Колдун на полную ставку

Глава 1

План Воздуха, где обитают владыки джиннов, представляет собой огромный небесный простор без дна и потолка. Там нет светила, день и ночь сменяются каждые двенадцать часов, и всегда царит лето. Летающие острова, куски тверди, где проживают создания Плана, подобно облакам, куда-то плывут. И вместе с ними же, гигантскими ватными великанами, создают картину присущего плану беспорядка.

Есть несколько типов островов. Владения элементалей – там духи воздуха накапливают силу, питаются. Они не рождены, подобно смертным, у тверди, но иногда удобная платформа становится местом для отдыха. Второй тип островов – города рабов. Там живут и умирают захваченные с других планов существа и их потомки. Огромные города растут до пределов ширины острова, а потом растут ввысь, после чего превращаются в осиные гнезда. Не всякий элементаль или джинн рискнет без охраны вторгнуться в обиталище рабов. Наконец, третий тип островов – дома султанов. Резиденции джиннов и их роскошные дворцы. Мой дом.

Мать дала мне имя Эрон, в честь своего дьявольского предка Эронна Адская Плеть. Отец же прозвал меня Эгис. Защита. Я родился от союза двух разных племен, племени Законного Зла и племени Хаотичного Зла, после чего был провозглашен наследником Фариса ибн Шафара, султана одного из величайших семейств джиннов.

С самого детства я отличался от иных джиннов. Большие рога – признак связи с дьяволами выделял меня среди сверстников. Сначала это вызывало ненужное внимание и любопытство, а потом, много лет спустя, страх и раболепие. Твердые, как адамант, наросты стали символом моей коронованности. Триумфа перед остальными по праву рождения и избранности.

Отношения с матерью у меня не задались. Дьяволица признавала во мне наследника и дитя, но особенность мировосприятия исчадия подарило маленькому Эрону совсем не любовь. Уважение, равенство – Болейн считала, будущий правитель Воздушного плана достоин только этих чувств, потому относилось ко мне холодно и отчужденно. С другой стороны, только она являлась преданнейшим союзником, учителем и товарищем.

Там, где иные берегут дитя и закрывают то от любых опасностей, Болейн научила преодолевать и бороться с ними. Шутка ли, я обучился колдовству спустя тысячу ночей от рождения. И пусть юные джинны могли не меньше моего, я все же родился полукровкой.

Болейн обучила меня владению хлыстом и трезубцем, в ее уроки входила география, история, биология и естественные науки. Умение находить подход к каждому передались от нее вместе с хитростью и подвешенным языком. Она многому меня научила. Потом за меня взялся отец.

Султан небесных планов, господин воздушных элементалей и дженази Фарис ибн Шафар дал то, чего я не получил от строгой матери. Искренняя любовь. Великий джинн видел во мне наследника не только накопленных сокровищ, но и знаний, мечтаний. Желаний. Огромный в истинном обличье, я никогда не дотягивал макушкой до его колена, Фарис ибн Шафар хранил гигантскую жажду знаний. Среди множества благородных джиннов его библиотека считалась лучшей из-за хранящихся там драгоценностей. Будь то мемуары великого писателя или открытия безумного Бога Магии, отец собирал их отовсюду, после чего они занимали его время на долгие дни. А затем переваренные знания вливались в меня.

Когда прошла сотня лет от моего рождения, отец и мать позволили мне отправиться к рабским островам. Вместе с охраной из десятка избранных воинов-дженази я оказался в одном из Полисов невольников. И меня восхитила их культура.

С упоением я рассматривал архитектуру города, состоящую из смешанных зданий разных народностей. До глубины души меня поразил эпос рабов, которые за тысячи лет на Плане Воздуха собрали новый этнос. Представления и ритуалы, обряды и привычки – меня поглотила сказка невольного народа.

Я провел декады дней среди рабов, прежде чем моей жизни начала угрожать опасность. Из Полиса пришлось бежать, но в сердце теплилась надежда вернуться к смертным, чтобы снова окунуться в их безумные развлечения. И мне удавалось изредка выбраться к невольникам, где я проживал с ними скоротечные дни.

Традиция считать года в смертном исчислении пришла оттуда. Мне отстегнуло время триста лет, за которые удалось отточить мастерство во владении науками и колдовством. Отец передал часть силы, которая слилась со мной и поддалась воздействию. Пусть я не мог подобно чародеям отмерять крупицы силы, чтобы создать легкое дуновение магии, зато быстро восстанавливал утраченное. Я аккумулировал. Я был и есть центр колдовства. И оттого становился специфичным мой опыт сражений с матерью или учителями.

Мне приучили сражаться быстро и точно. Не из-за экономии сил, а из-за их быстрого расхода. В пару заклинаний. Неважно, какая цель – очаровать противника или убить его – я не медлил. Если враг рядом, я фехтовал. Если далеко, стрелял. И однажды это спасло мне жизнь.

Когда я мастерил скульптуру героя из эпоса невольного народа, в мою резиденцию ворвались рабы. Любимые мной смертные. Толпа где-то вооружилась, среди людей, орков, эльфов и ааракокра виднелись доспехи и клинки оружейной избранной гвардии. Они восстали. Пробрались в казармы, вырезали гарнизон. За разъяренной, сошедшей с ума толпой тянулся след из убийств и насилия.

Меня внутренне тряхнуло. И челюсть свело. Никогда я не испытывал того странного жара в груди, который называют “Гневом”.

Этих смертных я не знал, видимо, пойманные недавно рабы перехитрили надсмотрщиков и вырвались на свободу. Гордый и вольный народ, совсем не тот, который полюбился мне. Они пришли, думая, что я являюсь местным Шахом. Требования, коими меня обложили смертные, оказались просты:

“Верните нам свободу! Дайте каждому мзду золотом по его весу за похищение. Иначе, клянусь Бахамутом, мы разнесем ваши дворцы и вырежем всех.” – Говоривший эльф возвышался над бунтовщиками на голову. Рослый и сильный, лидер носил украденный зерцальный доспех с позолотой, руки же его сжимали большую саблю.

Молча я подошел к нему, глядя на того сверху вниз. Открытая ладонь коснулась лба эльфа, после чего тот превратился в муравья. Насекомое отправилось куда-то прочь в бесконечность пределы острова, тогда как я вступил в схватку с рабами.

Выжили немногие. Их я с пристрастием расспрашивал о далеких землях, откуда тех похитили налетчики султаната. Сначала пленники, дрожа от страха, рассказывали какие-то мелочи, но с толикой магии мне открылись новые, будоражащие естество истории. Опьяненные колдовством рабы пели об огромном мире с множеством богов и с могучими духами. Потрясающе. Там были герои. Существовали расы рабов до того, как их поработили. Мир смертных находился в шаге от меня. Мир, наполненный чудесами, до которых нужно только добраться.

Все решилось за пару мгновений.

В тот же день я отправился к отцу в компании телохранителей. Восстание рабов продолжалось, бунты не успели стихнуть за то время, пока я общался с пленниками. Несколько раз приходилось вступать в бой, сражения застигали нас в кварталах дженази, где лились реки крови воинов и невольников. Мы преодолели те районы в спешке. У небесной пристани нас принял на борт корабль. Тот подвергся нападению в воздухе. Бунтовщики угнали солнечную галеру и попытали счастья в грабеже проплывающих кораблей. Прискорбно, но эти веселые ребята отправились бороздить бесконечные просторы нашего небосвода.

Дворец встретил нас спокойствием и роскошью. По дорожкам прогуливались джинны из мелких чиновников, в садах распускали хвосты птицы-павлины. Аромат цветов и благовоний заставлял нос трепетать. После долгого полета твердь казалось непривычной. Особенно после качки.

В сопровождении, слегка мотаясь из стороны в сторону, я дошел до главных ворот. Глаза окинули мраморные колонны. Про себя отметил, что на тех до сих пор пишут историю нашей семьи.

Гуляющий ветер обдул меня прохладным потоком. Поежившись, я прошел мимо охраны дворца, состоящей из янычаров в дорогих золотых юшманах. Те остановили моих телохранителей, а самого даже взглядом не одарили. Врата открылись. В лицо шибанул аромат раскуриваемых кальянов. Женский хохот и смех мягко коснулся слуха. Жаровни пекли кожу точно драконы свою жертву.

На лицо вырвалась улыбка от теплоты домашнего уюта. Глазами встретившись со слугами, дал им понять, чтобы мне принесли домашние одеяния. Лишь после этого, когда мой наряд вместо чадры и уличной накидки сменился на расписной халат, я направился к родителям.

Разговор предстоял сложный. Меня интересовал другой мир. Чужой мир. В то время, как я должен заниматься делами султаната и перенимать науку отца, меня потянуло в далекие края. Фарис ибн Шафар, хоть и разделял тягу к знаниям, был правителем. А правители никогда не упустят выгоды.

Зал, куда меня привели слуги, заполонили чаровницы и красавицы. Гарем отца, который тот практически не использовал по предназначению, стих. Женщины многих рас поклонились мне, да так и застыли фигурами почитания. У дальней от входа стены, на возвышении с подушками и одеялами, развалились мать и отец. Дьяволица кормила уменьшившегося до размеров человека султана ягодами и виноградом. Рядом с ними, чуть ниже, расположились дети – плоды кого-то из наложниц.

Отец заметил мое появление:

– Ах, наследник. – Басовитый голос прогромыхал под сводами. – Проходи. Я ждал твоего прихода.

На секунду я застыл в ступоре, но быстро взял себя в руки. Мягкие тапочки прошелестели по ковру. Когда рядом оказались дети наложниц, те не удостоились и взгляда. Все мое внимание отдавалось отцу.

Султан выпрямился. Могучая, увитая мышцами, фигура прикрывалась тонкой шелковой рубашкой черно-золотого окраса. В руках господина пускала дымы трубка кальяна. Отец затянулся, выпуская наружу ароматного белого дракона. Тот взмахнул крыльями и врезался в меня, как когда-то в детстве.

– Ты встревожен. – Султан пригладил короткую прическу и бороду из белых волос. Толстые брови поднялись вверх. – Да твои руки пролили кровь!

– Господин, мое почтение. – Я поклонился, заметив одобрительную улыбку отца. – Я пришел к Вам с известием, что на ближайших островах поднялся бунт рабов.

Отец рассмеялся, а мать, чье красивое алое лицо ослепило меня хищной улыбкой, прищурила глаза:

– Надеюсь, ты подавил его? – Дьяволица точно пела мелодию. – Виновные наказаны?

Я замолчал.

Отец, чуть наклонившись в сторону матери, посмотрел на нее, а потом взгляд уперся в меня:

– Ты не справился с невольниками? – Точно переспрашивая конец шутки, султан приподнял бровь, всматриваясь в глубину души.

– Господин, – начал было я…

– Нет-нет-нет, наследник. Только одно из двух: ”Справился” либо “Нет”.

– Справился. – Я натянул безмятежную маску на лицо.

Султан оглянулся на супругу, но та лишь по-лисьи улыбалась.

– Наследник, – Он уперся головой о кулак, усаживаясь в то же время в позу лотоса. – Меня смущает твое отношение к делам государства. Разве ты не должен хранить покой в чертогах султана и в его владениях?

– Храню и буду хранить, господин.

–Тогда… почему я вижу, как на улицах моего города бродят бешеные собаки?

По щелчку пальцев отца в воздухе появилось изображение с улиц города. Кварталы дженази заполонили рабы, их змея двинула по дороге во дворец, откуда я успел сбежать. Прежде чем раствориться, иллюзия показала картины боев между стражей и рабами. Боев и их последствий.

Отец глянул на меня так, что проморозило каждую частичку тела. Конечности бессильно обвисли, а в пояснице и затылке нервы стянулись в клубок.

– Господин, я никак не ожидал, что наша доблестная стража падет от руки жалких оборванцев.

– Эти оборванцы – воины, взятые в плен. Это убийцы, которых поймали за руку. Это головорезы, которых кинули в темницу и потом продали нам. В этой толпе полным полно тех, кто может перебить стражников. Ты должен был это предотвратить.

Я мысленно вздохнул.

– Раз так, то я немедленно исправлюсь, господин.

– Конечно, наследник. Когда разберешься, тогда и поговорим.

Корабль мигом поднял солнечные паруса, только я взошел на борт. Телохранители догадались, куда дует ветер. На палубе началась суета подготовки к сражению. Пока воины снаряжались и обслуживали оснащение, я переместился в пространственное хранилище, подаренное отцом. Там я взял гримуар, боевой жезл, наручи иллюзиониста и мантию звезд. Увы, ничего лучше мне для боя не сгодится. Из вспомогательного я прихватил несколько ожерелий с алыми бусинами, которые, при метании в цель, вспыхивают огненными шарами.

К наступлению темноты корабль коснулся пристани. Сквозь мрак доносился плач и хныканье. В воздухе повис запах смрада и мертвых тел. Изредка тьма разрывалась светлячками из языков огня, оставшихся в местах поджога или на огарках пепелища. Холодно, ветра обвивали постройки у края острова.

Первыми покинули борт телохранители. Отборный десяток воинов выстроился стеной щитов. Я ступил следом.

Я бродил глазами в поисках опасности, проговаривая про себя слова заклятья. По телу тут же прошлась волна тепла, усиливающая мою и без того немалую мощь.

– Вперед. – Рука потянулась в пустоту, откуда медленно выплыла черная сабля-шамшир. Теневой клинок приятно лежал в ладони, нежась в объятьях пальцев. – Идем к начальнику стражи.

Слова нового заклятья сложились в короткий напев. В небе открылся разлом, откуда вылетела красная птица, похожая на ласточку. Алый стриж, один из множества моих фамильяров. На мгновение птица исчезла высоко в небе, чтобы тут же превратиться в облако из сотен таких же стрижей.

В голову постучался участливый тоненький голосок:

– Хозяин, давно не виделись. – Алый стриж приземлился на правый рог. – Мои братья разведывают вам безопасный путь.

– Это очень любезно с вашей стороны. – Перехватив шамшир, я двинулся вперед.

На пути к дворцу стражи нам встречались как подданные отца, так и рабы. Жители прятались в домах, боясь зажечь огни ламп, тогда как вероломные невольники рыскали по жилищам, размахивая факелами.

На одной из улиц, окруженной кишкой из невысоких домов, отряд из гноллов, багбиров и гоблинов раздевал визжащих девушек. Девушки не из дженази. Невольницы.

– Непростительно. – Шамшир сжался в руке. – Убить.

Веское слово прикончило рабов. Телохранители разделились. Половина сорвалась в бег, воины смели мерзавцев. Когда противник заметил нападение, я уже заканчивал колдовать. Дженази отступили с оголенными девушками, чтобы не дать тем попасть в зону испепеляющего света.

Сквозь сжатые челюсти я окончил напев. Рука махнула в сторону рабов, которых тут же окутало сияние.

Они не успели вскрикнуть. Спустя мгновение их обугленные тела рухнули на камень дороги.

Я бросил телохранителям, чтобы те упрятали куда-нибудь рабынь. Когда воины закончили исполнять приказ, мы отправились дальше.

Немногие отважились противостоять нам в открытом бою. Группы восставших, только завидев нас, бросали оружие. Это не отвеняло их едких комментариев по типу того, как с нами расправится главная сила освободительной армии. Но это забавляло. Пленников связывали вместе и оставляли на дороге, чтобы не терять больше времени.

Чем ближе мы подходили к дворцу стражи, тем сильнее несло гарью. И тем жарче становилось. Когда отряд вышел к площади-плацу, где проводились парады и смены караула защитников города, на месте главного здания чернел сгоревший остов строения. Мы опоздали, помощи ждать неоткуда.

Кулаки сжались до боли. Я выпустил тяжелый вздох, покручивая в воздухе шамшир. Мгновение спустя сабля улетела в темноту. Попал.

Глава 2

Из темного угла раздался хрип:

– Ка-ак? – На мостовую выпал эльф в плаще с глубоким капюшоном. Из открытой раны в груди толчками лила кровь.

В раскрытую ладонь вернулся теневой клинок.

“Просто у меня Дьявольское зрение. От меня не спрячешься в темноте.”

Над нами пролетела стая фамильяров, которая тут же расселась по крышам домов на протяжении нашего дальнейшего пути. В голову постучался голосок Алого стрижа:

– Хозяин, очень много негодяев собралось у вашего жилища. – Пропищал фамильяр. – Не подвергайте себя опасности, уходите назад к кораблю.

– Так и быть. Я не собираюсь рисковать. – И, обернувшись к осматривающим площадь воинам, приказал. – Отходим. Нам здесь не выстоять.

Обратный путь сулил нам много встреч. По расчищенному нами пути к пристани бежали горожане с легким скарбом. Жители опасливо оббегали связанных рабов, провожаемые бунтовщиками вслед.

Я не горел желанием вести на корабль ораву головорезов, поэтому мы прошли мимо связанных рабов. И сильно об этом пожалели.

– Хозяин! – Голову пронзил вопль фамильяра.

Я едва успел отскочить, как что-то громыхнуло от столкновения с землей. Оглянулся. На том месте, где я был секунду назад, красовалась воронка с перемолотыми телохранителями.

Под удар попали не все. Уцелевшая стража взяла меня в кольцо, скрывая от прямого взгляда вражеского заклинателя. Тут на воинов набросились те рабы, которых я считал обезвреженными! С ревом те кинулись в бой. Зазвенела сталь. С воплями умирали невольники. Но… их не становилось меньше.

Телохранитель крикнул:

– Наследник, это ловушка! Основные сила врага уже тут!

Мышцы налились силой. Я уклонился от шальной стрелы. Кто-то стрелял с крыш! Пока времени хватало, рубанул наотмашь шамширом. В той стороне вспыхнуло зеленой пламя под вопли умирающих.

Рабы давили нас. Воины не могли сменить построение – толпа сминала и вбивала их внутрь кольца. Дело принимало скверный оборот, так еще среди бунтовщиков скрывался маг.

Я принял единственное важное решение:

– Задержите дыхание! – Прокричав на Первозданном, я вызвал зловонное облако.

Но заклинание не сработало!

В голове щелкнуло. Кто-то использовал контрзаклинание, а это значит, что вражеский маг меня отлично видит. В такой-то толпе!

Я глянул в сторону крыш, откуда открывался на меня хороший обзор. Там показалась чья-то голова, в которую тут же полетело восемь фиолетовых лучей из моих глаз.

С воплем силуэт мага завалился за пределы видимости. Вместе с тем рабы освирипели:

– Дави ублюдков! Они едва держатся!

На что я прошептал слова сильнейшего своего заклинания. Исполнение желаний!

Телохранители синхронно заорали, проталкиваясь сквозь окружение. Их раны заросли на глазах. А вот меня пронзило невидимыми иглами.

Я вскрикнул, падая на колени. Тело потяжелело, в глаза будто забился песок. Все, теперь использование любого заклятья повлечет за собой мучительную боль.

В глазах плыло, но я видел, как рабы не оставляли попыток нас задавить. Море из существ разных видом бурлило вокруг. Фамильяры замечали все больше противников, выплывающих из закоулков с горящими факелами. Они скоро перебьют нас.

Я принял единственное верное решение. Мантия звезд вспыхнула, отражая на ткани образы бесконечного космоса. Я ушел на Астральный план.

“Алый стриж, – Я мысленно обратился к фамильяру, который вместе с собратьями отправился следом за мной. Кружащее облако из сотен птиц не пускало взгляд рассмотреть дали Астрала, сводящие неосторожных путешественником с ума, – мы сейчас у тебя дома. Ты знаешь путь, который приведет меня к отцу?”

– Хозяин, боюсь, Ваш артефакт не позволит отойти далеко от точки перехода. Но даже если и так… Вы использовали *Исполнение желаний*. Тело может не выдержать перехода.

Передо мной встал вопрос жизни и смерти. Я оказался в ловушке, безопасного выхода из которой нет.

*Исполнение желаний* – очень могущественное и опасное заклинание. И главная его опасность в том, что заклинатель использует все доступные ему силы, чтобы воздействовать на мироздание. Обычно маги используют это заклятье для копирования эффектов недоступных им чудес клириков или чародейства потомственных волшебников, но бывают и случаи, вроде моего. Единственное, в чем мне повезло, так это в наследственности: ни один джинн не столкнется с полными последствиями от применения этого заклинания.

Заняться в бесконечной пустоте Астрала было нечем, поэтому, кряхтя и сопя, я уселся на том же месте, где и стоял, отвлекая разум от странных мыслей. Мол, откуда здесь пол, почему мои глаза видят, если здесь не отражается свет, как не джинны или не дженази дышат на этом Плане?

В надежде отдохнуть я прикрыл глаза.

Слабость разливалась по телу, а вместе с ней и горечь, выступающая в потоке размышлений.

“Как там ребята? Пощадили ли их, когда я пропал? Или всех казнили за то, что они служат наследнику султана? – Глядя перед собой, я старался перевести раздумья в нужное русло. – Как же быть? Если я отменю магический эффект плаща, меня перенесет в гущу вооруженных рабов. О, я уверен, как только я окажусь в их руках, те потребуют вернуть их в родной мир. Но я не смогу этого сделать. Никак! Даже будь у меня такая сила, отец снесет мне голову за неповиновение. Я уже не ребенок, и за свои ошибки буду отвечать по законам султаната.”

Я вздохнул.

“А это изгнание. Я подвел господина. За такое отрубают голову. Но не будет же папа казнить меня? Не будет же? Ладно, пошатаюсь пару сотне лет на ином Плане, с меня не убудет. Зато и волки сыты, и овцы целы… Я не хочу умирать. Не сейчас, когда передо мной открылся новый мир. Я должен увидеть все его чудеса, услышать все истории. Я буду там! Познакомлюсь с богами, увижу героев из легенд! Если не умру…”

Послышался голос фамильяра:

– Хозяин, нельзя надолго оставаться в Астральном плане. Вы можете лишиться рассудка. Вашей силы, даже в полном здравии, будет недостаточно, чтобы выдержать влияния пустоты.

Я дернул головой, стряхивая Алого стрижа с рогов. Фамильяр вспорхнул, усаживась на колено.

– Хозяин. – Дух посмотрел черными бусинками глаз. – У Вас есть только один шанс. Обратитесь за помощью к отцу. Он может вытянуть Вас отсюда.

– Не может. Он сам зачаровывал мантию, чтобы сущности его уровня силы не могли мне навредить. Поэтому его взор не отыщет меня. Я буду здесь так долго, как только смогу.

Часы ожидания сменялись друг за другом. Давящую тишину, способную вывести из себя кого угодно, разбавлял разговорами беспокойный Алый стриж. Фамильяр не давал заскучать и, как я подозревал, оберегал мой разум от шепота Пустоты так, как только мог.

Ходили слухи, что маги, ушедшие в Астрал, должны избегать сна. Этот План коварен, в нем обитают создания подчас древнее, чем боги. Жаль, что я не встречал ни одного из них, поэтому представить хтоническое создание и сравнить с чем-то его силы не выходило. И как я рад тому, что физически не способен спать, благодаря своему чудесному гримуару.

Когда прошло порядка десяти часов, я почувствовал, как нечто чужеродное мягко коснулось сознания.

Фамильяр заорал:

— Хозяин, немедленно уходите отсюда. Он пришел!

Голова взорвалась болью. Я промямлил, едва соображая:

— Кто?!

— Великий Древний!

На секунду показалось, что я увидел чей-то огромный глаз, пронизывающий меня насквозь. Нечто наблюдало. Развлекалось.

Внутренний голос точно разделился на десятки, а то и сотни других голосов.

Что… Что мне делать? Голова болит. Как же та-агх-к. Я не хочу-уагх! Илакум Орис Триникотерум. А? Иаар Кисах Якиа. Омнум Умбре Море Кванто-Санктикум. Беле-эра Никкатто… Что со мной?! Нет! ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!

— Желаю оказаться подальше отсюда!

— НЕ-Е-Е-Е-Т! — Сознание… оглушил… крик. Точно… агх… Иглы вонзили.

Последнее, о чем я подумал, как было бы хорошо побывать на Материальном плане.

Глаза застлало тьмой. Пальцы окоченели от холода. А потом… я будто взлетел.

И сознание погасло.

***

Всепоглощающая ночь наплывала сумерками за багровым, тусклым светом заходящего солнца. Тем неожиданнее солдатам в шинелях было встретить яркие вспышки света посреди серой петляющей тропы. Дула винтовок моментально вскинулись по направлению к аномалии, над ладонями безоружных солдат сверкнули огоньки разных цветов, которые мигом приняли очертания настоящих магических созвездий. Вооруженные бойцы окружили источник режущего глаза света, в то время как маги, держащие наготове рисунки заклятий, медленно отошли на дистанцию для безопасного ведения огня.

Холод шибанул по людям. Руки, удерживающие винтовки, дрогнули, пальцы, ослабли. Когда небо пронзил вой магической бестии, все подразделение всколыхнулось. Кто-то грузно вздохнул.

В ожидании какой-нибудь дряни от аномалии заработали маги:

– Барьер! – Два заклинателя выскочили вперед. С вытянутых рук разошлась волна. Магический щит окутал аномалию. – Мы в безопасности!

В следующий миг заклинатели выпустили огненные снаряды. Насыщенно красные, точно горящие угли, всполохи исчезли в переливах света аномалии. Прошло несколько секунд. Реакции не последовало. Постепенно людей отпустила тревога, расслабились мышцы, по ним пробежалась теплая волна покоя и неги.

Старший в дозорном отряде, Александр Игоревич Самойлов, дрожащей рукой убрал лучащийся синим светом револьвер в кобуру на поясе. Освободившаяся ладонь хлопнула по грудкам шинели в поисках пачки сигарет. Глазами, осоловевшими от внезапности произошедшего, Александр проводил изысканную граненую зажигалку до кончика папиросы, чиркнуло огниво, зашел вкусный табачный дым.

Дозорный отряд кружил подле аномалии, по всей видимости, магической. Урал преподносил сюрпризы русскому человеку всякий раз, как он тут оказывался. Магические бестии, шаманы и ведуны затерявшихся племен, причудливые места силы – Старший унтер-офицер Самойлов повидал таких немало. И с каждым разом удивлялся вновь. Будь то дребезжащий погремушкой старец, иссушающий людей силой взгляда, то гигантская летучая мышь, лапами утаскивающая в небо казака с лошадью.

Александр заметил, как к нему поспешил один из приписанных к дозору магов. Дрязев Николай Павлович, огневик среднего уровня.

Николая Павлович, отдав честь, бодро и четко проговорил:

– Господин офицер, докладываю, аномалия вызвана магией. Угрозы от нее нет или пока не обнаружена.

– Вольно, Николай, – Сухо ответил грубый голос Александр. Блеклые, тонущие в лице, глаза обежали вокруг, изучая обстановку. Отлично. Дозорные отошли от аномалии, смотрят по сторонам. – Что скажете об этой диковинке. Замечу, что ее внезапное появление я видел вместе с вами, поэтому без банальностей.

Николай не сразу нашелся, как ответить Александру. Молодое лицо исказилось игрой бровей. Маг думал. Думал долго и тяжело, так, что большие глаза чуть не выпали из орбит. Почесав усатую губу, Николай улыбнулся:

– Господин офицер, будьте любезны папироску для улучшения мыслительного процесса.

Со смехом Александр хмыкнул серым дымом, из тощего, как остальное лицо, носа повалили табачные облака:

– Ефрейтор, – Длинные пальцы выудили из пачки вторую папиросу, которая оказалась в руках Николая. – А по зубам? Что за хохмы в сторону командования?

– Господин офицер, лучше выбитые зубы,чем выбитый дух. – Маг щелкнул пальцами, зажигая сигарету. – Сами видите, штука странная, непонятная. Что я могу сказать? Ее точно не голота наколдовала. У этих горе-революционеров магов толком нет, только прикормленные этой картавой бестией заклинатели из Европы да Китая. И что в боях со зверями, что с крестьянской дурью, я не видел таких образий.

Со втянутым по самые яйца дымом Александр выдохнул смог и сплюнул.

Маг осторожно заглянул в глаза офицеру:

– Александр Игоревич, пока эта штука не рванула, давайте вернемся и предупредим наших? Отправляйтесь назад, отрапортуйте, а я с мужиками закончу маршрут.

– Не дело это, Коля. – Папироса упала под ноги Александру. И тот зверски, как бык, затоптал сигарету, пока та предсмертно шипели в грязи. – Ладно, черт с ней, с аномалией. Что думаешь о последнем собрании?

Николай опасливо глянул на солдат. Те серыми тенями расположились вдоль дороги у деревьев молчаливыми наблюдателями. Изредка кто-то из сибиряков кидал из-под папахи заинтересованный взгляд на офицеров или стоящих поодаль магов, после чего возвращался к надзору за округой. Со вздохом Николай помассировал глаза и наклонился к Александру.

Послышался шепот с теплым дыханием:

– Александр Игоревич, неужто мы должны сдаваться на милость этим… этим демонюгам? – Видимый со стороны глаз Николая заполнился тоскливым светом. – Они же нас как поймают, так на утреннем построении казнят перед строем своих бесов, а наших ребят отправят воевать со своими же. Гиблая затея.

– Коля, времени нет. Если мы не договоримся с красноармейцами, то людей пожрут бестии. Тебе хочется смотреть на то, как баб да детишек рвут челюсти тварей? Нет? Тогда придумай другой выход из ситуации. – Голос Александра подрагивал, как и его нижняя губа. А то, как он зрительно вонзал в Николая молнии, заставило ефрейтора чуть отступить. – У нас нет времени на войнушку, Коля, тут тебе не оловянные солдатики, а городки. И поверь мне, не мы будем метать снаряды в “домики”.

– Командир…

Новая сигарета пустила дым. Дрязин завел шарманку про то, как красноармейцы пытают и мучают белых офицеров, как казнят целыми семьями дворян. Что довериться вчерашним оборванцам и разгильдяям – значит подписатть смертный приговор себе и всему отряду.

Александр, окрыленный вкусом папирос и отпускающим колючим объятием адреналина, слушал Дрязина вполуха. С каждым словом мага сознание офицера тянуло к воспоминаниям, от упомянутых красноармейцев. Так вспомнился серый, закрытый уютными туманами Петербург, просторная квартира, в которой осталась его молодая жена Светлана. Парки, по которым супружеская чета любила гулять теплыми вечерами. Мягко и невесомо выплывали знакомые образы из потемок светлого прошлого, а с ними и картины разрушенных имений, трупов друзей. С жуткими рассказами Николая о зверствах РККА глаза Александра наливались багрянцем.

Разруха, хаос, голод и смерть – последователи Маркса и Энгельса, преступники, привели с Запада гибель отцовским и божьим устоям. Перевернули с ног на голову жизнь всего государства. Лишили будущего тысячи, десятки тысяч ни в чем неповинных граждан. Церкви рушили, поместья жгли, людей убивали. И ради чего? Революционеры декларировали свободу и равенство, после чего запирали неугодных в тюрьмах. Революционеры обещали землю возделывающим ее, после чего обирали до нитки доверчивых крестьян. Революционеры боролись с буржуазией и приватизацией, и, пока никто не видит, забирали себе заводы и фабрики. И теперь, когда страну охватила гражданская война, Россия бессильна перед нападками со стороны соседей. Но куда страшнее то, что Россия фатально проигрывает борьбу с магическими бестиями за жилые территории.

Сибирь всегда боролась с незваными гостями. С тех пор, как казаки ее захватили, так тут вечно льется кровь. Звери и сибирские племена никогда не отличались добродушием. Сколько поселений по их вине сгинуло среди таежных лесов, сколько людей погибло, сколько детей провело последние минуты в окружении рычащих и храпящих бестий, облизывающихся на человечье мясо. И как-то справлялись. Одно село вымерло, два новых построилось. Больше мужиков шло, больше магов приезжало. И, видит Бог, обжили бы Сибирь. Через боль, но забрали свое.

Когда императорская длань была тверда, Урал держался. Теперь, с появлением в этих краях РККА, вместо того, чтобы отстреливать бестий, люди борются друг с другом. И это паршиво.

Тишина насторожила Александра.

Стоило Николаю замолчать, как ближайшие кусты шелохнулись.

Винтовки синхронно уперлись в незнакомца, вышедшего из зарослей. Руки сибиряков подрагивали. Александр плавно вынул револьвер из кобуры, Николай закрутил в руках маленький огненный шар. Весь отряд белоармейцев с придыханием смотрел на пришельца.

Рогатый, с голубоватой кожей и белыми волосами, мужчина отряхивался от грязи и веток. Изящные кисти смахивали с черного расшитого камзола лесной сор. Черные высокие сапоги с серебряными застежками сбивали землю. Когда глаза цвета плавленного золота поднялись к лицу Александра, тот отпрянул вместе с остальными.

– Господа, – Рогатый улыбнулся тонкими губами, оголяя длинные клыки. Лицо же не пропустило ни единой морщинки. – Будьте любезны, подскажите, знает ли кто из вас дорогу до Врат Балдура. И есть ли рядом святилище бога Бахамута? Признаться,я очень спешу.

Александр, услышав человеческую речь, чуть не упал. Ноги травинками затряслись под туловищем. Ствол револьвера заходил в стороны, сбиваясь с цели. Сквозь зубы Александр протянул:

– Кто… Кто ты?!

Белоснежная улыбка расцвела на голубом лице. Голова с массивными рогами качнулась в сторону:

– Простите мою невежливость. Меня зовут Эрон Эгис, наследник джина Фариса ибн Шафара. Колдун с плана Воздуха. – Эрон поклонился, после чего использовал *Очарование личности*.

***

Веки резануло ярким светом. Поначалу подумал, что уснул в кабинете, поэтому никто не закрыл занавески, когда я прикорнул. Обычно слуги не входили в мое рабочее пространство. Но я не помню, чтобы от стола или шкафов так веяло растительностью, Запахи щекотали нос, а в голову никак не приходило название растения, которое обладает столь душистым ароматом.

Только после этого я вспомнил, что не могу спать вот как уже сотню лет.

Со стороны крикнули:

— Барьер! — Так рявкнули, аж в голове зазвенело. Стоп. Барьер?

По наитию я сорвал с руки кольцо, которое бросил в сторону. В тот же миг я переместился туда, куда прячется любой джинн от навалившихся проблем. В свою “Лампу”.

Хлопнуло. Пространство перевернулось и вывернулось с ног на голову, прежде чем я оказался среди мягких подушек. Запах благовоний, а так же удушливое тепло и гора хлама за сидушками подтвердили мои мысли — я действительно у себя в “Лампе”. А это значит, что кто бы ни использовал там “Барьер” или прочее заточающее заклинание, до меня им не добраться.

Спина расслабленно упала в мягкое, утопая в неге и удовольствии. Я потянулся. Да так и замер.

“Великий Древний. — Уставившись в потолок, выполненный в виде свода шатра, я пытался сложить произошедшее в голове. — Великий Древний. Великий Древний! Я пережил встречу с Великим Древним!”

— Да! — Шатер вздрогнул от крика. Горло загорелось и зачесалось. — Кх-кх. Я справился, выжил. А это значит, что *Исполнение желаний* перенесло меня прочь из Астрального Плана.

Я нахмурился.

— В Астрале же нет растений, а значит и нет запахов… Куда же меня занесло?

На секунду меня обуял ступор. К сожалению, я редко практиковал сильнейшее заклинание, поэтому мало знаю о всех его эффектах. Но, как и следует из названия, *Исполнение желаний* исполняет желания просящего. Так, например, отец способен не просто взывать к силе этого заклятья, но и контролировать его, сводя отрицательные эффекты на нет, тем самым творя чудеса. До сих пор помнится то, как он по щелчку пальцев создал целый небесный остров с построенным городом. Остров, который он отдал мне, бездарному щенку…

“Как же так… Как я мог предать доверие отца? — Схватив голову, я вцепился руками за рога. Накатила слабость. — Я несколько раз воззвал к силе желания. Теперь я едва ли смогу ходить самостоятельно. Что же делать?”

Меня закинуло неизвестно куда и в какое время. Я мог оказаться как в прошлом, так и в будущем. Такова цена неопытному джинну за попытки играть с магией. Но ситуация не ужасна. Да, тело ослабло. И я понятия не имею, где оказался. Вполне возможно, рядом опасности. Как те же незнакомцы, кто хотел окружить меня барьером! Только я живой. Вокруг не Астральный план. Да и существа, которые вместо того, чтобы убить, ради безопасности (в первую очередь – своей) сковывают тебя барьером, не похожи на кровожадных чудищ.

Значит, не все потеряно.

Когда слабость отошла, я улегся поудобнее и обратился во слух.

С минуты на минуту меня начинало трясти сильнее и сильнее. Чем дольше я подслушивал говорящих, тем больше сходил с ума.

Я не понимал их речь! Более того, как бы память ни старалась, она не припоминала ни единого диалекта из известных, где использовались бы такие грубые слова.

Тогда возник логичный вопрос. Если я не понимаю говорящих, то как удалось понять, что незнакомцы собираются использовать барьер? Черте что творится. Ай! И голова ноет. После встречи с Великим Древним козлом в череп точно раскаленный металл залили…

Меня прошиб пот. К спине прилипла одежда. Глаза от напряжения чуть не лопнули. Я тут же дернулся рукой к гримуару. Дрожащие пальцы открыли обложку, и в спешке замелькали пролистываемые страницы.

Заметки, где заметки? Вот! “Пробужденный разум”. Ходят слухи, что всякий колдун-контрактор Великого Древнего хтоника получает способность к пробуждению разума. Неофитам открываются практики, позволяющие перевести спящий в каждом разумном существе отдел мозга в действие… После долгих и тяжелых упражнений… колдуну становятся доступны способности к телепатии. Мать моя дьяволица. Эта тварь хотела меня подчинить и сделать контрактором!

Я поискал в гримуаре упоминания по работе телепатии и пришел к очевидному выводу. Наблюдаемая способность понимать незнакомую речь пошла именно оттуда. Сейчас же возможности телепатии ограничены, так как я не вижу говорящих. Если ранее мысленная связь заработала из-за того, что сквозь веки я увидел силуэт говорившего, то внутри “Лампы” можно и не мечтать разобрать хоть слово из тарабарщины, на какой говорят существа.

По итогу, был выбор: отсидеться в “Лампе” или рискнуть, выйдя наружу. Без лишних слов — рискнул.

Пространство снова перевернулось и вывернулось. К горлу подступила рвота. Усилием воли давя слабость, я оглянулся.

Холодно. Глаза быстро привыкли к темноте, после чего, в тусклом свете звезд я разглядел хвойные деревья и кусты. И все серым-серо. Слух столкнулся с какафонией звуков. Кваканье, скрип, вой, шелест, свист, кашель. После тишины Астрала уши чуть не свернулись в трубочку. А вместе с тем, сквозь листья зарослей я углядел пару человек в шинелях, которые выкуривали папиросы.

Внутри что-то напряглось. Глаза заметили за потемками силуэты других людей. От них веяло опасностью. И поначалу я не мог понять — из-за чего меня так плющит, пока не увидел странное копье.

Нет, не копье. Неужели… Да от него несет порохом!

Кусты, где я прятался, шелохнулись. Черт, нечаянно дернулся. Придется вылезать. Не хочу, чтобы тот парень, с огненным шаром, попробовал меня поджарить. Я сейчас не то, что уклониться, дернуться не смогу.

Как мне тяжело продиралось через кусты — не передать. Рога цеплялись за ветки, руки едва шевелились. Так я еще умудрился разодрать ладони.

Только я выбрался из тенет загребущих веток, на меня направили самопалы. Гномье оружие в нескольких экземплярах показало хищные дула, откуда с хлопком мог вырваться кусок железа. Пришлось замереть, без резких движений. Люди подуспокоились. Надо как-то развеять обстановку, все-таки не убивать друг друга собрались.

– Господа, – Я мягко улыбнулся. – Будьте любезны, подскажите, знает ли кто из вас дорогу до Врат Балдура. И есть ли рядом святилище бога Бахамута? Признаться, я очень спешу.

Вопросы, которые лились из уст, должны ослабить бдительность незнакомцев с гномьими пушками. Тем более, что кое-что мне уже известно. Например, Бахамута почитаю практически во всех частях света Материального мира, а Врата Балдура… Да о них, как говорили пленники, только глухой не слышал.

Но с каждым мигом моя улыбка таяла. Ощущение, точно на мне использовали “Превращение”. Чувствовал себя не сыном султана, а неведомой зверушкой.

Мужчина, услышав меня, чуть не упал. Ноги подкосило, да еще как, человек магическим образом на ногах удержался. Ствол крошечной пищали заходил из стороны в сторону, я потом обливался, стараясь не прыгнуть в укрытие. А ну стрельнет?!

Сдавленно человек спросил:

– Кто… Кто ты?!

Я держал себя в руках. Контроль не дал мне обделаться на месте, а воспитание — отфильтровало нецензурные мысли и подкинуло фразу к месту.

– Простите мою невежливость. Меня зовут Эрон Эгис, наследник джина Фариса ибн Шафара. Колдун с плана Воздуха. — Я поклонился, пряча от головорезов растерянность.

Нельзя терять ни минуты. Рогами чувствовал, как человек размышлял — сейчас меня пристрелить или потом. Поэтому, нашептывая речитатив заклинания, я вперился взглядом в собеседника.

Заклятье оформилось намерением, после чего парой жестов из намерения превратилось в воздействие. По телу пробежалась волна магии, после чего в глазах на секунду вспыхнуло ярким золотистым светом. Человек, направляющий в меня огнестрел, опустил руку. Следом за ним очарованию поддались четверо других, трое магов и один воин с пищалью.

Глава 3

Заклятье оформилось намерением, после чего парой жестов из намерения превратилось в воздействие. По телу пробежалась волна магии, после чего в глазах на секунду вспыхнуло ярким золотистым светом. Человек, направляющий в меня огнестрел, опустил руку. Следом за ним очарованию поддались четверо других, трое магов и один воин с пищалью.

Нос выпустил задержанный от волнения воздух. Когда люди опустили оружие и отменили подготовленную магию, глазами нашел тех, кого чары не коснулись. Вновь легкое воздействие, и четверка угрюмых мужиков в шинелях отошла в сторону, более не смущая меня.

Я обратил внимание на человека, убирающего маленький огнестрел в чехол на поясе. Интересный колчан повторял конструкцию оружия, кожа, из которой его выполнили, причудливо разносил противный запах. Такой же можно встретить, если использовать заклинание *Сотворение* и призвать изделие из животных тканей. Интересно.

Человек прохрипел:

— Чего встали? Отделение, двигаемся дальше. Николай, — Глава группы, похожий на десятника, обратился к круглолицему магу: — Расспроси гостя. Узнай, кто такой, почему здесь, как сюда попал. После этого выдели человека и приставь конвоиром. Выполнять.

— Слушаюсь, господин офицер.

Я поморщился, услышав выкрик “Николая”.

Странное имя вводило в недоумение. Так же, как снаряжение остальных людей. Особенно пробивало на улыбку при виде головных уборов: кто-то носил чучело малого зверька, другие, те же маги и десятник, удерживали на головах шляпы с обрезанными полами. Занесло меня, по всей видимости, в земли далекие. Ранее не приходилось видеть моды на подобные наряды, и даже если предположить, что подобную одежду сшили для воинских или наемничьих частей, то почему в отряде никто не носил броню? Кираса или кольчуга должна быть по карману тем, кто снарядил войско гномьим огнестрелом.

Когда рядом оказался тот самый Николай, я протянул ему руку в дружеском жесте. И как трудно оказалось сдержать удивления, когда вместо предплечья воин вцепился пальцами в мою ладонь:

— Очень приятно, Ефрейтор Дрязин. Будьте добры ваши документы. — Мы встретились взглядами. Смутившись, Николай перестал зачем-то трясти мою руку и откашлялся. — Прошу прощения, не подумал. У вас, наверняка, нет документов.

— Каких документов? — Я поджал губы. Если бы вдруг оказалось, что происходящее — спланированная засада рабов, а меня держали под контролем магии иллюзий, то ни в коем случае нельзя было проговориться о хранилище ценных бумаг. Я более, чем уверен — бунтовщики, ищи они что пограбить, воспользуются данными из гроссбуха и смет.

Николай широко раскрытыми глазами уперся мне в лоб, после чего послышалась очень… аккуратно подобранная фраза:

— Я бы хотел увидеть ваше удостоверение личности, гражданин. Оно при вас?

— Удостоверение личности? — Вырвался легкий смешок. — Я Эрон Эгис, мой отец и господин — султан Воздушного Плана. Разве мне нужно какое-то еще удостоверение? Часто вы встречаете джиннов?

Маг прищурился. Вылезла гадкая ухмылка:

— Вот как. Тогда, Эрон Эгис, мне придется вас задержать. — Маг хотел было двинуться, но я попросил его остановиться. Тот замер в нерешительности. — Почему… Я не могу пошевелиться!

После этих слов натянутая в глубинедуши струна ослабла. Я прикрыл глаза, чтобы немного успокоиться. Затем, когда нас с Николаем разделило несколько шагов, заклинание вернуло ему свободу после следующего:

— Расслабьтесь и не действуйте сгоряча. У меня нет при себе “документов”, но и вредить вам я никак не собираюсь.

— Вот как. — Николай отступил на пару шагов. Я невольно оглядел необычные лакированные сапоги. — Тогда мы возьмем вас под стражу, а дальше с вами будет разговаривать наш командующий.

— Только без рук.

Николай дерганно кивнул.

Я же окончательно уверился в работе заклятья.

Ко мне приставили угрюмого рослого здоровяка с пищалью. “Григорий”, странное имя, лицом походил на мумию. С пергаментным лицом и отеками. Мужику точно не давали спать несколько ночей, из-за чего под глазами воина чернели мешки, темнее окружающей нас ночи. Вместе с тем, аромат от конвоира шел сногшибательный. Да его же тут мучают без сна и терм!

От меня потребовали послушания. Я на это мягко улыбнулся, говоря, что проблем окружающим не доставлю. И, глядя сверху вниз на Григория, который оказался ниже на полголовы, я отстранился от происходящего, погружаясь в мысли.

Дорога петляла меж деревьев, и никакого городе видно не было. Поэтому дорога предстояла долгая. Воины двинулись не спеша вперед, позади них маги, вращающие головами в поисках угрозы. Цепочка растянулась, между идущими оставался зазор в несколько шагов, поэтому я бы не столкнулся ни с кем в случае особо глубоких размышлений.

А обдумать есть что. Перво-наперво хочется отметить работу заклинания. Очарование личности… действовало. Пусть и не так, чтобы захватить волю и разум околдованных существ, но для идущих рядом людей я превратился из угрозы в важную персону, от которой можно ждать неприятностей. Вместе с тем, подконтрольные люди не способны навредить мне, Николай наглядно это показал.

Ближайший час меня не тронут. Когда время действия подойдет к концу, придется заново их околдовывать. В противном случае… даже думать не хочется.

Куда важнее… Я ничего не знаю о месте, куда *Исполнение желаний* меня закинуло. Странные люди, незнакомые растения, чудная одежда, огнестрел… Даже магия, от нее пахнет чем угодно, но не благословением Мистры. Насколько мне известно, смертные не способны творить волшебство без нитей магии, которые контролирует богиня. Здесь по-другому. Возможно, слегка иначе, чем в моем мире, иначе колдовство бы не подействовало. Стоит иметь это ввиду.

Отряд шел вперед, изредка останавливаясь в целях безопасности. Один из магов тогда бесшумно выбегал вперед. Я заметил, как под сапогами заклинателя кружат ветряные потоки, те шуршали точно шепот девы и обдували свежестью. Любопытно. Впоследствии маг возвращался, десятник выслушивал сведения о дальнейшем пути, после чего мы продолжали путь.

С того момента вниманием я прикипел к каждому из трех заклинателей.

Воздушник, огневик, неизвестный — так я обозначил магов, двое из которых уже проявили магию Школы Преобразования. Возможно, среди них есть адепт Школы Ограждения, так как барьерами занимаются только они. Не стоит исключать артефакты… Но за неимением иных зацепок, буду придерживаться мысли, что третий маг специализируется на защите.

Внезапно меня осенило. Я оглядел заклинателей, после чего в голове сформировался вердикт.

Чародеи. Все трое. При них нет ни посохов, ни книг заклинаний. Способность накладывать заклинания без фокусировки и компонентов могут только чародеи, либо обладатели *Исполнения желаний*. К примеру, для создания заклинаний, требующих фокусировки, я использую боевой жезл договора, на котором фокусируюсь и через который провожу магическую силу. Что до местных заклинателей, то они явно пользуются метамагией. Заклятья игнорируют необходимость в соматических, вербальных и материальных компонентах. Удобно. Внезапная атака. Можно заклинать без рук…

Лес сменился опушкой, откуда на все доступные мне 120 футов темного зрения виднелась душистая растительность. Мрак окутал землю, а вместе с ним пришли завывания ветра, играющие с воображением. Какова вероятность того, что из сумрака выйдет Великий Древний или Ночной ходок? Темнота служила домом для нечисти, боящейся света. И нас занесло в самое сердце обиталища монсторов.

Я это чувстовал.

Время действия заклятья подходило к концу. *Очарование личности* держится час, я мог бы увеличить это количество с помощью запасов магии, но страх перед неизвестностью заставлял беречь крупицы энергии.

— Господа, — Вынужденно обратился я к людям. — Позвольте вас на секунду. Будьте добры. Не шевелитесь.

Спустя десять секунд новые друзья попали под очарование. Я же расположился на отдых. По всей видимости, десятник разбивал здесь наблюдательный лагерь, а потому пару часов на восстановление сил можно было себе позволить.

Глаза закрылись, созерцая тьму. Вдох, выдох. Я погрузился в великое ничто, глаза атаковали образы и иллюзии разноцветных узоров. Вскоре разум впал в состояние транса. Тот усилился. Не без помощи трюка с задержкой дыхания, разумеется.

Когда я перестал видеть, то понятная речь туземцев превратилась в белиберду. Меня коробило от того, насколько перековеркали красивый, звучный язык слагатели и барды этого народа. В нем не было твердости. Не хватало гортанности. Первозданный язык был четок, значителен в каждом звуке. Ведь речь пришла от духов, от них смертные научились передавать мысли при помощи фраз. Так почему вместо текучих гласных или протяженных сонаров я слышу ругательство, обрашенное к самой Природе? Немыслимо.

С отрешением от мирских глупостей тело мое опустело. Точно воздух кружил заместо живого существа: изнутри и снаружи. Я погрузился глубже на несколько уровней осознанности, чтобы достичь бессознательного. В клубах черного тумана разума появился голубой огонек магической силы. Есть.

Я потянул его на себя, и поток энергии захлестнул каждую клеточку. Удар сердца — вязкая лава охватывает похолодевшие руки и ступни. Секунда — сосуд, тело, окунается в пар. Огонь поглощает частички моей плоти, но вот на его место приходит прохладный ветер, остужающий раскаленное тело.

Я почти что переродился. И за короткий срок восстановил силы.

Прошло, по ощущениям порядка пятидесяти минут, когда разум соскользнул из круга медитации. Наслаждение отступило. А с ним… Показалось, что вернулась часть физических сил. Я сжал несколько раз кулак, по предплечью и рядом с грудью укололи сотни иголок. Видимо, недуг не отступил.

Полный энтузиазма, я бодро поднялся. Голова закружилась от такого порыва, но удалось сохранить равновесие. Глаза очертили границы стоянки.

Над палатками раздавался запах чего-то съестного. Скребало чем-то в стороне, в столпотворении пятерки людей. Пригляделся. Видны пищали и толстые шапки — воины на привале едят. В полумраке мелькали серые руки, те держали металлические ложки и черпали рассыпчатую массу из котла. Да ладно, песок едят?!

Я поспешил взглянуть на зрелище, как тут же взорвался разочарованием.

Воины ели похлебку. Или иную дрянь, перемешанную в воде. Увы, в пище невольников не разбирался. Мужики восприняли энтузиазм и любопытство, как нечто иное. А потому меня усадили рядом и всунули в руки ложку. Очнулся я только в момент, когда по языку расплывалось маслянистое сладкое нечто.

— М-м! Поразительно! Что это такое?

Мне шикнули грозные голоса, а один так и вовсе прогалдел:

—- Ты что же, пришелец, манку никогда не пробовал?

— Манку? Эту еду?

— Фу-ух… Манная каша. Крупа, сваренная в молоке.

Я поперхнулся. Хотелось сплюнуть, но держалось стойкое ощущение, за такое здесь шею свернут.

— Крупа? — Лошка аккуратно легла на траву. — Крупой кормят скотину. Ну или рабов.

— Рабов? — Тощий человек с бородой-лопатой метнул в меня глазами молнии. — Ты из британцев будешь? Или турков? Хотя, слышал, в Америке вроде как аборигенами из Африки торгуют.

В разговор влез плотный выбритый мужчина:

— Валерка, ты что, грамоте обучен? Я думал, ты лес валил перед призывом.

— Валил. А до того, как меня сослала сюда бл*дская сволочь из Магистерии Магии, я учился в Николаевском морском училище. Хотел мореходом стать.

— И что случилось? — Кто-то третий ввинтился в разговор. Признаться, мне тоже стало интересно.

— А случился пан ученый, который приехал преподавать к нам из Австрии или откуда-то там. Навигатор чертов. В стране, где о море только слышали, этот фрак изучил движение звезд. Решил научить уму-разуму русского Ивана-Дурака. Я и сказал на занятиях все, что об этом думаю. Заодно дал в морду, когда Альберт Камамберт, — Сплюнул бородач. — начал расписывать, откуда я такой неграмотный вылез. Оказывается я индрикоттерий, рожденый дуплом носорога.

— Кого? — Действительно. Кто такой индрикоттерий.

— Матушку он мою опорочил. При всей учебной группе. Только когда начали разбираться, кто кому в морду дал, а кто кому ответил ударом лица в кулак, оказалось, что пан-ученый — маг. А вы сами знаете, куда в магов ни плюнь, попадешь в дворянина или рыцаря. Этот тоже оказался рыцарем какого-то креста.

— Христа? — Спросил испуганный голос. Так, кто этот “Христа”?

— Креста. Орден рыцарский с каким-то названием. Оттуда пришло прошение, мол, негоже босоногому крестьянину марать рыцарскую честь. Письмо пришло в училище, из училища поднялось до Магистерии, а оттуда прислали приглашение в Сибирь.

Интересно. Иначе говоря, если разбивать лица рыцарям или магам, то можно путешествовать по всему свету? Так, а если отрубить голову?

На этом рассказ “Валерки” подошел к концу.

Магистерия Магии — в здешних краях есть власть, которая отвечает за дела магов и следит за отношениями между ними и простым населением. Весьма схоже с тем, что практикуют в султанате. Джинны решают вопросы через Халифат, дженази через Султанат. Султаны властны только над дженази и рабами, тогда как Халифат, где собирается совет джиннов и великих воздушных элементалей, предрекает судьбы всех жителей Воздушного плана, благодаря воздействию на иных джиннов. Джинны выше остальных там, маги выше остальных тут. Занимательно.

Воины прекратили трапезу, им на смену пришли маги. Всего двое. Видимо, только местные чародеи способны видеть в темноте. И, чтобы не зажигать огней, один должен постоянно наблюдать за окружением. Люди подошли к месту, где свалилось в кучу множество сумок и подсумков. Щелкнули застежки. Наружу высунулись какие-то металлические шкатулки, которые со скрежетом маги открыли ножами. Послышался аромат мяса.

— Будешь? — Рядом возник маг Николай с двумя шкатулками. — Наверняка голоден, пришелец.

— Что это? Магическое хранилище для еды?

Николай гоготнул:

— Скажешь тоже. Консерва с тушеной говядиной. Угощяйтесь, господин пришелец.

Маг поклонился в раскорячку, как придворный шут.

Я же взял железяку и полоснул по плоской части ногтями с адамантовым маникюром. Ого, удобно.

Николай покосился на пальцы, но промолчал. Странный он.

Мясо оказалось выше всяких похвал. Прекрасная пища, с пряностями и специями. Я ел, и желудок пел. Когда содержимое шкатулки подошло к концу, рука одарила Николая жестом благодарности.

— Будь твои дни и дни твоих детей благословенны, Николай. — Поклонился я, не опасаясь задеть мага рогами.

— Все в порядке, господин пришелец. Может, расскажешь о себе? Откуда ты?

Улыбнулся ему:

— Я…

— К оружию.

Бледно процедил с набитым ртом Николай. Ноги вытолкнули его из положения сидя, а в руке уже горел всполох *Огненного шара* или *Огненного снаряда*. Маг повысил голос:

— Тревога, магические бестии!

Я оглянулся в указанную магом сторону.

Сквозь мрачную стену ночи, куда едва дотягивался дьявольский взгляд, выступили массивные черные волки. Громадные, ростом с людей. Оскаленные пасти белели клыками. На сморщенных мордах углями светили глаза. Со лба росли гладкие рога-шипы. Пуская изо рта слюну, звери перебивали могучими лапами траву.

Позади шоркнуло, и я обернулся.

Воины стянулись, ощетинившись винтовками в стороны. Звери окружали нас, видно невооруженным глазом. Маги встали по периметру лагеря, каждый собирал в руке магическую энергию. Над ладонью Николая петлял язык пламени. У других магов — лед и молния? Хладника окружил морозный щит, тогда как громовержец заискрил. А он мне нравится.

Мысленно я перебирал библиотеку заклинаний, которую мог использовать. Жаль, что *Исполнение желаний* сейчас не получится.

По правое плечо от меня расположился десятник. Мужчина поднял дулом револьвера козырек головного убора:

— Слуги. Много. Ну, братцы, да поможет нам Бог. За Царя!

— За Отечество!

Звери сорвались тенями в нашу сторону.

Глава 4

Я насчитал двадцать фигур, которые выталкивала тьма. Двадцать. И каждая — наш противник.

Волки несутся галопом и их не остановить. Звериные пасти скалятся, клыки плывуют бело-желтыми пятнами. И глаза — полосками мелькают огарки в ночи.

По спине идет волна мурашек. Я не знаю, как бороться с бестиями. Заклятье сплетается, чтобы в нужный момент ударить. Пока рано.

Внезапно загрохотало так, что я чуть не упал. Плюясь огнем, самопалы воинов залили по зверям. Вольчьи морды дернулись, ближайшие бестии разбежались. Скулеж заложил уши, вой перебил рокотание огнестрела. На это радостно заорали люди:

—- Получили! Бей паскуд! — Маги мигом закидывают подранков заговорами. Мелькает шипящий огонь, звенит сосулька. Дребежит хвост молнии, соединяющий монстра и чародея.

Вздохнул, отойдя вглубь строя воинов. Сильны, здешние люди могут за себя постоять. Я глянул в сторону бестий. На секунду взор окрасился в фиолетовый, после чего силовые лучи пронзили волка насквозь.

Зверь обделался и умер. Поднялась вонь пали и нечистот.

“Неужели?” — Я оглянулся. Каждый, кто находился рядом, пожирал меня широкими глазами. — “Складывается чувство, что здесь так не умеют”

Над ухом раздается хохочущий бас:

— Господин пришелец, ай да молодец! — Хлопает выстрел, нас окружает взвесь пороха, та щекочет нос. — Командир, сгоним тварей на пришельца. Пусть постреляет.

Десятник нарисовался перед глазами. В глазах холодеет спокойствие. Рука сжимает громоздкий пистоль, а вокруг пышет изумрудное сияние. Заметив меня, офицер ставит:

— Давай. Коля, сгоняй их к чудищу, пусть разберется. — Плавно опускается пистоль. Хлопок. Один из волков разрывается. — О, попал.

На плечо ложится чья-то рука. Я мягко пытаюсь ее убрать, но не выходит. Какое хамство! Чтобы сбросить недовольство, выискиваю цель. Из глаз вылетает восемь лучей, и бестию разрезает на куски.

Звенит знакомый голос. Грохот пищалей перекрывает его, но крик прорезается со словами:

— Господин пришелец, сейчас тут появится барьер. Гори! — Николай, холодным взглядом встретивший подбежавшего монстра, спалил ему морду. — Они все ближе! — Он вперился в меня: — Барьер отрежет бестий от отряда. Мы оставим проход, куда твари смогут пробраться. А уж вы их отправьте в небытие.

— Понял. — Снова какофония грохота и криков окружает меня. Незнакомая речь льется лаем, хлопают пищали.

Ночная опушка вспыхивает золотистым светом. Запах пороха, аромат леса и вонь трупов как отрезает. Слух улавливает тяжелое дыхание, щелкает оружие воинов. Трясет землю — волк напарывается на прозрачную лучистую стену, от которой несет силой божества. Я касаюсь барьера. Теплый. Ладонь скользит вниз, но руку перехватывает десятник. Холодное, жесткое внимание приковано ко мне.

Внутри сжимается каждая клеточка. Проклятье! Я одергиваю руку, в глазах собирается энергия.

“Он сбросил очарование!” — *Мистический заряд* мог бы в следующий удар сердца превратить десятника в месиво. Мог бы, но что-то меня остановило. — “Не спешит атаковать, хочет сбросить очарование с остальных, чтобы появилось больше шансов? Или ждет моей ошибки?”

Я уже посчитал десятника за умалишенного, когда тот перевел взгляд мне за спину. Светящийся пистоль коснулся, щелкнуло и лязгнуло. Выстрел ударил по слуху, от звона в ушах спутались мысли. Я не сдвинулся с места, на что офицер ответил ухмылкой. За первым выстрелом последовал второй, третий. А за ними последовал окрик человека:

— Что стоишь, пришелец, твари у тебя за спиной.

Чего-то такого я и ждал. Ладонь отодвинула пистоль, который тут же дернулся поближе к владельцу. Я развернулся, и взгляд уперся в бестий.

Золотистый барьер представлял из себя сегментированный купол с несколькими гранями. Восемь трапеций вырастали из земли и под острым углом поднимались вверх, где их венчала и соединяла восьмиугольная пластина. Усеченная пирамида закрывала стенами весь отряд от внешнего мира. Места разойтись хватало, что наводило на мысли о схожести заклятья с “Леомундовой хижиной*.

За пределами барьера кружили чудища. Вблизи волки дотягивали холкой до плечей, а смертным по самую макушку. Красавец, рогатый, как черт. С какой-же злобой скребли когтистые лапы по оболочке купола, с какой жадностью вглядывались светящиеся буркала в меня и людей за спиной. Нижнюю челюсть, увитую острыми зубами, затапливала истекающая слюна. И оттуда же вываливались куски подгнившего мяса. Какая прелесть.

Меня привлекло место, куда стрелял десятник. Вот как! Я заметил, что одна из секций стены меньше остальных, из-за чего в ней образовалась щель. Там застряла туша застреленного монстра, труп хлюпал и медленно съезжал по граням барьера. С той стороны выли бестии. Челюсти вгрызались в плоть сородича, вытаскивая его из единственного проема, ведущего к свежему мясу. Иногда куски плоти оставались в пастях волков, когда те неумело цеплялись за шерсть павшего собрата и откусывали больше, чем следовало.

Зрелище пробило на смех. Глупые шавки почти запугали меня, а вышло так, что теперь я нахожусь на вершине пищевой цепи. Теперь, когда стало ясно — бестии только выглядят страшно — магическая сила заструилась внутри, собираясь у глаз.

“Пришло время использовать дар Великого Древнего на максимум, — Я беззвучно рассмеялся. Рядом стоящий солдат сглотнул и отодвинулся. — Вот же… Надо убавить пыл.”

На миг веки опустились, чтобы в органах зрения собралось больше чистой энергии. Я редко практиковал этот арканум, поэтому исполнение оставляло желать лучшего. Чтобы драгоценные силы не убегали через зрачки, приходилось прикладывать немало усилий, и давать концентрированной мощи заклинания ударами отражаться от стенок глазниц и кожи век. Наверняка смотрелось жутко, но… Пока я умел только так.

Отток энергии ощутимо встряхнул тело. Глаза открылись. Я выделил бестию из толпы, как та замерла столбом:

— Спи. — *Разящее око* впилось в сознание жертвы.

Волк услышал меня.

Телепатия ударила по его рассудку, из-за чего эффект заклятья многократно усилился. Связано это, в первую очередь, с подсознанием живого существа. Сон необходим каждому смертному, в нем мозг обновляется, восстанавливаются ментальные и психические силы. Потому, когда слуха или мыслей касается слово, связанное с отдыхом, разум на мгновение выхватывает из памяти известные ассоциации. В том числе и негу, приходящую во время сна.

Бестию вырубило на ходу. Лапы, толкающие бычье, огромное туловище, подкосились. Нос волка вспахал землю, из-за чего остальные звери удивленно заскулили и отбежали.

— Отлично. Спи. Спи. Расслабься. Бойся. Беги! — Каждый зверь, смотрящий сюда, терял волю, как одуванчик — семена на ветру. Я обратился к волкам, которые медленно пятились в сторону леса. — ПОШЛИ ПРОЧЬ!

По очереди рогатые улепетывают от нас. Чем больше волков бежит, тем больше паникуют оставшиеся. В итоге стая бросает усыпленных сородичей, мелькают хвосты, исчезающие в пелене мрака. Все, бой окончен.

Я оттянул прилипшую к телу шелковую рубашку. Да уж, ноги дрожат так, что тело с трудом поддерживает прямую осанку. Забавы ради перед глазами появляется иллюзия зеркала, где красными огнями отражается мое лицо.

“Спи, — Шепчу я, но ничего не происходит. Естественно. Зеркало развеивается. — Не можешь ты больше спать, безумец. Заключил рассудок в книжецу, ради больших знаний. Мучайся.”

На секунду голову обуял ступор, касательно действия *Исполнения желаний”, эффект которого не только выкинул меня в эти края, но и отключил на неизвестный срок сознания, как позади раздался оклик. Воины и маги ликующе апплодировали, выкрикивая очень лестные слова. К счастью для них, магия в глазах успела закончиться раньше.

Я шагнул было к людям, как по спине пробежал холодок. Точка восприятия сместилась с шумного отряда на молчаливого десятника. В подкорках разума заныло, стоило разглядеть дуло пистоля, глядящего черным оком.

Тощее лицо десятника фреской неизвестному божеству смерти безмолвствовало. Он глубоко внутри решал мою судьбу, но ход мыслей терялся и был сокрыт от проницательности, с какой я вглядывался в стрелка. Вот палец как в тягучей массе жмет на курок…

— Господин пришелец! — Хлопок! В плечо врезается ладонь Николая. Я чувствую, как лоб пробивает пот, а последние силы покидают меня. Улыбчивый маг пышет энергией. — И задали же вы тварям. Только пятки засверкали.

— Да… Что верно, то верно. — Оглянулся на десятника. Револьвер куда-то исчез. — Как вы поступите с волками?

— Разделаем, конечно. Шкура и кости пойдет артефакторам на производство магических предметов, а органы и железы с охотой заберут зельевары.

— Вот как? Только волки еще живы.

Николай нахмурился:

— В каком это смысле, господин пришелец? Разве вы их не разрезали своими лучами из глаз?

Я улыбнулся. Маги обладали ночным зрением, определенно, но оно как-то ограничено, либо не совершенно. Это объясняет, почему Николай не разобрался, что там произошло с волками. Может быть, что это проблема самого парня — у него нет средств ориентироваться во тьме, тогда как у других заклинателей таких проблем, а значит и вопросов — нет и не будет.

Задница умостилась на землю, в противном случае дрожащие ноги сами бы ее спустили, не поспеши я передохнуть. Николай услышал краткие пояснения касательно зачарованных бестий, как они отреагируют на касание или на присутствие человека.

Маг замер. На круглом лице выступила детская улыбка, а в глазах царила пустота. Николай внимал каждому слову, звуку. Дошло до того, что тот приземлился рядом, пожирая меня взглядом. А я говорил, сначала шло описание заклинания, которое сработало на бестиях, затем рассказ о том, почему и как воздействовал на зверей тот или иной приказ.

Признаться, мне понравилось поучать мага. Несмотря на то, что каждый шаг мог закончиться гибелью, требовалось разгрузиться. Я оказался захвачен энтузиазмом. Огнем жгла жажда поделиться наблюдениями и исследованиям. За сим детальный разбор магии *Разящего ока* лился песней из моего рта.

Сбоку прозвучала местная речь, и, чтобы ничего не упустить, я оглянулся на говоривших. Десятник “Офицер” обсуждал с воинами план дальнейших действий, на который бойцы улыбчиво кивали. Следующей целью отряда было возвращение в лагерь, а потому задерживать на опушке более не имело смысла.

Десятник закончил с приказами, как повернулся ко мне, чем вызвал тоску и отчаянье. Меня коробило от присутствия человека, способного выйти из-под очарования. И, по всей видимости, единственным спасением от гибели оказалось успешное подавление монстров, вкупе с подконтрольными аборигенами, разумеется.

Офицер приблизился, и диалог с Николаем закончился сам собой. Маг отдал местное воинское приветствие. Быстро улизнул. Так мы остались с десятником наедине. Он оглядывался, в то же время пальцы барабанили по грудкам шинели, что-то выискивая. Спустя мгновение, полы шинели зашелестели на траве, а сам офицер ударил сапогами по земле, вытягивая ноги. Щелкнул металлический коробок, из которого потянуло привлекательным запахом, и вырвалось пламя. Зажглась сигарета.

Я уставился на десятника.

Тот спросил:

— Могу ли я тебе доверять, пришелец? — Офицер с прищуром разглядывал меня. Тощее лицо в полумраке походило на голый череп, рассеченный кривым шрамом из дыма.

Я выпрямился, из ног пропала слабость. Если предстоит бежать — побегу.

— Этот вопрос ранит меня в самую душу. Я наследник Воздушных Планов, будет недостойно предков сражаться бок о бок с союзниками, а потом ударить их в спину.

— Союзники? Ладно. Пришелец, ты же понимаешь, что после дряни, которая вскружила голову мне и парням, я должен убить тебя. Это подчинение магией. По нашим законам, в военное время магов, играющих с разумом, казнят без суда и следствия.

Офицер раскурил папиросу. Я же на несколько минут притих. Сказанное обсасывалось с разных сторон. Военное время? Военное время…

— Скажи, смертный. — Мужчину перекосило. Брови в разные стороны, сигарета замерла перед губами. — Вы с кем-то воюете, но при этом я не вижу ни вражеских стягов, ни признаков беспокойства в лике воителей. Где мы находимся, насколько далеко от Врат Бальдура? Далеко ли до главных сил вашего войска? Кто ваш лидер?

— Лидер? Да уж… Нет у нас лидера. — Холодно прохрипел он. — Мы служим во благо России. До этого служили царю, но он отрекся от нас, отдав страну на растерзание большевиков. Сейчас нами управляет Временное Сибирское правительство под председательством Вологодского. А командующим выступает господин Пепеляев, генерал и кавалер Георгиевского креста. Маг высшего уровня.

Офицер докурил сигарету и принялся за новую:

— Сейчас мы находимся рядом с Дикими Уральскими территориями. Ставка армейского корпуса находится в сотне километров отсюда, а магический полк и того — В Томске. Что по вашему, пришельскому, Врата Бальдура — в ум не возьму. Ворота есть разные, в Москве, в Петербурге. Но до туда сейчас не добраться, поезда не ходят, пешком не дойти по той же причине. Запад отрезан красногвардейцами и корпусами РККА — Рабоче-крестьянской красной армией. Иными словами, восстание…

— …рабов. — Я понимающе кивнул.

— Ну, не рабов, а одурманенных людей и бандитов. Рабов сознания и чужих взглядов, скажем так.

Это прекрасно. Это чудесно. Я оказался в столь далеких, неизведанных местах, где культура и история продолжала невообразимо быстро развиваться. Офицер говорил, и оставалось только представлять события, какими сопровождалась “революция”. Речи идеологического лидера восстания, нападение на резиденцию государя, остановка транспортных путей и прекращение магического телеграфа между городами — о слаженности действий рабы у меня дома могли лишь мечтать.

Офицер засыпал меня фактами, пока, в итоге, я не отметил следующее. Государство туземцев, “Российская Империя”, переживала год восстаний разных политических групп. Постепенно образовалось целых три лагеря, каждый получил в укрепление войсковые, точнее, “армейские” подразделения. Белые выступали за сохранение монархии и придерживались старой политики страны, Красные же поддерживали интересы стран-противников и расшатывали контроль над ситуацией. Были и Зеленые. Те сражались за себя.

Красные оказались, со слов офицера, предателями и ублюдками, за кем лилась невинная кровь мирного населения. Революционеры стремились перевернуть все с ног на голову, избавиться от религии, знатных сословий. Крестьяне требовали в личные наделы землю, рабочие жаждали гуманного труда и трудового времени. Чего хотели подкупная интеллигенция — власти. С ложными лозунгами предатели захватили умы людей и повели тех на преступление закона перед царем и богом.

Я чуть не поперхнулся, когда узнал, что никакого Бахамута не существует. Зато владеет миром и здравствует Триединый Бог. Отец, Сын, Святой Дух. После такого заявления глаза мои узрели страшную истину.

Это не тот Материальный план. Не тот мир.

Мне редко изменяла память. Космогониум, наука о Богах и Древних, четко трактовала о существовании множества божеств, включая Верховного, ответственного за порядок Мироздания. Я бы мог сослаться на то, что этот мир находится под протекцией кого-то из знакомых мне богов, но под другим именем, если бы не оговорка офицера.

— Другие Боги? Так их и нет, поди. Язычество давно искоренилось. Разве что есть страны, с конфессиями, отличными от христианства. А если посмотреть на тебя… — Я в замешательстве качнул головой, вес рогов приятно давил на плечи.

— Что-то не так?

— Да так. — Просипел человек. — Запомнил доказательство существование Дьявола. Ты вылитый демон.

Я поспешил поправить его:

— Не демон, наполовину Дьявол. Матушка из рода Дьяволиц, а отец — Джинн. Вечно низшие расы путают чадру с хиджабом.

Человек веско промолчал.

Теперь у меня была пища для размышлений. Красные и Белые. Триединый Бог. Засилье мира чародеями. Эта земля хранила столько культурного сокровища и наследия, сколько не сможет сохранить несколько библиотек. Я просто обязан изучить здесь все. И начну с…

Меня осенило. Я совершенно забыл узнать про магических бестий.

— Скажи, десятник, что за звери напали на нас?

— Ты про тех Слуг? Я не силен магическом бестиарии. Я вообще не из этих краев, поэтому могу строить лишь догадки.

— Мне казалось, воины сведущи в знаниях о противнике. Будь то монстр или разумный.

Офицер покачал головой:

— Нет, даже не спрашивай. Единственное, чем помогу, так это советом. Обратись к Николаю или другим магам. Обычно они занимаются отловом и охотой бестий.

— Занимательно.

Маги обнаружились рядом с волками. Зверей нещадно добивали, после чего рога со лбов оказывались в свертках, когти и клыки отправлялись по мешкам. Бедные создания расползались на компоненты на месте. Я отвернулся, хватало зрелищ поинтереснее. Офицер жег во мне дырку взглядом, на бледном лбу выступили морщины.

Пока человек размышлял, я раздумывал над тем, как поступить, когда меня приведут в ставку командования. С кем разговаривать, к кому обращаться. Следовало заранее выбрать поведение, формировались цели, какие я буду преследовать.

Знания? Выживание? У меня еще будет время обдумать все несколько раз. Прежде всего, я хочу отдохнуть.

Офицер встал.

— Иди отсюда. — Серая шинель расправилась. Фигура десятника выросла, точно скала. — Там находится Дикая территория, поэтому, если дорога жизнь, иди в противоположную сторону. Если наткнешься на кого-то в такой же униформе, но в кепках и с красными цветами — убивай. На месте. Они тебя щадить не будут.

Корпус наклонился к земле. Руки вытолкнули тело, медленно выпрямились ноги. Я навис над человеком:

— Ты прогоняешь меня? — Глаза опустились к колчану с пистолем. И тут же вернулись к собеседнику. — Не выстрелишь в спину?

— Только промеж рогов, если пойдешь за нами. — Зашуршали рукава шинели. Десятник сложил руки на груди, глядя на меня с высокомерием. — Ты помог нам, за это благодарен. Но нечисть, способную взять под контроль разум, я к своим не потащу.

Я улыбнулся.

— Говоришь ты страшно, человек. — *Мистический заряд* набирал силу, мир посинел. — А силенок хватит?

Офицер прикрыл глаза и вздохнул. Плечи дрожали, голова опустилась. Я с удовольствием отметил, он не продержался и пары секунд. Струхнул.

Перед глазами мазнуло зеленое пятно, щелкнул пистоль.

— Я тебя убью, нехристь. И твои мозги доест стая волков.

Виски пульсировали. Сердце барабанило, аж заложило уши. От близости зачарованного металла горел лоб. Я сглотнул.

— Мы погорячились. — Десятник походил на фурию, рядом с глазами прочертило линии, а под носом почернели складки. Он надрывно дышал, из носа едва ли не пар бил.

— Погорячились. Запомни этот револьвер, сука. — Человек уткнул дуло мне в лоб. — Если я увижу тебя, ты покойник.

***

Чем глубже меня заводило в лес, тем легче становилось. Я вдохнул глубокий свежий воздух. После чего рухнул на колени. Кожу ободрал сухостой.

— Отец… Если бы ты знал, какими люди бывают страшными.

Я чудом избежал гибели. Готов поклясться, десятник продырявил бы мою голову, не помоги тогда Николай. Маг окликнул офицера. Когда тот отвернулся, я ушел в невидимость.

Меня преследовали крики. Увы, я не знал, о чем он говорит, но мог догадаться.

По мере движения, на меня выплыли черные стены леса, откуда звенела оглушающая тишина. Нога ступила внутрь, завлекая меня под своды крон. Шелестела листва, хрустели ветки под шагами. Куда ни падал взгляд, виднелись тропы, уходящие тоннелями в неизвестные края. Я шел, преодолевая тяжесть. Последствия *Исполнения желаний* еще долго будут отзываться болью в конечностях и одаривать слабостью. Но я выжил. И точно не для того, чтобы жизнь оборвали какие-то смертные.

Теперь, когда можно посмотреть на произошедшее со стороны, мне перехватывает дыхание. Если бы не конфликт с десятником, то утра я мог и не увидеть. Так появились следующие выводы: Я должен излечиться, обезопасить себя от людей и монстров. В ближайшее время мне не вступать в схватку, но есть колдовство. С ним шансов на выживание более, чем достаточно.

“Да, не лучший момент, конечно, но пора озаботиться защитниками. Начнем с фамильяров.”

Оглушительный гул потряс воздух. Среди крон соткалась алая птичка, затем каждое дерево будто обзавелось спелыми плодами. Фамильяров становилось больше, чириканье — громче. Сверху спикировал Алый стриж, крылья захлопали перед лицом, обдувая то ветерком. Когтистые лапы вцепились в протянутую руку.

— Хозяин… — Прошептал фамильяр.

Голову чуть не разорвало щебетом и тонкими голосами сотен духов. Стрижи оказались в поле зрения, почему телепатия и сработала, переводя их речь. Духи с удивлением и радостью обратили внимание на появившуюся возможность общаться со мной напрямую, из-за чего хаотическая мелодия из трелей и свиста обрушилась на бедных обитателей леса.

Пришлось выкрикнуть, чтобы прекратить бесперебойный гвалт. Голоса стихли, пение остановилось. Рука с фамильяром придвинулась к рогам, по ним тут же защелкали когти Алого стрижа. Когда тот уселся поудобнее, я пересказал ему события накануне. Одновременно с этим сотворялось новое колдовство.

Фамильяры резко стихли. Воздух задрожал, выталкивая гуманоидную прозрачную фигуру. Размытое лицо, отдаленно напоминающее искаженный в крике облик, обратилось ко мне провалами рта и глаз. Элементаль шуршал воздушными завихрениями, которые очерчивали его силуэт. Он прошептал:

— Наследник, — Глубокий, протяжный голос поприветствовал меня. — Ваши приказы?

*Истинное превращание* долго вплетало в реальность новосозданное существо, поэтому каждое движение элементали проходило под контролем и концентрацией. Я кивнул новорожденному слуге.

— Твое имя Первый. — Элементал изобразил поклон. — А теперь слушай. Где-то здесь бродят люди и магические звери. Зверей не должно быть.

Первый прогудел:

— Слушаюсь и повинуюсь.

Глава 5

Неделя пролетела незаметно, будто я проводил дни не в изучении нового мира, а в компании кокетливой прелестницы. Земля далекая и обетованная полнилась чудесами. Странные звери бесновались ночами, небеса громыхали выстрелами и криками людей. Иногда с небес шла вода, отчего я впервые с восторгом, на протяжении часов, танцевал под падающими каплями с пением на языке рабов. А природа? О, лес таил истории, о которых стало известно лишь мне.

Я долго разговаривал с насекомыми и птицами, из тех, которые не набрасывались на меня. С помощью *Исполнения желаний* стало известно о том, что в этих краях наступил теплейший из сезонов — лето — но он скоро закончится, отдавая бразды правления более холодным временам. Когда же наступят морозы, которые могут быть разве что в Бездне, птицы спешат в иные края, а насекомые впадают в спячку.

Чтобы подобное происходило на Воздушных планах? Смешно. В султанатах джиннов редко менялась погода, изредка там ходили холодящие кожу ветра, но чаще живущий встречался с теплым приветствием гуляющих небесных потоков, которые образовывались из-за миграции большого количества элементалей. А потому как дождь, так и будущая зима ожидались с предвкушением..

За эти дни следовало определиться со многими вещами. Ночлег, безопасность, еда и развлечения. Лампа пусть и обладала нужными качествами для временного дома, но я не чувствовал в ней того уюта, как во дворце с сотней комнат. Комфорт тоже стоял под вопросом. Когда рядом бродят чужеродные разумом и природой бестии, редко хочется прогуляться без парочки готовых боевых заклятий. Монстры доставляли проблем, и справиться получалось не всегда.

Я решил проблему радикально. На третье утро, среди деревьев и кустов, в воздухе появилась обыкновенная дверь. Оттуда несло теплом, аромат готовящихся блюд щекотал живот. *Великолепный особняк Морденкайнена* походил мраморными с золотом залами и шелковыми благоухающими комнатами на родной дом, куда мне попасть пока не удавалось. Сотня слуг, носящих белые рубашки и шаровары, готовили и убирали, не зная сна.

Я обживался, и, вместе с тем, искал способ вернуться домой.

*Исполнение желаний* в большинстве случаев копировало работу других заклятий, будь то телепорт, огненный шар или создание предмета. Это квинтэссенция магии, доступной младшим расам, поэтому любой уважающий себя заклинатель обязывался овладеть ею. Но сейчас, в окружении дремучих лесов и кровожадных чудовищ, я больше страдал, нежели получал пользу.

Копирование заклинаний… По телу пробежалось тепло от напитка, принесенного слугами. Я закинул в рот сладость, вроде рахат лукума, зубы увязли в мягком тесте. И в то же время, с предельной концентрацией мною изучалась каждая видимая строка гримуара в разделе с упомянутым заклятьем.

Я часто экспериментировал, когда овладевал новыми силами, ведь без мастерства запасенные знания — просто пшик, от коего больше вреда, чем пользы. Многие года совершенствования привели к пониманию *Желания*, а там и к расшифровке законов работы магии. Или к альтернативным эффектам. Когда мы сражались с восставшими рабами, пришлось воспользоваться альтернативой, я пожелал исцеления союзников. Вышло удачно, но отсутствие практики привело мое тело к упадку сил. Зато живой.

Глоток напитка освежил разум. Я вчитался в заклинания, которые можно повторить благодаря *Желанию*. Глаза бежали по строкам, те уходили столбцами вниз, описывая тот или иной эффект. Вскоре, пропустив изрядную часть текста, добрался до перемещения между мирами.

“Уход в иной мир, круг телепортации, сон синей вуали… Ни одно из этих заклинаний не работает, — Шелестели переворачиваемые страницы. — Жаль, я не научился использовать *Врата*, они были бы полезны.”

Проблема. *Желание* не переносило меня на Воздушный план. Копирование заклинаний телепортации — тоже. Стойкое ощущение неправильности давило и утяжеляло мысли, из-за чего я возвращался к ранее прочитанному. Но, увы, способа вернуться домой не нашлось.

В гремучей тишине я закончил завтракать. Перо в руках макнуло в чернильницу, на страницах гримуара вырисовывались следующие слова:

“*Исполнение желаний*, также известное как *Желание*, способно по воле заклинателя переместить то или иное существо на иные планы бытия. Эмпирическим образом выяснилось, способы мгновенного перехода из одной точки пространства в другую не работают, если целью стоит переместиться из Материального плана в план Инферно, план Воздуха и ряд других. Смею предположить, что меня выкинуло за пределы Внешних планов. Вероятно, я никогда не вернусь домой…”

***

По коридору расползалось эхо шагов. Несущие колонны, украшенные лепниной, встречали узорами из золота и драгоценных камней. Мраморный пол гулко отстукивал по каблукам сапогов. Назад медленно уплывали двери многочисленных комнат, а с ними и причудливые картины, появившиеся в ходе сотворения заклинания. Особняк Морденканена угождал владельцу во всем, начиная от комфорта и безопасности, заканчивая вкусом.

Резные двустворчатые двери распахнулись, пуская аромат благовоний из покоев наружу. Я упал в груду подушек, руки объяли мягкую гору, после чего тело медленно утонуло в бархате и перине.

Очнулся спустя несколько часов.

“Как все сложилось, — Я улегся поудобнее. По щелчку пальцев в комнату вошли слуги с готовыми закусками и вином. По мановению руки я остался один, — Я оказался в незнакомом мире в разгар гражданской войны одного из государства. Опасно. Кто знает, как отнесутся смертные к существу Стихийных планов у себя под боком? Люди могли убить меня, не околдуй я их. А это значит, что в таком облике встречаться ни с кем здесь нельзя.”

Смертные непредсказуемы. Я часто общался с рабами, они рассказывали о несчастьях и бедах, падающим им на головы. Делились и радостями, которые приходили из ниоткуда. Но не всегда реакция совпадала с событием. Там, где судьба благосклонно одаривала смертного, он сетовал на нее. А когда приходил злой рок, находились те, кто безумно смеялся от счастья.

Я вздрогнул от воспоминаний и вернулся к прежним измышлениям.

Идет война, а потому нужно предпринять все меры, чтобы обезопасить свою жизнь. Неизвестно, как долго продлятся бои. Нужно накапливать силу. Вместе с тем следует разобраться и с опасностями, окружающими меня со стороны леса — не все звери так же избирательны как волки, поэтому необходимо обзавестись периметром, отделяющим мою территорию от обиталища бестий.

Постепенно вырисовывался план. Я набрасывал список вещей, которые должны появиться в первую очередь.

Укрепления, фортификации, рабочая и военная сила. Да, я смогу управиться за несколько месяцев, чтобы создать безопасную зону со слугами и воинами. Если использовать *Истинное превращение*, чтобы создать трентов или пробужденные деревья, то внушительная часть леса станет подконтрольной и безопасной. Вместе с тем можно создать слуг из людей и дженази. Через них будет проще контактировать с местными властями. Тогда жизнь станет проще.

Я обдумывал, что можно предложить людям на обмен.

Благодаря *Желанию* и *Истинному превращению* я не был стеснен рамками, за исключением магических резервов. На моей стороне знания, в том числе и возможность предложить колдовскую науку взамен на различные блага. Сначала обзаведусь хорошим дворцом, который утолит основные потребности, а там речь пойдет о доступе к библиотекам и доступу к особенной информации. Магические бестии, а также сама магия могут стать достойным усилением, что в бою, что в жизни.

В руки лег гримуар, который тут же обзавелся новыми записями. Забавно, но с каждой написанной строчкой я горел предвкушением. По ходу дела в голову лезли новые идеи, те оставались чернильными росписями на белых страницах.

Когда наиболее важные цели и идеи остались на бумаге, я приступил к претворению замысла. Передо мной тут же закружил вихрь, из потоков воздуха собрался силуэт элементаля, зыркающего черными провалами вместо глаз. Первый поклонился. Следом за ним в комнату вторглись другие элементали, количеством в пять особей. Они поприветстовали меня:

— Наследник! — Прогудели голоса подобно ветрам.

Глаза закрылись, когда приятный аромат лесной свежести окутал покои. Элементали принесли с собой частичку внешнего мира, которая мне нравилась. Они удостоились моей улыбки:

— Первый, остальные номерные братья. — Я хлопнул в ладоши, призывая слуг. Те мигом принесли новые закуски. Бесполезная для элементалей еда… Но приличия требуют угощения для гостей. — Усаживайтесь. Выслушайте мою просьбу.

Спустя пару ударов сердце Первый опустился на подушки, за ним перетекли в сидящую позу остальные силуэты. В глазах рябило, за невесомыми телами элементалей узоры лепнины и картин причудливо искажались и превращались в безумную игру красок. Глаза от усталости упали на гримуар, откуда я вычитывал будущие приказы для подчиненных. Когда план действий собрался в осмысленную картину, элементали встрепенулись от моего голоса.

— Начнем с того, что вы расскажете, как продвигается охота на зверей.

— Наследник, — Прогудел Первый, — Вот уже семь дней я убиваю существ, которых посчитаю опасными. Огромные волки, могучие олени, циклопические ежи и громоздкие, с валуны, насекомые. Вместе с собратьями, призванными вашей волей, удалось освободить десятки миль территории.

Я оперся щекой на кулак.

— Десятки миль — много. Скажи вот что, Первый. Заметил ли что-нибудь необычное, пока блуждал по лесам?

Зашуршали ветряные потоки, очерчивающие силуэт Первого. Голос элементаля задребезжал.

— Владыка, этот мир — порождение шайтана. Звери нападают, точно в них сам Дьявол вселился… Простите, Наследник, — Элементаль ненароком задел мою родню, но я лишь плавно отмахнулся. У каждого бывает в семье ублюдок. — Вот эти проклятые куски гнили, отрыганные тварями Бездны, нападают друг на друга. Звери пожирают друг друга, господин. Но больше всего они лакомятся смертными.

— Смертными? — Я выпрямился. — Вы видели смертных?

— Да, Наследник. Но часто я встречался с мертвецами или с опустевшими деревнями. Демонические звери пожрали несчастных. Рядом есть всего несколько мест, где люди держат оборону. Несколько деревень и огромный лагерь воинов, окруженный частоколом. К сожалению, подобраться к укреплениям мне не дали — смертные чародеи бдят.

Первый рассказал о том, как выглядят поселения. По всей видимости, те, кто избежал гибели от зверей, отправился искать помощи к соседям. Потом совместно люди двигались к следующему селению и так много раз, пока народ не собрался в огромном поселке в десятке миль отсюда. Там же находились воины в той же униформе, которую носили ранее встреченные.

Нескольким деревням не повезло. Звери окружили селения до того, как о вторжении прознали жители. До сих пор люди защищаются от нападок, но долго так продлится не может. Рано или поздно смертные сдадутся. Я рассматривал ситуацию как возможность контакта с властями через спасенных. В таком случае меня будут воспринимать как героя, только потом пришельца.

Когда речь зашла о лагере чародеев, то я припомнил слова десятника. Красные ли там или Белые — меня мало волновало. Если через одну из сторон удасться договориться о приличных условиях жизни на этой территории, я не побрезгую вступить в войну. Чем быстрее наступит мир, тем проще будет заниматься исследовательскими работами.

Рога приятно отозвались тяжестью, когда я кивнул замолчавшему Первому.

— Превосходно, этого я и ожидал. Твое следующее задание, Первый: “Помоги жителям одной из окруженных деревень. Ослабь зверей, но ни в коем случае не убивай всех. Пусть люди поверят в победу. Когда придет время, разозли бестий, пусть они нападут с утроенным пылом. Но не дай жителям погибнуть.”

— Слушаю и повинуюсь, Наследник. Будет ли позволено узнать ваш замысел?

— Загнанная в угол крыса сражается до конца, в ней теплится надежда. В том, кто сражаться не может — надежды нет. Поэтому надо приходить на помощь в момент отчаянья, дабы сердца спасенных встали на твою сторону.

Первый звонко прошелестел:

— Превосходно, владыка. Поражаюсь вашей мудрости.

— Она не моя. — Я перевернул страницу гримуара, почернели строки новых заметок. — Следуй моим указаниям неделю, перед тем, как разозлишь бестий, предупреди меня. Мне понадобятся знания местности и информация о положении дел.

— Да, Наследник.

Элементали поклонились, после чего стих шепот ветра, а покои заполонил аромат благовоний. Они ушли. Тем временем я рассчитывал последовательность заклинаний, которые будут необходимы в дальнейшем. Несколько часов в душной комнате заставили меня выйти наружу. До выхода из особняка меня провожали магические слуги, которые удерживали в руках мой плащ и жезл. Вот наряд сменился на походный, как нога переступает порог, отделяющий особняк от ночного леса.

От запаха чернеющих елей и пихт прошибло нос. На секунду в глазах покачнулся мир, вместе с тем я пытался устоять на ногах от резкого перехода между пространствами. Стало полегче.

Когда магу требуется взять под контроль природный массив того или иного типа, он решает вопрос по-разному. Уничтожением, внедрением, избежанием, подчинением.

В случае леса, уничтожением будет считаться сжигание деревьев, убийство фауны, осквернение почвы. Так, на освободившемся месте можно построить форт или крепость, а в те расположить гарнизоны, следящие за округой. Часто уничтожение подразумевает ликвидацию причины контроля. Противник получит выгоду из-за расположения в лесу? Перебей силы противника, прерви снабжение, вступи в бой. Так, причина отпадает, а вместе с ней и необходимость следить за территорией.

Под внедрением я понимаю слежку. Есть много заклинаний, чья цель — наблюдать и информировать заклинателя. Несколько охранных рун и легкое изменение ландшафта будут превосходным решением, если заклинателя беспокоит доступность той или иной зоны к вторжению со стороны. В крайнем случае, можно полностью околдовать каждый фут земли, после чего сидеть в башне, с головной болью отслеживая любой подозрительный сигнал.

Избежание экономит силы. Рядом есть лес, откуда приходят неприятности? Если можешь уйти — уходи. Бессмысленная конфронтация не принесет пользы. Отсюда пошла поговорка: трусливый маг — живой маг. Признаться, я не сильно разделяю такую позицию. Смысл обучаться десятилетиями, практиковаться дни и ночи, если потом накопленные знания будут аккумулироваться в трусливом мешке с дерьмом?

За подчинением скрывается завоевание. Я собирался подчинять лес силами призванных существ. Любой, кому не повезет попасть под горячую руку — умрет, будь то дремучее лихо или безобидное создание. Поэтому, дабы не быть голословным, начну с пробуждения деревьев.

Несколько шагов разделяли меня и соснового гиганта. Глубоко внутри играло на струнах-нервах беспокойство. Вместе с тем, свободная рука бродила по бороздам на шершавом холодном стволе. Я поднял жезл, волнами, через тело, пошла энергия. Она устремилась в изголовье фокусировки, после чего заклинание начало действовать.

Скрипнуло. Скрипануло. Сверху западали иглы, воняющие вместе с хвоей пометом птиц. Сосна шелохнулась. Ветви двинулись невпопад ветру. Спустя несколько секунд тяжелый голос рухнул на голову:

— Кто ты? — Трент медленно клонился ко мне, из-за чего щелкало и стучало так, что слышалось по всему лесу. — Росточек, что ты забыл в моих владениях?

— Меня зовут Эрон Эгис, я твой друг. — Я коротко пропел слова другого заклятья. Спустя мгновение каждое следующее слово несло в себе усладу для ушей трента. — Мудрец из древнего народа, я призвал тебя, не по своей воле.

— Вот как? — Наклонилось! Дерево наклонилось, маленькие черные глаза показались на подобии лица. Трент вгляделся. — Действительно, я чую правду. Ты не врешь.

Я врал.

— Великий мудрец, эти земли охвачены ужасом из-за вторжения демонических зверей! Помоги защитить лес, иначе скоро здесь будет царить то же самое, что и в Бездне.

Трент поднимался долго. Древесный ствол постепенно толстел и креп, в нижней части его разделило на две части с диким хрустом, а выше разветвились с шелестом могучие руки. Трент покрутил головой, разбрасывая иглы с шевелюры и бороды. То же самое произошло, когда великан взмахнул верхними конечностями.

— Безобразие. Не знаю, как природа могла допустить такое, но, видимо, Великая Мать спешит исправить ошибки. Эрон Эгис, — Трент посмотрел на меня издалека. У меня предательски ослабели ноги. — Я не забуду твоей доброты. Скажи, как меня зовут.

Я едва не лишился глаз, когда понял, о чем просил Трент. В ту же секунду зароились ульем идеи и мысли. Одновременно с тем память выискивала упоминания имен Трентов. Ни одного не удалось найти.

— Как насчет… — Я обхватил правый рог и потер его. — Зеленый?

— Зеленый? — Как придавил Трент.

— Да, Зеле… Изумрудный!

Трент расхохотался. Деревья рядом вздрогнули. Я ухватился за одно, надеясь устоять на месте. Когда смех прекратился, послышалось:

— Изумрудный — это хорошо. Что же, Эрон. Я займусь твоей просьбой.

Великан скрипнул и отправился прочь, зеленая спина исчезала среди крон прочих сосен и елей, прежде чем о существовании Трента не говорили только его удаляющиеся шаги.

Я прекратил играться с иллюзиями, которые изображали то существо, то предмет, неотличимый по текстуре от окружения, и перешел к делу. К жезлу потянулась та же энергия, но теперь ее целью стала небольшая ель. С губ слетел речитатив заклятья.

Медленно, втягивая ветки, фигура ели обретала женственные черты. Из пышной растительности вырисовывалась оголенная грудь. Заместо ствола появились точеный ножки и бедра. Вскоре очаровательная нагая девушка с зеленоватой кожей обрела тонкие черты лица с длинными прямыми волосами цвета хвои. С трепетом ресниц открылись глаза.

— Приветствую, — Я сдержанно поклонился. — Меня зовут…

— Эрон Эгис, — Дриада прошептала, сквозя теплом и лаской. — Наследник. Приказывайте.

— Для начала назовем тебя. Какое имя ты бы хотела?

Девушка задумалась, из-за чего голубые глаза поднялись к небу. Мягкие губы сложились в трубочку, а брови нахмурились, очерчивая аккуратную галочку на лбу. Спустя мгновение дриада с улыбкой прощебетала:

— Придумайте сами, господин. — Она точно оплыла меня вокруг, кончиками пальцев касаясь рогов.

— Как знаешь. Будешь Келет Хайнал, зарей востока.

— Благодарю.

Дриада совершила реверанс, закрыв глаза. Серьезную мину сменила шутливая улыбка:

— Наследник, — Смех разлился ручьем. — Не будьте столь серьезны. Я не медведь, меня не нужно бояться.

— Твоя задача — следить за тем, чтобы никто не приблизился к этому месту. Будь то зверь или человек, не подпускай живого или мертвого ближе, чем на три мили.

Дриада надула губы:

— Господин, вы так же скучны, как вой ветра. Неужели из вас надо вытягивать улыбку железными щипцами.

Я улыбнулся:

— Довольна? — Улыбка спала. — Принимайся за дело. Если будут какие-то вопросы, сможешь найти меня в той двери.

Дриада посмотрела на дверь. Одна из бровей взлетела вверх:

— Миленько. А из какого дерева ее сделали?

— Ни из какого. Она полностью сотворена магией.

— Тогда ладно. Что же, пойду, осмотрю владения. Скоро вернусь! — Чертовка поцеловала меня и унеслась вдаль.

Ладонь коснулась губ. Глаза проводили спину девушки. Вот же зараза. Усмехнувшись, я отправился изучать окрестности.

В воздухе мелькнули птичьи силуэты. Вернулся Алый стриж:

— Хозяин, я выполнил ваше поручение.

— Ну, рассказывай. И показывай.

Перед глазами замелькали образы.

Глава 6

Копирует ли *Исполнение желаний* заклинания? Я задавался этим вопросом настолько часто, насколько часто приходилось обращаться к могущественнейшей из сил мира — желанию разумного. Проблема заключалась вот в чем: джиннам достоверно известно, *Желание* могло повторить эффект любого заклятья, кроме равного по силам самому *Желанию*. Так, нельзя было воскрешать нежить или умерших многие лета назад, не открывались Врата, время не останавливалось в спять, а в небе не пролетали метеоритные дожди. И все бы хорошо работало в теории, которую преподают любому джинну, но на практике выясняется несколько интересных вещей.

*Исполнение желаний* не всемогущее. Вернее, оно могущественнейшее из любых сил во вселенной, доступной младшим и высшим расам. До того момента, как бессмертный заклинатель не переступит черту божественности. А дальше существует множество иных способов добиться желаемого, вплоть до изучения любого доступного заклинания. Так поступил мой отец, отец отца, а с ними и все предки, дожившие до звания султана. В чем же проблема *Желания*? В копировании других заклятий.

Помнится, как я засиживался в Великой библиотеке султаната, где собирались труды искуснейших и умнейших магов. Среди пахнущих застарелой бумагой свитков и книг шли лучшие годы жизни, где мастерство колдовства росло стремительными темпами. С глиняных табличек и каменных плит, пергаментных свертков и папирусных листов в гримуар перебегали абзацами огромные пласты знаний, откуда я и выудил недостаток *Исполнения желаний*.

За ним я и наблюдал сейчас.

Заклинание *Изменение памяти*, которое я планировал использовать на магической бестии, пойманной ради этого момента, по всем канонам, должно было изменить воспоминания любого отрезка жизни у заколдованного существа. На деле же выходило не так. Демонический волк, размерами со слона, даже не заметил, как я вторгся к нему в сознание. Не обратил зверь внимание и на те странные образы, которые стали возникать у его разума при виде меня.

После очередной неудачи, когда ощерившаяся волчья пасть дернулась разгрызть меня пополам, я поморщился. Заместо сидения пригодилось поваленное бревно, каких тут хватало с избытком. Руки нащупали в кармане мантии курительную трубку, спустя мгновения та зашлась разноцветными клубами дыма, цветущих благовониями и ароматами таинственных трав.

Я провалился. Хоть изначально все шло по плану. Фамильяры отыскали логово бестий, где насчитывалось менее десяти членов стаи. Удалось выяснить, что стая уходит на охоту по ночам, поэтому составить план для захвата щенка не составило и труда. Я не рассчитывал на идеальное исполнение, но итог вышел спорным. Вместо щенка в ловушку попался здоровенный волк. Тот впал в сон, поддавшись магическому взгляду. И только это случилось, я ворвался к тому в сон, отправив бестию сражаться с кошмарами ближайшие часы. Впоследствии, силой *Истинного превращения*, волк переместился в подготовленную для экспериментов область. А дальше…

Как убедить зверя в том, что он мой питомец? Я рассчитывал на *Изменение памяти*, но оно подвело меня. Скопированное заклинание слишком слабо, отчего эффект выразился в небольшом воздействии на сознание волка за последние двадцать четыре часа.

Сейчас жертва экспериментов судорожно билась в попытках высвободиться из пут корней и ветвей. К сожалению для волка, мне пришло в голову пробудить некоторые деревья. По этой причине я до сих пор жив. Оживленные растения сковали бестию в объятьях лоз. Дерганья зверья походили на представление кукловода со сломанной игрушкой.

“Забавно, — Дым окрылял тело и разум. Курительная смесь времен еще первых джиннов кружила голову, но не туманила мысли. — Что же мне с тобой делать? Дрессировке не поддаешься, норовишь сожрать все, что видишь вокруг. Может, попробовать сделать из тебя артефакт? Или лучше превратить во-он то дерево в твою копию? Как думаешь?”

Солнечные лучи пробились сквозь верхушки елей и пихт, в свете переливались радужными цветами клубящиеся табачные облака. Запахи перемешались, из-за чего воняло звериным потом, вместе с тем благоухали ароматы полузабытых растений, идущих из трубки. Я потер околевшие руки — в ладонях зажглось тепло, пробежавшееся по всему телу. Самое то морозным утром.

Новая затяжка. Волк дернулся в мою сторону, и, на мгновение, внутри все сжалось. Еще одна. Я поднялся, глаза упали на старую ель, пышущую колючим запахом хвои. Заклятье сформировалось из магической силы.

— *Истинное превращение*! — Только я заговорил, волк рыкнул и дернулся ко мне. — Хватит, это бесполезно.

Волк оскалился, в пожелтевших от бешенства глазах чернел зрачок, хищно высматривающий мои слабости. Жаль, зверь меня не понимал, телепатия здесь была не властна.

Пока бестия бесновалась, мое внимание концентрировалось на изменяющейся ели.

Хрустел ствол, шелестели ветки. Силуэт дерева сгорбился, пока и вовсе не скрутился в общую массу, напоминающую грязный зеленый студень. Запахло какими-то газами, поднялась отвратительная вонь, как если бы прогнившие остатки мяса запихнули в котел к нечистотам и все это перемешали. Масса кипела и бурлила. И только к моменту, когда жижа растеклась вязким ковром по всей поляне, я понял, что заклятье провалилось.

“Интересно, — Взгляд упал на место, откуда схлынули остатки исчезающей дряни. Там исходила паром нагая земля. — Неужели, зверь настолько силен, что моя энергия бессильна скопировать его? Или я мало изучил его сущность?”

У *Истинного превращения* имелось три беды. Высокие затраты магической энергии, сложность подчинения призванных существ и ограничение на призыв излишне сильных созданий. Возможно, я столкнулся с последней проблемой в списке. Тогда оставалось прекратить бессмысленный эксперимент. В таком случае волка ожидала судьба удобного теплого плаща. Но заклинание сработало, потому как процесс метаморфозы наблюдался во всех отвратительных подробностях. Значило это что угодно.

Спина вспыхнула пожаром, который ударил в голову. Я нашел неизведанное. Руки тряслись, пока перо выводило отчеты об исследовании. Выросли заголовки, потянулись строки с описанием эксперимента. Я даже перестал дышать.

Рядом заерзал притихший зверь. Волк ошалело, по-собачьи, вертел мордой и пялился. Сучили по земле лапы, когти драли дерн и корешки травы. Все тщетно. Когда я посмотрел ему в глаза, к попыткам выбраться добавился скулеж, а вскоре над лесом поднялся жалобный вой.

Ничего страшного, песик. Мы раскроем тайны превращения вместе.

Волк закрыл морду лапами и задрожал в нетерпении будущих испытаний.

***

На следующий день вместо одинокой двери посреди леса выросла целая крепость. Высокие башни, заключенные в каменные стены, снисходительно смотрели на зеленеющие внизу деревья. Периметр крепости охранял донжон — наибольшую из башен, где я и проживал. По удобству новая обитель уступала тому же особняку Модрденкайнена, но экономность и функциональность заклинания подкупали. Твердыня обслуживалась сотней магических слуг. В их задачи входила уборка крепости, готовка запасов еды, которых хватило бы на несколько тысяч человек. Пусть за пределы стен они не могли выйти, своб ограниченность слуги окупали полной самоотдачей и усердием.

Я прохлаждался в рабочем кабинете. Тусклый свет падал на тяжелый стол, записи отдельными листами лежали стопкой в углу. Там описывались принципы действия *Истинного превращения*, а вместе с ними шел ход мыслей, который кружил вокруг причины, почему не получилось создать подконтрольную копию магической бестии. С того дня по сей момент я бился головой о преграду. И, казалось, она была мне не по силам.

Чтобы экономить время, я использовал *Вещий сон*. Организм впадал в транс, а сознание путешествовало по далеким чертогам, где скрывались полузабытые воспоминания и знания. Там же хранились записи об аберрациях — существах из иных миров. Они-то и раскрыли мне глаза.

Иные миры — иные правила. Стоило догадаться об этом еще в тот момент, когда я встретился со смертными. Магия, не попадающая под описание известных заклинаний, уникальное огнестрельное оружие, магические бестии с демонической натурой — как минимум это настораживало искушенного мироходца. Я оплошал из-за отсутствия опыта.

Освеженные знания поведали об отличной структуре организма аберраций. Пришелец из другого мира, как и я, мог обладать иной формой сознания, особым источником мистических сил. Что говорить о теле, которое, возможно, изобиловало бы новыми типами органов и конечностей. Принимая во внимание описанное, очевидно, что те же магические бестии сильно отличались от известных мне существ. Поэтому, игнорируя разницу в строении физического тела, находилась очевидная причина, почему заклинание превращения не сработало.

Внутри бестий текла недоступная для манипуляций энергия. Колдовство не взаимодействовало с ней, во всяком случае, пока я не разобрался, как заставить работать то, о чем не знал.

С досадой поднялся из-за стола. Бойница, куда упал взгляд, смотрела во внутренний двор крепости. Каблуки застучали по каменному полу, я направился на выход, лавируя среди узких коридоров цитадели.

Позади осталась затхлость каменного мешка, в лицо подул свежий воздух. Я оказался на ровной площадке с постеленным дерном. Истинное зрение заметило клубящиеся фигуры невидимых слуг, те кружили по крепости, работая пчелами без устали. Меня привлек рык волка. Ослабевший, он лежал скованный в углу близ стен. Потускневшие глаза лизнули по мне, после чего зверь потерял всякий интерес.

“Не до тебя сейчас, — Я отошел к центру двора. Магические слуги медузами отпылили прочь, освобождая место. — Приступим”

С оттоком силы пространство всколыхнулось. Рябь воздуха отошла водой, открывая глазам вид на белоснежного коня. Высокий, в холке он шел в меня ростом. Из спины поднимались два крыла. Пегас шагнул вперед, крепкая, увитая мышцами грудь покачнулась от дыхания. Копыта ударили по земле, на том месте осталась взрытая почва, мягкая, точно сыпучий пух. Зазвенело протяжное ржание:

— Зови меня Громобой, я прибыл из-за Рубежа Астральных планов, чтобы служить тебе, несущий свет, паладин.

Позади что-то натужно провыло. Я обернулся, а потом едва сдержал улыбку. Волк круглыми глазами смотрел на пегаса, волны эмоций сквозили удивлением и страхом. Ощущения точно идешь на ощупь по падающим и взлетающим лестницам без ограждений. Да, впечатлило бестию.

Я обошел пегаса, руки сложились замком за спиной.

— Громобой, я не паладин. Меня зовут Эрон Эгис, наследник джинна Фариса ибн Шафара.

— Не паладин? — Белая морда повелась в сторону, за мною неотрывно следовали черные бездушные глаза. — Стало быть, ты маг.

— Верно. Я Колдун с плана Воздуха.

— Наследник Эрон Эгис, для меня будет честью служить вам. — Пегас поклонился. Ржание зазвучало со всех сторон. — А теперь, когда мы будем проламывать черепа Исчадиям?! Дай мне крови, мастер!

Земля чуть не ушла из-под ног. Я покачнулся. Правая ступня подвернулась и пульсировала болью.

— Что ты сказал? — Морщясь от боли, я наколдовывал стул с помощью *Сотворения*.

От ментального рыка в голове мой зад едва не прикоснулся с твердью.

— ГДЕ ИСЧАДИЯ?! Я ЖАЖДУ КРОВИ ПАДШИХ ДУХОВ! ДАЙ МНЕ ЕЁ!

Плотная струя пара выстрелила из ноздрей пегаса. Глаза, залитые кровью, облизали окружения, после чего морда коня застыла в направлении волка. Тот с вздыбившейся шерстью пятился назад, пока не уткнулся хвостом в стену. Пегас хохотал. Ментальные крики врезались раскаленными гвоздями, а настрой, передаваемый духом, тянул на уничтожение всего живого. С глухим цокотом пегас галопировал к бестии. Открылась широкая лошадиная пасть…

— Отставить! Отойди от него!

Пегас резко обернулся. Донеслось обиженное:

— Я чую от него магическую энергию. Дай, дай мне его убить. Он нарушает существованием заветы Света!

Волк сумел разорвать путы и прятался за моей спиной. Когда успел? Неважно. Пегас пер ко мне, копытами обивая траву. От каждого шага земля содрогалась, а вместе с ней и стул, на котором я уже не сидел, а стоял.

Я вскинул руку:

— Еще один шаг, и ты вернешься на свой план существования.

Пегаса мотало из сторону в сторону. В глазах царило безумие.

— Хоть один кусочек. Всего каплю крови. А запах? Какой запах! Это точно волк? Похож на бисквит.

К шайтану. Я оформил намерение, тут же пегас стал полупрозрачным. Спустя секунду созерцания тот растворился в воздухе, а меня потряхивало от произошедшего.

— Ну нахер таких помощников, верно? — Спросил я у волка. — Такой и дракона сожрет, и тобой не подавится. Правильно говорю?

Из-за спины прорычали.

Я кивнул.

Спустя секунду глаза давили к земле бестию, порывавшуюся откусить мне голову. Да уж, не успел, волчок.

Колени подрагивали от напряжения и боли в ступне. Со лба шел пот, через секунду, формованием воды, тот обратился ледяным кинжалом. Холодная рукоятка осела в руке.

— Хорошая попытка. Судя по случившемуся, ты разумный. К сожалению, ты не успел. Это был единственный шанс сбежать от меня.

Угнетаемый взглядом волк несколько раз дернулся, вскоре формы туловища поплыли, медленно втягиваясь. Пропали лапы, голова. На месте зверя вырисовывался шерстяной плащ, такой не стыдно носить на светском рауте. Предмет отправился в лампу, когда я двинул обратно в цитадель. Через час превращение закрепилось в реальности, и концентрация на заклятии спало.

Я ушел в глубокую медитацию восстановить силы.

***

Деревня Хомищево располагалась близ одной из рек, протекающей через непроходимую чащу. Благодаря этому жителям не пришлось строить целый периметр частокола, а понадобилось установить пару секторов с наблюдательными вышками. Сотня домов сельдями в банке набилась в пятачок земли, свободный от леса. Внешний круг зданий образовывал плотную стену, именно ему обязаны жизнями люди. Прорви бестии барьер из срубов — на месте Хомищево сейчас бы выл мертвыми ветрами могильник.

Девушка и парень, одетые в плотные полушубки с нашитыми на плечи и локти толстыми кожаными слоями, шли по дороге из деревни к ближайшей наблюдательной вышке. У обоих короткие прически скрывались под фуражками, руки прикрывали черные перчатки, с глухим топотом по дороге били черные сапоги. За плечами дулами вверх глядели охотничьи винтовки.

По мере того, как выглядывала из-за деревьев вышка, пара говорила все больше и больше. Когда в стороне кустов раздался шорох, оба вскинули ружья. Минута-другая, и они снова идут к наблюдательной башне.

Парень, оглядываясь на место, где прошел подозрительный звук, прошептал:

— Мстя, когда дядьку Прохора утащили Шулмы? Ну не днем ли?

Девушка посмотрела на курносого чернявого бурята. На ее чистом лице промелькнула улыбка.

— Боишься, Дасий? — Зеленые глаза стрельнули в сторону парня. — Ночью его унесли, когда он с поста ушел.

— Ну твою душу. Ну сволочи. — Пробухтел Дасий, пальцы поправили ружейный ремень. — Они так всех сожрут. Когда придут солдаты?

— Когда-когда? Вот освободится деревня, так сразу и придут.

— Ну дела.

Вышка нависла над подошедшей парой. Вверх уходила вертикальная лестница, по ней первой двинулась Мстислава, следом пыхтел Дасий. На посту уже знали об их приходе: предупредительно чернели дула оружия, вместе с тем у одного из наблюдателей синими молниями искрили глаза. Когда дозорные увидели, кто забрался наверх, тут же полезли вниз сами, оставляя сменщиков до самого вечера.

Изнутри вышка походила на площадку с высокими парапетами. Толстые ограждения выдержали бы удар когтей, а, при удачном стечении обстоятельств, перед крепостью фортификации и пуля бы спасовала. В редких случаях. Вышка держалась в десяти метрах над землей. Оборудованная крышей и кроватями, ей не хватало только печки и застекленных окон, чтобы пережидать в ней холода.

Дозорные разместились с удобствами. Пожитки сгрудились в дальнем от люка углу, с другой стороны умостились табуретки, да кривился на разных ножках стол. Бурят плюхнулся на сидение и уперся взглядом в горизонт.

Мстислава сдвинула фуражку, подставляя золотую челку объятьям ветра:

— Знаешь, — Начала она минут через десять.. — Когда мы отобьемся от зверей, я хочу вступить в армию.

Дасий хмыкнул.

— Ну конечно, — Ружье со стуком оперлось на парапет. — будешь за народ лютовать на фронте. Ну, это добро.

— Неужели? — Прищурилась девушка, во взгляде, хранящем оттенки зелени, промелькнула искра.

Парень опустил уголки губ и, не отводя глаз, вперился в девушку. Тишина, установившаяся на время полета опавшего листочка, тут же треснула с широкой улыбкой бурята. Еще бы мгновение — и у того лицо поделило бы на две части.

Мстислава побагровела, кулак врезался в плечо товарища.

— Мерзавец, я же серьезно!

— Да, только не бей, защитник крестьянства! — Хохоча уклонялся Дасий. — Ну понял я, понял. Стой, не надо прикладом!

Мстислава чуть не уронила ружье, когда то уже прицельно било в плечо Дасия. Пыхтя, девушка пролепетала:

— Смешно вам… А ведь сейчас не до смеха. Надо родину защищать, вставать под красными стягами. За ними свобода.

— Чего, говоришь?

— Ничего, ругаюсь я.

— Это правильно, ругательства Шулм отгонят. Главное, погромче кричи, тогда тоже испугаются. Ну, помнишь, как когда я пошел в баню, а ты там…

— Хватит!

Мстислава набросилась с кулаками на Дасия, а тот едва успевал дышать. Громкий хохот, вперемешку с тихими злобными криками и шипением разлетался с птичьим полетом.

Когда усталость взяла свое, Мстислава упала на пол, спиной прислонившись к стене. Ее внимание пригвоздило Дасия к стулу:

— А чем займешься ты… когда мы отобьемся от Шулм? — На кожаный наплечник оперлась щекой девушка.

— Если мы отобьемся… — Дасий посмотрел на Мстиславу, после чего его интерес привлекла одна из напольных досок. Каждый ее узор. — Я бы женился. Может, попробовал бы пробудить магию. Отец говорил, что маги всегда нужны, особенно маги огня. Без тепла — никак.

Дасий зажмурился после слов о женитьбе. Немного погодя взгляд поднялся к лицу Мстиславы. Парень страшился увидеть там отвращение или насмешливую улыбку.

Но Мстислава даже не смотрела на Дасия:

— Боже мой! — Подскочила она, чуть ли не сверкая. Если бы тела могли говорить, то у Мстиславы оно бы пело. — Какой запах. Что это?

— Какой запах? — Дасий с трудом отвел взгляд от девушки.

Вязко сглотнув, он встал рядом с ней. Теплая волна принесла издалека опьяняющий аромат, на секунду жизнь показалась не такой уж и плохой. Будто бы звери не окружили деревню, никто из жителей не был растерзан монстрами, и война никогда не случалась.

Дасий глянул на Мстиславу.

На круглом лице расплылся милый месяц, обрамляемый нежными губами. От одного вида Дасий ощущал тепло в груди. Казалось, что девушка — марево, которого не коснуться.

Парень вздрогнул. Дрожащая ладонь коснулась плеча девушки.

— Ты чего? — Брови девушки заиграли перекатами на лбу. — Хотел напугать меня?

— Д-да. Ну, конечно. Думал, ты дернешься и завизжишь.

— Ха~, не тут-то было, да? Вот был бы у тебя кругозор пошире…

Плоское лицо бурята окаменело.

Послышались неразборчивые извинения, но Первый их уже не слушал. Информация о дозорных собрана, это последняя вышка за сегодня. Теперь следовало поспешить разобраться с магическими бестиями. За последние дни натиск зверей ослаб, не без помощи элементалей, поэтому Первого часто встречали похожие дружеские разговоры на постах и в патрулях, когда ему выпадал жребий проверить состояние сельчан.

Первый пролетал над крышами домов, когда услышал детский смех. Полет ускорился, под элементалем смазанным пятном уплыла назад деревня, и началось зеленое море леса.

“Как жаль, что не все они исполнят свои мечты. Как жаль.” — Первый отгонял от себя печальные думы, но ребяческая улыбка, виденная им, никак не входила из мыслей. — “Простите, таков замысел Наследника. Я ничего не могу поделать.”

Поодаль от деревни медленно собиралась звериная стая. Голодные бестии озлобленно кидались друг на друга, в ожидании момента, как путь к деревне будет расчищен. Кто бы знал, что подступы к человеческому логову однажды завалит валежником. И кто бы знал, что по той же причине он вскоре исчезнет.

Глава 7

Под хруст палых веток я шагал по звериным тропам, ведущим к ближайшему поселению. Повсюду валялись комья шерсти разных цветов и размеров, реже отблескивали под лучами солнца чешуйки или сверкали точно стальные обломанные когти. Чем больше я шел в сторону деревни Хомищево, тем больше появлялось остатков жизнедеятельности бестий, будь то частички их тел, помет, обглоданные, перемолотые кости.

Заскрипели сапоги. Я остановился, чтобы потянуть из трубки ароматный дым. Мгновение спустя легкие выдали радужное облачко, растворяющееся в летнем воздухе.

"Интересно получилось. Очень интересно." — Рука подхватила одну из костей, валяющихся в стороне от тропы. Целая, кость, по-видимому, принадлежала человеку. — "Сколько же людей они сожрали прежде, чем пришли сюда? Сотни? Тысячи? Как бы не больше."

Кусты зашелестели, когда туда улетела более ненужная кость. Со стуком она отлетела от дерева и унеслась куда-то вглубь леса. На округу легла тишина. После того, как здесь прошла орда бестий, прочее зверье попряталось так, что его выманит только пожар. И то, быть может, животные предпочтут сгореть в огне, чем рискнут оказаться в пасти магических чудовищ.

Вновь захрустели ветки, когда я двинул к деревне. Уже виднелась вышка, за которую я цеплялся глазами, силясь рассмотреть кого-нибудь из дозорных.

Увы, я никого не увидел. Вышка инородно торчала посреди чернеющего леса и синеющего неба. Вкупе с беззвучием, нарушаемым мной, и палящим зноем, который должен, наоборот, расшевелить живых существ, картина представала мрачной шуткой над сознанием. В какой-то миг даже показалось, что никакой вышки нет, а заместо нее к небу тянется большое и толстое дерево, а то и парочка. Но вот потянулись первые крыши домов, чья разноцветная кровля въедалась в глаза инородностью относительно места.

Я не считал времени, когда передо мной оказалась лестница, ведущая наверх, к люку вышки.

Уже сверху мне открылся вид на зеленые шапки деревьев, над которыми пролетали алые птицы-фамильяры, то и дело мелькающие рядом красными линиями. Голова полнилась сообщениями от маленьких разведчиков. Описание бестий, картины, иллюстрирующие губительных зверей. Перед мыслевзором стелилась местность, изученная фамильярами и находящаяся под наблюдением в реальном времени.

Когда я обнаружил движение, под рукой хрустнул поручень. С вырвавшимся шипением из губ ладонь отпрянула от раскрошившейся деревяшки, стряхивая занозы. После разум сосредоточился на изображении, передаваемом фамильярами.

В одном из домов в окне дернулась занавеска. Минуту спустя та вновь двинулась, открывая на миг чье-то выглядывающее лицо. Вскоре человек скрылся, чтобы потом еще раза три показаться на глаза, прежде чем исчезнуть окончательно. Я прождал достаточно долго, чтобы дальнейшее ожидание стало бессмысленным.

Разум отделился от сети сознания фамильяров. Я уселся на лежанку, увиденную ранее. Ноги свободно растянулись, спали на пол сапоги, даруя наслаждение. Отдыхая телом, я стал рассматривать образовавшуюся ситуацию.

После того, как я приказал элементалям подготовить одно из людских поселений к моему внедрению в качестве героя и спасителя, прошло около недели. За это время слуги подготовили место, куда стянулась часть орды магических бестий. Когда монстры собрались в ударный кулак, их окружила стена из поваленных деревьев, вскопанной земли и образовавшихся запруд. Ловушка сработала. Зверям оставалось сидеть на месте, сходить с ума от безысходности и точить клыки на деревню с людьми, до которых мешал добраться огромный вал из лесного мусора и растений.

Когда время разыграть наши карты пришло, бестии находились в полубезумном состоянии, готовые набрасываться на сородичей. Я дал добро на начало операции. Шайтановы дети сорвались в набег на поселение, как только преграда между людьми и ними рухнула. Для жителей деревни начался ад, длинной в день.

Не знаю, что здесь происходило, пока я заканчивал приготовления, но последствия видны невооруженным глазом. Запустение, разрушение, тишина, — часть домов покосилась или вообще сложилась внутрь себя, заборы разметало по всей округе. Более того, даже сейчас в воздухе ни звука от обитателей, только хлопанье крыльев фамильяров, да мое сипение от выкуриваемой трубки. Появляется крамольная мысль, заставляющая меня морщиться.

Зря я понадеялся на элементалей. Теперь вместо того, чтобы договариваться с туземцами о предоставлении мне благ, придется заняться благотворительностью для тех, кто пал жертвой гнусного плана.

"Думаю, хватит того, что я отстрою им заново дома. Или воскрешу умерших. Или изменю воспоминания каждому, и не буду заниматься дурью."

Эрон Эгис отдавался мыслям, сидя в вышке, в безопасности.

В это же время, идя на цыпочках, чтобы не заскрипели половицы, Мстислава несла на плече холщовый мешок с картошкой. Ее походка виляла под тяжестью груза. На лбу выступил пот. Но девушка шла, стопы медленно опускались на доски, дрожали напряженные колени.

Снаружи дома фыркнули так, будто бы совсем рядом.

Мстислава задержала дыхание. На глаза выступили слезы, быстро стертые рукавом полушубка.

Снова фыркнули. После этого, как заведенный мотор, рокочущее нечто отдалилось от дома, оставляя девушку наедине с тишиной. И коварными скрипучими половицами. Пол, выложенный черт знает когда, многое пережил, а потому считал, что может по-старчески жаловаться на любого, кто по нему проходил. И если раньше Мстислава почтительно игнорировала издаваемые тем звуки, то сейчас в мыслях у нее пол вместе со всем домом сгорал в огне.

На лбу выступила испарина. Мстислава дотянула до прохода к погребу, ведущего к убежищу, после чего мешок улетел в глубь чернеющей ямы. На край люка умостился упругий зад.

"Если меня отправят в следующий раз за продуктами, я кого-нибудь приложу бревном. — Девушка соскользнула вниз, подошвы сапог врезались в земляной настил. Мешок вновь упал на плечи. — Черт, эта хрень мне будет в кошмарах сниться. Почему не отправили парней вместо меня?! У них-то явно побольше сил будет!"

Вперед уплывал приглушенный темнотой туннель. От земляных стен расходилось жиденькое эхо, рассасывающееся в воздухе за мгновения. Изредка проход потряхивало из-за беснующихся на поверхности бестий. Казалось, однажды монстры провалятся сюда, под землю, и Мстиславе не миновать гибели. Но проходили секунды, стучало учащенное сердце, а подземный коридор так и кутался в незыблемый мрак.

В висках Мсти стучала кровь. Выдохнув, девушка напрягла плечи. Глухо ударил первый шаг, второй, уносясь вглубь подземных путей.

После сотни шагов под градом соленого душа из пота Мстислава была встречена магическим фонарем на развилке, расходящейся в полумраке по четырем сторонам. Одна вела к ее дому, откуда она шла, еще две уходили дорогами к другим развилкам. Оставшийся проход ей-то и нужен. Девушка прошла еще столько же, прежде чем из темени возникла вторая развилка. До третьей она не дошла.

"Какого...? Вот ведь паскудство!" — Мстислава уставилась на засыпанный землей проход.

Кратчайший путь до убежища оказался отрезан. Причиной тому были бестии или не выдержали прикопанные несущие балки — какая теперь разница? Теперь, чтобы вернуться в безопасную зону, требовалось пройти тем же путем до развилки. А это еще несколько минут таскания тяжестей, никак не радовавших спину Мстиславы. Как не радовало ее то, что другого пути назад она не знала. Не помнила.

Мешок рухнул наземь, а Мстя схватилась за голову. Пальцы зацепились за волосы.

— Твою мать. Я же тут буду целый день блуждать! И, кто его знает, когда очередной проход завалит? А если в этот момент там окажусь я?!

Мстислава вернулась к развилке, где крест-накрест разбегалось множество путей. Холодный подземный воздух выбивал из девушки облачка пара, видимые в свету магического фонаря. Окружающая темнота нагнетала ужас, наружу вылезали страхи из детства. Казалось, за островком света маячат призраки убитых односельчан. И там же чернели силуэты бестий.

По горлу пробежалась вязкая слюна. Гулко сглотнув, Мстислава заозиралась.

На нее отовсюду шли призраки. Белесые, как ветер, они парили к ней. Из тени показались лица с провалами для глаз.

— Прочь! — Мстислава взмахнула рукой. Призраки утонули в темноте. — Прочь… Как же я устала.

Затхлый воздух подземелья наполнился ароматом летних цветов. Забило лесной свежестью.

У Мстиславы, казалось, мир начал ходить верх тормашками. Спина оперлась на неровную стену туннеля, скатывая тело к земле. Глаза медленно закрывались.

— Здесь всегда было так хорошо? — Колени подобрались к груди, после чего их обхватили измазанные в грязи руки. — Ничего, если я немного вздремну?

— Ничего. Спи. — Серая ладонь коснулась лба Мстиславы, и та провалилась в сон.

После этого высокая фигура, цепляясь рогами за земляной свод, обернулась к силуэтам, сотканным из воздуха:

— Первый, я жду от тебя полных объяснений.

— Наследник, как Вы и приказывали, мы освободили путь к селению. Увы, люди не могли противостоять такой силе. Я и братья сумели сдержать поток шайтанов, но мы потеряли одного из нас. — Точно провыл под конец ветром Первый.

— Кого? — Эрон уложил девушку наземь. Затем с него начала пропадать одежда.

— Третьего, Наследник. Он отправился домой, на Воздушные планы.

Когда Эрон оказался полностью голым, воздух вокруг пошел рябью. Туннели завыли от пронизывающего ветра, исходящего от колдуна. Элементали отступили назад, прежде чем их полностью сокрыла тьма подземных коридоров. На секунду все затихло: ни звуков, ни запахов, ни даже температуры, будь то тепло или холод. Точно вокруг Эрона пузырем надулась точка равновесия. И этот пузырь с хлопком лопнул!

Эрон опрокинулся и упал.

***

На грани сознания дребезжало. Когда открылись глаза, то в них хлынула тьма, которая спустя секунду разлетелась серыми волнами и сгинула в небытии. С потолка посыпался грунт, тот обдал лицо твердой крошкой, счесывающей кожу. Затем задрожали стены и хрустнули деревянные балки, утопленные в землю. Видимо, большая тварь только что прошла над этой частью туннеля, грозя обрушить тот и закопать меня вместе с туземкой.

"Надо подняться" — Рука ухватилась за выступ в стене. Я поднялся на ноги, но в следующую секунду чуть не провалился под себя. Конечности веревками подгибались и утягивали вниз. — "Да уж, не этого я ожидал, когда использовал *Истинное превращение*. Разве я недолжен быть столь же силен в человеческом теле, как и в теле дженази?"

На мгновение в глазах потемнело, в уши удал шепот и шипение. Тело, точно погребенное под камнями и лесом, валилось под действием навалившей тяжести. Затем, пару секунд спустя, давление спало.

Меня потряхивало. Клянусь золотыми куполами султанского дворца, я впервые настолько забеспокоился о том, что могу встретить смерть. И пусть ум понимал — ничто не нанесет мне вреда, страх все же перебирал морозящими пальцами по часто бьющему сердцу.

Все пришло в норму. Глаза адаптировались темноте. Инвокация "Дьявольское зрение", игнорируя законы логики любого из миров, обратила мрак во свет, почему я видел так же ясно, как днем.

Я осмотрел руку. Розовая. Как и остальное туловище, ныне голое. Ладонь вытянулась в сторону, после чего ее обдало холодком.

В пустоте медленно рос лоскут ткани, вскоре на его месте появилась одежда, напоминающая ту, которую носила туземка. Вместе с тем там же возникло нижнее белье, сшитое из шелка. Оно тут же оказалось на теле, а следом я облачился в обновку. Но размер оказался великоват — привычка создавать предметы под прежние габариты насмехалась над моими потугами. Позднее наряд все же получилось сделать впору.

Взгляд упал на туземку, как только я закончил с приготовлениями.

Та, с округленными глазами, смотрела на меня. В хрупких пальцах сжималась рукоятка ножа.

На мгновенье мышцы сковало, а голова опустела. Глаза забегали. Я что-то сказал.

Мне ответили:

— Какой, нахрен, "Добрый день"? Ты кто?! — Прошипела кошкой девушка.

Я помассировал лицо. Это будет сложно.

— Меня зовут Эрон Эгис. Я… маг.

Девушка отползала спиной, пока нас не разделили шагов десять. Сапоги глухо стучали по земле. Изо рта вырывалось горячее дыхание, разрывающее тишину.

На секунду я зацепился за мелькнувшую мысль. Сапоги, надо создать сапоги.

Пока я занимался сотворением обуви, девушка молчала. Черты лица смягчились, а клинок ножа опустился к земле. Хороший знак. Тем временем в воздухе собирались кожаные сапоги, которые походили на носимые туземкой. В этот раз я не ошибся с размером, а потому вскоре на шелковых носках уже красовалась обновка. Затем туземка вовлекла меня в разговор:

— Никогда не видела такой магии. Да и имя у тебя странное. Из какой ты страны?

— Я издалека. Сомневаюсь, что ее название вам что-то даст. — Я сложил ладони перед грудью и поклонился.

— Да неужто? Ну я все же попробую угадать. Поведение, жесты, странная магия. Ты с Востока? — Девушка покачивала ножом, а после и вовсе заскользила пальцами по острию.

— Восток? Юная дева, смею заметить, что Восток — не государство, а сторона света. Откуда встает солнце.

Девушка облила меня взглядом, от которого стало зыбко и неуютно.

Одновременно с неловким разговором я обдумывал происходящее.

Перво-наперво, я должен признать, мне несказанно повезло. Да, девушка увидела то, чего не следовало. По всей видимости, *Сотворение* как заклинание сильно выходило за возможности местной чародейской и магической школы. С другой стороны, по ее фразам и поведению выходило, что мой истинный облик остался в секрете. Будет куда как проще влиться в общество смертных будучи иностранным магом со странностями, нежели существом, сильно отличающимся внешне.

К слову, я так не узнал имени туземки. Будет очень неудобно обращаться к ней нейтральными фразами, так наше знакомство приведет к холодной отчужденности и дистанцированию, нежели к исполнению задуманного плана.

Я прервал молчание вместе с уважительным поклоном:

— Юная дева, я был бы рад нашему знакомству, но воспитание не позволяет продолжать наш увлекательный разговор без знания того, как к вам обращаться.

— Че? А, ой. — С трудом удалось разглядеть побагровевшие уши незнакомки. — Меня зовут Мстислава, я… Ну-ка притормози. Ты мне зубы заговаривать вздумал?!

— Прекрасная Мстислава, пусть не покажутся мои речи сладким нектаром, служащим для увлечения вас от сути нашей беседы. Вам стало интересно, кто же я такой. Так вот, прелестная леди, я маг издалека. И в путешествии своем я набрел на ваше поселение, которое выглядело угрюмыми и заброшенными руинами на фоне величавого леса.

Мстислава едва не выронила нож. Внимание девушки приковалось к моим сапогам, одежде, а после ее увлекло лицо. Я отметил, что ненамного выше туземки, когда она начала растирать лицо ладонями:

— Ничего не понимаю. Маг из ниоткуда. Пришел в нашу деревню, потому что ему что-то там показалось. Пришел и сразу попал в спрятанный подземный туннель. И зачем-то стоявший рядом со мной с голой задницей, прежде чем не возникла мысль воспользоваться редким заклинанием, чтобы создать одежду, как у меня. Я ничего не упустила?

— В целом, очаровательная Мстислава, все именно так.

— Бл*дь. — Девушка встретилась со мной взглядом. — То есть ой. Ну уж извините за мою невежливость, как вас там?

— Эрон Эгис.

— Боюсь, я не запомню. Можно, я буду звать вас просто "господин маг"?

Я кивнул.

Мстислава осмотрелась, взгляд наткнулся на холщевый мешок.

— Господин маг, раз уж вы тут, не поможете с тяжестями?

Я улыбнулся.

— Мстислава, изначально вы проявляли большую осторожность. Это в вас подкупало.

— Не думаю, что господин маг собирается навредить мне. Иначе вы бы напали в тот момент, пока я валялась без сознания. — Нож спрятался в ножнах. Мстислава дергано улыбнулась.

Мне же оставалось держать хорошую мину.

"Девчонка, если бы ты знала, что и почему здесь произошло, то твой несчастный младенческий разум лопнул бы под давлением навалившихся горестей и печали. Радуйся, что выжила."

Десять минут напева мистических строф призвали парящий полупрозрачный диск, куда спокойно уместится большой мешок. Полупрозрачное сиреневое поле прогудело, когда на него рухнула поклажа. Тяжелый, удивлен, что Мстислава сама носила этот груз.

Мстислава с огнем в глазах обошла *Тензеров парящий диск*, прежде чем любопытство утихло окончательно.

Весь путь до следующей развилки землю трясло от буйства бестий. Ревели и рычали до глухоты. Вместе с тем грохотали разрушаемые дома, от падения бревен над головой звучала барабанная дробь великанов. Осыпалась пыль и песок с потолка, трескались и стреляли ошметками балки, чей хруст жалобно преследовал нас. Когда показался огонь магического светильника, Мстислава ускорила шаг, оставляя меня позади на несколько шагов.

Когда весь подземный коридор тряхнуло в разы сильнее, чем ранее, меня прошибло на пот. Прежние мысли стерло. В голове звенела пустота.

Громыхнуло, на секунду меня подкинуло в воздух. Впереди, метрах в пяти, возникла стена. Мстиславу погребло под горой земли и глины. На образовавшейся куче восседал олень с двумя парами глаз, горящими белизной. Огромное тело, в несколько раз больше обычного зверя, обросло бурым длинным волосом. Голова же клонилась к земле из-за короны рогов, толщиной с молодое дерево.

Я перевел взгляд на девушку.

Она умерла.

Глава 8

Подземелье тряхнуло пару раз, осадки грунта присыпали Мстиславу. Струя земли кровью осыпалась на макушку магической бестии, водопадами с рогов ссыпались крошки камня и древесная стружка с коры. Потом спала пыль, из разлома в потолке полился яркий дневной свет, слепящий глаза. Я на секунду зажмурился, когда олень сдвинул морду в сторону. Тварь меня рассматривала.

Медленно, подобно дереву, я развернулся, чтобы взглянуть на пути отхода. Затем внимание упало на разлом, ведущий на поверхность. Глаза перебежали на оленя, на труп.

Монстр надувался мышцами, виднеющимися даже сквозь густую шерсть. Их ноздрей ударили струйки пара, в конце они врезали по воздуху огненными хлыстами. Магический олень, дышащий огнем. Копыта вскопали землю. Рога опустились к атаке.

Я развел руками. В памяти мелькнули пути отступления. Подземный коридор и поверхность с бестиями. Непроизвольно хмыкнул:

— Мне не особо хочется вступать в битву. Разойдемся миром? Смотри, у тебя под лапами приличная закуска, вкуснее сочнейшего из фиников. — Закрытая улыбка растянулась на лице.

Олень ждал. Пламя из ноздрей било сильнее с каждым вздохом, с очередным ударом сердца.

Оставалось только вздохнуть:

— Что же, ты сделал свой выбор.

Рука взмахнула, изображая магический символ, полились строки мистического заклинания.

Олень вздрогнул и завыл. Его голова встряхнулась. Рога заходили в стороны. Костяная корона рушила стены. Осыпалась земля. Вой тянулся десятки секунд. Я же просто смотрел. Когда из глаз зверя пошла кровь, тот рухнул замертво.

Я стряхнул пыль с одежды.

— Ничего личного. Жаль, что ты нашумел. Сбежится столько отродий шайтана.

Пока снаружи ревело зверье, а подземелье взрывалось грохотом обрушающихся туннелей, я подошел к телу Мстиславы. Побледневшая девушка походила на изломанную куклу, придавленная голова, вывернутые конечности… Иная смерть куда романтичней, чем подобная попытка оборвать существование.

Пальцы коснулись щеки Мстиславы. Ее окутал мягкий сиреневый свет, на несколько сантиметров отдаляющийся от тела и одежды. Затем энергия вернулась ко мне.

Туша зверя воняла похлеще, чем немытые рабы на Воздушных планах. Амбре лесной живности, где сочетались запахи пота, крови и иных жидкостей, давил на нос как каменный блок. *Фокусы* вызвали порыв ветра, уносящий вонь подальше, тогда как другое заклинание охватило труп бестии и начало его изменять. Гора плоти и костей хрустела и хлюпала, лопались мышцы и кожа, щелкали суставы. Я с омерзением созерцал сотворение химеры.

Когда создание поднялось, по телу прошелся холод. Я поежился, ощущая, как внимание Химеры направлено на меня. По спине стекала патока пота, а затылок точно заселили беснующиеся муравьи. Так вот какого создавать богопротивную тварь.

Химера. Существо, созданное моим далеким родственником. По стороне матери, разумеется. Дьявольское отродье, созданное одним из Демогоргонов, представляло суть пороков, присущих злым тварям.

Драконья голова, одна из трех, отвечала за набеги на поселения смертных и накопление богатства. Львиная хранила в себе жесткость и жажду убийства. А козлиная морда сквозила злобой. Три головы венчали большое тело льва с задними лапами почившего оленя. Из рельефной, почти каменной спины вырастали кожистые шипастые крылья. Из зада ходил по сторонам драконий хвост.

Три морды уставились на меня. Львиная сузила зрачки маленьких глаз, козья уставилась желтыми зыркалами с горизонтальным зрачком, драконья исподлобья пялилась вертикальными черными щелями золотых очей. Громоздкие лапы топтались на месте, передние скрипели когтями о камни, задние же перестукивали по земле. Химера пригнулась, после чего ноздри всех голов жадно обнюхали меня.

Воля, собранная в кулак, заставила стоять на месте. Выпрямившись, я дал химере закончить знакомство со мной, после чего произнес:

— Желаю доброй охоты, славный хищник.

Химера взревела, заблеяла и зарычала. Оглушающая волна прошлась под сводами туннелей, и, казалось, даже пробила где-то потолок. Непрекращающийся с момента гибели оленя грохот затих, а прочие голоса бестий смолкли.

Я похлопал в ладоши.

— Как и ожидалось от короля хищников среди зверей. Нет никого ужасней, свирепей и сильней, чем ты, о, грозный повелитель неба, лесов и гор. — Язык сам рисовал лесть для Химеры. Обожание, сквозившее в голосе, подобно ангелу розового неба рассекало воздух и кружило вокруг трех пар ушей. — Твой скромный слуга преклоняется перед силой, которая в нетерпении высвободиться и покарать жалких созданий.

Фыркнула, рыкнула и замурчала химера одновременно. Львиные лапы перебирали когтистыми пальцами по земле, грудь поднималась выше и выше. Вскоре и без того громадная тварь визуально набрала в размере.

Успех.

Под стрекочущее мурчание химера покосилась на труп Мстиславы и замерла. Морды потянулись обнюхать девушку.

— Нет, это мое. — Я указал в разлом. — Твое ждет там. Много свежего мяса, которое может тебя повеселить. Дерзай, владыка хищников.

Химера нахмурилась всеми головами, потянулось громовое рычание.

Я отпрянул от горячего дыхания, которое повалило из ноздрей дракона. Пар ошпарил руку. Сжав зубы, я сжал кулак. Ни единого звука не вырвалось.

Гляделки закончились. Химера потеряла к Мстиславе всякий интерес. Кожаные крылья потянулись вверх, надуваясь парусами. Прыжок. Массивное тулово оказалось снаружи, откуда донесся скулеж и писк. Секунду спустя химера исчезла. А затем округу пронзил болезненный рев. Или крик. Если рассуждать на языке зверей.

Мстислава оказалась на руках. Я переложил ее остывающее тело на Тензеров парящий диск, придавил мешком, чтобы не упала. Затем меня и невезучую девчонку проглотил туннель, освобожденный от земляного завала. Я шел в безопасное место.

***

Деревня Хомищево походила на кладбище. Молчаливая тайга замирала от всплесков звериного буйства. Дома рушились, сминались с хрустом. Маленькие огороды превращались в суп с коричневой кашей вместо бульона. Каменная церковь из беленых стен и с доброй черной черепицей окрасилась кровавой крапинкой тех, кто не успел спрятаться. И рытвины, шрамами на теле, чертили едва ли не окопы по земле. Иногда в этих рытвинах угадывались присыпанные подземные коридоры.

Солнце клонилось к земле. Небо наливалось огнем, облака красились в сиреневый. К закату редкие голоса бестий утихли. Вскоре деревня пала во тьму. И только с поднявшейся луной стало видно хоть немного то, что осталось от поселения.

Внутри церкви, за железными створками ворот, гудели голоса.

Основной зал здания уместил бы пару десятков человек. На стенах иконы и картины из жизнеописания святых, у алтаря с престолом располагается деревянный крест со скульптурой Христу. На потолке лепнина в лике ангелов, выкрашенных скромно, в тусклые цвета. Перед несколькими иконами, разнося благоухающий аромат, горели свечи на кандилах. Рядом крестился мужчина в ряса.

Перед образом Христа Отец Тихон читал молитву о сохранности дома. Глубокий речитатив летал под сводами зала, заставляя и так могучий голос священника набирать духовную силу.

— …Ангелы-Хранители, умолите Господа… — Лицо Тихона, обычно сравнимое с древесной корой, еще больше состарилось, обрастя тенями под морщинами и мешками под глазами.

Молитва подошла к концу. Священник перекрестился. Над ладонью собрался магический круг, откуда сорвался яркий луч. Заклинание прошлось по всем не возожжённым свечам, заставляя те загореться и осветить храм еще больше.

Тихон промычал под нос пару фраз, затем шаги его зазвучали рядом с алтарем. Зайдя за него, священник направился вправо, где располагалась неприметная дверь. Она открылась, являя винтовую лестницу с магическими светильниками, ступени шустро уходили вниз.

За спуском священник оказался в просторной зале. Так как та располагалась под землей, то по центру и по краям виднелись ряды колонн, на потолке прирастали от опоры к опоре ригели. Земляной потолок и стены скрывались за каменными кладками, на каждом сером блоке виднелись круги с вписанными в них крестами православной церкви. К их чести, от священных символов исходили волны энергии.

Звучала речь людей, обреченных сидеть в этом помещении ближайшее время. Селяне расположились с одеялами и одеждой там, где удобно. Женщины укачивали детей помладше, сорванцы старше носились, хохоча, между беженцами, а самые старшие находились при деле. В стороне ото всех сгрудились мужики, вооруженные ружьями или луками. К ним то и направился Тихон.

Священник кивал на приветствия мирян. Его рясу за полы хватали дети, которые с улыбкой принимали поглаживания по голове от могучей руки. Пара девушек в белых платках поклонились Тихону, после чего продолжили врачевать немногих раненых. С их рук лилось звенящее свечение.

Мужчины затихли, когда фигура Тихона прикрыла свет одного из светильников.

Священник сцепил ладони и опустил руки.

— Вижу в глазах ваших страх, братья. — Тихон улыбнулся, из-за чего узкие глаза стали еще уже. — Отриньте его. Нет силы в том, чтобы бояться неизбежного. Нет добродетели в том, чтобы смириться со злом.

Вперед шагнул здоровяк. Мозолистая лапища схватила за грудки Тихона.

— Что ты понимаешь. У меня там дочь. У Андрея сын. Никто не вернулся. А что, если не вернется? — К концу фразы здоровый бородатый мужик сдулся. Его серые глаза предательски заблестели. Голос задрожал. Пальцы сжались в кулаки.

Тихон мягко надавил на руки мужчины. Тот бессильно, с шипением, отпустил священника.

— Емельян, я верю в Мстиславу. Такую девушку, заряженную силой Господней, еще поискать надобно. — Тихон закрыл глаза. Когда веки поднялись, зрачки лучились светом. — Даже если она погибла, то не будет того святого, кто прогонит ее от врат райских. Даю тебе слово.

Щетинистый подбородок Емельяна дрогнул. Желваки окаменели, а брови сомкнулись у носа.

— Тихон. Из-за тебя Мстислава пошла туда. Ты ее подначивал. Тебе я и сверну голову, сучий сын.

— Оставь злобу бестиям, дурень. Их убить у тебя больше шансов, чем навредить мне.

Между мужчинами, казалось, поднялась температура. Воздух зашелся колебаниями, вокруг заплясали бесформенные тени.

Емельяна оттащила пара крепких рук, тогда как Тихона окликнул женский голос. Одна из послушниц оказалась беспомощна перед ранами у одного из пострадавших. Мужчины разошлись, но напряжение в воздухе подожгло бы и спичкой. Достаточно крохотного огонька раздора, и все взлетит на воздух.

Емельян потирал дымящиеся ладони. Глаза закрыты, из губ льется успокаивающий шепот.

— Не бойся, с ней все хорошо. Не бойся. Не бойся. Черт! — Он вырвался из окружения односельчан. — Я сам пойду.

Дойти до углубленного в стену прохода к подземным ходам Емельян. Стоявшие у закрытых металлических дверей постовые дернулись от удара в створки. Кто-то барабанил по ним так, что есть мочи. Затем в помещение проник вопль:

— Откройте, это я, Всеволод.

Люди расступились, выпуская жилистого мужчину к дверям.

— Сынок? Это батя! Ща мы тебя впустим, погоди тока!

— Батя, скорей. Шулмы рядом. Звери рядом! — По двери забили еще сильнее. Парень перешел на крик.

Андрей побагровел:

— Что же вы медлите, изверги? Ну, открывайте же!

Сзади донеслось:

— Нет. — Черная ряса выплыла из-за спин людей. Черная, инородная, никто не носил черного цвета, кроме Тихона. Народ стих. — Если мы откроем двери, то бестии прорвутся сюда. Заприте их крепче, если демоны догадаются, что сюда можно прорваться…

Андрей посерел. Руки засучили рукава бежевой рубахи. Глаза округлились, а на лбу проявились морщины.

— Ты че несешь, болезный? Че значит, запереть двери? У тебя от ладана в голове разум помутнел? Я тебе, паскуда, ща на место все вправлю, сучий сын!

Мужик сорвался к священнику, как тут же улетел спиной в стену. Закряхтел Андрей с натугой, голова склонилась. На пол изо рта полилась кровь.

Тихон опустил ногу. Секундой назад та выстрелила быстрее пули, теперь же плавно вернулась на место. Не осталось в ней вложенной в удар жесткости.

Священник подошел к раненому, затем от его окрика рядом появилась одна из девушек-послушниц. Та приложила руки к мужику, целебный свет окутал место удара. Хрустели, пока вставали на место, ребра, хлюпала возвращающаяся в сосуды кровь. Благодаря магической помощи Андрей смог просипеть:

— Тварь, ты же всех против себя настроишь. Думаешь, все тебе с рук сойдет, мразота?

Тихон склонился к Андрею. Промолчал и поднялся. Вместо перепалки его волновала дверь, та становилась ближе с каждым шагом. Под взглядом священника постовые вытянулись. Короткий кивок, и вот мужчины закладывают проход мешками. Из толпы высунулся лесоруб, над чьими руками кружились магические печати. Постовые отошли.

Лесоруб приложил ладони к земле. Энергия прошла через грунт, затем идеальный куб земли поднялся до потолка, блокируя двери.

Андрей бессильно смотрел, как между ним и кричащим сыном вырастает стена. Смотрел и плакал.

Удары заглохли, точно шли из-под воды. Крик утопал в молчании людей, находящихся по эту сторону от дверей и стены, в безопасности. А потом раздался рык, земля вздрогнула. Вопль, пробирающий холодом до костей, пробил и двери, и стену из земли. Чтобы стихнуть, оставляя место тяжелому дыханию каждому из присутствующих. Только дети, уведенные бабами в другой конец залы, от чего-то смеялись.

С шелестом ряса Тихона исчезла за стеной молчаливых сельчан.

Андрей беззвучно трясся, его тело безвольно сидело у стены, пока над ним хлопотала рыдающая послушница.

Когда народ разошелся по делам, смотреть на действо священника остался лишь Емельян. Руки дымились. Глаза краснели от силы огня.

У дальней же от входа стены сидел курносый бурят Дасий. В руках сжималось ружье.

***

Я дернулся, как ужаленный. Из туннельного мрака выскочил безумный крик. Немного погодя, тот затих. Дальше густое безмолвие нарушалось лишь моим дыханием, да глухим топотом. Сапоги вдавливали землю, за ними тянулись следы. По ним можно было рисовать карту моих блужданий по подземелью, ведь столько раз я путался среди беспросветной темноты коридоров, что и не разобраться, где я проходил один раз, где больше.

Пальцы помассировали глаза. Усталость брала свое. С помощью *Сотворения* появился на свет деревянный трон с красной обивкой сидения. Я опустился, отдаваясь спинке стула, и разомлел.

Сколько я уже блуждаю? Час, два? Время текло медленно, потому как разбавить скуку ничем не удавалось. Размышления на почве магии доконали еще неделю назад, рассуждать о чем-то ином я не мог. Об искусстве? Если только вспоминать о тех шедеврах, оставшихся в моем или отцовском дворце. Музыка бы помогла отвлечься, но нельзя — бестии бдят и видят, кто бы им дал наводку на добычу. Колдовство же я придерживал для ситуации, вроде боя с оленем.

В руку уселась трубка, та быстро раскурилась. Пошел разноцветный дым. Я глянул на палец, где обычно находилось кольцо с внутренним пространством.

Оставить сосуд джинна на базе — правильное решение. В случае чего я мог вернуться в защищенное магией пространство, вместе с тем, никакая сила противника не дала бы ему последовать за мной. Возможно, в скором времени придется воспользоваться этим козырем. Потому как я не знаю, куда иду, сколько иду и для чего. Местные вряд ли обрадуются незнакомцу, принесшему труп их односельчанки.

Я могу и продолжить путь по подземным путям в надежде на везение. Более того, я бы попробовал перевоплотиться в погибшую Мстиславу и проникнуть в убежище местных, чтобы подчинить кого-нибудь из лидеров. Затем остался бы вопрос с уничтожением бестий, но его решить дело нескольких часов и пары заклинаний. Хватило бы призвать очередную химеру и дать той пережрать выводок шайтановых отродий.

К слову, о предыдущей химере, монстру удалось отогнать магических существ. На том я развеял заклинание. Не хватало, чтобы здесь, помимо одной опасности зародилась другая.

Я отвлекся от дум. Взгляд прикипел к Мстиславе, парящей на силовом диске Тензера.

Девушка была… не в лучшем состоянии. Бледная, с деформированными частями тела, она застыла во времени. В одном повезло бедняжке, боль, которую та испытала. Долго не продлилась. Скорее всего, Мстислава даже сообразить ничего не успела. Позвоночник быстро сломился под давлением тяжести, упавшей сверху.

К счастью для Мстиславы, смерть была временным состоянием. Потому как скука сподвигла оживить ее.

Глава 9

Задача по воскрешению казалась примитивной. Правда, одним заклинанием я мог вернуть Мстиславу к жизни, чтобы она не раздражала меня своим изломанным телом. Поэтому для удовлетворяющего результата возникло несколько идей. Простых, но от того менее привлекательными те не стали. Наоборот, я уже предвкушал то, кем будет оживленная Мстислава.

Так как план по завоеванию доверия в деревне провалился, я вернулся в Лампу вместе с трупом.

Богато украшенная комната сквозила ароматами курений. Играла музыка зачарованных инструментов, пели механические птицы. С последнего раза я решил слегка улучшить атмосферу в запасном жилище. Среди ковров, тканей и прочей роскоши нашлось зеркало, где отразился в полный рост мой облик. Серый человечишка золотистыми глазами смотрел в душу.

Нега прошлась по телу, когда *Рассеивание магии* коснулось головы, рук, ног. Теплая волна смыла усталость. Мгновением после я смотрел на окружение с высоты своего роста, а не от лица смертного. Макушка качнулась под тяжестью родных рогов.

— Жарко. — Открытые лампады у кальяна удушали. Играющие огни угрожающе трещали. — Пора идти наружу.

На руки легло тело почившей Мстиславы, затем окружение сменилось на двор крепости, где кололи дрова полупрозрачные силуэты *Невидимых слуг*. На мгновение те отвлеклись. Чтобы вернуться к работе, коля дрова звенящим лезвием топора.

На улице стояла темень. Ночная прохлада освежала после духоты лампы Джинна. Высокие стены освещались редкими факелами, на башнях мелькали блуждающие огни светильников. В стороне от крепости лежал прикованный цепями огромный волк. Бестия приоткрыла глаза, внутри теплела ненависть. Несколько слуг приблизились ко мне, чтобы принять тело Мстиславы. Девушку унесли, я же остался.

Угловая башня выходила к лесу, где виднелись мачтовые сосны. Великаны покачивались в такт мерному дыханию ветра. Я, убивая время, смотрел за тенями, которые отбрасывали деревья под луной. Тихий стрекот насекомых и редкое шуршание навеивало сон. За спиной шагали, и дрема мигом отступила. Ко мне вышел… Я. Оригинал, который занимался продумыванием дальнейших шагов нашего здесь пребывания.

— Я отправил тебя наладить контакт с туземцами. Удалось? — Оригинал заложил руки за спину, взгляд упал туда, куда недавно смотрел я сам.

— Нет. Нам не повезло. Бестии оказались куда опаснее, а люди чересчур слабыми. Нужно менять планы. — Я присоединился к нему, следя за жизнью леса.

— Вот как. Тогда, как погляжу, появились наметки на будущее? Кем была та девушка?

— Первая из выживших жителей деревни. — Со двора затрещали расколотые дрова. Отвлекся. — Она вряд ли сыграет в нашей игре. Скорее, я хочу сыграть с ней. Провести эксперимент.

На башне появилось несколько кресел. Мы опустились в них, мягкая обивка обняла нежнее матери. Одновременно раздался сдвоенный вздох. Оригинал глянул на меня. И рассмеялся.

— Всегда хотел брата. Законнорождённого, а не дитя наложниц.

Наружу вырвался смех:

— Понимаю. Почему мы раньше не использовали *Подобие*? Оно бы упростило нам жизнь в работе, колдовать удобнее в два раза. Да и куда проще обсудить что-то личное наедине.

— Закостеневшее мышление? Узость кругозора? Возможно, нас все устраивало, пока мы находились дома. Теперь нет ни слуг, ни янычар. Только мы и сила.

Оригинал откинулся назад, нога легла на ногу, с подлокотников свесились руки. Я повторил за ним. Так, вдвоем, мы наслаждались покоем, за которым должна прийти череда дел и открытий.

Времени мало. Следовало подготовиться к тому, что вскоре начнутся серьезные проблемы из-за нашего здесь пребывания. Первые претензии мира к существованию иномирца. Поэтому мы торопились. Идеи претворялись по мере появления, задумки превращались в ненадежные планы.

У нас нет ни знаний о мире, ни союзников. Даже база, ставшая нам домом, всего лишь предпоследний рубеж обороны. Неизвестность таит опасность, и как бы ты ей не противодействовал, без уверенной поддержки, подготовки она сожрет тебя и любого другого с потрохами. Потому следующими шагами будет создание плацдарма с ресурсами, военной силой, исследовательскими мощностями. Мы призовем магов и воинов дженази. Придадутся изучению природные ресурсы, культура народов, их знания. Что до бестий, то они не избегут участи жертв вивисекции.

Работы предстоит много, но и нас теперь двое. Вдвоем у нас есть шансы если не вернуться домой, то хотя бы укрепиться здесь.

А нужно ли нам домой?

Скрип соседнего кресло привлек меня. Глаза встретились с улыбкой оригинала. Я спросил:

— Ты хочешь назад?

И он улыбнулся еще шире. Губы безмолвно прошептали:

"Нет."

***

Заклинание *Подобие*, оно же *Симулякр*, обладало как плюсами, так и минусами. Начну с положительных сторон. Оказаться сразу в двух местах, увеличить в двое и больше магический потенциал, а также иметь при себе надежнейшего из сподвижников —то, для чего используется заклинание. Доверять можно себе, либо кому-то близкому, а подобие всегда верно создателю, оттого большинство магов стараются изучить его в первую очередь.

Но есть и отрицательные стороны. Оригинальное заклинание, а не созданное *Желанием*, требует дорогих расходуемых ресурсов. Само подобие является не более, чем иллюзорной копией существа. Не клоном. Подобие не развивается, а, являясь конструктом, не исцеляется традиционными методами. Только с помощью алхимии и того же *Желания*. Самым жестким ограничением считается неспособность восстанавливать магическую силу.

Ко всему иному, *Подобие* нельзя призывать несколько раз. Шайтан знает, как и почему, но созданное дважды заклинание разрушает уже существующие копии. Почему «копии»? Предположу, что как само заклинание, так и *Исполнение желаний* достигают нужного эффекта, но идентичными заклятьями не являются. А потому добиться сразу двух подобий реально.

Мы с симулякром встретились с проблемами с самого начала. Речь стоит не о том провале в деревне. И даже не с трудностями идентификации, пусть дать собрату звучное имя — достойная размышлений задача. Невозможность развиваться для названного Ароном симулякра встала блоком нашим изысканиям. Выходило, будто проведенные им эксперименты не имели путей развития, а потому стопорили процесс. Проблема с замороженной магической силой тоже встала комом поперек горла.

Средство нашлось. Ненадежное, даже безумное. Были мысли о том, чтобы заставить конструкт развиваться и восстанавливать магические силы.

В первом случае помогло *Изменение воспоминаний*. Благодаря заклинанию Арон делал акцент на изученном, из-за чего результаты его трудов упрочнялись в сознании.

Что до восстановления магической силы, то у нас возникли идеи. И, как показали дальнейшие испытания, мы открыли путь к созданию продвинутой искусственной жизни.

К клонированию любого живого существа.

***

Чуть ранее.

Вторая неделя, как я прибыл в иной мир, подходила к концу. Близился момент по свершению плана над внедрением в общество смертных.

Я разбирал записи из гримуара, когда наткнулся на заклинание *Подобие*. В тот момент сознание преисполнилось гениальной мыслью: зачем рисковать жизнью, когда можно создать полноценного двойника со всеми силами и воспоминаниями. С учетом *Желания* заклинание обходило требования по материальным компонентам, лишь время на сотворение копии оставалось тем же. Я ничего не терял.

Мысль о том, чтобы самолично расправляться с ордой бестий, угнетала. Поэтому подготовка шла полным ходом.

Заклинание *Двойник* создавало клона, куда бы вселилось мое сознание, в случае смерти. Требования к грамотному исполнению колдовства внушали трепет, но я решился. За пару дней в подземелье крепости появился крепкий сосуд из стекла, обожженного огнем ифрита, где в целебной жидкости плавал второй я. Инертный, бездушный, пустая оболочка. Клон стал бы вторым шансом, в случае гибели.

Когда на глаза попалось заклинание *Подобия*, то я решился в одночасье. Клон стал запасным планом в сложной игре. Теперь вместо меня в поселение отправлялся симулякр, я же занимался тем, что умел больше всего — думал.

Прежде чем Арон приступил к выполнению миссии, мы подготовились. В кабинете закрылись бойницы, двери плотно вжались в проем. По центру комнаты сместились деревянные столы, грубые поделки невидимых слуг. На шершавых столешницах, пахнущих деревом, лежал инертный двойник. От него несло травами и чем-то свербящим в носу. В истинном зрении тело горело спектральными огнями различных магических сил, в груди бушевал ветер стихии, в животе же буйствовал ревущим львом огонь Дьяволов.

Поначалу меня мотало от дел к делу, на чем-то одном сосредоточиться не получалось. Тут плеча коснулся Арон, и я взял себя в руки. Мы облачились в белые шелковые мантии, предназначенные для изучения колдовства, после чего приступили к работе.

На кону виднелись две задачи. Первая — решить вопрос с восстановлением магической энергии для симулякра. Вторая — разобраться с первой задачей так, чтобы в дальнейшем не случилось никакой беды. И если теоретически на первый вопрос ответ нашелся, то второй требовал изысканий. Ведь без знаний колдун ограничен в магии.

Механически руки ходили над инертным телом. Я наносил на серую кожу магические знаки, которые, в дальнейшем, должны помочь.

Поодаль от столов на каменном пьедестале возвышалась голубая сфера с горящим внутри темно-синим цветом. Целестин, небесный камень. Он источал энергию элементаля с Воздушного плана. Молодая заключенная душа шептала ветром, ругалась грозами, рыдала бурей. Но мы оставались неумолимы, и вскоре ушей перестал доноситься ропот несчастного духа.

Я перевел взгляд с инертного тела на симулякра. Затем, в пару шагов, сократилось расстояние до сферы. В ладони та казалась большой бусиной. Тем временем симулякр устраивался рядом с двойником на столешнице, раскрывая грудную клетку. Туда я положил небесный камень.

Арон засветился. Из-под кожи вылезли ледяные наросты, заместо глаз упали в череп провалы, исчезли волосы. В комнате засвистело, затем морозящий ветер начал расходиться от симулякра. Вой нарастал, пожирая другие звуки.

Во рту пересохло, а изнутри валил жар. Я собрался, сосредоточенность пала на заклинание. Вокруг вырос барьер, блокирующий любой урон извне.

Все стихло. Перед глазами все ходило рябью, сфера неуязвимости блокировала порывы ветра. С трудом удавалось различать происходящее в комнате.

Симулякр неподвижно лежит, затем из его груди в потолок бьет луч. Ветряные потоки стягиваются к нему, чтобы закружиться в торнадо. Синий свет крепнет, на его место приходит белый. И когда комнату озарило ослепляющей вспышкой, все заканчивается.

С дребезгом осыпалась сфера неуязвимости. Я с удовольствием прислушался к наступившей тишине. Пара шагов, и вот рядом лежит дышащее тело двойника. Коснувшись лба, антрацитовый коготь пропустил через себя волну магии.

Он проснулся.

***

Тогда нам пришлось потратить немало сил на подготовку. Для начала, чтобы вышло так, как надо, требовалось живое тело гуманоида. В данном случае — меня. Благодаря *Желанию* мы перешли к следующему шагу: перемещению души симулякра из одного тела в другое. И здесь возникла трудность, подобная камню под колесами хлипкой телеги. У симулякра нет души, так как он конструкт.

Решение получилось прозаичным. Существовали способы запечатывания души в предметах или конструктах посредством артефакторики, а не чистой магии. Пришлось освежить память, а так же использовать часть заклинаний, которые помогли бы в работе. Результат поражал. Ритуал по созданию души для конструкта оказался прост к исполнению. Для колдуна моего уровня.

Так Арон обрел живое тело. Способность к запоминанию и обучению пока требовала фокусов, но вот магическая энергия восполнялась самостоятельно. Когда с ритуалом закончили, симулякр отправился в поселение. Мы договорились о том, чтобы "Лампа Джинна" находилась где-нибудь в центре крепости. Так Арон переместился бы без проблем в случае опасности, а я бы избавился от беспокойства о здоровье двойника.

Сейчас у нас встала новая задача.

Мы встречали рассвет в том же кабинете, где работали с ритуалом. Заливались пением птицы, из-за верхушек деревьев гремели разговоры магических бестий. Солнечные лучи забегали внутрь, яркие пятна кружили по стенам танец дня. В открытую бойницу залетел свежий весенний ветер. В шаге от нас вырос элементаль, фигура склонилась, утопая взглядом где-то в полу.

— Наследник, Владыка Арон. — Гулко поприветствовал нас элементаль.

— Первый. — Одновременно поприветствовали мы его. Затем речь взял я. — Какие новости ты несешь?

Арон расположился на кресле, созданном магией. Я поступил схожим образом.

Первый выпрямился. Рассказ занял минут десять. Последние события в деревне Хомищево указывали на то, что жители постепенно отвоевывают территорию у зверей. Раздаются выстрелы, виднеются последствия заклинаний. Штаб людей располагался у церкви, откуда и брали начало редкие рейды на бестий. Первый, сменяющий гул на свист, признался, что попасть в убежище сельчан не смог. Там лежало заклятие.

В затылке свербело. Новая магия, которую предстоит изучить, манила до дрожи. Руки едва держались от мельтешения. После новостей из деревни я поинтересовался лагерями противоборствующих сторон.

— Наследник, военный лагерь людей сдвинулся на восток. Мы с братьями проследили за тем, куда идут силы смертных. И обнаружили там селение, его окружили бестии.

Арон качнул рогами:

— Случай, как с деревней Хомищево? Эрон, ты разделишь мое мнение. Понаблюдаем, но лезть не будем. Один план уже отправился к шайтану в бездну.

Я облокотился на кресло. Голова легла на подставленную ладонь:

— Арон, планы всегда рушатся. Именно поэтому мы создаем их, чтобы держать руку на пульсе Вселенной.

— Ты говоришь, как Дьявол.

— Ты говоришь, как Джинн. — Мы обменялись улыбками. — Первый, замедли продвижение войска. Навалите деревьев, соберите на пути монстров. Не мне тебя учить.

Первый поклонился. Затем, когда от нас не последовало новых приказов, элементаль продолжил.

— Наследник, в лесу близ упомянутого аула я видел смертного, который взывал к вам.

Глаза вперились в Первого. Я свел брови и рассмеялся.

— Что ты несешь, воин. Неужели ветер дурит голову детям своим? Кто может взывать ко мне?

— Человек, который носит толстую шерстяную накидку, о Наследник. От него веяло силой огня.

— Кто-то из чародеев? Но я не знаком с магом… — Я замолчал и наклонился, локти уперлись в бедра. Так лучше сиделось и думалось. — Как он выглядел. Вспомни лицо.

Кто бы мог подумать, маг Николай из туземцев зачем-то меня искал. Первый не разговаривал на языке смертных, поэтому его слух разобрал лишь знакомое имя. Встреча с Николаем произошла несколькими часами ранее, поэтому новости о случившимся были свежими. Можно сказать, из первых уст, ведь элементаль, как ветер, принес сюда часть послания человеческим магом.

Николай был мне приятен, поэтому уделить немного времени для встречи с ним не составляло труда. Но перед тем мы хотели оживить Мстиславу.

Арон, стоя в том же кабинете над телом девушки, произнес:

— Может, попробуем что-то интереснее обычного оживления?

— Зачем? Ты ее оживить хочешь или угробить? — Я обошел стол, встав у головы Мстиславы. Гримуар открылся на странице с заклинанием *Воскрешение*. — Что же, начнем?

— Погоди. Давай воспользуемся реинкарнацией? — Арон ухватился за мое предплечье. — Возможно, у девушки раскроются новые способности.

Я остановился.

Нам выпал шанс изучить организм туземцев, добраться до секретов физиологии, если они есть. Я плевал на судьбу девушки, возможность узнать новое привлекала куда больше. Тем более, что бедняжка все равно оживет и продолжит брести существование в жестоком мире, так почему бы ей немного не помочь?

Арон взглянул в глаза, пытаясь найти ответ. Я кивнул. Гримуар показал раздел с заклинаниями 5-го круга, зашелестели страницы.

Заклинание *Реинкарнации* было аналогом жреческому оживлению. В отличие от возвращения души в тело умершего, *Реинкарнация* создавала новое с помощью магии. Зрелое и сильное, ничуть не хуже прежнего. А иногда и лучше. Реинкарнированный сохранял воспоминания, но оболочка была уже другой. Поэтому те, кто вернулся к жизни с помощью этого заклинания, неминуемо менялись под новую природу.

Короткий напев заклинания, и вот рядом с трупом появляется новое тело. Сквозь тусклый свет пробивается фигура, от небольшого кокона отрастают хвостами руки, ноги. Чуть выше сгущается будущая голова. Силуэт медленно растет, затем плавно опадает на стол. Хлопают по дереву конечности, стукается затылок. Нагая Мстислава лежит рядом с предыдущим вместилищем. Только теперь она полурослик.

Арон подлетает и удар отсекает реинкарнировавшей голову.

— ЗАЧЕМ?! — Я пытался собрать глаза в кучу. Пальцы хватали воздух.

— Ты же не хочешь, чтобы она провела жизнь в теле карлика?

— Да какая разница? Ты же хотел экспериментов, так получай. На заклинание уже ушло немало сил!

— Я сам зачитаю заклинание. Доволен? — Арон перехватил гримуар, и я почувствовал, как закружилась знакомая, но инородная сила. — А вот это будет куда интереснее.

Теперь уже на полу формировалось тело куда большее предыдущего. Светящийся силуэт повторил процесс, на его месте проявилась очаровательная черноволосая эльфийка. От нее веяло красотой, как веет от молодых цветов их притягательный аромат. Под закрытыми веками шевелились глаза, а острые уши дергались от редких звуков, издаваемых нами. Мстислава спала, но сделай мы что-нибудь громкое, она тут же проснулась бы.

Я проследил за взглядом Арона. Тот вовсю пялился на формы девушки. Хмыкнув, я отправился навстречу с Николаем.

— И все же мы не похожи. Экспериментатор.

Крепость осталась позади, омываемая светом поднявшегося солнца. Я же отправился туда, где видели мага. Над лесом кружили фамильяры и трое элементалей. Мимо проплывали деревья, под ногами уносились кусты. Передвигаться по земле было опасно, поэтому меня сквозь раскидистые ветви и колючий хвойник несла свободная левитация.

Изредка наверх поглядывали бестии, фонящие магической силой. Под истинным зрением из животных тел вылезали переполненные энергетические ауры. Я видел зверей насквозь, их сила и потенциал не скрывались ничем. Целые стада бродили в поисках пищи. Те, кто поменьше, искали убежища от тех, кто больше. Крупные хищники-одиночки охотились на заблудившихся жертв. Птичьи стаи стрелами падали в тучи из гнуса и комаров.

Лес жил, и здесь хватало места. Но выжить давали немногим.

Уха коснулся голос одного из элементалей. Я остановился на толстой ветви. Пару секунд глаза выискивали опасность. Когда выяснилось, что вокруг спокойно, я ступил в пустоту, приземляясь между кустарника.

Неподалеку грохотнуло. Запахло порохом. С криком упорхнули ближайшие птицы.

Я же притаился.

Из-за деревьев вышли люди в знакомой одежде. Как те, с кем я встретился в первые дни. Но они отличались деталями, неуловимыми. Пять человек с перекинутыми за плечи ружьями уходили оттуда, где прозвучал выстрел.

Когда они ушли, я устремился вперед.

На земле лежал Николай, изо лба текла струйка крови. Рядом с дергающимися пальцами на траве догорала бумага.

Глава 10

Тихо. В окружении кривой стены из леса, на поляне лежал труп Николая. Из пробитой головы текла кровь вперемешку с мозговой жидкостью. Догорала бумага.

Я смахнул пламя с листа, очерченного огарками. Глаза силились разобрать строки, неровно скачущие на желтом фоне. Но смысл написанного мне не поддался. Способность Великого Древнего не распространялась на тексты.

Небо почернело. Наросли тучи, закрывающие солнце железным заслоном. Громыхнуло. Воздух пропитался свежестью. Шуршали кроны и трава, подгоняемые ураганным ветром. Скрипели деревья, поддающиеся воздушному потоку. Небосвод прочертила белая вспышка, будто след от меча небожителя. Зашипел падающие на землю капли дождя.

Ливень привел меня в чувство. Лицо подставилось под холодный душ, расслабились плечи. Меж тем лист почившего Николая спрятался в закромах одежды, где его не достанет ни влага, ни огонь.

Вместе с трупом я вернулся в крепость, строение приветствовало светом из бойниц, а также растворяющимся в темноте столбом дыма, идущего из донжона. Грязь напоследок шлепнула под ногами, чтобы затем от стен укрепления отразился стук щебневой дороги. Внутри кипела работа: невидимые слуги накидывали тент на дрова, скрывались под крышками светильники и факела. Глухо врезались в землю за спиной решетчатые ворота.

Стены донжона огласили мой приход эхом, застучали удары каблуков по коридорам. Вскоре я оказался перед дверью в кабинет, где меня ждал Арон.

Симулякр сидел за рабочим столом и перебирал записи. Стопки листов улетали по мановению руки на полки ближайших шкафов. Невидимые слуги сортировали документы, после чего те, подписанные, зашнуровывались в обложки из деревянных пластин. От столешниц и последствий экспериментов не осталось и следа. Мстислава тоже пропала.

Я сотворил кресло, где тут же умостился.

— Где девчонка? — Ноги растянулись, отчего мышцы омыло теплой волной неги.

— Я велел унести ее в одну из спален. Надеюсь, ты не против. — Арон отложил в сторону перо и чернила. — Что тебе удалось разузнать? К тебе взывал смертный? Кто-то из нашего мира?

— Для начала, давай подождем, когда внесут труп.

— Что, еще один? — Арон откинулся в кресле, рукой водя по рогам. Глаза бегали по столу. — Думаю, у нас назревают проблемы.

Я наклонился вперед. Голова уперлась в кулак.

— Когда ты это понял? Как мы оказались здесь? Или в день восстания рабов?

— Очень смешно. Не кажется странным: кто-то из туземцев взывает к тебе, могучей потусторонней сущности, чтобы попросить о помощи? Но только ты приходишь, чтобы ответить на зов, взывающий лежит в лесу остывающим мертвецом. Совпадение?

С шорохом отодвинулось сидение. Арон закружил по кабинету, рассуждая о том, к чему могут вести случившиеся события. Среди предположение проскакивали теории заговора, безумные идеи, да даже великая случайность, которая ответственна за мое нахождение здесь. Симулякр разогнался, игры разумна набрали силу. В воздухе сотворилась иллюзорная шахматная доска, на ней бесшумно перемещались фигуры, изображающие уже встреченных здесь людей и сущностей.

Я хмыкнул, после чего на столе появилась полноценная шахматная доска. Арон правильно меня понял, и вот мы вдвоем разыгрываем партию, которую еще отец показал в детстве. Невидимые слуги принесли вино и закуски, и сессия потянулась в нетрезвую.

Пару часов тянулась игра в шахматы. Стучали фигуры, твердые, из кости дракона, они благоухали какими-то духами, вытянутыми из воспоминаний. За партиями возникали идеи относительно наших дальнейших шагов. Посреди третьей игры к нам занесли труп Николая, элементали уложили ношу, отчитались, а потом кабинет вновь остался в распоряжении бурного противостояния фигур.

Воздух искрил, в глубине души горела искра. Я улыбался, двигая фигуры. Кабинет разрывался от смеха победителя, сотрясало полки от причитаний проигравшего. Затем губ касалось вино, и начиналась очередная партия.

К шайтану все. Мы отдыхали.

***

Узнать информацию у трупа можно несколькими способами. Начиная от того, чтобы воспользоваться заклинанием *Разговор с мертвыми*, заканчивая *Оживление* и прочие аналоги поднятия усопших. Дискуссия многих веков и нескольких сторон спора. В зависимости от конечной цели любое из перечисленных заклинаний подходило для выведывания информации. Остановился же я на обычном воскрешении по нескольким причинам.

Для начала, Николай — чародей — то есть ценный источник знаний. Разговор с мертвыми позволит нам поговорить, но постоянная трата магических сил и изменчивое отношение призраков к беседам с живыми усложнит дальнейшее общение. Следовательно, воскрешаем. Со знанием дела, множеством слоев защиты и планом для моментального обезвреживания взбунтовавшегося чародея. Далее можно обсудить вторую причину.

Отряд воинов с огнестрельным оружием убил Николая. Зачем, почему — предстояло выяснить. Я помнил, что на территории, где располагается наша база, идет война властей с восставшими батраками и крестьянами. И понять, как именно выследили погибшего чародея, по какой причине его не брали в плен — куда как более важная задача. От действий лагеря Красных можно было проследить общий курс продвижения восстания.

Наконец, если на переговорах с главами Белого лагеря рядом будет Николай, моя оценка в глазах местной знати и властей сильно увеличится. Для такого аргумента в дипломатии правители идут на многое. Я выражу воскрешением чародея не только симпатию к монархической стороне, но и покажу могущественные, для туземцев, силы. Это будет и спасительным якорем в бурно развившихся событиях, и щитом. И предупреждением в случае, если кто-то попытается сорвать мне планы.

Воскрешение прошло обыкновенно. За исключением перевоплощения в одного из небожителей. Чтобы сэкономить магические силы, я прибег к особенности заклинания *Истинное превращения*. Правило заклятья гласит, что тот, кто обратился в другое магическое существо, способен управлять его резервом колдовской силы. Даже будь тот искусственным.

Так и вышло. После напева заклятья, тело обросло мышцами, а мир стал казаться меньше из-за немалого роста. Вокруг кружил аромат далеких облаков, щелкали и искрили перья крыльев, те выросли из спины и утягивали возникшей тяжестью назад. Баланс нарушился, потому ноги с трудом поддерживали меня в вертикальном положении. Так еще в глазах царила буря из видимых разноцветных спектров, отвечающих за магию, колдовство, духовную и душевную составляющие.

Облик небожителя впечатлял, а способности пробуждали энтузиазм. Планетар владел врожденным колдовством, и одним из заклинаний ангела было *Оживление* пятого круга.

Оживленного Николая отправили в одну из комнат, дверь расцвела защитной вязью заклинания *Волшебного замка*и *Охранных рун* с наложенным *Окаменением*. Теперь, даже если чародей решит наделать глупостей, ему придется очень сильно постараться. А приди ему в голову напасть на одного из нас, то *Отложенное колдовство* отправит мага в мир кошмаров.

Тем временем погода оставалась в пасмурном настроении.

Мы с Ароном не нашли ничего лучше, кроме как сотворить кальян и закуски к одной из дварфийских настоек, которая как-то попала в "Лампу Джинна". За первой рюмкой пошла вторая, а дальше…

Смеркалось.

***

Николай шумно выдохнул. Глаза открылись.

Темный потолок из каменных блоков нависал практически над головой. Стены едва проглядывали из мрака. Чуть поодаль, слева, выл залетающий в крошечное окно ветер. Нет, не окно, бойница. Николай обнаружил себя на кровати, та на движение чародея быстро скрипнула и умолкла.

Руки ощупали ткань, простыни. Отвратительное качество, как холща. Затем пальцы зацепились за складки одежды, значит, форму ему оставили.

Где он находится? В лазарете? Но тогда слышались бы стоны раненых или хотя бы виднелись другие койки. Темница? Как долго он здесь провалялся?

Холодный пол коснулся голых пят. Николай босиком зашлепал к выходу. Массивная дверь из дерева виднелась в десятке шагов. Но сколько чародей ни прикладывал усилий, открыть ту не получалось. На ладони осталось боль от грубой ручки.

Николай сплюнул. В руке зажегся красный круг огненного заклинания. Чародей отступил. И тут же в дверь полетел яркий сгусток.

Дверь зашипела, сгусток не долетел и метра. На деревянной поверхности сверкнула окружность с иероглифами. Знаками. Рисунок мелькнул, пришел в движение. Огонь тут же исчез. Надписи и изображение тоже, оставляя чародея наедине с тишиной.

Частое сипение разорвало молчание. Николай уперся горящими углем глазами в дверь и выплюнул:

— Какого ляду?

Чародей поднял руку, над ладонью сформировался новый глиф, но куда больше, и двигался он быстрее. Огонь собрался в язычок свечи. Разошелся тусклый свет, будто здесь высился фонарный столб, показались очертания стен, отбросила черную тень кровать. Бойница была не одна. Несколько отверстий в стене друг за другом тянулись в ряд.

Снаружи взвыло.

Тело бросило в дрожь. Николай подтянул руки, и пламя чуть не обожгло. Медленно, боясь дышать, чародей приблизился к бойнице, голова чуть вылезла для обзора.

Взгляду предстала крепость. Внутренний двор. Периметр стен очерчивал квадрат с угловыми башнями и надвратным барбаканом. До земли… метров пять, если не больше. Рассмотреть подробнее мешала темень, а светильники и факелы всего лишь разгоняли ночной сумрак.

Глаза Николая поднялись к небу.

Черная мгла прятала лунный свет за тучами и верхушками деревьев. Будто смог, бурлили серые кучи. Еще лил дождь, лишь теперь Николай осознал, что это был за звук. Шипение, удары капель, бульканье луж, где вода переливается за края. И ветер, чей вой…

Вновь кто-то проскулил. А затем протяжное "Аву-у-у" вмазало по ушам.

"Собаки так не рвут глотку." — Николай вытянул голову, щеки цеплялись за края бойницы, но все же пролезли дальше. Тут в поле зрения попало несколько фигур. — "Какого х*я?"

Два человеческих силуэта с глухим хохотом размахивали руками перед тенью огромного волка. У бестии горели потусторонне глаза. Казалось, тварь рванет, перегрызая клыкастой челюстью обоих, но тут от крепостных стен отскочила натуральная брань. Следом раздалось:

— П-противная, ы-ык, шавка… Ты будешь… ловить… мячик? — Плюх. Один из двух упал в землю. Тело забулькало, после чего на миг образовалась тишина.

Но тут гаркнул второй.

— Э-эй, Арон, брат мой названный, вставай. Да чтоб тебя адский пес задрал! — Второй замахнулся рукой. Бестия отпрянула к стене. — Больше, ы-ык, буе-э. Не пьем.

Хлопок, булькнуло. И второе тело ушло мордой в землю.

Чародей протер глаза. Взгляд было ушел в сторону, силясь рассмотреть округу, как внимание тут же вернулось к тем двоим.

Незнакомцы зависли в воздухе не высоте двух локтей. А затем медленно, но ровно, их бессознательные тела полетели. Уже снизу, под бойницей, где стоял чародей, раздался скрежет открываемой двери. И последовавший хлопок.

Скрипнула кровать, когда Николай уселся на край. В воздухе повисло магическое пламя.

— Два алкаша, забавляющиеся с бестией. Два алкаша, и их боится огромный демонический волк. Господи, куда я попал?— Чародей поднялся и встал перед дверью. Деревянная створка молчаливо излучала непоколебимость. — Зачарованная дверь, а отчего бы стенам не быть обычными?

В стену прилетел огненный сгусток, еще один. Камень почернел, в нем образовалась подпаленная вмятина. С каждым заклинанием то росло, пока от целого блока перегородки не осталось раскаленного докрасна куска, гнилым зубом сидящего среди гладкой стенки ровных зубов.

Вот вместо сгустка с рук чародея взметается огненное копье. Стена взорвалась облаком пыли, полетело крошево, отстукивающее от всего, что было в комнате. Николай цыкнул, смахивая раскаленный камень с щеки.

— Что же, пора идти.

Темный мрачный коридор. Николай вором заскользил у стен, соблюдая тишину. Вскоре за углом показался отрезок, освещаемый масляными лампами. Чародей выглянул: к коридору примыкала лестница, которая винтилась вниз.

Брови смежились к носу. Николай прошел к лестнице.

Никто не спешил поднимать тревогу, казалось, в крепости нет стражей. Это играло на руку чародею. Осторожный спуск вниз, и вот лестница заканчивается, выводя его на первый этаж. Коридор, как и выше, освещался редкими лампами. По середине в стене виднелся дверной проем, ведущий наружу. Как оказалось, выход никто не запирал.

Николай, закрывая двери, оглянулся на донжон. Тот едва поддавался глазу в темноте. Мужчина вздохнул и сорвался в бег к ближайшему подъему на стену.

Расстояние до стены чародей преодолел в мгновение ока. Босые ноги зашлепали по каменным ступеням. Николая не смущали ни холод, ни темнота. Когда перед ним вытянулся парапет с зубьями, он перепрыгнул ограждение. Земля приняла мягко, но округу огласил хруст веток. Чертыхаясь Николай рванул вперед, над распростертой ладонью образовалось крошечное пламя, мрак отступил на пути сбегающего мага.

Николай хмурился с каждым пройденным метром. В какой-то момент бег замедлился. Крепость вновь приманила взгляд мага.

"Не совершаю ли я ошибки? Возможно, те, кто отвечают за крепость, смогут помочь нам. Но я оказался черте где, черт ногу сломит и голову расшибет. Плевать, надо найти пришельца. Он точно поможет, и клал я на то, что Самойлов слюной брызгал в гневе из-за этой затеи." — Дрязев рванул с места, за ним тянулись следы из подпаленной земли. — "Главное — найти пришельца. Остальное потом."

Глаз Николая уловил поредевший от деревьев участок леса. Тропа бестий, не иначе. Пришлось менять путь, а затем снова и снова. Древесные великаны, подобно колоннам в подземном царстве, нависали над беглецом угрюмыми судиями. Хруст хвороста отзывался каркающим смехом над потугами чародея, гуляющий шепот ветра грозил смертью безумцу. Но Дрязев бежал, лишь бы добраться до безопасного места. А уж там он воспользуется магией другого порядка.

Корни метнулись к чародею.

— Что..? Ебаная курага! — Несколько корней веревками оплели конечности мага, а потом у того в глазах мир перевернулся вверх ногами. Подвешенный вниз головой чародей заорал. — Не троньте, сучьи дети. Я пиромант на службе у государя.

Стоило Николаю заорать, как в глазах вспыхнуло пламя.

По корням пошли раскаленные трещины. Хлоп, узы разлетелись.

Почва и корни встретились со спиной мага. Тот, кряхтя, воздел над головой огонь.

— Давайте, твари, всех пожгу! Не останется ни вас, ни леса.

Свистнуло.

Николай обернулся, но поздно. Из плеча торчал заостренный корень. Другие обвили руки и ноги.

Хрусть.

Чародей заревел зверем. Огонь перекинулся на новые силки.

Едва пламя охватило корни, к магу вышла девушка. Журчаньем ручья разлился смех, а голос незнакомки мелодией парил на волнах ветра.

— Бедный человек. Как жаль, что тебе придется умереть. Ты забрел в земли существа, чье могущество даже представить не сможешь. Я дам тебе легкую смерть. — Выплыла из теней деревьев дриада. Свет от горящих корней обрисовал точеную фигурку чаровницы. Николай на секунду забыл, как дышать. — Ты долго боролся, но проиграл. Покойся с миром.

Силки обвили Николая, горло сковало жесткой хваткой. С трудом маг посмотрел в глаза Дриады. Голубая радужка тускло светилась от силы.

Николай просипел.

— Т…варь. Подобных… тебе… сожгут лю…ди. Рано или поздно! — В глазах у чародея помутнело. Он шептал. — Простите, господин Самойлов. Извините, господин Эгис.

Корни выкинули чародея. Спина врезалась в дерево. Над Николаем возвысилась прекрасная Келет Хайнал, волосы водопадом ниспадали вниз. Девушка выражала ледяное превосходство взглядом, позой.

"Щекотно." — Николай дышал через раз. В груди стреляло болью.

— Откуда тебе знакомо это имя? — Дриада заметила, куда смотрит человек. Грудь и бедра тут же закрылись листьями ближайшего куста, так любезно поделившегося растительностью. — Отвечай, наглец.

— Какое имя? Ты, больная ведьма! Я думал, старики байки складывали про кикимор. Да нет. Только в сказках сказывалось, что вы страшные, но мудрые. А ты красивая. Но тупая.

Путы сдавили мага, у того изо рта и носа потянулись полосочки крови, алые нити заструлились по щекам и подбородку.

Дриада нахмурилась.

— Знаком ли тебе Эрон Эгис? — Келет заметила, как округлились глаза Николая, что аж белки удалось разглядеть. — Вот как.

Дриада рассмеялась.

Николай схватился за часто бьющееся сердце. Глаза не желали сходить с улыбки Келет. Перемазанные в саже и земле пальцы потянулись, чтобы прикоснуться к дриаде. Чтобы понять, морок перед ним или нет.

Келет перехватила руку чародея, сжимая ту до боли.

— Твое счастье, человек. Сегодня ты не умрешь. Но прежде, чем обрадуешься, я тебя огорчу. — Келет состроила грустную мордашку, а губы вытянулись в трубочку. — Ближайшие пару дней ты будешь спать в земле.

— Что? — Корни вновь опутали чародея, но теперь под его спиной выросла яма. Тело медленно опускалось. — Стой, не надо! Умоляю. Я все осознал! Нет! Тварь, я сожгу все к херам, только попробуй меня замуровать!

— Поспи, милый друг. Не расстраивай меня. — Келет наклонилась к земле, за поясницу ее поддерживала одна из ближайших ветвей. Когда губы дриады коснулись щеки Николая тот замолк, не сводя глаз с девушки. — Скоро увидимся.

— Да. Скоро увидимся.

Николай погрузился в землю. Над головой сомкнулась почва, отрезающая ночное небо. Корни обхватили тело коконом или клеткой, пошевелиться не было сил. Затхлый воздух бил в легкие, вместе с ним рядом царил душащий смрад от разлагающихся жуков и отмерших корешков.

С тяжелым вздохом Коля прошептал:

— Какого еб*ного калача тут происходит?

***

Я проснулся, и казалось, воздух давил непомерным грузом. Встать не представлялось возможным, под кожу как свинца залили. И тяжело, и больно. Рога бились о что-то твердое, стоило голове повернуться. Да и спина, казалось, провела всю ночь не на кровати, а на жестком полу.

Меня как пронзило. Я перевернулся, руки нащупывали опору. Нащупали. Пол и стены.

— Шайтан мне брат. — Рядом обнаружился Арон. Симулякр в людском обличии дремал в ящике со швабрами. Да где мы? Арон. Арон!

— Какой раб смел навлечь на себя гнев Наследника Воздушных планов? — Протянул двойник и рухнул вглубь ящика. Швабры образовали над ним целый шалаш.

Пока Арон выбирался наружу, я оглядел место, где проснулся. Какая-то каморка, где ящик на ящике лежал, полнилась инвентарем и инструментами. Бочки мостились в углу, на полу, благодаря нашим стараниям, валялись топоры, пилы и метлы. Когда Арон встал, то его глаза быстро оценили помещение:

— Брат.

— Да?

— Где это видано, чтобы Наследник ночевал в собачьей конуре, пропахшей грязными тряпками?

— Нигде. Больше не пьем дварфийский коньяк.

— Больше не пьем дварфийский коньяк.

Мы вышли в коридор.

Карающим молотом на нас обрушился вопль:

— НАСЛЕДНИК!!! — Ноги подкосило. Голова зазвенела от грохота. Перед глазами мелькнуло знакомое лицо. Келет. — НАСЛЕДНИК, У МЕНЯ ЕСТЬ ВАЖНЫЕ НОВОСТИ.

Я прошептал.

— Келет.

— Что?

— ТИХО.

Глава 11

Голова звенела от шепота Келет. Казалось, дриада специально выбирала предложения, где больше слов, чтобы вывести меня из себя.

Мы находились в Дворце Морденкайнена. Лепнина на колоннах, живописные картины Воздушных планов и Инферно, паркет из черненного дерева с россыпью золота, а поверх них точно бархатные ковры и мягкие диваны — мне этого не хватало. Поэтому, по воле заклинания, в кабинете у свободной стены появилась широкая резная дверь. За ней простирался длинный коридор, иногда он переходил в анфиладу, лабиринт комнат, одна другой краше, сквозили роскошью и запахом благовоний. Здесь, сидя втроем, я с Ароном морщились от грохочущего щебета Келет.

Дриада вновь пророкотала пару слов о ситуации, из-за чего я сжался, как от кислого фрукта. Во рту пересохло. Бокал с вином увлажнил горло алым нектаром.

— Я правильно понял тебя, Келет: ты поймала человека, скорее всего, Николая, который убегал прочь от крепости? И, когда он попался тебе, то обругал тебя.

Дриада кивнула, а затем мои уши столкнулись с новым звоном:

— ВСЕ ВЕРНО, НАСЛЕДНИК. — Келет стрельнула глазами, после чего повторила, но уже тише. — Верно, господин.

— Что думаешь? — Келет было вскинулась, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Я обращался к Арону. — Чародей сбежал из зачарованной комнаты, выбрался незамеченным и почти улизнул. К счастью, его поймала дриада. Но ситуация едва не вывела меня.

Арон восседал на одной из тахт. Облик видоизменился на типичного джинна, без рогов. Брат называл этот шаг желанием освободиться от бытием моей тенью.

— Я бы сказал, ты расдосадован. Признайся, ты облажался, не смог уберечь одного жалкого смертного. Да что там, куда больший смех вызывает неудача с поселением людей. А ведь планы у нас куда как шире, чем контроль над обычной деревушкой. Чем мы, говоришь, занимались дома?

— Управлением отцовскими землями. — Арон стрельнул вверх бровью.

— А видится так, будто ты развлекался все это время.

— И это смеет мне говорить отражение?

Келет вмешалась перед тем, как Арон высказался.

— Наследник, как мне поступить с пленником? — Дриада всмотрелась в меня.

Наружу вырвался тяжкий вздох, а губ коснулся обновленный бокал.

— Приведи его сюда. Да, когда выйдешь, скажи Первому, что мы ждем доклад.

— Как прикажете, Наследник. — Келет поклонилась, чтобы затем упорхнуть ветренным листом к выходу.

Давящее молчание погрузило комнату в стазис. Казалось, время остановилось, вино в золотых бокалах замерзло, перестал трещать огонь в настенных лампах. Да и запахи будто застыли в воздухе, из-за чего доносился лишь аромат напитка, медленно истощающегося моими усилиями. Со стуком чарка вернулась на стол, а я уставился на Арона. Тот молчал.

Меня чуть жгло нарастающее напряжение. Я упал спиной назад, оказываясь в объятьях подушек. Мягкая, нежная текстура заставляла мышцы петь.

— Может, поделишься мыслями о том, чем нам стоит заняться?

Рядом хмыкнули.

— Решил взяться за голову? Тогда, для начала, прекрати уподобляться рабу лени и тщеславия. — Я с трудом разглядел из груды подушек, как пальцы Арона подхватили бокал. — Вчера мы дали слабину, замнем. Однако Султану ведомо, куда приведут наши развлечения, если мы не предотвратим дальнейшие события.

— А уже есть, что предотвращать? — Арон уставился так, будь на моем месте говорящий диван. — С селянами вышло ужасно, план оказался провальным. Признаю. Кстати, что с твоим "экспериментом"?

— Еще спит.

— Еще спит. Так вот, небесам ведомо, чего будет стоить работа над этой ошибкой. Но происходящее все еще поддается нашему контролю. Скоро ты отправишься вместе с переродившейся девчонкой в поселение и поможешь смертным оправиться после нападения. Еда, ресурсы, думаю, с *Желанием* трудностей добыть все необходимое не возникнет.

Я отпил от бокала. Следом пошла одна из халяльных закусок, лежащих на столе, рядом со сладостями и другими блюдами. Арон же перебрал пальцами, со стуком столкнулись адамантивые когти.

— Чем займешься ты?

— Выслушаю Николая. По словам Келет, он часто упоминал меня. Думаю, поэтому чародей и взывал ко мне. Вот и узнаю.

— А если выясниться, что он тебя заманивал в ловушку, то как поступишь?

— Вряд ли он меня куда-то заманивал. Иначе, исполняй он чей-то замысел, зачем его убивать? Туземцы и не знают о нашем существовании. Но, если так будет спокойней, то останься. С нами двумя ему не справиться.

Щелкнул ручка двери. Зашумел ураганный поток, раздался шелест ветра. Весенний дух залетел внутрь, разгоняя аромат расслабляющих благовоний. Первый приблизился к столу, но из элементаля ни вырвалось и слова. Арон махнул ему рукой, чтобы тот присел, а затем наше обсуждение вернулось на круги своя.

— Помни, брат, не будь самоуверенным. Сколько великих султанов пали в битвах с другими Гениями, когда их вера в собственное могущество захватывало разум? Начни действовать, ты достаточно выждал. Назад пути нет, Воздушные планы далеко, а мы здесь.

Арон отпил из бокала, давая мне поразмыслить над сказанным. Действительно, путь к родине остался нам заказан из-за загадочных обстоятельств. Колдовские чары не видели в координате миров план Гениев, да что там Воздушные просторы, в неизвестность канула великая ось, где находились и обиталища иных высших рас, будь то феи, дьяволы или небожители.

Ситуация располагала к тому, чтобы мы использовали все наши силы для укрепления позиций. Будь то создание преданной армии, либо вербовка из местных — озаботиться фундаментом для дальнейшей жизни нужно было еще вчера. Я мог лишь корить себя за очевидную истину в словах Арона, корить, и давать вину согревать мне горло.

На глушь, разлившуюся вокруг подобно безмятежному озеру, Арон отреагировал, как я принялся активно поглощать яства. Орехи или конфеты, изюм, финики — со стола сметалось все. За легкими закусками шли сытные блюда, сыр подчеркивал вкус вина, мясо дичи выплескивало новые краски. Ладонь симулякра легла мне на предплечье.

Сомкнулись веки, отрезая стол от глаз. С заминкой бокал отошел в сторону, чтобы освободить руки для пера и чистого листа. Заструились первые строки, где пошагово выводился план действий грядущих недель, месяцев. Я оценил набросок дальнейшего будущего, записи окутало мягкое сияние, которое тут же переместилось огоньком в лежащий на свободном диване гримуар.

— Я тебе выдам копию гримуара, перед тем как ты отправишься к туземцам на помощь. Ознакомишься с порядком событий, они будут потворствовать начинаниям, связанным с обустройством. — Книга тут же зашелестела в руках Арона, когда его глаза пали на нужную страницу, то симулякр поднял ко мне взгляд. В нем сквозили незаданные вопросы. — Спрашивай.

— То, о чем мы разговаривали последние дни, ты переписал как план? — Арон выцепил несколько пунктов, их мы обсуждали ранее.

— Видоизменил. Внес ясность.

— Нам нужен секретарь, который будет заниматься писаниной вместо нас. Иначе, видит небо, закончится все плачевно.

Арон допил из бокала, а затем уставился на Первого. Элементаль перетянул внимание, которое занимал диалог. Лицо с провалами на месте глаз обратилось, поочередно, к каждому из нас.

Гортанное эхо известило о последних событиях, происходящих в ближайшем к крепости секторе. Начали с малого, деревня Хомищево выправила положение, теперь селение не походило на могильник. Изредка на улице появлялись люди, заново обживались дома. Не все постройки уцелели — бестии смогли подпортить часть зданий — но те, что находились ближе всего к туземному храму, не только выстояли. Выяснилось, их окружал магический барьер, предотвративший разрушения.

Наличие барьера у крестьян радовало, но в то же время загадка, почему у других поселений отсутствовал такой же магический щит — вводило в смятение. Арон предположил, что охранное заклинание работает при наличии храма в поселении. Я лишь кивнул на его замечание. Еще одна причина быть осторожнее с туземцами.

Тем временем, контроль над лесом шаг за шагом переходил к нам в руки. Призванный трент — оживленная сосна, кому я дал имя Изумрудный — вместе с Келет охватили участки, ближайшие к крепости. И если Дриаду удовлетворила территория, где она ныне обитает, то гиганту пристало захватить все обозримые массивы из дремлющих сородичей. Первый встречался с Изумрудным, они разговаривали в разгар боя с бестиями. Оттуда и пришла новость о дальнейшем подчинении ближайших земель.

На этом моменте на лицо сама выползала улыбка. С теплом, разбегающемся под кожей, я опрокинул бокал с напитком, веки зажмурились от переполняющего рот вкуса. Когда взгляд упал на Арона, тот буркнул, чтобы я не слишком отдавался гордыне и праздности. Рука отсалютовала ему новой порцией вина, и под хмурое лицо симулякра, комната зашлась моим смехом.

А как иначе? Хоть что-то пошло по плану.

Так мы дошли до истории с Келет. Вкратце, дриада облюбовала себе кольцо с центром на крепости, где уже проросли новые виды хищных растений. Опасность эта флора несла только бестиям, и то тем, у кого не хватало инстинктов или мозгов забрести на территорию лесной феи, и до кого не дошли предупредительные знаки в облике иссушенных магических хищников.

Келет справляется с ролью защитницы, пусть природы или наследника султана. Единственной проблемой, с какой сталкиваешься, когда доверяешь фее серьезную задачу — характер. Пусть дриады и считаются одними из мудрейших низших фей, они преимущественно девушки, их игривая сущность проступает наружу, как только на горизонте появится достойный мужчина. И весьма повезет, если этот несчастный юноша или муж станет игрушкой в руках дриады, а не любовником.

Дела крепости шли гладко. Стены твердели, магия угнездилась в реальности и набирала силу. Но это пустое. К тому моменту, когда форт окончательно материализуется, пройдут месяцы, если не годы.

Мы рассудили с Ароном: тратить на поддержание крепости большую часть колдовских чар выйдет нам боком. Магическая энергия уходила крайне расточительно — Кабинет Морденкайнена, твердыня, эксперименты над существами этого мира и оживление мертвецов забирали половину от доступного нам резерва. Хорошо, сама колдовская способность увеличилась вдвое, благодаря симулякру. И, пусть источники сил у нас были разные, использовать магию меньше мы не стали.

Существовало два варианта выходы за текущие пределы магического расхода. Наращивание силы и улучшение контроля. Наращивание предполагало использование зачарованных предметов и амулетов, реже —объединение магов в круг или ковенант. Второй вариант, улучшение контроля, позволял чаще колдовать посредством дозировки задействованной энергии. Отточенные заклинания производили тот же эффект за меньшую цену. Путь волшебников и чародеев, но не колдунов. Однако, в новых реалиях, данный путь развития обладал большими перспективами.

Под конец доклада Первый сообщил о продвижении армии восстания. Чародеи и чернь почти добрались до населенного пункта, где оставались выжившие крестьяне под защитой роялистских магов. Элементаль глубоко и покорно склонился, когда выяснилось, что вызнать о планах смертных не удалось.

Я успокоил Первого:

— У нас есть источник информации. Думаю, ты знаешь о чародее, которого поймала Келет. Разыщи дриаду, пусть она приводит пленника.

— Если Наследнику не требуется присутствие моей персоны, я более на заставляю Вас ждать, о, Владыка. — Прогудел элементаль. Там, где находился его силуэт, остался лишь образ.

С тихим воем из двери в коридор раскрыл уходящий ветер. Когда Первый оставил нас, мы с Ароном подняли вопрос о Николае.

Складывалось ощущение, будто нас водили за нос. Начиная с войны, которая безумна из-за вездесущих орд зверей-людоедов, заканчивая воззванием ко мне Николая и странным барьером у людского храма. Чем больше я вникал в происходящее, тем сильнее голову точно в тиски брали.

Мы вынуждено ждали чародея, чтобы он объяснил текущее положение вещей. Возможно, в силу разницы культур и мироустройства, нам не поддавались прописные, для местных, истины. Или же здесь крылся нюанс, о котором знали лишь власть имущие. В любом случае, Николай рассказал бы нам обо всем, по своей воле, или по воле колдовства.

Закружился горячий разноцветный пар из принесенного слугами кальяна. Трубка дарила поцелуй из вкуса разнообразных фруктов, ягод. Пахло так, точно синему, красному и зеленому оттенку придали аромат черники, клубники, яблока. И это не вызывало отторжения. После особенно глубокой затяжки комната завертелась перед глазами, кружась и сжимаясь к одной точке. Ощущение невесомости скользнуло по коже, на секунду показалось, что опора убежала из-под ног.

Наружу выступил теплый пот. Глаза выцепили Арона, тот развалился на диване и пялился в потолок. В ожидании Николая я уставился на облако пара, где, по моей воле, начали вырисовываться знакомые образы. Дворец султана с золотыми куполами, цветущие сады джиннов, личная резиденция. Медленно одна картина перетекала в другую. А когда двери открылись, являя чародея с дриадой, иллюзорные изображения потонули среди клубов выдыхаемого табака.

Келет поприветствовала нас, после оглянулась на спутника. Зеленое платье из листьев выстрелило лозами, те опутали оглядывающегося Николая и заставили того поклониться.

Я кивнул, глаза окинули Келет, а затем стрельнули к двери.

Дриада тут же упорхнула к выходу.

Пар завертелся вокруг Николая, пока того не скрыло густое облако. Я усмехнулся. Следующая затяжка наполнила легкие до отказа, голова закружилась от нашедшего блаженства.

— Николай, — Чародей закашлялся, голова поворачивалась то ко мне, то к Арону, потому как сказали мы одновременно. Я продолжил. — Помнишь ли ты, как мы встретились?

Чародей отмахнулся от новой цветной струи.

— Да, господин пришелец.

— Зови меня Наследником. — Двери распахнулись, чтобы внутрь залетели левитирующие тарелки с угощениями. Невидимые слуги, стоило положить все на места, забрали пустую посуду и удалились. — Можешь присесть. Хочешь фруктов? Сладостей? Я уже отведал ваших блюд. Поешь и ты блюд моей родины.

Лицо Николая вытянулось, а округлившиеся глаза проводили последние улетающие тарелки.

— Это как? Вы и так умеете?

Вмешался Арон:

— Мы умеем многое, но сейчас куда важнее обсудить не наши способности. — Симулякр с глухим хлопком уселся на одной из больших подушек. — Не расстраивай нас, присядь. Может, ты хочешь раскурить с нами кальян?

Николай плюхнулся на такие же мягкие подушки. Взгляд бегал по огромному разнообразию пищи и напитков. С расширившимися, с ягоды, зрачками чародей потянулся к яствам. Дрожащие пальцы подхватывали тяжелые блюда, из-за чего руки потряхивало, как от удара током.

Хохот разлетелся под потолком. Я сквозь слезы смотрел на бледнеющего чародея. Бедняга не знал, чем себя занять, почему меня разрывало от веселья.

— Итак, Николай, расскажи, зачем ты искал меня?

Чародей встряхнулся, ладони несколько раз хлестнули по щекам.

— Господин Наследник, вы должны помочь мне.

— Должен? Я никому ничего не должен. — Клубы пара превратились в очередную иллюзию. На этот раз из облака проявился красный дракон. — Должен ты мне, ведь я спас тебя. И благодаря мне ты и поныне дышишь этим чудным воздухом.

— О чем вы говорите? — Нахмурился Николай.

— Ты умер, не помнишь?

— Н-нет.

Рука потянулась к Николаю. Пальцы разошлись веером, а потом визуально сомкнулись будто бы на его голове. Стукнули когти. Я прошептал аркану заклинания.

Губ покинули последние слова, и Николай выгнулся дугой, грозя перевернуть стол. Тело забилось конвульсиями по полу, к счастью, под головой и спиной мужчины лежал слой из подушек, а ниже раскинулись мягкие ковры.

Я наблюдал. Струя горячего пара поплыла к Николаю.

Мужчина хрипел. Пальцы вцепились в столешницу, из-под ногтей текла кровь. Алые росчерки украсили лакированную поверхность замысловатым почерком. Николай вскоре стих. Раздался кашель, разноцветное облако над чародеем заметалось в воздухе. Наконец, показалась дрожащая голова

— Я вспомнил. — Николай встретился со мной взглядом. Зрачки казались бездонными дырами, ведущими во тьму. — Я знаю, что со мной случилось. Вы помогли мне. Я очень признателен, господин Наследник.

— Не стоит пустых благодарностей, Николай. Я спрошу с вас долг, когда придет время. — Николай медленно кивнул, а я уперся ногами в пол, укладывая подбородок на подставленную руку. — Зачем вы искали меня? Хотели узнать, справлюсь ли я со смертью?

— Я искал помощи. — Покачал тот головой. — Моим братьям по оружию, офицерам, магам и мирным жителям угрожает опасность. Революционеры, проклятые твари идут за нашими головами и по наши души.

С хрустом кулак впечатался в стол, зазвенели тарелки и блюдца. На ладони Николая загорелось пламя, зашипел опаленный лак на мебельной поверхности. Арон раскуривал кальян, забурлило в колбе особое зелье.

Внутри меня жгло, до зубовного скрежета. Я выдохнул горячую струю. По щелчку пальцев бокал рядом с Николаем наполнился вином из парящей бутылки. Я поднял свой напиток, салютуя чародею.

— Тогда давайте выпьем, за то, что вы со мной здесь и сейчас. И, если уж вы сумели до меня добраться, то я помогу вам. Итак, чего же вы желаете?

Николай поднял бокал, точно он весил с десяток таких же.

— Спасите их. Поверьте, я в долгу не останусь! — Чародей запрокинул голову, и в рот полилась чистейшая амброзия, лучшее из вин, которое пробовал смертный.

У меня зазмеилась улыбка. Я поднял кверху указательный палец.

— Вот как? Что же, это ваше первое желание.

Глава 12

Отец в детстве рассказывал о том, как первые джинны пришли на Материальный план. Началось все с того, что гении устроили войну с младшими богами за доступ к мирам смертных. Сражение могущественных существ, равных друг другу по силам, приводило Астральный план к катастрофическому состоянию. Казалось, ткань реальности не выдержит могущества участников войны, грозя гибелью всему живому.

В те далекие времена Астральный план представлял собой хитросплетение коридоров, ведущих из одного плана в другой. Будь то владения демонов или гегемония фей, великое пространство связывало разные, по сути, миры. Так в безграничное ничто попали первые фрагменты иных измерений. Пустота растворилась в зарождающемся хаосе, превращаясь в полноценный мир. Изнанку реальности.

Миры переплелись с Астральным планом, поэтому он стал неотъемлемой частью вселенной, и его уничтожение влекло за собой аннигиляцию всего. Бои же между гениями и богами не прекращались. Бессмертные плевали на риск схлопывания реальности. Какая разница, когда умрут низшие расы: сейчас, через сто лет или через тысячу? Жажда власти и желание подчинить себе все и вся, защитить это от других играли на гордыне и алчности высших сущностей. Так прошли столетия, прежде чем боги получили преимущество в войне.

Хазир Айнур ибн Захир — военачальник Гениев из ифритов — сокрушительно проиграл битву нескольким богам и бежал в мир смертных. Противники нагнали его быстрее, чем тому удалось спрятаться. В наказание и назидание остальным боги заточили ифрита в найденном неподалеку предмете, после чего тот оказался брошен в бескрайней пустыне, окруженный стенами крошечной тюрьмы — ржавой масляной лампы.

Гении терпели поражения одно за другим. Жестокость богов не знала границ: тех, кто не успевал сбежать, ждало распыление по просторам космоса. Так, по преданиям мудрецов, из праха погибших зародились далекие звезды. Что до тех, кому удалось избежать гибели, то новое пристрастие богов привело к повальной моде на пленение гениев в разнообразном ширпотребе смертных. Следом за великим Хазиром в подсвечники и чайники попали дао, мариды и джинны.

Любое проклятье по закону Мироздания и Верховного бога должно иметь "наказание" и "искупление".

Наказание для гениев звучало так: "Всякий джинн, дао, марид и ифрит будет заточен в своей темнице тысячу тысяч лет. И ничто не даст сбежать тому, кто заключен волей богов, ни заклятье, ни воля другого бога, ни сила пленника."

Когда гении узнали строки "Наказания", то все участники войны пришли в ужас. Рисковать свободой, величайшей драгоценностью бессмертных высших существ, уподоблялось греху и безумию. Тысячи лет, которые могли быть прожиты в роскоши и благодати, наводили морок на жителей элементальных планов, армии султанов и визирей роптали. Никто не желал воевать, боясь угодить в страшнейшую из тюрем.

Как уже известно, для наказания всегда должно быть искупление. И с каким страхом гении встретили условия заточения, с таким же отчаянием им пришлось столкнуться с условиями высвобождения. "Гений, возжелавший искупить вину перед богами, должен смирить гордыню, гнев, и алчность. Пусть вставший на путь искупления отринет свои желания и исполнит чужие. Всего три желания, чтобы вырваться из пут вечного заточения."

Гордость для гениев то же самое, что любовь для смертных. Это дыхание и биение сердца, высшие существа почитали статус превыше жизни. Опуститься до игрушки, которая даст кому-то, чего душа желает? Многие из пленников предпочли дождаться, когда срок заточения подойдет к концу. Гении выбрали тюрьму служению воле смертных, и величайшие из них приняли поражение так, как велит судьба.

Мариды лишились ласки воды, ифриты попрощались с игривым огнем и жаром удовольствий, дао мирились с объятьями ржавого металла ламп, а джинны… Джинны отказаться от воздуха не смогли. Небесные просторы манили их больше, чем любая из родных стихий других гениев.

Мои предки отказались от гордости, чтобы быстрее оказаться на свободе.

Среди смертных пошла легенда о том, что найденный джинн в лампе подарит три желания тому, кто пообещает его освободить. Изначально там шла речь обо всех гениях, но молва о том, что ифриты жгут спасителей, дао превращают их в камень, а мариды иссушивают жертв, быстро разошлась по земному краю. Только джинны не убивали смертных. Вскоре на Воздушные планы возвратились почти все герои минувшей войны.

На устах смертных до сих пор ходит предание о трех желаниях, которые подарит джинн. И Мироздание вняло этим словам, как закону. Что произошло тогда? Нет, джинны не стали рабами желаний, но вот их сила загадывать все, что угодно — достигла абсолюта. Теперь там, где иному гению нужно приложить ума и сил, чтобы не погибнуть под катком Мироздания от запрошенного *Желания*, джинны ощущали себя подобно птице в небе. Свободно.

***

Улыбка зазмеилась на лице, когда я увидел взгляд Николая.

Чародей округлил глаза, брови поползли вверх, из-за чего лицо разгладилось от любых морщин. Он робко вгляделся, тело покачнулось, следуя за крадущимся движением. А затем раздался хохот, отскакивающий от стен и потолка.

— Серьезно? Первое желание? Тогда, можно загадаю еще два?

— Так быстро? — Я хмыкнул. Пальцы массировали ладонь, приводя мысли в покой. — И что же у вас за желание, Николай?

На краткий миг по комнате разносилось лишь бульканье кальяна, а с ним и сипение от вырывающегося наружу пара. Симулякр валялся на диване и курил, из кончика трубки тянулась паутинка, уходящая вверх. Становилось жарковато.

Николай посмотрел на симулякра, последовал вопрос:

— Господин Наследник, я бы с радостью пожелал победу Белой армии в войне, но не думаю, что вы осилите такое.

Моя бровь стрельнула к потолку.

— Вот как? Смертные… часто сомневаются. Иначе ваши жизни слишком быстро обрываются от всяких пустяков. Болезни, предательства, горечь. Ни один нормальный джинн не позволяет себе тосковать до смерти. Но у вас, людей, получается умирать слишком хорошо. — Николай покосился на меня, брови смежились. И я бы не заметил, как сжались у того кулаки и желваки, будь поза менее вызывающей. — Я действительно могу помочь в войне, но что я получу взамен? Деньги и богатство? Скажи, Николай, разве я похож на того, кто бедствует?

— Тогда к чему этот разговор? — Пробурчал тот. Николай гранитной скалой нависал над столом, костяшки пальцев добела впились в дерево. — Я прошу вас о помощи, и вы соглашаетесь. Рассказываете о желаниях, но из ваших уст это прозвучало, как издевательство. Знаю, вы не человек, возможно, даже не живое существо в привычном понимании. Поэтому меня вводит в заблуждение каждое ваше слово, каждая фраза. Объясните, что вам нужно и почему хотите мне помочь, и потом, когда до меня дойдет ход ваших мыслей, мы сможем прийти к соглашению.

Внутри меня теплилась мысль о том, как гладко все идет. Я отвернулся от чародея, чтобы дать улыбке выплеснуться наружу. Затем, пока Николай не заподозрил неладное, я обернулся. И наружу выползло наигранное недовольство:

— Слишком дерзкие слова для человека. Прийти к соглашению… Мы могли бы прийти к соглашению, будь мы хоть немного равны. По статусу. По силе. — Отчетливо заскрипели зубы чародея. Со стороны Арона прилетела усмешка. — Я скажу прямо, Николай. Ты мне должен. Службу за жизнь — такие дела.

Он перебил меня.

— Ты. — Зрачки мага горели огнем, а челюсть едва ли не сводило от судорог. По лицу пробегали всполохи, а на висках собирались посиневшие вены. Николай сплюнул под нос ругательство. С грудным вздохом раздалось. — Я знал. Знал, чем это закончится, сделкой с дьяволом! Меня предупреждал Самойлов, чтобы я не верил тебе. Но ты… — Он проглотил оскорбление. — Допустим. Ты действительно вернул меня к жизни, ты вправду помог нам однажды. Возможно, ты ни разу не соврал о своем могуществе. Тогда, какую цену ты запросишь за то, чтобы помочь нам избавиться от революционеров?

— Не тебе об этом беспокоиться. — Николай было вскинулся. — Успокойся, буйный шакал! И послушай, что я скажу. Ты будешь служить десять лет — ни много, ни мало. Ваш мир загадочен, но оттого не менее прекрасен. Я жажду узнать тайны, которые скрывает планета, меня интересует культура народов. Я жажду знаний. Помоги мне. И, в зависимости от того, насколько ценной окажется помощь, я исполню твои желания.

Сознания коснулась чужая мысль. Арон телепатически связался со мной. Каменное лицо симулякра не читалось со стороны, но за его выражением бушевало беспокойство.

— Это твой план? Раскроешь ему наши мотивы? Я ожидал от тебя большего, брат.

К Арону потянулся мысленный ответ.

— Мы уже натворили дел без человека, знакомого с местными реалиями. Туземец будет полезней живым, чем мертвым. Помощник нам нужен.

— У нас есть Мстислава. — Рядом хмыкнули. Николай заметил, как мы переглядывались, но изо рта не вырвалось ни слова. — Я не доверяю ему.

— Как и я. Поэтому мы используем *Обет*. — Арон скосил глаза в сторону. Спустя секунду последовал кивок. — Сдвоенное заклинание сработает как цепи, они не позволят чародею ни навредить нам, ни сбежать.

Арон изогнул губы под впечатлением. С хорошей затяжкой вышло облако дурманящего пара, то обежало меня и потянулось к чародею. Николай закашлялся, ладонь в бессильных попытках отмахивалась от смога. Арон стрельнул глазами в человека, потом взгляд упал на меня. И в сознании засквозил вопрос симулякра, где таилось воздушное беспокойство.

— Мы сможем?

В руки скакнула кальянная трубка, откуда донеслась палитра вкуса ягод и фруктов. Носом пошел пар, где засквозили образы танцующих драконов. Опять закашлялся чародей, из-за чего на свет вышла улыбка, которую уже ничем не скрыть.

— Мы сможем.

В том же ритме Арон забурлил кальяном.

Я же указал в Николая.

— Что думаешь, чародей? Десять лет службы у Наследника Воздушных планов, а потом ты сможешь пожелать, чего душе угодно. И пусть шайтан мне будет братом, если я посмею обмануть меня.

С последними словами кальян забурлил подобно кипящей воде. Арон закашлялся, рассматривая потолок. Чародей прищурился, но высказываться не стал. Его руки скрестились на груди, а голова склонилась, пряча взгляд. Николай простоял так несколько минут. Я же его не отвлекал.

Когда кальян стал отдавать гарью, его унесла незримая сила. А вместе с ним прочь улетели тарелки и блюда. Я проводил истинным зрением силуэты слуг, после чего мое внимание прикипело к Николаю.

По центру его ауры, под сердцем, горел магический источник, чей оттенок переходил от цветов малинового заката, до бурой смеси крови и земли. Источник походил на шар, размером с голову. Внутри кружили крошечные точки звездами далеких галактик. Они летали вокруг центра, сияющего и искрящего ярче остальных светлячков. Настолько ярко, что мое зрение подернулись рябью, а потом глаза стрельнули болью.

Со сцепленными зубами я зажмурился и отвернулся. Спасительная темнота позволила переждать те секунды жжения, от которых по телу пробежался предательских холод. Возникла мысль, что я лишился истинного зрения, а то и вовсе потерял способность видеть, но, стоило проморгаться, и комната заиграла в том же цвете, как и раньше.

"Впервые вижу такой эффект. Любопытно."

Николай окликнул меня. Когда я повернулся, то увидел, как неотрывно он что-то высматривал. Пристальный взгляд встретился с моим, его, горящие красным пламенем глаза, пульсировали в такт дыханию. Рядом витало возмущение силы. Те самые звезды собрались и закружили вокруг сжатого кулака чародея, магический круг рос в диаметре, уже проглядывались всполохи огненной стихии.

Сзади грохнулся за диван Арон, на нем фиолетовым вспыхнул барьер. Доспехи Агатиса, наполненные до максимума, сомкнулись на симулякре второй кожей. Арон собрал в глазах мистический заряд, готовый сорваться в чародея.

На происходящее Николай хмыкнул. Огонь уже превратился в раскаленный шар, заклинание висело над ладонью.

— Какие-то вы пугливые, господа. Наследник, — он глянул на меня так, точно меня можно сжечь взглядом. — Я могу выглядеть простаком, но я дворянин. И мне, как магу и аристократу, не пристало давать присягу на верность первому встречному. Тем более, демону.

Мы с Ароном переглянулись. Я закончил подготовку к заклинанию.

Николая перекосило, лицо накрыла тень. Глаза горели.

— Поэтому я предлагаю следующее. — Ладонь поднялась над головой. — Я не буду служить вам. Но мое время, моя помощь, мои услуги — я помогу вам всем, чем смогу. При следующих условиях.

— И каких же? — Я остановил Арона знаком. Рано еще убивать парня.

— Во-первых, я не буду нарушать присягу государю и престолу. Во-вторых, я не буду действовать во вред отечеству, не раскрою тайн и не поделюсь секретами, будь они семейные или нашей страны. В-третьих, вы спасете моих сослуживцев и людей, кому угрожает опасность. И последнее: вы поможете нам разбить красноармейцев. И пусть хоть один пункт соглашения будет нарушен, я сожгу ваше проклятое тело в магическом огне.

Тело мага покрылось огнем. Подобно факелу он источал пламенный свет, играющий языками как хвостами десятка демонов. Раскаленный взгляд всю речь концентрировался на мне, грозя проплавить дыру. Над Николаем собралось маленькое солнце и ждало момента, чтобы рвануть плазменным взрывом.

Челюсть окаменела от напряжения, дышалось тяжело, нутро горело от обжигающего воздуха, и даже пот выпаривало, будь то даже маленькая капля. Я мысленно обратился к Арону:

— Я могу убить его прямо сейчас. Но он нам нужен. — Позади выругались на Дьявольском наречии. — Брат, мне тоже не нравятся его условия. Только когда мы будем ловить другого мага?

— Мы еще пожалеем об этом.

— Да. Пожалеем. Он пожалеет еще больше.

Арон хмыкнул.

— Именно поэтому я его не прикончил сам. Сын шайтана и шлюхи. — Симулякр отпустил накопленную энергию и принялся зачитывать другое заклятие. — Тогда, нам нужен *Обет*.

Я кивнул Арону. Затем обратился к Николаю:

— Ты много просишь, чародей. Но требования справедливы. — Остудил я пыл дернувшегося мага. — Николай, договор не может быть односторонним. Более того, ты не отплатил мне за воскрешение. Поступим так, как я не буду вредить твоему дому, согласно уговору, так и ты будешь препятствовать всему, что навредит мне. Согласен? Хорошо. Дальше, в первую очередь, будешь выполнять мои требования. И это не фигура речи!

— У меня присяга…

— Меня не волнует присяга! — От крика Николай отступил пару шагов. — Мы говорим не о клятве в верности, а о работе! В твоих же интересах сделать так, чтобы задача, которую я поручу, исполнилась в кратчайшие сроки и в лучшем виде. Это понятно?!

— Да. Приемлемо.

Медленно затухало пламя, исчезла удушающая гарь. Перестала бить в лицо жара, и кожу омыла нежная прохлада. Магия растворилась. Николай вернулся к прежнему облику, если не говорить о его сияющей наготе и лысине.

Я следил за каждым шагом мага.

Николай прошлепал босиком к подушкам, где и уселся:

— Что насчет третьего и четвертого условия?

— Объяснять своим, как и почему я помог, будешь сам. И когда тебе удастся убедить свое командование выслушать меня, мы поговорим о четвертом пункте нашего договора. Без тебя.

— А если не договоритесь?

— Боишься, что я найду подход к вашему противнику?

Чародей фыркнул.

— Опасаюсь. — Рука потянулась оправить усы, но пальцы нащупали лишь пустоту. — Господи помилуй, мои волосы.

Когда Николай отвлекся, Арон подал мне сигнал. Все готово.

Я подскочил к магу. Рука коснулась лба. Взгляды встретились.

— Спи.

Маг хрипнул и дернулся. Глаза закатились. Он рухнул, падая в сон.

Рука стерла выступивший пот. Я обратился к Арону:

— Я почти закончил собирать силу для *Вещего сна*. Как только окажешься в его грезах, сразу используй *Обет*. Придумал условие?

Симулякр потянулся:

— Да, брат. Он не сможет ни делом, ни умыслом причинить нам вред. После того, как заклинание вступит в силу, я изменю ему память.

— Превосходно. Удачи. — Пальцы нарисовали в воздухе символ древнего бога снов и дремы, после чего контур заклинания сошелся в финальной точке. В глазах разом пожелтело от светового эффекта магии.

Только рука коснулась Арона, как того вырубило.

Я подхватил брата и уложил на диван, дальше путь лежал в пространство лампы. Меня перенесло к стеклянному сосуду, где лежал двойник. Молодой клон, изредка вздрагивая, плавал в специальном растворе. Недолго думая, я направился ко второму сосуду, тому, где находилось вместилище для симулякра.

На расстоянии вытянутой руки перед глазами завис кусок свежей плоти. Кожа и мясо Николая — я снял их еще в тот вечер, когда мы с Ароном воскрешали ублюдка. Плоть существа являлась важным компонентом для создания двойника, особенно в том случае, если речь шла о копировании организма из другого мира. Банальная предусмотрительность.

Я собирался создать клона Николая для того, чтобы проверить пару гипотез, а заодно проявить осторожность в исполнении наших планов.

Ситуация показала, чародей — ненадежный союзник. *Обет* — сильное заклинание, но не абсолютное. Я слышал истории о том, как существа избегали наказание за то, что нарушили условие проклятия или магического контракта. Матушка рассказывала о двадцати случаях, известных только у дьяволов. Поэтому неудивительно, что у меня не было желания проверять, сможет ли Николай переиграть нас.

Да, сотворение двойника.

Я выпустил магическую силу в кусок плоти. По щелчку пальцев бесформенное мясо превратилось в подобие алого младенца. Раздался плеск, эмбрион погрузился в зеленый раствор. На сосуд надвинулась крышка с рунами магической защиты.

Я вгляделся истинным зрением в творение. Увы, эмбрион чародейскими задатками не обладал. По крайней мере, пока.

Что же, гипотеза о том, что можно вырастить двойника чародея с готовым магическим центром, пошла крахом. Где крылась ошибка — сказать трудно. Требовалась информация, записи волшебников, работающих с химерами и гомункулами. Таких трактатов в моей коллекции не хранилось. С другой стороны, намечался примерный курс для исследований по этой теме. Возможно, я был первопроходцем. Оставалось гадать и готовиться.

Как я закончил с заклинанием, со мной телепатически связался Алый стриж. Фамильяр пересылал мыслеобразы, рисующие фигуру обнаженной эльфийки. Мстислава пришла в себя. И то, что с ней происходило, сулило неприятности.

Глава 13

Каменную комнату охватывала корка льда, по стенам и полу расползался промерзлый слой. От него расходился треск, будто кто-то бил по камням палкой. Ото льда чадило паром, в воздухе собиралось белое облачко, его тут же съедал мороз, из-за чего вниз сыпались снежинки и градины размером с ноготь. Посреди серого, почти белого пространства с покрасневшими ступнями, ладонями и носом на руки дышала черноволосая эльфийка.

Взгляд горел зелеными неонами, зрачки сузились по-кошачьи и смотрели в одну точку. У нижнего века собрался многогранный белый узор, нарисованный замороженными слезами. На лице проступил румянец от мороза, а полные губы, похожие на спелые ягоды, посинели, их покрывала ледяная корка.

Мстислава хрипло выдохнула и закашлялась. Стройное тело, подтянутое и упругое, сжалось в комок. Когда девушка присела, то ее охватил еще больший холод. Мороз шел отовсюду, воздух превратился в ледяное озеро, стены, пол и потолок дышали хладом, но это еще можно было перетерпеть. Нельзя было выдержать съедающую душу пустоту, стремящуюся поглотить все жизненное тепло.

Девушка дрожала. На голове собирались чешуйки снежинок, медленно, точно фата, покрывающие шевелюру и лицо. Тонкие пальцы красными кончиками коснулись запертой двери, куда еще секунду назад Мстислава хотела выйти. Из горло натужно полетело:

— Помогите…

***

Я смотрел за происходящим по ту сторону через незримый магический сенсор, созданный заклинанием *Наблюдение*.

Ситуация складывалась паршивая. Поток мистической энергии, удушающий холод и промороженные стены говорили о том, что у Мстиславы случился магический выброс. Так бывало у чародеев, пробудившихся спонтанно из-за опасности для себя или близких, внезапного накала страстей, вроде положительных или отрицательных эмоций, да и другие случаи бывали, вроде мгновенного пробуждения древней родословной с могучей сущностью у ее корней. В данном случае я склонялся к мысли о пробуждении через эмоциональный порыв.

Алый Стриж поделился со мной воспоминаниями. Я отыскал тот самый момент, когда Мстислава разнесла вокруг энергию льда. Взгляд блуждал по образу прекрасной лжеэльфийки, охваченной белой бурей. Врожденная грация тела, колкий звенящий взгляд — от увиденного внутри зарождался ураган, приводящий меня в восторг.

Поток образов вновь и вновь крутился в голове, прежде чем удалось отыскать причину, из-за чего девушка пробудилась. И как именно. Мстислава проснулась на деревянной кровати с матрасом из перьев пегаса, над комфортом Арон очень уж постарался. Она очень быстро вскочила и стала изучать комнату. Так, взгляд перешел от окружения к ней самой. К новому облику. Мстислава с онемевшим лицом забродила руками по нежному телу, пока в момент из ладоней не повалил голубоватый дым. Вспышкой ослепляющий свет из полной груди разошелся вокруг льдом, а дальше заиграла красками уже виденная картина, тревожащая сердце.

— Прекрасно… Это превосходно! Чтоб я не был Наследником Воздушных Планов, нам удалось спровоцировать пробуждение! Шайтана мне в душу, она должна стать моей. — Мысли забегали от открывающихся перспектив. Прививание чародейского кода, создание магических живых артефактов — да мы с Ароном отыскали клад. И все почему? Потому что неугомонный симулякр возжелал иметь рядом с собой эльфийку. Кто бы знал, что похоть и жадность творит чудеса колдовской науки. — Алый, я собираюсь забрать ее оттуда. Позови Арона, пусть подготовит ей комнату во дворце. И не забудьте избавиться от мага, унесите его куда-нибудь и заприте. Глаза мои чтобы его не видели.

Сознания коснулся положительный ответ от фамильяра. Вскоре его присутствие растворилось, и я был предоставлен ситуации один на один.

Ладонь коснулась гладкой стены, тут же по ней ударил мороз. Холодно, кисть окаменела, ею не возможно было пошевелить, а пальцы как ошпарило. Покрасневшая рука скрылась в закутках синей мантии. Я подготовился, найдя среди магических предметов плащ с сопротивлением к экстремальным холодам. Доброе колдовство отогрело промороженную конечность.

По двери, сейчас напоминающую глыбу льда, побежали струи воды. С помощью *Фокусов* я отогревал поверхность ручки и замка. Паровое облако потянулось вверх, закрывая обзор на проход, под ногами уже собиралась лужа кипятка, лижущая подошвы сапог. Вскоре дверная створка освободилась из оков, и с натугой подалась вперед. Заскрежетал лед, куски отколупывались от пола и плавились в горячей воде.

Я шагнул внутрь, и сердце быстро забилось в груди.

Ледяной ангел в белой вуали стоял на коленях, объятый своими же руками. Свет, проникающий сквозь бойницу, кружил сияющей аурой вокруг девушки, иногда казалось, что в воздухе кружит невидимый плащ. Скульптурой квинтэссенции безмятежного снега Мстислава замерла с закрытыми глазами.

Меня вывели из ступора красные, как раскаленные щеки и руки. Пальцы девушки будто бурлили изнутри лавой, но на деле там боролась с обморожением кровь. Я тут же перехватил мантию, которая упала на плечи Мстиславе. Холод вцепился в меня, когда чары перестали действовать. Захотелось спать. Благодаря *Фокусам* по телу прошлось спасительное тепло, благодаря ему удалось схватить Мстиславу и вынести ее в коридор.

Холод отступил, а вместе с ним и я успокоился. Сейчас предстояло привести в себя девушку, объяснить ей, что произошло. Уже потом лежала трудная задача — заставить лжеэльфийку довериться нам с Ароном. Если бы это удалось, то мы бы поговорили о принятии Мстиславы в нашу свиту.

Я осторожно пошел в кабинет. Моя ноша оказалась легкой, как пух, несмотря на рост. В девушке было под два метра ростом, сказывалась природа высшей эльфийки, но, по сравнению со мной, она все же казалась миниатюрной и хрупкой.

Передо мной выскочили из-за угла магические слуги. Полупрозрачные гуманоиды, видимые только истинным зрением, открыли двери, запуская меня внутрь. Тут меня встречал Арон, его руки перехватили Мстиславу, после чего оба исчезли в арке Дворца Морденкайнена. Когда я последовал за ними, то наткнулся на Николая. Чародея тащили на себе прислужники, и, нет-нет, да один из них точно вздыхал, припадая на каждом втором шаге.

В комнате, куда Арон бережно занес Мстиславу, я упал в мягкое кресло.

Зал подготавливали при нас. На стенах хлопали развернутые рулоны ковров. Внесли столы, на них выставили новый кальян и угощения. Запах цитрусов защипал глаза и ноздри. Следом слуги озаботились лежанкой для спящей красавицы. Мстиславу положили на снежные простыни, а под голову ей подсунули шелковые подушки с чудным узором из золотых нитей. Арон хлопнул в ладоши, и прислуги след простыл. Мы остались одни.

Я вкратце пересказал об увиденном брату, дополняя образы мысленными картинами. Вместе с тем, слабость вновь взяла надо мной вверх, и излюбленная трубка задымила смесь табака с лечебными травами.

Когда дурман почти унес меня в дрему, Арон усмехнулся:

— Смотри, наша драгоценность просыпается, брат. — Как только брат указал на Мстиславу, облик его потек. На месте джинна появился мужчина с бледной кожей и золотистыми глазами. Кажется, я где-то уже видел этого человека. Арон подошел к пошевелившейся Мстиславе и чопорно произнес: — Доброе утро, леди. Как вам спалось? Надеюсь, ваше самочувствие будет столь же благоприятно, как и этот славный ясный день. Да? Вот как, тогда мы с вами просто мило побеседуем.

Трубка остановилась на полпути к губам. Перед глазами тянулась полоска дыма, заволакивая обзор, но я даже не потрудился ту смахнуть. На лицо выползла улыбка. Вот ведь шайтанов сын!

Мстислава умильной куклой протянула руку Арону, чтобы тот помог ей встать. Девушка быстро заметила наготу, а потому, с мраморным личиком закрылась мантией, вскоре вокруг нее обернулось имевшееся рядом покрывало. Арон с высокомерным ликом смертного аристократа предложил девушке наряд, который соткался рядом прямо в воздухе. Позер. Оставалось только наблюдать.

Наряд в виде эльфийского длинного платья оказался у Мстиславы. Она потерянно осмотрела одежду.

— Я не могу одеть это. Это же дворянская одежда. Да еще дорогущая, наверное. Ну вы сами подумайте, разве могу я такое носить? — Как бы красива туземка не была в новом облике, разговаривать так же волнующе, как выглядеть, девушка не умела.

— Я настаиваю, леди. — Арон щелкнул пальцами, и в двери ворвались невидимые слуги. Тут же Мстиславу окружило ширмой из полупрозрачных тел, а следом эта же ширма превратилась в матовую неразличимую поверхность, за ней было не разглядеть ничего. Минуту спустя на место сунной куколке пришла чаровница фейских кровей. Свет зеленых глаз упал на Арона, и тот молчал до тех пор, пока уходящие слуги не хлопнули дверями. — Кхм, примите мою скромную, искреннюю похвалу, леди. Вы неотразимы, как… звезда ночного неба.

Держу пари, он хотел сказать: "Неотразима, как вампир".

Когда Мстислава преобразилась, в комнате повеяло морозной свежестью. Заплетенные волосы в пучок сковывали серебряные заколки на затылке, на длинных заостренных ушах посверкивали серьги. Закрытая шея красовалась простым колье с зеленым камнем под цвет глаз, на руках проглядывались браслеты. Фигура эльфийки точно вычерчивалось приталенным черным платьем.

В наступившей тишине Арон отчетливо сглотнул. Я же пожал плечами, выдавая новое облако дыма.

Мстислава, наконец, заметила меня настоящего. Брови медленно поползли вверх, а рот слегка приоткрылся. Девушка обняла плечи, смещаясь за спину к Арону.

— Кто вы? — Красивая, но забывчивая. Нет, она меня не видела ранее. Простительно. — Вы демон?

Я качнул рогами в приветственном кивке.

— Меня зовут Эрон Эгис, Наследник султана Воздушных планов, джина Фприса ибн Шафара. Я вам не наврежу. — Я снова затянулся, мысленно усмехаясь. Все плохое, что мог, я уже ей сделал.

— Тогда… Простите меня, если я вас оскорбила.

— О, ничего страшного. Нас, дьяволов, часто путают с демонами. — Мстислава задрожала, а когда я демонстративно оскалился, то и вовсе взвизгнула. — Зачем же так остро реагировать? Я не спешу забирать вашу душу. У меня и других дел хватает.

Арон хмуро покосился на меня. Я пожал плечами — она сама спросила.

Мстислава обратила внимание на свою руку. Изящная и бледная — ее прежнее тело не могло похвастаться такой же красотой. Цвет кожи и гладкость, легкость и сила, прячущиеся ленивыми тиграми в новообретенной плоти. Лишь сейчас до девушки дошло, что с ней случились перемены.

Мстислава отошла от Арона и придалась осмотру каждой части тела. Арон покачал головой, но из него не вырвалось и слова. Когда же пальцы девушки коснулись лица и ушей.

— Боже мой. — Она всплеснула руками, одергивая их. Распахнутые глаза с узким зрачком уткнулись в меня. — Что вы со мной сделали?!

— Я? Ничего. А человек рядом с вами, — Арон дернулся. — спас вам жизнь, подарив новое тело, взамен умершего.

— Это правда? Ну вот это все. — Мстислава обернулась к Арону. Руки, в такт словам, обвели хозяйку. — Вы спасли меня?

Мстислава уставилась в симулякра, из-за чего у того прошиб пот на лбу. Казалось, девушка превратилась в статую, но плечи вздрагивали, а грудь быстро поднималась и опускалась.

Симулякр прикрыл глаза:

— Это действительно так, леди. В тот день, когда мы встретились в туннели, вас погребло рухнувшим потолком, а затем придавило тушей магического зверя. Я не мог оставить вас там, поэтому решился на тяжелый магический эксперимент. — А еще отсек голову первой версии реинкарнации, чтобы создать другое, красивое тело.

Комнату заполнил аромат цветов, который горцевал в танце с холодным воздухом снежных гор. Мстислава пожирала взглядом Арона, тот в ответ созерцал ее. Между ними возникла неловкая пауза.

На это я не подписывался.

Я пошел к выходу, на ходу случайно выскакивает фраза:

— А ведь он мог просто воскресить вас в прежнем теле без последствий. Понять не могу, зачем он превратил вас в сказочного эльфа? — И, прежде чем двери закрылись за мной, я оглядываюсь на парочку.

Арон безмолвно шептал: "Зачем?!"

Мстислава тупо уставилась на меня, прежде чем в глазах сверкнула искорка осознания.

Я же, отряхивая руки, продолжил путь. На выходе в крепость до ушей донесся отчаянный вопль. Кому он принадлежал — уже не волновало.

На секунду меня охватил ступор. Я же сказал ей, чтобы она не волновалась? А Арон? Так вот, что там был за крик. Значит, стихия льда снова вышла из-под контроля. Будет им уроком.

Но практически сразу мне в спину врезалась Мстислава, глаза лезли на лоб, а плечи дрожали. От нее веяло холодом, тот снегом и льдом окрасил черные волосы в белый. От нее донеслось:

— Там… Там… Вы, но без рогов!

Выходит, Арон не удержал концентрации на иллюзорном облике. Тем лучше.

— Верно. Арон это я, только слегка другой.

— Это как?! — Девушка вцепилась в меня. По телу тут же прошелся холод. Я перехватил ладони, прогоняя тепло по замерзшим конечностям. Мстислава кивнула. — С-спасибо.

Я отстранил Мстиславу и направился к выходу. За дверью ожидали два магических слуги, они перехватили последовавшую за мной эльфийку. Та просила выпустить ее, вернуть домой, но я отказал. И получилось как-то сухо, даже жестко:

— Послушай. Ты здесь никто, чтобы просить или указывать. Смирись с тем, что твоя прошлая жизнь разрушена, и начни жить заново. У тебя есть немного времени, чтобы обсудить с Ароном условия твоего проживания здесь. Поэтому уймись и прими тот факт, что я сейчас ничем не помогу.

Воздух похолодел. На стенах выступил иней, а с ним корка льда потянулась по полу из-под ног Мстиславы. На ее лице отпечаталось эхо будущего убийства, а в глазах зрачки, окруженные побелевшей радужкой, морозили мне грудь черными точками космоса. Звонкий голос порыкивал от гнева:

— Благодарю за то, что спасли меня от смерти. Я… Когда я смогу поговорить с вами? — Играя желваками спросила она.

Что же, раз у нее получается сдерживать силу, несмотря на рвущуюся наружу энергию, она имеет потенциал.

Я не ответил сразу. Напротив, меня жгло от интереса, насколько хватит терпения у Мстиславы, как у пробужденного неофита. На лицо выползла улыбка, привитая мне матушкой.

Мстислава дернулась, и лед чуть не разошелся еще дальше, заковывая в оковы хлада оставшуюся часть кабинета и коридора. Протяжный вздох вышел из груди эльфийки. Она зажмурилась, а потом и вовсе прикрыла лицо. Послышались всхлипы.

"Красивая, опасная, но слабая духом. Ее еще многому придется научить." — Я смахнул ее ладони в сторону, пальцы приподняли подбородок. Мне предстало заплаканное лицо с чешуйками подмороженных слез на щеках. Сколько я ни смотрел, внутри Мстиславы таился страх. — "Какая прелесть. Если Арон не будет осторожен, то из него будут веревки вить. Надо было прививать симулякру душу дьявола, а не джинна. Но что сделано — то сделано."

Девушка чуть не вырвалась из моей хватки, но я притянул ее ближе. Адамантиевые когти изучали тонкую шею, а зубы надкусили мочку уха. Тихий писк стал усладой для слуха, но затем волна нового холода окутала меня с ног до головы.

Как же раздражает.

— Если хочешь переговорить со мной о дальнейшей судьбе, то можешь обратиться к Арону. Я могу повторить в третий раз, коли ты сомневаешься в услышанном. Я и Арон — одно и то же. И если у тебя будут какие-то вопросы, то ты знаешь к кому нужно идти. Правда?

— Да. Я подойду к Арону. — Вот теперь до нее дошло.

Я наклонился, чтобы всмотреться ей в глаза.

Мстислава с покрасневшими щеками и помутненным взором искала во мне что-то свое. Быстрое дыхание сливалось с барабанящим сердцем. В какой-то момент Мстислава совсем потерялась, бродя взглядом в неизвестности.

Легким хлопком по щекам я привел ее в норму.

— Что? А? — Мстислава озиралась по сторонам. Я почувствовал, как внутри точно сжался узел. Поведение девушки выходило за рамки. — Что со мной?

— Это нам предстоит выяснить. — Рука легла на лоб эльфийки, слетели с губ строки заклинания, и девушку омыло *Рассеиванием магии*. Перемен не случилось, однако магическое ядро девушки, видимое в истинном зрении, сжалось до семечка и перестало фонить холодом. — Подозреваю, что у тебя проблема с контролем стихии. Магия давит на разум, вместе с ней волшебная природа эльфа начинает перестраивать твое сознание для лучшей синхронизации. Неприятно, с другой стороны, это лучше, чем когда тебя разрывает от огромной мощи стихии, верно?

Ресницы Мстиславы затрепетали, она медленно осмыслила сказанное:

— Хотите сказать, что мне плохо из-за пробудившейся магии? Это же не смертельно?!

— Нет. — Я телепатически коснулся слуг. Те подхватили Мстиславу, все еще пребывающую в частичной прострации. — Твое тело как спровоцировало мощный выплеск энергии, так и проконтролировала его. Тебе повезло. Нужно еще пару дней, чтобы ты пришла в норму.

— Пару дней?! А что эти пару дней будете делать вы?! — Девушка вырывала руки из хватки слуг, но невидимая сила вновь сковывала конечности. — Да как это? Что происходит-то?

— Все вопросы к Арону.

Мстиславу увели в Дворец Морденкайнена, но, на удивление, я не увидел в распахнутых дверях даже намека на Арона. Застрял во льду от стихийного выброса? Ничего страшного, нас таким не убить. Куда важнее, в себя пришел Николай. Мага проводили ко мне слуги, пока я занимался подготовкой ко встрече с Белоармейцами.

Помятый и точно перемолотый в кофейной чаше, Николай предстал во всей красе. Заместо мятой, рваной формы на нем сидел мундир янычар. Красный кафтан на синие шаровары прикрывал полами голенище черных высоких сапог. На хмуром круглом лице и в сжатых добела кулаках читалась агрессия, но нападать на меня маг не спешил.

Пока маг ожидал меня в сторонке, я доставал из лампы джинна магические предметы, которые могли пригодиться в пути к лагерю роялистов. Жаль не было посоха Маги, легендарной фокусировки магов, но пока удавалось работать с одним боевым жезлом колдовства. Я выудил куб силового поля, два кольца хождения по воде и ожерелье огненных шаров. Вкупе к этом пришелся сосуд бесконечной воды.

Я посмотрел на Николая, пока на палец налезало одно из колец.

— Надень. — Глаза указали на второе. — Ты побеседовал с Ароном?

— Да. — Желваки заиграли на лице мага. Он резко схватил кольцо и с усилием надел его.

— Хорошо. — Я накинул поверх черного плаща и штанов Звездную Мантию. Щелкнули застежки на наручах иллюзиониста, подтянулись ремешки. На левую руку уместилось ожерелье, в карман внутри плаща спрятался куб. Я подхватил жезлом бесконечный сосуд. — Слушай внимательно. Вечером я отправлюсь к твоим господам, ты идешь со мной. Сможешь провести нас безопасными путями к вашему лагерю?

Николай тут же стал проще лицом.

— Думаю, да. Вы действительно поможете нам?

— Если сойдемся в цене. Вести переговоры я буду сам, поэтому не вмешивайся. Иначе ты почувствуешь, что значит разжиженные мозги. Арон должен был предупредить тебя о наказании за непослушание.

— Предупредил. — Сморщился маг. Видимо, ему даже наглядно показали, как работает *Обет*. Тем лучше. — Но почему ночью? Демонические бестии так или иначе заметят нас, их зрение плюет на темноту. А их благородия, как и красная падаль, размещают по периметру магические ловушки. Когда мы приблизимся, о нас уже будут знать.

— Предусмотрительно. Как же тебе удалось уйти за периметр незамеченным?

— Так меня, стало быть, заметили. Я как вышел на прогалину, так встретился с дозорными. Я чином старше, поэтому ко мне с вопросами не приставали. А потом… Голова болит. Вот пытаюсь вас найти, имя ваше называю, подумал, что, раз вы нечисть, то точно откликнитесь. — Я поднял бровь. Маг сглотнул. — А потом грохот, боль и вот я здесь.

— Любопытно. — Выходит, Николая убили свои же? В стане роялистов есть агенты врага? — Но отправляемся ночью. У тебя есть время подготовиться.

— Да? И как же?

— Морально. Можешь помолиться, или чем занимаются смертные в трудные времена. Может, кто-нибудь и ответит.

Я только вышел от разразившегося матом мага, как рядом материализовался Первый. Элементаль тревожно загудел, и вместе с ним голову заполнили образы от Алого.

К крепости приближался отряд людей в разномастной одежде. Среди них виднелись безоружные, со светящимися кольцами и свисающими амулетами. Маги.