Колесо войны

Глава 1

Сахаров Василий.

Колесо Войны.

Глава 1.

Северные Пустоши. Гора Анхат. 12.11.1405.

Хмурое и неласковое осеннее небо посылало на землю дождь. Сильный холодный западный ветер раскачивал деревья и срывал с них остатки желто-красной листвы. Температура воздуха всего за пару часов упала с пятнадцати градусов по шкале Боффа до ноля. Серый грунт северных пустошей раскисал и на глазах превращался в бурую болотную жижу. И в такую пору любое живое существо, особенно разумное, стремится найти надежное теплое укрытие, в котором бы можно было пересидеть непогоду. Однако вождь рода Океанских Ястребов Фэрри Ойкерен, невзирая на ненастье, оставил удобную охотничью заимку в сорока километрах от зимнего поселения его рода, вскочил на своего верного боевого лося, и в полночь помчался к горе Анхат. А телохранители главы рода, два десятка прошедших вместе с ним через горнило жестокой войны с Акулами воинов, последовали за ним.

Северяне были сильными людьми. Они мчались половину ночи и уже утром оказались на месте. И ни один из воинов не пожаловался на природные условия, ибо это не пристало настоящему мужчине, который идет за своим вожаком. Тем более что телохранители знали, из-за чего Ойкерен торопился в поселение, и понимали его. А причиной этому послужило известие о том, что старший сын вождя, сотник Мак Ойкерен, который вместе со своими разведчиками совершал рейд к горе Юххо, попал в плен к остверам. А его сотня была разбита, и только три десятка воинов и один шаман смогли вернуться назад. Это было серьезно, потому что таких потерь в мужчинах род не нес вот уже четыре года, с того самого момента, когда вместе со всем своим племенным сообществом Десять Птиц Океанские Ястребы покинули берега океана Форкум. И раз так, то следовало разобраться, как это произошло и каковы причины разгрома одной из лучших разведывательных сотен рода. Поэтому вождь начал действовать сразу же, как только к нему прибыл гонец из патрульного отряда, который прикрывал стоянку Океанских Ястребов с юго-западного направления.

Мощный и сильный бык Ойкерена оторвался от сохатых, на которых ехали его боевые товарищи, и первым влетел на территорию зимней стоянки своего рода. Здесь вождь остановил своего лося, и огляделся. С небес продолжают литься потоки холодной воды. Темные тучи скрывают солнце. Ближайший ручей превратился в небольшую мутную речушку. А самого поселения, которое раскинулось на нескольких больших холмах вокруг захваченной месяц назад деревушки местных дикарей, практически не видно. Однако Ойкерен смог разглядеть несколько больших шатров на склоне ближайшего холма, пару крепких деревянных строений, и патруль из трех спешенных воинов, которые тоже заметили его и поспешили к нему навстречу.

Охранники приблизились. Снизу вверх они посмотрели на вождя, и Ойкерен обратился к старшему среди них, высокому тридцатилетнему мужчине с косым шрамом через все лицо, которого он знал по боям за родной город Океанских Ястребов Таравин:

- Здравствуй Увиэ. Воины из сотни Мака уже прибыли в лагерь?

- Здравствуй вождь. Да, разведчики прибыли, - Увиэ кивнул. - Только что. Они опередили тебя всего на несколько минут.

- Сколько их?

- Тридцать два человека и молодой шаман Вервель Семикар.

- Где они?

- Сотню встретил шаман Риаль Катур. Воины отправлены в казарму рядом с общинным домом, а десятники и Вервель поехали к твоему дому.

- Хорошо, - сказал Ойкерен, повернул своего быка в сторону деревушки, где в домах убитых нанхасами людей проживали шаманы, он сам и наиболее авторитетные люди рода, и бросил назад: - Моим воинам скажи, что пока они могут быть свободны. Пусть отдыхают.

Копыта лося шлепали по лужам. Вождь пересек лагерь, оказался за невысокими стенами деревушки и остановился у своего дома, крепкого бревенчатого здания в два этажа, где раньше проживал местный староста. Он спрыгнул наземь и передал лося подбежавшему к нему подростку, одному из младших сыновей. Затем Фэрри прошел в дом и скинул насквозь промокший тяжелый плащ на руки третьей жене, симпатичной девушке лет девятнадцати с выпирающим вперед небольшим животиком. И узнав у нее, что прибыли гости, которые его ждут, он затянул на поясе ремень, поправил ножны с черным кривым атмином из метеоритного железа, сделал несколько широких уверенных шагов прямо по коридору и оказался в светлой просторной горнице.

Ойкерен остановился, взглядом хозяина окинул помещения, всмотрелся в лица сородичей, которые уже ждали его, и прошел во главу стола. Вторая жена должна была принести горячий взвар, и только после этого, согласно устоявшемуся в жилище вождя обычаю, когда гости отведают питья, начнется серьезный разговор. А пока женщины не было, глава рода еще раз глазами пробежался по каждому человеку за столом. Всего их было пятеро, два воина, два шамана и миниатюрная красивая девушка. И настраивая себя на разговор, успокаиваясь и отгоняя прочь недобрые предчувствия, которые одолевали его последние несколько дней, Фэрри Ойкерен постарался дать людям перед ним краткую характеристику.

Первым слева сидел грязный и промокший, несколько нескладный русоволосый мужчина с резкими чертами лица, Вервель Семикар, который считался одним из лучших молодых шаманов рода. Правда, Вервель всегда старался держаться в тени, был сам себе на уме, осторожничал и сторонился своих сверстников. Это ему часто ставили в упрек, так как общество Океанских Ястребов ценило смелых, лихих, задорных и веселых людей, которые шагают по жизни прямо и ничего не боятся. И если бы шаман был послабее, то его просто загнобили бы. Однако стержень в душе Вервеля был крепкий, он всегда мог постоять за себя, а его прирученные духи из дольнего мира, которые есть у каждого северного чародея, могли многое, и шаман уже успел показать себя в боях с населявшими пустоши дикарями. Кроме того, Семикар был выходцем из большого и влиятельного семейства. Он имел многочисленных родных братьев, в большинстве своем тоже чародеев. И ко всему этому шаман являлся одним из немногих друзей Мака Ойкерена, которому, несмотря на молодость, со временем прочили место вождя. И вот, Вервель здесь. А его старший брат Чердык, друг детства Мак и почти семь десятков разведчиков остались в пустошах. И именно он является основным носителем информации о том, что случилось с сотней Океанских Ястребов.

За Вервелем, плечом к плечу, кидая на главу рода опасливые и виноватые взгляды, расположились два приземистых широкоплечих бородатых крепыша, десятники из разбитой сотни. Судя по всему, только они из всех старших воинов и уцелели, а иначе бы их было больше. С ними все понятно. Оба десятника честные опытные бойцы, которые воевали с Акулами и их союзниками, а при миграции Десяти Птиц, покинув палубы боевых кораблей, оседлали лосей, стали дальними разведчиками и честно выполняли приказы своего командира. Так что здесь и сейчас, скорее всего, они будут просто свидетелями, которые подтвердят или опровергнут слова Вервеля.

Глаза вождя сместились направо и остановились на совершенно седом длинноволосом человеке в перетянутом на поясе ремнем теплом коричневом балахоне, который встретил его взгляд своим взглядом. Это был верховный шаман всего рода, которого звали Риаль Катур. Обесцвеченный старческий взор чародея был твердым, и сам древний шаман, которому уже давно перевалило за сто лет, несмотря на более чем преклонный возраст, выглядел крепким и бодрым. Прямая спина и вскинутый немного вверх острый подбородок говорили о том, что Катур как всегда спокоен и уверен в себе. И только левая рука, которая пальцами выбивала на столешнице неслышную дробь, была свидетельством того, что старика что-то гнетет. Что это, было понятно без слов. Наверняка, Катур думал о гибели одного из шаманов рода, своего любимого ученика Чердыка Семикара, не очень умелого и умного, но усидчивого, старательного и сильного человека, смерть которого, вне всякого сомнения, ослабит род.

Еле заметно, вождь кивнул верховному шаману. Катур ответил. И Ойкерен посмотрел на последнего человека в горнице, на ламию Отири.

Затянутая в темно-серый комбинезон из баснословно дорогой кожи форкумского ската, ведьма как всегда была прекрасна и внешне ко всему равнодушна. Маленькая слегка раскосая блондинка с необычной кровью в своих жилах, отодвинулась от стола, закинула ногу на ногу, махала в воздухе ладным сапожком, смотрела в потолок и, казалось, что ей было скучно. Целительница. Травница. Жрица. Хранительница знаний и родовой памяти. Немного предсказательница. Воин. Разведчик. Безжалостный убийца. Интуит. Телепат. Оборотень. Боевой чародей, который напрямую закачивает в себя магическую энергию. Все это в одном человеке. Да и в человеке ли? Ведь за те десять тысяч лет, что ламии, потомки самой богини Кама-Нио и демона дольнего пространства Азгата живут среди нанхасов, никто так и не смог понять их до конца. И Отири, как и ее сестры, словно кошка всегда гуляет сама по себе и делает только то, что сама захочет. Она может излечить, а может и убить. Иногда ламия выполняет приказы вождей и командиров воинских отрядов, помогает шаманам, мастерам, охотникам и рыболовам. Но когда она захочет уйти, никто ее не остановит, ибо это бессмысленно и смертельноопасно. А когда ведьма посчитает нужным, она выберет себе в спутники жизни любого мужчину, какого захочет, и приоткроет ему свою душу. И такой член племени будет считаться своими сородичами мертвым ростком, который не даст потомства. Потому что мужчина, закрутивший любовь с ведьмой, уже не может смотреть на других женщин как на продолжательниц себя в реальном мире, и как противоположный пол они для него уже не существуют. А от ламий рождаются только другие ламии, это закон природы и, как правило, это одна, редко, две, и совсем уж невероятный случай, когда за девяносто лет практически бессмертная ведьма родила трех девочек.

'Что на уме у ведьмы, в которую был влюблен мой старший сын? - отвернувшись от Отири, сам себя спросил вождь, и тут же одернул свои мысли: - Тихо! Она может меня услышать!'

Однако ламия, которая иногда мысленно общалась с главой рода, промолчала и не ответила на его невысказанный вопрос. То ли она была погружена в себя, то ли не хотела влезать в голову Фэрри Ойкерена, то ли не могла в нее пробиться из-за духов верховного шамана, которые незримо кружили по помещению и одним своим присутствием блокировали часть ее способностей. И не обнаружив проникновения в мысли, которые бы он хотел скрыть, вождь сразу же успокоился, и посмотрел на свою вторую жену, ладную тридцатилетнюю красавицу в новом шерстяном платье с меховой оторочкой, которая вошла в горницу с подносом в руках.

Женщина ласково улыбнулась мужу, искоса неодобрительно зыркнула на ламию, которая по-прежнему смотрела в потолок и, расставив на столе большие полулитровые кружки из синего фарфора, который производил род Восточный Ветер из племенного сообщества Стихия, удалилась. А Ойкерен отметил, что жена, которая, скорее всего, уже знает о том, что Мак сгинул в пустошах, рада этому, потому что именно ее сын теперь становится наследником всего его немалого состояния. И хотя, понятно, что в мир мертвых вождь не торопится и женщина не желает ему зла, всей семье Ойкеренов было известно, что основное внимание отца сосредоточено на наследнике и как следствие на его матери. Младшие жены всегда помнили об этом и между ними и старшей шла постоянная безмолвная борьба за мужа. И вот теперь Мака нет, и вторая жена негласно становится более главной, чем первая, которая сейчас, наверняка, оплакивает своего единственного сына.

'Мака нет! - мысленно повторил вождь и заставил себя собраться. - Прочь дурные мысли! Делом пора заниматься! Надо узнать что произошло, кто наш новый враг и мой личный кровник!'

Ойкерен взял в руки теплую кружку, сделал первый традиционный глоток пахнущего черной смородиной сладковатого напитка, и вопросительно кивнул в сторону Вервеля:

- Рассказывай! Коротко! Сжато! По существу! Подробности потом!

Молодой шаман ждал слов своего вождя, но поперхнулся питьем, поставил кружку на место, откуда ее взял, вобрал в себя воздух, выдохнул и, уткнувшись взглядом в столешницу, начал говорить:

- Наша сотня получила приказ совершить разведывательный рейд от горы Анхат к горе Юххо, уничтожить деревню мерзких тварей гоцев, составить подробную карту окрестностей с указанием всех водопоев, чистых источников и местами для проведения облавной охоты, а затем вернуться обратно. Однако с самого начала все пошло совсем не так как задумано. В дороге два лося попали в старую ловушку, которую выкопали тролли и сломали ноги. Но ничего, воины не пострадали, и мы продолжили свое движение, и через неделю вышли к деревне квартеронов. Мы с Чердыком обеспечили поддержку наших воинов, замутили гоцам разум, и они сами открыли нам ворота своего поселения. Я предложил не торопиться и обследовать деревню еще раз. Однако Мак приказал ворваться внутрь без дополнительной разведки, а мой брат его поддержал. И когда воины вошли за стены и стали уничтожать тварей, то из подземных схронов выползло несколько крупных самцов, которые ударили по нам с тыла. В итоге мы потеряли четверых разведчиков, и около десятка было ранено, из них трое очень тяжело. Само собой, после этого сотник озлился на гоцев и смерть каждого урода была очень тяжелой. А мы с Чердыком, пользуясь кровью умирающих квартеронов, откупили у смерти жизни наших покалеченных бойцов и смогли быстро поставить на ноги легкораненых.

Вервель запнулся, сделал глоток напитка, смочил горло, и продолжил:

- Сотня собрала добычу, оставила ее в недоступном для хищников месте, и начала разведку местности. И в первый же день нами были обнаружены следы конного остверского отряда, в котором было четыре десятка воинов, оборотень, маг и несколько десятков вьючных лошадей с грузом. Мак принял решение преследовать обнаглевших южан, которые совсем страх потеряли, и по пустошам катаются, словно находятся у себя дома. Это было верное решение, и уничтожение имперцев не сулило никаких особых сложностей. Чердык обеспечивал наше скрытное передвижение, а мои прирученные духи следили за продвижением остверов. Все было нормально, сотня шла походным порядком через Мертвую Пересыпь, и вскоре мы должны были налететь на врагов и разметать их стоянку. Но произошло то, чего в моей практике до сих пор не случалось. На время, всего на полчаса, не больше, наши с братом бестелесные помощники словно ослепли. Значения этому мы не придали, ведь они остались с нами, точно так же как наши силы и артефакты. И на одном из холмов невдалеке от остверского лагеря наша сотня лоб в лоб столкнулась с имперским дозором, появления которого никто не ожидал...

- Вы не почуяли врага? - прерывая Вервеля, спросил его Риаль Катур, который удивленно приподнял правую бровь.

- Да, - молодой шаман согласно мотнул головой.

- Продолжай! - поторопил рассказчика вождь и посмотрел на Катура. - Уважаемый Риаль, свои шаманские темы обсудите потом.

Старик резко моргнул веками глаз, обозначил, что понимает желание Ойкерена узнать о судьбе сына и разгроме разведчиков, а Вервель повел свою речь дальше:

- Имперцы не ожидали увидеть нас, а мы не ждали их, и на несколько кратких мгновений оба отряда остановились на вершине холма. А затем вражеский командир стал действовать, всего на пару секунд опередив нас. Он приказал своим воинам отступать, и метнул в нас одну магическую энергокапсулу, которые так любят имперцы. Но Чердык обезвредил гранату. Он накинул на нее 'Покрывало', заклятие, которому перед рейдом его научил уважаемый Риаль, а Мак скомандовал атаку и впереди всех бросился за беглецами. И тут вожак остверов остановился и применил одно из боевых заклятий которого я не знаю. Что-то черное и злое, в виде большой петли, накрыло участок земли. Оствер дернул рукой и после этого от воинов и лосей остался лишь металл, керамика, стекло, часть одежды и сбруя. Я спасся только чудом, вовремя почувствовал опасность, по наитию упал наземь и применил защитный артефакт четвертого порядка 'Зеркальная Броня'. Амулет хоть и с трудом, но выдержал, я спасся, и развернул силу артефакта между Маком, который вырвался вперед, и оствером. И после этого вожак имперцев отступил. При этом наш сотник постарался достать его броском атмина, но не смог, смазал, и только сбил с головы врага шляпу. А оствер подхватил его атмин и был таков. Странный бой и мне до сих пор непонятно как южанин использовал магию и откуда он получил силу...

- Стоп! - снова в разговор вклинился верховный шаман, который машинально поднял вверх раскрытую левую ладонь, посмотрел на вождя и пояснил: - Необходима пара дополнительных вопросов. Это важно.

- Ладно, - согласился Ойкерен.

Катур вновь сосредоточил свое внимание на Вервеле и задал ему очередной вопрос:

- Оствер точно не маг?

- Да, я уверен в этом. Мои духи говорили, что он не имеет постоянной связи с энергоканалами и я сам ничего не почувствовал. Наверняка, имперец применял артефакты, но я их не видел.

- До этого боя 'Зеркальная Броня' использовалась в походе?

- Нет, - сказал Вервель. - Заряд был полный.

- А сколько энергии талисмана было израсходовано при твоей защите?

- Примерно, три четверти заряда.

Старик несколько недоверчиво хмыкнул:

- Серьезно. Где шляпа врага?

Молодой чародей наклонился под стол, где у него находилась походная сумка, порылся в ней, достал черную широкополую шляпу с округлым верхом и передал головной убор Катуру. А старый шаман повертел шляпу в руках, принюхался к ткани и лицевой стороной повернул ее к Ойкерену:

- Посмотри на эмблему вождь.

Глава рода всмотрелся в знак на шляпе, который висел как раз над тонким кожаным ремешком, предназначенным для того чтобы во время конной скачки его можно было натянуть на подбородок. Серебряный круг. В нем еще один, красного цвета, видимо, изображение солнца. А на светиле заостренная с обоих концов тонкая серебряная палочка, древняя, так называемая, истинная руна нанхасов, которая обозначает Справедливость.

Вождь все увидел, подметил, вновь поймал взгляд старика и спросил:

- Думаете, это потомок одного из Рунных родов?

- Видимо, да, - сказал верховный шаман, и спросил Вервеля: - Как выглядел командир имперцев?

- Внешне оствер такой же, как и мы, - ответил он. - Такое же лицо, повадки, движения. Он даже на Мака чем-то смахивал, только волосы менее светлые и плечи немного поуже.

- Ну, с этим потом разберемся, - бросил Ойкерен. - Что дальше было?

Сказав это, вождь не обратил внимания на то, что шляпа оказалась у ламии, которая взглядом подтянула ее к себе, осмотрела головной убор и, чему-то, улыбнувшись, сняла с нее эмблему и спрятала металлический кружок в карман своего комбинезона. Зато это увидел Катур, который не понял действий ведьмы, но не возразил ей. Да и не стал он в тот момент над этим думать, а просто отметил необычное поведение ламии, и опять вслушался в речь одного из своих учеников:

- После столкновения с остверами я уговорил Мака не торопиться. Слишком опасными противниками они мне показались, особенно их вожак. Первая стычка и мы сразу потеряли несколько воинов и Чердыка, а это слишком. И потому дальше мы действовали осторожно, издалека следили за имперцами, обогнули их по флангу, вычислили путь движения вражеского отряда и остановились на дневку. Я предлагал сотнику не трогать южан и ограничиться взятием в плен пары-тройки пленников, которые могли бы дать нам ценную информацию о вожаке остверов и целях его похода в пустоши. Но он меня не послушал, вы же знаете, какой он горячий, и мне пришлось уступить старшему командиру в сотне.

Вервель прервался, кашлянул и исподлобья посмотрел на вождя. Какова его реакция? Ойкерен был сама невозмутимость, ничего не поймешь, и шаман перешел ко второму бою с имперцами:

- Мак решил атаковать остверов ночью, на привале, уничтожить рядовых воинов и захватить командира и чародея. В первых сумерках наши воины начали выдвижение к развалинам имперского форпоста, где остановился противник, и мы начали работу. Я временно обесточил сигнальную цепь остверского мага, не очень сильную, но хитрую. Лучшие разведчики сотни уничтожили вражеский охранный десяток, а я вместе с четырьмя воинами взобрался по крутому откосу и смог оказаться в развалинах. В это время сработала сигнальная цепь вражеского чародея. Командир имперцев повел своих дружинников в бой, и тут вступили в дело мы. Я кинул на него своих духов, и они сковали оствера. В это время воины должны были его оглушить и связать, а на крайний случай, убить. Все шло по плану. Но оствер как-то вырвался. И это несмотря на то, что у него на плечах висело семь призраков. Возможно, это моя ошибка, потому что один из моих духов в это время держал оборотня. И если бы все мои духи накинулись на командира, может быть, он и не освободился бы. А так, оствер смог применить свой боевой арсенал, снова артефактные заклятья. Сначала 'Иглы Света', которые всех моих духов уничтожили. А затем в ход пошли какие-то зеленые энергетические плети, которые сами по себе, без наводки, схватили за шеи воинов из моей группы, и поломали им шеи. Мне удалось отбиться своей силой и остатками заряда в защитном артефакте. После этого я был опустошен и бесполезен. И когда враг кинулся на меня, я отступил.

- Бежал с поля боя, бросив своих товарищей, - с презрением произнес вождь.

Шаман снова уткнулся лицом в стол, ибо обвинение в трусости это минимум изгнание из рода и лишение магических способностей, а максимум ритуальная искупительная смерть. Однако его поддержал Катур, который заступился за Вервеля перед вождем:

- Ты не прав Фэрри Ойкерен.

Голос верховного шамана приобрел металлический оттенок и зазвучал сухо и официально. И не желая спорить с ним, вождь сказал:

- Возможно. И если Суд Рода решит, что Вервель Семикар не виновен, я извинюсь перед ним.

- Нет! Забери свои слова сейчас.

- Вы ручаетесь за своего ученика уважаемый Риаль?

- Да. Он говорит правду.

- А что скажет ламия? - вождь обратился к ведьме.

Отири усмехнулась, смерила Вервеля оценивающим взглядом и вынесла свой вердикт:

- Шаман не виновен. Он делал то, что был должен, выложился полностью и потерял своих духов, которых приучал к себе целое десятилетие. Он достойный Океанский Ястреб, и не его вина, что все так вышло.

Ламия замолчала, а глава рода обратился к Вервелю:

- Я вождь рода Океанских Ястребов Фэрри Ойкерен приношу шаману Вервелю Семикару извинение за свои резкие необдуманные слова и объявляю, что был не прав и он достойный человек.

- Извинения принимаются, - пробурчал Вервель.

- Хорошо. Говори дальше.

- После боя за пределами форпоста я собрал рассеянные остатки сотни и опросил свидетелей, которые показали, что командир остверов еще раз применял какое-то боевое заклятье, что именно никто не разглядел, но думаю, то же самое, что и при первой стычке. Ну, а затем имперец бился с Маком в одиночном бою. Он одолел его, и взял нашего сотника в плен. Помимо него остверы захватили еще двух наших рядовых воинов. Выручить товарищей мы не могли, так что проследили за южанами до границы Герцогства Куэхо-Кавейр, бывшего владения Григов, взяли пару пленников из пограничного патруля, допросили их и выяснили с кем имели дело. И получив разведданные, со всей возможной скоростью мы помчались обратно к горе Анхат.

- Значит, ты знаешь, кто разгромил сотню разведчиков и пленил моего сына? - вождь оскалился, словно волк, и этим впервые за весь разговор показал свои чувства.

- Да. Это некто граф Уркварт Ройхо, вассал герцога Гая Куэхо-Кавейр, бывший гвардеец. Как говорят, очень удачливый воин, знаменитый фехтовальщик и победитель ваирских пиратов. У него есть крепкий замок и неплохая дружина. Такова информация. Однако это сведения, полученные в результате полевого допроса обычных пограничников с окраины имперских земель, а так ли все на самом деле я не ручаюсь.

- Имя моего кровника это уже хорошо. Я буду знать, кому вырву сердце, когда зимой мы придем в империю. - Ойкерен убрал с лица волчий оскал, повернулся к десятникам и вопросительно кивнул: - Теперь вы! Что видели и заметили?

Дополняя один другого, десятники начали свой рассказ. Но они знали гораздо меньше Вервеля и просто повторяли его рассказ. И потому, сначала молча встала и, не говоря никому ни единого слова, горницу покинула ламия. За ней последовали шаманы, которые хотели более подробно обсудить рейд сотни Мака Ойкерена к горе Анхат, и погоню за остверами. А вождь выслушал разведчиков, отпустил их и остался один.

Совершенно ясно, что позже будут дополнительные опросы рядовых воинов, десятников и шамана. Но сейчас Ойкерен узнал главное - имя своего врага, которого он постарается достать при первом же удобном случае. Ну, а пока вождь мог дать волю чувствам, на походном алтаре рода, словно умершего, помянуть своего сына, который уже, наверняка, погиб, ибо никто из пленных нанхасов из империи не возвращался. А затем Фэрри должен был успокоить и поддержать свою старшую жену, которая внешне будет выглядеть спокойной, но душа матери обливается кровью. И тяжко вздохнув, вождь Океанских Ястребов встал из-за стола и направился в спальню, туда, где находилась делившая с ним все невзгоды и тяготы женщина, которую он знал большую часть своей жизни.

И пока Ойкерен поднимался на второй этаж, он все время крутил в голове фамилию своего кровника и думал о мести:

'Ройхо? Ну, пусть будет Ройхо. Подожди еще немного оствер, до зимы. Я принесу в твои земли смерть, и ты ответишь за то, что оказался сильнее и удачливей моего сына. И тебе ничто не спасет, ни артефакты, ни воинское умение, ни крепкие стены, ни верная дружина. Потому что к тебе в гости пожалует не просто воин, а вождь Океанских Ястребов, за которым сила и мощь всего его рода'.

Глава 2

Глава 2.

Империя Оствер. Крепость Содвер. 13.11.1405.

В Герцогстве Куэхо-Кавейр стоят четыре хороших крепости, которые прикрывают это имперское феодальное владение от внешних противников. Первая построена для защиты от пиратских набегов и расположена на юго-востоке, в ста пятидесяти километрах от замка Ройхо на берегу Ваирского моря в большой бухте Тором и называется Иркат. А три другие держат северное пограничье. Впереди, на острие клина, Содвер, а за ним по флангам Эрра и Мкирра. Каждое такое укрепление строилось сразу после смерти императора Квинта Первого Анхо, то есть над стенами и укреплениями работали мастера старой школы, не только каменщики, но и маги. Ну и, как следствие этого, несмотря на то, что с тех пор минуло четыреста пятьдесят лет, каждая подобная твердыня, которая выдержала не один десяток штурмов и немало осад до сих пор находится на том самом месте, где ее поставили, и используется имперскими воинами. С той лишь разницей, что раньше это были солдаты линейных пехотных полков, а теперь здесь находятся дружинники герцога.

И стоя у парапета одного из внешних донжонов я смотрю на крепкие мощные башни с катапультами и станковыми арбалетами. Наблюдаю за гарнизонными вояками из дружины герцога Куэхо-Кавейр, которые прохаживаются по стенам. Вижу суету в просторном крепостном дворе и развевающиеся на ветру знамена съехавшихся сюда феодалов, среди которых и мой черный стяг с красным солнцем и серебряной руной на нем. И от вида способной вместить в себя три тысячи человек старой твердыни, которая живет в своем устоявшемся за века режиме, в моем сердце крепнет уверенность в том, что наш поход на север увенчается успехом, и я еще увижу эти стены и башни.

Кстати, насчет похода, а по сути, диверсионного рейда против одного из родов племенного сообщества Десять Птиц, которое мигрирует в нашем направлении с северо-востока, и сейчас остановилось вблизи горы Анхат. В любом случае драка с северянами будет кровавой и жестокой. И драться с врагом придется в полную силу и с использованием всех магических артефактов и одноразовых боевых энергокапсул, которые у нас имеются.

Против нас будет несколько тысяч северян, в большинстве своем отличных воинов с превосходным оружием и опытными командирами. А что сможем противопоставить им мы? Если смотреть по бумажному списку, который сегодня составил командир нашего сводного (точнее сказать, сбродного) отряда полковник Аугусто Нии-Фонт, мы представляем из себя весьма серьезную силу.

Сначала основной ударный кулак. Двести самых лучших дружинников герцога Гая. Двести элитных конных егерей из армии его батюшки великого герцога Ферро Канима. Две сотни гвардейцев графа Андро Тегаля. И еще две сотни дружинников от протекторов северного пограничья - сотня бойцов барона Алекса Хиссара и сотня воинов графа Уркварта Ройхо (для тех, кто со мной пока еще не знаком, это я собственной персоной). Ну и тридцать столичных чародеев под предводительством знаменитого и весьма авторитетного жреца Алая Грача. А помимо этого имеется полсотни добровольцев под общим руководством старого барона Солэ Анхеле и пять магов от разных феодалов: от меня, Хиссара, герцога Куэхо-Кавейр и графа Тегаля. Итого получается восемьсот пятьдесят конных воинов и тридцать шесть чародеев. В каждом подразделении есть запасные верховые и вьючные лошади, походная кузница, месячный запас продовольствия, магические эликсиры и боевые энергокапсулы, а у командиров артефакты самого разного назначения и подробные карты местности, по которой мы будем передвигаться.

Однако бумага это одно, а реальные факты совершенно другое. И если пристальней посмотреть на сегменты нашего воинского формирования в отдельности и присмотреться к командирам, кстати сказать, я это уже сделал, а затем собрать воедино все впечатления и взглянуть на общую картинку со стороны, все не так уж и хорошо. Да что там не хорошо? Все весьма и весьма погано.

Во-первых, каждый отряд нашего соединения состоит из воинов, которые вместе никогда не воевали. Поэтому между ними не налажено взаимодействие и пока нет четкого понимания того, кто и за что отвечает. Слишком малый срок был всем нам выделен на сборы и подготовку к походу. И хотя совершенно ясно, что в дороге многое утрясется, к тому времени, когда мы подойдем к зимней стоянке наших противников Океанских Ястребов и атакуем их, готовность воинов и магов все равно будет не на высоте.

Во-вторых, есть проблема с личным составом. Егеря великого герцога это молодежь из учебки, сильные крепкие парни, которых тренировали и готовили на совесть, но они не имеют боевого опыта. На две сотни воинов только полтора десятка сержантов, надо сказать, сплошь залетчиков, и молодые лихие сотники из не самых знатных семей, побывали на войне. Так что, на боже, что нам негоже. И если эти егерские сотни сгинут в пустошах, то никто за них отчета не спросит. Та же самая беда с гвардейцами Тегаля, дружинниками Куэхо-Кавейр и столичными магами. И получается, что на кого можно всерьез рассчитывать, так это на моих партизан, сотню Хиссара, которая укомплектована ветеранами из армии покойного великого герцога Эрика Витима, на десяток чародеев поопытней и Алая Грача.

В-третьих, меня смущает то, что каждый командир преследует какие-то свои цели, и я не все понимаю. Со мной все просто. Мой сюзерен Гай Куэхо-Кавейр желает остановить противника на дальних подступах к герцогству. Пусть не уничтожить его, но хотя бы серьезно ослабить и за счет этого выиграть время и подготовиться к тому, чтобы достойно встретить врага. Мне его позиция близка, так как не хочется зимой биться с суровыми северными вояками, которые пожалуют в наши земли. И поэтому я за рейд, пусть опасный и рисковый, но стремительный, неожиданный и с хорошими шансами сделать то, что задумано. С моим бывшим сослуживцем, лейтенантом гвардии Алексом Феем, с недавних пор бароном Хиссаром, тоже все ясно. Он получил земли, титул и почетное звание протектора, а значит должен хорошо себя зарекомендовать и тоже не жаждет видеть на своей земле налетчиков. А вот с другими руководителями отрядных сегментов все очень и очень непросто.

Например, взять нашего командира полковника Нии-Фонта. Он получил приказ и как полагается фанату военной службы и кадровому офицеру вооруженных сил семьи Канимов добьется его выполнения любой ценой. При этом полковника не сильно заботит сохранность рядовых воинов, тем более чужих. Для него главное это достижение цели. И он уверен в том, что продовольственные склады врага будут уничтожены. А после этого он вернется назад и доложит о том, что все исполнил в точности, как ему и велели. Ну, а один он доберется до границы герцогства или с ним будет кто-то еще, это уже неважно. Такова его жизненная позиция, которую он особо и не скрывает.

И это только один человек. А что касается остальных, то полный мрак. Что среди нас делает жрец Сигманта Теневика живая имперская легенда и пугало непослушных республиканских детишек Алай Грач? Этого не знает никто. Зачем в поход пошел престарелый барон Солэ Анхеле, которому дали звание протектора за былые заслуги? Не ясно. У него всего два своих воина, и здоровье подорвано, все же несколько лет просидеть в подвалах замка Григ это не на курорте отдыхать. Вот и находился бы он дома, восстанавливал замок, грелся у камина и сопел в две дырочки. Но нет, престарелый барон рвется в бой. Так мало того, Анхеле собрал гоп-компанию из нищих незнатных шевалье преклонного возраста, которые пока только бухают, и бахвалятся тем, что они одними плетками разгонят диких нанхасов. Почему это мясо, смазка для северных ятаганов, идет с нами? Неизвестно. А тут еще командир гвардейцев графа Тегаля капитан Исуд ведет себя странно. Вчера вечером он вроде бы жаждал как можно скорее схватиться с врагами и показать свою удаль, по крайней мере, на словах. Да мы, да я, порубим северян в капусту, только бы до них дорваться. А когда сегодня с утра командиры отрядов собрались на первый военный совет, он сразу же выставил условие, что его гвардейцы должны находиться в прикрытии, а в бою пусть кто-то другой участвует. Ну и как Исуда понимать? Считать трусом и пустобрехом, или же отметить его в своем негласном рейтинге людей как темную лошадку? Хм! Пока не определился с этим, поживем и увидим, кто он таков на самом деле есть.

В общем, такие вот пирожки с котятами. Мы собираемся в поход, и должны делать общее дело, а верить никому нельзя и положиться кроме как на Хиссара не на кого. И сразу же после сбора командиров эта мысль засела у меня в голове, словно заноза, и вылезать не желала. Настроение было не самым лучшим и надо было как-то отвлечься. Пить вино с дворянами, вроде как на дорожку, не хотелось. Заниматься делами тоже. И пользуясь тем, что мои опытные сержанты и лейтенант Бор Богуч справляются с сотней без меня, и выглянуло солнышко, я взобрался на один из внешних донжонов Содвера.

Здесь я пообщался с артиллеристами, которые смазывали тяжелые арбалеты на поворотной металлической оси, облокотился на парапет и стал наблюдать за крепостью. Это созерцание, которое для меня сродни медитации, принесло некоторое облегчение, и я подумал о том, что зря себя накручиваю. Ну, в самом деле, неужели я всерьез рассчитывал на то, что в рейд пойдут элитные войска Канима, Тегаля и моего сюзерена герцога Гая? Конечно же, нет. Граф Андро Тегаль, сосед нашего герцогства с юго-востока, тоже ждет удара со стороны нанхасов. Но граф надеется на то, что сначала они навалятся на нас, обломают себе зубы и истекут кровью, а затем он сдержит их натиск накопленными резервами и население его феода увеличится за счет беженцев из Куэхо-Кавейр. Так что две сотни его гвардейцев, лучшее из худшего, что он имеет, вполне нормальный вклад в общее дело борьбы с северянами. Что же касательно моего молодого сюзерена и Ферро Канима, то Гай отдает половину своей личной дружины, весьма средних бойцов, поскольку других у него нет, а его отец все свои силы кидает на Восточный фронт, против республиканцев. Здесь все на поверхности. А раз я чего-то подобного подспудно ожидал, то чего удивляться и расстраиваться? Правильно, не стоит думать о плохом дважды. А надо просто принять все как есть, надеяться на лучшее и строить свою игру, благо, жить своим умом мне не привыкать.

Итак, все решено. Поход не отменить, и мое участие в нем тоже. И значит следующие мои основные цели это нанесение урона противнику, личное выживание и сохранение своих дружинников. А для этого необходимо быть готовым к тому, что после выполнения боевой задачи мне и барону Хиссару придется отвернуть в сторону от основных имперских сил и прорываться к границе по своему собственному маршруту. Впрочем, все это предварительно. Мы еще даже в путь не тронулись, а я уже про отступление думаю.

На этой мысли я улыбнулся, а левая рука машинально легла на рукоять ирута, с виду совершенно обычного меча, пока он покоится в ножнах. А вот если клинок извлечь на свет, то любой человек увидит, что он совершенно черный, и знаток оружия сразу же подумает о том, что он сделан не из стали. И такой знаток будет прав, потому что мой новый меч выкован из метеоритного железа, металла, который пересек космические просторы и упал на нашу планету. Здесь кусок металла нашли и выковали из него атмин - ятаган нанхасов. А после, как боевой трофей, он попал ко мне. И не долго думая, я сделал срочный заказ лучшим столичным кузнецам и через пять дней их ударного труда получил превосходный клинок, которому не страшна магия чародеев мира Кама-Нио. В этом я уже убедился, ведь рядом со мной свой дипломированный маг из школы 'Торнадо' шевалье Эри Верек. И когда он попробовал атаковать меня простейшим 'Огнешаром', клинок, словно камень, отбил преобразованный чародеем сгусток энергии в сторону, и остался холодным. В общем, вещь! Не эксклюзивный мега-супер-крутой артефакт, который дает своему владельцу серьезные бонусы, но все равно оружие это дорогое и весьма ценное. И таким мечом, в теории, даже демона из дольнего мира можно проткнуть и он помрет, разумеется, если суметь к нему подобраться на расстояние удара. Ну, а про обычных мертвяков и рядовую нечисть и говорить нечего. Металл клинка не с этой планеты и не подчиняется магическим законам мира Кама-Нио, в котором я живу. Так что лично я теперь могу не думать о том, что мне может понадобиться зачарованное магами оружие. Оно у меня уже есть, и что немаловажно, универсальное и очень надежное.

Вспомнив, как я впервые взял в руки свой черный ирут, мои мысли перескочили на другие дела, которыми я был занят в минувшую неделю помимо подготовки к рейду. Самым главным было обменять на монеты золотые слитки, извлеченные моим отрядом, из тайника Черной Свиты вблизи горы Юххо. И проблем с этим не возникло. Серьезные люди полукриминального толка, мои шапочные знакомые в столице нашей империи Блистательном Грасс-Анхо, проверили золото на его чистоту, определили пробу, и в результате небольшого торга я стал богаче на сорок одну тысячу иллиров. Отлично! Особенно если учесть, что я рассчитывал на меньшую сумму.

С этими деньгами, треть которых была отправлена в мой замок на берегу Ваирского моря, треть перекочевала в банковские хранилища, а треть осталась на расходы, я мог многое себе позволить. И незамедлительно занялся следующим намеченным делом, а именно, покупкой дополнительных охранных оберегов для своих воинов и домочадцев. Для чего я этим озаботился, совершенно понятно. Вскоре нам придется воевать с северными шаманами, а эти чародеи имеют постоянную связь с духами мертвых, от которых не всякий амулет прикроет, в этом я убедился на собственном опыте. Поэтому были нужны дополнительные обереги, настроенные конкретно на защиту от жителей дольнего мира. Куда обратиться я знал, в торговую лавку при столичном храме Сигманта Теневика. И в итоге, отдав за три сотни оберегов из серебра (для людей) и три десятка кожаных с рунными вставками (для оборотней), восемь тысяч иллиров, я посчитал, что вопрос улажен.

Помимо этого в Грасс-Анхо было закуплено большое количество боевых и целебных эликсиров, магические свитки, кое-что из оружия и полторы сотни энергокапсул, половина обычных, взрывающихся, а половина зажигательных. За это все было отдано еще четыре тысячи монет. Просто огромная сумма. Но чего не сделаешь ради своего выживания и сбережения людей? Так что деньги в данном случае не самое важное, а затраты были необходимы.

И когда я уже собирался возвращаться домой, то от своего родственника и преданного мне человека шевалье Дэго Дайирина узнал, что благополучно разрешалась моя небольшая проблема с магическими школами 'Пламя' и 'Алго'. Как оказалось, представители этих школ сами вышли на него и от лица своих вышестоящих начальников заверили мое доверенное лицо в том, что все незаконно купленные ими книги из библиотеки графов Ройхо будут возвращены истинному хозяину, то есть мне. Взамен я не должен был обращаться в суд при Секретариате Верховного Имперского Совета и тем самым чернить честное имя чародеев этих школ. Предложение меня устроило полностью. Поэтому я лично встретился с представителями магов, пообщался с ними и показал им списки раритетов, с указанием того, что и где находится. И заверенный в том, что ни одна книга или свиток не пропадут, я с ними расстался, перешел в Изнар и направился к своему логову.

В родовом замке, к моему великому сожалению, долго пробыть не удалось. Всего один день и одна ночь пролетели как один миг. Люди, которые оставались на хозяйстве, были проинструктированы. Сотня дружинников собрана, экипирована и подготовлена к походу. И провожаемый взглядом любимой женщины, во главе своих воинов, через Изнар, я отправился в точку сосредоточения наших сил, крепость Содвер. И вот, вчера я оказался здесь, посетил военный совет, послушал полковника Нии-Фонта и командиров остальных отрядов, и сделал для себя некоторые выводы.

- Эх-х-х! - я еще раз окинул взглядом внутренний двор крепости, вобрал в грудь прохладный осенний воздух, выдохнул и обратил внимание на то, что со стороны Изнара к Содверу приближается два десятка всадников, над которыми реет стяг герцога Куэхо-Кавейр. Отлично! Только герцога и ждем! А то без его напутственного слова нам в поход отправляться нельзя, не по понятиям это, оттого и заминка в один день.

По крепости разнесся протяжный звук сигнального горна, который предупреждал гарнизон и командиров нашего рейдового соединения о том, что появился Гай Куэхо-Кавейр. Внизу забегали сержанты и рядовые воины. Общее построение! Мой краткий отдых и любование старой крепостью окончены, и я направляюсь вниз.

Спустя пятнадцать минут, как раз к тому моменту, когда свита герцога и он сам въехали в крепость, почти девятьсот человек уже ждали его в крепостном дворе. Воины и маги стоят буквой П. В середине наш временный командир Аугусто Нии-Фонт. Он направляется навстречу моему молодому сюзерену, а я окинул взглядом своих дружинников, и остался ими доволен. Крепкие бывалые мужики, бывшие кеметские партизаны, больше года, провоевавшие на материке Мистир с ассирами. Добротная одежда. Отличное и хорошо ухоженное оружие. На лицах ни тени сомнения. И во всем их облике уверенность в себе и своих командирах. Это моя гвардия, для которой я ничего не жалею, и люди платят мне верностью. И на фоне всех остальных отрядов моя сотня выглядит просто превосходно. Так что сюзерен может посмотреть на моих людей, которые все, за исключением оборотня Рольфа Южмарига, здесь, и позавидовать мне. Потому что у него таких бойцов после отправки на Восточный фронт наемников, добровольцев и егерей, и полсотни не наберется. Да и те, не дружинники герцога, а прикомандированные к нему воины семьи Канимов.

Тем временем полковник Нии-Фонт встречает герцога, и что-то ему объясняет. Разговора я не слышу, да мне и не надо. И так понятно, что командир соединения делает Гаю формальный краткий доклад, а тот, чернявый юноша со взором горящим, которого не пустили на войну советники, слушает его раскрыв рот и мало что понимает. Так что сейчас ему мозги словесной трухой запудрят, он выйдет на середину двора, толкнет патриотическую речь, поприсутствует на очередном военном совете и отправится обратно в Изнар, а мы продолжим подготовку к рейду.

Пока герцог и полковник разговаривали, я обратил внимание на появившихся в воротах людей из свиты Гая Куэхо-Кавейр. Впереди два герцогских наставника, шевалье Смел и Калей-Ван, знаменосец и пара телохранителей, а за ними охранники. Все как всегда. За исключением одного. Чуть поодаль от основной группы остановились два всадника в серых плащах с еле заметными нашивками Тайной Стражи Канимов. А между ними еще один человек, что странно, с черным мешком на голове, но руки его при этом развязаны и уверенно держат поводья.

'Интересно, кто это такой? - подумал я. Мозг быстро прокрутил варианты, глаза отметили, что одет этот человек в одежду нанхасов, широкие плотные штаны и брезентовую горку с цветными силуэтами ястребов, и меня озарило. - Ба! Да это же вожак северян, которого я одолел в ночном бою. Только не понятно, почему он не связан, а лицо его спрятано. Хотя, если предположить, что с ним поработали чародеи из магической школы 'Гарджи-Тустур', то из него вполне могли сделать безвольного раба, который будет выполнять все приказы. А притянули вражеского сотника к нам как проводника, потому что карта картой, но она всех подробностей о местности, по которой мы будем передвигаться, не несет. Ну, а прав я или нет, время покажет. А пока все внимание на герцога Гая'.

Горделиво вскинув голову, герцог выходит перед строем воинов. Глаза сияют. Походка резкая. Шаги широкие. Темно-синий плащ за спиной развевается. Ни дать и ни взять, идеальный дворянин. И если этот паренек выживет, то лет через пять он вполне сможет стать неплохим правителем.

Гай Куэхо-Кавейр остановился, обвел взглядом отрядные ряды, посмотрел на магов, затем кинул косой взгляд на Нии-Фонта, который остановился слева, и заговорил. Голос у герцога хоть и молодой, но сильный, и оратор он неплохой. И как я и предполагал, он начал говорить о том, что враг у порога, злые северяне мечтают уничтожить всех остверов, и мы должны нанести по врагу превентивный удар. В общем-то, Гай все правильно сказал. И мои дружинники прониклись его речью, все же не часто перед ними столь важная особа выступает. Ну, а я про необходимость опасного похода и так знаю, и про причины побудившие меня принять в нем участие уже сказал.

Герцог не смолкал минут десять. И закончив свою речь, в сопровождении полковника он направился в один из внутренних донжонов, временный штаб. Его свита последовала за ним, а следом туда же направились остальные командиры, среди которых был и я. Сейчас мы еще раз обговорим предварительный план дальнего диверсионного рейда, и Гай уедет. А завтра с утра наши отряды покинут Содвер, начнется поход, и снова я окажусь в северных пустошах. Но в отличии от прошлого моего путешествия в эти земли, я и мои дружинники отправляемся не за добычей, а за кровью врагов. И мы ее возьмем, а иначе и быть не может.

Глава 3

Глава 3.

Северные Пустоши. 30.11.1405.

Шестнадцатый день похода. До горы Анхат остается всего ничего, каких-то семьдесят километров, два перехода и будет бой. Но мы не торопимся, идем осторожно, и на это имеются три основных причины.

Первая - это постоянный дождь, иногда со снегом, который идет уже четвертый день подряд. По понятным причинам дорог в северных пустошах, конечно же, нет, а звериные тропы раскисли, и скорость нашего движения снизилась до двадцати пяти-тридцати километров в день. Плетемся как черепахи, а зима уже близко и скоро она как даст нам морозами по заднице, так мы и затоскуем.

Вторая, усталость лошадей, которых мы бережем. За то время, что мы в пути, уже было потеряно десять верховых и шесть вьючных животных. Ну, а тем лошадкам, что под нами, еще надо вернуть нас обратно в империю. А с обязательной погоней на плечах сделать это будет совсем не просто. Поэтому мы стараемся своих коней не гнать и не надрывать, подкармливаем животных овсом и на каждой стоянке их осматривают самые заядлые лошадники. И если появлялось подозрение на то, что какая-то лошадь приболела, ею в обязательном порядке занимаются маги. Благо, среди столичных чародеев были три неплохих специалиста из школы 'Даисса', которая специализировалась на работе с живыми неразумными существами.

Ну, а третья причина, само собой, северяне. Нанхасы ведь не дураки и, несмотря на то, что они на сотню километров вокруг своего зимнего стойбища выбили всех дикарей, нечисть и мутантов, наши противники все равно не расслабляются. И поэтому вокруг горы Анхат постоянно курсируют патрульные отряды и бродят ватаги охотников, которые не только бьют зверя, но и выполняют роль разведчиков.

Мы обо всем этом знали от превращенного магами 'Гарджи-Тустур' в говорящую безмозглую болванку на двух ногах пленника, сотника Мака Ойкерена, которого нам перед отбытием из крепости Содвер передали тайные стражники Канимов. Им он без надобности, все, что Тайная Стража хотела от него получить, она уже узнала. А нам бывший сотник Океанских Ястребов рассказал немало интересно. И обладая подробной информацией о противнике и его тактике, начиная с позавчерашнего дня, наши разведчики, как правило, это были мои кеметцы, которым помогал оборотень Рольф Южмариг, про которого остальным командирам соединения знать не стоило, старались локализовать северян до того, как они обнаружат нас. Опытные воины и оборотень подмечали все и выискивали следы противника. Словно чуткие щупальца осьминога бывшие партизаны десятками шли перед нашими основными силами, и сегодня в полдень, когда мы остановились на дневку, появился результат. Десяток сержанта Амата и Рольф наконец-то обнаружили нанхасов. И с этого момента можно было считать, что задуманная бароном Анатом Каиром диверсионная операция вступила в свою активную фазу...

Я сидел у небольшого бездымного костерка. Мокрая скользкая коряга, на которой я расположился, холодила тело, а сумрачное небо по-прежнему, как и вчера, и позавчера, поливало нас холодным дождем. И это еще что? Вот наступит ночь, и ударит крепкий мороз, и утром все вокруг будет покрыто льдом и снежком, который за пару часов расстает и снова пойдет дождь.

- Бр-р-р! Мерзость! - я вздрогнул, плотнее закутался в плащ из тюленьей кожи, и подумал о том, что хорошо бы сейчас оказаться в своем замке, на пышной постели, и прижаться к теплому и такому желанному телу жены. Но это только мечты, которые пока не осуществимы, и станут реальностью лишь в том случае, если для меня этот рейд закончится так, как все было запланировано. То есть мы нанесем удар по противнику, оторвемся от него, и благополучно вернемся в пределы Герцогства Куэхо-Кавейр.

Снова я поежился. После чего посмотрел на Эри Верека, который нахохлился словно воробей. И усмехнувшись, кинул взгляд на сидящего напротив Мака Ойкерена. Северянин как обычно был ко всему безучастен и безразличен. Тусклый пустой взгляд. Густо заросшее светлой щетиной похожее на маску лицо. Свалявшиеся в колтуны волосы и истрепавшаяся в дороге грязная рваная одежда.

'Что в этом человеке осталось от прежнего гордого сотника? - спросил я себя, и тут же сам и ответил: - Наверное, ничего кроме тела. А что его ждет дальше? Видимо, смерть. Хотя перед тем, как мы покинули Содвер, полковник Нии-Фонт имел приватную беседу с тайными стражниками. И они вполне могли дать ему насчет Мака Ойкерена какие-то особые инструкции. Так что лишенного воли к жизни, но сохранившего память пленника, вполне могут бросить вблизи стойбища Океанских Ястребов. Зачем? А чтобы они боялись нас и знали, что в подобное говорящее животное наши маги могут превратить любого из них. Хотите войну на истребление и без правил? Да, пожалуйста! Не мы первые на вашу территорию с мечом и огнем пожаловали, а вы к нам. И поэтому получите суки! Жалко ли мне Ойкерена? Сложно сказать. С одной стороны он воин, и мы с ним даже в чем-то похожи. А с другой бывший сотник враг, который убивал мирных имперских жителей, самых обычных беззащитных крестьян. И если бы он сбежал от меня, то сейчас, наверняка, молодой Ойкерен готовился бы к новым кровавым налетам на земли Герцогства Куэхо-Кавейр. Поэтому я отношусь к нему неоднозначно, и вмешиваться в судьбу Мака, не стану ни при каких обстоятельствах. Он сам выбрал свой путь, и в итоге из человека превратился в говорящего болванчика, который способен выполнять приказы, но не может принимать самостоятельных решений'.

Прерывая мои размышления, к костру подошли полковник Нии-Фонт и барон Анхеле. Сегодня моя сотня идет впереди всех, за нами егеря и безземельные дворяне, а остальные отряды в это время только втягиваются в рощицу, где будет дневка. Я смотрю на нашего временного командира, который как всегда спокоен и внешне ничем не выдает того, что он нет-нет, но сомневается в успехе операции и переживает за исход нашего рейда. А затем я перевожу взгляд на седого низкорослого человека в серой шляпе с обвисшими полями, по которым стекают два тоненьких ручейка воды. Недавно я вполне по приятельски, как младший со старшим, пообщался с бароном Солэ, и узнал о причине, по которой он пошел в этот поход.

Как оказалось, барон мечтает о смерти в бою, как настоящий воин. Он жаждет схватки и геройской гибели, и я его понимаю. Вся семья барона уничтожена прежним северным герцогом. Сестра Солэ стала женой врага и умерла во время тяжелых родов. А ее дети, племянники барона, погибли при штурме замка Григов. И получается, что он одинокий старик, который может в одиночестве прожить еще десять-пятнадцать лет, а дальше все равно наступит его закономерный конец. Вот и решил Солэ Анхеле, пока есть еще порох в пороховницах, то бишь силы в мускулах, напоследок повоевать. Сам искать смерти барон не станет, но сказал, что будет браться за самое опасное дело. И уходя в дольний мир, к своим предкам, он постарается прихватить с собой хотя бы парочку нанхасов. Уважаю старика! Силен духом Анхеле! И пока есть среди нас такие люди, империя будет жить.

Полковник и барон сели справа и слева от меня. Нии-Фонт вопросительно кивнул в мою сторону, он ждет доклада. А чего докладывать? Нанхасов пока нет. Впереди многочисленные небольшие рощи, развалины какого-то древнего острога и мутная речка, которая является притоком полноводного Ачкинтота. Сегодня мы переправимся на левый берег этой речки и, следуя вниз по ее течению, через пару дней доберемся до горы Анхат и поселения врагов.

Было, я открыл рот, дабы произнести дежурные фразы. Но в этот момент в роще появилось пять всадников из десятка Амата, во главе со своим сержантом. Командир десятка порывисто спрыгнул со своей лошади и быстрым шагом направился ко мне.

'Наверное, воины обнаружили северян', - спокойно подумал я, и внутренне напрягся.

Сержант приблизился к костру, покосился на полковника, барона и пленника, улыбнулся магу, все же он свой человек, и обратился ко мне:

- Господин граф, мы северян нашли, - при этом слово 'мы' Амат выделил особо, а пальцы его правой руки на миг сжались, а значит, нанхасов нашли не кеметцы, а Рольф Южмариг.

- Где? - одновременно с Нии-Фонтом спросил я.

- Примерно восемь километров отсюда.

- Сколько их? - теперь уже сам, без полковника, задал я следующий вопрос.

- Около сотни. Три десятка воинов на боевых лосях, а остальные семьдесят человек охотники на ездовых оленях.

- Стоянка хорошая?

- Да. Люди в шатрах, а животные под временными навесами.

- Незаметно подойти к ним можно?

Амат шмыгнул носом:

- Думаю, что нет. Мы северян по дыму костров нашли, а потом я и мои парни к ним по речке подошли, вдоль берега пробрались и осмотрелись. У них там в такой же роще, как и эта, охотничий лагерь. Вокруг на километр ровная местность, а они на холмике среди деревьев.

- Чащоба или нет?

- Говорю же, все как здесь. Деревья большие и высокие, дубы и грабы, пара полян и родничок.

- Наблюдателей оставил?

- Да. Пятерку своих воинов.

- Как нанхасы себя ведут?

- Обычно, - сержант пожал плечами. - Вокруг лагеря три наблюдательных поста и еще один на самом высоком дереве в центре рощи. Воины и охотники расслаблены, сидят в шатрах и ждут пока дождь закончится. Но если будет сигнал тревоги, то они уже через пару минут будут готовы к бою.

- Шаманов видел?

- Нет, ни одного, и амулетик, который господин маг дал, - сержант похлопал по карману своей серой брезентовой горки и посмотрел на Верека, - ничего не обнаружил.

- Хорошо, пока отдыхай сержант. - Кивком я отпустил Амата и повернулся к Нии-Фонту: - Что будем делать господин полковник?

- Атаковать! - сказал, как отрезал, полковник.

- Это понятно. Меня интересует как. В лоб их берем или ждем ночи и постараемся всех в тихую сделать?

- В лоб! До наступления темноты! - полковник оглянулся на появившихся в роще столичных магов, впереди которых был Алай Грач, и добавил: - Пора чародеев использовать. Они прикроют вашу сотню, господин граф, а вы уничтожите противника. Если все сделаете чисто, то ночевать будем на месте вражеской стоянки. Поедим свежей оленины и лосятины, и пленников допросим. А то этот, - полковник с презрением посмотрел на Мака Ойкерена, - себя уже исчерпал.

- Когда выдвигаться?

- Через полчаса. Кони передохнут, маги подготовятся, и вперед...

Приказ есть. Согласие Алая Грача на участие в первой схватке с противником было получено. И пришла пора действовать. Так что спустя два часа моя сотня и десяток чародеев во главе с грозным жрецом Сигманта Теневика сосредоточилась за высоким холмом в километре от рощи, где отдыхал враг. Атаковать я решил в конном строю. Налетаем! Рубим противника! И победа наша! Но перед этим должны показать себя столичные чародеи. И как только мы остановились, они начали свое волшебство.

Маги и жрецы взялись за руки и встали вокруг Алая Грача, который должен был принять в себя их силу. Все как один, чародеи закрыли глаза. Прошло несколько минут, и я почувствовал, что у меня на затылке начинают шевелиться мокрые волосы, а затем увидел, как над магическим кругом задрожал воздух. После этого дождь прекратился, а земля под ногами магов на глазах высыхала.

Алай Грач в это время откинул капюшон своего темного жреческого балахона, вскинул вверх обе руки и простоял в таком положении около минуты. Затем круг распался, и древний жрец кивнул мне за холм, мол, все сделано, и снова накинул на голову капюшон, из-под которого была видна только его длинная седая борода. Утомленные чародеи открывали свои сумки, где у них хранились укрепляющие снадобья. А я, уверенный в том, что нашего подхода к роще теперь не заметят, оглядел своих облаченных в кольчуги дружинников и Верека с 'Зеленой Пылью', которая болталась у него на левой руке. И вскочив на своего жеребчика, я взмахнул ладонью в сторону противника:

- Пошли!

Кони стронулись с места, вынесли нас из-за холма в поле, и я увидел, что дождь поливает только место вражеской стоянки. Алай Грач прикрыл нас не каким-то хитрым магическим приемом, и не сделал моих дружинников невидимками, это слишком затратно, а на двадцать-тридцать минут заставил небесную влагу падать на рощу у реки. Хитро. Дозорные воины противника нас не видят, и ничего не чувствуют. Для них все как обычно, только вот дождь усилился и превратился в ливень.

Копыта наших лошадей шлепали по лужам и вминали своими железными подковами в землю остатки редкой пожухлой травы. Мы все ближе к роще. Позади нас полусотня дворян барона Анхеле, сотня егерей и маги, которые окружат рощицу, в случае нужды поддержат нам и не дадут нанхасам сбежать. Здесь и сейчас мы сильнее врага, и мои воины идут в бой, который должен сложиться для нас хорошо, со спокойным сердцем и уверенностью в своих силах. И поэтому только вперед и никаких сомнений!

Сотня пересекает поле, начинает подъем по невысокому склону и входит в дождь. Все вокруг наполняется звуками падающей наземь влаги. По моему плащу текут грязные ручейки, и хочется плотнее в него закутаться. Но мы уже рядом с врагом. Сквозь дождевую пелену видны деревья, крупные столетние дубы, и под одним из них что-то шевелится. Это враг! Я выхватываю свой черный ирут. И перекрывая шум дождя, кричу:

- Вперед!

- А-а-а-а!!! - поддерживают меня воины и по широкой истоптанной копытами лосей и оленей дорожке, сотня влетает в рощу.

Слышится неразборчивый одинокий вскрик. Наверное, это дозорный, которого убивают мои дружинники, пытается предупредить своих товарищей и поднять тревогу. Одновременно с этим дождь из ливня вновь превращается в обычную морось, и мы вылетаем на просторную поляну, которая заполнена большими кожаными шатрами, где отдыхают нанхасы, и из некоторых с оружием в руках выскакивают люди. Однако поздно они очнулись. Мы уже здесь и влетаем прямо в этот небольшой палаточный городок. Лошади давят людей, щелкают арбалеты, и острая сталь наших клинков сверху вниз опускается на головы врагов.

- Хей-я-я! - ударяя каблуками сапог бока боевого жеребца, я взбадриваю его, и он грудью сбивает наземь одного из северян, который оказывается на моем пути.

Кованые копыта опускаются на голову упавшего человека и слышен хруст костей. Конь чувствует кровь, бесится, мчится на палатки и вот передо мной оказывается еще один противник, крепкий мускулистый мужик с ятаганом в руке. Повод влево, жеребец огибает противника, а я приподнимаюсь на стременах и с потягом рублю черепушку северянина. Заслониться или отскочить в сторону он уже не успевает и рукоять ирута сотрясает отдача. Удар прошел! И враг валится наземь. Что с ним можно не гадать. Голова рассечена так, что мозги видно. Тем более что мне некогда на дело своих рук смотреть, так как передо мной новые противники, два закутанных в плотные темные плащи бойца, которые спустились с вершины высокого дуба, наверное, это дозорные, которые прошляпили наш подход. У обоих северян в руках что-то вроде коротких алебард, смесь топора и гизармы. В любом случае они серьезные противники, и вдвоем нанхасы могут меня прикончить.

Сознание привычно тянется за 'Плющом', спящим под моим сердцем боевым заклинанием, и кмит отзывается. Но слева от меня щелкает тетива арбалета, и мимо проносится короткий болт, который вонзается одному из моих противников прямо в раскрытый рот. Я вижу, как вылетают зубы северянина, а сам он, без вздоха и крика, захлебываясь кровью, рухнул сначала на колени, а затем уткнулся лицом в грязь. Отличная работа! Надо будет отметить воина! Но это потом. А пока пора разобраться со вторым вражеским дозорным.

Ирут опускается на противника. Стремительный росчерк черного металла, от которого трудно защититься. Однако северянин боец не из последних. Его оружие резко поднимается вверх и встречает мой клинок. И оставив на алебарде зарубку, меч отскакивает. Снова удар! И опять враг его отбивает. После этого противник перехватывает древко, видимо, хочет рубануть меня по ноге или коня задеть. Но я не сам по себе в этом бою. Рядом со мной верные воины, и один из них, проносясь мимо, саблей, походя просек северянину плечо. Машинально, нанхас прогнулся назад, и тут же в его горло вонзается острие черного ирута.

На этом мое участие в бою закончилось. И успокаивая жеребчика, я придержал его, стал похлопывать четвероного товарища по вороной шее и наблюдать за ходом боя.

- Режь гадов! Смерть им! - слышу я дикий рев Квиста, который сегодня мстит за своего друга десятника Суврата, погибшего в прошлом нашем походе в северные пустоши.

- Убивай! - подхватывает его слова другой сержант, кажется, Амат.

- Бей! Круши! - разносится по всей поляне густой бас сержанта Нереха.

- Убивай!!! - вторят своим десятникам воины.

Звон клинков. Ржание лошадей. Рев умных боевых лосей, которые чуют схватку и гибель своих хозяев, но не могут сорваться с места и примчаться к ним на помощь. Яростные крики воинов. Стоны раненых. Хрипы умирающих. Шорохи палой листвы, шум дождя и топот копыт. Все это смешивается, сплетается, и какофония звуков накрывает лагерь наших врагов, которые быстро пришли в себя и стали стягиваться к самому центру стоянки, к большому раскидистому дереву. Вот их пять человек. Затем уже десять. К ним присоединилось трое. Еще четверо. И вот-вот, пользуясь тем, что дружинники добивают их товарищей и рассеяны между шатрами, они постараются пойти на прорыв, спрятаться среди деревьев или броситься в реку. Шансы на спасение у них неплохие, но невдалеке находится Эри Верек, которому я кричу:

- Эри не спи!

Верек понимает, о чем я. Он вскидывает вверх левую руку, где на цепочке болтается боевой амулет, смотрит на группу ощетинившихся стальными клинками нанхасов и его губы шевелятся. А затем от артефакта в сторону врагов устремляется огромный рой быстрых зеленых светлячков, которые накрывают все пространство вокруг древнего дуба. И как всегда, 'Зеленая Пыль' работает превосходно, все же староимперский артефакт, а значит, по умолчанию, надежный. Ослепленные северяне бросают оружие и хватаются за свои глаза, а мои дружинники налетают на них и режут врагов, словно баранов. И опасаясь того, что не останется пленников, повышая голос, я командую:

- Сержант Амат! Взять трех пленных!

- Есть! - откликается бывалый партизан.

Конем сержант наезжает на ошарашенных и ослепленных вражеских бойцов. Одного за другим он выбирает из пока еще живых людей тех, кто перед смертью расскажет нам о главном стойбище Океанских Ястребов вблизи горы Анхат и силах врага. Один! Второй! Третий! Конные воины из десятка Амата выхватывают людей из общей массы и оттаскивают их в сторону, к ближайшему шатру. И когда мой приказ выполнен, сержант отъезжает в сторону, дает отмашку рукой, и северян добивают.

Несколько воинов спрыгивают с лошадей. Они оказываются среди нанхасов, и мечами, без всякой жалости, рубят их. Окровавленные клинки ирутов и сабель размеренно взлетают над шлемами дружинников и опускаются вниз. Кто-то из наших врагов пытается прикрыться руками, и ему рубят конечности, а иные, ничего не видя, хотят отползти в сторону. Но это бесполезно! От дружинников не уйти и не спрятаться. И спустя всего пару минут возле дуба остались только изрубленные мертвые тела, из которых на грязную изгвазданную землю вытекала живительная красная руда.

Все! Победа! Безвозвратных потерь в моей сотне нет, и только шесть человек имеют легкие ранения. Очередная схватка за нами. И спрыгнув с коня, я приказал пяти десяткам дружинников прочесать всю рощу. Еще два десятка должны заняться оленями и лосями, которых придется убить, потому что отпускать ездовых животных нельзя, ибо они сразу же устремятся к зимнему лагерю Океанских Ястребов, так их приучили. А остальные три десятка воинов должны поставить под освободившиеся навесы наших лошадей, собрать трофеи, большую часть которых мы бросим, а затем очистить поляну от трупов и поднять упавшие шатры, в которых мы сможем спокойно выспаться и обсушиться.

На поляне закипела работа. Только что здесь одни люди убивали других. А спустя всего пять минут после того, как было подавлено сопротивление, начинается обычная лагерная суета. Снова разводятся погасшие костры, в которые без экономии летят охапки собранного северянами сушняка. Ставятся поваленные лошадьми шатры. А трупы наших врагов стаскиваются в ближайший овраг, где завтра с утра их спалят, чтобы они не стали живыми мертвецами.

Вскоре появляются люди барона Анхеле и молодые маги, которые отловили еще двух человек, дозорных с опушки. За ними следом на стоянку выехали егеря, основной состав чародеев, гвардейцы Тегаля и дружина Хиссара. Воины чужих отрядов завистливо косятся на кеметцев, которые уже заняли навесы для животных и сухие шатры, и сидя в них, перебирают трофеи, в основном оружие и доспехи. Ну, а их командиры поздравляют меня с бескровной победой. При чем кто-то, как Хиссар, Анхеле и Нии-Фонт говорит от души. А другие, Исуд и сотники егерей произносят свои слова с каким-то нехорошим подтекстом и намеком на то, что бой был пустяковый, поскольку враг дикий.

Ага! Сейчас! Можете посмотреть на ламиллярные доспехи северян, их стальные ятаганы, добротную одежду и посуду. А потом скажите, что они дикари. Нет уж! Нанхасы это не какое-то там отсталое племя, а высокоразвитый народ, который вынуждено покинул свои родные места и оставил врагам большую часть своего имущества и все производственные мощности. И теперь, чтобы не одичать в северных пустошах и не рассеяться северяне должны захватить наши города, рудники, промышленные предприятия и занять достаточную для проживания их племенного сообщества территорию, на которой они смогут начать новую жизнь. Именно поэтому нанхасы идут к нашим границам и готовы убивать любого оствера, который окажется в пределах досягаемости их оружия, хоть обычного, хоть магического.

Впрочем, зачем объяснять очевидные вещи? Имеющий глаза - да увидит. Имеющий разум - да услышит. А имеющий мозг - должен сложить два и два и в итоге получить четыре. И если часть офицеров нашего диверсионного соединения это понимает, потому что у них за плечами какой-то опыт, и они внимательно слушали говорящего болванчика Мака Ойкерена, то другая часть до сих пор ведет себя так, словно мы на прогулку вышли. Сие прискорбно. Так как за недооценку противника несознательные и самонадеянные командиры рано или поздно, но поплатятся. И ладно бы только своими никчемными жизнями. Так нет же, они на тот свет и подчиненных им солдат прихватят.

Тем временем, за лагерной суетой, разговорами с офицерами и осмотром трофеев, незаметно пролетает остаток дня и наступает вечер. Дождь прекратился, зато с разлившейся мутной реки налетел холодный ветер. Еле слышно поскрипывают деревья. Лужи начали стремительно покрываться тонкой и пока еще еле заметной ледяной коркой, и это значит, что завтра с утра нам снова придется обматывать ноги лошадей тряпками, а иначе они поранятся. Небо очистилось, и зажглись первые звездочки. Ярко пылают костры, и от них доносится запах свежего жареного мяса. На раскладных треногах стоят походные котлы, и взводные кашевары варят наваристый жирный суп. Немного в стороне слышны приглушенные выкрики, там люди Нии-Фонта ведут допрос пленных. А от навесов доносятся голоса наших лошадников, которые задают верховым животным овес и вместе с магами из 'Даиссы' осматривают их на предмет полученных в дневной схватке ран.

'Вот и еще день прошел, - направляясь к отведенному для меня, мага и десятников моей сотни шатру, и оглядываясь по сторонам, думаю я. - И надо отметить, что прошел он весьма неплохо. Мы обнаружили противника, одолели его и захватили пленных, которые в любом случае, расскажут нам немало интересного. До серьезной битвы с врагом еще двое суток, и можно сказать, что пока все идет именно так, как нам нужно. Не знаю, может быть, это удача сказывается, наше воинское мастерство или нам благоволит кто-то из богов. Это не очень-то и важно. А важно то, что все мои люди и я сам по-прежнему живы и здоровы, и наши шансы на благополучное возвращение домой еще немного повысились. Ну, а сейчас, пока еще не сильно холодно, необходимо помыться, поужинать и выслушать наших пленников. Затем надо встретиться с Рольфом Южмаригом, который, наверняка, неподалеку, а после этого хорошенько выспаться. Потому что завтра снова в путь».

Глава 4

Глава 4.

Северные Пустоши. Гора Анхат. 02-03.12.1405.

Последний совет перед боем проходил в одной из расщелин с западной стороны горы Анхат. Ближайший вражеский пост всего в четырех с половиной километрах от места, где сосредоточились наши воины. Надо было остерегаться всего, случайного патруля, шаманов и их духов, а так же ламию - ведьму, про которую я слышал много нехороших и страшных историй. И хотя лично я и большинство офицеров соединения уверены в том, что половина из этих рассказов полная чушь и выдумка замороченных и перепуганных людей, безопасность, прежде всего. Поэтому к точке, где отряды разделятся мы подошли максимально тихо и осторожно.

Сотни остановились, и полковник Нии-Фонт сразу же собрал всех командиров на совещание. Мы сошлись на его временном командном пункте, в сухой яме, прикрытой от ветра и посторонних глаз широким плотным брезентом. Внутри горел магический фонарик, ветер внутрь не задувал и можно было сказать, что здесь тепло и уютно. Полковник расстелил на камне в центре своего укрытия подробную карту окрестностей. А затем он оглядел каждого офицера, всмотрелся в наши лица, словно хотел запомнить их навсегда, коротко кивнул Алаю Грачу и, прокашлявшись в кулак, начал говорить:

- Господа, - полковник кивнул на карту, - через полчаса мы начинаем выдвижение на исходные позиции. Так что, пока есть немного времени, давайте еще раз все обговорим. - Нии-Фонт сделал паузу, снова кашлянул, и продолжил: - Для начала обрисую вам общую обстановку. Справа гора Анхат. Перед нами дорога, которую патрулируют группы вражеских всадников. Прямо зимняя стоянка рода Океанских Ястребов и река Ачкинтот. В пяти километрах слева от лагеря северян склады с продовольствием и разделочные цеха. Там хранятся присланные нанхасам из Республики Коцка припасы: зерно и соль, а так же то, что они самостоятельно добыли летом и осенью: вяленая и мороженая рыба, сушеные ягоды и грибы, дичь, копчения и жиры. Со слов пленников мы знаем, что это двадцать деревянных зданий с подземными ледниками. Там находится три четверти всех припасов Океанских Ястребов, и все вы в курсе того, что это наша основная цель, которая охраняется минимум сотней воинов и несколькими шаманами.

Полковник говорил то, что все мы знали. Но, видимо, для своего собственного спокойствия ему требовалось еще раз провести инструктаж, потянуть время до выступления, и офицеры это понимали. А потому мы слушали Нии-Фонта, рассматривали карту и еще раз прокручивали в голове то, что должны были сделать.

- В трех километрах от складов находятся казармы с неженатыми воинами, молодыми чародеями и их наставниками, это своего рода военная учебка. И как только там увидят горящие склады с припасами или получат сигнал тревоги от шаманов, молодежь незамедлительно оседлает своих боевых лосей и попытается спасти запасы продовольствия. Одновременно с ними начнется выдвижение женатых мужчин рода и старых шаманов. Но молодые члены рода на подъем легкие, да и ближе они, так что это наш первый противник, а воины и чародеи из поселения только вторая волна. Кроме того, в десяти километрах от казарм дальше вниз по течению Ачкинтота стоят лагерем одичавшие нанхасы, которые идут вслед за Океанскими Ястребами. Это наш третий противник. И всего против нас может выйти до полутора тысяч воинов в первой волне, три тысячи во второй и пять в третьей. Нам с вами понятно, что большое сражение для нас гибельно, и поэтому мы его постараемся избежать.

Это так, никто с Нии-Фонтом не спорил. И он перешел непосредственно к ночному бою:

- Итак, господа. План таков. По окончании совета наше соединение разделится на четыре части, и каждый отряд займется выполнением своей боевой задачи. Первый отряд: воины и чародеи протекторов севера, и тройка столичных магов. Командует отрядом граф Ройхо. Задача: уничтожение продовольственных складов. Тихий подход, снятие часовых и поджог всех строений. Второй отряд: двести гвардейцев капитана Исуда, три мага из школы 'Даисса' и два представителя школы 'Пламя'. Задача: выдвинуться на северо-восток, на равнину, где в загонах находятся стада домашних оленей и лосей, уничтожить охрану и отогнать животных к западу, туда, где местность изрезана оврагами. Третий отряд: дворяне третьего протектора севера из Герцогства Куэхо-Кавейр барона Анхеле, сотня егерей и двадцать магов. Командовать воинами будет барон, а чародеями уважаемый Алай Грач. Задача: выдвинуться на дорогу к поселению рода Океанских Ястребов, уничтожить патрули, организовать оборону, устроить засаду на врага, нанести ему урон и только после этого отойти. Четвертый отряд: сотня егерей, двести дружинников герцога Куэхо-Кавейр и остальные чародеи. Командовать буду я. Задача: выдвинуться между складами и казармами, задержать молодых воинов и шаманов, и так же, нанести им урон. Точный график движения наших сил и карты местности есть у всех. Отход начинаем сразу же, как только будет выполнена поставленная перед каждым отрядом основная задача. Все уходят от погони по своему собственному маршруту. Общий сбор завтра в полдень в районе нашего последнего большого привала в лесу с юго-западной стороны горы Анхат.- Полковник прервался и спросил: - Вопросы?

- Что с шаманами и их духами? Они не почуют нас раньше времени? - спросил Хиссар, при этом посмотрев на Алая Грача.

Старый жрец, лицо которого было закрыто просторным капюшоном, машинально огладил свой темный теплый балахон, под которым в районе груди вырисовывалось что-то продолговатое и, как мне показалось, с усмешкой, пробурчал:

- Нет. Духи шаманов пока еще спят, и очнутся лишь тогда, когда мы начнем действовать. Я гарантирую, что до тех пор, пока не погибнет кто-то из местных чародеев, существа дольнего мира будут спокойны.

- А почему просто не поджечь склады, а после этого уйти?

Второй вопрос был адресован уже Нии-Фонту и он ответил:

- Северяне сразу же рванутся в погоню, догонят нас и разобьют. А если дать врагу по зубам и нанести нанхасам существенные потери, они станут осторожничать. Это даст нам время, которое мы сможем использовать с умом. Сосредоточимся, соберем в кулак наши силы и организованно отступим на юг. Мы это уже обсуждали, господин барон.

- Да, - согласился Хиссар, - обсуждали, но я решил уточнить.

- А если один из отрядов не успеет к точке сбора? - в разговор вклинился капитан Исуд.

- В таком случае никто и никого ждать не станет, и отставший отряд должен самостоятельно выходить к границам империи.

Капитан, скуластый темноволосый мужчина с аккуратной бородкой клинышком, поправил свой плащ и произнес:

- Мне не хватит сил, чтобы выполнить поставленную перед моим отрядом задачу.

- Отчего же? - полковник удивленно приподнял левую бровь. - Ваше направление наименее опасное. Вы сами его выбрали, а теперь говорите, что не справитесь?

- Да.

- И что вы, господин капитан, предлагаете?

- Дайте мне еще сотню воинов.

'Вот же курва!' - разглядывая капитана, подумал я, и посмотрел на полковника. А Нии-Фонт, усмехнулся кривой недоброй усмешкой, и согласно кивнул:

- Хорошо, я пойду вам навстречу. Но дам только полусотню.

- Нет, мне нужны сто воинов, - уперся капитан. - Перед походом моему сюзерену было обещано, что вы окажете мне всяческое содействие, так что, либо соглашайтесь, либо гвардейцы Графства Тегаль, для которых только мое слово закон, поворачивают назад.

Полковник, который, как и все мы, не понимал, почему капитан Исуд ведет себя как последняя сволочь и отрекается от своих слов, вновь обвел взглядом офицеров, и сказал:

- Необходимо добавить воинов во второй отряд. Кто-то сможет дать своих людей или мне убавить количество егерей в третьем и четвертом отрядах?

Мы с Хиссаром переглянулись, он еле заметно кивнул, я ответил таким же коротким кивком, и барон произнес:

- Моя сотня готова пойти с капитаном Исудом. Воины Ройхо справятся со складами самостоятельно.

- Ройхо, вы не против? - спросил командир нашего соединения.

- Нет, - я согласно кивнул подбородком. - Охрана на складах не очень большая, шаманов всего двое, максимум трое, и нашего нападения они не ждут. Справлюсь.

- В таком случае господа, сотня барона Хиссара входит во второй отряд. И если нет дополнительных вопросов, выдвигаемся. - Больше никто ни о чем не спрашивал, все уже обговорено, и не по одному разу. И выпрямив спину, несколько торжественно, Нии-Фонт произнес: - Боги за нас! Начинаем!

Один за другим офицеры выходили из-под защиты брезентового укрытия, и оказывались в ночной темноте. С северо-востока дул холодный пронзительный ветер, а с неба срывался снег. Погода разведчика. Отлично! Мы сможем подойти к противнику незаметно, и это можно расценивать как очередной подарок судьбы.

Я отошел в сторону от временного КП, повернулся к лейтенанту Черной Свиты Алексу Фею, барону Хиссару, который шел за мной следом, и протянул вперед раскрытую правую ладонь:

- Ну что, гвардеец, к бою!?

Наши ладони схлопнулись, мы пожали один другому руки, и Хиссар кивнул:

- К бою!

- Ты по-прежнему со мной?

- Да.

- Тогда делаем все так, как договорились. Выходим на соединение с основными силами, а затем, при первом же удобном случае, постараемся отвернуть в сторону, может быть сами, а лучше всего с Грачом и Анхеле.

- Хорошо, так и поступим. А то чую, что с Нии-Фонтом, Исудом и егерскими сотниками, у которых гонору больше чем мозгов, до родных земель мы не доберемся. Мутная это компания, от которой нам с тобой надо держаться подальше.

- Верно, все понимаешь, Алекс.

Мы сказали, что хотели, и расстались. Хиссар и его воины займутся стадами, которые они погонят в овраги, где животные наверняка переломают себе ноги, а я атакую склады. И проводив бывшего сослуживца взглядом, я двинулся к своим воинам. Идти далеко не надо, все здесь, рядышком. Сотня готова к бою, и приняв доклады Богуча и вернувшегося из разведки оборотня Рольфа, я отдал приказ выступать.

Вперед, вместе с Ирбисом, ушли три десятка лучших бойцов, которые должны снять часовых вокруг объекта атаки, а за ними последовали все остальные. Справа и слева от нас суета и шум, это начинают движение другие отряды, которые выходят на дорогу и идут в сторону вражеского поселения и загонов для оленей. Перед самым выездом на грунтовку к нам присоединяется Верек и тройка молодых столичных магов. Пока все идет по плану, ну, а что дальше будет, посмотрим.

Мои дружинники пересекли дорогу и по разведанным оборотнем малохоженым тропам, не сильно торопясь, чередуя рысь и шаг, направились к нашей цели. Снегопад усилился, зато ветер немного стих, и спустя час, обойдя десяток извилистых оврагов, моя сотня оказалась невдалеке от складов. Люди остановили коней и спешились. Нам оставалось только ждать сигнала от передовых десятков. И через десять минут из снежной пелены выныривает облепленная белыми комками фигура, которая подбегает ко мне и голосом сержанта Квиста быстро говорит:

- Все чисто, господин граф! Было четыре поста. Часовых сняли. Караулку окружили. Собак нет. Шаманы, если они с местными воинами, нас до сих пор не почуяли. До смены постов еще час. Можно начинать.

Прикинув, что по времени, третий и четвертый отряды уже должны были выйти на позиции, я подозвал к себе Богуча, Верека и десятников. Воины и маг сгрудились вокруг меня. И различая только темные человеческие силуэты в плащах, я отдал последние инструкции:

- Верек, ты с магами. Ваша задача задавить шаманов, если они есть, и не потеряться. Сам понимаешь, при отходе всем нам понадобятся ваши умения и магическая сила.

- Понял.

- Сержант Амат.

- Я! - откликается одна из запорошенных снегом фигур.

- Свою задачу помнишь?

- Конечно, господин граф. В драку не вмешиваюсь, а сразу начинаю поджигать склады. Люди проинструктированы, и что делать они знают.

- Верно. Сержантам напоминание - не выпускайте своих воинов из виду и не увлекайтесь мародеркой, уходим по первой моей команде. Все понятно?

- Так точно!

- Да!

- Сделаем все как надо!

- Ну, по коням! - приняв уверения в том, что приказы услышаны, говорю я.

Опять люди садятся на лошадей, и мы выдвигаемся к объекту. Кони выбираются на дорогу и никого не опасаясь, ведь часовых сняли, а патрули находятся позади, на перекрестке, и сейчас ими занимается отряд Анхеле-Грача, мои воины и прикомандированные маги проходят по ней около трехсот метров, и въезжают на огороженную небольшим плетеным заборчиком территорию складов. Прямо перед нами продолговатые деревянные здания, а под ними ледники с замороженным мясом. Справа от нас, у реки, разделочный и забойный цеха, а слева приземистое бревенчатое здание караулки, где отдыхают местные воины и чародеи.

Мой жеребец осторожно переступает через труп человека, который изломанной застывшей на морозе окровавленной куклой лежит на дороге вблизи сигнальной вышки, и я направляю коня к месту, где спят нанхасы. За мной следом Богуч, маги и три десятка воинов, а сержант Амат и его дружинники спешиваются и с сумками в руках, в которых лежат зажигательные энергокапсулы, без промедления направляются к дверям в хранилища.

Снова остановка. Перед нами караульное помещение, над входом в которое, покачиваясь на металлическом штыре, горит закрытый от ветра стеклом масляный фонарь. Наши передовые десятки и оборотень уже здесь. Я спрыгиваю с коня, передаю повод одному из воинов, подхожу к сержанту Нереху, и он кивает на здание:

- Начинаем?

- Да. Входим. Режем тех, кто у входа, и кидаем внутрь гранаты. Затем в здание врываются дружинники и маги. Добиваете всех живых врагов и проводите быструю мародерку. Брать только самое ценное, и запомните, - я кивнул Богучу, за моей спиной, - имущество шаманов забирает Верек.

- Ясно! - откликнулся сержант.

- Исполним! - отчеканил Богуч.

Нерех отдает команды своим бойцам, Богуч подтягивает к зданию дружинников и формирует штурмовую группу, а я вытаскиваю меч, подхожу к караулке, и тяну на себя ручку двери. Не заперто. И это серьезное нарушение Устава Гарнизонной и Караульной Службы. Но здесь не родная Земля, порядки у местных вояк свои, и для нас это хорошо, что нанхасы не запираются, а то бы нам пришлось выламывать дверь, а это лишний шум, который раньше времени не нужен.

Я вхожу внутрь. За мной тройка воинов, и мы оказываемся в просторной полутемной комнате, предбаннике перед жилым помещением. Здесь находится два молодых безусых северянина в доспехах и при оружии. Они смотрят на меня и в их глазах недоумение. Нанхасы не понимают, кто этот человек в заснеженном плаще с черным прямым мечом в руке, за спиной которого вооруженные люди.

Мне на них смотреть некогда, и я делаю то, что должен. Короткий выпад в горло того северянина, который сидит слева. Черное острие меча с легкостью вонзается в живую плоть. Хрип, и бульканье крови, которая с еле слышным посвистом вырывается из вскрытой гортани. А затем шум падающего на пол тела. Один есть! И это добрый знак, так я себе загадал. Ну, а второго противника достали мои дружинники. Метательный нож в глаз, и мгновенная смерть.

- Эхха! Ромиц! - доносится из-за следующей двери раздраженное приглушенное шипение. - Вы что там делаете!? Люди спят, а вы шумите! Тише! А то сотник сейчас проснется и даст вам по голове!

- Ага! - откликаюсь я и, прислонив меч к стенке, протягиваю назад пустую правую ладонь.

Воин за спиной понимает меня без слов, и ладонь чувствует холод металла. Это энергокапсула, в которой спит смерть. Поворот металлического шара! Один из дружинников распахивает следующую дверь, за которой находится продолговатое помещение, где горит пара светильников и на стены падают отблески пламени от горящих в большой печи дров. Вдоль стен караулки стоят застеленные шкурами нары, и на этих спальных местах отдыхают молодые вражеские воины. Я чувствую запах человеческого пота, сырой шерсти и кожаных сапог, которые сушатся рядом с печкой, и вижу спину удаляющегося от двери человека, который оглядывается на меня. Он открывает рот, наверняка, хочет что-то выкрикнуть, и одновременно с этим звякает стопор магической гранаты. Предохранитель снят! И разогнанный моей рукой круглый шар катится по полу. Он проскальзывает под ногами северянина, а следом за ним в спальное помещение караулки залетело еще три гранаты.

- Тревога!!! - истошно выкрикивает караульный. Но как на его крик реагируют спящие воины, мы уже не видим. Дверь захлопывается, вместе с воинами я быстро покидаю предбанник, и снова оказываюсь на крыльце. И сразу же позади нас один за другим гремят взрывы, которые сотрясают караульное помещение и, кажется, что они подкидывают его немного вверх. С двускатной крыши потоком сыплется снег. И как только все затихает, во главе с Богучем внутрь вламываются дружинники, а за ними маги. Я смотрю на то, как в караулку вливается ручеек из людей с обнаженным оружием и боевыми артефактами в руках. И понимая, что мне здесь делать нечего, участь наших врагов уже решена, я иду к складам.

В караулке начинается бойня, в которой дружинники без всякой жалости режут оглушенных и раненых людей. Но меня это уже не беспокоит. Передо мной амбары, где суетятся дружинники Амата, которые сноровисто взламывают мощные двустворчатые складские ворота. Они торопятся, и это правильно, чем скорее мы все сделаем, тем быстрее сможем уйти.

- Давай! - слышу я команду сержанта.

В первый склад летит сразу три зажигательных снаряда, которые не взрываются, а просто раскалываются. После этого они испускают из своего металлического нутра яркое сияние, и на краткий миг в радиусе двадцати-тридцати метров вокруг энергокапсулы этот свет до семисот-девятисот градусов повышает температуру воздуха. Хорошее оружие, а главное, надежное и относительно безопасное, разумеется, если его правильно использовать и не находиться от него вблизи, а то и глаз лишишься и шкуру спалишь. Это я знаю, поскольку не так давно навещал в госпитале своего друга-гвардейца шевалье Нунца Эхарта, которому именно такая зажигательная игрушка, роговицу выжгла и половину кожного покрова испепелила. И шевалье еще повезло, что рядом были целители, которые его, считай, что с того света вытащили. Впрочем, я отвлекся. Встряхнулся. Прогнал прочь посторонние мысли, которые не касаются сегодняшней ночи, и продолжил наблюдать за работой группы Амата.

Несколько дружинников ломами сдергивают тяжелый металлический замок на двери хранилища и бегут к следующему. А в открытое помещение, усвоив, что раскидывать зажигалки надо равномерно, вбегают гранатометчики, которые от дальнего конца склада начинают его поджог. Между мешков, тюков и бочонков с жиром и маслом мелькает тень. Крик! Вспышка! Начинается пожар. Человек смещается к выходу. И все по новой. Крик! Вспышка! И возникший из нестерпимого жара яростный огонь пожирает все вокруг. Работа делается быстро. Горит одно здание. Второе. Пятое. Седьмое. Двенадцатое. Яркие языки пламени рассеивают темноту, растапливают лед и снег, и становится так светло, словно вокруг ясный погожий день.

- Господин граф! - окликает меня Богуч.

- Да? - отворачиваясь от полыхающих амбаров, я смотрю на лейтенанта.

- Караулку зачистили! Всех северян перебили!

- Проблемы были?

- Только одна. Маги хотели на нашего Верека наехать и забрать себе амулеты шаманов.

- И что?

- Ну, мы им кинжалы под ребра поставили и вежливо объяснили, что все захваченное в бою имущество принадлежит графу Ройхо. Они нас поняли.

- Правильно поступили. Собирайтесь, через десять минут уходим!

- Есть!

И опять я сосредоточил свое внимание на складах. Горит уже пятнадцатое здание. А за ним следом занимается алым пламенем шестнадцатое. Надо спешить, потому что в казармах воинов и поселке Океанских Ястребов часовые наверняка уже бьют в тревожные колокола и собирают воинов дежурных сотен, которые вот-вот рванутся к нам. Правда, их встретят заградотряды, которые находятся между нами. Но сколько они продержатся и смогут ли нанести урон противнику? Неизвестно. Хотя за барона Анхеле и Алая Грача могу сказать точно - они врагов кровью умоют.

Загорается восемнадцатый склад, а за ним девятнадцатый. Дело практически сделано. Пора покидать это место.

- Рольф! - повернувшись к пожарищу спиной и направляясь к своему жеребцу, выкрикиваю я.

- Да, господин? - одетый в полушубок на голое тело, оборотень появляется практически сразу.

- Ты прикрываешь! Посмотришь на северян, которые сюда прибудут, и затем уходишь за нами! Защита от духов у тебя теперь надежная. Так что особо не паникуй. Шаманы тебя и за сотню метров не почуют. Однако и не расслабляйся.

- Понял, - оборотень согласно мотнул головой.

- Вот и хорошо.

За спиной заполыхало последнее, двадцатое хранилище, и слышится громкий выкрик Амата:

- Все! Закончили!

- Уходим! - скомандовал я и, поставив ногу в стремя, взобрался в седло.

Горячий конь подо мной закусил удила, зло всхрапнул и потоптался на месте. Но я придержал его, не надо тратить сил, они ему сегодня ночью еще понадобятся. Жеребчик немного успокоился, и мой взгляд пробежался по воинам, которые вновь не понеся потерь, с улыбками и шутками садились на коней. А затем я посмотрел на тройку хмурых магов, которым не досталось трофейное имущество шаманов, и отдал новую команду:

- Десяток Нереха головной дозор! Десяток Амата тыловой! Начинаем движение!

Отряд покидает горящие склады и растворяется в темноте. Опять нам на головы посыпался густой снег, а ветер холодит наши щеки. Мы снова победили. Еще сотня вражеских бойцов и тройка шаманов погибла. С нашей стороны потрачено четыре разрывных энергокапсулы и семьдесят пять зажигательных, мои воины все целы и даже раненых нет. Это просто великолепно! И я этому искренне рад! Второй этап диверсионного рейда окончен. И теперь мы переходим к третьему, наверняка, самому тяжелому этапу, к возвращению домой. Да это будет проблема, и как мне кажется, за то, что до сих пор у нас все так легко получалось, мы еще поплатимся. Однако прочь черные мысли. Пока все хорошо и ладно.

Через двадцать минут движения, когда мои глаза уже окончательно привыкли к темноте, а пожарище осталось позади, я почувствовал какой-то непонятный дискомфорт. И прислушавшись к своему шестому чувству, понял, что на меня кто-то смотрит. Пристальный взгляд, ни добрый и ни злой, обшаривал меня и изучал, и казалось, что тот, кто наблюдает за мной из снежной пелены, пытается проникнуть в мою голову и душу, но сделать это у него не получается. Ощущения очень странные и неприятные, и я, чуть было, не приказал приготовиться к бою. Однако лишь только я об этом подумал, как ощущение взгляда пропало. Что это было, я не понял. То ли призрак, который служит вражеским шаманам, на меня вышел, то ли зверь, то ли мутант, а может быть вообще что-то неведомое. И единственное в чем я был уверен, так это в том, что мне ничего не привиделось, за мной действительно наблюдали, при чем без явной злобы. Млядская хрень! Никак до конца не привыкну к тому, что вокруг меня магия и в моей крови течет непростая кровь Ройхо.

'Надо быть начеку, а то мало ли что', - подумал я, сознанием огладил кмиты, которые как всегда были готовы к тому, чтобы выплеснуть свою накопленную энергию в мир, и в этот момент ко мне подъехал улыбающийся Эри Верек.

- Ты чего такой довольный? - спросил я у мага.

- Пару хороших артефактов добыл.

- Серьезных?

- Да. Если бы шаманы успели их применить, нам бы тяжко пришлось. Одолеть их мы, конечно, одолели бы, но потери понесли бы.

- На привале расскажешь, что это за игрушки.

- Само собой, - Верек привстал на стременах и кивнул в сторону дороги, где должен был находиться второй отряд: - Смотри! Что там?

На краткий миг я остановился, всмотрелся в темноту, и увидел, что над дорогой возникло непонятное цветное свечение. Словно полярное сияние, только в одной конкретной точке, причем настолько яркое, что оно пробивало и ночную темноту и снегопад.

- Наверное, Алай Грач веселится, - дернув поводьями, сказал я.

- Скорее всего, так и есть, - откликнулся маг. - Сильная магия в ходу, не всякий ее способен применить. Расстояние до боя километра четыре, а отголоски слышатся хорошо.

Сказав это, маг надвинул на голову свой головной убор и я обратил внимание на то, что у него отсутствует эмблема, которая есть на шляпе каждого моего человека. И в очередной раз, отметив, что Верек человек не военный и к дорожной жизни не приспособлен, я спросил:

- Где знак потерял?

- Не знаю, - ответил чародей. - Наверное, на выходе из караулки за косяк зацепился, и он слетел.

- Крепить надежней надо.

- Да, надо, - согласился он, и замолчал.

Дальше, до короткого привала, который я решил сделать через десять километров, мы молчали. Сияние на дороге вскоре погасло, а может быть, притухло. Пламя горящих за нашими спинами складов тускнело с каждой пройденной нами сотней метров. А снег все так же засыпал окрестные тропы и овраги. Природа жила по своим собственным законам, а люди продолжали воевать. Кто-то бился за земли, деньги или идею, а я за то, чтобы моя семья и доверившиеся мне кеметцы, крестьяне и оборотни рода Гунхат могли спокойно растить детей, строить дома, налаживать свой быт и ничего не опасаться. Это тоже своего рода идея, хотя, наверное, правильней будет сказать - жизненная позиция, которая заставляет меня не стоять на месте, а двигаться самому и подталкивать к активным действиям других людей. Поэтому сегодня мы спалили продовольственные склады северян, и обрекли на голод их детей. Но угрызений совести я не испытываю сейчас, и не буду испытывать их потом. Здесь все просто. Кто-то должен умереть, и если есть выбор, то пусть это будут враги.

Глава 5

Глава 5.

Северные Пустоши. Гора Анхат. 03.12.1405.

Вождь рода Океанских Ястребов Фэрри Ойкерен стоял на огромном дымном пепелище, которое черной кляксой выделялось на белизне покрытых свежим снегом полей вблизи реки Ачкинтот, и пытался взять под контроль переполнявшие его душу чувства. Ярость и гнев, боль потери и ненависть, злоба и горечь обиды. Дикая взрывная смесь из сильнейших человеческих эмоций бурлила в нем, старалась вырваться наружу боевым кличем или действием, и подталкивала его к необдуманным поступкам и шагам. Но Ойкерен не зря был вождем, и не просто так его выбрали главой рода. И потому этот сильный человек смог обуздать свои чувства и собраться. И еще раз оглядевшись по сторонам, он поморщился и посмотрел на солнышко, красно-желтым краешком показавшееся из-за линии горизонта. При этом он машинально отметил, что день наверняка будет на редкость ясным и погожим, и направился к прямоугольнику караульного помещения, откуда доносился сильный запах горелой человеческой плоти.

Высокие сапоги Ойкерена загребали пепел, грязь и сажу. И сделав очередной шаг, который взметнул над землей черную гаревую пыль, он увидел под ногой серебристый металлический кружок. Вождь остановился, нагнулся, взял кусочек металла в руки, и обтер его об свою запачканную кровью и грязью куртку. После этого он раскрыл ладонь и увидел то, чего не ожидал. Перед ним была эмблема - серебряный круг, в котором находился еще один, красного цвета, а на нем заостренная с обоих концов тонкая серебряная палочка, руна Справедливость.

Опять в душе Ойкерена, который узнал эту эмблему, поднялась буря. Ему захотелось разорвать своего врага, и беспокойные мысли, лихорадочно сменяя одна другую, забегали в его голове:

'Здесь был Ройхо! Опять проклятый оствер! Этот граф становится уже не просто моим кровником, а врагом всего нашего рода. Проклятый ублюдок! Он ответит за все! Я убью его! Нет! Лучше возьму графа в плен и вырву ему кадык! Нет! Я стану резать его на мелкие кусочки! Начну с пальцев, а закончу головой!'

От злости Ойкерена стало потряхивать. Однако вождь вновь успокоился, спрятал эмблему в карман куртки, вышел на припорошенный густой черной копотью снег за пределами пепелища, и двинулся к своим ближайшим помощникам, которые находились неподалеку и ждали его слов и решений. Он постарался выкинуть из головы мысли о Ройхо. Это у него получилось. И к признающим его власть младшим вождям подошел уже не разъяренный человек, который готов лично ринуться в бой и своими руками разорвать на куски тело врага. А уверенный в себе и умудренный немалым жизненным опытом глава рода, который отвечает не только за себя, но и за тысячи сородичей.

Ойкерен остановился и посмотрел на закованного в железо угрюмого и широкоплечего боевого вождя (тысячника) Сантрэ Обера, который командовал всеми молодыми воинами рода Океанских Ястребов, а во время серьезной войны или в большом походе являлся заместителем главы рода и начальником его штаба. Затем он перевел взгляд на престарелого горбуна Дарни Беренца, который отвечал за внутреннюю жизнь зимнего поселения и разрешение всех споров среди родовичей. После этого глаза Ойкерена сверху донизу пробежались по гибкому и стройному мужчине в боевом ламеллярном доспехе из кости, главе всех 'диких' нанхасов, по имени Ратэрэ Дючин. И остановив свой взор на верховном шамане рода, седая голова которого была обмотана окровавленной тряпицей, Ойкерен громко спросил его:

- Скажи мне, уважаемый Риаль Катур, как так случилось, что враги смогли спокойно к нам подобраться, а ты и твои ученики их не почуяли? Где ваша хваленая сила и чутье? Почему духи не предупредили вас?

Шаман поморщился, прикоснулся ладонью к голове и произнес:

- Потише вождь. У меня голова болит.

- Можно и тише, - голос Ойкерена вновь стал нормальным. - Но я хочу получить ответы на свои вопросы. И не потом, а прямо здесь и сейчас.

- Ответ прост, Фэрри Ойкерен, - старик вновь поморщился. - С врагами был очень сильный и опытный чародей, который смог усыпить бдительность существ дольнего мира и этим прикрыл подход нашего врага.

- Кто этот чародей? Он сильнее тебя?

- Я не знаю кто он. Но это оствер и, судя по всему, он жрец одного из богов смерти, может быть, адепт Сигманта Теневика. А что насчет силы этого чародея, то нет, он не сильнее меня, наверное, мы равны. Но у него есть боевые артефакты, которых нет у нас, и они дали ему преимущество в ночном бою. С их помощью он воскресил мертвых воинов и лосей, которых враги расстреляли из засады, и кинул их на нас. И именно артефакты позволили ему быстро воздвигнуть на дороге 'Облако Праха', которое задержало нас и дало остверам возможность отступить без больших потерь. Если бы не это, они уже были бы мертвы.

- Я понял тебя уважаемый Риаль. Всему виной остверский чародей. И у меня следующий вопрос. Если мы настигнем вражеский отряд и этого жреца, шаманы его одолеют?

- Да, вождь, в этом можешь не сомневаться. Мы готовы к бою. Мои лучшие ученики получили боевые артефакты, а наши духи напоены силой.

- Хоть это хорошо, - Ойкерен удовлетворенно кивнул и повернулся к Дарни Беренцу: - Что у нас с припасами?

- Плохо дело, - проскрипел покалеченный в боях с Акулами горбун, которого даже лучшие целители рода не смогли полностью излечить, но он не сломался и свои таланты тактика и хорошего организатора направил в мирное русло. - Все наши продовольственные запасы сгорели, а стада оленей и молодых сохатых остверские диверсанты загнали в овраги. Я уже отдал приказ, чтобы женщины и подростки отправлялись к месту гибели животных и начинали разделку туш. Все мясо спасти не сможем, но большую часть возьмем, и на этом, с теми запасами, которые есть в поселении, мы сможем продержаться полтора месяца, а может быть, если ввести режим жесткой экономии, и два. Затем придет голод, и чтобы выжить нам придется забивать верховых животных. Дичи вблизи поселения нет, мы ее всю истребили, а река уже начинает покрываться льдом. В общем, ничего хорошего, хотя все могло быть и хуже.

- Каковы твои рекомендации, уважаемый Дарни?

Беренц тяжко вздохнул, посмотрел на дымящиеся руины складов, постройкой которых он руководил, и ответил:

- Воины должны отложить в сторону атмины и стать охотниками. До сильных морозов есть еще пара недель, и они успеют набить дичи дальше к западу и северо-западу от горы Анхат. Кроме того, необходимо собрать караван, который вместе с тобой отправится к идущим по нашим следам Совам и Орлам. Надо переступить через себя и свою гордость и попросить соплеменников о помощи. Они не откажут. Таковы мои рекомендации, следуя которым мы переживем эту зиму. В противном случае старики и самые малые дети до лета не дотянут.

Глава рода молча покивал подбородком, но на предложения Беренца пока ничего не сказал. Он понимал, что горбун прав. Но его внутренняя суть воина противилась этим рекомендациям. Вождь хотел боя и мести, а вместо этого ему придется унижаться перед Совами и Орлами, которые хоть и братья по крови, но не преминут упрекнуть незадачливых Ястребов в неосторожности и намекнуть на их слабость. Однако придется терпеть и выслушивать советы других вождей, иного выхода нет. Но это произойдет лишь после того, как свершится справедливая месть. Ну, а пока он обратился к Сантрэ Оберу:

- Что у нас с военными силами старый товарищ, и какова обстановка?

Насупленный тысячник повел своими мощными плечами, звякнул металлом доспеха, набычился и сказал:

- Отряды остверов отступили на юг. Сейчас они у речки Эйска, в двадцати пяти километрах от нашего лагеря. В ночном бою мы потеряли двести семьдесят воинов, семерых шаманов и почти полторы сотни сохатых. Потери врага незначительны, пять десятков убитых, и нами были взяты пленники, шесть человек, которые показали, что против нас смешанный отряд из Герцогства Куэхо-Кавейр. Сейчас южан осталось около восьми с половиной сотен, и среди них не меньше тридцати магов. Мои разведчики следят за ними, а две сотни наших самых быстрых воинов и два десятка шаманов начали фланговый обход противника. Воины рода готовы гнаться за остверами хоть до самой их поганой империи. Но прямо сейчас мы можем выставить только пятьсот всадников и полсотни чародеев. Еще столько же дадут наши союзники. Решение за тобой вождь. Но мое мнение таково, что необходимо настичь налетчиков и всех перебить. Нельзя давать слабину. И если мы хотим догнать врагов, то действовать необходимо прямо сейчас, а иначе они могут разбежаться по пустошам и найти остверов будет затруднительно, тем более что наши воины и верховые животные будут нужны в поселении.

Обер замолчал, а Ойкерен обдумал его слова, и огласил свое решение:

- Собирайте всадников и всех шаманов, которые могут сражаться. Через час выступаем. За пару дней мы уничтожим диверсантов, ни один не уйдет, а затем займемся вопросами продовольствия. Воины станут охотиться, а я лично отправлюсь к нашим соплеменникам Полярным Совам и Горным Орлам. Я так решил!

Вожди и верховный шаман приняли волю главы рода. Ни один ему не возразил. И они отправились заниматься своими делами. Беренц организовывать подростков и женщин, которые станут разделывать загубленных остверами животных, Риаль Катур готовить к сражению шаманов, а Сантрэ Обер вооружать воинов. И рядом с Ойкереном остался только Ратэрэ Дючин, который дождался пока они останутся с вождем Океанских Ястребов один на один, и заговорил:

- Когда ты звал нас в поход на остверов, Фэрри Ойкерен, то пообещал, что мы всегда будем сыты, получим долю от добычи и благодатные земли, где можно поселиться и не знать бед. Теперь же все продовольственные склады, которые мы заполняли вместе с вами, уничтожены, и вскоре, когда мои люди очнутся и отойдут от боевой горячки, они начнут задавать вопросы. Ты знаешь, что они спросят, и я это знаю. И мы оба прекрасно понимаем, что будет потом. Люди скажут, что Океанские Ястребы ослабли, а ты нас обманул, и поэтому надо откочевать от вас и снова разделиться на маленькие племена, которые смогут самостоятельно прокормить себя в тайге, на озерах и реках. Голод сделает свое черное дело, недовольство будет нарастать и начнется раздор. Часть воинов постарается спрятаться от вас, а другие попробуют разграбить ваши запасы, которые пришлют Совы и Орлы. Ну, а женщины и молодежь пойдут туда, куда их поведут главы семейств. Я этого не хочу, потому что быть вождем большого сообщества мне нравится гораздо больше, чем возглавлять маленький затерянный в лесах род в полсотни человек. И я понимаю, что новое разделение только-только сплотившихся потомков народа нанхасов, это очередной откат в дикость. Поэтому я и преданные мне люди готовы поддерживать тебя до конца. Однако долго мы не выстоим. Нам нужна уверенность в завтрашнем дне и твоя поддержка. И сейчас я хочу спросить тебя Фэрри Ойкерен. Ты поделишься с нами своими припасами по братски или мое племя будем вынуждено само о себе позаботиться?

Опытный Ястреб этого вопроса ожидал, но Ойкерен не думал, что он прозвучит так скоро. Однако вождь сориентировался быстро и, положив левую руку на правое плечо Дючина, который одним из первых диких нанхасов присоединился к его роду в походе на юго-запад, он произнес:

- Все останется, как и прежде. Когда-то я сказал тебе, что поведу твоих воинов к великим битвам и подвигам, а ты станешь большим вождем. Теперь под тобой десятки тысяч людей. Твой походный шатер полон богатств, и твое ложе согревают самые красивые женщины из всех присоединившихся к нам племен и родовых веток. И теперь, когда до границ Империи Оствер остается один рывок, отступать нельзя. Да, имперцы нанесли коварный удар, которого мы не ожидали, и теперь нам придется туго. Но они не знают, а может быть не хотят обращать внимания на то, что за нами все племенное сообщество Десять Птиц. Соплеменники обязательно помогут нам, а значит, и вам. Поэтому я, Фэрри Ойкерен, от своих слов и обязательств не отрекаюсь. Между нами все по-прежнему, и твои люди получат свою долю от продовольственных запасов моего рода. Однако поголодать все же придется. Но вам ведь не привыкать?

Ойкерен убрал руку с плеча Дючина, а тот, выражая свое почтение к словам главы Океанских Ястребов, слегка поклонился, и произнес:

- Ты прав храбрый и мудрый Фэрри Ойкерен. Надо идти до конца и эта голодная зима будет не первой, которую мы переживем. Мои воины будут с тобой, и мы удержим людей нашего племени в узде. Однако прежде чем я вернусь к соплеменникам, у меня есть еще один вопрос.

- Спрашивай.

- Что с зимним походом к границам Оствера, он состоится?

- Да. К сожалению, нас будет не пять тысяч, как мы планировали, а гораздо меньше. Сам понимаешь, молодняк сохатых и оленей для упряжек уничтожили остверы, и часть верховых лосей теперь придется оставить в поселениях. Но этой зимой мы все равно атакуем империю. Пусть южане не думают, что поставили нас колени. Ну и, кроме того, мы постараемся добыть в их землях зерно, муку и прочие припасы, которые помогут нашим людям пережить зимнюю и весеннюю бескормицу.

- Я все понял.

Снова Ратэрэ Дючин поклонился и, резко развернувшись, широкими шагами пошел к своим приближенным. А Ойкерен дождался, когда к нему подведут боевого лося и, вскочив в седло, хотел направиться в казармы для молодежи, где в учебном лагере собирались воины и шаманы, которых он должен был возглавить в погоне за имперцами. Однако произошла заминка. К вождю подскакал посыльный, молодой Ястреб на старом сохатом без седла, с одним недоуздком на голове животного, и выкрикнул:

- Вождь! Твоего сына нашли!

- Какого сына!? - не понял Ойкерен, который подумал о том, что в его семье очередная беда, и сердце бывалого воина дернулось.

- Сотника Мака!

- Как Мака!? Где!? Что с ним!?

- Его обнаружили на тропе, по которой уходили остверы. Он не ранен и не связан. Его просто бросили. Сейчас он в паре километров отсюда возле дороги, там, где наших воинов из арбалетов обстреляли.

- Веди!

Посыльный повернул своего сохатого в сторону дороги, а вождь и его телохранители пристроились следом. И через несколько минут быстрой скачки они оказались на месте, в широком распадке, где минувшей ночью подлые остверы устроили засаду на молодых воинов, которые спешили к горящим складам. Трупы людей и раненые уже давно были отправлены в казармы, а туши десятка погибших лосей лежали у обочины. На самой дороге находилось пятеро бойцов и шаман Вервель Семикар, дозор, который осматривал местность и обнаружил Мака Ойкерена. Все люди полукругом стояли вокруг одинокого человека и молчали.

Старший Ойкерен спрыгнул на землю. Ему расчистили проход, и он сразу же увидел своего сына, который не был похож на себя прежнего. Заросшее, грязное и оборванное существо, раскрыв рот и задрав голову, смотрело на небо. Из уголка рта на его подбородок стекала тягучая слюна, а в синих глазах не было ни единого проблеска мысли. Но все же это был он, некогда бесстрашный и сильный воин из рода Океанского Ястреба, гордость своих родителей и сотник разведчиков Мак Ойкерен.

Отец обхватил лицо сына обеими руками и всмотрелся в него. Ноль эмоций. Тупая органическая болванка смотрит в его глаза и ничего не соображает. И подспудно понимая, что ответа не услышит, Фэрри Ойкерен стал встряхивать своего первенца и попытался дозваться до него:

- Мак, очнись! Ты слышишь меня! Скажи хоть что-нибудь! Что с тобой сделали!?

Молчание. Болванка могла отвечать только на конкретные вопросы, касающиеся прошлой жизни Мака Ойкерена, а все остальные игнорировала, такую установку дали ей чародеи из имперской магической школы 'Гарджи-Тустур'. И отпустив сына, отец отступил назад. Затем он посмотрел на хмурого Вервеля, который виновато пожал плечами и произнес:

- Это бесполезно, вождь. Остверы лишили твоего сына и моего друга разума.

- И ничего нельзя сделать!? - выкрикнул глава рода.

- Ничего. Это древняя магия. На берегах Форкума только в племени Серых Теней и у их собратьев Полуночников могли бы помочь Маку. Ну, может быть, еще ламия, могла бы попробовать что-то сделать.

- А где она!?

- Не знаю. Отири покинула поселение вчера вечером, и с тех пор ее никто не видел. Да и не важно все это, вождь. Скорее всего, ламия не станет лечить предателя, пусть даже и невольного.

- Что ты сказал!? - вождь схватился за свой атмин и навис над шаманом.

Однако Вервель не отступил, а ответил:

- Я сказал правду. Маку промыли мозги, и он рассказал врагам обо всем, что знал, а знал он немало. И поэтому остверы смогли так легко подобраться к нам вплотную и нанести свой подлый удар.

Ойкерен глубоко вздохнул, задержал дыхание, сосчитал до двадцати, выдохнул, отпустил рукоять оружия, и подумал о том, что Семикар прав. Невольное предательство сына накладывает отпечаток на всех Ойкеренов и на него, как на главу семьи. Это позор и презрение рядовых сородичей, которые усомнятся в нем и в его праве отдавать приказы. Это склоки, интриги, борьба за власть и нарушенное единство Океанских Ястребов. А единство необходимо, иначе эту зиму не пережить. Кроме того, по законам, которые были общими для всех белоголовых, лишенный разума должен умереть, ибо он становится обузой для всей своей семьи, рода и племенного сообщества. И это означало, что привезти Мака в поселение глава рода не мог, точно так же как и спрятать его.

Еще раз вождь вобрал в себя прохладный воздух и зажмурился. А когда Ойкерен открыл глаза, он уже знал, что должен сделать.

Черной молнией кривой атмин вырвался из ножен. Блеснула узкая полоска кривого клинка. И голова того, кто когда-то был сотником Маком и сыном вождя, полетела на дорогу, а из тела, которое еще некоторое время простояло на ногах, стала толчками вырываться кровь. Секунда. Другая. Третья. И сильно покачнувшись под напором прилетевшего с реки свежего ветерка, тело упало рядом с головой. А застывший бурыми комками истоптанный ногами и копытами снег окрасился свежей кровью.

После этого Ойкерен оглядел молодых воинов, которые всегда брали с него пример, посмотрел на своих верных телохранителей и, заглянув в глаза Семикара, чеканя каждое слово, сказал:

- Запомни. Мака Ойкерена здесь не было. Он сгинул в империи. - Вождь сделал паузу, и медленно обводя жестким колючим взглядом воинов, добавил: - Это должны помнить все, кто здесь стоит. Вы ничего не видели и никого не находили. Так нужно. А если кто-то проболтается, того я объявлю лжецом, вызову болтуна на бой, и вырву его длинный язык.

Все воины, как один, одновременно, склонили головы. Этот знак был красноречивей всяких слов. И за всех высказался Семикар:

- Мы будем молчать вождь. Все и так понятно. Наш род находится в трудном положении, а ты наш глава, и мы тебе верим.

- Хорошо. Тело этого воина, - Ойкерен резко встряхнул клинок, указал им на труп сына и спрятал оружие в ножны, - положите в общий погребальный костер, под самый низ, чтобы его никто не увидел.

Сказав это, вождь повернулся к своим охранникам, и произнес:

- Сейчас едем в казармы. Пора догнать поганых южан, и отомстить им за наших сородичей, - он бросил последний взгляд на сына, точнее сказать, на его голову, которая лежа на затылке открытыми глазами продолжала смотреть на небо, и повысил голос: - Мы отомстим за всех!

- Хей-я-я!!! - поддержали его воины родным для всех северян боевым кличем. - Месть!!!

Реакция воинов была предсказуемой, и Ойкерен был удовлетворен. И снова оказавшись в седле, он направил своего мощного боевого быка к казармам молодых воинов, где собирался ударный кулак из самых лучших бойцов его рода и союзников, который должен был размазать врага по пустошам.

Вождь гнал своего сохатого без всякой жалости. Как обычно, мощное животное вырвалось вперед и только тогда, на краткий промежуток времени, оказавшись в одиночестве, Фэрри Ойкерен смог смахнуть две крупные слезинки, которые сами по себе выступили на его глазах при воспоминаниях о сыне и о том, что вождь был вынужден сделать. Впрочем, влага на щеках вождя могла появиться и из-за ветра, потому что больше слез не было. И вскоре во главе тысячи закованных в броню всадников и одной сотни готовых к сражению и вооруженных боевыми амулетами шаманов, внешне совершенно спокойный глава Океанских Ястребов помчался вдогонку за врагами, среди которых он надеялся найти своего кровника остверского графа Уркварта Ройхо.

Глава 6

Глава 6.

Северные Пустоши. 03.12.1405.

В точке сбора, на правом берегу мутной речушки Эйска, где наше соединение делало последний большой привал перед боем, мой отряд появился первым. Это было хорошо, так как мы имели время для отдыха. Два десятка воинов назначались в караул по охране лесистого холма, где расположился мой отряд. Еще два десятка заступили в боевой дозор возле брода через водную преграду. А остальные дружинники смогли немного подремать. Впереди трудная дорога и, наверняка, бой. И пока мои воины, Верек и прикомандированные маги завтракали, отдыхали и грелись у костров, а дежурные десятки несли службу, я был занят важным делом.

В предрассветных сумерках я сидел у небольшого костерка, смотрел на карту местности и прикидывал, что нам дальше делать. В полдень, а может быть немного раньше, когда все наши силы соберутся вместе, мы выступим на юг. Это очевидно, и куда понесут нас наши кони, враг понимает. А значит, северяне станут преследовать соединение по пятам и постараются обойти его по флангу. Для них это не проблема, так как переправ через мутную грязную Эйску хватает, а справа и слева множество оврагов, про которые мы ничего не знаем. Понимает ли это полковник Аугусто Нии-Фонт и догадывается ли о том, что предпримет противник? Наверняка, он видит общую картину, так же как и я. Он хоть и фанатик приказов, но отнюдь не дурак. А раз так, то, что он станет делать? Думаю, что полковник будет оставлять на пути врага заслоны смертников, а сам постарается оторваться от погони и прорваться к границам империи. Хм! Тактика стандартная и предсказуемая. Но мне она не нравится, потому что первым заслоном смертников может стать мой отряд, а помирать не хочется, у меня на эту жизнь огромные планы, так что надо поступать по-своему.

'Ну и как же мне поступить? - Спросил я сам себя, и мои глаза пробежались по карте, которую я видел уже сотни раз и мог бы нарисовать ее по памяти. - А поступлю я просто. Отряд собирается, выступает, и на вечернем привале мы с Хиссаром и теми, кто к нам присоединится, уходим в сторону, и идем не на юг, а на запад, к лесам, по которым можно обойти гору Юххо и добраться до хребта Аста-Малаш. Там мы постараемся выйти к знакомому мне ущелью Маброк. Благо, проводник, в лице оборотня из рода Гунхат всегда неподалеку. И уже от Маброка отряд направится к берегу Ваирского моря. План нехитрый, но и не совсем уж простой. И хотя западный маршрут удлиняет наш путь на добрые триста километров, выбор этого пути минимум вдвое повышает наши шансы на благополучное возвращение домой. Правда, можно было бы выйти в Мертвую Пересыпь, но скоро начнутся снегопады, и по изрезанной множеством глубоких оврагов равнине пройти будет гораздо сложней, чем перевалить через горы. Так что выбранный мной маршрут это самый оптимальный вариант'.

Приняв окончательное решение по дальнейшему движению моего отряда, я спрятал карту в свою полевую сумку, где у меня всегда находилось несколько эликсиров и пара магических гранат. А после этого посмотрел на Верека, который вертел в руках оплетенный серебристой проволокой темно-красный кристалл, трофейный артефакт, добытый в ночном бою. Маг был так увлечен осмотром боевого амулета, что на все происходящее вокруг не обращал совершенно никакого внимания. Любит чародей что-то новое, и если бы не приближающаяся опасность в лице северных воинов, то я бы его не дергал. Однако враги рядом, скоро нам снова в дорогу с погоней на плечах, а значит, ему необходимо отдохнуть. Но перед этим он расскажет мне про артефакты.

- Верек, - обратился я к магу.

- А-а! - он поднял голову. - Что?

- Расскажи про трофеи.

Маг помедлил, шмыгнул носом, положил амулет на колени, устало вздохнул и заговорил:

- С тел мертвых шаманов взяли два хороших артефакта. Первый перед тобой, как он называется, я не знаю, но принцип действия понял. Энергия заряженного талисмана преобразуется в нечто вроде небольшого стального вихря. Появляется несколько сотен стальных иголок, которые летят во врага. И на определенном участке, куда их направит маг, они создают круг радиусом до трех метров, начинают крутиться, вихрь постоянно смещается и уничтожает противника. Дальность действия до двухсот метров, для артефакта это далеко. По времени этот вихрь существует около десяти минут и от него не всякий защитный оберег спасет.

- Хорошая вещь. Можно на пути врага заслон поставить, где-нибудь на узкой тропинке или в ущелье.

- Да, неплохой талисман. По общей магической классификации нанхасов это боевой артефакт третьего порядка.

- А по нашей?

- Тоже примерно так же.

- Использовать этот амулет сможешь?

- Смогу, опыт есть.

- Это хорошо. Давай про второй талисман.

Верек вынул из своего небольшого походного рюкзачка еще один артефакт, который был похож на первый, только вместо кристалла проволокой был оплетен крупный берилл:

- Этот артефакт называется 'Оса'. Работает интересно. В течении минуты каждую секунду он посылает в противника маленькие стрелы. Фактически, это многозарядный арбалет, только дальность такой магической стрельбы всего полсотни метров, и магическая защита эти заряды легко отбивает. Но плюс в том, что стрел много, шестьдесят в одном заряде. И если охранный оберег или средний маг, который готов к бою, может рассеять пять-шесть магических стрел подряд, то остальные его прикончат.

- Практически автоматическая винтовка.

- Что? Какая винтовка? - заинтересовался Верек.

- Потом расскажу. А пока, господин маг, прячь свои амулеты и спать.

- Я еще немного посижу.

- Спать Эри.

- Ладно, - маг убрал артефакты, подтянул к себе спальный мешок и спросил: - а сам-то когда отдохнешь?

- Я уже отдохнул.

- 'Полное Восстановление' применил?

- Да.

- Хорошо тебе, - залезая в теплое уютное логово, пробурчал маг, - подлечился без всяких последствий и бегай весь день.

Последние слова Верека уже были еле слышны, он засыпал. А я, улыбнувшись, покинул костерок и направился встречать отряд под предводительством Нии-Фонта, который из засады встретил молодых северян, спешащих к горящим складам, а теперь приближался к стоянке. И из разговора с полковником и другими офицерами я узнал, что результат ночного боя не очень хороший, по крайней мере, на мой взгляд, поскольку все, что сделали две сотни герцогских дружинников, сотня егерей и несколько магов, это обстреляли из арбалетов и луков передовую группу противника. Ну и сколько нанхасов они могли побить? Не очень много. И хотя полковник говорил о том, что уничтожено больше ста пятидесяти вражеских воинов и полсотни лосей, я ему не поверил. Наверняка, у противника три-четыре десятка убитых, столько же раненых и несколько сраженных наповал сохатых. Но обвинять полковника Нии-Фонта в трусости или скором уходе с поля боя я не стал. Мне это ни к чему и я понимаю, что основная задача - задержать северян, достигнута, а полковник сберег людей, потерял двух человек убитыми и вывез шестерых раненых, которых еще при отходе подлатали маги. Так что можно сказать, что все нормально.

Следом за Нии-Фонтом подошел отряд Анхеле-Грача. Вот они повоевали, так повоевали. Барон Солэ Анхеле вспомнил свою молодость, когда он с моим дедушкой Игной Ройхо ваирских пиратов и северян гонял, и его люди вместе с егерями Канимов отработали на оценку 'отлично'. Разведчики уничтожили вражеский патруль, который находился на перекрестке между поселением Океанских Ястребов и продовольственными складами. А затем из подручного материала воины сделали баррикаду и перекрыли дорогу. С одной стороны ущелье, а с другой овраг с ручьем, не обойдешь. Позиция отличная, и как только работа была окончена, начался устроенный моими дружинниками пожар.

Из поселения северян к складам рванулась дежурная сотня всадников. Ночь. Отсветы далекого пожара. С неба сыпется снег. А по дороге прут северные вояки на сохатых. И тут их встречают залпы арбалетов, взрывные энергокапсулы и огнешары столичных магов. Ну и соответственно, потери со стороны врага были огромные. Почти вся боевая сотня всадников полегла в считанные минуты и ничего не смогла сделать. Однако за передовыми северянами шли сородичи, и их было много. Шаманы вступили в схватку с магами, а вражеские бойцы, сильные и опытные воины, начали штурм баррикады, и отряд Солэ Анхеле понес первые потери. Враги вцепились в егерей и добровольцев Анхеле, словно клещи в собаку, не стряхнешь. Северян становилось все больше, и весь отряд барона мог бы погибнуть, с честью и в бою, но все равно погибнуть. И тут в сражение вступил отрядный резерв и секретное оружие - жрец Сигманта Теневика Алай Грач, и чаша весов вновь качнулась в сторону наших воинов.

Живая имперская легенда вытащил мощный артефакт, который он носил на груди, начал читать молитву своему покровителю из дольнего мира, и мертвецы ожили. Поднимались с земли трупы вражеских воинов и лоси, и все эти умертвия набросились на северян. Шаманы и вражеские бойцы были вынуждены отвлечься на уничтожение нового противника, который оказался в их рядах. А наши воины использовали это время на сборы, оказание помощи раненым и отступление. Ну, а чтобы нанхасы не спешили, Алай Грач кинул на дорогу 'Облако Праха', одно из заклятий высшей магии. Это и было то самое сияние, которое мы наблюдали над дорогой. В чем суть этого магического приема я точно не знаю, но слышал, что на час в определенном месте возникает стена из призрачного света, и кто в него входит, тот распадается в труху. И если жрец, которого я немного знал, может оперировать такими заклятьями, то он реально силен и непомерно крут. Впрочем, переоценивать его тоже не стоит, ибо он в нашем соединении один такой великий мастер, а вражеских шаманов много, навалятся толпой, запинают и фамилию не спросят...

Тем временем наступил день. На левом берегу появились вражеские разведчики, около полусотни всадников. Мало. Где остальные? Непонятно. То ли в обход пошли, то ли силы для решающего боя собирают. И по-хорошему, надо бы уже уходить. Но следовало дождаться Исуда и Хисссара. Ожидание было томительным, напряжение нарастало, и вот, ближе к девяти часам утра, вражеские воины, которые полукругом окружали переправу, начали разлетаться в стороны. И вскоре мы увидели спешащих к нам на соединение гвардейцев Тегаля и дружинников Алекса Фея. Воины нахлестывали коней и торопились поскорее достичь брода, а северяне закружились вокруг и стали осыпать наших воинов стрелами. Гвардейцы и Исуд, которого можно было отличить по белому гребню на круглом шлеме, оставив на снегу нескольких своих товарищей, постарались прибавить ходу. А северяне, продолжая обстрел, стали сбиваться в плотные группы, видимо, почуяли себя победителями и решили, что смогут отсечь ветеранов Фея. Но дружинники моего сослуживца, которые шли в тылу отряда, тоже уплотнили свои ряды, по команде барона совершили четкий поворот влево и словно смерч налетели на не ожидавших отпора нанхасов. И хотя часть вражеских всадников успела выскользнуть из-под удара, десяток разведчиков сделать это не смог, и воины Хиссара, дав залп из конных арбалетов, взяли противника в мечи. Было, северяне попробовали вновь начать стрельбу из луков. Однако по всему левому берегу прокатился гнусавый протяжный звук, словно в рог протрубили, и лоси противника, все вдруг, чего-то, испугавшись, не слушаясь узды и команд, понесли своих седоков подальше от воды и брода. Наверное, это маги из школы 'Даисса' поработали.

Враг отступил, да так поспешно, что один из воинов свалился со спины своего сохатого. Но он быстро вскочил на ноги и кинулся за животным пешком. Смешно и забавно. И пока я за ним наблюдал, второй наш отряд начал переправу. Сначала на правобережье перебрались воины Исуда. И капитан немедленно подскакал к Нии-Фонту, которому он начал что-то говорить. А затем на стоянку въехали дружинники Хиссара. И увидев барона, я поднял правую руку и поприветствовал его:

- Здравствуй Алекс!

- Привет Уркварт! - ответил усталый Хиссар и направил свою взмыленную исанийскую полукровку ко мне.

- Как все прошло?

Барон спрыгнул с седла, поморщился, утер со лба грязный пот, и ответил:

- Сначала все хорошо было. Мои ветераны уничтожили скотоводов и охрану, гвардейцы Тегаля открыли загоны, а маги погнали животных к оврагам. За час все сделали и начали отход, и тут Исуд решил путь срезать, ну и заблудился. Мудак! На дорогу выбрались с трудом, а тут патруль северян, два десятка воинов. Мы потратили на них полчаса, и наступил рассвет. А что дальше было, ты видел.

Хиссар кивнул на переправу, и я согласился:

- Видел.

Я снял с пояса флягу с вином и протянул Хиссару. Он благодарно кивнул, сделал пару глотков, вернул флягу назад и спросил:

- Все в силе?

- Да, чуть стемнеет, уходим.

- Куда?

- На запад.

- С Грачом и Анхеле говорил?

- Нет, один на один потолковать не получилось. В дороге с ними пообщаюсь.

- Если успеешь, - Хиссар снова кивнул на реку, и добавил: - Мы когда на холме перед рекой были, вдали нанхасов разглядели, которые от поселения идут. Вот Исуд и его орелики, и рванули к переправе, словно за ними самый великий демон зла гонится.

- И когда нанхасы будут здесь?

- Через час. Так что на отдых времени нет. Нам надо уходить.

- Уйти не проблема. Вот только полковник может меня в прикрытии оставить.

- Может, - Алекс кивнул своей черной растрепанной бородкой, которую отрастил в дороге.

Договорить нам не удалось. Вторя словам моего компаньона, над стоянкой разнеслись выкрики посыльных:

- Командирам отрядов срочно явиться к полковнику Нии-Фонту!

Через пару минут мы с Хиссаром и другие офицеры стояли вокруг нашего временного командира, которого собирались покинуть, и он быстро затараторил:

- Господа, мы выполнили поставленную перед нами боевую задачу. И я бы хотел вас с этим поздравить, но за нами погоня! Мы не ожидали, что северяне так быстро оклемаются после ночного боя и кинутся за нами вдогонку. Так что теперь, дабы мы могли отступить, необходимо прикрыть переправу и хотя бы на некоторое время задержать северян. И я решил, что остаться должен отряд графа Ройхо, у которого наиболее свежие лошади, а люди успели немного поспать, и сотня дружинников графа Куэхо-Кавейр под командованием сотника Баншера. Позиция здесь удобная, так что вы, господа, сможете сдержать натиск противника, а затем оторваться от погони и присоединиться к нам.

Сказав это, полковник посмотрел на меня, причем не глаза в глаза, а как-то мимо, фигуру фиксирует, а взгляда опасается.

'Сука! Наверное, он думает, что я уже покойник. А вот хрена с два тебе! Я поступлю по-своему, и выживу!' - так я подумал, но мысли свои, конечно же, не озвучил, а коротко кивнул и произнес:

- Я все понял господин полковник! Северян встречу и постараюсь их удержать! Но не долго. Переправ на речке хватает, так что я смогу отыграть тридцать-сорок минут, и все!

Только я замолчал, как в разговор вступил сотник Баншер, низкорослый и несколько полноватый, но чрезвычайно подвижный человек лет сорока пяти, хороший командир и не глупец, который, как и я, понимал, что заслон, скорее всего, поляжет, если не на переправе, то при отступлении:

- А почему именно моя сотня должна оставаться!? Я против! Мои воины тоже устали!

- Тихо сотник! Это приказ! - оскалился Нии-Фонт, дождался пока Баншер заткнется, и снова посмотрел на меня: - Я всегда знал, что на вас можно положиться господин граф!

- Положиться можно, мы Ройхо люди надежные. Но я хотел бы изменить состав своего заградотряда.

- Каким образом?

- Лучше, если вместо сотни Баншера со мной останется сотня барона Хиссара, барон Анхеле, который может помочь мне добрым советом, и уважаемый Алай Грач.

- Ну, я не знаю, - полковник немного растерялся и посмотрел людей, которых я назвал. - В общем-то, я не против, но надо у них спросить.

- Думать нечего! Я остаюсь! - быстро сориентировался Хиссар, который понял меня верно и сообразил, что лучшего случая, чтобы отделиться от основных сил, может не представиться, и дал согласие остаться в заслоне.

- Хм! - барон Анхеле резко дернул головой. - Я принимаю приглашение графа Ройхо повоевать! У меня после ночного боя в строю тридцать воинов и у нас еще есть, чем северян встретить.

- Я тоже останусь! - качнулась седобородая голова в темном жреческом капюшоне.

Полковник подобного явно не ожидал. И если меня, Хиссара и Анхеле ему было не жаль, то на Грача, он расчет в любом случае делал. Однако слова были сказаны и услышаны, и Нии-Фонт принял решение:

- Хорошо граф! С вами остается барон Анхеле, сотня Хиссара и Алай Грач! - На секунду полковник замолчал, нахмурился, а затем отдал общую команду: - По коням!

Круг распался. Офицеры направились к своим сотням и отрядам, и на месте остались только те, кто должен встретить нанхасов на переправе. И когда рядом не осталось лишних ушей, я начал говорить:

- Скажу сразу. Будем драться. Но погибать и ложить здесь людей я не намерен. Поэтому сотня Хиссара пока отдыхает, а мои воины и люди барона Анхеле занимают оборону в кустарнике вдоль берега. Разведчики противника уже возвращаются, и естественно они всех нас по головам пересчитали, так что про то, что мы остались в прикрытии, командир нанхасов будет знать. И что предпримет противник? Скорее всего, нанхасы сразу в обход не пойдут, а сначала попробуют взять нас нахрапом. Они кинут вперед своих тяжеловооруженных воинов на лосях, а шаманы их прикроют. Мы встретим северян гранатами, а наши маги и уважаемый Алай Грач заблокируют магические действия противника. Вы сможете это сделать?

Задав свой вопрос, я посмотрел на жреца, а он, откинув капюшон, усмехнулся:

- Да граф, я смогу это сделать. Я хоть и старый, но силы еще есть. Так что мы вместе с вашими молодыми магами создадим на середине реки силовой экран и будем его держать. Думаю, что на полчаса нас хватит.

- Очень хорошо. Тогда продержимся полчаса, остановим погоню и отступим.

- А северяне погонятся за нами, - сказал Анхеле, почесал заросший седой щетиной подбородок, и добавил. - И они нас догонят.

- Но не сразу, - парировал я.

- Ну да, сколько-то времени мы помучаемся и лошадей погоняем.

- Главное, выдержать час скачки, а потом нам легче станет.

- С чего бы это!? - удивился старик.

- Через девятнадцать километров лес и еще одна речка, то ли Бунерра, то ли Минчерра, приток Эйски. Не помню название, да и не важно это. Нас интересует то, что река мутная и грязная. В этом месте она делает длинную петлю, течет на северо-запад и у нее ровное дно. Полковник Нии-Фонт пойдет через лес, пересечет эту реку и двинется дальше на юг, то есть двинется по старому маршруту, каким мы сюда пришли. Но наш отряд за ним не последует.

- А что же мы сделаем? Организуем новый заслон?

- Нет, господин барон. Мы войдем в лесной массив, на несколько минут скроемся от глаз противника, который будет нас настигать, окажемся на переправе и двинемся вниз по течению. Наших следов враг не увидит, зато он встанет на след полковника и основных сил соединения. В итоге нанхасы рванутся за ними, а мы начнем самостоятельный отход к имперской границе. Сначала пойдем на запад, а затем свернем на юг.

- Теперь все понятно, - барон усмехнулся и добавил: - А ты хитер Ройхо. Прям, как твой дедушка Игна поступаешь. Только вот получается, что мы оставляем отряд полковника.

- Да, это так. Но Нии-Фонт нас уже списал. Видимо, он надеется на то, что мы не только притормозим северян, но и послужим для них развлечением. И пока мы здесь будем умирать, а затем от погони уходить, он сможет увеличить расстояние между собой и врагом.

- Может быть, ты и прав, Ройхо. Но как-то это все не по благородному.

- Уж как есть, господин барон. Мы поставленную перед нами задачу выполним, а Нии-Фонт о своем спасении пускай сам думает. То ли еще один заслон в прикрытии оставит, то ли лично в бой вступит. Это уже не наша забота. Нам о себе и наших людях думать надо. И тут вариантов немного. Нанхасов затормозим, это можно сделать. А потом что? До темноты мы основные силы не догоним, а вот северяне нас за пару часов настигнут, потому что их лоси бегают немного лучше, чем наши лошади, и они выносливей. Поэтому надо уходить по своей, отдельной от общих сил, дорожке. Так наши шансы на выживание сильно повышаются. И хотя северяне все равно найдут наши следы и пошлют за нами воинов, это будет уже не тысяча воинов, а пара-тройка сотен, с которыми мы сможем драться на равных.

Анхеле что-то пробурчал. А я посмотрел на Хиссара, который меня полностью поддерживал, а затем перевел взгляд на жреца, крупного мордастого старика с шикарной белой бородой и суровым взглядом. Грач снова усмехнулся, в глазах у него забегали веселые искорки, и было непонятно, что жрец думает и как он воспринимает мои слова. И я, в который уже раз, задал себе вопрос. А что жрец здесь делает? Однако ответа, как всегда, не получил, ибо есть что-то, чего я не знаю, а значит, не могу сделать правильный вывод. И не выдержав взгляда пронзительных карих глаз Алая Грача, я отвернулся, и спросил:

- Итак, господа, вы принимаете мой план?

- Да! - Хиссар ответил сразу.

- Принимаю! - качнул головой Солэ Анхеле.

- Нормальный план! Мне он подходит! - жрец снова накинул на себя капюшон, и качнул своей бородой.

- Раз так, - я машинально потер озябшие ладони, - расходимся и начинаем готовиться к встрече дорогих гостей!

Основные силы соединения полковника Нии-Фонта покидали берега реки Эйска, а мои воины и добровольцы Анхеле, разобрав энергокапсулы и арбалеты, спускались к воде и занимали оборону. Диспозиция следующая. Мы в густом кустарнике и среди редких прибрежных деревьев по правому берегу. Перед нами речка и широкий каменистый брод глубиной в один метр. Расстояние до другого берега около ста метров. Мы на господствующей высоте, а левобережье пологое полукилометровое поле, за которым начинается резкий подъем в горку. Не сказать, что у нас все идеально, но время, которое мы используем на подготовку к бою, в запасе имеется, и стоять насмерть не надо. Так что, для удержания противника на левом берегу в течении определенного промежутка времени, позиция у нас вполне нормальная.

Я проинструктировал Богуча и сержантов. Анхеле своих шевалье, которые, надо это признать, бились в ночном бою весьма хорошо, так говорят свидетели, которым я верю. Ну, а наш жрец и легендарный имперский герой Алай Грач сидел на бревнышке за моей спиной и вел беседу с проснувшимся Вереком и чародеем Хиссара, молодым магом из школы 'Молния', шевалье Ромнером. Оба мага слушали старого жреца раскрыв рот, а он им рассказывал о том, как в свое время геройствовал на восточном фронте. Интересно рассказывал, между прочим, и был бы я рядовым бойцом, обязательно его послушал бы. Но на мне тяжким грузом висят командирские обязанности, так что отвлекаться нельзя. И все отведенное до появления врага время, я занимался тем, что осматривал берег, прикидывал план отхода и порядок движения, давал указания десятникам и думал о том, какие сюрпризы могут нам преподнести нанхасы и их шаманы...

В такой суете прошел час. И вот на противоположном склоне появилась черная линия, которая быстро приближалась к воде, и уже через пару минут можно было разглядеть всадников на лосях, которые производили очень грозное впечатление. Впереди закованные в железо воины на мощных быках, которые были покрыты попонами. Вне всякого сомнения, это лучшие бойцы Океанских Ястребов. Между ними шаманы, которых можно было опознать по отсутствию доспехов. За ними вояки попроще, но тоже не из последних, сплошь бывалые мужики в самом расцвете сил. А в тылу вражеского войска, в котором на беглый взгляд было больше тысячи воинов, мчались оленеводы в костяных ламеллярных доспехах, не иначе как союзники из одичавших нанхасов.

Северяне катились к берегу подобно морской волне, стремительно и неудержимо. Вот они в трехстах метрах от берега. В двухстах. В сотне. И судя по всему, останавливаться нанхасы не собирались. Хотя основная масса всадников скорость сбавила, но только для того чтобы дать пространство для маневра передовым воинам.

На острие удара вырвалась сотня элитных бойцов во главе с крупным мужиком на непомерно здоровом и мощном сохатом. Наверняка, это вождь рода или шибко знатный воин. Шаманы выходили из общего строя, и собирались в два отряда по крыльям атакующей сотни. Еще несколько минут и начнется сражение. И оглянувшись назад, я увидел Верека, Ромнера и Грача, которые, поджав под себя ноги, сели прямо на землю, и в руках каждого был какой-то амулет. Старый чародей и его помощники начинают воздвигать на пути вражеских заклинаний защитный экран, который иногда называют барьер. В принципе, тактика эта очевидная, но надежная, и мне остается надеяться на то, что наши чародеи выдержат накат шаманов, и тем самым дадут нам повоевать без вмешательства магии.

- К бою! - выкрикнул я.

Мою команду тут же продублировали сержанты, Богуч и Анхеле, и по кустарнику пронеслась волна шорохов и звяканье металла. Все делается спокойно и деловито. Бывалые кеметские партизаны верят мне и надеются на то, что я знаю, как нам выжить. Ну, а шевалье слушаются барона Солэ, по-прежнему перешучиваются, а кое-кто как мне кажется, даже к фляжке со спиртным прикладывается. Одно слово - сорвиголовы. Но здесь и сейчас именно такие обезбашенные люди и нужны. Как и мои дружинники, они не побегут, а если мы не отступим, и выдержим первый натиск нанхасов, которые не захотят нести напрасных потерь, все должно сложиться хорошо. А вот если северяне попрут на нас, не взирая на потери, мы их уполовиним, но и сами здесь костьми ляжем.

Вожак врагов издал громкий боевой клич. И первые боевые лоси вошли в воду. Брызги грязной воды поднялись вверх. Сохатые отфыркивались, а северяне что-то кричали. Взгляд вправо и влево. Гранатометчики держат энергокапсулы в руках, а арбалетчики прищурили глаза и выцеливают того, кто станет их жертвой. Секунды текут как минуты. Северяне приближаются. Они все ближе и ближе. И когда до них остается метров сорок, я выкрикиваю:

- Бей!

Команду услышали. Воины были готовы. И шары энергокапсул одна за другой стали падать в воду между вражеских воинов, а арбалетные болты, словно коса смерти, прошлись по первому ряду северян. И сначала можно было увидеть, что сделали стрелы, которые впивались в туши лосей и тела людей. Но они не могли остановить врагов, которые взбодрили себя новой порцией боевых кличей. За передовой сотней в воду вошла следующая. И тут начали рваться гранаты.

- Бух-х! Бух-х! Бух-х! - Один за другим прогремело около десяти взрывов. Столбы из воды, грязи, щебня, булыжников и ила взметнулись в небеса, и по пути каждый из них прихватывал с собой людей и сохатых. А затем они падали вниз, и роняли покалеченные, искромсанные и изломанные тела обратно в мутное болото, в которое на некоторое время превратился брод через Эйску.

Еще несколько энергокапсул упало между северянами и их израненными боевыми животными. Снова взрывы! Кровь, грязь и вода. Все это смешивалось и, повинуясь закону всемирного тяготения, обрушилось в реку. Маленький хаос, устроенный людьми в одном отдельно взятом месте, в которое постоянно подкидываются одиночные гранаты и летят арбалетные болты. И казалось, что это не прекратится никогда.

Однако я оказался прав, северяне вояки толковые. Прозвучала команда вражеского вождя, который, что странно, уцелел, и всадники начали отступление. И когда они выбрались обратно на левый берег, я смог сосчитать убитых нами врагов и их животных и с удивлением увидел, что погибло не более тридцати человек и двух десятков лосей. Не много. Я ожидал гораздо большего, и в чем дело, мне не понятно. Может быть, шаманы своих воинов прикрыли, а возможно дело в том, что гранаты не очень мощные. Но нет, с энергокапсулами все в порядке, мы их проверяли и на каждое изделие есть сертификат. Значит, проблема в шаманах.

А на левом берегу решили сменить тактику. Часть вражеских всадников рванулась вдоль берега, командир северян соображает быстро, и послал часть воинов к другим переправам, про которые они знают. Ну, а остальные нанхасы достают свои луки и готовятся к обстрелу. При чем делать это они собираются профессионально и всерьез. Спешились. Разделились на десятки и, заняв удобные позиции среди прибрежного кустарника, уже через три-четыре минуты после команды главного командира они начинают вести навесной огонь.

Залп! Стрелы, тонкие черные черточки на фоне синего неба зависают над рекой, и падают вниз, прямо на наши головы. Дружинники и люди барона Анхеле прикрываются круглыми щитами, но они защищают только часть тела, и сразу же появляются раненые, немного, двое или трое, но это только после одного залпа. А сколько их будет? Двадцать-тридцать? Неизвестно. И хорошо еще, что сержант Квист и его десяток, который был приставлен к нашим чародеям, догадался их прикрыть, а то бы нам совсем плохо пришлось. Потому что маги и жрец находятся в трансе, ведут свою невидимую войну и себя защитить не могут и, судя по их закрытым глазам и капелькам пота на лицах, драка в невидимом пространстве идет нешуточная. И если бы я мог отвлечься и прислушался, то, возможно, что и увидел бы, как на середине реки висит подрагивающая полупрозрачная стена, которую шаманы нанхасов будто таранами долбят своими заклинаниями. Наверное, это красиво, но мне опять таки не до того. И представив, какой поединок ведут наши чародеи, я возвращаюсь в реальный мир.

Злые стрелы падают на наши позиции потоком, и раненых, которые уходят на вершину холмика, становится все больше. И видя это, еще одна сотня северян пытается форсировать реку. Но наши арбалетчики не зевают. Стрелки рискуют, высовываются из своих укрытий и дают дружный залп, благо, на прямую дистанцию мощные имперские арбалеты бьют хорошо.

Несколько нанхасов падают в воду, это раненые. А убитый, которого утянул на дно костяной доспех, как говорил Мак Ойкерен, сделанный из кости мутантов, только один. Но и этого хватило. Северяне увидели, что мы по-прежнему готовы сражаться, оттянулись назад, и продолжают поливать нас стальным дождем. Стрелы падают на нас, пробивают неприкрытые железом и деревом тела людей или, цепляясь за кустарник, теряют ударную силу и бесполезными палочками с металлическими наконечниками усыпают мокрую и истоптанную сапогами землю.

Так проходит еще какое-то время и, наконец, очнулся Верек, который посмотрел на меня мутным взором и просипел:

- Уркварт, уходим! Сил больше нет! Мы иссякли!

На этом Верек потерял сознание и, поникнув головой, уткнулся лицом в землю.

'Да, пора сваливать, - решил я. - Верек прав'.

После чего я свистом привлек внимание сержантов и скомандовал:

- Отступаем! Десяток Нереха замыкающий! Квист, чародеев на плечи!

Сержант Нерех и его бойцы берут в руки сумки с гранатами и готовятся встретить врага, который просто обязан рвануться за нами следом. Вон как вожак северян на левом берегу суетится. Словно у него шило в заднице, вокруг своих шаманов скачет, и что-то от них требует. Ну-ну, побегай, покричи, а мы пока отступим.

- Ройхо! - раздвинув кусты, рядом со мной упал барон Анхеле, у которого был сильно разодран левый бок кольчуги и сильно шла кровь, которую он пытался остановить скомканным куском рубахи.

- Да, барон? - машинально отбивая щитом летящую в меня с небес белооперенную смерть, спросил я у старика.

- Уводи людей!

- А я этим и занимаюсь!

- Ты не понял, - просипел старик. - Всех уводи, а я останусь. Оставь нам полтора десятка энергокапсул и мы притормозим северян.

- Нам это кому?

- Мне и еще четверым тяжелораненым. Нам все равно не выжить. Дорога, тряска, скачка. Тут даже эликсиры не помогут, сам знаешь.

Барон был прав, при быстром отступлении шансы на выживание у тяжелораненых были минимальными, и то, что он и неизвестные мне люди оставались на позиции, было героическим поступком, ради которого Анхеле и пошел в поход на север.

- Как скажете, барон, - сказал я, и вновь повысил голос: - Нерех, передай гранаты барону Анхеле и его людям, а сам помогай Квисту!

- Есть! - донесся явно обрадованный голос сержанта, которому не придется рисковать собой и подчиненными

- Правильно все сделал Ройхо, - Анхеле закашлялся, сплюнул на землю сгусток крови и добавил: - К тебе просьба будет.

- Какая?

- У меня племянник есть, очень дальняя родня. Он единственный, кто может принять титул Анхеле. Проследи, чтобы его не обидели. Мне молодой герцог обещал, что все по справедливости будет, но я тебе больше верю.

- Я сделаю все, что смогу барон.

- Это хорошо. Прощай Ройхо!

- Прощайте барон!

К нам подбежал один из кеметцев, который передал барону сумку с гранатами, и я, кивнув старику, пригнувшись и прикрываясь щитом, устремился на холм. Темп вражеской стрельбы к тому моменту уже снизился, запасы у нанхасов оказались не бесконечными и иссякли. Но это все уже позади, а впереди путь к спасению.

Я оказался на холме, и ко мне подскочил Богуч, который быстро доложился:

- Отставших нет! Убитых трое! Легкораненых двадцать два! Дорогу выдержат все!

- Это только наши?

- Да. В отряде барона Анхеле стрелки половину людей выбили, у шевалье щитов мало было и кольчуги дрянь.

- Где наши чародеи?

- Мы их к лукам седел привязали. Квист и Нерех присматривают. Все трое без сознания, а у жреца носом кровь идет. Сильно идет, унять не можем.

- Влейте ему в горло эликсир, и начинаем движение!

- Понял!

Спустя пять минут отряд был готов выступать, и я дал отмашку:

- Вперед!

В голове походной колонны двинулся Хиссар. За ним в центре четырнадцать выживших шевалье барона Анхеле, чародеи и десятки приставленных к ним сержантов. Следом остальные мои дружинники. Кони стронулись с места, рысью устремились на юг, и я оказался на вершине холма. Наши воины вышли из-под прикрытия деревьев и, конечно же, преследователи это увидели. Я заметил, как вожак северян указывает на нас рукой, и в воду влетают всадники.

Поворот! Жеребец устремляется следом за отрядом, а спустя пару минут, от реки донесся звук подрыва энергокапсулы. Следом последовал еще один! И еще! И сразу два! Пауза и тишина. Видимо, шаманы, которых больше не сдерживал силовой экран, смогли нейтрализовать гранаты.

- Вот и все, барон Солэ Анхеле, - прошептал я сам себе. - Ты жил как человек и умер достойно, как герой и настоящий мужчина. Прощай!

Однако только я это произнес, как раздался еще один взрыв. Более мощный, чем все остальные. Густое сильное эхо прокатилось по окрестностям, и почему-то мне вспомнились кинофильмы про войну, в которых люди подрывали себя гранатами, чтобы не попасть в плен. Может быть, барон и его люди поступили точно так же? Это мне неизвестно. Но я знаю наверняка, что если моему отряду удастся оторваться от погони, судьба еще сведет меня с северянами. И я обязательно спрошу у них о том, как погиб старый Анхеле. Впрочем, для этого нужно выжить. Так что вперед без остановки. Фора у нас есть, но она небольшая, а значит надо поторапливаться.

Глава 7

Глава 7.

Северные Пустоши. 03-04.12.1405.

Сохатый Фэрри Ойкерена вылез из мутной воды реки Эйска. Животное ступило своими копытами на берег и сделало несколько осторожных шагов по усыпанной стрелами тропинке. А затем, повинуясь своему хозяину, лось остановился перед большой дымящейся черной воронкой, вокруг которой лежало несколько человеческих тел, а на окружающих ее деревьях висели многочисленные куски окровавленного мяса и обрывки одежды.

Вождь Океанских Ястребов огляделся, и его лицо исказила некрасивая кривая ухмылка. Он все же сбил вражеский заслон с переправы, но этот успех был достигнут за счет гибели почти сорока отличных воинов и двух десятков сохатых. У противника потери меньше и остверы смогли отступить, причем очень вовремя, потому что еще бы двадцать минут, и они оказались бы в полном окружении, и теперь Ойкерен находился перед ямой, где последние имперцы из заслона подорвали себя магическими гранатами вместе с его воинами. И впервые он подумал о том, что таких врагов, которые умирают, но не сдаются, стоит уважать и их нельзя недооценивать. А значит, биться с воинами Империи Оствер за место под солнцем придется в полную силу, и такая борьба унесет немало жизней его родовичей.

'Видимо, есть еще среди имперцев люди с кровью белоголовых в жилах, - сам себя успокоил вождь, - и те, кто взорвал себя гранатами на этой тропе, наверное, из них. Но таких людей не может быть много, и далеко не все остверы готовы умирать как герои. В основном это забитое крестьянское быдло, либо зажравшиеся скоты, которые не способны рисковать, не могут вынести тягот походной жизни, дорожат своей шкуркой и думают, что деньги решают все. Это легкий противник, так что окончательная победа все равно будет за нами'.

Прерывая его мысли, позади Ойкерена из реки стали выходить лоси его телохранителей. Вождь стронул своего сохатого с места, по густому кустарнику объехал яму и спустя минуту оказался на вражеской стоянке, где еще дымились костры, рядом с которыми валялись окровавленные бинты и просто куски испачканной материи. Здесь было пусто, имперцы ушли вслед за основным отрядом на юг и, наверняка, надеются на спасение. Однако скрыться им не удастся, в этом вождь был более чем уверен, и его уверенность имела под собой крепкую основу. Воины Океанских Ястребов лучше, их лоси и олени быстрее и выносливее, чем лошади остверов, и северян гонит вперед не только приказ, но и желание отомстить коварным и подлым южанам за бесчестное ночное нападение. И хотя Ойкерену хотелось продолжить погоню без всякого промедления, ему требовалось собрать все свои силы в единый кулак, а это потеря драгоценного времени и заминка, которая даст поганым имперцам еще некоторое время пожить.

К вождю приблизились два всадника. Один остановил своего лося слева, а другой справа. И не оборачиваясь, по запаху одежды, Ойкерен определил, что это Сантрэ Обер и Риаль Катур. Оба его помощника молчали. Они ждали его вопросов. И он спросил:

- Уважаемый Риаль Катур, вы говорили, что наши шаманы за пять минут уничтожат вражеских чародеев, которых было всего трое. Но они продержались почти сорок минут. И я хочу знать, почему вы так долго с ними возились? В чем дело?

- Среди этих троих был жрец Сигманта Теневика, про которого я тебе говорил вождь, - ответил верховный шаман. - И если бы он принял прямой бой, мы его уничтожили бы без всякого промедления. Но жрец выбрал оборонительную тактику, и поэтому нам пришлось повозиться.

- Я видел, что несколько твоих учеников потеряли сознание. Это серьезно?

- Нет, это последствия ментальной схватки и перенапряжения. Молодые шаманы скоро придут в себя, и когда мы настигнем остверов, все они будут участвовать в бою.

- А вражеские чародеи?

Старый шаман усмехнулся:

- Эти трое выведены из игры. Надолго. Минимум на неделю, а может быть, что и больше. А остальные нам не страшны, нас больше и мы сильнее.

- Хорошо, - вождь повернулся к Оберу. - Что рекомендуешь делать дальше?

Сантрэ Обер указал рукой на дорогу, которую оставили после себя остверы, и ответил:

- Сейчас все наши воины переберутся на этот берег, и мы продолжим погоню. По пути к нам присоединятся фланговые отряды, и до наступления ночи мы уничтожим группу прикрытия, которая так хорошо нас на переправе задержала. Ну, а затем мы нагоним основное вражеское соединение. Где-то рядом с ним должны быть наши разведчики, которые уже действуют, и притормаживают противника, и все вместе мы уничтожим остверов без особых трудностей. Но надо спешить, а иначе сегодня ночью или завтра утром имперцы могут рассыпаться на полусотни и десятки, и часть из них получит шанс прорваться к своим границам.

- Я тоже так считаю, - одобрил слова Обера вождь...

Спустя десять минут воины и шаманы Океанских Ястребов начали группироваться за пределами рощицы. А еще через десять минут вождь отдал приказ продолжить движение. Вперед рванулись разведчики, а за ними пошли боевые сотни.

Началась изнурительная скачка. Галоп! Рысь! Шаг! Галоп! Рысь! Шаг! Люди и животные вошли в ритм движения, и километры пути пролетали совершенно незаметно. Остверы убегали, а отряд вождя усилился за счет союзников, которые форсировали Эйску через другие переправы, и преследовал их. Тысяча готовых к бою мужчин мчалась по следам врага. Дозорные высматривали противника, и они его обнаружили. К Ойкерену приблизился один из лучших полевых разведчиков и следопытов рода, молодой, но уже успевший показать себя в боях и походах по северным пустошам племянник вождя Йохе Пянт, который пристроился с ним рядом и произнес:

- Вождь! Остверы! Мы догоняем их!

- Они далеко? - спросил Ойкерен.

- Шесть-семь километров. Тыловой дозор врага вошел в лес вблизи речки Минчерра.

- Ты эти места знаешь?

- Да.

- Там переправа есть?

- Речка мелкая. После снегопадов и дождей она грязная, но дно ровное. Так что имперцам зацепиться не за что, мы Минчерру в любом месте форсируем.

- И то хорошо, - вождь обернулся назад и выкрикнул: - Прибавить ходу!

Лосей и оленей погнали со всей возможной скоростью. Животные злились, но подчинялись приказам своих седоков, и очень скоро вынесли их на берег Минчерры. Остверов здесь не было. Зато на берегу было много лошадиных следов, которые уходили в воду. Ойкерен истолковал это как добрый знак, который сказал ему о том, что трусливые имперцы боятся его и бегут без всякой оглядки. Поэтому от постоянно поторапливал своих воинов и, перебравшись через мелкую речушку, двигаясь, все по той же самой черной грязной дороге, по которой убегали враги, через большой лес, Океанские Ястребы продолжили свой путь на юг. Жертвы для их атминов были совсем рядом, и казалось, что еще немного, совсем чуть-чуть, и начнется кровавая сеча, в которой мощные лоси опрокинут хлипких лошадей, а воины покажут свое мастерство и удаль. Однако минуло полчаса, затем час и другой, лес закончился, а остверов не было. Впереди чистое пятикилометровое поле, которое упиралось в очередной лесной массив. Следы вот они, под ногами. Позади лес. Тропинок в сторону нигде не было, и получалось, что имперцы шли проторенным путем. Ну и где поганые твари, которые держали храбрых северных воинов на переправе через Эйску!? Их нет! Они пропали!

- Привал! - оглядев свое усталое воинство, скомандовал Ойкерен. После чего вождь спрыгнул с сохатого. И водя быка по кругу, он дождался, пока рядом с ним появятся Катур и Обер, и спросил шамана:

- Уважаемый Риаль, вы можете найти ускользнувший от нас отряд прикрытия?

- Нет, - старик отрицательно покачал головой.

- Отчего же?

- У всех воинов в этом отряде дополнительные браслеты, с настройкой на защиту от духов.

- Понятно, - вождь остановился, приподнял голову, повертел ею из стороны в сторону и, увидев того, кого искал, он подозвал к себе Пянта: - Йохе! Иди сюда!

- Да, вождь!? - разведчик передал своего лося другому воину и подбежал к Ойкерену.

- Где остверы? - спросил глава рода.

- Наверное, они в сторону ушли, а иначе бы мы их уже догнали.

- Это и так понятно. Меня интересует, где они могут быть сейчас?

- Ну-у-у, - воин скинул с мокрой от пота головы металлическую каску, которая была окрашена в серый цвет и оторочена беличьим мехом, почесал затылок и ответил: - Есть только одно место, где имперцы могли свернуть в сторону. Это Минчерра. Ближайший поворот от брода всего в ста пятидесяти метрах, и время, чтобы уйти и спрятаться, у остверов было.

- Значит, они были совсем рядом, а мы прошли мимо и не заметили их?

- Да.

- И куда они могут направиться?

- Не знаю, - Йохе снова натянул на голову шлем, и пожал плечами.

- А ты бы куда пошел?

- На запад.

Взмахом руки вождь отпустил племянника, молча посмотрел на своих советников, и на его невысказанный вопрос ответил Обер:

- Если погонимся за прикрытием, упустим основное вражеское соединение. Надо продолжать преследование большого отряда, а малым пусть займутся наши союзники. Думаю, что две сотни бойцов и пяток шаманов хватит.

- Пожалуй, ты прав, - согласился Ойкерен. - А кого можно назначить над ними старшим?

Было, Обер открыл рот, но в разговор вклинился старый шаман:

- Я возглавлю охоту.

- Что, уважаемый Риаль, хотите жреца достать и его талисман себе как добычу взять?

- Само собой вождь. Причем артефакт меня интересует только во вторую очередь. Основная цель это гибель вражеского чародея. Таких людей немного и их необходимо уничтожать, слишком они опасны.

- В общем-то, я не против. Но нам может не хватить ваших сил, когда мы атакуем основной отряд остверов.

- Все мои ученики люди опытные и самостоятельные, и с рядовыми магами они справятся без особых трудностей. Старшим над шаманами рода до моего возвращения я назначаю своего сына Сэфи.

- Достойная кандидатура. Кого-то с собой возьмете?

- Вервеля Семикара, у него превосходное чутье на опасность, и пару младших учеников.

- Хорошо. И раз мы все решили, через час выступаем...

Отпущенный Ойкереном на отдых срок пролетел незаметно. Нанхасы вновь взобрались на своих животных и, разделившись, снова рванулись вдогонку за врагом. Большая часть воинов и шаманом помчалась на юг, а затем стала сворачивать на юго-запад, а двести оленеводов и Риаль Катур с учениками, по звериным тропам пошли на запад.

Минуло еще два часа. На землю опустилась ночь. Но Океанские Ястребы и их союзники не останавливались. Никуда не сворачивая, северяне шли по следу врага, и их терпение и упрямство были вознаграждены. В десятом часу ночи они вышли к узкому проходу между двух крутых холмов, и здесь встретили отряд своих разведчиков, которые следили за имперцами, заметили, что они оставили на пути нанхасов еще один заслон, сотню герцогских дружинников, и атаковали его с тыла. Итог схватки был предсказуем, все воины герцога Гая Куэхо-Кавейр и их командир сотник Баншер погибли. Ни один оствер не смог уйти от разведки Ястребов и предупредить расположившихся всего в пяти километрах от их оборонительной позиции имперцев о том, что опасность рядом и нанхасы, наверное, уже уничтожив отряд Уркварта Ройхо, вот-вот обрушатся на лагерь соединения.

В этом месте северяне сделали очередной часовой привал. Не зажигая огней, воины готовили оружие, а Ойкерен принял доклад командира отличившихся разведчиков сотника Кергевена о том, как он и его люди без потерь уничтожили сотню южан. Это была добрая весть для нанхасов, и она их взбодрила. Но затем из допроса двух пленных дружинников вождь узнал, что на переправе через Эйску против него стоял отряд кровника, графа Уркварта Ройхо, и это известие заставило его крепко сжать кулаки и стиснуть зубы. Ненависть переполняла его. И он чуть было не передал командование воинами Оберу и не отдал приказ своим телохранителям на изменение маршрута. Но здравый смысл снова одержал вверх. Кровником займется Риаль Катур, а ему все равно было некогда гоняться за Ройхо по лесам, ибо вскоре Ойкерену, как представителю всего своего рода необходимо ехать к Совам и Орлам. И раз уж судьба решила, что счеты с имперским графом сведет верховный шаман Океанских Ястребов, то так тому быть. Ну, а если, вдруг, случится чудо, и остверы смогут сбежать от Катура, то это значит, что встреча Фэрри Ойкерена и Уркварта Ройхо будет отложена. А пока у вождя есть более важное дело - уничтожение отряда полковника Нии-Фонта...

К освещенной кострами стоянке южан, которая находилась в прикрывающем людей и лошадей от ветра просторном пологом распадке, северяне подходили тихо и без суеты. Деваться остверам было некуда. С одной стороны непроходимое болото, с другой глубокий ручей, на противоположном берегу которого засела одна из разведывательных сотен Каргевена, а с двух других направлений на имперцев накатывались Океанские Ястребы и их союзники. И все что северянам требовалось сделать, это атаковать лагерь врага, который по наблюдениям разведки к бою не готов и представляет из себя не воинское подразделение, а толпу усталых, измученных и слабо организованных людей. Все было просто. Преимущество за нанхасами и победа практически в их руках. Поэтому Ойкерен спланировал проведение боя, раздал приказы сотникам, и решил, что этой ночью он будет в первой атакующей волне и напоит свой атмин кровью наглых южан.

Воины стронулись с места. До лагеря остверов остается девятьсот метров. Пятьсот. Четыреста. Триста. Пора! Ойкерен выхватил из ножен свой клинок, вскинул его над головой и выкрикнул:

- Смерть имперцам!

Громкий и сильный голос вождя разнесся над темной равниной, и его услышали не только воины рода, но и часовые остверов, три десятка утомленных дружинников, которые сразу же подняли тревогу. Но топот копыт уже приближался к стоянке имперцев. Северяне были все ближе, а организовать оборону было некому. Полковник Нии-Фонт только выскакивал из своей палатки. Маги поспешно глотали зелья бодрости, за которые им, если они выживут, потом придется расплачиваться полной потерей сил и болями во всем теле. Командиры отдельных отрядов пытались сориентироваться. А рядовые воины, пересиливая себя, хватали оружие и ждали приказов. Так поступало большинство, но находились и те, кто был готов сдаться в плен или словно крыса в огне пожара пытался найти отнорок, который бы вывел его к спасению.

- Хей-я-я! - издал древний боевой клич Фэрри Ойкерен, когда его сохатый оказался в лагере противника.

- Хей-я-я! - поддержали его телохранители и воины ближних сотен.

Яростный потоп из людей, лосей и оленей накрыл так и не успевший до конца проснуться лагерь имперцев. Ойкерен намотал на левую руку поводья и притормозил бег своего лося. Верный бык сбавил скорость и понесся между палаток, а вождь приготовился к бою. А вот и первая жертва, молодой невооруженный солдатик в расстегнутом на груди полушубке. Взмах клинка! Свист острой полоски металла, которая рассекает воздушную преграду! Соприкосновение лезвия и человеческой головы, и череп оствера, егеря из армии Канимов, распадается на части.

Повод влево! Еще один противник. Сержант в доспехе, который держит в руках крепкий кол с тупым наконечником, который он, может быть, вытесывал для подпорки своей палатки или навеса из брезента. Он боец опытный, попытался ударить лося на морде и заставить животное отвернуть в сторону. Но умный сохатый, который отличался от обычных лосей точно так же как человек от обезьяны, встал на дыбы и встретил дубину сержанта копытами. А затем он пронес Ойкерена мимо имперца, который пытался удержать свое оружие в руках, и глава рода, острием атмина достал противника в переносицу. И запрокинув голову, залитый кровью умирающий оствер упал на спину.

- Ших-х-х! - с противным свистом в небо улетел световой шар, который был запущен одним из чародеев, видимо, кем-то из шаманов.

- Ших-х-х! Ших-х-х!

В дополнение к первому еще два светильника вознеслись в темное небо, и через пару секунд прилегающие к распадку окрестности, равнина, ручей и часть болота озарились призрачным светом. И Ойкерен увидел, что скачка вынесла его и еще трех воинов к группе имперских магов, которых было пять или шесть человек, и в руках у них были артефакты.

- За мной! - бросил вождь назад, и воины его поняли. Они повернули своих сохатых за ним, сходу врезались в имперских чародеев и обрушили на их головы свое оружие.

Взмах! Удар! Голова с плеч! Пять магов, которых никто не прикрыл, погибли в считанные секунды. Но один из них, каким-то образом все же смог вовремя отскочить в сторону, и вскинул над собой амулет. Неразборчивый вскрик! Артефакт извергает из себя воздушную огненную лаву, которая мчит на всадников. Пламя быстро приобретает темно-синий оттенок. Языки огня ширятся и взлетают ввысь. Еще один краткий миг, и роду Океанских Ястребов мог бы понадобиться новый вождь. Но рядом с главой рода, который не успевал отбить вражеское заклятье своим клинком из метеоритного металла, находились шаманы. И не дойдя до Фэрри Ойкерена всего каких-то тридцать сантиметров, и лишь опалив языком пламени ему подбородок, лава распалась на искры и рассеялась. А в грудь того чародея, кто кинул в северян огонь, вонзился короткий дротик.

- Не стоять! - подбодрил своих телохранителей Ойкерен. - Круши южан!

Стремя к стремени к вожаку пристраиваются верные воины. Нанхасы понеслись по лагерной стоянке дальше. И грудью сохатых сбивая на мерзлый грунт паникующих имперских бойцов, они выскочили к палатке полковника Нии-Фонта, который созывал к себе егерей и магов, и пытался создать очаг сопротивления. Полковник размахивал ирутом и выкрикивал короткие команды. Вокруг него уже скопилось до полусотни воинов и несколько чародеев, один из которых, маг из школы 'Даисса', вскидывал к губам короткий сигнальный рог. И тут в толпу влетел вождь и его телохранители, и атмины стали рубить головы врагов, словно это учебные чучела. Вот упал маг, который выронил свой рог-артефакт, а следом под ноги сохатых свалился полковник, которому на обнаженную голову наступил копытом сохатый. Кривые клинки северян рубили людей одного за другим, и их становилось все больше, а имперских воинов, соответственно, меньше.

Фэрри Ойкерен видел все это, сердце его наполнялось радостью, а душа очищалась от злобы и неудовлетворенности, которые поселились в ней после смерти сына. Схватка! Именно этого он жаждал. Риск! Вот чего вожак хотел. Честная рубка и смерть врагов! Такова истинная жизнь каждого северного воина с берегов необъятного Форкума. И от переизбытка чувств, Ойкерен оскалился, зарычал и уподобился дикому зверю, а затем, кромсая черным атмином очередного оствера, он засмеялся, и его смех, веселый и бесшабашный, поддержали верные боевые товарищи.

Но вот, живые остверы вблизи вождя закончились. Кругом одни трупы, и лишь в паре мест на имперской стоянке еще был слышен звон клинков. Победа! Северяне могли бы радоваться, а Ойкерен мог бы сказать пару фраз, которые его воины передадут певцам и сказителям, а они потомкам. Что-нибудь вроде: 'Так будет с каждым врагом рода Океанских Ястребов!' или 'Подлые ночные налетчики получили заслуженное возмездие!'. Однако это все подождет до зимней стоянки рода, когда мужчины вернутся к своим семьям. А пока кровавая пелена спала с глаз воинов. Смех прекратился, и вождь снова стал таким же, как и всегда, внешне спокойным и уравновешенным человеком, который думает о нуждах доверившихся ему людей гораздо больше, чем о самом себе и своей семье. И очистив свой черный клинок от крови врагов, он начал отдавать приказы:

- Провести зачистку! Всех выживших остверов допросить! Раненых добить! Обнаруженные артефакты руками не хватать, а звать шаманов! Всю добычу стаскивать в одно место и паковать! Оружие к оружию! Одежда к одежде! Амуниция к амуниции! Лошадей не губить, как обычно, а приставить к ним коноводов, которые доведут их до горы Анхат, где они пойдут на мясо! Произвести подсчет раненых и убитых! Лосям и оленям дать отдых! Быстрее! Утром необходимо собраться и отправиться домой!

Воины разбежались по лагерю. Приказы Ойкерена всегда выполнялись беспрекословно, ибо он вождь и его слово для любого соплеменника это закон, который может оспорить всего пять-шесть человек во всем роде. А сам Ойкерен, пройдясь по лагерю и проверив людей, расположился в палатке полковника Нии-Фонта, где стал принимать доклады сотников и своих порученцев. И к рассвету, когда он уже имел полную информацию по всем интересующим его вопросам о добыче и допросах пленников, вождь вышел на свежий воздух, и увидел, что лишь палатка вражеского командира осталась на месте, а все остальное исчезло. Мечи и доспехи, седла и сбруи, каждый кусок ткани или кожи, деньги и любой металл, продовольствие, кормовой овес и имущество имперских чародеев. Все это было собрано, упаковано и погружено на лошадей. А мертвые северяне, которых было всего одиннадцать человек, еще ночью были отправлены в свои семьи, которые похоронят их по обычаям Океанских Ястребов, тела сожгут, а прах развеют над водой.

После этого можно было возвращаться к горе Анхат. Однако перед этим вождь должен был отдать еще один приказ. И выйдя из распадка на равнину, он прошел мимо собранных в кучу пленников, которых было тридцать семь человек, и вскочил на своего сохатого. Затем Ойкерен оглядел воинов рода, которые ждали его следующего приказа, кинул презрительный взгляд на побитых и измордованных людей, среди которых даже был один маг, повернулся к Сантрэ Оберу, и сказал:

- Остверов посадить на кол!

- Все сделаем по твоему слову, вождь! - в присутствии воинов, которые смотрели на своих старших командиров, Обер как всегда был официален.

Ойкерен кивнул и развернул сохатого. После этого он, указывая направление, взмахнул рукой и направился на север. Воины и шаманы двинулись за ним следом. А Обер и полсотни молодых воинов, которые не участвовали в ночном бою, и сейчас должны были доказать, что они не боятся вида крови, остался на месте, и последовал за своим другом и вождем только спустя полчаса.

Позади северян, многие из которых были бледны, оставался распадок у берега вечно не замерзающего болота. Там на острых кольях корчились умирающие в страшных муках остверы. А из кажущейся непроходимой чавкающей трясины за ними наблюдали четыре пары глаз, которые принадлежали успевшим удрать из лагеря людям, единственным, кто выжил из всего отряда полковника Нии-Фонта.

Глава 8

Глава 8.

Северные Пустоши. 07.12.1405.

Наш отряд оторвался от противника, ушел в сторону и нанхасы проскочили мимо. Как я и предполагал, они торопились, и рванули по следам соединения полковника Нии-Фонта. А мы с Хиссаром и Богучем в это время наблюдали за ними от ближайшего речного поворота, и когда тыловой дозор северян перешел Эйску, и скрылся в лесу, наша радость была безмерна. Однако выражать ее криками или словами мы не стали. Все сказали наши взгляды. И повернувшись к кеметцам и ветеранам Хиссара, которые находились за нами, и были готовы дать врагу бой, наверняка, последний в своей жизни, я отдал приказ начать движение на запад.

Следовало поторапливаться и не расслабляться, это понимали все, так как глупцов среди нас не было. И взяв в руки повода лошадей, по лесным тропам, мы снова пустились в путь. Порядок движения простой. Впереди головной дозор из кеметцев. В центре основные силы, с находящимися в бессознательном состоянии чародеями, для которых из брезента смастерили конные носилки. В прикрытии еще десяток воинов и в отдалении оборотень Рольф Южмариг, которого мы все же показали идущим вместе с моей сотней воинам. Боковых дозоров не было, поскольку троп вокруг немного, а ломиться по заснеженной чащобе и бурелому, значит надрывать людей. Единственная угроза для нас вблизи горы Анхат это нанхасы, а они увлечены погоней. Так что день-два, может быть, три, наш отряд мог позволить себе относительно спокойное путешествие, в котором основная ставка на скорость.

Итак, мы вошли в лес, и началось наше возвращение к границам империи. Зима все больше вступала в свои права. С темно-серых небес постоянно сыпал укутывающий землю густой снег. Мороз крепчал, а резкий пронзительный ветер качал верхушки потемневших деревьев и проникал под одежду. Кругом, куда ни посмотри, запустение. Мы в дикой глуши, в краю суровых людей, и все здесь было пропитано какой-то своей особой и неповторимой красотой. Крупных животных нет, их выбили северяне, а из пушных зверьков только вездесущие белки, которые замирали на ветках и с любопытством смотрели на идущих внизу людей и лошадей. Хорошо!

Так прошел первый день. За ним своим чередом минули второй и третий. Мы отмахали от горы Анхат более ста километров, и все было по-прежнему. Враг до сих пор нас не нашел и была надежда на то, что снежное покрывало надежно спрячет наши следы. Но здравый смысл и понимание того, что шаманы северян сильны и находятся в более выгодном, чем наш отряд, положении, говорили о том, что просто так нас не выпустят. Поэтому пустыми надеждами я себя не тешил, и не позволял этого своим воинам, а барон Хиссар следовал моему примеру.

И вот наступил четвертый день нашего похода на запад. Ночь прошла тихо, нас никто не беспокоил. Однако где-то заполночь я проснулся оттого, что душу раздирало беспокойство, и это был верный знак того, что неприятности рядом. И в дополнение к этому я опять ощутил на себе чей-то пристальный взгляд, который пытался проникнуть в мою голову. Но опять таки, лишь только я хотел выслать в лес Рольфа Южмарига и боевое охранение из партизан, которые должны были осмотреться, как ощущение взгляда пропало. Что это было, и кто на меня смотрел магическим взором, гадать было бесполезно. А значит, дергать людей и оборотня не стоило, ибо наблюдатель, который меня отслеживал, мог находиться где угодно, может быть в близлежащем лесу, а возможно, что и в дольнем мире. Главное, что зла от него нет, оно не ощущалось, у меня на этот счет сразу бы тревожный звоночек прозвенел, а любопытство это не порок.

Сон не шел. Вокруг темнота небольшой походной палатки, где помимо меня отдыхали Хиссар и пара сержантов. Время позднее. До рассвета еще три-четыре часа. И поворочавшись с боку на бок, я вылез из спального мешка, накинул на себя куртку, взял в руки ирут, и вышел наружу.

На поляну, где мы остановились, так же как и в минувшие дни с небес сыпался густой снег и это хорошо, мороз не так сильно чувствуется. И вобрав в грудь прохладный воздух, а затем, выдохнув, я зачерпнул руками горсть снега, обтер лицо, окончательно проснулся и направился к дежурному костру. А пока шел оглядывался по сторонам, и видел, что в нашем лагере все спокойно. Лошади напоены слегка подогретой водой со специальными укрепляющими снадобьями, накормлены, накрыты попонами и стоят под деревьями. Кому положено спать, тот спит, а кто должен бодрствовать, тот на страже, бережет покой своих товарищей, и можно быть уверенным, что неожиданного нападения не случится. Все в норме. Но мне по-прежнему неспокойно. И чтобы как-то отвлечься, я присел на бревно у костра, принял доклад сержанта Амата, который этой ночью был начальником караула, и сделал себе большую кружку слегка сладковатого малинового взвара. После чего, прихлебывая напиток, засмотрелся на языки пламени, постарался отрешиться от всех забот и задумался о своем житье-бытье.

Когда-то, я был человеком из мира Земля. И чтобы меня ждало там, на моей родине, если бы я не оказался в теле умирающего графского сына? Пожалуй, что ничего особенного. Служба подошла бы к своему логическому завершению, и продлять контракт в армии, где солдата считают расходным материалом, скорее всего, я бы не стал. Так что, уволившись в запас, я бы вернулся домой, и стал жить как большинство обычных людей. Дом. Работа. Семья. Свои трудности, радости, заботы и планы на будущее. Телевизор. Пиво. Футбол. Болел бы, естественно, за своих. За 'Черноморец' или 'Кубань'. Затем женитьба и рождение детей. Все как у всех и, наверное, Алексей Киреев из Новороссийска, человек, с которого были сняты слепки души и разума, ставшие новым Урквартом Ройхо, именно так сейчас и живет.

Ну, а что касается меня, то я стал плотью от плоти мира Кама-Нио. Дороги обратно нет. Но я об этом ничуть не жалею. И хотя жизнь постоянно подкидывает мне новые испытания, и врагов у меня очень немало, я своим бытием вполне доволен. Да, вокруг средневековье с магическим уклоном. Однако я принимаю мир таким, каков он есть и не стремлюсь его изменить. Да, я не прогрессор и не реформатор. И это нормально, ибо на хрена козе баян? Так и у меня. Замок есть. Земли имеются. Рядом со мной верные соратники и любимая женщина, которая ждет от меня ребенка. И что еще надо? Пожалуй, что спокойствия и возможности развиваться. Вот только пока это невозможно. Империя истекает кровью, а на север остверских земель нацелились нанхасы, которым мы загнали под ребра штырь и ослабили их, но в том, что основные сражения впереди, сомневаться не приходится.

Кстати, о нанхасах. Где они? Не понятно. Мы ждали их появления еще вчера, но противника все нет и нет, и даже намека на то, что северяне рядом, не имеется. Правда, есть предчувствие, не только мое, но и Хиссара, в жилах которого тоже течет непростая кровь древнего рода, и это само по себе уже серьезно. Так что нам остается только двигаться намеченным маршрутом и ждать появления противника, которому после выбывания из строя наших чародеев, мы можем противопоставить очень и очень немногое.

Во-первых, это клинки и арбалеты воинов. Во-вторых, энергокапсулы. В-третьих, мои кмиты. Вроде бы немало. Однако против шаманов, которые в обязательном порядке будут сопровождать вражеских воинов, этого мало. И как бы я поступил на месте вражеского командира, когда он нас нагонит? Очень просто. Его бойцы станут биться с нашими воинами, а шаманы, находясь за их спинами, будут выполнять роль артиллерии и наносить по нам свои магические удары, на которые мы ответить не сможем, поскольку гранату далеко не метнешь, а кмиты работают на дистанцию в полсотни метров. И хотя основа шаманизма это работа с духами, а моя сотня, точно так же как дружинники Хиссара и шевалье покойного Анхеле, имеют против существ дольнего мира дополнительную защиту, чародеи северян могут применять стандартные огнешары или что-то из разряда артефактной магии. Ну и что же, получается? Мы проиграем? Хм! Выходит, что так. Однако по понятным причинам подобный вариант никого из нас и лично меня не устраивает. Поэтому надо думать над тем, как навалять северянам, а самим уцелеть. Но сколько голову не ломал, ничего кроме засады и наглого ночного нападения на вражескую стоянку, вроде того, какое я в одиночку совершил на горных пехотинцев из Ассира в Маирских горах, мне на ум не приходило. Вот только в этот раз я буду действовать не сам по себе, а вместе с кеметцами и оборотнем, так как они наиболее подготовленная часть нашего отряда и могут не только нанести быстрый и неожиданный удар по противнику, но и вовремя отступить.

Впрочем, все это будет потом, да и то, лишь в том случае, если предчувствия меня не обманули. Ну, а пока скоро рассвет, и значит, что пора поднимать людей. Время пять утра. Выйдем в шесть. Пока втянемся в движение, развиднеется, и если все будет хорошо, к вечеру отряд достигнет разрушенной деревушки племени иркитин, которое несколько месяцев назад было истреблено карательным отрядом Океанских Ястребов. И если Мак Ойкерен не врал, а он этого сделать не мог, место там доброе, тихое и спокойное, подходы хорошие, есть источник с чистой водой, и расположенную на вершине небольшого лесистого взгорка сожженную деревушку легко оборонять. Так ли это на самом деле, посмотрим.

- Командуй подъем! - вставая с бревна, приказал я сержанту Амату.

- Есть! - десятник кивнул и направился будить людей, а я направился к офицерской палатке, и стал собираться в дорогу.

Подъем проходит четко. Воины встают, привычно поминают недобрым словом погоду, завтракают и пакуют свои вещи. Затем собираются палатки, скатывается брезент, и седлаются лошади. Я за всем этим наблюдаю, отмечаю, что все происходит без излишней поспешности, но и без промедления. Отряд работает слаженно, и это понятно. Сейчас мы все заодно, мои кеметцы, ветераны барона Хиссара и немногочисленные оставшиеся от отряда Анхеле безземельные шевалье, которые хоть и полные отморозки, но жить хотят, и сейчас их выживание зависит от того, насколько хорошо они будут работать в команде. Сборы идут своим чередом. И пока в запасе было еще немного времени, я снова прошелся по лагерю, навестил наших чародеев, которые лишь изредка приходили в себя и были для нас лишним грузом, который бросить нельзя, и отдал несколько приказов.

А когда я остановился, ко мне подошел барон Хиссар, который поежился, плотнее закутался в старый черный плащ с белым крестом Анхо, видимо, память о гвардии, и спросил меня:

- Уркварт, почему так рано людей поднимаешь?

- На сердце не спокойно, - ответил я.

На краткий миг барон прикрыл глаза и замер без движения, видимо, он прислушивался к себя, а когда вновь посмотрел на меня, то сказал:

- Да, что-то есть. Думаешь, опасность исходит от нанхасов?

- Конечно.

- И что?

- Ничего, Алекс. Идем куда шли и походный строй не меняем. Если прикрытие и оборотень обнаружат погоню, постараемся добраться до деревушки иркитинов, и провести ночное нападение на противника.

- А если они нас раньше нагонят?

- Я останусь в прикрытии, и задержу их.

- В героя решил поиграть?

- Нет. Просто у меня есть пара артефактов, которые я могу использовать, а у тебя они отсутствуют.

Естественно, никаких боевых магических талисманов, которые были бы настроены конкретно на меня, не существовало. Но сказать барону о том, что есть кмиты, я не мог. А легенда про артефакты, которыми владеет граф Ройхо уже давно гуляет среди рядовых воинов, так что отставной лейтенант гвардии и по умолчанию внештатный сотрудник 'Имперского Союза', моим словам не удивился и принял мое решение как должное.

Пока разговаривали, отряд собрался. На стоянке осталось прикрытие, оборотень умчался назад, а мы выступили. Вокруг нас дубовый лес. Понемногу светает. Видимость неплохая. С неба вновь посыпался снег, пока еще редкий. Мы идем, как привыкли, где пешком, а где-то в седле. Все тихо. И так продолжается до дневки, которую как обычно мы сделали ровно в полдень. Лошади остановились, а люди начали перешучиваться и собирать хворост. И тут появился Рольф Южмариг в своем зверином обличье.

'Сотня демонов! - глядя на Рольфа, который длинными грациозными прыжками пересекал просторную поляну, подумал я. - Предчувствия в очередной раз меня не обманули. Враг рядом!'

Ирбис несся прямо на меня и на Хиссара с Богучем, которые его тоже заметили и приблизились ко мне. И вот он рядом. Сержант Квист, помощник оборотня на добровольных началах и хранитель его вещей, бросил в сторону скатку из полушубка. Оборотень быстро перекинулся в человека, натянул на себя одежду и, подбежав ко мне, доложил:

- Северяне! Не очень далеко! Отсюда, наверное, уже в трех километрах. Двигаются осторожно, но быстро. Идут по нашему следу.

- Много их? - спросил я у Рольфа.

- Сотни две, все оленеводы, и с ними шаманы, я видел четверых.

- Как шаманов определил?

- Оленеводы пахнут потом, металлом, дымом костров и кожаной одеждой, а шаманы нет, от них всегда травами и зельями несет.

- Что наш тыловой дозор?

- Сержант Нерех меня понял и отходит.

Оборотень замолчал, а Хиссар спросил:

- Что будем делать Ройхо?

- Драться. Здесь они будут минут через двадцать пять-тридцать, тропа, где мы шли, слишком узкая. Ты уводи отряд, а я дикарей здесь встречу и из арбалетов их поприветствую. Со мной Рольф и два десятка дружинников, воины Нереха и Квиста. Помотаем противнику нервы, придержим его и откатимся. Дальше, до самого поселка иркитинов, тропка, как и везде, опять узкая, так что нас не обойдут. И мы будем северян тормозить.

- Как?

- Просто. Гранату под деревом взорвал и тропу перегородил. И пока они через завал переберутся, мы десять минут отыграем. Жаль, что нельзя энергокапсулу на замедлитель ставить, а то бы весело было. Но чего нет, того нет. Да и шаманы не идиоты, магический заряд на своем пути по любому почуют, и обойдут его.

- А может быть тебе моих воинов оставить?

- Нет. Большая группа по тропе быстро не уйдет, крайних все равно зацепят, да и на поляне особо не развернешься, - я повернулся к Богучу. - Ты за старшего, готовь наших людей к тому, что ночью мы пощупаем северян за подбрюшье.

- Понял! - Богуч согласно кивнул.

- Тогда все. Уходите!

Звучат команды сержантов. Отряд удаляется. Оборотень затаился между деревьями, наверное, зарылся в снег по самые глаза и наблюдает. Ему в драку вмешиваться не стоит, пусть разведку ведет. А мы с Квистом, облачившись в кольчуги и, натянув на голову конусовидные шлемы со стрелкой вдоль носа, пешком обошли поляну, посмотрели, что здесь и к чему, прикинули, как станем действовать и отступать, и дождались Нереха.

- По коням! - скомандовал я, когда тыловой дозор оказался рядом. И через пару минут, разъяснив Нереху, что должно произойти, мы сгруппировались перед западным выходом с поляны.

Мой план прост. Дождемся передовых северян, которые станут сбиваться в кулак на восточной окраине. Галопом вперед! Залп из арбалетов! Остановка! Кмиты в бой! Разворот! Отход! Как получится в реальности, я пока не знаю, но мы должны встретить врага достойно, и как минимум десяток диких нанхасов украсят своими трупами окрестный пейзаж.

Шум крыльев! Стая лесных птах перед нами взлетает в небо. Наверняка, их вспугнули северяне. А вот и они, собственной персоной. Между голыми серыми деревьями мелькнул всадник на крупном олене, который сильнее, тяжелее и выносливей своего обычного собрата - это одна из древних боевых пород, которая использовалась нанхасами еще до лосей. За первым оленеводом появился второй, третий и так далее. Северяне заметили нас, но назад не сдали. Они нас не боятся, готовы к бою и даже жаждут его, потому что поторапливают своих боевых животных. И вот они выезжают на открытое пространство, то есть делают все так, как мы с Квистом и думали. И как только их становится больше десятка, я командую:

- Вперед!

- А-а-а! - слышится рев дружинников, и я бью своего жеребца повернутым плашмя клинком.

С места, перейдя в галоп, мой конь мчится на противника, словно выпущенная из мощного лука стрела. Тугой холодный ветер стегает и бьет по моему лицу. И внутри меня царит смесь из самых разных чувств. Это азарт, ярость, предчувствие схватки, бесшабашное веселье и некоторое удовлетворение оттого, что враг, наконец-то, объявился, и я могу не нагнетать себя ожиданием, а действовать. Справа и слева от меня дружинники, вот-вот начнется кровавая круговерть, которая оборвет человеческие жизни и отправит их души в дольний мир. И северяне, с некоторым опозданием, понимая, что стоять нельзя, а достать из чехлов свои луки они уже не успевают, рванулись нам навстречу. Но кто первым начал и набрал скорость, у того и преимущество. Тут как в любой драке. Кто ударил первым, тот красавчик и, скорее всего, победитель. Однако мы в конный бой ввязываться не станем, и если бы нанхасов было всего два-три десятка, мы бы их всех положили. Но за передовой группой идет основная и шаманы, которые вот-вот будут здесь. Так что у нас в запасе есть всего три-четыре минуты, а затем придется делать то, к чему я уже начинаю привыкать, то есть драпать со всех ног.

До противника остается полсотни метров. Сорок. Тридцать. И я даю новую команду:

- Стоп!

Одновременно, словно мы на учениях вблизи замка Ройхо, воины останавливают боевых лошадей, которые не боятся набирающих скорость оленей и замирают как вкопанные.

- Бей!

Дружинники вскидывают арбалеты и дают дружный залп. Короткие болты стремительными черными росчерками проносятся по воздуху и бьют дикарей в упор. Я вижу это. Передо мной полная картинка всего происходящего, и я все подмечаю. Вот падает пораженный в глаз воин. Рядом еще один. Третьего прикрыл прочный ламеллярный доспех из светлой кости и болт, дав рикошет, улетает ввысь. А у другого вражеского бойца упал олень, и он покатился в снег. 'Чтобы ты, курва твоя мать, шею себе сломал!' - машинально пожелал я ему, после чего вложил ирут в ножны, перехватил поводья правой рукой, и стал действовать.

Левая рука, которая уже налилась готовой выплеснуться в мир смертельной силой кмита, поднимается вверх. Вблизи меня только четыре всадника и несколько оленей без седоков, которые замерли над своими погибшими хозяевами. Все происходит очень быстро. И когда до продолжающих свою атаку северян остается пять-шесть метров, энергетические зеленые плети метнулись им навстречу. Захват! Фиксация шейных позвонков! Резко сжатая ладонь! И уже мертвые люди, и что удивительно, даже пара оленей, валятся на землю. Видимо, заклятье посчитало, что животные опасны и могут причинить мне вред, и потому уничтожило оленей самостоятельно. Так-то! Никакого особого контроля не понадобилось. Полное самонаведение на цель, покруче, чем у какой-нибудь компьютеризированной боевой системы из мира Земля. И чем чаще я применяю кмиты, тем быстрее и резче они реагируют. Класс! Однако пора отходить, а не то мы отхватим по полной. Вон между деревьями всадник появился, серая шуба и спускающиеся на плечи длинные седые волосы. Наверняка, это шаман, тут и думать нечего. И мне его не достать, расстояние метров девяносто, а значит 'Черная Петля' этого гада не возьмет.

- Все назад!

Мой новый выкрик разносится над полем боя. Я кидаю взгляды по сторонам, и вижу, что многие дружинники еще даже не успели убрать свое стрелковое вооружение, и сменить его на мечи и сабли. Всего полторы-две минуты назад мы начали скачку на врага, и уже завалили тринадцать или четырнадцать врагов. Можно сказать, что это успех, но ввязаться в драку это только полдела, надо еще и уйти. Поэтому я без промедления развернул жеребца на запад. И в этот момент свое веское слово сказал старый шаман, который вскинул над головой какой-то предмет.

Конь подо мной делает шаг вперед, а я смотрю назад, прямо на вражеского чародея, и вижу, как из его рук в мою сторону устремился темно-красный, толстый кровавый жгут. С виду это заклятье чем-то похоже на 'Плющ', который я только что применил. Однако мое заклятье нейтрально, и его можно использовать по-разному, даже для простого захвата противника в плен. А то, что я видел, было злом в чистом виде, наверняка, одним из боевых приемов некромантии. Рывок! Конь делает резкий скачок вперед, и моя шея телепается словно тряпочная. Но мой взгляд по-прежнему направлен на энергоплеть, которая летит прямо на меня. Она все ближе и ближе. Я попадаю под удар, и понимаю, что необходимо что-то сделать, а что, не знаю.

Время словно растягивается. Моя левая рука с двумя серебряными браслетами медленно поднимается и прикрывает лицо. Но откуда-то из глубины души приходит знание, что здесь и сейчас магическая защита браслетов меня не прикроет. И неосознанно, я разрядил кмит с 'Иглами Света', видимо, сработала ассоциация, что злу и мертвечине необходимо противопоставить именно этот древний боевой магический прием. И я все сделал правильно.

Светло-голубой свет вырвался из моей ладони. На долю секунды он сделал сумрачное дневное освещение мягче и теплее, а затем столкнулся с кровавым жгутом, который вонзился в магическое облако и продолжил свой полет на меня. Однако он пролетел немного, замедлился, застыл и рассеялся. Это все заняло мгновения. Снова скорость восприятия всего происходящего вокруг меня становится нормальной.

Мой конь несется по поляне. Мне хочется смеяться, и это легко объяснить, ведь я только что снова избежал гибели. И глядя на шамана, лицо которого приобретало недоуменное выражение, я подумал о том, а не показать ли ему средний палец правой руки. Но я этого не сделал, так как именно эта рука держала поводья и это ребячество. Ну и к тому же, рядом со стариком появился еще один северный чародей, знакомая мне морда лица по имени Вервель Семикар, тот самый гаденыш, с которым я уже сталкивался в Мертвой Пересыпи. И у него в руках тоже был какой-то амулет, который он явно собирался применить.

Семикар вскинул артефакт, и что-то выкрикнул. Смотреть на него мне было некогда. Мы уже пересекли поляну, и готовы были уйти в лес. Но сделать это без потерь не получилось. На пути десятка Нереха возникла темно-серая десятиметровая пелена, очередная некромантская дрянь. Три дружинника на полной скорости влетели в нее, и погибли ужасной смертью, которую я видел своими собственными глазами.

Магический барьер действовал, словно сильнейшая кислота, которая мгновенно разъедает органику и металл. Только что справа от меня скакал всадник в кольчуге. А спустя всего секунду, это два разбухших мясных куска, с которых стекают жидкие ручейки железа и стали. Человек и лошадь, которые не успели издать ни одного крика или стона, уже были мертвы, а еще через секунду на чистый снег упали розовые пузырящиеся куски плоти. Поганая смерть для трех воинов и трех лошадей, и смерть наших товарищей увидел не только я, но и многие другие дружинники. И это на них так подействовало, что некоторые стали придерживать лошадей, и мне пришлось их взбодрить:

- Не останавливаться! Отступаем! Живее!

Меня услышали. Нерех и Квист разразились криками, как правило, матерными. Воины пришли в себя. И один за другим влетали на лесную тропу. Я уходил предпоследним. Бросил последний взгляд на полянку, где нам так и не удалось отдохнуть, увидел, что оленеводов уже не меньше сорока всадников, и они гонятся за нами, а шаманы (козлы!), подстегивают их выкриками. Но хрен они нас догонят. Позади был Нерех, который кинул под мощное старое дерево слева от себя гранату и, нагоняя меня, стал нахлестывать свою полукровную кобылку.

Мысленно я повел отсчет. Раз! Два! Три! Четыре! Пять! Шесть! Семь! Взрыв! Меня и скачущего следом Нереха обдало тугой ударной волной. С деревьев на нас обрушился снег, а в кольчугу ударилось несколько острых щепок, одна из которых вонзилась моему жеребцу в круп, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать его под контролем.

- Потерпи дружок! - я похлопал коня по шее, и направил его дальше по тропе. После чего посмотрел на Нереха, и увидел, что он как-то слишком бледен. - Что с тобой сержант?

Десятник сглотнул и просипел:

- Нога! Что-то под колено попало! Наверное, крупный сучок откололся!

- До привала дотянешь?

- Да!

- Хорошо! Продержись десять минут!

Нерех молча кивнул. Упавшее позади нас дерево более или менее надежно перегородило тропу. Сколько-то времени мы отыграли. И через десять минут, удалившись от поляны на два километра, мы были вынуждены спуститься на землю. Дальше тропа сужалась, петляла из стороны в сторону, а ветки нависали над снежным покровом всего в полутора метрах. И чтобы не выколоть себе глаза, нам пришлось двигаться пешком. Здесь же оказали помощь Нереху, которого пришлось напоить целебным эликсиром и перекинуть через седло. И прежде чем мы продолжили свое путешествие, сержант Квист посмотрел на темно-свинцовые облака над головой, и сказал:

- Будет буря, господин граф. С утра все тихо было, а сейчас что-то непонятное творится. По всем приметам день должен был быть спокойным, а тут что-то серьезное. Раз! И непогода собирается. Так не бывает.

- Это север сержант. Кто его знает, возможно, тут законы природы несколько иные.

- Может быть, вы и правы, господин граф. Но все равно это странно.

Сказав это, Квист занял место в строю, и мы опять встали на тропу. А спустя всего пять минут началась мощная буря. Странная, в этом бывалый сержант и следопыт был полностью прав, и я с ним согласился. Потому что перед нами все чисто, даже снег перестал идти, и мы движемся на соединение с отрядом, словно на прогулку вышли. А вот позади форменный ураган. Мощный ветер, который дул непонятно откуда, со всех сторон одновременно, собрал в единую массу все облака вокруг и обрушил вниз, как раз в то место, где находились северяне, шквал из снега, который, не долетая до земли, превращался в вихри, крушил кустарник и ломал деревья. Ярость и напор природных сил на трех-четырех квадратных километрах. Это сильно! И мои дружинники, видя буйство стихии, на время позабыли или отодвинули в памяти ужасную смерть друзей, и над тропой разнеслись веселые шутки относительно того, как туго сейчас приходится северянам. А Квист кинул на меня уважительный взгляд, и громко, так чтобы его все слышали, произнес:

- Боги и духи предков любят нашего графа, и помогают ему. Такому человеку можно служить. Правильно я говорю, мужики!?

Как и ожидалось, его слова одобрили все:

- Да!

- Слава нашему графу!

- Смерть врагам!

- Да здравствует род Ройхо!

Пришлось прервать воинов, хотя, похвалы были приятны, этого не скроешь:

- Тихо! Вот доберемся домой, тогда и будете меня славить! А пока шире шаг!

Ураган позади нас продолжался. Из него вынырнул Рольф Южмариг, и от него я узнал, что нанхасам, в самом деле, нелегко. А старый шаман, к которому все дикари и Вервель Семикар обращались как Риаль Катур, потрясал кулаками и, повернувшись к лесу, требовал от какой-то Отири прекратить бурю и не мешать ему.

Кто такая Отири я знал. Это ламия, которая сопровождала род Океанских Ястребов во время миграции от самого Форкума. И, по словам Мака Ойкерена, она была прекрасна, сильна, жестока и непредсказуема. Но если она здесь, то почему ведьма остановила продвижение нанхасов? Вопрос из вопросов. Дилемма. Пока что неразрешимая. Ведь по идее, ламия должна была помочь северянам и верховному шаману Катуру, а выручает нас. С чего бы это?

'Да-а-а, - подумал я, вглядываясь в лес вокруг нас. - Что происходит, непонятно. Но вещи творятся необъяснимые, по крайней мере, пока, и это факт. А значит, надо быть настороже вдвойне. Хотя куда уже!? И так смотрим в оба глаза, и каждой тени шугаемся, так что будь что будет. Появится ведьма, придется биться. А нет, так и не надо. Мне знакомство с Отири не нужно. Да и вообще, здесь ли она? Может быть, старый шаман мозгом тронулся, и теперь орет в метель, что ему в голову взбредет'.

Вторя моим мыслям, в лесу раздался шум, словно кто-то громко засмеялся и почти сразу замолчал. Воины нацелили на звук арбалеты, а я приготовил 'Черную Петлю'. Но опасности не было. Мы пошли дальше, и к вечеру достигли развалин поселка, где нас ждали товарищи, которые готовились к бою с погоней. Однако тревожная ночь минула, а враги так и не появились. Буря позади нас продолжалась почти до самого утра, так что, наверное, северяне были не в состоянии продолжить преследование. Ну, нам их и не жалко, а даже наоборот, мы были рады, что нанхасам досталось, и наш отряд смог продолжить свое возвращение домой.

Глава 9

Глава 9.

Северные Пустоши. 08.12.1405.

Поджав под себя ноги, верховный шаман рода Океанских Ястребов старый Риаль Катур, сидел в небольшом теплом шатре, прислушивался к завыванию ветра за полотнищем и ждал прихода ламии Отири, приближение которой он чувствовал. Тело мудрого и много повидавшего на своем жизненном пути чародея было расслаблено. Его глаза были полуприкрыты. А из-за света тусклого магического светильника изрезанное глубокими морщинами лицо казалось маской. И, глядя на него со стороны, можно было подумать, что старик отдыхает и вот-вот заснет. Но это было не так. В душе Риаль Катур был напряжен словно тугая струна, а его разум искал ответ на один вопрос. Почему ведьма остановила его отряд и не дала ему уничтожить наглых остверов? Но ответа он так и не нашел. Один вариант сменял другой, а толку не было.

'Может быть, ламия просто шалит? - спрашивал себя Катур, и тут же сам отвечал: - Вряд ли. Отири уже тридцать два года, и хотя она вечное дитя природы, которое живет по своим законам, период детства у нее уже закончился. Тогда, возможно, сказывается ее личная неприязнь ко мне, Риалю Катуру? Тоже сомнительно. Я всегда поддерживал ламию, ни в чем ей не препятствовал, помогал в обрядах, щедро делился эликсирами и артефактами, и предельно честно отвечал на любые ее вопросы. А если предположить, что ведьма намеревается лично уничтожить имперцев? Хм! Ламия в состоянии сделать это. Однако для нее войны людей и борьба между народами это всего лишь забава и игра. Если она захочет, то сыграет в нее, а посчитает, что это скучно, просто посмотрит на все происходящее со стороны. Да-а-а! Трудно объяснить поступки существа, в крови которого течет кровь богини и демона. Однако, ответ необходим, слишком он важен, потому что ламия обладает огромной силой и запасом знаний, которые получает из памяти своей крови, и в войне против южан на нее делался расчет как на тысячу воинов или два десятка хороших шаманов. Ну и, кроме того, хоть ламия и не признает свое родство с людьми, не оглашая этого, верховный чародей Океанских Ястребов считал ее своей родственницей. Ибо отцом Отири был его старший брат ста двадцатилетний Юша Катур, который остался на берегах Форкума вместе с той, кто семьдесят пять лет назад выбрала его в спутники жизни'.

И именно по этим причинам, после того как на отряд северян налетела снежная буря, и продолжать погоню за имперцами не было уже никакой возможности, старый шаман вызвал Отири на разговор, и приказал воинам и своим ученикам ставить походные шатры. Люди его приказ выполнили. С огромными трудностями, падая и снова поднимаясь, на поляне, где произошел скоротечный бой с остверами, они ставили кожаные убежища, и укладывали в снег привычных к метелям и морозам боевых оленей. А спустя полчаса Риаль Катур забрался в шатер, зажег трофейный артефакт - имперский светильник, и погрузился в размышления. Но вот, ламия уже рядом. Она у входа. И открыв глаза, Катур поднял голову, и встретил вошедшую Отири, которая не прятала от него своей истинной сути, твердым прямым взглядом.

Ламия как всегда выглядела замечательно. На теле ладный утепленный комбинезон. На ногах высокие мягкие сапожки выше колен. А на голове вместо шапки, закрывающие уши перетянутые кожаным шнуром длинные белоснежные волосы, от которых пахло весенними цветами. В походке ведьмы легкость и уверенность в себе и своих силах. Она королева в любом месте, где находится. Для нее нет преград. И она может очень многое из того, о чем Катур даже не догадывается. Такова юная по меркам своего народа ламия, дочь древней ведьмы Каити, которая, наверняка, внешне ничем не отличается от Отири, и некогда сильнейшего шамана Океанских Ястребов Юши Катура.

На миг, ведьма замерла на входе. После чего она сделала полшага вперед. Полог за ее спиной закрылся. И следуя примеру верховного шамана, ламия поджала под себя ноги и села напротив Катура. В шатре повисла тишина, старик отметил, что с приходом Отири буря начинает утихать, завывания ветра стали тише, стенка шатра уже не содрогаются от его яростного напора, и слегка кивнув, он сказал только одно слово:

- Почему?

В глазах ламии забегали веселые искорки, и она сказала:

- А ты, мудрый Риаль, не догадался?

- Нет. Поэтому и спрашиваю.

- Я сделала Выбор.

Что такое Выбор, шаман знал. Это слово с большой буквы означало, что ведьма выбрала себе мужчину. Одного до самой смерти, своей или ее избранника. И теперь вся жизнь этой маленькой прекрасной женщины с непомерной колдовской мощью будет направлена на приручение и защиту интересов будущего мужа, а так же на рост его силы, чтобы он мог соответствовать своей подруге. Это было плохо. Очень плохо. Потому что после Выбора мощь ведьмы вырастала на порядок, это был дар Кама-Нио дочерям, дабы они выжили. И ради своего избранника ламии способны выжигать города и сметать с лика планеты целые племена и народы. Но обычно ведьмы выбирали себе пару среди нанхасов. А тут случай особый, избранник - оствер.

- Кто он? - спросил верховный шаман.

- Граф Уркварт Ройхо.

- Он имперец. Враг. Проклятый оствер и убийца наших людей.

- В первую очередь он прямой наследник Рунного рода Справедливость.

- И давно ты узнала, кто тебе предназначен?

- Шестнадцать месяцев назад. Мой избранник вошел в одно из Мертвых Озер, рядом с которым находится Ее статуя, и Кама-Нио показала мне его.

- И поэтому ты прикрыла своего мужчину?

- Конечно.

- Ладно, это понятно. Но отдай нам его отряд. Забери графа и уходи куда хочешь, а остальных брось.

- Нет, и ты знаешь почему, Риаль Катур. Пока избранник и мой будущий супруг не достиг определенного порога силы, а это может занять не один год, а то и десятилетие, я не могу его контролировать. Мне нужен человек, который станет моей опорой в жизни и исполнителем воли богини в реальном мире, а не безвольная кукла-марионетка. Значит, я не посмею принуждать его к чему-либо. А сам он, по доброй воле, своих воинов не бросит.

Старик покивал головой, помедлил, и задал новый вопрос:

- Выходит, что теперь ты покинешь наш род, и мы станем врагами?

- Род я покину. Но врагами мы не будем. Мне безразличны остверы и я не стану помогать им, точно так же как и вам. Для меня важен только один человек. Поэтому вместе с его отрядом я уйду в империю, и буду рядом с ним.

- Ты ламия, а остверы ненавидят вас и считают тварями бездны, которые даже хуже чем вампиры, а храмы Кама-Нио, вашей матери, давным-давно стали святилищами заштатной богини Улле Ракойны.

- Ну и что? Богиня, как и ее дочери, многолика, и нам все равно как зовут нашу мать и покровительницу, Кама-Нио или Улле Ракойна. И разве я не могу менять свое обличье? Легко. И это решит проблему.

- А если у этого графа, который тебе приглянулся, уже есть женщина, и он ее любит?

- Она не помеха. Когда придет час, Уркварт станет моим. Пока, он может жить так, как пожелает. Но, в конце концов, все сложится так, как это необходимо мне.

- Ладно, это твои заботы. Ты вольна поступать так, как пожелаешь. Ну, а мы, выходит, должны вернуться назад без победы, и не отомстив?

- Да.

- А если мы ослушаемся тебя?

- Вы только потеряет время, а возможно, что и умрете, уважаемый Риаль. Или ты забыл кто я? Так можно напомнить. Я ламия - потомок и жрица богини, которая дает жизнь всему сущему, ибо она воплощение природных сил. Поэтому я даже не стану с вами биться, и если вы проявите упрямство, нашлю на вас новую бурю. После нее нити ваших жизней оборвутся, и вы все умрете. Ты это понимаешь, и не ослушаешься меня.

- Я могу бросить тебе вызов, - губы шамана крепко сжались, и превратились в еле заметную кривую линию.

- Ха-ха! - засмеялась ведьма. - Вот были бы с тобой рядом лучшие ученики, человек двадцать-тридцать с артефактами, наверняка, ты решил бы со мной побороться. Но их нет, так что поворачивай назад.

Глаза ламии стали подобны двум острым кинжалам, которые проникали своими невидимыми лезвиями в душу шамана. В них была решимость убивать, и в этот момент ведьма больше походила не на прекрасную женщину, а на дикого зверя. На безжалостную хищницу. И машинально, чувствуя угрозу, Риаль Катур потянулся к висящему на груди боевому артефакту. Но в то же самое мгновение, он почувствовал, что его сердце остановилось. Только что оно билось, и вдруг, полная остановка. Миг! Сердечная мышца снова заработала и опять погнала по венам кровь. Это было предупреждение. И понимая, что при повторной угрозе, ведьма просто-напросто убьет его, верховный шаман осторожно опустил правую ладонь обратно на ногу, вновь сосредоточил все свое внимание на Отири, вдохнул и выдохнул, успокоился и спросил:

- Что мне передать Фэрри Ойкерену и не надо ли переслать весточку твоей матери?

- Мать уже обо всем знает. Она одобряет все мои действия, и благословила меня. А вождю скажи, что пусть не повторяет ошибок своего сына, а иначе его ждет та же самая участь - смерть от меча родственника.

- А разве Мак Ойкерен был убит сородичем?

Ламия мотнула головой назад, в сторону выхода:

- Там Вервель Семикар. Спроси его, как и при каких обстоятельствах, погиб Мак, и он тебе все расскажет.

Отири встала, и шаман последовал ее примеру. В шатре сразу же стало тесно, и когда ведьма повернулась к Катуру спиной, он сказал:

- До свидания Отири.

- Прощай шаман. Готовься к переселению в дольний мир. Время твоей смерти приближается, и мы больше никогда не встретимся. А жаль, ты хороший человек и похож на моего отца, твоего старшего брата.

Полог шатра вздрогнул, и ламия исчезла, а шаман поежился, не от холода, а от слов ведьмы, которая сказала их так, словно точно знала, когда и как он умрет. Впрочем, смерти древний старик не боялся, пожил хорошо, есть внуки, правнуки и продолжатели дела, ученики. Однако ему было неприятно, что кто-то знает о нем нечто, чего не знает он сам. Но с этим ничего не поделаешь. И усевшись обратно, шаман послал мысленный зов: 'Вервель!'

Семикар появился практически сразу, видимо, охранял покой верховного шамана. И поклонившись, он сходу выпалил:

- Учитель, погода настраивается. Мы продолжаем погоню?

- Нет Вервель. Мы идем к горе Анхат. Между нами и остверами ламия, и ее не одолеть.

- Понял. Мне отдать приказ, чтобы воины седлали оленей?

- Да. Но перед этим ты расскажешь мне, как погиб Мак Ойкерен.

Было, Семикар открыл рот, и хотел сказать, что он про это ничего не знает. Но верховный шаман не даром самый сильный чародей рода и он был его учителем, а значит, соврать ему было нельзя. Поэтому спустя три минуты Риаль Катур уже знал, как и от чьих рук принял смерть бывший сотник разведчиков и сын вождя. При этом он полностью одобрил действия старшего Ойкерена, и велел своему ученику по-прежнему хранить тайну. А через час хмурые воины и хранившие напускное спокойствие шаманы, оставив в покое подлых остверов, которым повезло, повернули своих оленей к горе Анхат.

Северные Пустоши. 17.12.1405.

Спустя несколько дней после того, как мы оторвались от северян, наш отряд покинул леса и вышел на испещренную рощами и оврагами равнину севернее горы Юххо, возле которой этой осенью я прихватизировал золото гвардейцев Квинта Первого Анхо. Вдали появились заснеженные вершины, западные отроги Аста-Малаш. Погода как на заказ. Светит солнышко. Видимость превосходная. Мороз несильный. Под копытами наших исхудавших, но все еще крепких лошадей, для которых заканчивался овес, неглубокий свежий снежок. Настроение у всех превосходное, скоро мы достигнем гор, перевалим через хребты и выйдем к морю, а там до моего родного замка рукой подать. А в дополнение к этому еще одна добрая весть. Наши маги, которые получили неизлечимые даже 'Полным Восстановлением' магические повреждения, с каждым днем чувствовали себя все лучше, а сегодня даже смогли сесть на лошадей и самостоятельно проехать десять километров. Правда, Алай Грач все еще до сих пор не поднялся и продолжал оставаться пассажиром брезентовых носилок, но он уже в сознании и это отлично. И хотя жрецу, по жизни весомому и солидному человеку, не нравилось, что за ним ухаживают, словно за малым ребенком, кормят его, помогают справить нужду и обмывают, скрипя зубы, он принимал заботу дружинников, и старался не ворчать. Кремень человек. Не ломается и держит себя в руках. Вот что значит служитель культа воспитанный на староимперских традициях. Уважаю!

День сегодняшний мало, чем отличался от вчерашнего. Движение идет нормально. Троллей, нечисти или еще каких-либо опасных тварей, подлежащих немедленному уничтожению, нигде не наблюдается. Все как обычно. Но так продолжалось до часу дня, когда сначала дозорные, а затем и все остальные воины увидели впереди черный клуб дыма. Расстояние до пожарища было небольшое, всего пара-тройка километров. И по-хорошему, следовало бы обойти это место стороной. Однако после боя за переправу через Эйску и последней драки с северянами, в которой основная тяжесть легла на меня и моих дружинников, барон Хиссар чувствовал себя несколько некомфортно, так как считал, что должен был помогать мне. Ну и, как следствие, отставной лейтенант гвардии рвался показать себя в деле и пожелал отправиться на разведку в сторону пожара. Я ему не возражал. Тем более что, по словам моего основного проводника в этих местах, Рольфа Южмарига, где-то неподалеку находилась небольшая деревушка одичавших ишими-барцев, а нам требовался провиант для людей и корм для лошадей. Достать припасы в округе негде, зима и вокруг пустоши, так что как вариант мы заранее рассматривали возможность потрусить местных жителей на мясо, сено, зерно и овощи. Но Рольф не знал, где они проживают, и налет на дикарей планировалось осуществить лишь в том случае, если мы на них напоремся, а специально тратить время на их поиск, отряд не мог. И вот, впереди дым, а значит, там разумные существа, с которыми, возможно, предстоит бой.

Мы с Хиссаром отдаем команды своим воинам. Дружинники облачаются в доспехи и кольчуги, надеваются шлемы, заряжаются арбалеты и готовятся энергокапсулы, и после этого начинается движение. Вперед уходит сотня барона, а за ними следует моя и остатки отряда Анхеле. Люди напряжены, но после всех приключений и схваток с противником, который остался за нашими плечами, драка с дикарями или с троллями никого не пугала, особенно, после того, как стали оживать чародеи. А что касательно меня, то, видя уверенность людей, чувствуя их молчаливую поддержку, и не ощущая никаких тревожных посылов от предков из дольнего мира, я не напрягался и излишне не нервничал. Ну и как показали дальнейшие события, вел я себя вполне адекватно.

Сложностей или проблем в районе пожара не было. И когда жеребец вынес меня на небольшой лесистый холмик, вершина которого была усеяна мелкими осинками и березками, я увидел внизу следующую картину. Заснеженное поле, на окраине которого догорает огороженная низким частоколом бревенчатая изба и пара амбаров, а рядом с ними идет бой. Пятеро гоцев, по виду молодняк, размахивая здоровенными дубинами, пытаются достать кого-то из всадников Хиссара, а ветераны, как, и положено, под удар не подставляются и в переговоры с мутантами не вступают. Конная карусель вокруг противника. Выстрел из арбалета. Отход и перезарядка. Грамотная тактика, которую я в свое время уже обкатал в Тенистой долине Герцогства Григ. И через пару минут, отметив, что помимо боевой группы, которая уже добивает гоцев, барон озаботился разведкой и прикрытием, и моя помощь ему не требуется, я приказал своей сотне сделать привал, а сам с десятком сержанта Амата спустился с холмика и подъехал к Хиссару.

- Видел, как мы их сделали? - спросил меня улыбающийся барон и кивнул на мутантов, тела которых лежали на снегу и кровянили своей рудой его чистую белизну.

- Да, - согласился я, - видел. А ты чего так радуешься?

- Это же гоцы!? - удивился барон. - А мы их вчистую сделали. Про этих тварей столько страшных историй рассказывали, и я когда их увидел, подумал, что нам тяжко придется. Однако все получилось легко. Вспомнились твои рассказы, и я все сделал, как ты говорил.

- Это правильно, - я указал рукой на горящие постройки, и спросил: - Трупов не было?

- Нет, - Хиссар отрицательно покачал головой. - Только гоцы, которые вокруг избы приплясывали.

- А следы?

- Была одна пара следов маленького размера, которые в лес вели.

- Погоню послал?

- Само собой.

Только он это сказал, как из лесной чащобы вышла тройка его дружинников, один из которых тянул на плече какой-то мешок. Но когда дружинники приблизились, то стало заметно, что это человек, только маленький, может быть, карлик или ребенок, пока определить было невозможно.

Воины остановились перед нами. И тот, кто нес на себе груз, крупный кряжистый мужик лет сорока, скинул его на снег и доложился Хиссару:

- Господин барон, приказание выполнено. Прошли по следам, и нашли девчонку. Пока поймали, намаялись, быстрая больно, а когда ее схватили, она меня укусила.

В доказательство своих слов, мужик приподнял правую ладонь, внешняя сторона которой была украшена двумя красными полукружьями.

- Она человеческий язык понимает? - спросил у него Хиссар.

- Вроде бы... - воин улыбнулся. - Девчонка на нас ругалась, но как-то не понятно. Одно слово разбираем, а два нет.

Добыча дружинников Хиссара пошевелилась, встала, и можно было ее разглядеть. Худое истощенное создание, облаченное в потертую куртку и рваные штаны из оленьих шкур. Из обуви что-то отдаленно напоминающее сапоги. Рост метр шестьдесят, волосы черные и в колтунах. Натуральная дикарка, у которой, наверняка, все тело и голова в блохах и вшах. Однако сама по себе она нас не интересует, нам нужна информация о том, где ее деревня и есть ли там припасы. Поэтому мы с Хиссаром оглядели пленницу, сделали выводы о том, как здесь люди живут, и барон, обратившись к девчонке, начал допрос:

- Ты кто? Как тебя звать?

Дикарка, словно ожидая неминуемого удара, сжалась в комок, оглянулась по сторонам, и промолчала. Барон кивнул на нее одному из своих воинов, тот угрожающе надвинулся на нее, и пленница заговорила:

- Мини звать Никки.

Акцент был ужасный, но что сказала дикарка, мы поняли. Воин, услуги которого не понадобились, отступил, а Хиссар продолжил:

- Где твоя деревня?

- Та-тама, - девчушка кивнула за лесок, из которого ее приволокли. - Но живых никого нетути. Был первый листопад, и гор-гоцы всех убили. Одна Никки спаслася и сюда прибежать. Здесь дом знахаря быть, дедушки. Он тоже умереть, но давно. И потом здесь только мужчины жить, зверя бить и за местность смотреть.

- Значит, ваша деревня была захвачена гоцами, люди погибли, а ты уцелела и в доме своего дедушки жила? - уточнил Хиссар.

- Да-да. Так есть.

- Далеко деревня?

- Ногами с утра до половины дни идтить. А на кониках рядом.

- Гоцы деревню сжигали?

- Не знать. Не видеть.

- Покажешь, где вы жили?

- Показать? Да.

- А гоцев на вашу деревню много напало?

- Ай, многовато, - девчонка вскинула перед собой грязные узкие ладошки, и три раза их сжала, тем самым обозначила три десятка.

Барон засыпал пленницу вопросами, но основная информация уже была получена. И если дикарка говорила правду, то могло так получиться, что кое-что в деревеньке после осеннего налета мутантов уцелело. Немного продовольствия в лесных схронах, которые Никки была готова показать. Луговое сено в стогах, которым местные жители кормили стадо общинных коров. Ну и еще кое-что по мелочи. И вскоре, закончив допрос девчонки, мы с Хиссаром отъехали немного в сторону, и он, кивнув на дикарку, спросил:

- Как думаешь, она говорит правду?

- Посмотрим, - я посмотрел на пленницу, которая серым грязным комком без движения застыла на снегу. - Вроде бы она не лжет, на неточностях я ее не поймал, и фальши в голосе не было.

- И что станем делать?

- Направимся в сторону деревни. Гоцев рядом нет, наверняка, мы с охотничьей партией столкнулись. Так что организуем лагерь, посмотрим схроны дикарей, лошадей покормим и дадим своим людям отдых. Дозоры и охрану, естественно, удваиваем, и я оборотня в разведку пошлю, пусть следы гоцев посмотрит.

- А с девчонкой что?

- Хм! Не знаю. Нам она ни к чему. Рабами я не торгую, а брать на себя ответственность за дикого человека не стоит. Давай ее здесь оставим. Дадим ей немного продуктов, если в лесных тайниках что-то есть, одну палатку и пусть живет, как знает. Повезет, по весне набредет на кого-то, кто ее приютит. А нет, тогда девчонкой гоцы перекусят или ее нанхасы прирежут.

- Ни-ее-е-т! - разнесся над окрестностями истошный крик пленницы, которая подскочила вверх, словно ее пружиной подбросило, и кинулась к нам.

Один из воинов попытался заступить ей дорогу и схватить маленькое тельце. Но его руки прошлись над головой Никки. А девчонка, ловко перекувыркнувшись по снегу, подкатилась к брюху моего жеребца, который нервно всхрапнул, обхватила мой сапог ладошками и быстро-быстро, захлебываясь, зашептала:

- Господине, не бросать Никки! Не бросать! Я одна! Страшно! Спаситите мине! Возьмите с собой Никки господине!

Раскрытой ладонью я остановил дружинников, которые хотели оттащить от меня дикарку, посмотрел в ее зеленые, может быть, немного колдовские глаза, в которых светился недюжинный ум и было нечто завораживающее, сделал себе в памяти отметку, что у нее отличный слух, и сказал:

- Замолчи!

- Да-да! - пленница опустила взгляд, и плечи ее вздрогнули, словно она заплакала.

- Что делать умеешь?

- Шить могу, - все так же, не поднимая взгляда, ответила она, - полезные травки, лепестки, корешки знаю, дедушка научить, и могу охотиться.

- Ну, шить ты точно не мастерица, - усмехнувшись, я в очередной раз обратил внимание на ее оборванный и неряшливый вид, - а вот насчет остального посмотрим. Решено! Беру тебя с собой!

- Благодарность, господине! Благодарность!

Согнувшись и не показывая своего лица, Никки отпустила мой сапог, и отошла в сторону, а Хиссар поинтересовался:

- Почему свое мнение поменял?

- Не знаю, - ответил я. - Наверное, глаза ее умные понравились, есть в них что-то необычное.

- Ну, как знаешь, - барон почесал кончик своего носа, и спросил: - Раз все решили, начинаем выдвижение к деревне?

- Да.

- Я впереди?

- Если ты не против.

- Только 'за'. Вдруг еще гоцев встретим, а мои дружинники только размялись.

Сказав это, Хиссар собрал своих воинов, и по указанным дикаркой приметам, вдоль небольшой речушки, текущей на северо-запад, устремился к поселению дикарей. А я дождался своих людей и добровольцев покойного Анхеле, приказал выделить для Никки одну из запасных лошадок, какая посмирней, и последовал за ним. И в итоге, выяснилось, что дикарка нас не обманула. К концу дня наши лошади уже ели превосходное луговое сено, а дружинники из слегка подпревших овощей, каких-то круп и вяленого мяса варили наваристый суп.

Так закончилось последнее приключение, которое произошло с нами в северных пустошах в этом походе. И хотя до имперских границ путь был неблизкий, повоевать нам больше ни с кем не довелось. Погода по-прежнему благоприятствовала. А благодаря запасам уничтоженных мутантами дикарей мы не голодали, и нам не пришлось тратить время на организацию охоты. Поэтому только движение. Все время вперед и вперед! К дому! К родным! К любимым женщинам и мирным заботам!

Глава 10

Глава 10.

Империя Оствер. Замок Ройхо. 21.12.1405.

Тишина. Вокруг меня ни единого звука. Не слышно ржания лошадей, шума леса и приглушенных голосов караульных воинов. Это непривычно и подозрительно. Поэтому именно это обстоятельство меня и разбудило. И открыв глаза, я не сразу понял, где нахожусь. Просторное помещение. Вдоль стен пара шкафов, дорогое ростовое зеркало и столик, на открытых участках цветные ковры, а на деревянном полу толстые паласы.

'Где я? - мелькнула в голове мысль, и тут же пришел ответ. - В графской спальне, которая находится в восстановленном Центральном донжоне замка Ройхо'.

Сразу же вспомнился вчерашний день. Возвращение моего отряда домой. Слезы радости на глазах супруги. Бросившиеся мне на шею сестры. Насупленный младший брат, который сходу потребовал взять его в следующий поход. Вечерний пир. Поминальный кубок вина в память павших воинов. Здравицы в честь хозяина и хозяйки. Музыка и даже танцы. И последовавшая после всего этого ночь любви с Каисс.

От нахлынувших на меня добрых эмоций губы сами собой растянулись в широкой улыбке, и захотелось запеть. Но я сдержался. Раскинулся на широком супружеском ложе. Машинально отметил, что жена ушла так тихо, что я этого не почувствовал и не проснулся. Закинул за голову сомкнутые ладони рук и, продляя блаженное состояние покоя, задумался о планах на сегодняшний день.

Итак, я дома. Но в отличии от рядовых дружинников и сержантов, которые получили краткосрочный двухнедельный отпуск и, скорее всего, вместе с уцелевшими шевалье барона Анхеле, братьями по оружию, уже отправились по своим деревням и городкам, я себе длительный отдых позволить не имею права. И на это превеликое множество причин, среди которых основная заключается в том, что мне, барону Хиссару и жрецу Сигманта Теневика Алаю Грачу придется отправиться в столицу нашего герцогства город Изнар. Там мы должны дать нашему с Хиссаром сюзерену Гаю Куэхо-Кавейр полный отчет о походе на север, узнать новости об отряде полковника Нии-Фонта, и определиться с нашими дальнейшими планами по борьбе с нанхасами.

Однако в путь мы выступим только завтра. А сегодня, сразу после завтрака, мне необходимо навестить родовое святилище Ройхо и отблагодарить предков за помощь. Затем я отправлюсь в свой кабинет и разберу почту, которой за время моего отсутствия накопилось очень и очень много. После этого будут доклады моих помощников, которые оставались в замке. Далее предстоит беседа с Рольфом Южмаригом, которого я хочу отправить в горы Аста-Малаш, дабы он установил связь с независимыми родами оборотней. А еще требуется поговорить с женой, сестрами, братом Трори. Провести смотр замковой дружины. Зайти в кузницу. И принять бургомистра городка Шан-Маир, который расположен невдалеке от моего логова. Ну и, если останется время, хотелось бы посетить семейную библиотеку, куда вернулись книги, свитки и пергаменты нашей семьи, некогда вывезенные из замка покойным герцогом Андалом Григом.

'Да-а-а! - мысленно протянул я. - Дел настолько много, что невольно начинаешь теряться, а задумок еще больше, и при всем при этом катастрофически не хватает времени. Так что, хватит бока вылеживать, господин граф. Подъем!'

Рывком я выскочил из постели. Сделал быструю разминку. Привел себя в порядок, умылся, побрился и почистил зубы. После чего облачился в чистую одежду, прицепил на ремень черный ирут, оглядел себя в зеркало, остался собой доволен и спустился вниз.

Время семь часов утра. Большинство обитателей замка и наши гости еще спят, у них выходной день, и я завтракал вместе с Каисс, к которой имел немало вопросов. Однако поговорить нам не получилось, ибо на это была причина, а точнее сказать, сразу две. Белокурые и красивые девчонки-близняшки в одинаковых светло-синих платьицах. Мои тринадцатилетние сестры Наири и Джани, которые ускользнули из-под опеки своей воспитательницы мадам Карсан, и налетели на меня словно вихрь.

- Братик! - повисла на левой руке Наири.

- Уркварт! - справа в точно таком же положении зафиксировалась Джани.

От сестер исходила волна тепла и душевной доброты. Они были рады мне, и эта искренность, не могла не остаться без ответа. И осторожно высвободившись из их захватов, я посмотрел на жену, улыбнулся, притянул девочек к себе, и спросил:

- Ну что, молодые леди, как вы поживаете?

- Хорошо, - ответила Джани.

- Все замечательно. Мы тебя ждали, - вторила ей Наири.

- Вас никто не обижал?

- Нет, - одновременный ответ.

- Воспитательницу слушаетесь?

- Конечно, - снова два голоса сливаются в один.

- Вот и ладно. Но почему тогда вы от нее сбежали, и где она?

Шмыгающие носы, молчание, я жду ответа, и получаю его от Наири:

- Мадам Карсан думает, что мы еще спим. А мы из спальни выбрались и сразу сюда, увидеть тебя хотели. Вдруг, ты опять куда-то ускачешь.

- Ах, вы мои хорошие! - я потрепал сестер по волосам, заметил, как они быстро переглянулись, и спросил: - Но ведь, наверняка, вы не только из-за этого не свет не заря встали. Хотите что-то попросить?

Сестры снова переглянулись, шмыгнули носами, и снова за двоих ответила Наири:

- Уркварт, мы вчера с девочкой познакомились, которую ваш отряд из северных пустошей привез...

Сестра замялась, и я поторопил ее:

- Ну и что?

- Пусть она с нами останется.

- В каком качестве?

- Как подруга.

- Но она же дикарка? Вам что, сверстниц из Шан-Маира не хватает?

- Никки нам понравилась. Она добрая и не такая уж и дикая. Нам с ней интересно было. Уркварт, ну пусть она останется с нами. Мадам Карсан будет ее учить, как и нас, а Никки нам про север расскажет и про травы целебные.

В принципе, дикарку Никки можно было оставить в замке. В дороге она показала себя неплохо, не ныла и не плакала, в целебных травах, действительно, разбиралась, это даже Алай Грач отметил, и кроме всего прочего, девчонка быстро пополняла запас новых слов, старалась избавиться от своего ужасного акцента и достаточно быстро адаптировалась к тому, что вокруг нее не сородичи, а остверы. И учитывая то обстоятельство, что мои сестры не стали бы просить за плохого человека, ибо они тоже Ройхо, и имеют ниточку связи с дольним миром, дикарка могла бы остаться в пределах замковых стен на правах воспитанницы мадам Карсан. Правда, изначально я планировал отправить ее в Шан-Маир, но все сложилось несколько иначе. И чтобы принять окончательное решение по судьбе дикарки Никки, я посмотрел на сидящую напротив Каисс и спросил ее:

- Что скажете, графиня, мы пойдем навстречу просьбе молодых леди и впустим дикарку в нашу жизнь, или же отправим ее в Шан-Маир?

Каисс, которая сама по себе еще девчонка, ей только недавно исполнилось восемнадцать лет, повела себя достойно, как и полагается графине и второму лицу в клане Ройхо. Она смерила девочек строгим напускным взглядом, и произнесла:

- Ну, вообще-то, граф, юные леди поступили неподобающим образом. Они сбежали от воспитательницы, а после этого прервали наш завтрак и серьезный разговор, - сестренки приняли самый, что ни на есть покаянный вид и потупились, а Каисс слегка улыбнулась, потянула паузу, и продолжила: - Однако, все то время, что вы отсутствовали, они вели себя хорошо, да и мадам Карсан их хвалит. И если Наири и Джани пообещают, что продолжат свое обучение с прежним усердием, и больше не позволят себе тайком покидать спальню и убегать от воспитательницы, то можно позволить им дружить с дикаркой.

- Мы обещаем, Каисс! Спасибо! - радостно воскликнули близняшки.

- В таком случае, - завершил я разговор, - марш наверх и объясните мадам Карсан каким образом вы ее перехитрили. И только после этого вы можете посетить свою новую подругу и обрадовать ее известием, что она остается в замке. Затем отправьте Никки в баню, и обеспечьте ее одеждой и жильем. Справитесь с этим?

- Да, Уркварт!

- Отлично. Можете идти, но учтите, если я или Каисс заметим, что Никки дурно на вас влияет, все вернется на круги своя.

Две пары губ чмокнули меня в щеки, и весело пересмеиваясь, девчонки бегом покинули обеденный зал. Мы с Каисс проводили их взглядами, переглянулись, и было, вернулись к завтраку и прерванной беседе. Но, видимо, день сегодня беспокойный. После сестер к столу вышли Эри Верек и маг барона Хиссара шевалье Ромнер, которые обсуждали свойства драгоценных камней и их способность сохранять в себя энергетику дольнего мира и перебрасывать ее на дальние расстояния. А за ними появились Рамиро Бокре и Ишка Линтер. И разговор с женой откладывался до полудня, вечера или ночи. Хотя какой ночью разговор? Много я сегодня в спальне узнал? Да практически ничего, так как нам было не до болтовни, и чем мы занимались, пока не заснули, и без объяснений понятно.

В общем, я позавтракал, послушал спор магов и, покинув Центральный донжон, оказался в замковом дворе. Кругом порядок и чистота. Дружинники на стенах и башнях не спят. Черные флаги с красным солнцем и серебряной руной развеваются на ветру. А над головой хмурое зимнее небо, которое сулит снегопад. Отлично! Мне не надо опасаться погони. Я нахожусь в безопасности, сыт, доволен своей жизнью и ни о чем особо не горюю. И если бы не повседневные дела, которые требовалось решать, то можно было бы сказать, что жизнь хороша, и жить хорошо, а после этого завалиться спать. Но назвался графом, значит, соответствуй. И постояв на месте пару минут, я подышал свежим морским воздухом, и отправился в святилище Ройхо, которое находилось в Левом Приморском донжоне.

В домашнем храме моего рода все было как при прежнем графе. Теплое просторное помещение, в центре которого стоит алтарь из белого мрамора. Вокруг него двумя полукружьями два десятка свечей, а перед ним каменная лавка. На стенах портреты моих кровных родственников, а под потолком магический светильник, один из тех, которые были привезены в замок как добыча из секретного исследовательского центра 'Ульбар'. И не откладывая того, ради чего сюда пришел, я подошел к алтарю. Специальным поджигом, простенькой магической зажигалкой, которая находилась рядом, я зажег свечи, достал из специальной ниши бутылку вина, серебряный кубок, кинжал с рунами на клинке и приступил к обряду. В кубок на три четверти налил сладковатого муската, затем на своей левой ладони сделал надрез, слил кровь в емкость, поставил ее на алтарь и присел на лавочку.

Мои глаза были направлены на кубок, и я увидел, что жертва принята благосклонно. Уровень жидкости в кубке стал уменьшаться на глазах, и я зашептал одну из стандартных формул обращения к предкам, которая была необязательна, но, как говорил Алай Грач, желательна, поскольку помогала настроиться на общение с предками, если они его желали:

- Слава Вам, мои кровные родичи! Я ветвь Вашего Рода, пришел почтить Вас, ибо помню о Ваших славных делах. И не забываю того, кто я есть в этом мире! Я благодарю Вас за подаренную мне жизнь и помощь, которую Вы мне оказываете! И я надеюсь на то, что сейчас из мира мертвых, Вы смотрите на меня с одобрением! Храните мой очаг и благословите своего потомка!

Пламя свечей взметнулось ввысь и опало. Кубок опустел. Вдоль стен заскользили тени. Обряд окончен, и можно уходить. Но я помедлил. Была надежда на то, что духи предков задержат меня, и ниспошлют своему потомку видения, которые помогут мне в жизни или предупредят об опасности. Однако ничего подобного тому, что некогда случилось со мной в саду столичного особняка Ройхо, не произошло. Видимо, это был единичный случай. И слегка расстроенный, я встал, затушил свечи, отвесил в сторону алтаря легкий учтивый поклон и отправился читать письма и докладные записки моих соратников.

Как я уже сказал ранее, почты накопилось много. Одних писем пришло полсотни, а в добавление к ним были отчеты братьев Дайиринов, Балы Керна, моих представителей в Графстве Ройхо, деревенских старост и бургомистров, а так же рекламные объявления, бумаги из Секретариата Верховного Имперского Совета и пара больших тяжелых конвертов с печатью Канцелярии Императорского Двора. Все бумаги лежали на моем рабочем столе. Я присел за него, как обычно, кинул взгляд в окно, пару мгновений полюбовался на Ваирское море и сосредоточился на работе.

Ну и с чего бы начать? Да пожалуй, с того, что кажется более важным, с писем из Канцелярии Императорского Двора, которой по-прежнему руководит граф Тайрэ Руге. Однако в посланиях от верных сторонников императора не было ничего серьезного, обычная рутина. Одно письмо уведомляло меня о том, что в связи с присвоением звания протектора я окончательно отчислен из рядов гвардии и переведен в резерв. А второе касалось финансов, и в нем было сказано, что на мое имя отправлено две тысячи иллиров, которые я могу получить у своего герцога. Чего-то подобного я давно ожидал, это не сюрприз, и потому перешел к следующим бумагам.

Руки вскрывали пакеты и разворачивали испещренные буковками-рунами листы, глаза скользили по тексту, а мозг обрабатывал полученные данные и делал выводы. Все на полном автомате и без отвлекающих моментов. Поэтому управился я быстро, к полудню с этим делом закончил и озадаченный сотней вопросов, постарался собрать весь массив информации в единое целое и вычленить из него основное.

Слава всем добрым богам, Империя Оствер все еще стоит на ногах, качается, но на колени пока не падает. Продвижение врагов вглубь имперской территории удалось приостановить, и хотя положение на фронтах тяжелое, Красная Тревога не объявляется, а сплотившиеся вокруг нашего молодого государя Марка Четвертого Анхо феодалы, военные, некоторые олигархи, жрецы и чиновники стараются как можно скорее перевести государство на военные рельсы. И, вне всякого сомнения, это хорошо. Поскольку нет никого, кто бы в приказном порядке и категоричной форме мог бы приказать мне бросить все свои дела, и вместе с дружиной немедленно отправиться на восток Эранги или юго-восток Мистира. В настоящий момент империя справляется без меня и таких как я, мелких феодалов, которые служат своим сюзеренам и являются частью огромного государства, но в то же самое время живут своим умом. Так что пока я могу не отвлекаться и сосредоточиться на своих делах.

Далее, положение дел в Герцогстве Куэхо-Кавейр. Вроде бы, здесь все так же, как и до того дня, когда в составе отряда полковника Нии-Фонта я отправился в поход к горе Анхат. Однако изменения есть, и они не укрылись от глаз начальника моей СБ Балы Керна и доверенного лица в Изнаре шевалье Ресса Дайирина. В нашем герцогстве происходят перемены и основных событий, которые меня заинтересовали, было два.

Первое, это организация народного ополчения, которое решил создать мой сюзерен Гай Куэхо-Кавейр. Видимо, молодой герцог полностью осознал, что помощи не будет, и воинов из империи он не получит, ни от своего отца, ни от Марка Четвертого, ни еще от кого-либо. А угроза со стороны нанхасов никуда не исчезает, а даже, наоборот, с каждым годом она будет только возрастать. Поэтому Гай Куэхо-Кавейр собрал в своем замке авторитетных представителей от нескольких общин вольных людей, проживающих в его владениях, в основном охотников, лесорубов и собирателей дорогостоящих лекарственных трав. Там он поговорил с ними, выделил им продовольствие и старое оружие, снизил для них налоговое бремя и дал некоторые привилегии. Взамен, от этих общин в крепость Содвер было прислано порядка пяти сотен человек, которые в данный момент расквартированы в близлежащих лесах и проходят военную подготовку. В основном эти новобранцы изучают тактику ведения партизанской войны, устройство ловушек и организацию засад, а так же готовят для себя базы, опираясь на которые местные мужички смогут наносить удары по противнику. И что немаловажно, это только первая ласточка. Вскоре герцог планирует дать частичную свободу крепостным людям и увеличить количество народного ополчения еще на тысячу воинов. И хотя я понимаю, что полторы тысячи крестьян и охотников, которые не имеют военного опыта и никакой магической поддержки, против северян не выстоят при любом раскладе, это начало, первый шаг нашего герцога на пути к созданию какого-то своего войска. Так что пусть суетится, и если ему понадобится моя помощь, я ее окажу.

Второе событие военных дел не касалось, но и пустяком не было. А суть его такова, что имперский олигарх Кейц Тангим, скажем так, весьма неприятный мне человек, к которому я имел немалые претензии, потерял свою поддержку в Секретариате Верховного Имперского Совета. Его высокопоставленные покровители лишились должностей, а на их места указом императора были посажены люди из 'Имперского Союза'. В итоге, дела промышленника резко пошли на спад, и в результате одной хитрой аферы он понес огромные убытки и был вынужден продать свои железоделательные рудники в Герцогстве Куэхо-Кавейр. А купил их никто иной как отец моего сюзерена великий герцог Ферро Каним, который передал рудники в управление своему сыну. И что это значит? А это значит, что сбылись слова шевалье Томаша Смела, одного из советников герцога, и теперь у меня есть возможность решить вопрос о переселении данников семейства Ройхо с рудников обратно в мое графство. Правда, наверняка, придется потратиться, может быть, как-то компенсировать уход людей с предприятия покупкой рабов, но я к этим тратам был готов еще три месяца назад. И хотя деньжат жалко, ибо казна моя не резиновая, люди - прежде всего, и задача поселить в Графстве Ройхо как можно больше народа, в моем негласном и неписаном списке того, что я должен сделать в ближайшие годы, одна из самых приоритетных.

Кстати, о том, что мне необходимо сделать и моем родовом владении.

Сначала, о графстве, и тут все достаточно неплохо. Проблемы есть, без них никак, но они решаются. Кеметцы все плотнее обживаются на выделенных им землях и готовы драться за свои дома и доброго графа Уркварта Ройхо против любого противника. И пусть, материальной отдачи от кеметцев пока нет. И оброка в ближайшие пару лет я не получу. Это было ясно еще с того самого дня, когда у меня только появилась мысль о том, чтобы поселить беженцев в моих землях, и я к подобному готов.

Примерно тоже самое с крестьянами, которые являются коренными жителями графства. Прежний герцог ободрал пейзан как липку, и они, подобно кеметцам, вынуждены все начинать с нуля. Но это ничего, все будет, и город, и порт, и крепкие острожные поселки, и промыслы, и засеянные поля, и рыболовные артели. Главное для нас сейчас, как тем коммунарам, день простоять, да ночь продержаться. В моем случае день меняем на год, и та же самая картинка. А пока я граф без постоянного дохода и вынужден для своего выживания хитрить, лукавить, выкручиваться, искать схроны древних гвардейцев и планировать свое будущее по шагам.

Ну, и теперь о будущем, которое во многом, если не во всем, зависит от действий наших врагов северян. Но если исходить из того, что зима и весна будут относительно спокойными, то я планирую сделать следующие действия. Во-первых, необходимо продолжать увеличивать численность дружины и крепить оборону. Во-вторых, надо налаживать связи с соседями, без разницы, люди они или оборотни. В-третьих, в ближайшее время придется организовать разведку в провинцию Вентель, к разрушенному сталелитейному имперскому заводу, вблизи которого находится склад с древним вооружением. И если там все тихо и спокойно, я пошлю туда отряд, который возглавит Бор Богуч. Думаю, с таким простым делом, как изъятие из тайника добычи и ее доставка в замок, он справится. В-четвертых, предстоит поход в Герцогство Мариенское, к святилищу народа най. И в этом деле мне не помешала бы помощь такого человека как Алай Грач, который является специалистом по общению с существами дольнего мира. В-пятых, надо дать указание Дэго Дайирину продлить мой 'вездеход', пропуск через магические телепорты. В-шестых, пора озаботиться тем, чтобы добыть для братьев моей жены баронские титулы, и не 'домашние', которые может дать Гай Куэхо-Кавейр, а благородные, то есть бумаги должны иметь подписи и печати императора и одного из великих герцогов. А помимо этого есть еще в-седьмых, в-восьмых, и так далее. Планов много, и работы непочатый край. И я повторюсь, еще раз, уточнив, что претворение задуманного в жизнь во многом будет зависеть от действий северян.

Впрочем, думки думками, и планирование будущего, не только своего, но и других людей, дело конечно хорошее и нужное. Однако пора вернуться к тому, что есть здесь и сейчас. Поэтому пора пообедать, а затем поговорить с Линтером, Бокре и Рольфом. А на письма, которые требуют ответа, отпишусь по дороге в Изнар.

Я встал, подравнял бумаги, вновь посмотрел в окно, покинул кабинет и запер его на ключ. И после этого день пошел своим чередом. Разговоры, суета, обсуждение множества вопросов, уточнения и приказы соратникам. А когда я остановился, то на дворе была уже ночь. На замок сыпался снег, а я стоял перед дверью в семейную библиотеку графов Ройхо. И невольно мне вспомнилось, как я впервые оказался в этом месте. Тогда, я практически ничего не знал о мире, который меня окружал. Человек технологического мира, который променял духовность и знание законов природы на машины, танки и самолеты, оказался в незнакомой для себя обстановке и в теле графского сына. Ну и, конечно же, я искал точку опоры, на которую мог бы опереться. И такой точкой стал прежний местный хозяин граф Квентин Ройхо. Сколько же воды с той поры в море утекло и времени минуло? Хм! Не так уж и мало. Почти пять лет прошло, а в моей памяти все настолько свежо, словно я видел графа Квентина буквально неделю назад.

Правая ладонь потянула на себя ручку двери, а левая приготовилась к тому, чтобы щелкнуть пальцами, тем самым, отдавая команду магическим светильникам на включение. Однако делать этого не пришлось, так как свет в библиотеке уже горел, и здесь находился посетитель, жрец бога Сигманта Теневика Алай Грач, который сидел в кресле у высокого стрельчатого окна, попивал из большой литровой кружки какой-то темный отвар, а свободной рукой перелистывал страницы лежащего у него на коленях тяжелого фолианта. Не хило пристроился служитель культа. Чувствует себя в моем замке как дома и отдыхает, как умеет. Но это не в претензию, просто я не ожидал того, что книгами в такой час заинтересуется кто-то помимо меня.

- Добрый вечер, уважаемый Алай! - поприветствовал я жреца, которого не видел с момента своего прибытия в замок.

- Добрый, граф, - буркнул жрец, который кинул на меня быстрый взгляд, огладил свою длинную бороду и снова уткнулся в книгу.

- Что читаете?

- Жизнеописание рода Ройхо, составленное по заказу твоего дедушки Игны.

'Ну-ну, почитай, - подумал я, развернулся к полкам вдоль стены, где впритык одна к другой, теснились другие книги. - Интересно, что ты там найти хочешь, старый хитрец? Компромат на меня собираешь или хрень какую задумал? Пока это неизвестно. Но листы ты ворошишь не зря, не такой ты человек, господин Алай Грач'.

Впрочем, мысль пришла и ушла, и я занялся тем, ради чего сюда и пришел. Мои глаза заскользили по кожаным обложкам, на полчаса я отключился от всего происходящего, и из сотен книг старался выбрать те, которые должен прочесть в первую очередь. В основном это были трактаты о войне на севере, тактике малых войн, партизанской и диверсионной подготовке воинов и мемуары моих предков. Что искать и где я знал, благо, список похищенной у меня литературы просматривал не один раз, а по возвращении библиотеки в замок, все фолианты и свитки положили на те самые места, где они лежали раньше. И в итоге я выбрал десять томов, которые возьму с собой в дорогу и постараюсь прочесть или внимательно просмотреть их при первой же возможности.

Книга первая - 'Боевой стимул', автор Юкиро Ройхо, один из младших членов нашей некогда большой семьи, триста с лишним лет назад совершивший путешествие к берегам Форкума, а затем, что странно и удивительно, сумевший вернуться обратно. Вторая - 'Северный шквал', автор Баир Григ, в позапрошлом веке отразивший очередной натиск объединившихся под властью единого вождя одичавших нанхасов. Третья - 'Старая кровь', автор неизвестный жрец Самура Пахаря, при жизни императора Иллира Второго Анхо описавший альтернативную версию истории остверов. Четвертая - 'Война без правил', автор граф Велле Кемет, пособие по партизанской войне в магическом мире. Пятая - 'Огненное пограничье', все того же Велле Кемета, сборник рассказов об одной из войн с Королевством Ассир, во время которой приграничные владения империи на Мистире бросили на произвол судьбы, но остверские феодалы устояли. Шестая - 'Террор', выпущенный имперским Генштабом сборник инструкций по борьбе с повстанцами и террористами всех мастей, а так же дополнение о том, как правильно проводить уничтожение вражеских некомбатантов, травить колодцы, поджигать чужие города, взрывать плотины и подбрасывать в населенные пункты противника чумных крыс. Седьмая - 'Подлецы', Гилфрана Непобедимого, одного из первых правителей Республики Васлай, в свое время враждовавшего с кланом Умес и перед смертью успевшего описать всю структуру этой поганой семейки. Восьмая - 'Боевая магия', труд еще одного моего кровного родича шевалье Генвента Ройхо, который был командиром дружины при столичном храме бога Ярина. Девятая - 'Злая слава', произведение очередного неизвестного автора являющееся историей народа нанхасов. Десятая - 'Никогда не сдавайся!', книга, по витавшим среди выпускников военных лицеев слухам, написанная самим первым императором, как следствие, запрещенная после свержения Квинта Анхо, и уцелевшая всего в нескольких экземплярах.

В общем, затарился я по полной. Отобранные мной книги отложил на столик рядом с окном, их потом заберут слуги. Ну, а мне пора на покой. Однако лишь только я повернулся к двери, как жрец захлопнул свою книгу, положил ее на стол рядом с моими и произнес:

- Интересно!

- Что вас так заинтересовало, уважаемый Алай? - спросил я у жреца.

- Оказывается, мы с тобой родня Ройхо.

- Так или иначе, все остверы родня, а аристократия особенно. Это не удивительно. Вон, даже моя супруга, как оказалось, мне очень дальняя родственница в десятом колене.

- Это да, - согласился жрец и кивнул на кресло рядом со столиком. - Садись граф, поговорим. Я ведь чувствую, что ты о чем-то спросить хочешь, но язык не распускаешь, ждешь удобного момента и это правильно.

Меня упрашивать было не нужно. Явно, жреца пробило на откровенную беседу, может быть, отвар так подействовал, вон, как глазки заблестели, а значит, момент надо использовать. Тем более что вопросов к нему у меня накопилось немерянно. И если бы он был рядовым офицером или простым магом, я бы к нему подход нашел и информацию получил. Но жрец Сигманта Теневика личность такая, что к нему просто так не подкатишь. Поэтому приходилось ждать, пока он первый инициативу проявит, я ждал, и вот, кажется, дождался.

Я смотрю на жреца, а он на меня. И я задаю пробный вопрос:

- Уважаемый Алай, а как наши родовые ветви пересекаются?

Грач ухмыльнулся. Сделал очередной глоток отвара. Поставил кружку на стол и ответил:

- Моя прабабушка урожденная Ройхо, родная сестра твоего прадедушки. Однако тебя ведь не это интересует?

- Да, не это. Однако с чего-то разговор начинать надо, вот я и спросил про родство.

- Тоже верно. Но тянуть кота за хвост не станем. Поэтому переходи к главному. Я сегодня добрый, и то, что ты меня из северных пустошей вытащил, запомнил.

Ну, к главному, так главному. Не проблема.

- Скажите, уважаемый Алай, а почему вы направились в поход против северян? Вы фигура в империи известная, входите в сотню самых сильных жрецов, а в своем культе в первую десятку. И вдруг, поход против нанхасов. Зачем вам это было нужно?

- Хм! Я думал, что ты с другого начнешь. А тебя вот, что больше всего интересует. Ладно, отвечу, - жрец снова глотнул своего напитка, причмокнул губами, слегка поморщился и продолжил: - На это было несколько причин. Каждая из них сама по себе на меня мало влияла, но все вместе они заставили такого старика как я бросить все свои дела и отправиться в поход.

- И что же это за причины?

- Это призыв великого герцога Канима помочь имперской окраине и обещание вознаграждения. Это моя давняя неприязнь к нанхасам, от рук которых сорок лет назад погибли близкие мне люди, сестра, ее муж и два моих племянника. Это интерес к тому, каким образом северяне контролируют своих духов, ведь я жрец Сигманта Теневика, а не какого-то там Верингома Ветра или Верша Моряка. Это личная просьба одного из моих старых друзей, который является приближенным всеобщего имперского патриарха Миша Ловитры. Ну и, кроме того, это мое личное желание вспомнить молодость и посмотреть, на что я сейчас реально гожусь. Еще вопросы есть?

- Да. Много.

- Излагай.

Разрешение было получено, и понеслось. Как шаманы взаимодействуют с духами? Каким образом воздвигается энергетический барьер в бою между чародеями? Каковы планы жреца на будущее? Что он доложит своему столичному начальству о походе? Будут ли на основе его доклада, приняты какие либо решения? Можно ли повлиять на патриархов, которые могут прислать в наши края своих боевых жрецов? Сообщит ли Алай Грач о том, что видел в моем отряде оборотня? И если нет, то почему? Как мне добиться более четкого взаимодействия с духами предков и вообще, возможно ли это без специальной подготовки? Кто в жреческой имперской структуре, любого культа, принимает решение о постройке нового храма в том или ином месте? Что влияет на это решение? Какова невидимая обычным людям иерархия среди служителей разных религиозных течений? А не желает ли Алай Грач совершить со мной путешествие в одно интересное место, которое находится в Герцогстве Мариенском, где можно погонять призраков и получить некоторое количество золота? А раз желает, то когда он сможет выкроить на это свое драгоценное время, чтобы я подогнал под эту дату свои планы?

Вопросы сыпались на жреца один за другим нескончаемым потоком. И когда их количество начало переваливать за сотню, Алай Грач остановил меня взмахом ладони:

- Все Ройхо! Хватит!

- Как скажете, - согласился я.

Жрец одним махом допил отвар, и дернул шеей:

- Ну, ты и любознательный, граф. Тебе об этом никто не говорил?

- Было такое, говорили.

- Вот и я тебе то же самое скажу. А еще добавлю, что вопросы надо задавать осторожней.

- Это я понимаю. Поэтому спрашиваю только тех, у кого есть честь, и кто вместо лживого ответа скажет прямо, что это не моего ума дела. Вы ведь мне про столичных жрецов практически так ничего не рассказали, и я не в обиде. Все понятно. Корпоративная этика, свои тайны и интриги. Зачем это знать какому-то провинциальному графу? Незачем.

- Правильно все понимаешь

На мои слова жрец одобрительно кивнул и привычным движением огладил бороду. После чего он вгляделся в мое лицо, прищурился и хмыкнул.

- Что-то не так? - поинтересовался я.

- Как тебе сказать, Ройхо. Все так и не так. С виду, ты обычный человек, хоть и вселенец из другого мира, но наш, оствер, и по крови, и по поступкам, и по повадкам. Идеальный дворянин с окраины, хоть портрет с тебя рисуй. Но есть в тебе одна небольшая странность, которую я заметил при первой нашей встрече, но тогда значения ей не придал.

- Какая странность? - насторожился я и подумал о том, что жрец увидел кмиты под моим сердцем.

- Ты знаешь, что такое аура?

- Конечно, в военном лицее на занятиях по общей магии мне это объясняли. Аура - невидимое глазу обычного человека многослойное разноцветное сияние вокруг тела и головы живого существа. Это проявление души и разума, и каждый цвет что-то обозначает. Красный - злоба и боль. Желтый -спокойствие, умиротворение и счастье. Зеленый...

- Хватит! Вижу, что знаешь. А про печати в ауре слышал?

- Краешком уха, уважаемый Алай. Слышал только, что боги или демоны помечают ими людей, в которых они заинтересованы и своих фанатичных приверженцев. Это все, а что и отчего, не в курсе.

- По большому счету никто не в курсе, - жрец усмехнулся. - Так что ты знаешь, основное. И чтобы понять то, что я тебе скажу, этого тебе хватит.

Алай по привычке потянулся к кружке, но она была пуста. В каком-то недоумении он посмотрел в пустую емкость, и я поторопил его:

- Так что насчет печати в ауре?

- А-а-а, печать! - жрец вновь пристально посмотрел на меня и добавил: - Ты отмечен знаком Кама-Нио, которую у нас некоторые люди называют Улле Ракойна.

- Чего!? - удивился я. - Какой такой знак, уважаемый Алай? С чего бы это вдруг?

- Обычный знак, сложно переплетенный зеленый рисунок в районе груди. И как ты правильно сказал, он невидим обычным людям, да и подавляющее большинство магов и жрецов его не замечает, видеть ауру забытое искусство, так что не переживай, пальцем в тебя тыкать не станут. А с чего он на твоем энергетическом поле появился, это тебе лучше знать. Чем ты угодил богине? Где ты видел ее статую, изображение или икону?

- Не знаю, - я пожал плечами, но мысль про тот день, когда я внедрял в свое тело древние артефакты, в моей голове промелькнула сразу.

- Вижу, что ты всей правды не говоришь. Однако она мне и не нужна, - жрец встал из кресла. - В общем, на эту тему мы еще поговорим. Но чтобы ты не нервничал, скажу сразу, что в отметке от бога или богини нет ничего страшного. Минимум треть людей в империи отмечена самыми разными знаками, и ничего, мы живем, как жили, и не горюем.

- Но вы почему-то мной заинтересовались и про знак сказали? - я тоже встал.

- Сказал, потому что знак стал немного ярче, а это уже редкость. Обычно, если отметка есть, то блеклая, а у тебя она на порядок сильнее стала, и произошло это совсем недавно. Я перед походом на север твою ауру смотрел, есть у меня такая привычка, людей на гниль проверять, и печать Кама-Нио на тебе была как у большинства людей. А после возвращения из пустошей произошло резкое изменение, незначительное, но оно есть.

- И с чем это может быть связано?

- Это тебе никто не объяснит. Причин тысячи. Да и кто понимает логику богов или демонов? Никто. Они не люди, хотя и бывает такое, что сверхсущества дольнего мира копируют нас и наше поведение. Поэтому ответа у меня нет, а про знак я тебе сказал, чтобы ты особо не удивлялся, если с тобой, вдруг, начнет какая-нибудь непонятная чепуха происходить.

- Например?

- Ха-ха! - поворачиваясь к двери и делая первый шаг, весело засмеялся жрец. - Может быть, у тебя рога вырастут, настоящие. А возможно, в твой замок прибегут толпы жриц Улле Ракойны, которые провозгласят тебя избранником богини, и изнасилуют. Всякое бывает, но чаще всего, ничего не происходит. Жил человек, любил, страдал, работал, воевал, да и помер.

- А у вас такой знак есть?

Грач, который уже взялся за дверную ручку, резко, будто споткнулся, остановился и замер:

- Есть! Он у каждого служителя богов имеется, и мой посильнее твоего во много раз!

- И что? Он вам что-то дает?

- Да. Но об этом мы говорить не станем!

Смех жреца оборвался. Грач стал очень серьезен, и было понятно, что на этом сеанс игры 'вопрос-ответ' окончен. Надолго ли? Не знаю. Возможно, что навсегда. Ибо, что творится в головах служителей религиозных культов, особенно таких, как Алай Грач, даже предположить трудно, потому что частое общение с богами или их посланцами ни для кого даром не проходит. Это я знаю точно. В столице пожил и посмотрел на то, как тамошние священнослужители во главе с общеимперским всеобщим патриархом Ловитрой чудят. Так что мне остается лишь отложить полученную от Грача информацию на подкорку головного мозга и продолжать жить как раньше. А там посмотрю и разберусь, что это за знак такой, откуда он появился, и нельзя ли от этой отметки как-то избавиться или наоборот, сделать ее сильнее. Ну, а пока, пошло оно все через пошло! Я дома и хочу хотя бы немного тепла, ласки, покоя и общества любимой женщины, которая, наверняка, уже ждет меня в спальне и гадает, куда подевался ее беспокойный супруг.