Колдунья Роксива

Глава 1. Знакомство

— А ну, хватит бездельничать! — громкий окрик мачехи вывел Роксиву из задумчивости. — Иди, сходи за водой, вот тебе ведро. Да, ежели опять станешь зачерпывать воду, как простая деревенская баба, не смей показываться на глаза!.. Корягой сделаю!

Голос мачехи Эльвины был непривычно суров, глаза метали молнии. Видать, никак не могла простить разбитой любимой вазы.

И как только Роксиву угораздило?.. А всё из-за проклятого паука! Сколько ни пыталась, никак не получалось не бояться этих тварей. Ни призраков, ни оборотней не страшилась, но тут, хоть убей...

Ранним утром, толком не проснувшись, она, как обычно, пошла умыться. Только плеснула в сонное лицо водой, поморгала — и глазам нежданно предстал мохнатый чёрный паук, нагло ползущий по краю рукомойника!

Резко отпрянув, Роксива пронзительно завизжала и, отступив назад, опрокинула ведро с водой. Ахнула, отскочила вбок — и тут, как назло, налетела на старый шкаф. Хромоногий ветеран зашатался — и с полки слетела небольшая керамическая ваза… Любимая мачехина, с розовыми и голубыми цветочками. Ударившись об пол, рассыпалась на множество черепков… Не склеишь обратно. А чар таких Роксива пока не знала...

Вспомнив про вазу, украдкой вздохнула. Вазочка ей, правду сказать, тоже нравилась… Потом независимо передёрнула плечами, уже для мачехи. Эка невидаль, разбитая ваза!.. Было бы о чём плакать! Роксива взяла ведро, выпрямилась — и взглянула Эльвине прямо в глаза.

Та стояла в дверях, воинственно уперев руки в бока. Тёмное платье туго подпоясано, светло-каштановые волосы аккуратно уложены вокруг головы, под тонкими бровями вразлёт — строгие васильковые глаза. И родинки совершенно не портят приятного лица: одна над правой бровью, другая на щеке, и ещё одна, совсем маленькая, — на подбородке. Украшений на Эльвине никаких, кроме крохотных перламутровых серёжек, и тем не менее мачеха выглядит королевой.

Чего никак нельзя сказать о Роксиве. Простое чёрное платье, распущенные по плечам волосы, босые ноги… Кто ни посмотрит — обычная деревенская девчонка, каких много в любом местечке.

"Зато у меня осанка гордая, и взгляд смелый, — подумала она, — я не чета деревенским дурам!.. Коли захочу — от одного моего слова прочь шарахнутся! Эльвина так не умеет!"

И Роксива прошла мимо мачехи, гордо задрав подбородок. А то, не сама ли поучала: чтобы ни случилось, глаз не опускать! Девушка должна блюсти достоинство...

Выйдя за ворота, она бойко зашагала к реке, на ходу покачивая ведром. Из кустов по сторонам дороги любопытно высовывались странные мордочки, нюхая воздух и прядая ушами. Некоторые приветливо махали лапками. Роксива давно привыкла к ним, и к тому, что видит эти забавные создания лишь она. В детстве часто хотелось показать их отцу или маме, но родители смеялись и называли милой выдумщицей. Тогда она начала понимать: другие этих существ видеть почему-то не могут. И перестала о них рассказывать.

Потом мама неожиданно ушла на небо, и отец увёз Роксиву к дедушке, в другую деревню. А сам стал хандрить, забросил торговлю, и частенько начали видеть его хмельным… На дочку внимания особого не обращал, доверив её деду. А тот быстренько подметил некоторые странности, которых родители не замечали. Настроение Роксивы мистическим образом совпадало с погодой. Если она была весела и довольна, на небе неизменно сияло солнце, а зимой даже наступала оттепель. Если же дулась — тотчас же и погода начинала хмуриться. А уж если плакала — на деревеньку обрушивался ливень! Правда, плакала она нечасто, да и смеялась тоже. Росла молчаливой, задумчивой, и невероятно упрямой. Если какая затея втемяшится в голову — так ни плетью, ни обухом не вышибешь. Пока сама не пройдёт.

Были и другие странности. Например, могла разговаривать с кем-то невидимым, гладя кого-то рукой, будто бы собаку или кошку. Умный дед тотчас смекнул: а ведь это духи!.. Незримые обитатели полей и лесов! Поразмыслив, велел он отцу отвезти Роксиву в другую деревню. К тамошней колдунье, Эльвине, слава о которой шла далеко окрест. Слово строгого деда — для отца что закон. Собрался, запряг лошадь, — да и повёз дочку к чародейке. Может, думал, наговорит та слова особые, и все странности Роксивины пропадут, как не бывало их...

Только не так вышло. Эльвина, поглядев на маленькую гостью, нашла у неё сильный колдовской дар… И вызвалась обучать её всем чародейским премудростям. Потому как сказала, без обучения плохо придётся девочке. Узнают в ней люди колдунью, травить станут. Захочет она защититься — беды наделает!

Вот и осталась Роксива жить у Эльвины. Да не только она, а и отец тоже. Крепкие чары, видать, наложила на него молодая колдунья, раз в одночасье позабыл про своё вдовство. Стал жить с Эльвиной — словно помолодел. Начал снова ездить по торговым делам, иногда надолго отлучаясь из дому. А когда возвращался, привозил богатые подарки обоим — и дочери, и жене… Правда, деревенские и его за колдуна почитать стали; а как иначе? Пришлому человеку и без того веры мало, а раз уж слюбился с колдовкой — так, верно, и сам чародействует.

Да и саму Роксиву сторонились. Даже дети. Трогать не трогали: мало ли, чем отплатит, но и играть не приглашали. Так она и росла, ни дать, ни взять, — полынь у дороги, никому не нужная. Играла одна, молча перебирая в руках песок и траву, слушая пение птиц и наблюдая за жизнью луга и леса. Солнце грело её непокрытую голову, земля ранила и колола босые ноги, а полевые духи играли с ней в прятки посреди душистого разнотравья… Они не умели говорить, но могли утешить и рассмешить, считая странную девочку такой же, как сами.

И потихоньку Роксива стала забывать маму. Лишь одно яркое воспоминание никак не желало стираться. Как однажды они с мамой шли по дороге в город. Стоял жаркий летний день, и мама шла такая нарядная — в красной кофте и длинной синей юбке! а на руке болталась лёгкая плетёная корзинка… Роксива тогда едва доставала маме до локтя, и та вела её, держа за руку. Какой надежной и тёплой казалась мамина рука!.. В одном месте Роксива умудрилась споткнуться и упасть, и мама наклонилась отряхнуть её платьице от пыли. Навсегда запомнился бьющийся на ветру светлый локон на щеке мамы… Сколько исполнилось тогда Роксиве? Пять лет? Шесть?.. Ещё вспоминалось, как они весело смеялись, держась за руки и предвкушая чудесные покупки в городе. Сам город помнился смутно: множество людей и шума, яркие краски и суета… И мамина юбка, за которую надо было крепко держаться, страшась потеряться в пёстрой толпе...

***

Река журчала уже близко, когда Роксиву кто-то окликнул.

Вздрогнув, она поспешно оглянулась. Никого. Только густые колючие заросли вдоль тропы. Да могучие деревья величаво кивают налетевшему ветру.

— Э-эй!.. Рыжая! — донёсся снова откуда-то звонкий юношеский крик.

Роксива посмотрела направо — и наконец, заметила тёмноволосого парня в чёрном, барахтавшегося в кустарнике. Колючие ветки цеплялись за его одежду со всех сторон, и он тщетно пытался освободиться. Это выглядело до того потешно, что Роксива громко расхохоталась.

— Чего хохочешь, глупая!.. Помогла бы лучше выпутаться, — проворчал парень.

Всё ещё смеясь, Роксива осторожно раздвинула колючие ветки. Шипы немедленно оцарапали руки до локтей.

— Лезь сюда!.. Ну, быстро, давай руку! — скомандовала она парню.

Он не заставил себя долго упрашивать, и вскарабкался на тропу рядом с ней.

Роксива с интересом оглядела незнакомца. Одежда его, хоть и богатая, представляла теперь самое жалкое зрелище. На щеках виднелись красные царапины от шипов. Но глаза под тёмной чёлкой смотрели с весёлым любопытством.

Замечательные глаза, подумалось ей, цвета морской волны. Да и сам парень вполне симпатичный. Правильные черты лица, тонкий нос, красиво очерченные губы… Если ещё умыть да причесать — чем не принц?.. Может, он коня потерял?

Ей стало смешно.

— Ты зачем в овраг полез? — спросила она с ехидцей. — Торной дороги показалось мало?

— Да я… Это… Путь срезать хотел, — простодушно объяснил он в ответ. — Из города вышел пешком, ну и… решил по короткой дороге… А тут кусты, не видно ни черта. Вот, заплутал… Думал, залезу на обрыв, может кто-нибудь подскажет дорогу.

— Вот простофиля! — фыркнула Роксива. — Ты откуда такой взялся?

— Из усадьбы я, графский сын. Может, слышала?.. Эмиль де Мариак.

Роксива подняла брови. Графский сын?

— Врёшь ты всё! — сказала она с усмешкой. — Не такая я дура, чтоб поверить, будто господа пешком ходят. Они больше в каретах да верхами разъезжают!

— Это верно, — согласился Эмиль. — Только я и правда графский сын. Коня, понимаешь ли, в городе проиграл. Вот и пришлось пешком идти… А ты кто такая?

— Я… Меня зовут Роксива, — замялась она, не зная, как объявить о своей принадлежности к миру волшебства. Мачеха не раз предупреждала: абы кому говорить об этом не следует.

"Но ведь он всё равно узнает, — мелькнула мысль. — Кто-нибудь из деревенских возьмет и ляпнет. Ведь меня знают многие, только все сторонятся да за спиной шепчутся. Мол, Эльвинина выученица!.."

Помог Остронюх. Выскочил из кустов и встал, насторожённо принюхиваясь. Уши — торчком, глаза жёлтым светятся… Чёрная шерсть на загривке вздыбилась.

— Оборотень! — выдохнул Эмиль. И, бледнея, попятился к краю оврага. — Бежим!

Роксива весело фыркнула.

— Где тут оборотень? Это же простой волк. — И прибавила с грустью: Это зверь, обычный зверь, он не может менять своё обличье...

Эмиль недоверчиво посмотрел на неё:

— И ты его не боишься?

— Конечно, нет. Он — мой. Я его вырастила. Его зовут Остронюх.

— Ну, если твой… — пробормотал парень, опасливо покосившись на чёрного волка, привычно развалившегося у ног Роксивы. — Но, видно, ты не такая простая, как кажешься.

Она ласково потрепала волка по загривку: беги, дружище, мне ничего не грозит! И усмехнулась, глядя Эмилю в глаза.

— А если я колдунья?.. Боишься?

Он беспечно засмеялся.

— Шутишь?

— Хочешь, покажу кое-что?..

В синих глазах Эмиля зажёгся интерес.

— А что такое?

— Ступай за мной, к реке, — решительно сказала она. И пошла по тропинке вниз, осторожно ступая и стараясь не оскользнуться.

На самом деле Роксива не ощущала той уверенности, которую на себя напускала. Где-то внутри дрожала тонкая струнка тревожности: а вдруг не выйдет?.. До сих пор ей эта вещь не удавалась. Да, мачеха была права, когда ругала её за леность. И за повадку учиться лишь тем вещам, которые нравились, а остальное пропускать мимо ушей. Вот ежели теперь она осрамится?..

Стараясь не выдать подступившего к горлу волнения, она поставила ведро на песок. Рядом, негромко журча, несла свои воды речка. Роксива закусила губы и, подняв над ведром дрожащую руку, зажмурилась… Сейчас… Как же там говорится?

Спиной она чувствовала любопытный взгляд Эмиля. И этот взгляд не давал отступить.

— Вода, вода, водица… — голос предательски дрогнул на первых словах заклинания.

Роксива упрямо мотнула головой и, откашлявшись, начала снова:

— Вода, вода, водица!

Ты всем даёшь напиться.

Журчишь, не уставая,

Поля, леса питая.

Ты дружбу со мной вспомни,

Ведро моё наполни!

Студёною водою,

Как силою живою!

Медленно открыла глаза… И опустошенно присела на корягу рядом. Не получилось… Так и знала… Не выйдет из неё колдуньи, никогда!

— Да ты плачешь?.. Что случилось-то? — Эмиль присел на корточки перед ней и растерянно заглянул в лицо. — И ведь красиво так говорила! Мне понравилось. Зачем же плакать?

Роксива обречённо махнула рукой:

— Тебе не понять!.. Я должна была наполнить ведро, не зачерпывая. А у меня не вышло… Я плохая ученица.

Он посмотрел на неё озадаченно.

— Послушай… Но ведь так не бывает!

— Бывает, — сердито ответила она. — Думаешь, я для тебя представление устроила?.. У меня заданье такое! А я вот...

— Ну, попробуй ещё… Только не плачь. А лучше покажи мне дорогу к моей усадьбе. А то вон тучи какие чёрные собираются...

Роксива поспешно вытерла глаза. Как она могла забыть о своей связи с погодой!

— Сейчас… Погоди маленько...

Она снова встала возле ведра и, протянув руку, попыталась представить, как оно наполняется водой.

— Вода, вода, водица! Ты всем даёшь напиться. Журчишь, не уставая...

— Вот это да! — восхищённо прошептал рядом Эмиль — Выходит, ты и вправду колдунья!

Роксива открыла глаза. Ведро было полным до краёв.

Надо же!.. У неё получилось!

Взволнованно и благодарно она подняла глаза к небу, на котором поспешно исчезали последние тучи.

Глава 2. Тесто для пирога

— Слушай, Роксива… А как у тебя получается колдовать? — спросил Эмиль. — Где ты этому научилась?

— Сама не знаю, просто иногда получается, — Роксива немного слукавила, боясь отпугнуть парня. Мало ли, люди, они насчет всего волшебного боязливые. — Просто дар у меня такой, понимаешь?

Они сидели на обрыве; внизу желтел песок и торопливо бежала река. Было тихо и до того хорошо, что не хотелось никуда идти. Шелестела под ветром трава, зависали на прозрачных крыльях стрекозы, радовали глаз пёстрые яркие бабочки...

— А откуда он у тебя взялся, этот дар? Кто-то из родни колдовал, наверное?

Вот ведь дотошный, всё-то ему выложи!

Роксива усмехнулась, отрицательно мотнув головой.

— Не рождалось у нас в роду колдунов. Это я такая… странная. — И тихо добавила: Это, наверное, проклятие лесной феи. Мне рассказывали, моя мать, когда меня носила, однажды уснула под старым деревом утт. А феи любят эти деревья, и недолюбливают людей. Может, та фея прокляла меня?.. Кто знает...

Они замолчали. Однако просто сидеть и молчать было неинтересно.

Эмиль снова заговорил первый:

— А порчу напускать умеешь, как все ведьмы?

— Да нет, зачем это мне?.. — пожала плечами Роксива. — Вот зверей могу приручать.

— Волков, да? — В его голосе послышалась боязливость.

Она засмеялась его страху перед волками.

— Нет, волков у меня больше нет. Зато есть Белянка.

— А кто это?

— Белая лань. А ещё единорог есть, — с гордостью сообщила Роксива.

— Вот это да!.. — Эмиль задумался. — А что ты ещё можешь? Желание исполнить сумеешь?

— Смотря какое.

Роксива задумалась. В голову ей пришла неожиданная, как озарение, мысль. Эмиль выглядел таким трогательно наивным, но пока чужим. Как будет забавно приручить этого красавца, словно дикого зверя! Чтобы бежал на её зов, подобно Остронюху или Белянке!.. Для этого его нужно заинтересовать, увлечь чем-то интересным… Чтоб захотел встречаться снова и снова… Вот-то будет веселье!.. А ещё лучше, если он её полюбит… Тогда она точно станет вертеть им, как хочет.

И она весело предложила:

— А давай играть?.. Один день я исполняю твои желания, а другой — мои. Хочешь?

Эмиль приободрился. В синих глазах заплясали искорки.

— А кто первый будет загадывать?

Роксива посмотрела лукаво, склонив голову к плечу.

— Давай, ты. Только чур, неисполнимого не говори!

— Неисполнимого — это какого?

— Ну, например, не смогу изменить тебя самого, дать тебе ловкость и силу небывалую, но зато могу показать всякие волшебные места. Которые никто из людей не видит. Понимаешь?

Эмиль на минуту задумался. Потом оживился.

— Вот говорят, есть в наших краях такая гора, куда ещё ни один человек не поднимался… Можешь ты отнести меня туда?

Роксива насмешливо подняла брови.

— Вот прямо сейчас?.. Или, может, подождёшь до завтра?

Он посмотрел на неё озадаченно.

— А почему? Снова неисполнимое?

— Не в том дело. Просто такое с маху не сотворишь. Надо придумать, на чём лететь. Рассветная Гора неприступна, лезть на неё без пользы.

Он почесал затылок.

— А метла? Вы же, ведьмы, вроде на мётлах летаете.

В ответ она гордо вздёрнула подбородок:

— Я не ведьма, а колдунья! Это разные вещи.

— Разве? — сказал он сконфуженно. — А мне думалось, это одно и то же.

Роксива взглянула на него покровительственно.

— Колдунья выше рангом, чем ведьма. Запомни: настоящая колдунья никогда не сядет на метлу!

— На чём же ты летаешь?

Она пожала плечами.

— Ну, например, на огненных лошадях.

Эмиль непритворно ахнул.

— И у тебя они есть?!

— Есть парочка. Только навряд ли они согласятся нести чужака… Надо раздобыть повозку для них.

— А ты сумеешь?

— Уж тут положись на меня, — сказала Роксива уверенным тоном. — Завтра приходи к полудню на это же самое место. Я буду тебя ждать.

С этими словами она встала и, кокетливо взглянув, пошла прочь. Не забыв по пути, конечно, прихватить ведро с водой.

***

Всю дорогу ей очень хотелось оглянуться, но гордость, а пуще того наставления мачехи не позволили этого сделать. Нельзя оглядываться, учила Эльвина, тот, кто оглядывается — слаб душой. Колдунья должна быть сильной. Так Роксива и не узнала, смотрел ли тогда Эмиль ей вслед или же не смотрел. Впрочем, суть от этого не менялась: синие очи его глубоко запали ей в душу...

Поэтому, придя домой, она первым делом кинулась к зеркалу.

Оттуда на неё привычно глянули зелёные, упрямые глаза на бледном лице, обрамлённом распущенными рыжеватыми волосами. К образу колдуньи это подходило как нельзя лучше, но любить такое лицо вряд ли кому захочется… Чуть смягчить бы эти упрямые, гордые глаза, дать им чуточку нежности и ласки!.. Да и волосы бы чуть поярче, пусть бы отливали золотом, а не ржавчиной… И сменить бы старое платье на красивый и богатый наряд!..

Но как это сделать? До сих пор Роксиву не тревожила её внешность, и она не пыталась что-то в себе изменить с помощью колдовства. Однако мачеха чарами красоты иногда пользовалась. Может, подскажет хорошее заклинание?

С этой мыслью она переступила порог мачехиной комнаты.

Комната выглядела просто и незатейливо: у дальней стены — низкая кровать, застеленная тёмным покрывалом, у окна — стол с узорчатой вязаной скатертью. Два невысоких табурета, сундук в углу и зеркало на стене, — вот и всё богатство.

Войдя, Роксива увидела мачеху за столом, та шила себе новую юбку. Иголка в ловких руках так и мелькала, творя стежок за стежком… Эльвина была необычной колдуньей: прибегала к волшебству, лишь в особых случаях. И то, когда просили. Даже лечила только травами. В повседневной же жизни всё делала сама, хотя Роксиве это казалось глупостью несусветной.

Как-то она мачеху так и спросила: "Зачем же учиться волшебным чарам, если всё равно ими не пользуешься?"

На что Эльвина строго ответила: "Колдовство — это суть сакральное знание, оно баловства не любит. Да и людям нечего напоминать о нём лишний раз. Меньше будут помнить о твоем даре — лучше станут относиться к тебе. С людьми ужиться — это тоже наука, девочка."

Вот и теперь Эльвина прилежно изображала из себя обычную поселянку. Услышав Роксивины шаги, она даже не подняла головы. Лишь ворчливо проговорила, не отрывая глаз от шитья:

— Тебя не за водой, а за смертью посылать!.. Но хоть не черпала из реки ведром?

— Я всё сделала, как ты велела, — Роксива подошла ближе и осторожно потянула со стола толстую, потрёпанную книгу в кожаном переплёте. Она старалась сделать это незаметно, но мачеха каким-то образом замечала всё. Ни дать, ни взять, имела сто глаз.

— Положи книгу!.. Зачем она тебе? Ты и от простых заданий отлыниваешь.

— Но я хочу поучиться! — возразила Роксива, не выпуская книгу из пальцев.

— Чему это? — в голосе мачехи послышалась обидная усмешка. — Как вазы разбивать? Ты и так это отлично делаешь.

Ну и злопамятная же!

Роксива сжала зубы и чуть не ответила резкостью, однако удержалась. Не следует отвлекаться на мелочи, есть дела поважнее, чем мачехины шпильки...

— Я хочу стать самой красивой, пусть любой потеряет голову от моей красоты! — выпалила она одним духом.

— Ого! Это что-то новое! — удивлённо проговорила Эльвина, поправляя на носу очки. Хоть и молодая, она была близорука. — Уж не влюбилась ли ты, случаем?

— Может, и влюбилась, — буркнула Роксива. — Так ты поможешь или нет?.. Какие слова надо сказать, чтобы стать красивой?

Мачеха добродушно улыбнулась в ответ.

— Сначала полюби себя сама, прими свою красоту такой, какая она есть. Потом сядь к зеркалу, и скажи… Да не просто так говори, а с любовью к себе!

— А что сказать-то? — нетерпеливо перебила Роксива.

— Говори: "Я красивая да счастливая, я желанная и любимая! Не увянуть мне даже в старости, а в судьбе моей — только радости!"

— И это всё?

— А после взгляни на себя пристально в зеркало, и представь себя такой, какою хочешь быть. Поняла?

— Поняла, спасибо, Эльвина!.. — просияла Роксива. — А ещё в одном деле не поможешь?

— В каком это? — насторожилась мачеха.

Роксива слегка замялась. Как объяснить всё мачехе, и поймёт ли она? Но всё же решилась.

— Понимаешь ли… я обещала отвезти Эмиля на Рассветную гору...

Эльвина пытливо взглянула поверх очков.

— А кто это — Эмиль?

— Это… Сын нашего графа. Эмиль де Мариак. Может, слышала?

— Слышать-то слышала, — усмехнулась мачеха. — Уж не его ли ты собралась в себя влюбить?

— Почему бы и нет? — вскинула подбородок Роксива.

Эльвина погрозила ей пальцем.

— Потому. У каждого человека своя судьба. И у тебя с сыном графа судьбы разные. Он тебя никогда не полюбит.

— Почём ты знаешь?! — возмутилась Роксива. — Может, как раз наоборот?

Мачеха устало вздохнула.

— Что ж, поступай, как хочешь. Сейчас ты, конечно, не веришь мне… Но поживешь с моё — поймёшь… Что там тебе нужно?

— Повозку — запрячь огненных лошадей.

Эльвина призадумалась, сняв очки и почесывая нос.

— Хм… Пожалуй, с таким-то тебе не справиться. Придётся уж мне самой. Обычную повозку сделает любой мастер. Но способную летать… Тут уж нужна помощь русалок.

Глаза Роксивы изумленно расширились.

— А они захотят помогать?

Мачеха по-доброму улыбнулась.

— Захотят, если их задобрить. Вот скажи, какое подношение им больше всего по вкусу?

— Ну… — Роксива задумалась. С русалками ей общаться не доводилось, и она плохо представляла себе их нравы. Вспомнилось лишь немногое, где-то услышанное. — Жертвы… Кровь, кажется…

Эльвина фыркнула, словно большая кошка.

— Стыдно, Роксива!.. Мямлишь тут несуразное. Веришь во всякую дурь, как деревенская баба!.. Запомни накрепко: больше всего на свете русалкам нравятся яства. Хлеб свежий, мёд пчелиный, а мужчины их и от вина не откажутся… Так что нам нужно сделать?.. — Не дожидаясь ответа, она торжественно объявила: Ну, конечно, тесто. Пышное, сдобное тесто для пирога.

— Тесто? — удивилась Роксива. — С помощью волшебства?

Мачеха, шутя, погрозила:

— Никакого волшебства. Пирогом займусь я, ты ещё, пожалуй, его испортишь. Сходи лучше на пасеку за свежим мёдом, и в лавку — за хорошим вином!

Глава 3. Игра в желания

Эльвина не обманула, хотя какая ей была корысть исполнять Роксивины прихоти? Боги ведают. Однако уже утром следующего дня во дворе стояла новенькая плетёная повозка. Любо-дорого поглядеть, хоть сейчас запрягай!

Роксива бросилась благодарить, хоть и отроду скупилась на всякого рода любезности.

Но мачеха отмахнулась от благодарности. Только повторила своё недавнее предостережение:

— Будь осторожна, милая. Не заглядывайся шибко на графского сынка, тебе с ним не судьба… Да и не пара вы друг другу. Не нажить бы беды...

Роксива молча дёрнула плечом, пропуская эти слова мимо ушей. Её заботило сейчас другое. Подойдя к зеркалу, она устремила в него угрюмый взгляд. Как же говорила вчера Эльвина? Полюбить себя? Да разве можно полюбить эту уродину в зеркале?! Да и времени канителиться уже нет… Может, получится, как с ведром?

Закрыв глаза, Роксива быстро зашептала:

— Я красивая и счастливая, я желанная и любимая! Не увянуть мне даже в старости… А в судьбе моей… А в судьбе моей… — Она слегка замялась, призабыв слова заклинания, и закончила по-своему: Я хочу себе много радости.

Потом представила себя другой, как придумалось уже давно: золотисто-рыжие волосы спускаются на плечи мягкими волнами, глаза сияют кротостью и добротой… Да и сам цвет глаз пусть изменится, золотисто-карий как раз подойдёт. И длинные красивые ресницы. А кожа пусть станет нежно-загорелой. А губы… Ну, конечно, прекрасного розового цвета!

Так она представляла всё, до малейшей мелочи, вплоть до цвета и формы ногтей.

Потом открыла глаза. И улыбнулась своему отражению.

Из зеркала на Роксиву, светло улыбаясь, смотрела очаровательная незнакомка. Не совсем такая, как придумалось, черты лица остались те же, но лицо посвежело, и взгляд стал мягче и выразительнее. Золотисто-рыжие волосы отливали на солнце золотом. Только глаза остались почему-то зелёными, однако уже не казались такими противными, как раньше… Только вот платье портило вид: старое, поношенное… Ну, это легко исправить!

Она вновь прикрыла глаза… А когда снова взглянула в зеркало, уже была в нарядном белом платье, и длинная зелёная накидка красиво ниспадала с полуоткрытых плеч. Полупрозрачные рукава подчёркивали изящную форму рук, юбка мягкими складками спускалась до самого пола… А волосы теперь украшала сетка с зеленоватыми переливчатыми камнями. Вот теперь не стыдно и графскому сыну показаться!

***

Эмиль уже ждал в условленном месте.

— Ну, и где твои огненные лошади? — протянул он разочарованно.

Роксива рассмеялась.

— Сейчас увидишь!

Щелкнув пальцами, она сдернула с лошадей и повозки пелену невидимости. Вообще-то это не разрешалось, но ей так хотелось поразить воображение парня, чтобы ахнул и восхитился её мастерством! Хотя она-то всего лишь запрягла коней в повозку, не больше...

Он и в самом деле ахнул. И было от чего!..

Два горделивых красавца, выгнув шеи, стояли, как вкопанные. Шерсть их испускала свет, при солнце казавшийся бледным, а по гриве и хвосту словно перебегало пламя. У одного — рыжее, у другого — серебряное.

— Вот это кони! Таких и в королевской конюшне не найти!

Роксива легко вскочила в повозку.

— Садись, чего стоишь! — крикнула она Эмилю — Время не ждёт, а после заката на Рассветную Гору лучше не соваться!

Он поспешно сел рядом. Роксива легонько хлестнула лошадей вожжами:

— Н-но, мои хорошие!

Кони резко прянули вверх, и ровно понеслись, словно по гладкой дороге, разметав огненные гривы и хвосты… На удивление и ужас всем, глядевшим снизу.

***

Рассветная Гора находилась не близко, но по воздуху путь оказался намного короче, чем по земле. Скоро стали видны Зубы — острые вертикальные скалы, загораживающие все дороги к Горе. Говорили, что через них могут пройти только самые храбрые, но дальше и им путь закрыт.

Сама Гора показалась чуть позже. Сперва стала видна ослепительно-белая вершина, сияющая, будто второе солнце. Со всех сторон её окружал лес, темный и дикий даже при свете дня. Потом понемногу появились склоны, всё испещренные загадочными письменами. Каждая черточка вблизи оказывалась пропастью, уходящей куда-то внутрь Горы. И наконец, стал виден туман, испокон веков плавающий у подножия.

Роксива направила коней точно на плоскую вершину.

— Ну, вот, ты и ступил на Рассветную Гору, — заметила она, выбираясь из повозки.

— Да, — отозвался он, оглядываясь по сторонам. — Теперь понятно, почему Гора светится. Она же вся из гладкого белого камня. Как же он называется?.. А, белосвет! Кстати, ты знаешь, сама Гора — вовсе не связана с рассветом. Я читал, название первоначально звучало как Раз-ветная. Разветать в старину было то же, что разметать, развеять… Гора расставания, разлуки — вот это как звучит!

Роксива насмешливо фыркнула. Книжник, всё-то он знает!

— На эту Гору по ночам нечисть слетается, потому то люди её не любят, — сказала она, как бы невзначай. — Ну что, будем дальше играть? Теперь моя очередь загадывать. Я хочу… Я хочу провести тебя по мосту из лунного серебра!

— А где это? — заинтересованно спросил Эмиль.

— На реке. Только жди меня вечером, на закате солнца.