Кокон

Пролог

На морозе первыми остывают кончики пальцев, уши и нос.

Укрощать воздух проще без варежек.

Мирэн подула в сложенные ладони, отогревая их, подняла руки, потянула на себя воздух. Сугроб послушался и переполз ближе, как большой дрессированный пес. Мирэн откинула его в сторону, освобождая дорогу, и принялась за следующий.

Снег взрывался фейерверками, сверкал в редких полуденных лучах, облеплял ветви и стволы елей. Мирэн сжала руку в кулак. Снег повиновался, спрессовался в снежок, и Мирэн запустила его в дерево. Он разбился, оставив на коре спрессованную кучку. Мирэн засмеялась.

Воздух в снегу подчинялся ей, как хозяйке. Она разбрасывалась им, укутывалась в него, как в одеяло, и смеялась, смеялась, смеялась. Впервые за последние годы ей хотелось обнять весь мир, растворить его в себе и запомнить таким, каким он был в сегодняшний день. Мирэн плюхнулась в снег и загребла его в объятия.

Ее слияние с природой прервал знакомый треск в голове. Она прикрыла глаза и настроилась на телепатическую волну, по которой с ней пытался связаться дядя.

— Мирэн? — она услышала в голове голос – глубокий и приглушенный, будто бы из-под воды. — Где ты? Твой отец сказал, ты гуляешь.

— Я в лесу, — вслух ответила Мирэн. Телепатия не давалась ей легко, она даже не была уверена, что дядя ее слышит.

— Я присоединюсь?

— Да, — снова ответила вслух Мирэн. — Ты меня найдешь.

Связь оборвалась, и в голове снова стало тихо. Мирэн выпуталась из сугроба, потому что стала замерзать, и стала с новой силой разбрасывать снег, чтобы согреться.

Кровь стучала в ушах, Мирэн даже не услышала приближение. Комок снега ударил ее в голову, снежинки запутались в кроваво-красных волосах, Мирэн покачнулась, на потоке воздуха отпрыгнула и спряталась за деревом.

— Выходи, трусиха, — она услышала голос дяди, и в это же мгновение в дерево, за которым она пряталась, полетели комья снега и волны воздуха, свистящие в волосах.

Мирэн смеялась, выбрасывала из укрытия снежки, а потом, осмелев, выбежала, прячась за стеной снега, и швырнула ее в дядю. Он разбил стену одним движением, и Мирэн стала осыпать его снегом. Он засмеялся, уворачиваясь, и тут на Мирэн упал ком снега с ветки, погребая ее под собой.

Мирэн откинула его и не стала вставать, смеялась, смеялась, смеялась. Над ней появился ее дядя – Арнас Арте, высокий, стройный, черноволосый и красноглазый, так не похожий на нее саму. Он был старше Мирэн на двадцать семь лет, но она все равно считала его лучшим другом. Он протянул ей руку, и Мирэн вложила в нее свою. Он теплый, несмотря на холод на улице.

— Где твоя шуба? — спросил Арнас. Он повел рукой, и снег отлип от одежды, слился с сугробами под ногами.

— Висит на ветке где-то. Жарко в ней.

Он только покачал головой. Через две минуты они уже стояли друг против друга, перекидывая друг другу ком снега, словно мячик.

— Ты большая молодец, — вдруг сказал Арнас. — Твоя магия воздуха становится все лучше и лучше.

Мирэн фыркнула, и точным ударом отправила ком прямо в голову Арнаса. Он увернулся, поймал ком и перенаправил его в Мирэн. Она отпрыгнула, и снег разбился о толстую сосну.

— Я – ас, ты просто слишком редко меня видишь, — Мирэн набрала еще один ком снега.

Арнас рассмеялся глубоким грудным смехом, да так громко, что вокруг него завибрировал воздух.

— Ас? Ну хорошо, ас, как скажешь. Нет желания попрактиковаться в магии воды, раз уж все равно играем со снегом?

— Не-а.

— Первокурсники этого года попадут в группу к Боливару Горибаре, так что упор будет на магию воды. Было бы неплохо попрактиковаться прежде.

— Я не буду поступать в Кхара-Тау.

Арнас даже выронил снег, он развалился маленьким снегопадом, и исчез. Мирэн расхохоталась.

— То есть как? Почему?

Но Мирэн все смеялась.

— Мирэн. Не шути так.

— Я не шучу. Ты еще, наверное, не видел, с какими документами меня выпустили из школы.

Арнас изогнул брови. Он повел рукой, перемещая шубу с ветки на плечи Мирэн. Она оказалась холодной, но быстро нагревалась от тела.

— Мне не хватит баллов для поступления. Эти говнюки завалили меня на всех экзаменах. Не хочу позорить семью еще больше, чем уже опозорила.

Мирэн застегнула шубу и сунула руки в подмышки. После этого признания оказалось тяжело смотреть Арнасу в глаза. Она не могла бы видеть его выражение лица, не могла бы принять, что он смотрит на нее разочарованно.

— И… — Арнас чуть помолчал. — Что ты собираешься делать?

— Перееду в Одолу или в Танькхурай. Устроюсь в кинотеатр или в бар наливайкой. Буду продавать попкорн и хотдоги, наливать пиво, подружусь с кем-нибудь из Кхара-Тау, будут рассказывать мне, чем там занимаются. А там посмотрим.

— План хорош. Но в нем есть один невозможный пункт.

Мирэн выбралась из сугроба, и вместе они направились прочь из леса – к дому.

— Да, ты прав. Я ни с кем не подружусь.

— Именно.

Мирэн жила с отцом, его женой и их дочерью в пятикомнатной квартире в дорогом жилом комплексе, задний двор которого выходил непосредственно к лесу. Среди ветвей и иголок стал проступать белокаменный дом с поребриками, просторными балконами и высокими потолками, бывший Мирэн одновременно противным и любимым. Противным оттого, что жили там ее обожаемые родственники, а любимым оттого, что к кухне примыкала большая терраса, на которой в хорошую погоду можно было пить какао и играть в снегу.

В лифте Мирэн с Арнасом поднялись на восьмой этаж. Мирэн отперла квартиру, разделась, протянула Арнасу вешалку для пальто. На пороге их встретила мачеха Мирэн – низенькая и мерзкая эльдийка. Несмотря на то, что эта женщина уже тринадцать лет занимает место ее матери, у Мирэн язык не повернется назвать ее «мамой». У нее была другая мама, настоящая, а не эта бутафория, не эта пародия на заботу.

— Все? — многозначительно спросила мачеха.

— Еще нет, — ответил ей Арнас. — Мирэн, пойдем в комнату.

Арнас подтолкнул ее в спину, и скоро они закрылись в просторной спальне, в окна которой смотрели реликтовые сосны. Мирэн раскрыла окна, впуская морозный воздух, а потом села на край кровати. Комната была обставлена стильно, со вкусом, только стиль и вкус эти Мирэн не принадлежали. Мачеха постаралась, чтобы новая квартира семейной четы Кортез выглядела по высшему классу. Наверняка рассчитывала, что Мирэн скоро уедет, и они никогда в жизни ее больше не увидят.

Мирэн откинулась на спину и принялась играть с позолоченной кисточкой на подушке.

— Она не любит, когда я раскрываю окна, поэтому постоянно ходит и закрывает их.

Арнас быстро сменил тему на интересующую его:

— Ты сказала, хочешь переехать в Танькхурай.

— Или в Одолу. В зависимости от того, где смогу устроиться на работу и снять жилье. Кое-какие деньги у меня есть, так что на первое время пожить в каком-нибудь бараке хватит. К зиме переберусь в приличную квартиру. Или просто в квартиру, если не буду зарабатывать достаточно для приличной. Не волнуйся, я справлюсь. За меня даже родной отец не волнуется, а тебе и подавно не надо.

Он прервал льющийся из нее поток слов:

— Ты не спросила, зачем я приехал.

Арнас отодвинул стул от стола и сел. Он выглядел забавно – черный человек в бежевом стуле.

— Я думала, как всегда – на лето поедем в Танькхурай, а потом с осени я свинчиваю и живу счастливо. Или не очень. Нет? Не так?

— Ты не спросила, — повторил он чуть медленнее, — зачем я приехал.

— Ну и зачем ты приехал, гений?

— Забрать тебя в Танькхурай.

Мирэн едва не выругалась. Арнас моментально начал ее раздражать.

— А я что сказала?

— Ты сказала «на лето поедем в Танькхурай».

Мирэн села и посмотрела на него исподлобья. Он говорил, этот взгляд – суровый и пугающий – достался ей от матери, и в общении с Арнасом она с тех пор постоянно его использовала.

— Это разве не то же самое?

— Не совсем. Я сказал «забираю»…

— Хватит меня тюкать, у меня голова лопнет.

— …и это означает, что ты больше не будешь жить с отцом.

— Да я это и без тебя знаю, гений.

Мирэн замолкла и подняла на него глаза.

— Погоди, в смысле? Что значит не буду жить с отцом?

— Это значит, что ты переезжаешь ко мне. Насовсем. А осенью ты поступишь в Кхара-Тау.

Глава 1

Снега севера сменились совсем еще летним теплом средней полосы и редким горным воздухом. Вечерами накрапывал дождь, а по утрам в ущельях лежал густой туман, окутывая кустарники и стволы елей, оставляя прохладную росу на высокой траве.

Высоко на горе, на самом ее крутом склоне возвышалась Кхара-Тау – мечта и страх Мирэн. Стены ее за много лет укрылись девичьим виноградом, и если бы он не краснел к сентябрю, академия полностью бы слилась с горой. Нижние ее этажи срослись с камнем, а башни смотрели в небо.

Выложенный брусчаткой передний двор скрывался в тени горы и бокового крыла. Из-за невысокой балюстрады открывался вид на обрыв и змеистую горную гряду, лежащую далеко впереди, на пенную бирюзовую реку, огибающую горы и на гладкое блюдце Чернильного озера, уходящего за горизонт.

Мирэн побарабанила пальцами по камню, оттягивая момент, когда ей придется переступить порог академии. Она ожидала войти сюда героем. Вернуться с триумфом. А входит побитой собакой, которую пожалели в дождь.

Мирэн не единожды представляла себя в этих коридорах студенткой. Она знала каждый закуток, каждую фигурную колонну, каждый кирпич словно ждал ее возвращения в качестве студентки, а не летней гостьи, коей она была последние пять лет. Вот и высокие двери общежития, в которые она мечтала войти с гордостью, а входит с позором, и резная морда снежного барса будто бы осуждает ее.

Коридор общежития встретил Мирэн тишиной, ведь она приехала почти что раньше всех, она слышала только отдаленные щелчки деревянных фишек по полю. Кто-то в гостиной.

Когда она приблизилась, звуки стихли. В гостиной за небольшим круглым столом в углу сидели двое парней. С одним из них Мирэн была заочно знакома. Вернее, она знала, кто это, но сомневалась, что он знает, кто она. Эледер Соргин, будущий Господарь. Его мама в клане главная, а еще она сыграла решающую роль в изгнании Эмилии, матери Мирэн. Их взгляды встретились, и Мирэн была уверена: он ее узнал. Он скрестил на груди руки и откинулся на спинку дивана. Она даже не знала, виделись ли они, когда Мирэн была маленькой. Вероятно, но она даже лица матери не помнит, не то что помнить какого-то случайного ребенка. Она узнала его только по смольно-черным волосам и цепкому взгляду красных глаз. Мирэн решила, что не отведет взгляда, пока не отведет он.

К ней обернулся второй. Незнакомец сразу встал, поправил зализанные лаком волосы, пригладил тонкие усы и перехватил со стола планшетку.

— Привет, — сказал он. — Меня зовут Марин, я староста общежития. Это Эледер, мой друг и товарищ. Как зовут тебя?

Мирэн не отворачивалась, Эледер тоже на нее смотрел.

— Мирэн Арте, — представилась она.

— Пойдем, провожу тебя в твою комнату. Здесь женское крыло, там мужское. Ванная в том конце коридора…

— Нет нужды в экскурсии. Я проводила здесь каникулы последние пять лет. Единственное, чего я не знаю в этих стенах, – это где моя комната.

Марин скользнул по ней оценивающим взглядом. Наверняка он знает, кто она.

— Как скажешь.

Он провел ее по узкому коридору мимо одинаковых дверей, мимо тонких перегородок, отрезающих друг от друга крохотные комнаты. Были времена, когда Мирэн мечтала жить в такой, но теперь уже считала это недостойным.

— Располагайся. Скоро приедет твоя соседка. Она иностранка, надеюсь, у вас не возникнет проблем.

Мирэн стиснула зубы. Больше тесноты она не любила только иностранцев. Мелочные, заносчивые, подлые…

Она расслабила челюсть и толкнула чемодан к шкафу. Когда Марин оставил ее одну, Мирэн села на пол и прижала колени к груди. Ну вот, теперь ей придется делить восемь метров с незнакомой девочкой.

Комната выглядела покинутой, будто кто-то в спешке собрал вещи и сбежал. Напротив двери – окно с двумя арками с широким подоконником. Мирэн сразу же открыла створки, впуская влажный порыв ветра. Она подставила лицо и прикрыла глаза.

Прямо под окном – два стола. Кровати из-за тесноты убраны на второй ярус, над каждой – рейка для занавески, только самих занавесок нигде не видно. Под кроватями полки для книг, вещевые шкафы и два стула.

Мирэн заглянула в шкаф справа, она уже выбрала, что будет жить в правой части комнаты. В нем – две стопки темно-кофейного постельного белья, подушка, пахучий пакетик с цветами и две плотные занавески, одна побольше, одна поменьше. Мирэн решила, что повесит над кроватью штору, а соседка пусть сама занавешивает окна, если очень надо.

Комната заполнилась шумом ветра и тихим треском веток. Мирэн слышала, как белки забираются вверх по деревьям. Мирэн вообще много всего слышала, например, как тихо переговариваются старосты в гостиной и щелкают фишками. Скоро придется привыкнуть не слышать.

Мирэн взобралась на кровать, уселась на шуршащую упаковку матраса и принялась одна за одной надевать петельки занавески на крючки, периодически давая рукам отдохнуть.

Примерно на середине занавески в дверь постучали.

— Твою соседку зовут Мирэн Арте, — говорил голос второго старосты, Эледера, прямо из-за двери. — Она может быть немного колючей, но ты на нее не обижайся.

— Хорошо, — пискнул тихий девчачий голос.

Если бы Мирэн могла, она бы сейчас же провалилась сквозь землю. Что значит «она может быть немного колючей»? Не много ли благородный Эледер Соргин на себя берет, когда объясняет другим, как с ней говорить?

Если бы он вошел в комнату, она бы придушила его на месте. Но по коридору тут же раздались шаги – он ушел. Дверь открылась, и на пороге показалась низенькая худая девчонка со светлыми мышиными волосами и бледными глазами. Волосы у нее были подстрижены под какую-то короткую модную прическу. Эльдийка. Она одновременно напоминала Мирэн мачеху и облезлую крысу.

— Привет, — девчонка улыбнулась маленькими зубками. — Меня зовут Нахия. А тебя?

Мирэн еще минуту косилась на нее, а потом продолжила надевать петельки на крючки.

Нахия будто не заметила, что ее проигнорировали и принялась раскладывать вещи на левой половине комнаты. У нее с собой было много одежды и даже какая-то книга.

— Мне сказали, — продолжила Нахия, — ты проводила здесь много времени, когда училась в школе.

— Кто это сказал? — строго спросила Мирэн.

Нахия от ее голоса едва не подскочила и стушевалась.

— Староста.

— Что еще он обо мне говорил?

Мирэн вцепилась в край кровати и наклонилась вперед, нависая над Нахией, как коршун над добычей.

— Что тебя зовут Мирэн, что тебе шестнадцать лет, что ты немного колючая и избегаешь общения. Что твой дядя – заместитель ректора.

Мирэн наклонила голову, ожидая продолжения. Она ожидала, что Нахия скажет – «что ты поступила по блату», но она замолчала. Подняла на Мирэн огромные серые глаза и замолчала.

— Может, что-нибудь еще?

— Он сказал, что мы подружимся, — она улыбнулась.

— Не разделяю его энтузиазма. Который из старост тебе это сказал?

— Который с усами. Кажется, его зовут Марин. А что ты колючая, сказал другой. Не помню, как его зовут. Он такой высокий и пугающий.

— Эледер.

— Точно. Вы знакомы, да?

— Нет, просто он меня знает.

— Откуда?

Мирэн сморщила нос. Нахия обладала невероятно раздражающей детской манерой общения.

Несмотря на раздражение, Мирэн ответила:

— Наши мамы общались. Когда мы были детьми. Сейчас – нет.

— Они поссорились?

Мирэн не успела кинуть на Нахию строгий взгляд, как она тут же ойкнула и добавила:

— Наверное, это слишком личное. Извини, что спросила. Забудь об этом. Ты не против, если я закрою окно?

— Против.

— Тебе не холодно?

— Нет.

— Хорошо. Тут просто такой холодный воздух, я еще не привыкла. Я просто выросла на юге, у нас там и гор-то особо нет, так что это вообще мой первый раз в горах, тут все такое легкое и странное.

Она внезапно умолкла и стала теребить нижний край кофты. Нахия постояла так немного, потом вернулась к разбору вещей.

Постели они стелили в тишине, только шуршала чистая ткань и трещали ветки. Скоро пришло время обеда. Нахия не смогла удержать молчания и сказала:

— Я познакомилась с мальчиком, он тоже первокурсник. Мы договорились вместе пойти на обед. Пойдешь с нами?

Мирэн нахмурилась. У нее не было желания общаться с Нахией, не то что с кем-то еще. Один вид Нахии вызывал у Мирэн жалость: маленькая девочка в чужой стране, без минимальных навыков общения. Мирэн хотела сказать ей что-нибудь колкое, но промолчала.

— Буду считать, что ты согласилась, — Нахия улыбнулась.

Мирэн ничего не ответила. Спустя около десяти минут в дверь постучали. Мирэн едва не подпрыгнула на месте, а Нахия будто только этого и ждала. Она подскочила от своего любовного романа – или что она там читала – и открыла дверь. На пороге оказался высокий паренек одного с ними возраста, темноволосый и пухлый от домашней еды. Мирэн показалось, она его знает, но сейчас не могла вспомнить, где уже видела его.

— Обедать идем? — спросил он, но голос оказался незнакомым.

— Да, сейчас, две минуты.

— Нас уже ждут.

Нахия подошла к Мирэн и встала совсем рядом, сцепив пальцы перед собой.

— Мирэн, пойдем обедать. Это мой друг, Игон, мы в автобусе познакомились.

Игон. Это имя было ей знакомо. Мирэн встала из-за стола и снова скользнула по пухлому пареньку взглядом. Ну точно. Он смотрел на нее, должно быть, точно так же, как она – раскрыв глаза и пытаясь понять, тот ли перед ним человек.

— Привет, — сказал он. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Мирэн фыркнула.

— Я надеюсь «здесь» – это «в этой комнате». Иначе сомнительный комплимент получается.

Он помолчал недолго, потом повернулся к Нахии.

— Почему ты не сказала, кто твоя соседка?

— Я еще не знала. Вы знакомы?

— Мы учились в одной школе, — ответила за него Мирэн. — Два или три года.

— Три, — добавил Игон.

— Ого, это здорово, — Нахия снова заулыбалась. — Я так рада, что вы встретились.

— Поводов для радости, если честно, не много.

— Ладно, не дуйся, — Игон хлопнул Мирэн по плечу, и ее передернуло.

Она зашипела:

— Не трогай меня.

— Ладно-ладно. Я просто хотел сказать, что нас ждет Бихар, и он тоже будет рад тебя видеть.

Мирэн не выказала удивления, но сердце забилось быстрее. Сразу же она осудила себя за удивление. Бихар должен был оказаться здесь. Он был самым умным из всех, кого она знала. После Арнаса. Он бы точно смог поступить, в отличие от Мирэн, которой баллов бы хватило только на почетное сто сорок шестое место. Из двадцати.

Мирэн изо всех сил старалась не бежать по коридору. Это будет выглядеть странно. И не хотелось показаться дурочкой перед мышкой-Нахией. Они втроем вышли в общую комнату, где уже толпились первокурсники и ребята постарше. Глаза Мирэн забегали по головам, разыскивая Бихара. В спешке она даже забыла спросить у Игона, как они встретились, а спрашивать сейчас было уже глупо.

Бихар разговаривал с младшим старостой – с противным Эледером. Мирэн напрягла слух, чтобы подслушать. Гул десятков голосов тут же ударил по ушам, но она смогла услышать, что же Бихар с Эледером обсуждали.

— На первом курсе было сложно? — спросил Бихар.

— Мне – нет.

— О, ну да, ты же у нас именитый человек.

Они стояли, чуть наклонившись друг к другу. Голос у Бихара за пару лет, что они не виделись, окончательно сломался, и был уже совсем взрослым. Не в пример голосу Игона, который то пищал, как девочка, то говорил грубым басом.

— При чем тут это, — Эледер фыркнул. — Будешь стараться – будут баллы. Не будешь – узнаешь, как быстро тут отчисляют.

— Быстро?

— У нас в группе был парень, которого через полгода отчислили. За плохое поведение, правда.

— Ну, это мне не грозит.

— Я вижу.

— Может, как-нибудь пивка попьем?

— Зовешь старосту пить пиво?

— Безалкогольного.

— Пить безалкогольное пиво…

Мирэн свернула прослушку. Если она продолжит, от гула разболится голова. Мирэн стала подходить ближе. Бихар будто почувствовал ее приближение и повернулся. Его лицо озарилось улыбкой.

Ноги понесли ее к нему, и намного быстрее, чем она хотела. Бихар раскинул руки, и Мирэн влетела в его объятия, он подхватил ее и закружил. Сердце его колотилось так же быстро, как и ее.

— Госпожа Арте, вы даже не представляете, как я рад вас видеть.

Бихар поставил ее на пол и взял ее лицо в ладони, рассматривая. Он стал выше, а волосы выгорели и стали еще рыжее.

— Не называй меня так, — буркнула Мирэн.

— Хорошо, не буду. Ты не представляешь, как я скучал.

— Я тоже.

В школе они были одни против всего мира. Вместе почти с рождения, Мирэн считала его братом, а Бихар считал ее своей госпожой. Издавна члены его семьи приносили клятвы верности ее семье. С исчезновением ее матери это утратило актуальность, но Бихар все равно поклялся, когда ему было десять.

— В жизни и в посмертии, моя госпожа, — прошептал он, возрождая в памяти момент семилетней давности.

— Перестань.

Они рассмеялись. Бихар отпустил ее лицо, взял за плечи и повернул к Эледеру. Ткнул в него пальцем, будто он выставочный экспонат.

— Смотри, это мой новый друг Эледер. Вы знакомы?

— Заочно, — ответил за нее староста и сверился с наручными часами. — А сейчас вам пора обедать. До трех часов вам нужно получить пропуска в подвале.

— Как скажешь, умник.

Бихар улыбнулся ему, приобнял Мирэн за плечо и потянул к выходу из общежития.

— Как ты с ним познакомился?

— Разболтались, когда он проводил экскурсию. Он прикольный. Ты так не думаешь?

— Он мне не нравится. Игон сказал, видел тебя.

— Да, мы с ним в одной комнате живем.

— Повезло. Я живу в комнате с какой-то странной девочкой.

— Она тебя не обижает?

— Нет. Она подружка Игона. Она сказала, они в автобусе познакомились.

— Да, мне он тоже что-то такое сказал. Давай их подождем.

Бихар чуть сбавил шаг, давая возможность Игону и Нахии их нагнать.

За обедом они сели вместе. Уезжая от отца, Мирэн мечтала, что никогда больше не сядет за стол с эльдийкой. Жаль, что первый же обед в Кхара-Тау разбил ее мечты вдребезги. Игон и Нахия болтали о предстоящей учебе, Бихар изредка вставлял словцо, но больше был с Мирэн: подкладывал ей печеные овощи и отдал свой кусок брусничного пирога. Мирэн поначалу пыталась отказаться, потом бросила, но пирог и дополнительные овощи все равно не съела.

После обеда Бихар сразу потащил их по сырой лестнице в бюро пропусков. Внизу их ждала недлинная очередь из первокурсников. Бихар скользнул взглядом по толпе и выдохнул:

— Похоже, мы пришли последние. Какая досада.

— Можно будет хотя бы не торопиться, — сказала Нахия. — И никто не будет толкаться.

Мирэн промолчала. Очередь ее не радовала, ждать она не любила. Вряд ли на свете был хоть кто-то, кто любил ждать.

Они продвигались к двери медленно. Отовсюду доносились разговоры и шепотки, неприятно давящие на голову. Хотелось, чтобы они все заткнулись. Разговаривали повсюду: впереди еще ждущие своей очереди, позади уже получившие свои документы, и разговаривали даже в самом кабинете. Бихар то и дело оборачивался, стараясь разглядеть, как будут выглядеть их студенческие документы, но разглядеть ему этого не удалось. Или он решил не делиться своими наблюдениями с Мирэн.

Когда они продвинулись еще ближе, Мирэн услышала щелчки, напоминающие щелчки затвора старого фотоаппарата. Они раздавались нечасто, примерно с такой же частотой, с которой студенты заходили в кабинет.

— Нас будут фотографировать?

Мирэн подняла удивленный взгляд на Бихара. Он пожал плечами.

— Наверное. Они же должны потом как-то отличать нас друг от друга.

— Ты издеваешься? И я на пропуске буду выглядеть вот так следующие восемь лет?

Она указала на свое бледное с темными мешками под глазами лицо. На них стали оборачиваться.

— Да не переживай ты так, — сказала Нахия. — Нормально ты выглядишь.

Мирэн принялась прочесывать волосы пальцами и разглаживать выбившиеся волоски, будто это могло улучшить вид ее лица.

— Нахия права, ты слишком переживаешь.

Бихар приобнял ее за плечо, и Мирэн стряхнула руку.

— Не хочу всю оставшуюся жизнь видеть свое измученное лицо на пропуске.

— Ну и не смотри на него.

Роковой момент был все ближе, и чем меньше становилась очередь, тем больше Мирэн казалось, что она не только выглядит, но и чувствует себя все ужаснее. Когда подошла их очередь, Бихар толкнул ее в кабинет, чтобы у нее не было времени передумать.

— Добрый день, — сказала ей женщина за стойкой. Она сидела в кресле, и Мирэн видела только ее макушку.

— Добрый, — сказала ей Мирэн.

— Подайте ваши документы, — она протянула руку.

Мирэн передала ей свое удостоверение личности и приказ о зачислении. Женщина просмотрела документы, подняла взгляд на Мирэн и указала ей на объектив старого фотоаппарата, прикрепленного чуть выше уровня глаз. Мирэн послушно посмотрела в него, раздался щелчок и мелькнула вспышка. Мирэн теперь казалось, она моргнула на фотографии.

— А чего такая напуганная-то? Давай еще раз попробуем, улыбнись хоть.

Мирэн снова подняла глаза к объективу, но улыбаться не стала. Щелчок затвора, и теперь на ее документах будет вечно красоваться ее недовольное лицо.

Женщина в течение минуты щелкала чем-то за стойкой, вернула Мирэн ее удостоверение и приказ о зачислении, а следом протянула пластиковую карту. Она сказала:

— Это ваш студенческий билет. Это и пропуск, и проездной, и скидочная карта в тех местах, где студентам предоставляют скидки. А также вы можете пользоваться им как банковской картой.

Заметив, что Мирэн удивленно смотрит на нее, женщина округлила глаза.

— Могу помочь чем-то еще?

— Банковской картой?

— Да, за прошедшие годы мы убедились, что студентам намного удобнее иметь одну карту вместо нескольких, так что на ней записаны ваши личные данные, а также она привязана к вашему счету в банке академии. Это намного удобнее, чем носить с собой и удостоверение, и студенческий, и пропуск, и карты.

— У меня есть счет в банке?

— Теперь да. Не волнуйтесь, он абсолютно бесплатный и сделан только для вашего удобства.

— А если я ее потеряю?

— На вашем приказе о зачислении есть ваш личный номер, и по нему мы легко восстановим вашу карту. Не переживайте, андре Арте, за годы использования этой системы еще никто не потерял ни свои деньги, ни доступ к общежитию или библиотеке.

Женщина снисходительно улыбнулась.

Мирэн с сомнением разглядывала карту, на которой было написано, что она студентка Кхара-Тау. На обороте было выдавлено ее имя, дата рождения, какие-то еще данные и фотография. Камера смогла сгладить залегшие мешки под глазами, и она – даже удивительно – была похожа на себя.

Когда Мирэн вышла из кабинета, Бихара уже не было. Слышались щелчки фотоаппарата – видимо, ему делали документы в соседнем кабинете. Нахия проскользнула мимо Мирэн и скрылась.

— Нет, так не пойдет. Присядь, ты слишком высокий, — слышался голос из кабинета, а за ним смех Бихара.

Мирэн и сама едва не рассмеялась. Позывы стали сильнее, когда Нахии предложили встать на табуретку.

Бихар появился раньше. Он помахал у Мирэн перед лицом карточкой и заулыбался.

— Все, теперь мы настоящие студенты. Как ощущения?

— Не знаю. Ничего не изменилось.

— Пойдем.

Бихар двинулся к выходу, а Мирэн застыла как вкопанная.

— Что?

— Не знаю. Мы типа пришли сюда с Нахией. Наверное, надо ее подождать.

— Наверное? Вы уже успели подружиться?

— Нет, просто…

Она замолчала и задумчиво сдвинула брови. Бихар облокотился на стену.

— Слушай, мы с Игоном хоть и друзья, но он же не стал нас ждать.

— Потому что он жук навозный!

— А ты не жук навозный?

— Нет.

Бихар закатил глаза.

— Ладно, давай подождем твою эльдийскую подружку.

— Она мне не подружка. Мы просто вместе пришли, было бы правильно, если бы я ее подождала.

Бихар проигнорировал ее замечание, но остался стоять. Нахия появилась через две минуты. Ее глаза округлились, когда она увидела, что Мирэн и Бихар все еще ее ждут.

— Мы теперь студентки, — заулыбалась Нахия, размахивая карточкой.

— Да-да, теперь можно закинуть сюда деньги и покупать пиво со скидкой, — Бихар тоже стал размахивать карточкой.

Под общий смех они добрались до общежития. Мирэн и Нахия больше не разговаривали, и Мирэн подумала, что ей удастся с ней поладить и прожить этот год спокойно. А в следующем году можно будет попробовать по заявлению сменить комнату или соседку.

Нахия занавесила окно плотными темно-коричневыми шторами, повесила занавеску над кроватью, расставила книги и разложила вещи. Ее половина комнаты стала выглядеть милой и обжитой.

После отбоя Нахия переоделась в красивую пижаму и улеглась в постель. У Мирэн пижамы не было – только длинная футболка. Они погасили свет и остались в кромешной темноте, но за стенами было все еще слышно копошение соседей.

Мирэн лежала на спине и слушала. Скрип кроватей, тихий смех, щелчки фишек из общей комнаты. Кто-то из старост не ложился. Нахия ворочалась, шуршала одеялом, замирала и снова вертелась. Из-под плотных штор сквозило. Мирэн высунула руку из-под занавески, повела рукой, закрывая окно, и отвернулась в стене.

Далеко внизу, тихо-тихо шумела по камням бирюзовая река. Скоро придется привыкнуть не слышать.

Пока не хочется.