Колесо Мира-Пустоши
Глава 1 — Беззаботный и Город Трёх Камней (часть 1)
Глава Первая — Беззаботный и Город Трёх Камней (часть 1)
Наверху, вместо неба, сплошная черная бездна. Ни единого пятнышка света, и тем более – звезд.
Внизу, вместо земли, море из мерцающих костей. Жемчужно-белых, кроваво-красных…
Они блестели.
Хрустели.
С каждым шагом, от легкого прикосновения, обращались в труху.
Нога проваливалась. Глубоко вниз.
И в этот раз опять провалилась…
Тут же последовало усилие, что было ни больше, ни меньше, чем всегда. Но вместо того, чтобы вырваться, стопа лишь глубже утонула.
Колени подкосило… Он упал.
Перед глазами мелькнули собственные руки…
Без кожи… без плоти…
Вся ладонь…
Серебристо черные кости…
***
«!»
Юн Сяояо резко вскочил, только чудом не свалившись с кровати. Дрожа, он уселся на самом краю. Пальцы с силой сжали одежду в области груди. Сердце бешено стучало.
— Сон… — с губ сорвался хрип.
Грудная клетка без конца вздымалась. Глубоко вдохнув и смежив веки, он медленно успокоился. Минута, другая, третья… И когда опять взглянул на мир, вместо расплывчатого зарева, перед ним была его пустынная комнатушка. Сквозь единственное бумажное окно пробивался тусклый свет. Раннее время, когда солнце только вставало…
Наверное, это была лучшая пора для того, чтобы уйти навсегда.
Кровать – простая деревянная кушетка на четырех ножках – издала противный скрип. Сяояо поднялся на ноги. Его взгляд первым делом зацепился за шкаф, что занимал всю правую стену. У шкафа было множество полок, но ни одной дверцы… Были ли они действительно не нужны, или он просто поленился их делать? Прошло четыре года, было трудно вспомнить.
Каждая полка блестела от ослепительной чистоты. Не было пыли или каких-либо вещей. Абсолютно пустые. Но воображение рисовало наяву десятки предметов.
Глиняные горшочки… Чего он только в них не хранил. Толченый уголь, кварцевый песок, смола. Соль, сахар, специи. Масло, дёготь...
Еще были свитки для начертания. По соседству, на деревянных подставках, раньше стояли кисти. Отдельная полка для чернил и чернильниц.
Разного рода дощечки, что служили образцами духовной древесины…
Испорченный алхимический котелок…
Череп белоснежного Льва-Муравья…
Бутылочки с кровью зверей…
И его первый талисман…
Неосознанно, Сяояо коснулся кольца на указательном пальце. Все эти вещи, и еще многое из того, что хранилось на полках, всё это он вчера перенес вовнутрь пространственного кольца. На самом деле, большая часть его личных вещей и так хранилась там. Но предметы для повседневной жизни… или же те, что вызывали определенную сентиментальность…
Их он всегда выставлял на полку.
Казалось бы, гораздо удобнее было всё иметь тут же под рукой, в пространственном кольце, чем идти за нужной вещью к шкафу. Действительно, очень эффективно, но в то же время… от этого, внутри что-то недовольно скоблило.
И сейчас, от наблюдения этой пустоты на полках, в душе поднялась тревога. А ведь он так долго ждал этого дня… Сяояо вымученно улыбнулся. Отвернувшись от шкафа, он прошел мимо стола по центру комнаты и остановился напротив зеркала…
В некотором отчуждении он оглядел голую стену. Зеркала не было. Гребешка для волос, что всегда висел на крючке, тоже. Всё ведь уже собрано… Впрочем, достать из пространственного кольца зеркало и гребешок было бы делом сущего мгновения. Но…
— Больше я их всё равно не увижу…
Последняя встреча, какая разница, будет ли он выглядеть капельку лучше или капельку хуже.
Пальцы сомкнулись в кулак, ногти впились в кожу. Небольшая боль чуть отрезвила, мысли собрались в кучу, но вот силы как не было в руках, так и не прибавилось.
В очередной раз вздохнув, Сяояо прошел к выходу и толкнул дверь.
Полянка посреди леса встретила утренней прохладой. Ветер всколыхнул одежды. Сяояо обернулся, и долгим взглядом провожал оставшуюся за спиной пустоту. После тихо закрыл дверь.
— Ну, всё ведь хорошо… — пробормотал, словно сам себя уговаривая.
Поджав губы, он пару раз кивнул. А когда повернулся обратно к лесу… Совершенно внезапно, как будто бы гора упала с плеч. Слух поймал пение птиц, и аромат тысячи цветов защекотал нос. Луч восходящего солнца коснулся лица, заставив прищуриться, но даруя мягкое тепло.
— Нет… всё очень хорошо! — уже уверенно заключил Сяояо.
Он и не заметил, как едва ли не пролетел через полянку и оказался напротив одного из исполинских деревьев. Протянул руку, и на кончиках пальцев зажегся свет внутренней силы. Самый обычный, белый – без следов каких либо духовных искусств. Но отозвавшись этому свечению, на поверхности дерева вспыхнуло два символа. Они горели точно таким же белым светом.
Оба этих символа относились к Шэньфу.
В поэтической интерпретации, это слово означало «Веление Неба». Но самым понятным и точным определением было «Божественные Талисманы». Так назывались все символы, что имели глубинное, многомерное значение. Чуть ли не живые, они несли собственную волю и намерение, а потому могли особым образом взаимодействовать с миром.
Объятые внутренней силой, пальцы коснулись верхнего символа и аккуратно прошлись по нему. Замигав, он распался короткими всполохами. Когда символ был стерт, тот массив, с которым он был связан, и граница которого простиралась на полкилометра вглубь леса, тоже исчез вслед за ним.
Раньше этот массив был нужен для отпугивания зверей. В нем была запечатлена аура Сяояо, аура Тиранической Ступени внутреннней силы [8], которой было достаточно, чтобы внушить страх почти любому заплутавшему хищнику… более сильные звери в окрестном лесу не водились.
Пальцы опустились ниже, стирая второй символ, и вместе с ним был уничтожен второй массив. Его граница была уже в четырёхстах метрах. И если бы кто-то всё же миновал первый массив, второй должен был предупредить об этом Сяояо... В конце концов, когда он был занят делом, подобраться к нему незамеченным, наверное, сумел бы даже обычный человек.
«…»
В теории, два этих массива можно было бы объединить в одну «формацию». В теории, можно было бы сделать так, чтобы первый массив не просто излучал ауру Тиранической Ступени, но и в случае пересечения границы наносил урон. Также в общую картину хорошо вписался бы защитный массив, он бы накрыл территорию энергетическим куполом или огородил стеной…
Сяояо неловко почесал нос.
Не говоря уже о более творческих задачах, решение даже таких «примитивных и очевидных» существовало исключительно в мечтах. Для этого ему не хватало навыков, знаний, ресурсов… И, возможно, просто таланта.
***
Его фамилия, «Юн», означала «Вечность», «Неизменность». С именем «Сяояо» было чуть сложнее, оно содержало такие значения как «Беззаботность», «Жизнь без оков», «Свободное странствие».
Целиком имя «Юн Сяояо» означало «Вечно Свободный»… и то, если искать наиболее короткий образ.
Неизвестно что подразумевали его родители, когда давали ему такое имя, какие надежды питали, но обстоятельства сложились так, что первые шестнадцать лет жизни он провел будучи прикованным к одному месту.
Как раз сегодня… ему исполнилось шестнадцать.
Просветы в листве освещали дорогу, постепенно их становилось всё больше. Но вскоре лес закончился, и впереди показались высокие стены.
Город Трех Камней… Он стоял на обширном плато, своей спиной примыкая к горам. От опушки леса и до городских стен было два с небольшим километра. Пологий склон, ворота не были видны – они скрывались ещё чуть дальше в стороне.
Сяояо тихо вздохнул. Двадцать километров пути от его хижины, он преодолел это расстояние за шесть часов неспешного хода. Теперь осталось пройти в десять раз меньше, и, к сожалению, придется прибегнуть к трюкам.
Играть в гляделки со стражей он не хотел…
Тело наполнилось лёгкостью, ноги медленно оторвались от земли. Подобно пушинке, Сяояо поднимался всё выше. Небольшая заминка, короткий импульс перерос в движение, и лёгкий ветерок вдруг стал стремительным.
Однако мир в глазах продолжал быть ярким и чистым. Ничего не смазалось от скорости.
Тем временем, расстояние до цели быстро сокращалось.
Полтора километра… 900 метров… 700… 400… 100…
Тут Сяояо замедлился, чтобы аккуратно приземлиться. Каменная площадь около ворот, пара стражников по бокам, и один практик что выходил из города, а сейчас застыл посреди арки.
Ноги коснулись мостовой. Ни ветра, ни пыли, и две минуты – два километра.
— Юн Сяояо!.. Ты… В городе... в городе полет запрещен! — крикнул на него стражник, прижавшись спиной к стене.
— Я знаю, — мягко кивнул Сяояо. Привычный обмен фразами, стражники каждый раз напоминали ему об этом запрете.
Практик, что до этого замер внутри арки, вдруг пришел в себя и поспешил дальше. Сяояо скосил на него взгляд. Средних лет. Лицо знакомое, а учитывая узоры на одежде, он из Семьи… Чэнь? Имя...Хм, развитие внутренней силы – первый уровень Небесной Ступени[6]. Это минимальный порог для техники полета! Аура слегка неустойчива, очевидно, недавно совершил прорыв с Земной Ступени [5]… для Города Трех Камней это…
Погрузившись в собственные мысли, Сяояо поздно понял, что прямо таки уставился на мужчину, даже не моргая. А ведь ещё в детстве учитель говорил ему, что пялиться на людей недопустимо. Исключение, когда нужно их спровоцировать.
Сяояо улыбнулся с тонким намеком на извинение – его лучшая улыбка.
Но мужчина по фамилии Чэнь вдруг дернулся всем телом, изобразив нечто вроде поклона, хотя скорее просто ссутулился, затем к этому добавились быстрые кивки головой, а после…
Подняв и ветер, и пыль, и целую бурю, но не сказав ни слова, мужчина молнией взмыл в небо и улетел. Очевидно, в лес.
«…» — Сяояо взглянул на руку, что поднялась сама по себе, и которую он одернул в последний момент. Вышло... неловко.
Стражники: «…»
Город Трех Камней находился на юге Империи Янтарного Неба, буквально у самой её границы. Учитель рассказывал Сяояо, что правильнее это место было бы называть городком, потому что Три Камня были слишком маленькими для гордого именования «Город».
Сколько в этих словах правды Сяояо не знал, других городов он не видел. Однако даже «маленький» Город Трёх Камней, чтобы обойти каждую его улочку и закоулок, понадобилось бы полмесяца непрерывного шага… Жителей в городе было около пятидесяти тысяч.
В любом случае, каким бы маленьким не был этот город, у него была своя собственная идея или «философия», как говорил учитель. Она заключалась в названии, и ее постоянно повторяли жители:
«Благополучие нашего города зиждется на трёх камнях»
Первым «камнем» было Красное Южнолесье. Огромный лесной массив к северу от города, целая сокровищника, доверху забитая духовной древесиной и ценными растениями, что восстанавливались быстрее чем возможно потребить.
Вторым «камнем» была Горная Цепь Звездного Предела. Город стоял у ее подножия, и эти десятки тысяч гор скрывали нескончаемые запасы духовных минералов и таинственных нефритов.
Третий «камень» был самым важным. Без него город был бы стерт в пыль между двумя другими камнями, зажатый словно в жернова. За тысячелетнюю историю, обитатели лесов и гор пытались это провернуть… Но всегда спотыкались об основателя и бессменного правителя, прозванного «Третьим Камнем».
Старейшина-Повелитель Города, Ли Уцюэ.
«…» — Сяояо опять вздохнул, именно к Ли Уцюэ он прямо сейчас направлялся, ему нужно было снять отслеживающий знак...
Главная улица города начиналась за воротами. Белая, она сияла под солнцем и тянулась вверх по подножию, проходила сквозь весь город, и заканчивалась у резиденции Старейшины-Повелителя. Дворец был высечен высоко в горе, оттуда Ли Уцюэ бдительным взглядом наблюдал за городом и окрестностями, его глаза были настолько невероятными, что ни одно зло, ни одно преступление не могло укрыться от них…
По крайней мере, весь город в это верил.
Было уже за полдень, главная улица кипела от жизни, Сяояо шел прямо и не то чтобы люди сторонились его… Хотя нет, они именно что сторонились, освобождали дорогу, расступались и не смели создавать препятствий. При этом, улица была невероятно широкой…
Вдруг, чуть выше по подножию показался паланкин. Спереди его несло четверо слуг, сзади должно быть столько же. Судя по их форме – приснопамятная Семья Чэнь. Паланкин следовал прямо по центру улицы, Сяояо же держался чуть правее. Даже так, их пути не сталкивались, они бы разминулись в полуторе метров друг от друга.
Однако паланкин замер. Слуги остановились посреди дороги, а после, будто получив приказ, засуетились и отнесли паланкин на самый левый край. Там они опять остановились, и только когда Сяояо прошел мимо, оставив их далеко за спиной, они продолжили дорогу…
«…»
В последний год своей жизни, и незадолго до своего последнего сна, учитель поведал Сяояо, почему для Города Трех Камней он навсегда останется чужаком. Дело не в том, что у него не было здесь родственников, а родился он и вовсе неизвестно где. Просто… их миры были разными.
Тогда, улыбаясь, учитель сказал:
«Тигры живут на вершинах гор, посреди цветущих лугов, пока тараканы прячутся где-то далеко, в песках пустошей… Сяояо, ты даже представить не можешь, насколько паршивым талантом обладают жители Трёх Камней. Однако здесь мы счастливы… живём мирно и в достатке. Тебе же тут делать нечего.»
Четыре капитана городской стражи, а также патриархи благородных кланов, таких как Семья Чэнь, каждый из них находился на Императорской Ступени внутренней силы[7]. На этом уровни они могли жить более пятиста лет, а самому молодому капитану было порядка двухста… Но уже в десять лет Сяояо достиг Небесной Ступени [6], что ломало их картину мира. Сейчас ему шестнадцать, и он на Тиранической Ступени [8].
Для них он сродни чудовищу…
Чудовищу, уничтожить которое мог только Старейшина-Повелитель, «Третий Камень».
Ли Уцюэ, Ступень Божественного Начала [10].
К этому моменту Сяояо уже достиг верхней части города, где люди почти не ходили. И тут он остановился, как вкопанный.
«Счастье»
Деревянная табличка висела над воротами одного из дворов. На ней было начертано изящное Шэньфу – «Счастье».
Дом его учителя…
Взгляд прикипел к Шэньфу, одно из ста девяносто семи, что передал ему учитель. Ещё до десяти лет Сяояо постиг и мог начертить их все, чем очень гордился… Однако учитель постоянно твердил ему, мол в рамках Империи Янтарного Неба эти Шэньфу заурядные и простые. Говорил, что по-настоящему могущественные Шэньфу содержали десятки и сотни скрытых значений.
А самое «сложное» из ста девяносто семи переданных Шэньфу имело только шесть скрытых значений.
«…»
«Счастье» таило в себе три скрытых значения. Но чтобы добраться до них, для начала нужно было преодолеть это самое «Счастье». Ведь оно безумно манило и заполняло душу умиротворением, постоянно отвлекало на себя внимание…
Однако о нем нужно было забыть. Полностью уйти от него.
И тогда, продолжив изучение, можно было добраться до скрытых значений. В данном случае это были «Дерево», «Волна», «Сердце». Прикоснувшись к этим значениям человек в определенной мере понимал, что значило быть каждым из них.
Теперь подготовку можно было считать завершенной. Поняв значения, дальше начиналось постижение Шэньфу.
Нужно было вспомнить о контексте, нужно было вспомнить «Счастье». Тут самым главным было не потерять связь со скрытыми значениями, не позволить «Счастью» смести их… Ведь если хоть один смысл будет утерян, остальные уйдут следом и придется всё начинать с начала.
Удержав все связи, наконец, можно было понять, что «Счастье» само по себе лишь набросок от руки, выцветшее полотно, которому не хватало красок... А краски это скрытые значения.
Самое трудное и ответственное было впереди. Подобно художнику нужно было вдохнуть жизнь в «Счастье», но при этом достаточно сделать лишь один неправильный мазок, как все будет испорчено и краски потекут с полотна… После такого ментальная разбитость гарантирована.
Но если тебе удалось, ты не совершил ни единой ошибки, то перед тобой предстанет яркая, живая картина «Счастья». И как художник, ты ее в полной мере ощутишь, буквально слившись с ней и став «Деревом, что дышит», «Волной, что бьётся», «Сердцем, что замерло».
— Сяояо…
На этом постижение окончено, Шэньфу «Счастье» целиком обнажилось перед тобой. Дальше следовала долгая-долгая практика в начертании, в ходе которой путём проб и ошибок ты учился передавать глубину и смысл Шэньфу, будь то на бумаге или где ещё. В конце концов, передать ощущение, в котором ты забыл себя, невероятно сложно…
— Сяояо…
Учитель в этом очень помогал…
«Забыться? Нет…» — мысль была внезапной, как молния, и неуловимой, словно дым. Забыв себя, есть лишь картина, где ты дерево, волна и сердце. Но можно ли быть и деревом, и волной, и сердцем, и самим собой…
Понять, что всё это значило конкретно для тебя…
Переосмыслить…
И привнести собственный опыт, понимание… Не разрушить, а дополнить собой, расширить… Но если опыта нет… нет понимания… нет значения… откуда же это взять… любое представление… ложно…
— Сяояо!..
Глава 2 — Беззаботный и Город Трёх Камней (часть 2)
Глава Вторая — Беззаботный и Город Трёх Камней (часть 2)
— Сяояо!..
Вкус металла вдруг заполнил рот. Мир перед глазами разбился на искры, Сяояо слегка пошатнулся, но устоял на ногах.
Кто-то мягко держал его за запястье, то и дело встряхивая.
Туман отступил, зрение обрело четкость. Невысокая фигура, сбоку…
— Тетушка Яньли?..
Статная пожилая женщина, ее возраст раскрывался в полностью седых волосах. Но лицо, несмотря на мелкие морщинки, все ещё удерживало большую часть былой красоты.
Сяояо силой успокоил взбушевавшуюся кровь, не позволив ауре выйти из под контроля. В голове зияла пустота… О чем он только что размышлял?
— Хо-хо-хо, ты всё витаешь в облаках… Мы знали, что найдем тебя здесь и ждали с самого утра, — Гу Яньли вдруг нахмурилась, — Дитя, ты весь бледный… Что-то случилось?
Вздрогнув, Сяояо быстро ответил:
—Нет… Я… мне надо спешить, — он попытался было высвободить руку, но хватка Гу Яньли осталась непоколебимой.
— Старейшина-Повелитель, не так ли… Его действительно нельзя заставлять ждать!.. И на какое время ты договорился об аудиенции? Хм… по взгляду вижу, идёшь просто так… Нет, уж тебя Старейшина-Повелитель наверняка будет рад видеть в любое время. Но до вечера ещё далеко, от пары часиков не убудет… Идём. Выпьем чаю, посидим в доме Старшего Брата…попрощаешься с ним, с нами… И заодно расскажешь, что случилось!..
Бойкая и энергичная, Гу Яньли направилась ко двору, потянув Сяояо за собой… Однако быстро остановилась. Ее рука напряглась, жилы выступили под кожей, от натуги лицо слегка покраснело, но сдвинуть Сяояо с места она не могла. Земная Ступень внутренней силы [5], какое там…
Скованность мыслей, наконец, ушла. Сяояо протяжно выдохнул и сказал очень-очень тихо:
— Я правда… спешу.
Он постарался аккуратно выскользнуть из ее хватки, но Гу Яньли, казалось, до сих пор не сдалась… Резко, слегка грубо, Сяояо щелкнул запястьем и наконец освободился.
Прикусив язык, он отвернулся.
Но тут широкая, как у медведя, ладонь легла ему на плечо. Седые волосы, лучистый взгляд… Лю Минхэ, муж Гу Яньли.
— Спешат, зачастую, прямиком в могилу… Юноша.
Ладонь Лю Минхэ сжалась, наверное, со всей доступной ему силой. Взгляд Сяояо потемнел. Эти люди не понимали, что если он вдруг, непроизвольно, потерял бы контроль над своей аурой, от них бы одни ошмётки остались.
Его аура… она действительно была в шаге от выброса и взрыва, когда его вырвали из того состояния.
Просветления?..
— Сяояо, — голос Гу Яньли доносился из-за спины, с мягким надрывом:
— То, что произошло… в прошлом… В этом нет твоей вины. Это мы виноваты, не уделяли тебе должного внимания, и ты нам не доверял. Но что об этом говорить уже… Сегодня ты уходишь, да?.. Так, по крайне мере, попрощаться…
Лю Минхэ вдруг убрал ладонь и махнул жене:
— Хватит, Яньли. Не нужно унижаться, — последовал невероятно громкий выдох, что закончился тихими словами:
— Кто же его заставит, если он не хочет.
Ухватившись пальцами за кончик рукава, Сяояо смял его. После двинулся вперед чтобы обойти Лю Минхэ, но старик, вытянув руку, опять преградил ему путь:
— И все же, юноша, одну минуту ты мне уделишь.
Всего-навсего Небесная Ступень внутренней силы [6]. Но взгляд настолько пронзителен, что Сяояо, не выдержав его, наклонил голову.
— Ты отправишься в путешествие… У тебя есть меч?
Разглядывая сапоги Лю Минхэ, Сяояо промолчал. Меч у него был, вот только он уже давно сломался. Однако, учитывая Тираническую Ступень внутренней силы [8], никакие звери в окрестностях не могли ему навредить. Наверно поэтому новый меч он так и не купил. Даже не задумывался.
— У тебя нет меча, — глубоким, ровным голосом, без какого либо осуждения, произнес Лю Минхэ.
— У меня есть ножи…
Наступила тишина. Минута прошла быстро, началась вторая, и казалось бы, он уже мог идти, но страшная робость приморозила Сяояо к месту. Он действительно… возразил с помощью такой глупости… ножи…
Затянувшееся молчание угнетало похлеще любого стыда. Наконец, Сяояо приподнял голову и встретился с лучистыми глазами Лю Минхэ.
— Умный, но легкомысленный, — Старик медленно изрёк, — Страшное сочетание, как для самого человека, так и для окружающих.
Отблеск света мелькнул и в руке Лю Минхэ возник предмет. Небольшой свист сменился гулом, удар прилетел в грудь… Сяояо не сдвинулся.
То был длинный меч в простых черных ножнах. Плашмя, старик придавил и рукой, и голосом:
— Его имя – [Возмездие Облаков]. Бери и иди куда шел.
Ощутив ауру меча, Сяояо шевельнул губами, но не сумел что либо сказать.
Меч Небесной Ступени.
В Городе Трёх Камней даже Меч Земной Ступени нельзя было просто «взять и купить». Такой меч переходил от владельца к владельцу, но никогда, ни при каких обстоятельствах, не мог покинуть определенный круг лиц… Кланы, к примеру.
Оружие Небесной Ступени… Каждое из них было широко известно, и несло собственную легенду, запечатлённую в истории города.
[Возмездие Облаков]… Этот меч, он ведь был…
— Не нужно ничего говорить. Бери и иди дальше.
Как Сяояо мог его взять… по какому праву… Это… неправильно…
Лю Минхэ смотрел прямо и неподвижно. Его рука держала меч за ножны, продолжая давить Сяояо на грудь.
— Юноша… повторюсь трижды. Бери и иди.
В забытье Сяояо коснулся меча и поместил его вовнутрь пространственного кольца.
— Я…
Даже сам Сяояо не знал, что хотел и собирался сейчас сказать. Однако Лю Минхэ не стал его слушать. Убрав руки за спину, старик кивнул, впервые сомкнул веки и тихо хмыкнув, пошел к жене.
Сяояо глядел в пустоту, дорога была свободна. Рука уже не давила ему на грудь… так почему тяжесть лишь нарастала…
Дворец Старейшины-Повелителя был впереди. Будто вспомнив о прежней цели, он побрел дальше.
— Сяояо… — сзади раздался нежный голос Гу Яньли:
— Со смертью Старшего Брата, его дом пустует. Он всегда будет принадлежать тебе, будет ждать твоего возвращения. Поэтому, ради памяти о своем учителе… Сяояо, береги себя.
***
Ли Уцюэ. До сих пор они встречались лишь дважды, но оба раза были сплошь невероятными.
Впервые это произошло, когда Сяояо исполнилось восемь лет и Ли Уцюэ внезапно заявился к ним домой. Ни учитель, ни сам Сяояо не были к такому готовы. Под суровым взглядом «Третьего Камня», маленький восьмилетний мальчик стушевался и проблеял приветствие «Старейшина», а потом, спустя целую минуту переглядок, когда глаза Ли Уцюэ уже почти метали молнии, лишь тогда он добавил «Повелитель».
Вопиющее нарушение этикета, но великий «Третий Камень» не гневался. Он мягко улыбнулся, похлопал Сяояо по голове и разразился трёхчасовой лекцией на тему «Преемственность традиций и культура поколений». Его речь была изящной и грамотной, за три часа Ли Уцюэ привел более тысячи метафор, ни разу не повторившись… Однако причина, по которой нужно говорить именно «Старейшина-Повелитель», так и осталась нераскрытой.
Уже после лекции Ли Уцюэ предостерёг Сяояо, сказав, что ему запрещено отходить от городских стен более чем на шестьдесят километров, если, конечно, он не хочет столкнуться с наказанием. И этот запрет будет снят только в день его шестнадцатилетия.
Вторая встреча произошла уже после смерти учителя. Одиннадцатилетний Сяояо ушел из города и, глубокой ночью, действительно пересёк границу шестидесяти километров, вскоре семидесяти, девяноста… он спешил…
Но через мгновение, как призрак, перед ним возник Ли Уцюэ.
Обмотанный простыней, с красным лицом, пахнущий вином и цветами. Прокричав: «Мерзавец! Ты, никак, момент выждал!», он схватил Сяояо за шиворот, промчался по ночному небу и остановился над полянкой. Тут его дыхание успокоилось, а подбородок гордо приподнялся. Наконец, глубокомысленно произнеся: «Когда нибудь ты меня поймёшь…», Ли Уцюэ сломал Сяояо ноги и бросил прямо там. Позже на этой полянки выросла хижина.
Теперь…
Тронный зал Дворца Старейшины-Повелителя. После официального приветствия и небольшого поясного поклона, Сяояо выпрямился.
Волосы, наверное, все таки стоило расчесать гребешком. Длинные, их можно было хотя бы связать.
Воспоминания... чуть отвлекли, но не на много.
— Твоя аура в беспорядке… на тебя смотреть больно. Ты наконец-то обретёшь свободу, не это ли повод для радости? Юн Сяояо… Так почему ты такой угрюмый? Ну же, улыбнись, и не омрачай мне праздник.
Возвышаясь над всем залом, отделенный десятком ступенек, «Третий Камень» Ли Уцюэ возлежал на широком троне. Был он там не один, а в объятиях красивой девушки… Его голова покоилась на ее груди, она была вместо подушек. Его пальцы постукивали по плотно сжатым коленкам, они заменили подлокотник. Свободная рука держала изящный кубок, наверняка наполненный вином.
По бокам от трона-дивана стояли бархатные кресла. На них сидело ещё две девушки. У одной на коленях был поднос с фруктами, она нарезала их на дольки и кормила ими Ли Уцюэ. Пальцы второй касались струн цитры и ещё недавно они играли прекрасную мелодию.
Кончики губ приподнялись. Сяояо постарался сделать так, чтобы улыбка отразилась и в глазах. Вряд-ли у него это получилось , поэтому он наспех проговорил:
— Блуждая по городу, я не слышал о каком либо празднике... Интересно, о чем говорит Старейшина-Повелитель?
Искренне ему улыбнулись или фальшиво, Ли Уцюэ, казалось, это совсем не волновало. Он усмехнулся, поиграв с кубком в руке:
— О празднике жизни, конечно. Каждый новый день достоин того, чтобы отпраздновать его… Иначе, зачем было бы жить? Понимаешь меня, Сяояо?
«…»
— Хах, все в порядке. Я бы удивился, сумей ты меня понять… В любом случае, вернёмся к главному, тебе исполнилось шестнадцать! Прими же мои поздравления…
Сделав глоток вина, он вдруг нахмурился:
— Я ведь никогда тебе ничего не дарил. Знаешь что, сделаем так. В качестве подарка я отвечу на один твой вопрос… И отвечу со всем тщанием. Можешь не торопиться. Хорошенько обдумай, чего такого желаешь спросить.
Ли Уцюэ повернул голову и съел дольку персика, тут же поцеловав девушке руку.
Ответ на любой вопрос... Сяояо ощутил, как кровь в жилах слегка потеплела, перестав напоминать талую воду.
Всякая просьба оставляла за собою долг. К экстравагантному Ли Уцюэ нельзя было просто прийти и попросить обо всём рассказать. Нет, прийти было легко, но что Сяояо мог бы дать взамен...
Однако с такой постановкой…
Вопрос, на который учитель так и не дал ответа..
— Я бы хотел знать... — спустя минуту, начал Сяояо чуть волнительно, — Я бы хотел узнать, кем были мои родители.
— Крхкх!.. — Ли Уцюэ вдруг подавился ягодой винограда. Он быстро прокашлялся и оглядел кубок в руке. Вино пролилось через край.
— Ты насмехаешься надо мной? — недовольно спросил «Третий Камень».
— Нет, я...
— Прошу… избавь меня от этих глупостей.
Сяояо насупился. Какие «глупости», его просто интересовала подноготная того, как он очутился в Городе Трёх Камней.
— Мальчик, я без понятия кем были твои родители, но наверное, хорошими людьми? Раз породили подобный талант... Чёрт... — Ли Уцюэ глубоко вздохнул и сказал несколько разочарованно:
— Я думал ты спросишь о тонкостях внутреннего развития или, возможно, о многообразии Талисманов*. Захочешь обсудить природу окружающего мира, проблему ошибок собственного восприятия. На худой конец, ты мог спросить о видах зверей и трудностях предстоящей дороги... Мы могли обсудить любой вопрос, и я бы ответил в меру своих сил. Но, похоже, тебе всё дается слишком легко.
Все три девушки застыли, с тревогой наблюдая, как Ли Уцюэ залпом осушил кубок, бросил его на пол и потянулся за еще целым яблоком на подносе. Зубы вгрызлись, он прожевал и глотнул.
— Ладно, раз с «подарком» у нас малость не задалось, просто дам тебе совет... Думай, кого и о чем ты спрашиваешь.
Сяояо прикусил губу и, не желая сдаваться, возразил:
— Однако именно Старейшина-Повелитель был тем, кто...
— Хватит, — Ли Уцюэ лениво махнул рукой и перебил его, — Да, это я был тем, кто передал тебя, младенца полгода от роду, на воспитание Гу Чжаню. Да, я ясно дал понять, что не имею к тебе никакого отношения, ты никак не связан со мной кровью, и именем «Юн Сяояо» назвал тебя не я, а твои родители... Но... это просто смешно...
Ли Уцюэ качнул головой, поудобнее устраиваясь на груди девушки. Яблоко в левой руке сделало оборот. Он уже почти откусил новый кусок, как вдруг остановился, а следом прошептал задумчиво:
— В твоём возрасте нетерпеливость в порядке вещей. Но видимо, ты правда считаешь, что если бы я знал, кем были твои родители, если бы мог тебе об этом рассказать, то за шестнадцать лет не нашел бы возможности сделать это? И прямо сейчас… отправил бы тебя в путь таким, как есть, в полном неведении?
Сяояо остолбенел. Примерно так он и думал. Даже единственная цель его прихода заключалась в снятии отслеживающего знака Старейшины-Повелителя. Если бы не этот знак, он бы ушел не попрощавшись… ещё тогда, в одиннадцать.
— Мне, Ли Уцюэ, две тысячи лет, но даже за двадцать тысяч лет я бы не стал настолько бессердечным.
Раздался хруст, за короткие секунды от яблока не осталась ни следа, ни единой косточки. Ли Уцюэ осмотрел свои длинные белые пальцы и сказал равнодушно:
— Покончим с этим.
На руке «Третьего Камня» не было пространственных колец. Но прямо в воздухе вдруг появился нефрит. Он качнулся, в следующий миг возникнув уже напротив Сяояо и чуть не врезавшись в него. Рефлекторно схватив, оглядел.
Круглой формы, толщиной в палец, плоский с обеих сторон. Белый и теплый. Занимал всю ладонь и казался… Тяжёлым.
И не просто «тяжёлый», нефрит так отягощал руку, словно весил не пару килограмм, а целую гору. Будто оторванный от породы, он не потерял с ней связь и продолжал быть символом далёкой, но живой неподъемности .
Сверху на нем было начертано… «При…зыв…»?
Незнакомое Шэньфу завладело всем вниманием.
В то же время с высоты донёсся голос Ли Уцюэ:
— Более пятнадцати лет назад ко мне пришел человек с непроницаемым лицом. Имени своего он не назвал, но и так было понятно кто это и откуда. Не задерживаясь, он вручил маленького тебя мне в руки и попросил «присмотреть пока не вырастет». То есть, хотя бы до твоего шестнадцатилетия…
Шэньфу «Призыв» сияло желтым. Сяояо с трудом его прочёл, сосредоточился и вдруг оказался посреди Янтарного Неба.
— Затем я волен отпустить тебя, нужно лишь передать этот нефрит. С ним ты можешь без испытаний войти в любой из Внешних Дворов Янтарного Неба или даже сразу во Внутренний Двор, если только доберешься до туда… Так сказал тот человек.
Янтарное Небо было бескрайним, Сяояо попытался отрешиться от него, забыть и узреть скрытые значения, однако… Оно зубами вцепилось в него, и куда бы он не глядел, везде была сплошная янтарная пучина.
— Что ж, свой знак я снял. Покинув Город Трёх Камней, держись северо-востока, избегай северного и северо-западного направления. На этом, пожалуй, всё… Сяояо, твоя страсть похвальна, но без Духовных Искусств Янтарного Неба ты не сможешь вникнуть в этот Талисман.
Последние слова «Третьего Камня» несли в себе таинственную силу. Сяояо выдернуло из Янтарного Неба обратно в тронный зал.
Веки Старейшины-Повелителя уже были опущены.
Аудиенция, очевидно, окончена.
«Янтарное Небо?» — Сяояо прикусил внутреннюю сторону губы, ощутив кровь на языке.
Сначала Гу Яньли и Лю Минхэ…
Теперь Ли Уцюэ…
Под предлогом «подарка» он действительно хотел просто поговорить с ним? На какую нибудь отвлеченную тему? С чего вдруг? После смерти учителя пять лет назад, Сяояо уже и не вспомнит, когда ему доводилось с кем-то «просто болтать».
Сколько раз он прогонял тех же Гу Яньли и Лю Минхэ. Сначала из-за причудливой детской обиды, а затем привык и уже не мог по другому.
Не хотел…
Его это никогда не тревожило…
Но почему сегодня, когда нужно уходить…
— Даже Старейшина-Повелитель не может этого сделать?
Странный порыв, и вопрос вылетел быстрее, чем он осознал его смысл. Сердце пропустило удар. Совсем недавно ему посоветовали «Думай, кого и о чем ты спрашиваешь», а теперь он выпалил это…
Но расходясь с ожиданием, Ли Уцюэ не разозлился. Лишь издал сухой смешок:
— Хех, здесь всякий бессилен…
Глаза «Третьего Камня» казались всё также закрытыми. Но у Сяояо вдруг закололо между бровями, как если бы туда воткнулась ледяная игла.
Недовольство Ли Уцюэ… его холодный взгляд просочился из под тонкой щели век. В конце концов, намек об окончании аудиенции был прозрачен.
Во рту пересохло, но обдумав пару мгновений, Сяояо задал другой вопрос:
— А если это было бы возможно, мир стал бы проще или сложнее?
Цоканье языком эхом разнеслось по залу. Ли Уцюэ открыл глаза и глянул на него с неуловимым раздражением, как на надоедливого ребенка.
— Полагаю, проще? Мальчик, не пора ли…
Внезапно оборвавшись, Ли Уцюэ принял задумчивый вид. Он выскользнул из объятий девушки и воссел прямо. Потерев подбородок, пробормотал:
— Простое, незыблемое правило… Однако, если предположить, что оно больше не работает… если кто угодно может проникнуть в уникальные Талисманы других...
Ли Уцюэ поднялся на ноги, сделал пару шагов в сторону и обратно. Его белый халат колыхнулся, складки расправились.
— С людьми, если простое правило не работает, его заменяют более сложным… тут же… фундамент… не могу сказать. У сложного больше лазеек, тогда… Нет, не знаю. Убавилось — прибавилось? Нет, не так… Интересно…
Резкий разворот, Ли Уцюэ подошел к краю верхней ступеньки. Его лицо смягчилось и он неожиданно спросил:
— Эта твоя болезнь… когда у нее была последняя вспышка?
Неприятная тема, ужасный вопрос. Кулаки сжались, захотелось убежать отсюда сломя голову… но резко выдохнув, Сяояо сказал правду:
— Два месяца назад.
Скрестив руки, Ли Уцюэ улыбнулся открыто и… примирительно?
— Значит следующая уже не за горами… Но извини за такую бестактность. Я просто подумал, что мог бы предложить тебе переждать приступ в городе… Впрочем, ты лучше знаешь, с чем имеешь дело.
«…»
— Так вот, насчёт пути… Хм, да, как я уже говорил, двигайся на северо-восток, и не сходи с людских троп, они приведут тебя к тракту. Там расположен ближайший городок, в четырёхстах пятидесяти километрах. Тропы ведут к нему, ты его никак не пропустишь…. С твоей силой путь до туда безопасен. Но продолжая движение по тракту на северо-восток, ты не должен отходить от него дальше, чем на пару километров. Дорога может показаться петлистой, но срезать через лес или как-либо в него углубляться нельзя. Не забывай, Город Трёх Камней находиться на окраине, а все сильные звери что здесь жили уже давно изгнаны мною. Однако в регионе Красного Южнолесья водятся звери вплоть до Ступени Божественного Начала [10]… Только идя по тракту ты будешь в относительной безопасности.
Все это Сяояо уже знал. Но видя, что Ли Уцюэ не стал как либо развивать тему болезни, а вместо этого решил дать нечто вроде напутствия… Действительно испытал к нему благодарность.
Только одно смущало, почему нужно было идти строго на северо-восток?..
— Повторюсь, достигнув Города Алых Лепестков, ты должен выбрать именно северо-восточное направление.
Тут Ли Уцюэ умолк, словно что-то взвешивая, а затем помрачнел. Красивый мужчина средних лет, морщины вдруг прорезались на его лице, отчего он стал выглядеть на два порядка старше.
— Красное Южнолесье принадлежит Империи Янтарного Неба. Однако за границей леса, на севере и северо-западе начинаются спорные территории Дворца Синлинь, что восстал против Империи и объявил её земли своими.
Дворец Синлинь?
Сяояо впервые услышал это название.
— Противостояние Империи и мятежников тебя не касается, ты не должен об этом думать. Я говорю это только для того, чтобы ты понял – северо-восток единственное возможное направление. Оттуда тебе откроется вся Империя Янтарного Неба.
Обдумав слова Ли Уцюэ, Сяояо медленно кивнул. Регион Красного Южнолесье с его многочисленными городами разбросанными вдоль трактов уже казался ему огромным, заманчивым миром. Однако он был лишь незначительной частью в рамках Империи Янтарного Неба, этого совершенно невообразимого Гиганта. С которым, тем не менее, столкнулся некий Дворец Синлинь.
«…»
Установилось долгое молчание.
Оно было весьма… приятным?
Ли Уцюэ огладил рукава, его красивое лицо прояснилось от морщин. Ловким движением он поправил сложную нефритовую заколку, что имела форму короны. Наконец, с высоты десяти ступенек он широко улыбнулся, теплым голосом произнеся:
— Прощай, Юн Сяояо… Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.
***
За пределами тронного зала дожидался один из капитанов городской стражи, должный сопроводить его к выходу. Но следуя при этом в двух шагах позади.
Сяояо шел по коридорам дворца, несколько озадаченный. Последние слова Ли Уцюэ сбили его с толку. Вроде бы, всё закончилось хорошо? Насколько он мог судить, даже очень хорошо.
По крайней мере, куда правильнее, чем получилось с Гу Яньли и Лю Минхэ…
Так почему в самом конце Ли Уцюэ сказал, что надеется никогда его больше не увидеть?
Странно.
Он этого не понимал.
На самом деле, они ведь почти не знакомы.
Но три невероятных встречи, каждое произвело незабываемое впечатление.
Ли Уцюэ — удивительный человек. Хороший или нет — Сяояо не знал. Удивительный — точно.
В какой то момент они вышли из дворца на высокую площадь. Весь Город Трёх Камней как на ладони…
…вернётся ли он когда-нибудь сюда вновь?
Передать обратно [Возмездие Облаков], выпить чаю с Лю Минхэ, Гу Яньли…
Посетить могилу учителя, что научил его всему…
Вдруг послышались торопливые шаги. Сбоку приближался городской стражник, и Сяояо отметил что паренёк замедлился увидев его… Настороженно приближаясь к капитану позади.
Предчувствие было острым, оно шептало на краю сознания.
Пора уходить.
Тело стало лёгким, ноги оторвались от земли. Мгновение, и Сяояо воспарил над Городом Трёх Камней.
Маленький городок, где он провел детство…
Да…
«Ли Уцюэ, наверное, мы правда больше никогда не встретимся? Хорошо. Для меня ты навсегда останешься невероятным»
Снизу раздался крик капитана и звучал он так, будто не мог определиться, ему нужно смеяться или плакать.
— Юн Сяояо! Ты опять… Смеешь! В городе… в городе полет запрещен!
— Капитан… Юн Сяояо, заходя в город он… он снова запугал стражников. Их нужно заменить…
«Но этот город, что ты создал, однажды я непременно…»
Город Трёх Камней остался за спиной, по небу пролетел он его стены.
«…сюда вернусь»
______________________
.
.
.
Прим. Автора: путем долгих размышлений я пришел к выводу, что в речи живых персонажей слово Шэньфу должно звучать просто как «Талисманы». Однако в повествовательной речи Шэньфу имеет больше смысла… Насчёт речи мертвых персонажей я ещё не решил. Также меня мучает вопрос, а что лучше воспринимается на глаз – «Сяояо» или «Сяо Яо»? Пиньинь такой – Xiāoyáo, но как будто бы «Юн Сяо Яо» смотрится солиднее, чем «Юн Сяояо». Или же нет? Я выдумываю?
.
.
.
.
.
Я шучу, если что ^_^
Глава 3 — Перо Мечты
Глава Третья — Перо Мечты
На своей западной окраине Красное Южнолесье упиралось в изгиб гор… Хотя тут как посмотреть. Множество мнений и свидетельств сходилось в том, что именно на западной стороне когда-то и зародилась рощица особых Красных Деревьев-Гигантов. Поэтому некоторые люди могли часами доказывать собеседнику, что правильнее говорить «Красное Южнолесье произрастало оттуда, а не упиралось там в преграду». Но при этом самого факта гор как естественной помехи они не отрицали. Предметом спора становилась лишь поверхностность изречения.
Этого Сяояо не совсем понимал. Его учитель, Гу Чжань, тогда сказал, что однозначные утверждения в лучшем случае скучны, а в худшем – чудовищно неточны. Или же просто ошибочны. Когда подобное говорит кто-то из молодого поколения, в этом нет ничего страшного. Но если такое изверглось изо рта седобородого старца, тут уже нельзя пройти мимо. А то вдруг кто из юношей отрастил бороду и теперь позорит других её обладателей… «Возмутительным образом коверкает умы окружающих!»
В конце концов, у Гу Чжаня была великолепная, длинная белая борода.
Но как бы то ни было, на западе лес действительно упирался в горы и тянулся оттуда далеко на восток. Насколько далеко – Сяояо не знал. Однако в ширину лес был порядком десяти тысяч километров и, по неведомой причине, дальше этой отметки не продвигался.
Также, Красное Южнолесье вполне себе изучено людьми, города объединены в одну сеть. И это несмотря на то, что занимаемая людьми территория была всё равно что капля в море по сравнению с остальным лесом. Там, где правили звери.
Однако они редко встречались на трактах, самое большое это переходили дорогу. И если их не провоцировать, то почти не нападали первыми. Удивительная вещь, ставшая обыденностью.
— Молодой господин, ваши глаза точны, как небесные бриллианты!
От неожиданности Сяояо оторопел. Торговая аллея почти привела его к главной площади Города Алых Лепестков. Однако сбоку был тихий уголок, где начиналась или заканчивалась некая улочка. Притаившись в тени угла, сидел плешивый старик. На земле перед ним стелилось полотно, на котором были разложены всякие блестяшки и безделушки. Там же лежала простая с виду деревянная дощечка, на ней красным было начертано «Осень».
Это привлекло внимание Сяояо. Одно из его Шэньфу тоже было «Осенью», однако оно не имело ничего общего с той «Осенью», что изображалась на дощечке. Совершенно разные символы, скрытые значения тоже не совпадали. Заинтересовавшись, он спросил старика о цене…
— Я вижу… днем они подобны солнцу, затмившему все звезды! Очевидно, ночью… ночью они как луна, чей свет гонит тьму! Это единственное объяснение… Иначе я правда не мыслю!... Как… как среди этого барахла… Вы тут же указали на истинное сокровище!
Сяояо с любопытством оглядел старика, чуть ли не рвущего свои последние волосы на голове. Он что, сейчас пытается его обдурить?
— Мне будет жаль расставаться с этой небесной скрижалью… Но видно, только вы станете ей достойным хозяином. Поэтому только для вас я сделаю скидку. Всего-навсего тридцать восходящих монет… И сокровище ваше!
Приподняв бровь, Сяояо весело ответил:
— А как насчет облачной монеты? Думаю… двух хватит?
Одна восходящая монета была равноценна сотне облачных или же десяти тысячам земных монет. Этот ковровый уличный торговец… малость переигрывал, что ли.
Сильно нахмурившись, торговец пригладил залысину.
Сяояо почувствовал, что старик исподлобья начал рассматривать его лицо, вглядываясь в каждую черту… А затем просто пожал плечами и протянул ему желанную дощечку:
— Ну, двойка облачных тоже звучит неплохо.
Сяояо заплатил и повернулся к главной площади, до которой уже было рукой подать.
«…» — пальцы прижались к сердцу. Волнение легкое, как потрескивание угольков, продолжало гореть в груди.
Раньше он не придавал этому значения, но Город Трёх Камней, по-видимому, был в некотором роде уникален… Ли Уцюэ буквально выстроил город в глуши, куда не вела ни одна дорога. Даже за тысячу лет это не изменилось.
И хотя целый город не мог быть «секретным», но никому не нужным — вполне. Особенно когда за главного там сидел практик Ступени Божественного Начала [10]. В итоге получалось, что жители Трёх Камней действительно иногда отправлялись в путешествие, но гостей из других городов практически не видели.
По крайней мере, за шестнадцать лет Сяояо не слышал ни об одном.
Однако Город Алых Лепестков был другим — он стоял на пересечении путей, люди здесь бурной рекой прибывали и уходили.
Наверное поэтому Сяояо почти не привлекал внимания, почти сливался с толпой. «Почти» — люди почему-то продолжали на него таращиться и косить взгляды, но такого отчуждения как в Городе Трёх Камней не было.
И если Сяояо о чем-то спрашивал, ему любезно, добродушно отвечали… Опять же, почему-то с долей волнения. Но хотя бы не шарахались и не заикались.
«…»
Раздумывая в чем причина, Сяояо миновал небольшой пруд с золотыми карпами, что плескались в воде. Дорога из белого нефрита, в воздухе летали лепестки. Главная площадь скорее напоминала прекрасную рощу, но, вроде бы, где то в центре действительно была «площадь».
Однако он искал другое место.
Ли Уцюэ не ошибся, когда предположил что следующая «вспышка» хвори не за горами. Сяояо и сам это чувствовал, его сны-кошмары всегда были предшественниками.
Поэтому Сяояо уже на рассвете прибыл в Город Алых Лепестков, проведя ночь в относительно неспешном полете. И первым делом следовало обустроиться в спокойном месте, чтобы встретить скорый приступ.
Сяояо тихо вздохнул. Из-за примера Города Трех Камней, он ожидал что это будет очень просто…
Дорожка изогнулась влево и впереди на ней выросла нефритовая арка. Вывеска гласила:
Постоялый Двор Перо Мечты
Сяояо остановился. Вокруг цвели деревья, а вдалеке, за ними, возвышалась тень… наверное, дворца? Высотой под триста метров и видный издалека, он точно не походил на обычный трактир.
В конце концов, прежде чем прийти сюда, Сяояо по наводкам обошел четыре других трактира.
На месте первого он нашел так называемый «Ароматный Дом»… стыдливые подробности лучше опустить и навсегда забыть.
Второй правда оказался трактиром, однако, из-за отсутствия двух стен, сегодня был закрыт на ремонт.
С третьим было все в порядке, красивый и благоустроенный. Но ощутив некий подвох, Сяояо быстро направился к четвертому.
И пока он туда шел, по небу на предельной скорости пролетел человек, а за ним ещё один. Это походило на погоню…
Вскоре прогремел звук взрыва.
Прибыв наконец к четвертому трактиру, Сяояо застал сцену, как юноша его возраста, но очень странного вида, сначала зашёл внутрь, ударом ноги снеся дверь. Затем выволок оттуда некоего парня и отвесил ему десять пощёчин, чем выбил все зубы. Под конец он одним взглядом обратил городскую стражу в бегство, а после ушел гордо, сложив руки за спину.
Не совсем понимая как на это реагировать, Сяояо полюбопытствовал тогда о произошедшем с одной девушкой. И она, зардевшись, поведала ему, что городская стража защищала простых жителей от таких же простых жителей. По другому быть не могло, ведь стражники подчинялись мэру города, который выбирался из малых кланов.
Но положение мэра не давало какой-либо власти над остальными малыми кланами, лишь над простолюдинами. Также девушка рассказала, что над малыми кланами стояло десять великих кланов… Над которыми, в свою очередь, возвышались три главные семьи.
Это действительно заставило Сяояо задуматься. В Городе Трёх Камней стража подчинялась напрямую Ли Уцюэ и могла арестовать любого жителя, пусть даже с фамилией Чэнь, но тут…
Эта же девушка и посоветовала ему Постоялый Двор Перо Мечты. В остальных трактирах изредка, раз в год-другой, но обязательно что-нибудь случалось из-за огромного числа путешественников. Только Перо Мечты, постоялый Двор под управлением одной из трёх главных семей был абсолютно безопасен.
Избитый парень, к слову, никакой помощи не принял. Он лишь поклялся отомстить и тоже ушел очень гордо, жаль что беззубый...
К этому моменту солнце прошло уже более половины пути по небосводу. Вывеска «Постоялый Двор Перо Мечты» сияла ярко, и блики играли то здесь, то там. Прислонившись к нефритовой арке сидел старичок, на коленях у него лежала книга, и он, как можно предположить, её читал.
Когда Сяояо подошел ближе, старичок поднял на него взгляд и улыбнулся:
— Молодой господин желает весело провести вечер? Или же ищет место, где остановиться в пути? Или и то, и другое?
Нефритовая арка с резными колоннами была высотой в пятнадцать метров. Дорога за ней продолжалась, но постоялый двор уже был относительно недалеко. Озорная мысль вдруг возникла, а что если сойти с мощеного пути и обойти арку по траве? Но секундой позже это показалось плохой идеей… очень плохой.
Сяояо взглянул на старичка. Вокруг были и другие люди, в одиночку или небольшими компаниями они заходили и выходили. Однако проигнорировав всех, старичок обратился только к нему. Без ауры внутреннего развития, этот «привратник» мог быть либо обычным человеком, либо тем, кто на голову превосходил его... Вопросительным тоном, Сяояо повторил:
— Весело провести вечер?
— Музыка, общение, вино, — старичок улыбнулся чуть шире, — всё, что нужно, дабы отдохнуть душой.
Сяояо на мгновение задумался и покачал головой:
— Мне нужна лишь комната.
— В таком случае, — моргнув, старичок вернулся к чтению, — вместо главного входа, идите правее. Там чуть дальше будут боковые двери, и за ними вас примут.
Кивнув, Сяояо зашел в арку… Неожиданно, из-за спины вновь донесся голос:
— Сегодня вечером грядет большое событие… Будет жаль, если молодой господин пропустит его.
Большое событие? Сяояо незримо споткнулся, ему внезапно захотелось развернуться и уйти. Однако вариантов куда идти особо не прибавилось… Поджав губы, он шагнул дальше. Перо Мечты принадлежало главной семье, и насколько большим бы не было это «событие», оно ведь не могло выйти из под контроля? А он, со своей стороны, не выйдет из комнаты.
Дорога тянулась еще полкилометра. После цветущие деревья начали редеть, но количество алых лепестков, блуждавших по ветру, лишь увеличилось. Наконец, дворец с распахнутыми воротами показался впереди, ничем не укрываемый. Изнутри лился смех, он смешивался с голосами сотен, тысяч людей. Но в один миг они стихли, и на их место пришло звучание флейты. Бархатистое, мелодичное, как дыхание ветра.
Волнение в груди сродни треску угольков, что разом затрепетали и полоснули языками пламени. Сяояо захотелось зайти внутрь и посмотреть.
Но задержав дыхание, он всё таки повернул направо, следуя указанию старичка… Прежде всего нужно снять комнату. Остальное подождет до завтра.
Сбоку от главного входа можно было выйти на крытую галерею, что тянулась вдоль стены. Деревянный пол там не издавал скрипа, а тени столпов разделяли дорогу на равные промежутки по три метра. За этими столпами виднелись сады и фонтаны, и от плеска воды в лучах солнца там блестели радужные ленты.
Вскоре Сяояо достиг развилки, где по ступенькам можно было спуститься в сад. Или же не спускаться и продолжить блуждание по галереи. Странно, что здесь практически не было видно людей…
Но именно тут находилась «первая боковая дверь справа», хотя относительно его самого, она прямо сейчас была слева.
Отогнав глупые переживания, он постучал. И, спустя минуту не дождавшись ответа, с некоторым сомнением открыл сам. Дверь отъехала в сторону.
Небольшая, уютная комната. Низкий столик по центру. Девушка сидела на полу за этим столиком и пила чай. В то же время, ее взгляд был устремлен на разложенный свиток.
Казалось, она была настолько увлечена, что позабыла всё вокруг. Секунду поколебавшись и совершенно не зная что сказать, Сяояо аккуратно зашел… К сожалению, дверь за ним неловко громыхнула.
Девушка встрепенулась, только тогда его заметив. Её лицо быстро озарилось улыбкой и она кивком указала на стол:
— Лин Сянь была груба! Прошу… может быть, молодой господин изволит выпить чаю? В знак извинений от Лин Сянь, она слишком нерасторопна, хи-хи.
Красивая. С длинными волосами, заплетенными в косу и переброшенными через плечо, девушка была красива. Ли Уцюэ, наверное, постарался бы взять её в наложницы.
Перешагнув деревянную прихожую, ноги, казалось, сами одеревенели. Но следуя приглашению, Сяояо прошел внутрь и уселся в полулотос.
И он уже почти улыбнулся, как вдруг оцепенение распространилось от ступней.
Сглотнув ком в горле, Сяояо понял что не разулся при входе. Элементарная культура низкой и высокой мебели… если дом обустроен в «низком» стиле, а на полу выстелена бамбуковая циновка или ковер, то переступая порог обувь снималась. Простой трюк с использованием внутренней силы, ступни выскальзывают легко, не нужно даже наклоняться. Далее, об обуви заботятся слуги.
Разволновавшись, он ещё раз украдкой оглядел комнату… это точно трактир?
В углах стояли бумажные фонари, от них было светло как днём, но при это сами они никак не слепили. У дальней стены была ещё одна пара дверей.
Больше ничего… ничего, что походило бы на «стойку приема посетителей», кои он видел в других трактирах.
Но главное, девушка сидела на коленках, а Сяояо прошёлся в обуви по этому мягкому шерстяному ковру.
Будь учитель жив, он бы, наверное, умер от стыда за него...
Пальцы сцепились в замок, стало очень неуютно.
— Мне нужна лишь комната.
Девушка, Лин Сянь, уже свернула и убрала свиток, а также достала вторую чашку. Тут ее движения замерли, и уста, уже готовившиеся что-то сказать, захлопнулись.
Костяшки пальцев побелели, и Сяояо тихо добавил:
— Сколько стоит одна ночь?
Пухлые губки сжались в тонкую линию, улыбка девушки стала натянутой.
— Если Лин Сянь обидела молодого господина, она, конечно же, ответит за это.
«?» — небольшая заминка в начале, нужно ли теперь о ней вспоминать… Особенно, по сравнению с его собственной выходкой.
Помявшись, она продолжила:
— Но если молодой господин не желает оставлять каких-либо долгов, полагаю, сотни Фиолетовых камней будет достаточно.
Пальцы хрустнули…
Сотня фиолетовых камней…
Фиолетовые камни – универсальные сокровища, предназначенные для обмена на другие сокровища. Те, которые нельзя купить ни за какие деньги.
И не говоря уже о Фиолетовых камнях, если вспоминать монеты… У него в кармане было пятьдесят облачных, доход обычной семьи Города Трех Камней за два месяца. И даже эти монеты лежат уже очень давно, ведь в Городе Трёх Камней никто не брал у него денег, самое большее обменивали что-то на талисманы.
«…»
Ладони вспотели. В прошлом Гу Чжань отказался проводить с ним официальную церемонию «Мастера и ученика». Более того, всё своё имущество он завещал Гу Яньли, младшей сестре. И если из-за отказа Сяояо до сих пор огорчён, то насчёт «отнятого наследства»… чувство несправедливости давно выветрилось.
Но факт остался, сбережений у него не было.
Никак от бессилия, пальцы расслабились, Сяояо вздохнул и ещё раз посмотрел на Лин Сянь. Казалось, будто взглядом девушка находилась не здесь, а напряженное лицо выдавало, насколько недовольной она была.
Он действительно её оскорбил, принеся «пыль с улицы».
Такая неразумная цена… она просто хотела его выпроводить.
— Молодой господин? — тоненьким голоском, Лин Сянь оборвала повисшее молчание.
А ведь ему, возможно, придется остаться дольше, чем на одну ночь – «скорый приступ» мог случиться как завтра, так и через неделю.
Сяояо подумал мгновение и протянул руку. Торговаться казалось невозможным, но, кто знает, может удастся не платить вовсе.
Пространственное кольцо блеснуло и нефрит «Призыв» развернулся на столе.
Глава 4 — Контрапункт
Глава Четвертая — Контрапункт
Две стороны, двойное дно. Каким бы легким ни казалось, Шэньфу всегда хранило не менее двух скрытых значений.
На эту тему Гу Чжань говорил так:
Изгибаясь, линия оживает в силуэте,
покажи мне картину в одном цвете.
Настроение, перепады, движение. Если нет вдоха и выдоха, когда всё гладко и ровно, это означало лишь одно – смерть. Шэньфу же обладали силой именно потому, что были живыми.
Однако, если скрытых значений должно быть не менее двух, то что насчёт трёх? Четырех?..
Определяло ли количество сложность?
В удобном случае – да.
Была ли сложность равноценна глубине?
Возможно, но далеко не всегда.
В конце концов, океаны могли быть по колено, а озёра – бездонными.
Сяояо знал сто девяносто семь Шэньфу, из них одно было особенным – лёгкое в постижении, трудное в начертании. Оно содержало два скрытых значения… И казалось настолько «простым», что его смысл, чудесным образом, действительно можно было передать словами.
Звучало это примерно так:
«Бесконечность, которая может быть выражена словами, не есть Истинная Бесконечность. Истина, которая не может быть выражена словами, есть Бесконечная Истина»
То было Шэньфу «Мир»
Скрытые значения – Путь, Истина.
Цельное, замкнутое, крайне известное. Гу Чжань как-то пошутил, что «Мир» был самым распространенным Шэньфу во всем мире. Причина такого оказалась исчерпывающей и фундаментальной. По его словам, именно с «Мира» начиналось любое Духовное Искусство.
«…»
Занимаясь развитием внутренней силы, поскольку Сяояо не владел каким-либо Духовным Искусством, то для медитации он использовал один только «Мир».
Сидя с закрытыми глазами, перед внутренними взором предстала бесконечная вселенная. Оттуда, из бесчисленных миров, мириады звёзд тянулись к тебе потоками света, словно желая раскрыть всю свою мудрость, передать все свои знания... Но язык, на котором они говорили, не был людским, и сама человеческая речь лишена слогов, способных обратиться к звёздам.
Зуд был невыносимым, лютая беспомощность вымораживала изнутри. Тебя манили, соблазняли божественной мощью, и достаточно было бы вымолвить единственный приказ, как тысячи звёзд повиновались бы, готовые по первому зову упасть к твоим ногам.
Но ты абсолютно немой, даже промычать что-либо невозможно.
Однако выход существовал. Напрямую соединившись чувствами можно было попытаться понять, попытаться поймать хоть каплю той силы, что содержали Небо и Земля.
Хрупкая связь, в которой человек был лишь слушателем. И слушал он непостижимо прекрасную мелодию.
В трансе, Сяояо задышал таинственным образом. Случайный вдох, непроизвольный выдох. Задержать дыхание на полминуты, затем быстро выдохнуть, а потом коротко вдохнуть, но тут же опять выдохнуть. Три последовательных вдоха и один длинный выдох.
Будто бы совершенно без смысла, количество вдохов и выдохов постоянно чередовалось — семь в минуту, а после одиннадцать, три, пять, двенадцать, восемь…
Но вторя этому дыханию, энергия во внутренних каналах ловила загадочный ритм, и словно пускаясь в брачный пляс, она привлекала духовную силу Неба и Земли.
Все мысли канули в бездну…
Пятьдесят четыре канала внутренней силы…
Пятьдесят четыре внутренних входа, куда поступала энергия…
Дыхание вскоре успокоилось…
Время… исчезло…
— Ну, хватит.
Вдруг открыв глаза, Сяояо потянулся и сладко зевнул. На сегодня этого достаточно. Развитие внутренней силы было коварным занятием, не успеешь опомниться, как пройдет день, неделя, месяц… Два часа пролетели за секунду.
Уследить за временем действительно труднее всего, остальное было вполне не сложно.
Сяояо неловко дёрнул плечами, внезапное воспоминание было не слишком приятным.
Его учитель потратил более сотни лет на достижение Небесной Ступени [6]. Сяояо же начал развитие в семилетнем возрасте и уже через три года достиг того же результата, что и Гу Чжань. Сразу после он начал доказывать ему, что в этом на самом деле нет ничего сложного…
Гу Чжань почти не прикасался к вину, но в тот день ушел в запой.
Однако тут правда не было ничего хитроумного, нужно лишь иметь чувство ритма и реагировать на постоянные изменения – Небо и Земля, их незыблемая аура, она каждую долю мгновения непредсказуемо менялась.
Время суток, фаза луны, расположение звёзд…
Трещание цикады и порхание лепестков…
Капля росы, пыльца на лапках пчелы…
Каждый миг был уникален, каждый следующий неповторим. Дыхание Неба и Земли сродни мелодии, что игралась на бесконечном количестве струн.
В меру своих сил практику нужно было поймать эту мелодию. Со временем мера становилась все больше, и Сяояо, например, отчётливо видел, как продвигаясь на «Духовном Пути» он все лучше «слышит».
Но как раз таки чтобы продвигаться, практик должен был сыграть уже собственную мелодию. Пятьдесят четыре внутренних канала как пятьдесят четыре флейты и, слушая дыхание Неба и Земли, нужно было гармонично подыграть.
Получалось нечто вроде контрапункта – нота выступала против Ноты, две мелодии были независимы друг от друга, но переплетаясь могли образовать единую песнь.
Правило здесь лишь одно – Красота превыше всего.
Ведь чем меньше расхождений и фальши содержала «песнь», тем больше духовной силы поступало во внутренние каналы практика.
Сяояо поднялся на ноги и слегка поджал губы.
Внимательно слушать и гармонично подыгрывать – разве это сложно?..
Нет.
Постижение и начертание Шэньфу – вот что сложно.
А создание собственных Шэньфу и вовсе казалось невозможным.
Сяояо смахнул воображаемую пыль и вышел из дома.
Безоблачное вечернее небо, на нем уже зажглись первые звёзды. Однако небольшая часть небосвода до сих пор была окрашена пламенным закатом.
Из под рукава показалась ладонь. Нефрит «Призыв» был теплым, а начертанное сияло желтым светом.
Сяояо пригляделся и узрел Янтарное Небо, что заполнило собою всё вокруг.
Но стоило моргнуть, как оно пропало.
Пальцы сжались чуть крепче.
Если он хотел заполучить Духовное Искусство, то Двор Янтарного Неба был лучшим выбором. В Империи они должны быть сильнейшими.
Вздохнув, Сяояо еще раз прокрутил в голове встречу с Лин Сянь. Насколько же бледным стало её лицо, когда он показал ей «Призыв». Что-то пропищав, она тотчас упорхнула.
Ему до сих пор кажется, будто они не поняли друг друга… Но и разобраться в этом не получилось – девушка не вернулась, и вместо неё явился пожилой мужчина.
Крайне любезный, он рассыпался в извинениях и предложил прогуляться в саду. Не успел Сяояо задать вопрос, как мужчина судорожно пояснил, что не имел ввиду ничего праздного, просто с обратной стороны дворца расположены гостевые усадьбы. Он лишь надеялся проводить его до туда.
Этот пожилой мужчина вел себя очень странно, но…
Сяояо огляделся~
…место действительно хорошее!
Живая изгородь с огромной территорией, на которой чего только не было: полянки цветов, фруктовые деревья, сад камней, пруд с лотосами, мостики, бамбуковая рощица, ручеек, сад камней… их было два.
А также целых пять павильонов!
Но главное, тот мужчина заверил, что он мог жить здесь хоть круглый год!
Дорожка из утопленных булыжников вела к павильону у ручья. Идя по ней, Сяояо ещё раз глянул на «Призыв». Он ведь ещё даже не вступил во Двор Янтарного Неба, а к нему уже так хорошо относились.
Настроение было чудным, словно сухая и теплая осень. А ведь поймать нужное ощущение – задача не тривиальная, и сейчас будто сам мир намекал ему, что настал лучший момент для постижения новой «Осени».
Сяояо уже почти достиг нужного павильона, как вдруг остановился. Взгляд упал на ворота усадьбы, и вслед за ним его сердце тоже начало падать.
Сюда приближалось чужое присутствие.
Нет, быть может, незнакомец пройдет мимо…
Ворота представляли из себя просторную арку в живой изгороди, где заросли расступались, изнутри увенчанные лозами цветов и винограда. Спустя минуту на противоположном конце выросла тень. Она постояла мгновение, будто в нерешительности, а потом смело миновала проход.
И тут опять замерла, уже на другом конце арки... Впрочем, разглядеть ее можно было и раньше.
Мужчина средних лет с волосами до плеч. Гладкое лицо казалось элегантным, прямо как у Ли Уцюэ, но… Было каким-то неправильным, что ли.
Сяояо прищурился, внимательнее осмотрев лицо незнакомца – веки полуопущены, брови изломаны, подбородок вздернут, губы сжаты, уголки рта приподняты.
Такое выражение показалось знакомым, Сяояо однажды видел похожее в Городе Трёх Камней... да, Гу Чжань тогда отвел его посмотреть на бедные районы города. Вполне благопристойные, там лишь обитали люди, что не занимались развитием внутренней силы и считались простолюдинами.
Выйдя на поле, они встретили пастуха с овцами. Гу Чжань с ним разговорился, то был простой и дружелюбный старик.
В итоге им предложили разделить с ним обед.
И когда пастух взял ягненка и отправился за дерево, у него на лице мелькнуло равнодушное выражение человека, что вот-вот зарежет скотину.
«…»
Сяояо отпустил сухой смешок. Этот мужчина перед ним, прямо сейчас, он действительно смотрел на него с таким же выражением, будто готовился его тут прирезать.
И что любопытно, это выражение казалось прилипшим, как если бы он постоянно с таким ходил... Словно вокруг одни животные, а он всё не мог понять, кого же сегодня отправить на убой.
Сяояо почесал подбородок, с интересом произнеся:
— Начинающий пастух? Или, скорее… мясник?
Мужчина, видимо, собирался что-то сказать. Однако его кадык дернулся и все слова он проглотил. Неожиданно, красные пятна начали расползаться по его лицу, а в глубине глаз зародился злобный огонек.
Сяояо прикусил язык… У незнакомца Тираническая Ступень внутренней силы [8], ну какой пастух или мясник!
Подняв руку в жест примирения, Сяояо добавил:
— То есть я хотел сказать, мн… Преемник небесного пастуха, наследник божественного мясника… Вы точно кто-то из них. Не слышали?.. А так похожи, хах.
Неловко посмеявшись, он быстро улыбнулся своей лучшей улыбкой – той самой, с тонким намеком на извинение.
Реакция мужчины была незамедлительной и, право слово – непредсказуемой. Из красного, его лицо стало белым, как простыня, и он шагнул обратно в тень арки.
— Это… всё хорошо? — с беспокойством, Сяояо подошёл к воротам.
Зрелище было жутким, с таким бледным лицом мужчина походил на призрака в ночи. А стоило Сяояо к нему приблизиться, как он и вовсе пошатнувшись упал наземь.
— Да, отлично!.. — взволнованно махая руками, мужчина вдруг затараторил, — Я просто счастлив... Счастлив, что потревожил покой уважаемого гостя… Нет! Я не счастлив, что потревожил покой уважаемого гостя! Я счастлив… счастлив, что потревожив покой уважаемого гостя, я его не потревожил! Нет… я правда потревожил, но не просто… Я, да… Да, я счастлив, что сумел его развлечь, а не потревожить! Нет, я же потревожил… вернее… Да! Потревожив, но не просто, я развлек уважаемого гостя! Ахахаха…
Мужчина нервно засмеялся и поднялся на дрожащих ногах. Сяояо осмотрел его пустым взглядом, а затем прыснул в кулак со смеху:
— А ты забавный!
— Уважаемый гость… уважаемый гость слишком щедр, — мужчина покачал головой и продолжил, задыхаясь, — Этот скромный слуга, возможно, и не лишен таланта, но похвалы точно не достоин.
— И правда, — Сяояо кивнул, согласившись с этим, — Я ведь так и не понял, что ты хотел сказать!
Небрежно откинув волосы, он почесал за ухом:
—Может быть… Хм, ты «счастлив, что сумел развлечь уважаемого гостя, а не просто его потревожить»? Вот так?
— Да! — мужчина лихорадочно выпалил, — Камень, терзавший сердце этого скромного, был разгадан в мгновение ока! Уважаемый гость очень мудр!
Тупо уставившись на незнакомца, Сяояо притих и улыбнулся застенчиво:
— Ну, не такой уж я и мудрый… — слегка смутившись, он быстро перевел тему:
— А вы что-то хотели?
Застыв столбом, мужчина глупо заморгал.
— Для чего тревожили? Хех, «Просто, чтобы развлечь»? — и действительно развеселившись, Сяояо усмехнулся уже вполне смело, — Тогда хоть скажите напоследок, как вас зовут!
— Ох, нет! — мужчина повысил голос и пригляделся к невидимой границе ворот. Следующие слова прозвучали особенно тихо:
— Этому… Будет ли дозволено ему войти?
Приподняв бровь, Сяояо кивнул.
Мужчина вышел из под арки, по-настоящему ступив на территорию усадьбы. И опять замер, какой-то потерянный…
Гадая в чем дело, Сяояо чуть не подскочил, когда внезапно зажглись фонари – невысокие, по колено ростом, и разбросанные вдоль дорожек.
Они засияли мягко, как хоровод огоньков. На контрасте с этим светом, Сяояо увидел насколько серым и безжизненным сделалось лицо мужчины.
— Ваша бледность неестественна… Вы, кажется, не в порядке? — не сдержавшись, добавил, — И ещё, а вы правда… не мясник?
Даже сейчас незнакомец носил «этакое» выражение, будто в детстве его первым словом стало «мясо», а первым другом – разделочная доска.
Он действительно казался опасным и… Кровожадным. Но с точки зрения внутреннего развития, находился лишь на первом уровне Тиранической Ступени [8].
«…»
А когда разрыв в силе превышал несколько уровней, а особенно целые стадии, то никакой опасности...
Вдруг, Сяояо ощутил, как мурашки пробежали по коже.
— Этот скромный, Сюэ Юй Гун, непреднамеренно, но выставил себя дураком. Прошу, примите мои извинения.
Прежде расшатанный, голос мужчины неожиданно натянулся и обрёл силу. Поклонившись, он с заминкой продолжил:
— Насчёт «мясника»… Как уже было сказано, у Юй Гуна есть определенные таланты. Он их развил и успешно использует, чем втайне гордится. И сегодня для него не могло быть большей чести, нежели то, что уважаемый гость их разглядел и даже подобрал отдельное слово для их описания. Мясник – эта оценка обнажает глубинную суть многолетних стараний. Юй Гун был настолько благодарен за нее, что пришел в смятение от невозможности выразить всю свою признательность... Показав свою полную несостоятельность. Позвольте ему ещё раз принести свои извинения.
Поклонившись чуть глубже, чем прежде, Сюэ Юй Гун остался в этой позе чуть дольше, чем нужно, и только потом выпрямился.
Мирная и скромная улыбка поселилась на его лице, а выражение «мясника» наоборот куда-то запропастилось. Вместе с тем ушла и бледность – или, по крайней мере, мертвецкая ее часть.
«…» — Сяояо пошевелил губами. Ему вдруг показалось, словно на рот повесили замок. Любой ответ, который приходил в голову, тонул в кромешной пустоте. Так и не найдя что сказать, он растерянно кивнул.
— Причина, по которой Юй Гун потревожил покой уважаемого гостя на самом деле не проста.
Раньше... говорить будто было легче. Гораздо легче.
— Дело в том, что уважаемый гость получил приглашение от уважаемых гостей.
— Уважаемые… гости? — Сяояо дрогнул, проснувшись.
— Да, — Сюэ Юй Гун перевел дыхание, а затем объяснил:
— Сегодня гремит большое событие, Семья Сюэ принимает уважаемых гостей. К сожалению, мы слишком поздно узнали о том, что в городе есть ещё один уважаемый гость, а потому не смогли соблюсти все приличия.
«…»
— Бессильные что либо исправить, нам оставалось лишь поделиться этим сожалением с уважаемыми гостями. И они, в милости своей, сделали то, на что у Семьи Сюэ уже не хватало лица – пригласили уважаемого гостя присоединиться к ним.
Сяояо оглянулся на усадьбу, и усталость внезапно одолела его:
— А что, если я откажусь?
— Это… — глаза Сюэ Юй Гуна расширились, — …было бы неуместно. Без уважаемого гостя большое событие будет не таким большим, и уважаемые гости могут остаться недовольны. Последствия их гнева трудно вообразить. Не исключено, что с рассветом они сами посетят уважаемого гостя… Нет, возможно, они пришли бы даже ночью.
Сяояо улыбнулся беспомощно. Сюэ Юй Гун преувеличивал... Но, с таким вниманием, «долг» за усадьбу действительно было бы лучше оплатить.
Сяояо шагнул вперёд...
...и только тогда понял, что его ноги успели занеметь.
Пуль замедлился.
Нет... онемение не фантомное, а реальное.
Однако неподвижность – обычное состояние для практика, с чего вдруг неудобства...
Пальцы шевельнулись.
Суставы нещадно заныли.
Нежный ветерок обдувал кожу, Сяояо прошел мимо Сюэ Юй Гуна, подходя к воротам. Лёгкое прикосновение воздуха было непостоянным в своем колебании, и наяву мерещилось, как иглы вонзаются в кожу то глубже, то дальше.
Арка в живой изгороди, запах цветов и винограда. Сяояо медленно вдохнул их аромат…
Не получилось.
Нет, ни малейшего вдоха...
Грудь закололо, будто стебли молодого бамбука лезли наружу, разрезая плоть… И пробитые ими насквозь, лёгкие просто сжались.
Схлопнулись в комочек.
Сяояо остановился. Рука нащупала крепкие лианы цветов. Губы безмолвно приоткрылись.
— Уважаемый гость? — шум сзади.
«…»
Секунда, и всё прояснилось – силы вернулись, воздух наполнил грудь. Сяояо сорвал ягоду винограда, закинул ее в рот и продолжил идти.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге