Когти Соловья

Глава 1. Туман рассеивается

Что-то изменилось.

Резко, словно её ударили, принцесса Тиана вздрогнула и с удивлением уставилась на незаконченную вышивку в своих руках. Алые розы на белом полотне — покрывало невесты. По традиции девушки сами украшают себе свадебные наряды, и принцессы не исключение. Вот только Тиана, сколько себя помнила, не любила вышивать и традиции не особенно уважала.

А сколько она помнила?

Сколько времени прошло?

Голова как в тумане, но туман впервые за долгое время начал рассеиваться.

Тиана осторожно положила вышивку на столик у кровати. От движения качнулось пламя свечей. На дворе глухая ночь, а она вышивает. Зачем?

«Времени мало», — всплыл ответ, — «через месяц свадьба, нужно успеть закончить».

А точно — свадьба…

Свадьба!

Какая ещё свадьба?!

Через месяц?!

Тиана вскочила, подбежала к окну, распахнула тяжёлые створки, всей грудью вдохнула прохладный ночной воздух.

В голове ещё прояснилось.

«Так, думай. Вспоминай, что случилось. Что ты делала все эти годы?»

«Гуляла в саду с няньками, танцевала на балах и вышивала».

«И всё?»

«И всё. Даже из дворца не выходила. Ах да, ещё готовилась к свадьбе с регентом».

«С регентом! Боги милосердные, ему же сто лет в обед! Ну, не сто, но четвёртый десяток он давно разменял — не велика разница!»

А ей, сколько лет ей? Ей было десять, когда погибли родители. Сколько лет прошло?

«Тебе шестнадцать будет через месяц, свадьба назначена на день рождения», — услужливо подсказала память.

Шесть лет, которые она не то что бы не помнит, просто вспомнить нечего. Словно её жизнь закончилась вместе с жизнью родителей. Нет, не тогда. Немного позже, когда пропал брат. Именно тогда она провалилась в этот туман, из которого только сейчас смогла выбраться. От слишком взрослого четырнадцатилетнего принца сумели избавиться, осталась только маленькая принцесса, избалованная родителями пацанка, которая на конюшне проводила времени больше, чем в собственных покоях. И которая во всеуслышание обвинила регенский совет в исчезновении брата.

Тиана ни минуты не сомневалась, что в её состоянии тоже виноват регент. Хорошему магу разума подчинить себе ребёнка не сложно. А вот продержать его так шесть лет…

Впрочем, размышлять о природе заклятья можно долго, а выбираться нужно сейчас. Кто знает, когда маг исправит свою оплошность, а всю оставшуюся жизнь вышивать цветочки принцесса Тиана не собирается.

Что делать? Куда бежать? За что хвататься?

Тиана бестолково заметалась по комнате и только усилием воли заставила себя остановиться.

Ей бы для начала одеться, бежать в одной ночной рубашке — не лучшая идея. Но служанки уже приготовили принцессу ко сну и унесли дневное платье. Тиана со стыдом призналась себе, что понятия не имеет, где хранится её одежда. Но не оставаться же в таком виде! Стыдно, да и просто холодно — чай не лето, дни тёплые, а ночи пока не очень. В итоге пришлось завернуться в тонкое шерстяное одело и подпоясаться шнурком, оторванным от балдахина.

Взгляд упал на горстку шпилек для волос, украшенных маленькими сапфирами. Ожерелье и браслеты служанки тоже унесли, а шпильки остались на столике. Тиана торопливо вытряхнула из мешочка рукодельные принадлежности, сгребла туда шпильки, прицепила мешочек на пояс. Больше ничего ценного в спальне не оказалось, кроме богато расшитых самоцветами комнатных туфелек. Тиана прижала их к груди как величайшее сокровище, а потом попыталась запихнуть в мешочек со шпильками.

Стоп, что она делает? Тиана тряхнула головой, разгоняя вернувшийся туман. Нужно уходить. Срочно.

Она надела туфли и вскочила на подоконник.

Спальня принцессы на втором этаже, но в детстве это не мешало им с братом по ночам сбегать купаться в Лунном пруду. Там жили большие и ленивые зеркальные карпы, они подплывали к самому берегу и брали еду с рук. Купаться в том пруду не разрешали даже королевским отпрыскам, чтоб не пугать рыб. А ещё там росли привезённые из-за моря белые лилии, которые распускались только ночью. Тем интереснее было нарушать запрет.

Под окном шёл довольно широкий карниз, а чуть дальше рос старый корявый дуб. В детстве пройти по карнизу, перепрыгнуть на толстую ветку и спуститься по стволу было легче лёгкого.

Сейчас это оказалось труднее. Карниз стал куда уже, чем помнился. Конечно, каменный выступ не мог усохнуть, это Тиана выросла. Она глубоко вздохнула для смелости и шагнула наружу. Прижалась к шершавой стене, закрыла глаза, пережидая приступ паники.

«Трусиха», — насмешливый голос брата прозвучал словно наяву, — «давай, кто быстрее».

— Давай, — вслух ответила Тиана воспоминанию и открыла глаза.

Страх прошёл, она ведь никогда не боялась высоты. До памятного дуба всего несколько шагов, знакомая ветка всё такая же толстая и кривая. Прыгнуть на неё, ухватиться за ствол, спуститься на ветку пониже. А там до земли рукой подать.

Тиана не задумываясь бежала куда ноги несут. А несли они её той самой дорожкой, какой сбегали они с братом. Вот уже и пруд с карпами, туфельки увязают в сыром песке. Усыпанная песком дорожка закончилась, пришлось пробираться по мокрой траве. Тиане казалось, что туман наползает со всех сторон и только откуда-то из-за пруда дует в лицо свежий ветер, спасает от морока. И она бежала навстречу этому ветру, обогнула пруд, проскочила в маленькую калитку. Оказалась на одном из хозяйственных двориков, примыкавших к дворцовой стене. Замерла испуганным зайцем, но и тут царила тишина. У ворот маячили двое неспящих — волшебных стражей, что охраняли все входы во дворец. Они не были людьми и в самом деле никогда не спали и не уставали, но сейчас стояли они как-то странно. Не на вытяжку, как обычно, а сгорбившись и привалившись к стене.

Тиана осторожно приблизилась, стражи даже не шевельнулись. Заставлявшее их служить заклятье тоже перестало работать. Тихий скрежет засова в тишине показался оглушающим, а сердце билось ещё громче. Но никто не прибежал будить заснувших стражей и ловить сбежавшую принцессу. По ту сторону стены тоже царили покой и безмолвие. И дышалось тут гораздо легче. А холодный ветер, который не шевелил ни одного листочка на деревьях, зато сдувал туман в голове, ощущался гораздо чётче.

Тиана давным-давно не покидала дворец, и уж точно никогда выходила через входы для слуг, довольно широкая по городским меркам улица показалась ей узкой и страшной. Но лучше страшная улица, чем свадебное покрывало и регент.

Нужно попытаться понять, где она очутилась. Кажется, если пойти направо вдоль стены, выйдешь на главную городскую площадь, а если налево — на площадь Правосудия. Площадь Правосудия с позорными столбами, плахой и виселицей с детства навевала жуть. Казнили преступников на памяти Тианы не так часто, а вот позорные столбы пустовали редко — постоит базарный воришка денёк на солнце без воды, авось и одумается.

Идти туда не очень хотелось, но справа послышались голоса, и Тиана, не раздумывая больше, сломя голову побежала налево. Голоса смолкли, зато за спиной раздался дружный топот сапог по мостовой.

Площадь Правосудия, как назло, не пустовала. День и ночь охранявшие её неспящие валялись в живописных позах, возле прикованного к столбу преступника сидел на корточках человек и ковырялся ножом в замке ножных кандалов. Руки пленника уже были свободны.

Глава 2. Соловей

Появление блондинистой беглянки в странной хламиде, подозрительно похожей на одеяло, и в сверкающих драгоценными камнями туфельках заставило парня вздрогнуть от неожиданности. Замок щёлкнул, открываясь, и в тот же миг ночной бандит вскочил, выставил перед собой нож.

Странную девчонку нож не смутил, она не сбавила скорости, а гнавшиеся за ней стражники выхватили мечи при виде творящегося преступления.

— Стоять!

Тиана не обратила на окрик внимания, но цапнувшие её за руку жёсткие пальцы проигнорировать не получилось.

Бандит подтянул её ближе, закрылся как щитом, приставил нож к горлу. Тиана залюбовалась лунным бликом на лезвии, она даже испугаться не успела. Всё это словно происходило не с ней, в голове не укладывалось.

— Стоять, — повторил бандит теперь для стражников, — ещё шаг, и конец красотке.

Теперь она стояла к стражам лицом, к лунному свету добавился свет двух масляных фонарей, и, разумеется, её узнали.

Оба стражника замерли на месте, отвечать за смерть наследницы престола им явно не хотелось.

— Оружие бросить, — скомандовал ободрённый успехом бандит.

Стражники переглянулись и выпустили мечи из рук.

Звон металла о камни мостовой вывел Тиану из ступора, но испугаться всё равно почему-то не получалось.

— Идти сможешь? — это уже сидящему у столба бывшему пленнику.

— Постараюсь, — голос тихий, ломкий. Его обладателя не увидать, не повернув головы, а у горла по-прежнему нож.

Бандит слегка ослабил хватку, удерживал Тиану теперь одной рукой. Второй вздёрнул на ноги товарища, тот тяжело повис на его плече.

— Гады, — со злостью на выдохе, — душить всех вас надо, да некому. Рыпнитесь, прирежу девчонку. Понятно вам, козлы безрогие?!

Рука с ножом дрогнула у девичьего горла, и стражники молча закивали.

Не отводя от них взгляда, бандит попятился в темноту, увлекая с собой Тиану и еле стоящего на ногах товарища. Только оказавшись на неосвещённой узкой улочке, он обернулся, перехватил Тиану за запястье, руку раненого друга перекинул себе через плечи.

— А теперь бегом, — скомандовал.

И они побежали. Точнее, бежал бандит, а спутников своих тащил на буксире. Для Тианы эта пробежка слилась в сплошное мелькание стен, тёмных окон, запертых дверей, бесконечных поворотов узеньких улочек. В бедных кварталах принцесса не бывала ни разу, даже не представляла, что в городе такие есть.

Остановились они на песчаном берегу, в темноте огромным спящим зверем вздыхало море. За спиной теснились покосившиеся сараи, а на песке валялись разбитые лодки. Впрочем, одна лодка выглядела целой. Её и спихнул на воду бандит, оставив своих спутников — один беспомощно завалился на бок, вторая растерянно топталась рядом. Вернувшись, он, похоже, слегка удивился, что Тиана всё ещё здесь.

— Залезай, красавица, — голос усталый, злости в нём не осталось, — если удастся тихо выбраться из города, там и отпущу.

Тиана послушалась, выбраться из города и ей требовалось позарез.

Бандит затащил в лодку потерявшего сознание товарища, устроил на корме, сел за вёсла, потеснив Тиану. Та молча перебралась на другую лавку, откуда ей знать, где здесь место гребца.

Мимо сторожевых башен и маяка они прошли без приключений. Видно, до местной стражи ещё не дошла весть о случившемся у дворца, а за рыбацкими лодками они не следили, да и не очень-то разглядишь ночью с берега маленькое судёнышко.

Мерный плеск вёсел, тёмные берега, лунная дорожка на воде, свежий солёный ветер — Тиане опять начало казаться, что всё это происходит не с ней.

А вдруг и правда не с ней? Вдруг она зачиталась книгой про похищенную принцессу, а сама всё ещё сидит в своих покоях, и утром ждёт её толпа нянек и ненавистная вышивка.

Тиана содрогнулась от ужаса и вцепилась ногтями в левое запястье, на котором и так уже проступали синяки от пальцев похитителя.

Ой, больно! Значит, не сон. Всё на самом деле. Тиана вздохнула с облегчением.

— Ты чего там? — обратил внимание на её возню бандит.

— Ничего, — Тиана торопливо спрятала руку, как общаться с похитителем она ещё не решила.

А он откинул капюшон, выпустив из плена буйные чёрные кудри, и снова взялся за вёсла. Волосы его почти заслоняли лицо, когда он нагибался для очередного гребка, и отлетали назад, когда выпрямлялся. В ухе серьга — прозрачная капля. Глаза не понять какого цвета, но светлые и взгляд цепкий, серьёзный.

— Что смотришь, — ухмыльнулся бандит, — нравлюсь?

— Пока не знаю, — честно ответила Тиана, не сводя с него настороженного взгляда.

— Боишься меня?

— Нет.

— Ну и дура!

— Сам ты дурак и хам!

Вот и поговорили. А она ж его о помощи хотела попросить. Больше ведь всё равно некого.

— Прости, пожалуйста, — извиняться принцессе не приходилось очень давно, со времён совместных шалостей с братом, и сейчас слова дались тяжело, — я не хотела кричать. Я попросить хотела…

Смешалась под насмешливым взглядом и зачастила:

— Помоги мне, пожалуйста. Отвези на Скалистые острова. На Драконий Зуб, к лорду Седжину, — Седжин был братом мамы, правда, она не видела его ни разу после её смерти и понятия не имела, обрадуется ли он появлению беглой племянницы. Она и сама вспомнила о его существовании вот только что, но, похоже, что податься больше ей некуда.

Бандит молчал, рассматривал её как нечто удивительное и улыбался одними уголками губ.

Тиана совсем стушевалась.

— Я ж не бесплатно прошу. Вот, — она торопливо стянула расшитые камнями туфельки, протянула бандиту, — отдам, если отвезёшь.

Он вдруг расхохотался, даже вёсла бросил.

— Ну, ты даёшь, дева, — сказал, отсмеявшись, — зачем мне твои тапки? Отсюда до Зуба дня три-четыре при попутном ветре, да на хорошем корабле, а не на этой посудине. И я в извозчики не нанимался, захочу камешки, так проще тебя за борт выкинуть. Все вы талласцы такие — мне надо, а другие пусть подыхают!

Он обернулся на раненого товарища, тот лежал на дне лодки грудой тряпья и признаков жизни не подавал, веселье полностью исчезло из глаз кудрявого бандита, когда он вновь взглянул на принцессу. Она растерянно прижимала к груди туфли, а другой рукой вцепилась в край лавки, словно он уже сейчас собрался выбрасывать её из лодки. Злость его испарилась так же внезапно, как и нахлынула.

— Не бойся, ничего я тебе не сделаю. На берегу отпущу, иди куда хочешь.

Дальнейший путь продолжался в молчании. Тиана нахохлилась как воробей, стараясь поплотнее завернуться в порядком промокшее от брызг одеяло. Поза принцессе не приличествовала, впрочем, вся ситуация в целом ей тоже мало подходила.

Итак, она хотела выбраться из дворца — она выбралась. Что дальше? У неё нет ни еды, ни денег, ни одежды нормальной. До единственного родственника, как оказалось, несколько дней добираться. Интересно, сколько стоят её туфли? Хватит ли оплатить дорогу? Но чтобы попасть на корабль, нужно вернуться обратно в город, а она только чудом оттуда выбралась.

Кстати, о чудесах — как-то очень уж удачно сложился побег. Дорогу к чёрному входу она нашла, хотя не была там ни разу, неспящие все вышли из строя, похититель этот тоже удачно подвернулся. Их даже толком не преследовал никто. Хотя это как раз объяснить можно — если перестала работать вся магия, во дворце сейчас такое творится, не до неё. Там же всё на магии — от охраны до света в нужниках!

— Пить, — тихий шёпот прервал её мысли.

Кудрявый похититель бросил вёсла (одно чуть не выскочило из уключины, и лодка опасно качнулась), сорвал с пояса фляжку и кинулся к раненому.

Заботливый какой… Интересно, кто они такие? Этот болезный по виду совсем мальчишка, ещё младше Тианы. Что он сделал такого, что его приковали к столбу? А кудрявый — это ж сколько наглости (и смелости) нужно иметь, чтоб украсть приговорённого преступника? Кудрявый сказал «вы талласцы» так, словно он не талласец. А кто же тогда?

Королевство Таллас сама природа изолировала. С запада — океан, а ближайшие соседи — Скалистые острова, половина из которых — голые камни; со всех остальных сторон — горы и непроходимые леса. Один единственный торговый путь ещё при её родителях завалило обвалом, связь с внешним миром осталась только по морю.

Не похож кудрявый на смуглых скуластых островитян, и друг его не похож, он вообще белобрысый и бледный как смерть. Хотя бледность у него, скорее всего, не от природы, а от позорного столба.

Раненый тем временем вскрикнул и заметался, раскачивая лодку. Тиана вцепилась в сиденье, а кудрявый всем весом навалился на товарища, крикнул, наклонившись к самому лицу:

— Рин, успокойся. Слышишь меня? Всё хорошо, скоро дома будем.

Тот словно не услыхал, продолжил вырываться, пока кудрявый не отвесил ему оплеуху.

— Успокойся, я сказал. Или, клянусь Шалиассом, я сам тебя успокою!

— Соловей? — раненый распахнул глаза. — Ты зачем морского змея зовёшь?

— Я тебя зову, дурья башка, чтоб ты к этому змею не отправился, — в голосе кудрявого разбойника со странным птичьим именем прорезалось облегчение, — ты чуть из лодки не выскочил.

— Прости… мне приснилось…

— Гони такие сны. Потерпи, скоро дома будем, девчонки тебя подлечат.

Помолчал и внезапно добавил:

— А потом прибьют.

— За что? — вырвалось у Тианы.

— За дело, — припечатал кудрявый Соловей и вдруг попросил:

— Посиди с ним, а. А то ещё в самом деле выскочит.

— Ладно, — Тиана перебралась через лавку, села на дно лодки рядом с больным пареньком, заметила на его рукаве бурое пятно, отвела глаза — чужой крови она боялась с детства.

— Вот держи, если опять пить попросит, — Соловей сунул ей фляжку и вернулся на место гребца. Взялся за вёсла.

Тиана подтянула коленки к груди, обняла руками. Усмехнулась мысленно, вспомнив, что на завтра назначен весенний бал — музыка, свечи, красивые платья, толпа благородных юношей, мечтающих о танце с принцессой… Мысли с одних юношей перескочили на другого. Она закрыла глаза и как наяву увидала Лиама, таким, каким видела его последний раз. Брат стоял у окна, тонкий, напряжённый, шептал что-то быстро и отчаянно. Что он тогда говорил? Почему она не помнит его слов? Вдруг он не умер, а тоже сбежал? Вот кого нужно искать! Но где? И как?

Вдруг накатила жалость к себе. Вон даже у безродного мальчишки есть такой человек, что рискует ради него, спасает. А о ней за шесть лет никто и вспомнил. Из придворных вообще никто не заметил, что с ней происходит, а если и заметил — что им до малолетней принцессы, когда вся власть у регента. Как его сиятельство лорд Севил скажет — так и будет. Его слово теперь — закон. А вдруг он сейчас спохватится, потрусит своих колдунов, и заклятье послушания снова заработает?

Тиана содрогнулась от ужаса и прислушалась к себе. Нет, вроде всё в порядке — вышивать не тянет, старый регент красавцем не кажется, и даже на бал не хочется. Мысли ясные, и знакомый ветерок, который разбудил и вывел за ворота, на месте. Только теперь он ощущается иначе, больше не дует, а окружает со всех сторон, как свежий воздух после грозы, которым дыши, не надышишься.

И чувство такое, что пока этот странный ветер-не-ветер тут, никакая магия до неё не доберётся. Стоп, а ведь неспящие-то просто так не могли заснуть. И фонари на площади горели масляные, она ни одного волшебного светильника по пути не встретила. Получается, вся магия разом перестала работать. А ведь она о таком слышала.

Она перевела взгляд на спину сидящего впереди кудрявого разбойника. Спина, как спина — обычная. И сам он целиком тоже каким-то особенным не кажется.

— Ты пожиратель магии? — спросила она у спины.

Соловей вздрогнул, замер на середине гребка, тут же взял себя в руки, аккуратно опустил вёсла, обернулся к принцессе.

— С чего ты взяла?

— Значит, угадала, — заключила Тиана.

— Лучше бы тебе держать такие догадки при себе, если хочешь благополучно добраться до берега.

— Хорошо, — легко согласилась Тиана, угроза на неё впечатления не произвела. Похоже, что чувство самосохранения отключилось вместе заклятьем послушания. Сейчас на неё накатил кураж, совсем как в детстве, когда она сбегала ночью поплавать или прыгала с крыши конюшни в кучу сена и чуть не напоролась на брошенные там вилы.

— Я никому не скажу, если возьмёшь меня с собой.

— Чего?! — Соловей аж поперхнулся. — Куда с собой?

— Домой.

— Тааак… Кто тебе сказал, что у меня вообще есть дом?

— Ну, где-то же ты живёшь.

— В лесу живу, на полянке.

— И меня возьми на полянку.

— Ну, ты даёшь, дева. Никакой бульдог с тобой не сравнится.

Тиана секунду раздумывала, стоит ли обидеться на бульдога, но вовремя вспомнила, что она не в том положении, чтоб обижаться на слова.

— Пусть бульдог, — и тихо призналась, — мне больше некуда идти.

— От жениха сбежала?

Тина промолчала.

— Значит, угадал, — заявил разбойник, в точности копируя её недавние интонации. — И что, он такой страшный, что лучше в лес на полянку с первым встречным?

— Лучше… — Тиана не смотрела на него, комкала в руках край одеяла.

— Дура-девка, — заключил Соловей, — но дурость легко лечится. Один раз на голой земле под дождём переночуешь, быстро поумнеешь.

Он отвернулся и снова взялся за вёсла.

Тиана вновь удостоилась чести созерцать его спину. Очень захотелось треснуть разбойника по упрямой башке чем-то тяжёлым. Тут же одёрнула себя — он не слуга, на которого можно топнуть ножкой, и не обязан ей помогать, а она не сможет без него.

Пожиратель магии — подумать только! Детская срашилка ожила, сидит рядом, ещё и жизни учит.

В маленькой стране, раскинувшейся на бесплодном скалистом берегу, живущей милостями капризного океана, слишком многое зависело от магии, чтобы не боятся её пожирателей. Люди со способностью впитывать магию рождались редко, но каждое такое появление было событием. Тиана помнила, как несколько лет назад обнаружили целую деревню пожирателей и уничтожили её по приказу регента. Заклятье послушания гасило эмоции, так что это событие просто отложилось в памяти как факт, но тогда во дворце шуму было много.

Лодка тем временем приблизилась к берегу, медленно пробиралась теперь между похожими на спины спящих чудовищ верхушками подводных скал. Наконец со скрежетом ткнулась носом в такой же каменистый берег.

Соловей выскочил из лодки легко, словно птица, имя которой носил. Забрался на валун повыше, огляделся. Вернулся в лодку, вынес на берег раненого.

— Вылезай, чего застыла? — скомандовал, видя, что девушка мнётся у борта.

Тиана закусила губу и шагнула из качающейся лодки на скользкий камень. Разумеется, равновесия она не удержала. Так бы и нырнула, если б жёсткие пальцы не ухватили за локоть. Соловей резко дёрнул на себя, и она одним прыжком оказалась на сухой гальке. Зато головой врезалась в грудь разбойника.

— Чучело, — вздохнул он, отстранился и указал рукой налево, — в той стороне рыбацкая деревня и нормальная дорога. Можно вернуться в столицу.

— Я не вернусь в столицу!

Разбойник не обратил на протест внимания, наклонился к раненому.

— Рин, ты как?

Тот прошелестел в ответ нечто невразумительное. Соловей коснулся его лба, нахмурился.

— Подожди здесь, я лошадей приведу. Я быстро. Понял меня, Рин?

Рин вряд ли был способен сейчас что-то понять.

— Я быстро, — ещё раз повторил Соловей, вскочил и бегом бросился к темнеющему неподалёку лесочку.

Тиана вздохнула и присела рядом с Рином. Пощупала его лоб. Лоб был горячим и влажным.

Когда она болела, её поили целебными отварами и прикладывали к голове мокрое полотенце. Она помнила, как холодная ткань унимала жар и снимала боль. С трудом, помогая себе зубами, оторвала лоскут от многострадального одеяла, намочила его в морской воде и шлёпнула на лоб раненому. Села рядом, обняв коленки.

Соловей сказал, что вернётся скоро, но Тиане казалось, что она ждёт уже год. Сидеть на земле твёрдо и холодно. Здесь ветер, темно и страшно. Гневно бормочет прибой, словно хочет прогнать незваную гостью. Что она делает в таком месте? Завтра бал, она не может появиться там с обветренным лицом. Нужно выбрать наряд и украшения. И причёску! Нельзя забывать о причёске. Ей нужно домой. Нужно вернуться во дворец прямо сейчас!

Тиана встала и, неуверенно пошатываясь, побрела к воде. Самый короткий путь в столицу — напрямик по морю. Далеко она не ушла. Накатившая волна сбила её с ног, протащила на глубину. Принцесса захлебнулась холодом и страхом, намокшее одеяло тянуло ко дну, стесняло движения. Вторая волна толкнула к берегу, а потом закрутила и снова унесла назад. И третья — так же. Выбраться не получалось.

Когда рядом оказался Соловей, она не заметила. Он возник внезапно, увернулся от попытавшихся вцепиться в него рук, ухватил за волосы и поплыл к берегу. Выволок её на сушу, как мешок с рыбой. И бросил примерно с таким же почтением.

— Что это было?! — в тихом голосе сквозило бешенство.

Тиана мокрая и несчастная дрожала и кашляла у его ног. И плакала от страха и облегчения.

— Он позвал, — еле вытолкнула слова, — я не смогла сопротивляться. Не бросай меня, пожиратель. Ты же видишь…

Она не договорила, зашлась в приступе кашля.

— Вижу, — вздохнул Соловей, содрал с неё мокрое одеяло, накинул на плечи свой плащ. — Ты в седле-то держаться умеешь?

Тиана кивнула.

Потерявший сознание Рин ехать самостоятельно не смог бы никак. Соловей устроил его на своей лошади, сел сзади, обхватил одной рукой за пояс, чтобы тот не свалился. Тиане досталась вторая лошадь.

Ездить в мужском седле ей всегда нравилось намного больше чем в дамском. Но не в такой же одежде! Ночная рубашка задралась, бесстыдно выставив на обозрение коленки. Тиана попыталась прикрыть их плащом. Спрятать сразу две не получалось, ширины плаща хватало только на одну. Её попытки принять пристойный вид, только развеселили разбойника.

— Не отставай, дева. Потеряешься, искать тебя не буду, — ухмыльнулся, покрепче прижал к груди Рина и толкнул коня пятками.

На усыпанном крупной галькой и разновеликими валунами берегу быстро не поскачешь. Они пробирались неспешным шагом, пока не выехали на дорогу. Насколько Тиана помнила, эта дорога соединяла несколько прибрежных рыбацких деревень со столицей — единственным городом королевства Таллас.

Соловей предсказуемо повернул в другую от столицы сторону. Пришпорил коня. Как он умудрялся мчаться галопом, при этом удерживая Рина, для Тианы стало загадкой. Сама она никаких сложностей не испытывала. Наоборот, её затопил восторг.

Ночь, звёзды, мягкий лунный свет, ветер в лицо, стук копыт, конская грива перед глазами, плащ полощется за спиной, и плевать на голые коленки. Наверное, это и называется свободой!

Счастье закончилось внезапно — с волчьим воем, разорвавшим тишину.

Соловей обернулся, выкрикнул всего одно слово:

— Погоня!

Сердце принцессы пропустило удар, она неловко дёрнула повод, железные удила больно рванули кобыле рот. Лошадь возмущённо всхрапнула и попыталась цапнуть незадачливую всадницу за ногу. Тиана вовремя потянула за второй повод, отворачивая её морду. Лошадь впустую клацнула зубами и заплясала на месте.

— Пошла, зараза! — Тиана совсем не по вельможному шлёпнула её раскрытой ладонью по шее и сжала конские бока ногами, посылая вперёд.

Лошадь мотнула головой, но подчинилась и поскакала за Соловьём.

— Скорее! — Тиана вдруг испугалась, что не сможет догнать разбойника.

Смогла. Или это он сам вопреки недавним словам подождал её.

Они мчались рядом по ночной дороге, и Тиане казалось, что стук копыт за спиной настигает их. Хотя, быть может, и не было никакого стука, кроме стука копыт их собственных лошадей. Погони пока не было видно. Откуда Соловей о ней узнал, она не понимала, но ни на секунду не усомнилась в его словах. Внезапно Соловей махнул рукой и свернул на неприметную тропинку. Тиана — за ним. Тропинка нырнула в лес, а потом и вовсе исчезла. Скачка замедлилась, теперь приходилось выбирать путь и уворачиваться от нависших веток.

Тиана полностью потеряла всякое представление о времени и расстоянии. Ей казалось, что она уже целую вечность скачет сквозь тьму, стволы и ветки. В голове осталась одна мысль: если она сейчас отстанет от Соловья, никогда не сможет его найти, так и останется в этом страшном лесу. Зелёные огоньки звериных глаз, следящие из темноты, уверенности не прибавляли.

— Стоп, — Соловей ухватил за повод её коня, — мы оторвались, дальше шагаем.

Взмыленная лошадь тяжело вздохнула и опустила голову. Тиана дрожащей рукой похлопала её по шее, попросила-пообещала:

— Ещё немного, девочка, скоро отдохнём.

— Ты-то как, — ухмыльнулся Соловей, — не надумала вернуться?

— Нет!

Поспешный ответ развеселил разбойника, но спорить он не стал.

---------------------------------------

Уважаемые читатели, если вам понравилась книга, подписывайтесь на автора, ставьте лайки и пишите отзывы. Реакция читателей служит для автора волшебным пенделем, мотивирует писать продолжение, а моего Муза подкармливает печеньками ))

То есть, чем больше лайков и отзывов, тем чаще проды ))

А ещё меня очень интересует мнение читателей о героях. Как вам Соловей и Тиана?

Глава 3. Семья разбойника

Вопреки обещанию, которое Тиана дала замученной кобыле, останавливаться на отдых Соловей не собирался. Хорошо хоть скачка прекратилась. Они медленно пробирались по полному бездорожью. Объезжали покрытые мхом валуны и поваленные древесные стволы с торчащими корнями, похожие в темноте на щупальца морских чудовищ. Иногда переходили на рысь на больших полянах, только для того чтобы снова застрять в очередной чаще.

На рассвете вековые дубы и сосны расступились, уступив место тонким осинам.

— Здесь осторожно, — сказал Соловей, — болото. Езжай за мной след в след. Угодишь в трясину, и поминай, как звали. Кстати, дева, как тебя зовут-то?

— Тиана, — выдала она и тут же пожалела, что не удосужилась придумать другое имя.

Впрочем, Соловей эту информацию никак не прокомментировал. Покрепче перехватил Рина и подогнал лошадь. Та ступила на зелёный ковер, Тиана пристроила свою кобылу ей в хвост. Про восточные болота, протянувшиеся у подножия гор, она слышала много и ничего хорошего.

Сейчас в лучах восходящего солнца болото показалось ей даже красивым. Их окружала изумрудная зелень, ярко бликовали окошки тёмной воды среди густого мха и тонких светлых стволов осин. Жизнерадостно орали лягушки.

Как Соловей умудряется ориентироваться в этом жабьем царстве, осталось для принцессы загадкой, но вскоре болото закончилось, они объехали по краю густой ельник и снова оказались под сенью могучих дубов.

Залихватский свист разорвал тишину, а следом за ним звонкий вопль:

— Соловей вернулся!

С ветки над их головами спрыгнул тощенький вихрастый мальчишка лет двенадцати.

— Ты же спас Рина? Да? Он живой?

Мальчик приплясывал на месте от нетерпения и пытался заглянуть в лицо спасённого.

— Живой, — кивнул Соловей. — Тут всё спокойно?

— Спокойно, — закивал мальчишка, — только Зорка грозилась оторвать вам с Рином головы, а потом плакала. Она думала — вы не вернётесь.

— Вот ещё, — тряхнул кудрями Соловей, — с чего бы нам не вернуться?

— А ещё тебя твоя мама ждёт, она всю ночь не спала, — радостно доложил мальчишка.

Соловья эта новость не обрадовала, он нахмурился и тронул лошадь пятками. Та вздохнула и продолжила прерванный путь.

Впрочем, они уже были на месте. Деревья расступились, открывая взгляду поляну с большим кострищем по центру и несколькими крытыми шкурами шатрами.

Первое, что бросилось в глаза принцессе — количество детей на разбойничьей стоянке. С десяток разновозрастных пацанов и девчонок с гвалтом окружили новоприбывших. Соловей спешился, спустил на землю Рина. Сквозь толпу детей к нему протиснулись два парня и девушка, совместными усилиями содрали с раненого окровавленную одежду.

— Воду быстро, — скомандовала девушка, такая же черноволосая и кудрявая как Соловей, — тащите бинты и костёр разожгите.

Дети прыснули кто куда выполнять её поручения, а девушка поднялась и со всей силы саданула Соловья в бок кулаком.

Тот охнул и согнулся от боли:

— Сдурела, Зорка?!

— Это тебе за то, что один пошёл! И кого ты ещё с собой притащил?

— Кого надо, того и притащил! Я перед тобой отчитываться не обязан.

— Ты, — злой взгляд кудрявой девушки остановился на Тиане, — ты кто такая?

— И она перед тобой отчитываться не обязана, — тон Соловья внезапно сделался вкрадчивым, почти ласковым, — займись делом, Зорка, и не лезь, куда не просят.

Дети тем временем принесли воды, подоспели ещё три девушки — все молодые, не старше Тианы, и Зорка предпочла не продолжать скандал. Намочила чистую тряпку, принялась осторожно смывать с тела Рина грязь и кровь.

А Соловей выпрямился, напряжённо застыл, не сводя взгляда с медленно идущей к нему женщины. Высокая, очень худая, ещё не старая, но совершенно седая, она шла сильно хромая, опираясь на сучковатый посох. У Тианы при виде неё почему-то перехватило дыхание, словно она была в чём-то виновата перед этой женщиной.

А та подошла и без слов обняла Соловья, погладила по склонённой голове.

— Ну, что ты, мам, всё хорошо же, — улыбка на лице разбойника вышла детская и беззащитная, Тиана даже представить себе не могла, что он умеет так улыбаться.

Женщина легонько взъерошила его кудри и отстранилась, взглянула на Рина, спросила:

— Как он, девочки?

— Плохо, — по-деловому доложила Зорка, — серьёзная рана всего одна, но она успела загноиться. Нужно очистить рану и сбить жар, иначе… — она тяжело сглотнула и не закончила фразу.

— Ясно, — кивнула женщина. — Позовите Зару, мы займёмся. А потом, — она обернулась к Соловью, — ты представишь нам свою гостью.

Всё странное лесное племя переместилось к разожжённому костру. Рина устроили на расстеленном возле огня одеяле, среди детей и молодёжи появилась ещё одна женщина. Тиана, не зная куда себя деть, со страхом наблюдала, как она прокаливает в огне нож, и отвернулась, когда женщина склонилась над Рином. Подумала ещё, что хорошо, что тот без сознания — не почувствует боли. Чтобы отвлечься принялась рассматривать всех обитателей разбойничьей стоянки.

Насчитала одиннадцать детей, самым младшим из которых — похожим друг на друга мальчику и девочке — было на вид лет десять. Молодёжь по возрасту от детей не далеко ушла. Семеро парней, включая Соловья и бедного Рина, и четыре девушки. Кроме двух женщин, хлопотавших над раненым, других взрослых не видно.

Странно это всё. И Соловей странный. Его бьёт девчонка, но все остальные слушаются. Да и Зорка, выплеснув гнев, больше не осмеливается спорить. Сказал Соловей, не лезть с расспросами к Тиане, никто и не лезет. Даже не подходит никто, хотя любопытные взгляды её не оставляют. Что им сказать? Тиана вдруг сообразила, что навлекла на этих детей опасность. Её ведь будут искать, пропажу принцессы так не оставят.

Соловей, который к своим девятнадцати годам успел получить прозвище «разбойник» и статус вождя того, что осталось от некогда большого клана, выдохнул, вместе с воздухом выталкивая застарелое напряжение и сел на толстое бревно. Зря не глянул куда садится — коварный сучок воткнулся в зад. Некстати вспомнилось, как они вдвоём с Рином несколько дней назад тащили на стоянку это бревно, а потом очищали от сучков и веток. Плохо, получилось, очистили, раз один пропустили. И он плохой вожак, раз позволил такому случиться — и это он сейчас не про сучок, а про Рина.

За все четыре года, что Соловей был главным, всякое случалось, но он не потерял ни одного человека. А сейчас был очень близок к такой потере.

Почему Рин один попёрся на ту ярмарку, где его схватили, он будет разбираться позже с самим Рином, когда (или если) он очнётся. Нет, не если — когда! Соловей сейчас уговаривал сам себя. Рин обязательно очнётся, выздоровеет и получит по шее за непослушание. Но это потом. А пока Рин лежит белый и неподвижный, и смотреть на него страшно. Когда со столба снимал, было страшно, и теперь — так же. Он тогда только через день выяснил, куда девался один из его парней, ещё сутки потребовались, чтобы его вытащить. Всё это время Рин провёл прикованный к столбу — раненый, без еды и воды. В последнее время в столице обычное дело — перед казнью три дня держать преступника у позорного столба. До казни не все из них и доживают.

Соловей передёрнул плечами и перевёл взгляд на странную девчонку в одеяле и расшитых драгоценностями туфлях. Тиана мялась в сторонке, не решаясь ни присесть, ни подойти поближе. Если она та, о ком он думает, забот вскоре прибавится. Нужно было бросить её в городе, голова бы сейчас не болела.

«Да, — сказал ехидный голосок в больной голове, — что бы с ней стало ночью в городе? До утра одно одеяло бы осталось».

Это правда. Доблестные стражи Талласа с завидным усердием рыщут по лесам в поисках Соловья-разбойника и его грозной банды, а в собственные трущобы носа стараются не казать.

Женщины тем временем закончили заниматься ранами Рина, Мирена велела парням перенести его в их с Зарой шатёр, а сама подошла к Соловью. В ответ на вопросительный взгляд только головой покачала, спросила о другом:

— Девушка, Соловей. Я видела её раньше. Ты знаешь, кого привёл?

Он вздохнул в ответ.

— Догадываюсь.

— Что делать будешь?

Соловей запустил руку в чёрные кудри, потёр висок. Взглянул на мать снизу-вверх.

— Надо бы уйти, может даже, в горы подальше забраться. Но пока Рин в таком состоянии мы никуда не сможем двинуться. Придётся сидеть здесь. Охрану стоянки усилим, всем прикажу далеко не отходить даже на охоте, чтоб по первому зову могли вернуться. Ладно, в конце концов, пока она рядом со мной, никакая магия её не обнаружит. А по-другому нас найти — ну, пусть попытаются. Четыре года уже ищут.

— Это понятно, — стоять Мирене было тяжело, но присесть она не пыталась, — я имела в виду, что будешь делать с девушкой?

— Не знаю, — Соловей пожал плечами, он и правда об этом ещё не задумывался, — ещё одна беглянка в нашей стае беглецов. Мам, ты не думаешь, что она такая же как мы?

— Зара тоже узнала девочку, — вместо ответа сказала мать, — она против того, чтоб оставить её.

— Я здесь вождь! — вспылил Соловей, сказались собственная растерянность и усталость.

— С каких это пор совет матерей не может возразить вождю?

— А с каких это пор матери выгоняют под нож девчонку?

— Так уж и под нож?

— Знаешь, мам, я думаю даже хуже. Я же не для красоты притащил принцессу. Я не совсем идиот, понимаю, чем всё может обернуться.

— Рассказывай, Мар, — мама наконец-то присела рядом. И она так редко называла его по имени.

Соловей рассказал всё. Как прикрылся принцессой от стражи, как взял на лодку, как она догадалась о его силе и просила о помощи. И как едва не утонула, поддавшись зову, стоило ненадолго её оставить.

— Страшные дела творятся в славном Талласе, — вздохнула Мирена. — Я поняла тебя. Я поговорю с Зарой. Даже если она будет против, я поддержу тебя. Надеюсь только, что это решение не навлечёт беду на наши головы. Пойду проверю, как там Рин, — она тяжело поднялась и, опираясь на палку, похромала к шатру матерей.

А Соловей свистнул, подзывая разбрёдшихся по стоянке родичей. На такой свист не были обязаны отзываться только матери, остальные сбежались тут же. Соловей поднялся, поманил рукой Тиану, сказал с интонациями дворцового герольда:

— Друзья, позвольте представить вам её высочество принцессу Тиану Талласкую.

Поражённое молчание было ему ответом.

Глава 4. Сны и реальность

Длинный и страшный день закончился. Тиана сидела на лежанке из оленьих шкур и невидящим взглядом смотрела во тьму. Лесные разбойники соорудили для неё отдельный шатёр, хотя сами жили в таких по несколько человек. То ли почтительность так выказали, то ли, наоборот, никто не захотел делить кров с монаршей особой.

Родичи Соловья держались с ней вежливо и настороженно. Даже дети предпочитали поедать её издали любопытными взглядами и убегали, стоило к ним обратиться. Седая и строгая Мирена вынесла ей одежду — простое платье из небелёного холста и грубо сшитую безрукавку из заячьих шкурок. Взрослые парни под гомон малышни возвели новый шатёр — собрали каркас из тонких жердей и набросили на него несколько выделанных оленьих шкур. А потом подчёркнуто перестали замечать принцессу.

Соловей куда-то пропал, спрашивать о нём она не решилась.

Обедать к костру её не позвали, и Тиана впервые в жизни мучилась от голода. Почему-то подойти самой оказалось выше её сил.

Уже потом, когда все поели и круг у костра опустел, к ней подошла Мирена, смерила непонятным взглядом, сказала:

— У нас слуг нет, девочка. Будешь их ждать, так и помрёшь. Или ты нашей едой брезгуешь?

— Я… я не брезгую! Я просто не знала… что можно.

Тиана окончательно смешалась и замолчала. Дворцовые правила поведения здесь не годились, и как себя вести она не представляла. Просить не позволяла гордость. А приказывать… Приказы здесь выполнялись только одного человека — Соловья.

— Ладно, — вдруг смягчилась Мирена, — пойдём к костру, похлёбка вроде ещё осталась.

На донышке котла и в самом деле осталась гуща из мясного бульона и овощей, самого мяса уже не было, но Тиана обрадовалась и такой еде. А ещё она решилась спросить:

— Леди, скажите, пожалуйста, где Соловей?

— Леди, — Мирена усмехнулась, но не зло, скорее грустно, — я никогда не была леди. А Соловей спит. Умаялся. Ты ведь тоже устала, иди отдохни.

Но стоило принцессе подняться, окликнула её:

— Стой. Что я говорила про слуг?

И пояснила в ответ на непонимающий взгляд:

— Плошку помыть не забудь.

Пришлось идти к ручью и полоскать глиняную посудину в холодной воде.

А потом Тиана заснула. Одна среди незнакомых людей, в пустом холодном шатре, закопавшись в оленьи шкуры. Ей снились волки. Много волков, очень много. Они стояли кругом и смотрели желтыми глазами. На самом большом волке сидел Соловей и молчал. А потом улыбнулся. У него были желтые волчьи глаза и острые клыки. А ещё маленькие птичьи крылышки на плечах. Тиана никогда не видела соловьёв, поэтому крылышки у разбойника оказались воробьиные. Они трепыхались за его спиной и мешали испугаться.

Страх пришёл позже, когда приснился брат.

Лиам, четырнадцатилетний, бледный как смерть, стоял у окна, судорожно цеплялся за бархатную штору и говорил. Губы его шевелились, но Тиана не слышала слов, только видела отчаяние и злость в глазах.

Она вскрикнула и проснулась. По щекам катились слёзы.

Заснуть снова не удалось. Сжавшись в комочек, Тиана слушала звуки ночного леса. Во дворце по ночам чаще всего можно было услыхать топот сапог и бряцанье оружия стражи, а здесь… Шорохи, шелест, скрип, далёкое уханье и еле слышный прерывистый писк. Тиана не могла определить источники половины звуков. Вот, например, кто это пищит — мыши или птицы? А что это сейчас так булькнуло?

Но слушая лес, она внезапно для самой себя успокоилась. Всхлипнула последний раз и вытерла слёзы. Сидеть в шатре, словно взаперти, стало невыносимо, отчаянно захотелось вырваться на свободу. Она на корточках придвинулась ко входу, осторожно отодвинула полог. При неверном свете ущербной луны пустая стоянка казалась нереальной, моргнёшь — и всё исчезнет. Тиана выбралась наружу. Никто ей не помешал и шатры никуда не делись. Только холодный ветер обнял за плечи. Она вернулась, нашарила в темноте безрукавку, надела торопливо и снова вышла.

Прошлась по стоянке, рассматривая затейливые узоры на шатрах (её шатер единственный оказался не раскрашен), постояла у погасшего костра, подошла к ручью, присела на берегу. Лунные блики на воде и тихое журчание показались ей красивее любого фонтана, они завораживали, и Тиана закрыла глаза. Где-то рядом несмело чирикнула птичка, свистнула и вдруг выдала длинную мелодичную трель. Вторая трель раздалась прямо над головой принцессы. Она вздрогнула и обернулась. За спиной стоял Соловей и увлечённо свистел по-птичьи. Стоило ему умолкнуть, как птичка (настоящий соловей!) ответила ему серией щелчков и трелей. Соловей выслушал и засвистел опять. После него опять наступила очередь птицы. А Тиана подумала, что, если закрыть глаза, ни за что не различит где чей голос.

— Тебя поэтому прозвали Соловьём? — тихонько спросила она, когда разбойник замолчал, слушая пернатого певца.

— Да, — он улыбнулся, — люблю говорить с птицами.

— Птицы не говорят! — меньше всего она ждала услышать такую сентиментальную чушь от лесного разбойника.

— Ещё как говорят! — он ухмыльнулся. — Сейчас вот этот соловей принял меня за соперника и послал нехорошими словами. А его самке я очень даже понравился.

— Ты меня обманываешь? Смеёшься, да?

— Ну, что ты, принцесса, я кристально честен, — Соловей картинно поклонился, прижав руку к груди, а потом указал пальцем на куст на той стороне ручья, шепнул:

— Смотри, вон соловьиха. Прилетела знакомиться.

Тиана присмотрелась и в самом деле увидала на ветке маленькую серую птичку.

— Это соловей? Я думала, они красивее.

Разбойник пожал плечами.

— Уж какие есть. Не всем же быть красавцами.

Первый соловей тем временем вновь завёл свою песню. Человек не ответил, присел рядом, стянул сапоги, опустил ноги в воду и блаженно зажмурился. Самочка забеспокоилась и, не дождавшись второго певца, вспорхнула и улетела. Наверное, вернулась к первому. Счастливый соловей пел, не умолкая, а Тиана и его тёзка сидели рядом на берегу лесного ручья, молчали и слушали.

И это молчание не напрягало, словно для принцессы и разбойника было привычным сидеть так. Тиана забыла, что ещё недавно хотела задать ему тысячу вопросов, все волнения и страх будущего отошли на задний план, хотелось навсегда остаться в мягкой тьме наполненной шорохом листвы, журчанием ручья и птичьим пением.

Но всё когда-нибудь заканчивается. Соловей поднялся, сказал, ломая волшебство:

— Нужно проверить охрану. Спокойная жизнь нам теперь не светит.

— Из-за меня?

Соловей взглянул пристально, словно насквозь хотел рассмотреть. Не стал ни утешать, ни обвинять.

— Да, — ответил коротко и жёстко.

Подхватил сапоги и ушёл не обуваясь.

Утро застало Тиану у того же ручья. Она замёрзла, но не смогла заставить себя вернуться в шатёр. Робко подошла к разведённому мальчишками костру, протянула к огню озябшие руки.

— Подвинься-ка, — её оттерла плечом кудрявая Зорка, подбросила в огонь пару толстых веток.

Лохматый паренёк, ровесник Рина, притащил большой и даже на вид тяжёлый котёл с водой, повесил на перекладину меж двух закопчённых рогатин. Два босоногих пацана высыпали в котёл пол ведра почищенной без особого усердия мелкой рыбы, Зорка добавила туда же овощи.

Тиана тихонько отошла в сторону.

Наблюдать за жизнью обитателей лесной стоянки оказалось неожиданно интересно. И немного грустно. Все заняты делом, на неё и внимания не обращают. А ей даже присесть негде, не додумались разбойники поставить лавочки для высоких гостей. Лишь несколько толстых брёвен вокруг костра, но к костру (и к сердитой Зорке) подходить совсем не хотелось.

К завтраку подойти всё же пришлось. Тем более что Соловей сам махнул ей рукой. Никогда ещё принцессу не подзывали так, как служанку. Пришлось напомнить себе, что здесь не дворец, и проглотить обиду. В ухе плавали мелкие чешуйки недочищенной рыбы, но это никого не смущало, лесным босякам не до кулинарных изысков.

После еды Соловей объявил, что как только Рину станет лучше, они все уйдут подальше в горы. А пока нужно запастись провизией.

— Как запасаться предлагаешь? У нас даже соли нет! — вскочила как подброшенная Зорка.

— Соль Рин должен был купить, — тихонько сказала другая девушка, взглянула на вожака беспомощно и спросила:

— Зачем он поехал в столицу, соль ведь у рыбаков можно достать?

Ответа на этот вопрос не знал никто кроме Рина, а его сейчас не спросишь, так что Соловей только вздохнул.

— Тай, — кивнул он одному из старших парней, — поведёшь охоту. А я достану соль.

— С ума сошёл? — оказывается, возражать вождю тут может не одна Зорка, Тай с этим тоже справляется. — Тебе сейчас нужно забиться в самые глухие дебри и не высовываться.

— Как и всем нам. Или ты предлагаешь ради мешка соли устроить набег на рыбацкую деревню, чтоб уж точно никто не сомневался где нас искать?

Тай опустил глаза, а Соловей продолжил:

— Не волнуйтесь, я-то в столицу не собираюсь.

— У Рина деньги пропали, — напомнила тихая девушка.

Соловей только отмахнулся:

— Ну и ладно. Всё равно по-честному купить не получится.

На том разговор и закончился. Соловей поседлал вчерашнюю гнедую кобылу, вскочил в седло и только рукой махнул на прощание.

Серьёзный крепыш Тай собрал вокруг себя стайку парней и девушек, они посовещались о чём-то, взяли луки со стрелами, разбились на два отряда. Младшие ушли в лес пешком, старшие взяли лошадей.

Стоянка сразу опустела. Остались только Тиана, раненый Рин и две женщины, которых здесь все называли матерями.

Похоже, они и в самом деле были за матерей всей этой разношерстной стае. По крайней мере, других взрослых тут не наблюдалось.

Тиана в гордом одиночестве уселась у ручья, где ночью пел соловей. Но сейчас маленький певец молчал. Солнце поднялось высоко, прогнало ночную прохладу. Тиана обняла коленки, закрыла глаза, наслаждаясь теплом, и сама не заметила, как уснула.

Ой! Сегодня же весенний бал! Столько нужно сделать, столько подготовить! А она так безнадёжно опаздывает. Лорд Севил опять отчитает её. Она не должна его сердить. Севил ведь такой замечательный! Нужно возвращаться. Прямо срочно нужно к нему.

Тиана поднялась и побрела к опушке. Она смотрела вперёд застывшим ничего не видящим взглядом и возникшую на пути седую женщину попыталась обойти словно дерево. Вот только деревья не хватают внезапно за руки и не отвешивают оплеух, от которых в голове звенит, но мозги прочищаются.

— Ой… — Тиана беспомощно заморгала, — опять да? Он позвал? Я думала, здесь он меня не достанет.

Из глаз против воли покатились крупные слёзы. Мирена вздохнула.

— Тебе, девочка, нужно научиться сопротивляться. Не можешь же ты всю жизнь держаться за Соловья.

— Я научусь, — Тиана быстро закивала, не очень понимая, что именно обещает. — А можно я пока с вами посижу?

— Ладно уж, сиди, что с тобой поделаешь, бестолковый ты ребёнок.

Пусть ребёнок! Пусть бестолковый! Лучше уж так, чем снова вышивать цветочки и в самом деле ничего не соображать.

Весь день она не отходила от суровой матери Соловья. Та попыталась было приставить принцессу к работе, но, когда Тиана чуть не отрезала себе пальцы, забрала у неё нож и велела просто не мешаться.

Полегчало ей только вечером, когда с охоты вернулась гружённая дичью молодежь. Повеяло сразу несколько знакомых ветерков, выдувая из головы дурман, и Тиана вздохнула с облегчением — Соловей здесь оказался не единственным пожирателем магии.

Сам Соловей прискакал на взмыленной кобыле ранним утром, с двумя небольшими мешочками соли, притороченными к седлу, усталый, одновременно весёлый и злой. Ночевать Тиана осталась в шатре Мирены, но заснуть не смогла, боялась вновь попасть под чары, приближение холодного ветра почуяла издалека и вышла встречать Соловья вместе с его матерью.

— Ух, — сказал он, сверкая глазами, — что там делается! На дорогах гвардейцев и благородных рыцарей, как блох на бездомной собаке. Рыбакам выходить в море запретили, лодки обыскивают, всех девушек осматривают. Мои портреты везде развесили. Я теперь — знаменитость! Правда, — добавил он с сожалением, — я на них вообще не похож. Или не рассмотрели, или у художника руки из задницы.

— Как же ты соль достал? — Тиана вдруг испугалась, представив, во что могла вылиться вожаку разбойников вылазка за солью.

— Украл, — легко отмахнулся Соловей. — Всё равно пока рыбаков в море не выпустят, она им без надобности.

Целый день обитатели лесной стоянки разделывали вчерашнюю добычу, солили и развешивали сушиться порезанное на тонкие полоски мясо. Опять все оказались при деле, кроме Тианы и мечущегося в жару Рина. Что перевозить больного в таком состоянии нельзя, понимала даже принцесса. И Соловей это понимал. Подходил несколько раз, щупал лоб, шептался с Миреной, скорбно хмурился, но подготовку к переходу не прекращал. С ног валился от усталости, но спать пошёл, только когда распределил ночные дежурства и проверил первых постовых.

Днём среди людей Тиана чувствовала себя почти спокойно, а ночью опять накатил страх. Снова проситься в шатёр Мирены, в котором кроме неё жила ещё Зара и больной Рин, было неловко и стыдно. Она лежала в своём ненадёжном жилище, пялилась в темноту, слушала звуки леса. Где-то вдали запел соловей. Ему ответил второй, гораздо ближе. Интересно, обе птицы настоящие, или одна из них ходит на двух ногах и ворует соль и принцесс?

Как бы то ни было, птичье пение успокаивало, и Тиана соскользнула в сон.

Музыка, яркий свет, блеск драгоценностей, шуршание пышных платьев, восторг в глазах придворных дам и кавалеров. Женщины обсуждают её наряд¸ мужчины мечтают заполучить танец с принцессой. «Ваше высочество, вы прекрасны», — несётся отовсюду.

Она кружится в танце, босая нога скользит на гладком мраморном полу.

Босая? Почему она танцует босая?

Додумать мысль не удаётся, ступню пронзает острая боль и Тиана падает.

Где-то вдалеке тревожно ухает сыч.

Музыканты, танцоры, мраморный пол — всего этого нет. Тиана сидит на земле, баюкает проколотую колючкой ногу. Вчера мальчишки протащили здесь сухие ветки для костра и не убрали насыпавшийся мелкий мусор. Босой ногой наступить на колючую ветку шиповника — удовольствие ниже среднего, но этот шиповник её спас, она пришла в себя, не успев уйти со стоянки.

А если бы не было этой колючки? Или если б она обулась? Или боль оказалась недостаточно сильной? Что тогда?

Тиана всхлипнула, паника захлестнула волной. Ей казалось, что она тонет, захлёбывается в собственном ужасе, и только холодный ветерок, тот самый, что вывел её из дворца, не даёт сойти с ума окончательно.

Она ухватилась за этот ветер, вскочила и чуть не упала, наступив на раненую ногу. Ни о чём не думая и не обращая внимания на боль, похромала к источнику ветра. Вломилась в шатёр Соловья, едва не оборвав полог. Подползла на четвереньках, упала рядом, уткнулась лицом в его плечо. Замерла, наслаждаясь ощущением прохлады и безопасности.

— Что ты делаешь? — спокойный голос разбойника вырвал её из прострации.

Действительно, что? Обнимается ночью с мужчиной в его постели. Что он о ней подумает?

Тиана всхлипнула и попыталась отползти. Соловей не дал, ухватил за руку, заглянул в заплаканное лицо, спросил абсолютно спокойно, словно такие визиты были обычным делом:

— Что, всё так плохо?

Тиана кивнула, а потом всё-таки выдавила:

— Да. Он зовёт. Словно знает, что не сможет найти, поэтому усилил зов, чтоб я пришла сама. И я пошла. Опять. Если бы не шиповник…

Она сбилась, замолчала. Глубоко вдохнула, как учил Лиам, когда нужно было успокоиться, сказала:

— Извини. Я пойду к себе.

— Сиди, — тихий голос пригвоздил к месту.

Соловей придвинулся одним плавным движением, прикоснулся ладонью ко лбу. Обычной тёплой человеческой ладонью, но Тиане показалось, что на лоб ей положили кусочек льда. Звонкий холод отрезвлял получше проколотой ноги, бал, дворец и регент с его колдовством отодвинулись далеко-далеко, остались только полумрак шатра, прохладная ладонь и серые глаза напротив.

— Полегчало? — спросил Соловей.

— Да, — в горле внезапно пересохло, Тиана попробовала отстраниться. — Я пойду.

— Куда ты пойдёшь? Ловить потом тебя по всему лесу. Здесь переночуешь.

Тиана покраснела, а потом представила, что скажет лорд Севил, ревностно оберегающий честь будущей жены, если узнает об этом, и захотела остаться ему назло.

— Не бойся, не трону, — верно истолковал её замешательство разбойник. Кивнул на незанятую лежанку. — Поспишь тут. Тай всё равно до утра на дежурстве.

Засыпать слыша совсем рядом чужое дыхание было странно и необычно. Вчера она ночевала вместе с тремя людьми — Миреной, Зарой и Рином, но их присутствие не мешало, измотанная страхом и ожиданием Тиана заснула, едва залезла под одеяло. Сейчас заснуть оказалось сложнее. Соловей дышал мерно, не шевелился и не говорил. Спит он или притворяется? Тиане очень хотелось проверить, но она не решалась заговорить. Хватит и того, что она ворвалась к нему среди ночи.

В лесу опять запели соловьи. Теперь уже точно можно сказать, что настоящие.

Глава 5. Чужой сон

Лето, солнце, радость и гордость. Птичьи разговоры и шелест листьев в знакомом лесу. Тени перечёркивают тропинку. Ей четырнадцать лет.

Нет, не ей — ему!

Он — Мар по прозвищу Соловей, сын кузнеца рысьего клана. Отец — один из самых уважаемых людей в селении, и сегодня он будет гордиться сыном! Сегодня Мар заслужил право зваться мужчиной. Он и трое его друзей, которым этим летом тоже исполнилось четырнадцать. Десять дней назад они ушли в горы, взяв из дома лишь одежду, что на себе, и ножи.

Десять дней провести в горах и вернуться с добычей — в этом суть испытания. Кто не выполнит условия: не добудет дичь, вернётся раньше или опоздает — ещё год будет считаться ребёнком.

Они возвращаются в срок и тащат тяжёлую тушу белоснежного горного козла. Почётная добыча, обычно мальчишки приносили куропаток, сурков или серых лисиц. Скупой на похвалу отец улыбнётся, и мама тоже обрадуется. Мясо пойдёт на праздничное угощение, а из шкуры можно сделать одело.

Что-то он совсем размечтался. Какое ещё одеяло? Козёл ведь их общая добыча. Ну, тогда — безрукавки. Козёл большой, на четыре безрукавки должно хватить.

Детскую радость оборвал запах гари на подходе к селению.

Горные кланы частенько грызлись между собой, но на территорию Рысей раньше никто особо не зарился. Охотничьи угодья тут не лучше, чем у других, плодородной земли — кот наплакал. Единственная ценность — прозрачные камни, что дети находят на берегах реки. И то, камни эти нужны только Рысям, остальным — без надобности. Издавна в клане рождаются особенные дети, те, кого называют пожирателями магии. Бесполезная способность, здорово осложняющая жизнь. Уж он-то знает! Сейчас уже научился жить с ней, а когда был меньше, не мог обходиться без камушков. Голодный пожиратель запросто может высушить себя или того, кто рядом. А прозрачный кварц, вынесенный рекой из земных недр и отполированный водой, вбирал в себя силу земли и воды, накапливал, а потом отдавал её тому, кто в ней нуждался. Дети-пожиратели называли эти камни слезами земли, искали их и таскали с собой, пока не научатся контролировать силу и обходиться без них. Хотя он-то давно научился, а всё равно носит парочку в кармане на всякий случай.

— Что-то случилось, — высказал общую мысль коренастый светловолосый Тай.

Мальчишки бросили козлиную тушу и налегке побежали вниз по тропе к деревне. Запах гари всё усиливался, а вместе с ним тревога.

Они опоздали. Страшно и безнадёжно. Деревни Рысей больше не было. Последние дома догорали, а солдаты с белым орлом на нагрудниках — гербом Талласа, стаскивали в общую яму убитых. Мужчин, женщин и детей. Отцов, сестёр, братьев и матерей, которые совсем недавно улыбаясь и, подшучивая, провожали в путь юных охотников. Которые ждали их обратно.

Кер, самый высокий и старший из четвёрки рванулся вперёд, чуть не выскочил из укрытия, увидав в куче своего отца. Мар сбил его с ног кулаком, а Тай не дал разгореться драке. Время словно остановилось. Кажется, юный смешливый Мар умер тогда, а его место занял расчётливый злой Соловей. Парой фраз он привёл в чувство растерянного Лила и взбешённого, не успевшего ещё по-настоящему почувствовать горе, Кера.

Что четверо мальчишек с ножами могут сделать против сотни вооружённых солдат? Ничего. Только наблюдать. И слушать. Ночью, когда талласцы не опасаясь нападения развели костры, они пробрались в сожжённую деревню. Густой запах дыма и крови забивал ноздри, от звука чужих голосов и смеха сдавливало горло. Как можно смеяться и спокойно готовить ужин, убив столько людей? Только надежда, что погибли не все, не давала сойти с ума. Четыре рысёнка затаились во тьме, слушая, впитывая каждое слово ненавистных убийц.

О том, что в Талласе боятся и ненавидят пожирателей магии, они знали всегда. Как и о том, что среди магов очень ценятся камушки-накопители, слёзы земли. Никто только не ждал, что ненависть и жадность талласцев принесёт смерть. После гибели законных правителей регентский совет разгулялся вовсю. Что для них, могущественных лордов, одна затерянная в горах деревушка? Даже если остальные горцы возмутятся, что могут разрозненные кланы против королевской армии?

Регент убивал двух зайцев одним ударом — получал доступ к месторождению вожделенных накопителей магии и избавлялся от опасных пожирателей. Был и третий заяц — лорд Севил приказал доставить ему живыми нескольких пожирателей. В отряде магов не оказалось, правильно — какой маг в своём уме сунется сюда? Простые солдаты различить пожирателей среди выживших не смогли. А пленники молчали — никто не признался. Тогда командир решил всех пленных скопом отправить регенту, а он пусть сам разбирается. Тем более, что пленных оказалось немного. В демонской деревушке женщины схватились за оружие наравне с мужчинами, да и в горячке боя солдаты не особо разбирали, кого убивать. Выжили только две женщины, которые пытались увести и спрятать детей, и эти самые дети — мал мала меньше.

Услышав, что есть выжившие, Соловей даже облегчения не испытал. Мозг просчитывал варианты спасения, а все чувства замерли, словно покрытые толстым слоем льда.

Из захваченной деревни пленных не вывести. Единственный шанс — отбить их по дороге, вряд ли вся сотня отправится с ними. Нормальной дороги в Таллас тут нет — запутанные тропинки по горным склонам, густой лес, обрывы и овраги. Они здесь каждый камень знают, а таласцы — нет. У них нет оружия — не беда. Оружие Рысей до сих пор валяется под ногами. Уходя, они подобрали четыре лука и один метательный нож, собрали, сколько могли, стрел. Постовые талласцев громко переговаривались, гремели доспехами, подходили к кострам, где им так же, как и другим солдатам, щедро наливали разбавленное вино. А может, и не разбавленное — слишком уж весело было воякам.

Во всяком случае, четыре тени прошмыгнувшие в темноте совсем рядом никто из них не заметил.

До рассвета мальчишки просидели на скалистом уступе, откуда родная деревня была как на ладони. Они не разговаривали, не оплакивали погибших, просто ждали.

Утром пленных под конвоем отправили в Таллас. Двух избитых женщин и стайку перепуганных детей. Одна из женщин подняла голову, взглянула на светлое небо, и сердце Мара-Соловья пропустило удар. Мама! Она жива!

Тай встрепенулся, завидев сестрёнку. Пришлось напомнить им не высовываться.

На два десятка пленников — десяток солдат. Многовато, но всяко лучше, чем сотня.

Охрана верхом, пленные пешком. Значит, догнать их будет нетрудно.

Они догнали. И перегнали. Устроили засаду в лесу. Перестреляли половину солдат прежде, чем те поняли, что происходит. Нагрудники — хорошая защита в ближнем бою от удара мечом, но от пущенной в лицо или горло стрелы они не помогут. Один из стражей выхватил арбалет, навёл на шевельнувшиеся в чаще ветки. Выстрелить не успел, мама вцепилась ему в ногу, стащила с седла, получила кулаком в лицо, но хватки не разжала, они вдвоём покатились под ноги шарахнувшимся лошадям.

Зорка как-то освободила связанные руки, подняла брошенный арбалет, разрядила его в грудь ближайшего талласца. Тяжёлый болт, выпущенный почти в упор, пробил доспех и вошёл в тело, а бесполезный теперь разряженный арбалет девчонка кинула в другого стража.

Двое ребят постарше по примеру Мирены стащили с седла ещё одного стражника.

У Соловья кончились стрелы, он выхватил нож и спрыгнул с нависающей ветки прямо на спину последнему всаднику. А потом кинулся к маме.

Она заколола противника его же кинжалом, но встать не смогла. Только улыбнулась сыну, а по подолу юбки растекалось красное пятно.

— Нога, — сказала она, — кажется, сломала…

Он обнимал мать, друзья разрезали верёвки, освобождали остальных, ловили разбежавшихся лошадей. А он по-прежнему ничего не чувствовал. Он потерял отца, дом, всю свою жизнь. Он убивал людей. Ещё вчера он не знал, что на такое способен. Как хочется, чтобы всё это оказалось кошмарным сном. Открыть глаза, а мама шьёт безрукавки из козлиной шкуры, отец стучит молотком в кузне.

Отец.

И тут, наконец, пришло осознание. Резануло болью.

Тиана закричала и открыла глаза. И наткнулась на ошалевший и больной взгляд Соловья.

— Ты видела? — слова давались ему с трудом. — Видела, да? Чума белобрысая.

Тиана кивнула, горло сдавило спазмом, вдохнуть трудно.

— Что ты такое? Как ты залезла в мой сон?

Тиана пожала плечами и всё же смогла произнести:

— Не знаю. Оно само. Я раньше только с братом делила сны.

— Само… — Соловей постепенно успокаивал сбитое дыхание, но его сердце стучало так, что, казалось, его и в Талласе слышно.

— Командир, — в шатёр заглянул Тай, и глаза его округлились при виде взъерошенной парочки. — Что у вас происходит?

— Ничего, — отмахнулся Соловей, — зачем пришёл?

— Выходи, — махнул рукой Тай, — мы там рыцарёнка поймали.

Глава 6. Рыцарёнок

Снаружи едва занимался рассвет, но после полумрака шатра свет резанул по глазам, выбил слёзы. А, может, Тиана ещё просто не пришла в себя после чужого сна. Ей не обязательно было идти за Соловьём, но и остаться в одиночестве казалось немыслимым.

Рыцарёнок обнаружился в центре поляны возле кострища. Без доспехов и оружия, со связанными руками, удерживаемый за плечи двумя разбойниками — Кером и Лилом, после сна Тиана знала их имена — пленник не выглядел грозным врагом, скорее — несчастным мальчишкой, на пару лет младше командира разбойников. Действительно, рыцарёнок. На рыцаря никак не тянет.

— Ну, что тут у нас? — после недавнего, разделённого на двоих кошмара настроение Соловья было далеко от благодушного.

Пленник вскинул голову, но взгляд его, метнувшись по лицу разбойника, остановился на принцессе. Глаза расширились — узнал.

— Ваше высочество, — не то прохрипел, не то всхлипнул он.

И вдруг с такой яростью рванулся из державших его рук, что Кер и Лил, не ожидавшие подобной прыти, не смогли его удержать. Он головой боднул Соловья в живот, а когда тот согнулся, попытался связанными руками ухватить за горло.

Тай отпихнул его, Кер и Лил прижали к земле.

Соловей медленно поднялся, отряхнул одежду, процедил зло:

— Ещё один ненормальный на мою голову. Чего взбесился-то?

— Негодяй, подлец, дикарь, насильник, — пленник выплёвывал слова, беспомощно извиваясь в руках разбойников и не сводя с Тианы полного отчаяния взгляда.

А она только сейчас сообразила, как выглядит в глазах молодого вельможи — полуголая, босая и заплаканная. Сколько она плакала за эту ночь — два раза, три? И не помнит толком.

— Насильник, — голос Соловья стал обманчиво мягким, — дикарь, подлец и негодяй. Я тебе покажу дикаря.

— За мной, — скомандовал он разбойникам, резко развернулся и направился к опушке. Кер и Лил поволокли пленника следом. Несколько разбуженных шумом подростков потянулись за ними.

Далеко они не ушли, остановились на берегу маленького озерца, куда впадал текший по поляне ручей.

— Подходит, — кивнул сам себе Соловей, хлопнул ладонью по янтарному стволу ближайшей сосны и сказал уже громко, так чтоб слышали все:

— Талласца привязать к этому дереву. Так чтоб воду видел. Есть и пить не давать. Если замечу кого из вас такого добренького, рядом привяжу. Пусть стоит тут, пока Рину не станет лучше, на своей шкуре испытает наказание просвещённого Талласа.

Мальчишки зашумели, но возразить никто не посмел, даже Тай. А, может, просто никто не хотел защищать ненавистного талласца. Старшие парни споро примотали его к сосне, Кер ещё и ударом по рёбрам наградил.

— Соловей, — робко попыталась вмешаться Тиана и замолчала под его яростным взглядом.

— Что-то не нравится? — он не говорил, шипел как рассерженный кот, — Так я не держу. Иди куда хочешь.

Придушить рыцарёнка хотелось просто отчаянно. Собственными руками. Но… если он убьёт его так — беспомощного и безоружного, чем он тогда будет отличаться от бесовых талласцев? Принцесска ещё ночью разбередила воспоминания. Хотя, может, она и ни при чём. Этот сон снится часто и никогда не меняется. Интересно, снится ли что-то похожее остальным? Среди остатков клана Рысей не принято обсуждать кошмары, проблем и наяву хватает.

— Он был один? — спросил Соловей Тая, когда они, оставив пленника, возвращались на стоянку.

— Один, — ответил Тай. — Тебя по следам вычислил, башковитый парень.

— Такой башковитый, что к нам в одиночку сунулся? Я думал, это по-другому называется.

— Дурак, да, — не стал спорить Тай, — но башковитый в том смысле, что сумел связать с тобой краденую соль. И умение читать следы не то чтоб часто встречается среди таллаской знати.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Ну, так мы пацана не под твоим шатром схватили. Пока до лагеря дошли, было время пообщаться. Он тогда хоть и огрызался, но вёл себя спокойнее. Ты-то сам, кстати, чем с полуголой принцессой ночью занимался?

— В карты играл. На раздевание.

— Ага. И она у тебя одеяло выиграла.

— Ну, выиграла. И что?

— Да ничего. Смотри только не заиграйся… Соловей.

— Что?

— Уходить надо. Один талласец пришёл — жди других.

— Сам знаю. Сегодня же младших отошлю. А там… может, и Рину полегчает.

За разговором они подошли к привязанному на опушке серому мерину рыцарёнка, и Соловей покачал головой:

— Ну и страшилище. Это конь или осёл?

— Не все могут украсть себе красавца, — ухмыльнулся Тай.

Соловей тем временем обшарил седельные сумки, не нашёл там ничего интересного, покрутил отнятый у парнишки меч — из хорошей стали, но простой, без украшений. Спросил:

— У него что же, и доспехов никаких не было?

— Нагрудник только в пластинах. Похоже, наш гость не из богатых.

— Вот и хорошо. Надеюсь, его не очень быстро хватятся.

— Зорка, — заметил Соловей выглянувшую из шатра двоюродную сестру, — буди всех, хватит дрыхнуть.

Зорка приказ выполнила с энтузиазмом, и через пару минут все Рыси собрались у кострища. На вопрос о Рине Мирена и Зара переглянулись и только головами покачали. Соловей вздохнул, он всё-таки надеялся, что за ночь тому станет лучше.

Встал в центре круга, обвёл взглядом своих людей — встревоженных женщин и девушек, хмурых парней, заспанные детские мордашки. Все смотрят на него, ждут, что он скажет. Когда-то он отказался принять звание старейшины (и правда — какой старейшина в четырнадцать-то лет), тогда его стали называть вожак и командир. Вожак — волчье какое-то словечко. Правильное. Сейчас клан Рыси больше всего напоминает волчью стаю, а волки своих не бросают.

Несколькими короткими фразами Соловей обрисовал ситуацию. С Рином оставался он сам, Тай, Лил и Зорка. Остальным приказал срочно собираться и двигать к тёплому источнику, в одно из зимних убежищ в горах.

Когда он говорил так, спорить ни у кого желания не возникало. Рысята собрались в рекордные сроки. На сбор шатров не стали тратить время, взяли только еду и одежду, сколько можно увезти верхом, без вьючных лошадей.

— Кер, головой отвечаешь, — напутствовал его в дорогу Соловей, — увидишь талассцев, не нарывайтесь, ты не один.

— Сам знаю, не дурак, — Кер подобрал поводья. Он до сих пор ещё не решил, гордиться ли возложенной на него ответственностью или сердиться, что Соловей отсылает его с малышнёй.

После их отъезда в лагере стало тихо и пусто. Непривычно. Тай и Лил завались спать после ночного дежурства, Зорка меняла повязки Рину. Тиана тихонько сидела у входа в свой шатёр. Ну, хоть оделась нормально и расчесалась. На чучело больше не похожа. Ей Соловей никаких распоряжений не давал, и кто бы сомневался, что она останется. Раздражение к принцессе мешалось с жалостью. Кто бы ещё пару дней назад сказал ему, что он будет жалеть принцессу Таласса, вот бы он тогда посмеялся. А сейчас как-то совсем не смешно.

Ладно, Соловей поднялся, отряхнул штаны — пока парни спят, охранять лагерь придётся самому. И серых попросить помочь. Без них теперь никак.

К вечеру Рин пришёл в себя, но даже подняться самостоятельно не смог. Соловей ходил мрачнее тучи — серые братья видели в лесу людей. Пока ещё далеко, но добраться сюда — вопрос времени. В который уже раз Соловей пожалел, что среди Рысей не осталось целителей. Тех познаний, которыми владела любая женщина клана, хватало, чтобы лечить зимние простуды и не слишком серьёзные раны. А сейчас… Они даже не знают, что с Рином. Те раны, что видны, тяжёлыми не выглядят, а он подняться не может. Талласцы что-то повредили у него внутри. И кто знает, не сделают ли они хуже, если сейчас посадят Рина на коня. Хотя кого он обманывает, конечно, сделают. В таком состоянии нужно лежать, а не трястись в седле.

«Ещё один день, — решил Соловей, — ещё день, и уходим, дальше ждать нельзя».

Тиана весь день, весь этот длинный, жаркий, суматошный день не могла выкинуть из головы пленного талласца. Сперва она испугалась. Первая мысль была, что за одним рыцарем явится целый отряд, её «спасут», вернут во дворец. А там… Там не будет ничего хорошего.

Потом своей вспышкой испугал Соловей, от него она не ждала жестокости. И полное равнодушие Рысей к судьбе пленника неприятно удивило. А сам пленник стал казаться знакомым.

Конечно же, она видела его при дворе. Не могла не видеть. Ведь обязанность принцессы посвящать в рыцари юных отпрысков благородных семей. Правда, она никогда не вникала, кого и за какие заслуги посвящает. Всё это решалось без неё. Она просто вручала белый пояс, касалась драгоценным тонким мечом плеча кандидата и произносила давно зазубренные и ничего для неё не значащие ритуальные слова.

А сейчас она вспоминала лицо пленника и пыталась вспомнить его имя. Не получалось. Но один из безликой толпы придворных аристократов внезапно обрёл человеческие черты — растрёпанные светлые волосы, отчаянные глаза, синяк на скуле и разбитые губы.

Рин простоял у столба два дня, и вон что с ним стало. Рину она ничем помочь не может. Не могла спасти тогда, принцессе в голову никогда не пришла бы идея заботиться о приговорённом преступнике, не может помочь теперь — от смуглой злой Зорки куда больше пользы. А может ли она чем-то помочь пленнику? Тиана не была в этом уверена, но хоть попытаться стоило.

Следить за ней никто не думал, все были заняты своими делами, но всё же, пробираясь в сумерках на берег озера, Тиана отчаянно боялась, что её заметят.

Рин в столице почти висел на вытянутых руках. С юным рыцарем разбойники обошлись мягче — просто примотали его стволу, но так качественно, что пленник стал напоминать перевязанную бечёвкой свиную колбасу. Услышав шаги, он вскинул голову, дёрнулся, увидал принцессу, попробовал что-то сказать, но закашлялся.

— Тихо. Вот, попей, — Тиана поднесла к его губам стащенную от костра чашку.

Пленник чуть ли не макнулся в неё лицом, половину разлил на себя, пока пил жадными глотками. Тиана зачерпнула ещё воды, терпеливо дождалась, пока пленник напьётся.

— Спасибо, — прошептал он.

И вдруг рванулся в путах, до крови сдирая кожу на не закрытых одеждой запястьях, зашептал отчаянно:

— Ваше высочество, не бойтесь. Я спасу вас. Я что-нибудь придумаю.

Спасатель нашёлся. Тиана вздохнула и вскинула руку в повелительном жесте, останавливая поток слов.

— Помолчите, пожалуйста. Я нахожусь здесь по собственной воле и в спасении не нуждаюсь. То, что вы видели утром… Это сложно объяснить, но это не то, что вы подумали.

— А что?! — пленник покраснел от гнева и вновь рванулся.

— Не твоё дело! — Тиане надоел вежливый тон, надоело оправдываться и отчитываться за каждый взгляд. Она больше не во дворце, стоило оттуда сбегать, чтобы по-прежнему ходить на цыпочках и опасаться чужих взглядов.

— Вы… вы защищаете разбойника! Вы любите его?!

— Жить без него не могу, — серьёзно заявила Тиана и подумала, что сказала чистую правду.

А рыцарёнок воспринял слова буквально, побелел как полотно.

Тиана покачала головой:

— Кто-то тут перечитал женских романов, и это — явно не я.

— Я не читаю женские романы! — вспыхнул мальчишка.

— Ну, конечно…

— Один у сестры взял.

— Я не знала, сэр Рэмзи, что у вас есть сестра.

— Ваше высочество, вы меня помните?! — с детским восторгом вскинулся рыцарёнок.

— Нет, — пришлось признаться. — Я рассмотрела герб на куртке. У старого лорда Рэмзи четверо сыновей и ни одной дочери.

— Сестра двоюродная, — поскучнел парень, — а я четвёртый сын, Альвин Рэмзи.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась Тиана. — Вернее, не самоё приятное знакомство, зато теперь я тебя точно не забуду.

— Зато мой приказ ты очень быстро забыла, принцесса, — резкий голос Соловья заставил вздрогнуть обоих.

— Рядом привяжешь? — Тиана с вызовом вскинула голову.

— Зачем? — ласковый тон разбойника не предвещал ничего хорошего. — Я же дикарь и насильник, могу придумать чего поинтереснее. Хотя… Катись на все четыре стороны, и что бы я тебя больше не видел.

Теперь уже побелела Тиана, не нашлась что сказать.

Но Соловей внезапно остыл:

— Иди в лагерь и сиди там, не высовывайся.

Тиана только и смогла торопливо кивнуть и побежала назад. До самого шатра не останавливалась.

Соловей проводил её задумчивым взглядом и поднял с земли забытую чашку.

Предстоящая ночь пугала, но не идти же снова к Соловью. Тиана помялась и подошла к Зорке.

— Чего тебе? — юная разбойница ожидаемо визиту не обрадовалась.

— Можно я сегодня с тобой переночую? — Тиана постаралась изобразить дружелюбную улыбку.

— С чего бы это? — улыбка на девчонку не подействовала.

— Очень надо.

Тиана перестала улыбаться, но Зорка внезапно сменила гнев на милость, шлёпнула ладонью по бревну, приглашая сесть, сказала:

— Рассказывай.

Пришлось рассказать. Тиана и не помнила, когда она в последний раз так много говорила. Длинные заученные речи на церемониях — не в счёт. А вот так, чтоб сидеть рядом и тихо беседовать — когда это было? И было ли вообще? Было! Они говорили так с Лиамом, могли и всю ночь проговорить, если няньки не доглядели и не разогнали вовремя каждого по своим покоям. И сны иногда видели общие, совсем как вчера с Соловьём.

При воспоминании о брате на глаза навернулись слёзы, Тиана заморгала, отчаянно пытаясь удержать их — не хватало только разрыдаться перед лесной девчонкой.

Зорка заметила, но смеяться не стала, сказала почти по-доброму:

— Не реви, высочество. Оно им всем ещё аукнется. Я всегда знала, что талассцы ненормальные, только не знала, что настолько.

— И я ненормальная? — Тиана всё-таки всхлипнула.

— Ты — не знаю, потом разберёмся, — припечатала Зорка. — Но ты не бойся, мы тебя не отдадим. Ты теперь с нами.

Тиана не нашлась, что ответить. Кудрявая разбойница вдруг показалась самым близким и понимающим человеком на свете. После Лиама, конечно.

А Зорка пхнула её в плечо, сверкнула белозубой улыбкой и велела тащить одеяло и ложиться спать.

Глава 7. Пожар

Ночь выдалась тревожной. Рин ворочался и стонал, Зорка раз за разом вставала к нему — то напоить, то просто проверить, как он. Заснули они далеко за полночь, а проснулись в темноте от волчьего воя. Зорка завозилась, выпутываясь из одеяла, и в этот миг полог шатра рванули, в проходе возник Соловей.

— Одевайтесь, — бросил он, — уходим.

— Соловей, — остановила вожака Зорка, — что происходит?

— Пожар. Серые предупредили. Эти ублюдки то ли случайно подожгли лес, то ли специально. Но ветер в нашу сторону. Сильный. Времени мало. Парни седлают коней, одевайтесь и выходите.

Сам он подхватил на руки закутанного в одеяло Рина и вышел наружу. Когда Тиана и Зорка выбрались за ним, среди деревьев виднелись далёкие пока отблески огня, а стоянку заволокли клубы дыма.

Соловей уже сидел верхом, устроив перед собой Рина и удерживая его за пояс одной рукой. Тай подвёл девушкам осёдланных лошадей.

— К реке, — скомандовал Соловей.

— Успеем? — Тай нервно оглянулся на зарево пожара. — Может, лучше на болото?

— Задохнёмся там, к лысым демонам!

— Успеем, — уверенно заявила Зорка.

Вот уж кто не поддался панике, Тиана позавидовала её спокойствию. Сама она тряслась как осиновый листок.

— Успеем, — твёрдо повторила Зорка на этот раз специально для принцессы, — слышишь, высочество, зубами не стучи, а то волки за свою примут, свататься придут. Выберешь самого красивого и будешь жить в стае.

— Не буду… в стае, — буркнула Тиана, но грубоватая шутка разбойницы и в самом деле помогла успокоиться, только зудела на самом краю сознания мысль, словно она забыла о чём-то важном.

А когда чаща поредела, а узкая лесная тропинка расширилась, позволяя пустить коней галопом, назойливая мысль обратилась в одно слово: «Альвин»!

Тиана ахнула и совсем не по вельможному заорала на весь лес:

— Соловей, стой!

Тот придержал коня:

— Что случилось?

— Альвин! — Тиана задыхалась, не в силах объяснить, но он понял сам.

— Рыцарёнок! Чтоб его демоны разодрали!

— Он же сгорит, — по щекам Тианы потекли слёзы. — Он же ничего плохого не сделал…

— Эт он не успел просто, — буркнул Тай.

— Не успел, — вздохнул Соловей, а кобыла под ним нервно заплясала, выдавая состояние всадника.

— Вот что, Тай, — Соловей принял решение, и лошадь успокоилась, встала как вкопанная, — бери Рина и уходите. Ждите меня за излучиной на том берегу, я догоню.

— С ума сошёл? — Тай, Лил и Зорка возмутились хором. Переглянулись беспомощно, если уж командир чего решил, его не переубедишь.

— Не хочу стать похожим на них, — Соловей неопределённо мотнул головой, но и так понятно на кого «на них».

— Я с тобой! — Тиана грязной ладошкой вытерла слёзы.

— Даже не думай! Тай, присмотри за ней. Будет куда-то рваться, не пускай. Можешь и по башке стукнуть, только совсем не прибей.

— У меня руки заняты.

— У Зорки свободны, если что — она стукнет. Вы, главное, глаз с девчонки не спускайте.

И пока Зорка ухмылялась, а Тиана пыталась придумать достойный ответ, повернул лошадь и умчался, махнув рукой на прощанье.

Пока Соловей добрался до брошенной стоянки, он много раз успел обозвать рыцарёнка всякими нехорошими словами, а себя — самоубийцей.

Лес горел. Вся лесная живность спасалась от огня — бежала, летела, прыгала и ползла. Один он мчался навстречу пожару. Пламя скакало по верхушкам деревьев, душило дымом и жаром, осыпалось вниз снопами искр, стекало по стволам рыжими струями.

Берег маленького лесного озерка, где забыли пленника, весь в дыму, горит сухая хвоя под ногами, но верховой пожар пока сюда не добрался. Рыцарёнок как-то подозрительно обмяк в верёвках, голова свесилась на грудь, волосы закрыли лицо. Он хоть живой?

Соловей спрыгнул с седла, первым делом залепил пареньку пощёчину. Тот ошалело вскинулся и закашлял. Живой! Где-то рядом с грохотом и треском повалилось дерево. Близко. Слишком близко. Соловей торопливо пилил ножом многочисленные витки верёвки, когда сверху упала горящая ветка — прямо на шею кобыле. Та дико взвизгнула, рванулась. Соловей не удержал повод.

— Стой, зараза! — дёрнулся следом.

Куда там. Попробуй догони в горящем лесу испуганную лошадь.

— Вот же скотина, — Соловей вернулся к прерванному занятию. Ладно, всё равно они бы вдвоём верхом не выехали. Скорее всего, он бы и один не успел. Остаётся надеяться, что кобыла сумеет спастись.

Последняя верёвка поддалась, и пленник, не устояв на ногах, тяжело завалился вперёд.

Понимает ли он, что происходит, или настолько одурел от дыма и огня, что ему уже всё равно? Пока больше похоже на второй вариант.

Соловей выругался, помянув всех предков рыцарёнка до десятого колена, и поволок его к воде.

Озеро маленькое и неглубокое. В центре — заросший осокой и камышом островок. Единственный шанс на спасение.

В воде рыцарёнок немного пришёл в себя.

— Плавать умеешь? — спросил Соловей.

Тот молча кивнул.

— Ну так, плыви!

Дно возле острова топкое, болотистое, в воде не постоишь. Шатаясь и кашляя, выбрались на берег. Даже не отдышавшись, Соловей принялся под корень рубить ножом камыш и бросать его в воду.

— Что ты делаешь? — голос рыцарёнка не слушался, он еле выдавил слова из пересохшего горла.

Соловей ответил, не прекращая работы:

— Если сюда искры донесёт, сгорим к ядрёной бабушке. Нужно убрать всё это, чтоб нечему было гореть.

Рыцарёнок кивнул и с остервенением принялся выдирать камыш руками. Резал ладони об острые листья, стряхивал кровь и брался за следующую камышину.

— Хватит, — Соловей придержал его за плечо. — Намочи рубаху и закрой лицо. Ложись на землю и не поднимайся, пока не пройдёт огонь. У земли дышать будет легче.

Рыцарёнок послушался, скинул куртку и рубаху. Куртку поспешно натянул обратно, а и без того мокрую рубаху макнул в воду и не выжимая повязал на лицо. Соловей своей рубахой обмотал голову целиком.

Сколько это продолжалось? Обоим казалось, что вечность. Огонь полыхал на берегу, жар и дым окутывали остров. Несколько раз они заползали в воду намочить высохшую одежду.

Внимание Соловья привлёк тихий скулёж. В воде барахтался волк. Молодой и тощий волк-переярок, наверняка ещё недавно ходил за мамкой, а теперь отбился от стаи, ошалел от страха, выбился из сил. Сил и у Соловья почти не осталось, за каждый вдох приходилось бороться, но всё же он кинул непослушное тело в воду, в несколько гребков добрался до зверя, ухватил за шкирку, вытащил на остров. Рыцарёнок от такого соседства опасливо отодвинулся, но волк ни выяснять отношения, ни убегать не стал. Упал рядышком, тяжело дыша. Соловей оторвал лоскут от многострадальной рубахи и накинул ему на морду. Волк и тут не возмутился.

Рыцарёнок подозрительно затих. Соловей вновь отвесил ему оплеуху:

— Не спать!

Паренёк вскинулся, хватанул ртом горячего воздуха, закашлялся и пополз мочить высохшую рубаху.

Огонь не успокоился, пока не сожрал всё, до чего смог дотянуться. Не погас, ушёл с ветром на север. Там дальше — широкая река, ещё дальше — горы. На востоке — болота. Вроде сырость сплошная, но если б загорелись торфяники… Слава всем богам, духам и демонам, что огонь туда не пошёл. Сейчас через реку ему не перекинуться, значит, скоро сам погаснет. Главное, чтоб ветер не поменялся.

И всё же — случайность пожар или нет? Если нет, получается, что талласцам не так уж нужна их принцесса.

Последнюю мысль он высказал вслух, и закопчённый рыцарёнок тут же возмутился:

— Не может этого быть! За принцессу любой жизнь отдаст!

— Ага… Любой… как же. В вашем-то гадюшнике.

Рыцарёнок почему-то не возразил, Соловей даже удивился его покладистости.

Они сидели на голом пятачке земли, дышали по-прежнему сквозь мокрые тряпки. Волк-подросток лежал чуть в стороне от людей, насторожив уши, кусок рубахи он с морды скинул, но убегать не спешил. Да на островке и убегать-то особо некуда, а берег всё ещё тлел и дымил.

— Где принцесса? — вдруг не поднимая глаз, тихо спросил рыцарёнок.

— В безопасности. Я надеюсь.

— Ты правда её не трогал?

— Кого? Тиану? Трогал, конечно. За разные места!

Рыцарёнок вскочил, но Соловей сбил его с ног ловким пинком.

— Сядь ненормальный. В этом смысле, — он выделил интонацией слово «этом», — я девчонку не трогал. И в шатёр она ко мне сама пришла. Тоже не затем, что ты, баран, подумал.

— Я испугался, — вздохнул мальчишка. — Принцесса Тиана… она… добрая и красивая.

— Добрая? — хохотнул Соловей, — что-то не заметил. Красивая? — он задумался. — Ну, может, когда-нибудь станет. Сейчас она похожа на жеребёнка.

— Жеребенка?! — возмутился рыцарь. Похоже, так его принцессу ещё не называли.

— Ага, — спокойно объяснил Соловей, — вредного, прыгучего и норовистого. Который сбежал от мамки и не знает теперь, что делать.

— Нет у неё матери!

— Знаю, — смеяться резко расхотелось.

— Зачем ты её забрал?

— Я?! Да она как репейник, вцепится — не отдерёшь.

— Зачем ей в тебя вцепляться?

— Ооо, — протянул Соловей, — причина есть. И серьёзная причина, даже меня проняла.

— Какая ещё причина?

— Ты за своей принцессой в последнее время ничего странного не замечал?

— Ничего я не замечал!

— Вооот, — Соловей с видом умудрённого жизнью наставника воздел к небу палец, — внимательнее нужно быть к ближним. Тогда, глядишь, и принцессы перестанут сбегать.

Глава 8. Договор

Сидеть вот так и болтать с талласким рыцарем было странно. Странно, что замолчала застарелая ненависть, только печаль и усталость остались. Рыцарёнок, Альвин, как назвала его Тиана, ведь одного возраста с Рином. Хотя нет, в рыцари посвящают в семнадцать. Значит — старше. Ну, по нему не скажешь — пацан пацаном. Если Тиана — жеребёнок, то этот — скворец закопчённый. Только из гнезда вылетел, и сразу вороны чуть не заклевали.

— Ты позволишь мне её увидеть? — отвлёк от умных мыслей рыцарёнок.

— А не обнаглел ли ты, парень? — искренне изумился Соловей. — Может мне тебя прямо здесь прирезать? Тиана просила не дать тебе сгореть, про нож она ничего не говорила.

— Принцесса Тиана просила за меня?! — пацан услышал только то, что захотел.

Соловей вздохнул:

— Вы с Тианой часом не родственники? Двое блаженных. Я сейчас тебя убить пообещал.

Рыцарёнок зыркнул из-под перепачканной сажей длинной чёлки, сказал серьёзно:

— Теперь не убьёшь.

— Точно блаженный. Я б на твоём месте убирался к мамочке, пока отпускают.

— Моя мать не заметит пропажу, даже если ты меня зарежешь. Так что я, пожалуй, не буду торопиться домой. Я клялся защищать принцессу и выполню свою клятву!

— Меня меньше всего интересуют глупые клятвы талласцев.

— Я могу помочь, — зашёл Альвин с другой стороны, — у вас ведь есть раненый. Я прав?

— Ну, есть. Тебе-то какое дело?

— Бабка моей кормилицы — сильная ведунья. И она меня привечала куда лучше, чем родная бабушка.

— И что? — Соловей нахмурился, но скрыть вспыхнувшую надежду не смог.

— Она учила меня. Я не самый лучший целитель, но другого у вас нет.

— Если сможешь вылечить Рина, хоть женись на своей принцессе — сам благословлю. Но если обманешь — башку сверну, как курёнку.

— Не обману!

И всё-таки Альвин нервно сглотнул, он не был уверен в своих силах.

Выбраться с острова они рискнули лишь утром. И то Соловей предпочёл бы ещё подождать, не соваться в тлеющий лес, но гнала вперёд тревога за Рина. Как он? Только бы не опоздать.

Спасённый волк переплыл с ними озеро, но от воды отходить не захотел.

— Дурачок, — сказал ему Соловей, — ищи стаю, один останешься — пропадёшь.

Волк вздохнул, окинул тоскливым взглядом сгоревший лес, но с места не сдвинулся.

— Ну, как знаешь, серый. Бывай. Удачи тебе.

— Что? — Соловей обернулся к Альвину. — Что ты вылупился на меня, как на крылатую лягушку?

— Ты так говоришь с ним. Как с человеком.

— Нормально я с ним говорю. Волки больше людей понимают. А этот молодой ещё, глупый, помрёт быстро, если не поумнеет.

— Что ж ты бросаешь его такого — молодого и глупого?

— А что мне его на верёвке к счастью тащить? Каждый сам выбирает свою судьбу.

— Это только у волков так. Жаль, что люди не всегда могут выбирать, — последние слова Альвин прошептал так тихо, что Соловей их еле разобрал.

Лес после пожара — жуткое место. Дышать трудно, хрустят под ногами угли, сыпется сверху сажа и пепел, может и что крупнее прилететь, например, обгорелая или ещё тлеющая ветка. Упавшие деревья перегородили тропу, приходится перебираться через них или обходить. Обуглившиеся трупики не успевших сбежать животных то и дело попадаются на пути.

— Серым еды теперь на месяц хватит, только они не любят жареное, — пытается пошутить Соловей, но ему невесело.

Они оба голодные, но трогать погибших животных не хочется ни одному. У Соловья на поясе фляжка с полной сажи водой из озера — единственный их припас. И к тому времени, когда они выходят на берег реки, фляжка давно уже пуста.

В реке тоже плавают хлопья сажи, но другой берег радует живой зеленью.

Соловей украдкой выдыхает. Он до последнего боялся, что огонь перекинется через реку. От облегчения на глаза наворачиваются слёзы. Он смахивает их, размазывая копоть по лицу.

— Как нам перебраться? — Альвин напряженно смотрит на воду.

Соловей переводит на него тяжёлый взгляд.

— Ты ж понимаешь, что если узнаешь это, я не смогу тебя отпустить?

— Альвин нервно сглатывает, но отвечает твёрдо:

— Понимаю.

— Тогда пошли, тут есть брод.

Брод здесь глубокий, вода достаёт до груди, иногда — до подбородка. В двух местах приходится плыть. Не самая удобная переправа, но другой нет.

На том берегу их встречают. Но совсем не те, кого Соловей ожидал встретить.

Двое подростков в одинаковой одежде, на груди — одинаковые прозрачные капельки на грубых шнурках. Отличить их можно, только если хорошо приглядеться, хотя они не близнецы. Брат и сестра погодки. Сай и Сая. Ему тринадцать лет, ей — двенадцать. Оба пожиратели магии, а ещё отличные охотники.

— Что вы тут делаете? — вместо приветствия спросил Соловей, едва вылез из воды.

— Тебя ждём, — блеснул улыбкой Сай. Расшаркиваться перед вожаком у Рысей было не принято.

— Матери увидали огонь, — пояснила Сая, — и отправили нас к переправе с едой и одеялами.

Соловей тут же преисполнился благодарности к обеим женщинам — догадались, что, спасаясь в спешке, много с собой не возьмёшь.

— Вы Тая и остальных встретили?

— Ага. Они тут на поляне мясо жарят.

Соловей привычно потянул носом, но после гари пожарища различить запах костра и еды не получилось.

— Ведите, — коротко скомандовал он детям.

Остальные Рыси обнаружились совсем рядом, у небольшого костерка. Рин лежал на ворохе одеял.

Зорка и Тиана одновременно вскочили при их появлении. Тай и Лил поднялись за ними. Приветствие вышло бурным и путанным. За вожака волновались все, Альвину не обрадовался никто кроме Тианы. Рин не шевелился, на его губах пузырилась кровь.

— Что стоишь? Выполняй обещание, — Соловей пихнул Альвина в плечо, а удивлённым Рысям пояснил: — Наш рыцарь назвался целителем.

Альвин склонился над Рином, осторожно распахнул его рубаху, перекосился весь при виде огромного фиолетового синяка на груди. Спросил:

— Его били?

— Я-то почём знаю. Это ваши сделали.

— Значит, били, — тихо сказал рыцарёнок.

Провел руками по груди больного, надавил в нескольких местах. Рин дёрнулся, захрипел, кашлянул кровью.

— Ты что, падла, делаешь? — не вытерпела Зорка.

— Не мешай, пожалуйста, — Альвин и бровью не повел, поднял взгляд на Соловья. — У него кровь в лёгких. Мешает нормально дышать. Нужно было сразу его к целителю, теперь все хуже.

— Ага, какие мы дураки, что не обратились в королевскую лечебницу! — опять Зорка. Она за языком следить не умеет и не хочет.

Альвин опять не обратил на неё внимания, чем разозлил еще больше. Он приложил ладони к груди Рина, зажмурился и вдруг распахнул глаза, уставился на свои руки, словно видел их впервые, прошептал потрясённо:

— Не получается.

«И не получится», — понял Соловей, — «пока я рядом». А вслух сказал:

— Ты просто устал. Отдохни, поешь и попробуй снова.

— Зорка, — приказал он, — накорми парня. И дай мне лошадь, я пока прогуляюсь.

— Куда это? — удивилась Сая.

— Узнаете. Вы с братом едете со мной.

— Лошадь ему, — буркнула обиженная Зорка, передавая поводья, — а твоя куда делась?

— Догадайся, Зорка, ты же умная.

Соловей одним прыжком вскочил в седло, поскакал вниз по течению.

— Стой ненормальный, еды возьми! — крик Зорки остался без внимания.

— Давай сюда, мы передадим, — серьёзный не по летам Сай, конечно же, догадался, почему Соловей так быстро сбежал и позвал с собой обоих пожирателей.

Один Альвин ничего не понял, стоял на коленях над телом Рина и хлопал глазами.

— Иди сюда, несчастье, — Зорка потянула его за рукав, усадила у костра, вручила горячий кусок зайчатины, — ешь и только попробуй ещё раз напортачить.

Вернулся Соловей только под вечер. Он не знал, сколько времени нужно для исцеления, и жалел, что не догадался приказать позвать его, как всё закончится.

Маленький лагерь встретил пожирателей магии тишиной и спокойствием. Уютно потрескивал в сумерках костерок, Рыси расположились вокруг на одеялах. А самое главное — Рин сидел с ними! Бледный как смерть, дышал тяжело, с хрипами, но он пришел в себя! И сумел подняться! Альвин не обманул, он настоящий волшебник! Кстати, а где он?

Соловей завертел головой. Пропажа обнаружилась сразу. Альвин и Тиана сидели чуть в сторонке и тихо переговаривались. Нормально говорили, без всяких поклонов и расшаркиваний. Всё-таки рыцарёнок оказался куда адекватнее большинства своих товарищей.

Больше всего Соловью сейчас хотелось стиснуть Рина в медвежьих объятиях, но он только легонько коснулся плеча, а потом отвесил подзатыльник.

— Ай, — возмутился Рин, — за что?!

— А то ты не знаешь. Поправляйся быстрей, ещё получишь. Ты зачем один в город попёрся?

— Заколку хотел купить, — потупился Рин.

— Какую ещё заколку?

— Серебряную, — влез Сай. — Он Уне подарок обещал, мы думали, он трепется просто.

— Тааак, — Соловей скрестил на груди руки, — то есть ты чуть не погиб из-за девчачьей безделушки. Ты её украл?

— Ничего я не крал! Меня купец узнал. Мы его прошлой осенью на дороге пощипали.

— Ты идиот, Рин. Как думаешь, что Уне нужнее — ты или заколка?

— Не знаю. Я ей не очень-то нужен.

— Ну, точно идиот! Оба с Уной по шее получите — мне тут только погибших от любви не хватало.

— Не надо его бить, Соловей.

Тиана подошла неслышно, он даже не сразу её заметил. Запустила руку в висящий на поясе вышитый мешочек, высыпала в ладони Рину горсть шпилек с мелкими синими камушками.

— Вот. Они серебряные. Надеюсь, твоей девушке понравятся.

Рин только глазами захлопал при виде неожиданно свалившегося богатства, Соловей подсказал:

— Спасибо скажи, балбес.

— Спасибо…

— А с тобой что случилось? — Соловей рассмотрел на щеке принцессы отчётливый отпечаток ладони.

— Ничего, — Тиана потянулась к лицу, но справилась с собой и опустила руку, вздохнула, — регент снова звал. Я б ушла, если б не Зорка.

— Что? — Зорка нарочито лениво потянулась, как кошка, — я что-то не то сделала?

— Всё правильно сделала, — ухмыльнулся Соловей, а про себя подумал, что теперь на лице принцессы останется синяк. Впрочем, сама Тиана, по этому поводу вроде не переживает, так какой смысл переживать ему?

Подошёл к Альвину, присел рядом, спросил коротко:

— Ну?

Альвин вздохнул.

— Я не смог исцелить его полностью. Будешь мне шею сворачивать?

— Не буду. Знаешь, я почти не верил, что ты сможешь его спасти.

— Я ещё не спас.

— Что с ним?

— Ушиб лёгких. Его или с коня грудью на землю сбросили или доской огрели, кулаками такое не сделаешь. С такой травмой шевелиться вообще нельзя, а Рин, я так понимаю, шевелился много. Верхом его перевозили, перетрясли всего. Я отёк снял и кровь из лёгких вычистил, не знаю, правда, всю или нет. На большее меня не хватило. Его к настоящему целителю надо, пока не поздно.

— Как думаешь, много в округе целителей, которые согласятся лечить одного из моей банды?

— Моя наставница согласится, если я попрошу.

— Предлагаешь довериться талласцам? Может, сразу сунуть голову в петлю? Быстрее будет.

— Ничего я не предлагаю. Сам решай.

— Ладно, пошли к огню. Сидишь тут как… как талласец, в общем! Завтра подумаю.

Завтра Рину стало хуже. Он не смог самостоятельно подняться, дышал с хрипом и кашлял кровью. И Соловей сдался.

— Рассказывай, что там у тебя за наставница.

Альвин ухмыльнулся самодовольно:

— Слышал о морской ведьме?

— Чееего?

Глаза на лоб полезли не только у Соловья, но и у остальных разбойников. О таинственной старухе и её белой лодке краем уха слышала даже Тиана.

— Ты ври, да не завирайся! — возмущённо выпалила Зорка.

— Я не вру! — обиделся Альвин. — Сана, когда меня учила, морской ведьмой ещё не называлась. Она и тогда была отшельницей, жила в лесу. Деревенские к ней тропинку протоптали — что твой тракт! За любой надобностью ходили, хоть и побаивались. А потом она моему отцу дурную болезнь отказалась лечить, сказала, что это ему в наказание. Да ещё и при крестьянах. Те ж молчать не умеют, разнесли по округе. И матушка моя узнала. Отец за то приказал Сану в её доме запереть и сжечь живьём. Я тогда в столице был, не знал ничего. И как она спаслась, не знаю. А прошлой зимой я на речке под лёд провалился. Парни меня вытащили, но заболел я крепко. Думал — сдохну! Самому себя лечить — сил не было, хорошего целителя позвать — денег, а гарнизонный лекарь только руками развёл. Тогда кто-то из солдат, бывших рыбаков, додумался — оставить меня ночью в море на скале. Вроде как скала волшебная — больной или выздоровеет к утру, или морской змей его заберёт — всё польза. Я тогда в таком состоянии был, что мне, что змей, что фея — всё одно. Толком и не помню, как меня туда забросили. Только ночью явился не змей, а Сана на белой лодке. Я думал — брежу. Ан нет. Я ж живой до сих пор.

— А папаша твой дурную болезнь вылечил? — что кого интересует, а Зорка выцепила самую скабрёзную деталь повествования.

— Вылечил, — ухмыльнулся Рин, выныривая из грустных воспоминаний, — за большие деньги. А потом у него охотничий домик загорелся, и на него балка упала, плечо выбила. Это уже никто не смог до конца вылечить. Отец меч до сих пор держать не может.

— Думаешь, эта твоя Сана отомстила? — осторожно спросил обычно тихий и задумчивый Лил.

— Не знаю. Она вообще-то не злая. Но она со стихийными духами дружила, а они обид не прощают.

— Что-то ты не сильно за отца переживаешь, — Соловей хмурил брови, думал о чём-то своём.

Рин вновь невесело усмехнулся.

— Сложно переживать за человека, который чуть что — вожжами тебе по спине на конюшне. Он думает, что я не его сын, я единственный из детей на него не похож.

— А ты его сын? — снова Зорка с очень важным вопросом.

— Я-то откуда знаю? Но даже если выяснится, что не его — сильно не расстроюсь.

— А как же наследство? — не успокоилась Зорка.

— Какое наследство?! Я четвёртый сын, разве что имя потеряю. Так именем сыт не будешь.

— Талласцы! — выплюнул как ругательство Соловей. — Все вы больные на голову. Скажи лучше, как найти твою ведьму.

— Как найти, не знаю. Знаю, как позвать. Нам к морю нужно, в любое место, где можно подойти к воде. Сана придёт, она мне обещала.

Глава 9. Морская ведьма

Доверяться талласцу не хотелось, но выбора особого не было. Соловей прикинул — отсюда вниз по течению реки до моря чуть больше дня пути верхом. Это если нигде через бурелом не придётся пробираться. Место там глухое, рыбацких деревень нет, из людей только Рыси иногда появлялись. Что там делать ведьме? Как она услышит? Но Альвин уверен в своих словах. Гораздо больше уверен, чем когда обещал сам вылечить Рина. Принцесса ещё эта… Оставлять её страшновато и с собой тащить не хочется. С другой стороны — вдруг морская ведьма и её расколдует? Тогда можно будет отправить девчонку на все четыре стороны со спокойной душой.

— Так, — решил он, — слушайте все. Сай и Сая, вы оставите нам лошадей. Возвращайтесь, скажите матерям, что с нами всё в порядке, вернёмся через несколько дней. Мы съездим к этой ведьме, поговорим.

— Мы пешком за целый день не дотащимся, — надулся Сай, но сестра пихнула его локтем в бок, и мальчишка вздохнул, согласился. Хотя согласия его никто особо и не спрашивал, не та ситуация.

День пути — прогноз Соловья оказался слишком оптимистичным. По полному бездорожью, когда частенько приходилось идти пешком, ведя коней в поводу, они добирались в два раза дольше. Рин то приходил в себя, то терял сознание. На привалах, когда Соловей уходил подальше, Альвин вливал в него силы, и это действовало куда лучше, чем неудачные попытки исцеления, которые рыцарёнок предпринимал поначалу. Тиана во время отлучек Соловья места себе не находила и старалась не отходить от Зорки. На лице принцессы расцвёл шикарный синяк, но она с радостью обзавелась бы ещё десятком таких, лишь бы никогда больше не слышать зова.

Море они услыхали гораздо раньше, чем увидали. Штормовой прибой грохотал о прибрежные скалы.

Зажатая в скальных берегах река, почти не расширяясь, впадала в море. Пресный поток, встречаясь с пенными волнами, образовывал подобие кипящего котла.

— А как же…? — Альвин не закончил фразы, с опаской глядя с высокого берега вниз на буйство стихии.

Зорке ветер швырнул в лицо собственные волосы, залепил рот. Она мотнула головой, отплевалась и успокоила:

— Не дрейфь, отважный рыцарь, летать не придётся.

И пояснила:

— Мы туда не полезем.

А Соловей молча повернул коня и поехал вдоль кромки обрыва, держась подальше от края. Здесь не было деревьев, не приходилось пробираться сквозь чащу, зато нужно было внимательно смотреть куда направляешь лошадь, чтоб не влететь в какую-нибудь трещину или яму. На спуске пришлось спешиться и вести коней в поводу. Сняли с седла даже Рина, неспособного идти самостоятельно. Соловей нёс его на руках, а Тай вёл двух лошадей.

Тиана сама никогда бы не сунулась на эту ноголомную дорожку, ей бы и в голову не пришло, что тут вообще можно спуститься, тем более с лошадьми, но пришлось утешиться, что Рысей спуск не смущает, явно ходили тут не раз. Ещё и Альвин держался рядом, помогал на самых трудных участках.

Бухточка, в которой они оказались в итоге, спокойствием вод не порадовала, но волны тут были на порядок меньше, чем рядом с устьем реки.

— Ну, зови свою ведьму, — Соловей не желал терять времени даром.

Рин огляделся, сорвал несколько тонких веточек с ближайшего куста, скрутил из них подобие венка размером с широкий браслет. Подошёл к кромке воды. Набежавшая волна тут же радостно лизнула его сапоги. Сказал:

— Мне нужно попасть за полосу прибоя, чтоб кольцо не вынесло сразу на берег.

— Унесёт тебя к змеям, обратно не выплывешь, — Зорка как всегда была оптимистична.

Это Альвин и сам понимал. Бухта узкая, волны с удвоенной силой отбиваются от скальных стенок, а значит, в море будет тащить куда сильней, чем толкать к берегу.

— Ты ведьму будешь звать колдовством? — спросил Соловей.

— Нет, — Альвин покрутил на пальце плетёное колечко, — тут нет магии, только мой зов.

— А плаваешь ты хорошо?

— Нормально, — Альвин пожал плечами.

— Значит так. Тай, дуй к первому схрону, тащи верёвку, крупу и котелок.

Тай кивнул и скрылся в скалах, а на удивлённые взгляды Тианы и Альвина Соловей пояснил:

— Что смотрите? У нас тайников полно. В разных местах и на разные случаи. Сейчас кашу сварим, хоть пожрём нормально. Но, — он вскинул руку, — сначала ведьма, потом еда.

Тай вернулся быстро. Альвин скинул одежду. Тиана целомудренно отвернулась, Зорка, которая, похоже, и слова такого не знала, разглядывала рыцарёнка с откровенным интересом.

— Надо же, — наконец изрекла она, — человек, как человек. А я думала, у талласца хотя бы копыта будут.

— Копыта я только по праздникам надеваю, — буркнул Альвин.

Зорка захлопала глазами, а Соловей расхохотался:

— Молодец, рыцарёнок, уел нашу язву! Иди сюда.

Обвязал Альвина вокруг пояса верёвкой, подёргал для надёжности.

— Всё. Теперь сможем тебя вытащить.

Альвин кивнул и вошел в воду. Устоять на ногах в полосе прибоя было сложно, поэтому, как только позволило дно, он нырнул, поплыл под водой, борясь с волнами. Едва он выбрался за белые барашки, стало куда легче. Волны больше не били и не крутили его, мерно качали на горбатых спинах, сами несли в открытое море. Теперь уже можно послать зов. Альвин стянул с руки плетёное колечко, шепнул несколько слов и отпустил его. Первая же волна утащила кольцо так стремительно, что Альвин и моргнуть не успел.

Нужно возвращаться. Он помахал рукой Рысям и тут же почувствовал натяжение верёвки. Соловей, Лил и Тай ухватились за неё втроём.

Зорка была права — самостоятельно он ни за что бы не выплыл. Верёвка впивалась в бока, мешала дышать, но парни уверенно тащили его к берегу.

— Получилось? — первым делом спросил Соловей.

Альвин откашлялся, прохрипел, потирая красный след от верёвки:

— Да. Теперь только ждать. Она придёт.

Здесь внизу, где скальные стенки защищали от ветра, удалось развести костёр и сварить обещанную Соловьём кашу. Лил куда-то увёл всех лошадей, сказал, что пастись. И то верно, на берегу трава не растёт, а есть животине что-то нужно. Но Тиану сейчас мало волновала судьба лошадей. Она замёрзла. Вечер у моря оказалась куда холоднее лесных, а хворост для костра Рыси притащили откуда-то издалека, и сейчас он заканчивался, догорали последние веточки, почти не давая тепла.

Взошла луна — большая, яркая и почти полная. Разогнала сумерки призрачным светом, постелила на воде длинную дорожку.

На этой-то дорожке, почти не различимая в лунном сиянии, и появилась белая лодка.

Первым её заметил Альвин. Вытянулся по струнке, протянул руку, указывая в штормовое море. Рыси вскочили, заоглядывались. Тиана поднялась тоже.

Маленькая лодка скользила по волнам словно лёгкое пёрышко. Взлетала на гребнях и проваливалась вниз, скрывалась с глаз, чтобы появиться чуть ближе. Вот уже можно разглядеть высокую женщину, неподвижно застывшую на носу. Ветер трепет белый плащ и такие же белые длинные волосы, против всех обычаев не собранные ни в хвост, ни в косу.

— Она не гребёт, — изумлённо выдохнула Зорка, — как же она управляет лодкой?

— Она же морская ведьма, — буркнул Лил, — зачем ей вёсла.

Полосу пенного прибоя лодка разрезала, как горячий нож масло, и мягко ткнулась носом между двух прибрежных валунов. Женщина перешагнула через борт, уверенно ступила на скользкий камень и одним лёгким прыжком перескочила на берег, даже не замочив сапожек, только мелодично звякнуло богатое ожерелье на шее.

— Ничего себе старушка, — потрясённо прошептала Зорка.

— Я всё слышу, девочка. Невежливо женщине напоминать о её возрасте, — морская ведьма как-то внезапно оказалась совсем рядом.

— Сана… — выдохнул Альвин. Он едва сдерживался, чтоб по-детски не кинуться ведьме на шею. — Я так рад тебя видеть. Я боялся, что ты не придёшь.

— Я ведь обещала тебе. И слову своему хозяйка. Говори, что у тебя случилось.

— Я… это…

— Не заикайся, Альвин. Не подобает воспитанному юноше заикаться. Соберись с мыслями и скажи толком.

Альвин покраснел, как малыш, которого отругала няня, а ведьма тем временем подошла ближе. Каждый её шаг сопровождался звоном ожерелья из множества перламутровых чешуек и раковин. Сана не утратила лёгкости движений, но вблизи стало заметно, что она уже очень немолода. Скуластое морщинистое лицо, седые волосы и длинные сухие пальцы принадлежали древней старухе.

— Не такая уж я и древняя, — ответила ведьма на невысказанные мысли Тианы.

— Извините, — пискнула та. — А вы что, мысли читаете?

— Тут и читать ничего не надо, всё и так чую. А ещё чую я, детки, что среди вас пожиратель магии.

— Извините, — вслед за Тинаной повторил Соловей, — если вам неприятно, я уйду.

— Неприятно — это слабо сказано, но я не настолько слаба, чтобы не вытерпеть общество одного пожирателя. Интересные у тебя друзья, Альвин, но я рада, что ты больше не один.

— Они не совсем друзья, — стушевался Альвин, не зная, как ещё назвать Рысей.

— Сана, — он вскинул голову, наконец сумев сформулировать просьбу, — нам нужна твоя помощь. Я не смог вылечить человека, он умрет, если ты не поможешь.

— Мальчишки, — буркнула Сана, — любите вы умирать в самое неподходящее время. Показывай своего болезного.

— Ого! Кто ж его так? — воскликнула она при виде огромного сине-фиолетового кровоподтёка на груди.

— С талласкими стражниками пообщался, — с вызовом бросил Соловей.

Сана смерила его строгим взглядом, сказала спокойно:

— Ты мне, мальчик, не дерзи, я тебе не таллаский стражник. Друга твоего я вылечу, ничего сложного тут нет. Только тебе всё-таки придётся уйти подальше. Сам должен понимать — присутствие пожирателя помешает.

— Я к рассвету вернусь, нормально будет?

— Нормально, нормально. Иди уже и не волнуйся, не съем я твоих людей.

— А кто тебя, ведьму, знает.

Но бурчал Соловей просто из вредности и уже на ходу. Он споро пробирался к выходу из бухты.

Рин застонал, приходя в себя. Сана тут же опустила узкую ладонь ему на лоб, недовольный тон сменился почти материнской заботой:

— Больно, малыш. Я знаю. Потерпи немного, совсем чуть-чуть. Сейчас бабушка всё исправит, будешь снова бегать как жеребёнок.

И скривилась недовольно, бросила упрёк Рысям:

— Что-то ваш вожак не торопится, ползёт как черепаха! — а надумавшего возразить Тая одарила таким взглядом, что тот счёл за лучшее промолчать.

И только когда «черепаха» уползла достаточно далеко, вздохнула с облегчением, развернула плечи, словно сбросила тяжёлый груз. Подошла к морю, зачерпнула в ладони воды и склонилась над Рином.

А Тиану этим грузом наоборот придавило, аж в глазах потемнело. Она изо всех сил пыталась бороться, нельзя же и в самом деле всегда полагаться на Соловья. Неужели она такая слабая? Где она, а где регент? Она справится. Он не достанет её здесь.

Достал. В себя Тиана пришла, стоя на четвереньках на мелководье, мокрая и замёрзшая.

Она опять поддалась зову и вошла в море. Рыси, увлечённые процессом исцеления Рина, ничего не заметили. Зато заметила морская ведьма. Послушная её воле волна выкинула принцессу на берег.

— Что это было, девочка? — спросила Сана и, пока Тиана кашляла и глотала слёзы, не в силах говорить, перебила сама себя. — Впрочем, подожди, потом расскажешь. Сначала закончу с мальчиком. Эх, всю воду из-за тебя пролила, — она с досадой посмотрела на пустые ладони.

И вдруг вытянула руки в сторону моря. Одна из волн вспенилась особенно сильно, поднялась, ударилась о берег, окатила тучей брызг не успевшую отойти Тиану. Несколько крупных капель долетели до Саны, закружились хороводом вокруг её рук, собрались в одну летающую лужицу, лужица превратилась в слабо светящийся шарик, шарик, вращаясь, завис между ладоней ведьмы.

Она вновь склонилась над Рином, развела руки. Шарик упал ему на грудь, растёкся тонкой мерцающей плёнкой. Сана приложила к ней ладони, зашептала быстро и непонятно. Вода испарялась, окутывая руки туманом, а страшный кровоподтёк светлел на глазах.

— Отойдите все, — неожиданно велела ведьма, — как можно дальше от берега. За скалой вон спрячьтесь.

Рыси послушно отошли за выступ скалы. Альвин силой утащил всё ещё ошеломлённую Тиану.

А морская ведьма воздела руки к небу, к лунному свету, выкрикнула одно единственное короткое непонятное слово и застыла неподвижной статуей.

В море поднялась волна. Она всё росла и росла, а когда докатилась до берега, накрыла пенной шапкой ведьму и Рина, скрыла их полностью.

У парней отвисли челюсти, а Зорка по-девчачьи пискнула и чуть не выскочила из укрытия. Альвин выпустил Тиану и успел ухватить её за рукав.

— Куда, ненормальная?! Сана сказала — не подходить.

— Но он же… Они же… — Зорка впервые на памяти Тианы не находила слов.

— Всё будет хорошо.

И правда всё было хорошо.

Вода схлынула, оставив на берегу мокрых до нитки старуху и юношу. Голый по пояс Рин сидел на коленях, дрожал крупной дрожью и ошеломлённо ощупывал грудь и бока.

— Ничего не болит, — наконец прошептал он посиневшими губами, — как хорошо.

— Хорошо, хорошо, — пробурчала Сана и поманила неизвестно кого узловатым пальцем.

Из воды вылетела мокрая тряпка и шлёпнулась у ног Рина.

— Твоя рубашка, — сказала ведьма, — забирай, морскому хозяину она без надобности. А вы что там застряли, — бросила она Рысям. — Костёр-то разведите, пока ваш друг не помер от холода.

Тай и Лил кинулись возрождать к жизни залитый водой костер, а Зорка — к Рину. Осмотрела его со всех сторон, ощупала, едва на зуб не попробовала. Подняла на ведьму счастливые глаза:

— Спасибо, бабушка! Мы теперь тебе по самое темечко обязаны, что хочешь проси!

— Бабушка, обязаны, что хочешь проси… — тихо пробормотала Сана и сказала громче, — ты, девочка, такими словами не разбрасывайся «что хочешь проси». А то ведь и в самом деле попросить могут. Жизнь за жизнь, например. Твою или твоего будущего ребёнка.

И когда Зорка побледнела, успокоила:

— Я ничего такого просить не стану, но впредь будь осторожнее. Это вас всех касается, — она обвела молодёжь строгим взглядом, — если вам услугу оказали, цену сразу оговаривайте. А моя цена… — она помолчала, словно раздумывая, — внучка моего названого Альвина не обижайте, с меня и будет. Но если узнаю, что с ним по вашей вине что случилось, лучше б вам тогда к воде не приближаться. Я ведь и из лужи дотянуться могу!

И пока Рыси молча переваривали услышанное, поманила Тиану.

— Иди сюда, девочка. Где-то я тебя уже видела. Назови своё имя.

— Тиана, — шепнула та.

— Её высочество принцесса Тиана, — влез с представлением Альвин.

— Высочество, надо же, — ведьма бесцеремонно ухватила Тиану холодными пальцами за подбородок, повернула туда-сюда голову как кукле.

— Высочество, значит… Похожа, похожа. Вся в мать. Видна ваша порода.

— Вы знали мою маму? — ухватилась за фразу Тиана, не подумав, что трудно не знать королеву.

— Знала, конечно, — легко согласилась ведьма, — хорошая была девочка. Добрая. Но глупая. И себя сгубила и ребёнка не сберегла.

— Какого ребёнка?

— Какого-какого… старшенького своего.

— Это вы про Лиама, бабушка? Что с ним случилось? — Тиане хотелось выкрикнуть имя брата, но получилось только сдавленно прошептать.

Ведьма вздохнула и ответила вопросом на вопрос.

— Известно ли тебе, Тиана Таллаская, что принц Лиам — единственный первенец талласких королей, доживший до сознательного возраста?

Тиана молчала. Перед глазами ясно встало родовое древо. История королевства Таллас насчитывала немногим более двухсот лет и королей успело смениться всего шестеро, не трудно запомнить всех. И всегда королём становился второй или третий ребёнок, а первенцы оставались тупиковыми ветвями. Она никогда раньше не задумывалась, что бы это значило, а теперь…

— Они все умерли в детстве. Почему? — голос предательски задрожал.

— Не думаю, что мне стоит рассказывать все подробности этой истории, но могу рассказать вам другую.

Альвин подобрался поближе, Рыси у разгоревшегося костра обратились в слух. Сана присела на расстеленное у огня шерстяное одеяло, кивнула Тиане и Альвину, чтоб сели рядом, но начинать рассказ не спешила. Танцующие языки пламени отбрасывали алые блики на её бледное лицо и белые волосы, а ведьма остановившимся взглядом смотрела в огонь, словно видела там события прошлого. Наконец, она заговорила.

— Жила-была одна старая знахарка. Хорошо жила, спокойно. Называли её повелительницей стихий, да только у стихий нет, и не может быть повелителей из людского рода. Стихийных духов можно только просить, а уж помогут они или нет, и что за это потребуют, только им решать.

А знахарка та с многими духами дружила, огонь могла разжечь или дождь вызвать, людям по мере сил своих помогала. Хорошим людям. Тем, кому стоило помогать.

И вот однажды отказалась она вылечить человека, которому болезнь была дана в наказание. Нельзя такие болезни лечить. И себе, и больному дороже обойдётся. Только не понял этого тот человек, обвинил знахарку во всех своих бедах. Пришёл с солдатами, заперли они знахарку в её доме, дом соломой обложили и подожгли.

Обратилась тогда знахарка к духам стихий с просьбой о спасении — ко всем, кто её услышит. Предложила расплатиться за жизнь чем угодно.

Отозвались на зов два духа: водный и дух морского ветра, пришли с дождём и ураганом, забрали знахарку с собою в море.

— А плата моя, — Сана внезапно вскинула голову, обвела примолкшую молодёжь внимательным взглядом, — вечная служба этим духам. И на землю путь мне теперь заказан, разве что ночью могу выйти ненадолго. Так я за услугу расплатилась собственной жизнью.

— А теперь подумайте, — плавный тон сказительницы сменился обычной речью, — как несколько рыбацких деревушек в захолустье, отрезанном от всего остального мира морем и горами, внезапно стали сильным и богатым королевством? Возможно ли такое силами одного человека, или первый король Талласа заключил сделку с духами стихий? И если так — чем он расплатился?

— Он расплатился жизнью своего первенца и первенцами своих потомков? — ахнул Альвин.

А Тай сплюнул:

— Вот же гад!

— А как же принц Лиам? Получается, его не отдали? — спросила Зорка.

— Похоже на то, — вздохнула ведьма.

Тиана встрепенулась, сказала, сжимая в кулаки тонкие пальцы:

— Нам с Лиамом запрещали приближаться к морю, никогда не брали в гости к дяде — к нему нужно было плыть на корабле. Нам даже в дворцовом пруду не разрешали купаться! Мы, правда, всё равно купались, когда никто не видел.

— Опасно это, обманывать стихийных духов. Подходи к воде, не подходи, змей своё всё равно почует. Вспомните — сколько бедствий обрушилось на Таллас через несколько лет после рождения принца. Наводнения каждый год, шторма, обвал на перевале, закрывший единственный торговый путь посуху.

— Где змей, а где горы, — не поверил Тай.

— А что, в горах нет воды? — в тон ему ответила Сана. — Ручейки, речки, родники. Подмыть, где надо, и обвал обеспечен. Кроме того, духи стихий — они ведь не сами по себе. Морской змей вполне мог попросить об услуге хозяина пещер, воздушного духа или духа земли. За соответствующую плату, разумеется. Торговаться они любят.

— Мама с папой пропали в море, — прошептала Тиана, — они отправились на острова, просить помощи у дяди — нам тогда голод грозил. Их забрал змей?

— Не знаю. Но змей не любит тех, кто не отдаёт долги.

— А Лиам, бабушка? Что случилось с моим братом?

— А сама-то как думаешь?

— Змей мог не убить моего брата, а взять к себе в услужение? Как тебя?!

Тиана аж задохнулась от внезапной надежды, но Сана покачала головой:

— Не знаю, детка. Морской владыка не делится со мной секретами.

— А я могу с ним встретиться?

— С кем? Со змеем?!

— Да!

— Совсем с ума сошла, девочка. Не нужно тебе с ним встречаться.

— Но мой брат…

— Тебе сейчас о себе лучше подумать. Расскажи, что это за цирк ты устроила с ночным купанием в шторм?

Пришлось рассказать. Всё. И про жизнь под замком, и про побег в одеяле, и про встречу с Соловьём, и про так называемое похищение, и про зов, которому невозможно сопротивляться.

Альвин слушал, совсем по-детски приоткрыв рот, он-то эту историю целиком не знал.

— Дела… — протянула ведьма, выслушав принцессу, и замолчала надолго.

— Сана, — осмелился прервать её размышления Альвин, — ты можешь помочь?

Морская ведьма пожала плечами.

— Чем тут поможешь? Здесь нет моей власти, это не болезнь. Ты, девочка, сейчас как рыба на крючке. И крючок — очень глубоко, за столько-то лет в самую душу въелся. Я его не вытащу. Но ты выбрала лучший способ спастись. Сейчас пожиратель магии — единственная твоя защита. А совсем избавить от крючка может только тот маг, что тебя на него посадил. Ну, или смерть этого мага. Смерть волшебника — зачастую лучшее средство от его колдовства. Зачастую, да. Но не всегда. Так что я на вашем месте, — она строго глянула на Альвина, — не спешила бы убивать колдуна.

— Я всё равно не знаю, кто наложил заклятье, — вздохнула Тиана.

— Ясно же кто, — Альвин вскочил с места.

— Лорд Севил не владеет магией, — как ребёнку объяснила Тиана, — а в услужении у него три десятка придворных магов. Он кому угодно мог приказать.

— Так надо выяснить! Я из них всю душу вытрясу!

— Как? Что ты сделаешь, Альвин? Что ты можешь? Тебя раздавят и не заметят, и никто за тебя не вступится. Если б я только могла попросить помощи у дяди! Севил не рискнул бы связываться с лордом Скалистых островов.

— Это да, лорд Сейджин, хоть и не называет себя королём, по сути им является. Военной силы у него не меньше, чем у Талласа. Но я бы на твоём месте, — вздохнула Сана, — не сильно на него рассчитывала. Родственные связи мало значат там, где замешана политика.

— Я знаю, — Тиана опустила глаза и прошептала совсем уж тихо, — просто он мне лошадь подарил.

— Какую лошадь?!

Ответ обескуражил многомудрую ведьму.

— Белую. Мне всегда дарили игрушки и украшения. А дядя подарил лошадь. И даже учил меня ездить на ней. Правда, он гостил у нас недолго, потом уже отец приставил ко мне учителя верховой езды, но с дядей было интереснее.

— Ребёнок, — в который уже раз за разговор с принцессой вздохнула Сана, — ладно. Я постараюсь передать весточку твоему дяде.

— Спасибо, бабушка!

— Не радуйся раньше времени, — ведьма передёрнула плечами. — Птица ваша певчая возвращается, усидеть долго не смог. Пойду и я, рассвет скоро, не должна я его на земле встречать.

Белая лодка, которая всё это время без привязи и якоря покачивалась на волнах в отдалении, послушная её жесту сама двинулась к берегу.

А ведьма, дойдя до кромки воды, остановилась, обернулась.

— Хорошие вы дети. Мало сейчас таких осталось, держитесь друг друга.

— Мы и так держимся! — словно в подтверждение своих слов Зорка сильнее стиснула плечо Рина.

— Я вижу, — Сана усмехнулась по-доброму. — Возьмите в свою семью Альвина и Тиану. Понимаю — они хлопотное приобретение, но они совсем одни.

— Это Соловью решать.

— Соловью решать, а вам принимать его решения.

— Мне-то что, — потупилась Зорка, — мне они не мешают. Если Соловей так скажет, пусть хоть навсегда остаются.

— Пусть остаются, — подтвердил Тай, а Лил просто кивнул.

— Вот и ладненько. Передайте своему вожаку от меня подарочек. Чую, ему пригодится, — Сана сняла с ожерелья одну из многочисленных сияющих перламутром чешуек, вручила её Зорке и перешагнула через борт лодки.

Первый луч взошедшего солнца коснулся белых волос.

— Успела, — улыбнулась ведьма, — бывайте, дети. Пусть удача не оставит вас.

Она степенно уселась на скамью, лодка сама по себе отчалила, заскользила к выходу из бухты.

Глава 10. Теперь ты с нами

Соловей вернулся и застал полностью здорового Рина, счастливых Рысей и странно задумчивую принцессу.

Рина он от полноты чувств обнял, а потом влепил подзатыльник — от всей души. И Альвина тоже обнял, только обошёлся без подзатыльника. Альвин смутился, заалел ушами, но и улыбки сдержать не смог — не привык он к такому открытому проявлению эмоций. А уж когда все Рыси кинулись его обнимать, цветом сравнялся с восходящим солнышком.

— Ты больше не пленник, — сказал Соловей, когда страсти немного унялись, и все уселись у костра, — можешь идти куда хочешь. Только, очень прошу, не болтай о том, что успел про нас узнать.

— Ты обещал, что, если я спасу Рина, позволишь мне остаться с принцессой. Она не может тебя покинуть. А я не могу бросить её. Клянусь, что, когда вернусь в Таллас, ни слова о вас не скажу.

— Всё так серьёзно… Ладно, оставайся. Ещё один рот прокормить как-нибудь сумеем.

— Не надо меня задарма кормить, — вспыхнул Альвин, — я заплачу! Или отработаю, — добавил он, вспомнив, что Рыси кошель у него отобрали вместе с оружием, и скорее всего это богатство сгинуло в огне.

— Не мели ерунды, — прервал Соловей невесёлые мысли. — Ты теперь с нами. Скажи лучше, что твоя ведьма наговорила Тиане? Что-то она подозрительно тихая.

— Сказала: ни на шаг от тебя не отходить! Так что совет вам да любовь, дети мои! — с готовностью влезла Зорка.

В отличие от Альвина Соловей смущаться не умел или просто давно привык к подколкам двоюродной сестры. Он отмахнулся:

— Тьфу на тебя, языкатая. Я серьёзно спрашиваю.

— Я тоже серьёзно говорю! Вот ведьма и подарочек вам к свадьбе оставила, — Зорка, со смехом уворачиваясь от братского тумака, кинула в Соловья чешуйкой.

Тот легко поймал её, покрутил в пальцах, разглядывая, сказал озадаченно:

— Что за ерунда. Почему она не погасла?

И в самом деле — слабое свечение, исходящее от подарка морской ведьмы, и не думало исчезать в руках пожирателя магии.

— Может, она не волшебная, а просто от какого-то светящегося гада, — высказал предположение Рин, — я слышал, в море такие водятся.

— В море много кто водится. Мне-то зачем эта безделушка?

— Ведьма не сказала. Вернее, сказала, что пригодится, но не сказала зачем, — Зорка ради разнообразия решила побыть серьёзной.

— Драгоценность, загрызи её волки, — буркнул Соловей, спрятал загадочную чешуйку в карман и зябко поёжился. — Ну и холодина тут у воды. Собирайтесь, отойдём подальше.

Тиана окинула тоскливым взглядом склон, с которого они вчера с таким трудом спустились, но лезть назад не пришлось. Соловей повёл своих людей в другую сторону и остановился, едва скалы и жидкие деревца скрыли их от воды и ветра. Здесь же обнаружились и стреноженные лошади.

— Привал, — скомандовал рысий вожак. — Я спать хочу зверски. Рин, ты на год вперёд выспался, дежуришь первым.

Соловей и не представлял, насколько он вымотался. Причём морально больше, чем физически. Рыси шли за ним, безоговочно верили своему командиру, а он мог только давить страх и надеяться на обещание пленного рыцарёнка. Альвин не подвёл, и одной проблемой стало меньше. А в остальном… Пожар, принцесса, полный лес талласких солдат… Пережить это лето будет сложнее, чем самую лютую зиму. Но это будет потом. А пока Соловей спал, и Рыси ходили на цыпочках и говорили шёпотом, охраняя его сон.

Проснулся он только к вечеру. На стоянке уютно потрескивал костёр, Рыси расстилали меховые одеяла, готовились ко сну.

— Мар, ты есть хочешь? — заметила его пробуждение Зорка. — В котелке есть каша, возьми.

Сестра обычно не называла его по имени, сразу видно — переволновалась. Но миску под нос совать не стала, и на том спасибо. Деликатность в ней просыпалась так же редко, как и заботливость.

— Возьму, спасибо, — сказал Соловей и огляделся, заметив пропажу. — Где наш рыцарёнок?

— За водой пошёл, — ответил Тай.

Соловей нахмурился.

— Зачем его послали? Темнеет уже, ещё шею себе свернёт где-нибудь.

— Послали, — хохотнула Зорка, — он сам вызвался. Пользу так приносит. Дров натаскал — на месяц хватит. За водой второй раз пошёл, дорогу знает, авось не сверзится.

— А вы и рады, что за вас другой работает!

— Мы не рады, он же сам… — возразил Рин и замолк под тяжёлым взглядом вожака.

— Пойду встречу его, — вздохнул Соловей. Есть хотелось зверски, но тревога за бестолкового паренька не давала расслабиться.

— А как же девчонка? — кивнула Зорка на прикорнувшую у костра Тиану.

— Она спит. И источник не так далеко, ничего не случится. Но, Зорка, всё же не своди с неё глаз, пока не вернусь.

— Давай, лучше я схожу, — вызвался Тай.

— Сиди уж тут, мне всё равно прогуляться надо.

Родник и в самом деле был недалеко, но к нему нужно было карабкаться по скалам, что и днём представляло опасность, а уж в темноте и подавно. Альвин обнаружился живой и здоровый, горюющий над свежей лужей и распоротым об острый камень бурдюком.

— Чучело, — сказал ему, скрывая накатившее облегчение, Соловей, — зачем ты два бурдюка взял? Всё равно не дотащил бы.

— Я один порвал, — растерянно сообщил Альвин, словно Соловей не видел этого сам.

— Ну, и змей с ним. Забудь.

Соловей выхватил из рук рыцарёнка оставшийся целым тяжёлый бурдюк, ухмыльнулся:

— Не стой тут как статуя королевы. Пошли, скоро стемнеет, и тебя собирать придётся.

— Не придётся! — вспыхнул Альвин, а Соловей улыбнулся на этот раз про себя. У них не такая большая разница в возрасте, но рыцарёнок иногда казался сущим ребёнком. Что ж одним ребенком в их рысьей стае больше — Соловью не привыкать.

Альвин тем временем, не дождавшись ни возражений, ни подколов, подхватил порванный бурдюк и поспешил за кудрявым разбойником.

Тиана короткое отсутствие Соловья не заметила. Она спала, свернувшись трогательным калачиком, и тихонько сопела. Соловей поймал себя на желании поправить сползшее одеяло, и мысленно выругался. Что-то он стал слишком похож на собственную мать, скоро сопли малышне начнёт подтирать.

Он по дуге обошёл спящую принцессу, бросил на землю бурдюк и добрался, наконец, до котла с остывшей кашей.

— Кто сегодня в дозоре первый? — спросил он с набитым ртом Тая.

— Зорка, — ответил тот, — потом я, потом Лил.

— Альвин не дежурил?

— Нет.

— Ложитесь спать. Сейчас я подежурю, а после меня — Альвин.

— Позволишь мне? — не поверил Альвин.

— Не позволю, а назначу, что б жизнь мёдом не казалась!

А про себя подумал, что крепкий сон ему сегодня не светит, стоит подстраховать рыцарёнка, мало что тот клювом прощёлкает.

— Как скажешь, командир, — повела плечами Зорка и залезла под одеяло.

Огонь костра весело потрескивал, плясал, распугивая тени, слепил глаза, но холодной ночью гасить его не хотелось, поэтому на слух Соловей полагался больше, чем на зрение. И время от времени вставал, уходил в темноту, обходил по кругу маленький лагерь. Всё было спокойно, да и вряд ли кто мог побеспокоить Рысей в такой глуши, но всё же привычка всегда выставлять дозорных не раз спасала им жизнь.

Альвина он разбудил уже под утро. На самом деле после почти полных суток сна Соловей спокойно мог и сам покараулить всю ночь, но хотелось заставить рыцарёнка почувствовать себя нужным.

Альвин открыл глаза от первого лёгкого прикосновения и поднялся сразу. Подбросил веток в костёр, но сам греться не стал, ушёл в темноту.

Молодец, тоже знает, что огонь дозорному плохой помощник. Соловей прислушивался к его шагам (а вот ходить тихо рыцарёнок не умеет), звукам леса и отдалённому шуму прибоя и всё-таки задремал. Он вскочил бы при первой опасности, но ничего особенного этой ночью не произошло.

Глава 11. Чёрная метка и другие неприятности

Утром оказалось, что затяжной шторм прекратился. Ветер стих, поднявшееся солнце жарило совсем по-летнему, а бирюзовая гладь моря так и манила окунуться. Рыси такому соблазну и не подумали сопротивляться. Так же, как не подумали прикрыть причинные места при девушках. И Альвина с собой утащили. Взяли его «на слабо». Альвин, правда, чуть не утонул при виде Зорки, в которой скромности оказалось не больше чем в парнях. Она с разбега сиганула в воду в чём мать родила, окатила Соловья и оказавшегося рядом Лила тучей брызг, расхохоталась, увернулась от потянувшихся к ней рук, нырнула и поплыла на глубину.

Тиана большими глазами наблюдала за всем этим непотребством с берега. Подошла, разулась, осторожно попробовала воду ногой — холодная. И как они так долго плещутся? Даже Альвин не спешит выходить.

Ей стало грустно и самую малость — завидно. Захотелось присоединиться к весёлой компании, но там же холодно. И самое главное — все Рыси голые!

Она встала и побрела по берегу, пиная попадавшиеся под ноги разноцветные раковины. Такими раковинами был украшен главный фонтан во дворце, и, несмотря на свою красоту, эти ракушки добрых чувств у принцессы не вызывали. Некстати вспомнилось, как в детстве они с Лиамом залезли в этот фонтан, и мокрые няньки гонялись за ними, пытаясь достать. Её поймали быстро, а вот Лиам сдался, только когда пригрозили позвать короля. Отца принц всё-таки побаивался.

Тихое ржание привлекло внимание принцессы. В воде в нескольких шагах от берега стоял конь. Чёрный как ночь и такой красивый, что дыхание перехватило. Он стоял и смотрел на Тиану ярким лиловым глазом, второй глаз полностью закрывала длинная волнистая чёлка. Грива и хвост касались воды, а лошадиная тень у ног казалась чёрным омутом.

У Тианы и мысли не возникло, откуда бы лошади взяться в таком месте. Единственное, что волновало её — не спугнуть нечаянное чудо. Она подходила мелкими шагами, а конь стоял как вкопанный, словно ждал здесь именно её. Она протянула руку, и он потянулся навстречу. Она коснулась неожиданно холодной гладкой морды, в лиловом глазу вспыхнули звёзды.

— Эй! Пошёл отсюда!

Громкий крик и хлопок в ладоши заставили Тиану вздрогнуть и отшатнуться. А в лошадиный бок тут же врезался брошенный камень.

Конь заржал, взметнулся на дыбы… и опал в море лужицей чёрной воды, растворился, как и не бывало.

— Что… как? — растерянная Тиана обернулась к спешащему по берегу Соловью. Краем сознания отметила, что штаны он всё-таки надел, но сейчас ей было не до одежды вожака разбойников. В голове крутились сотни мыслей, обрывки детских воспоминаний, картинки, которые никак не получалось сложить воедино. Словно лиловый взгляд вытащил на поверхность всё потаённое, перемешал и бросил.

— Ты прикасалась к лошади? — вместо ответа спросил Соловей.

— Что?

— Ты… прикасалась… к лошади? — выдерживая паузы, повторил рысий вожак.

— Да…

— Что ж ты за горе такое, ходячее? Только отвернёшься на минуту, а она уже куда-то влипла!

Соловей приблизился размашистыми шагами, за руку, как нашкодившего ребёнка, вытащил Тиану на берег.

— Что это было? — Тиана наконец смогла задать связный вопрос.

— Морская лошадка. Слышала о таких?

Тиана покачала головой.

— Оно и видно. Иначе не лезла бы к твари. Руку покажи.

Тиана растерянно протянула ему руку. На кончиках пальцев осталось чёрное пятно, словно она окунула их в краску.

— Плохо, — покачал головой Соловей, — метка осталась. Мало тебе регента, ещё и этой твари дала власть над собой.

— И… что мне теперь делать? — Тиана с ужасом уставилась на чёрные пальцы.

— К морю не подходить, морские кони на суше власти не имеют.

— А что, если подойду?

— Утащит тебя на дно такой красавец и сожрёт. А ты думала, он тебя покатать хотел?

— Ничего я не думала!

— Оно и заметно! Думать, принцесса, иногда полезно.

Известие о морской лошадке изрядно подпортило Рысям веселье. Впрочем, задерживаться на берегу они и не планировали.

Лошадь Тианы отдали Рину, а принцессе пришлось ехать с Соловьём. Поначалу она старалась соблюдать приличия, лишь слегка придерживаясь за пояс разбойника. Но езда на конском крупе соблюдению этих самых приличий никак не способствовала, стоило только лошади перейти с шага на лёгкую рысь, как Тиане пришлось вцепиться в парня обеими руками, почти обнять.

Альвин покосился на неё, но ничего не сказал.

Соловей торопился, хотел поскорее добраться к остальным Рысям, тревожно прислушивался к далёкому волчьему вою и мрачнел на глазах. Тиана не понимала, что такого говорят волки, и как Соловей может их понимать, но остальных Рысей поведение вожака не удивляло.

Хрупкая фигурка, соскочившая с дерева прямо перед конём Соловья, тоже никого не удивила, кроме Тианы и Альвина.

Мальчишеская одежда, неровно обрезанные тёмные волосы до плеч, прозрачный камушек на шнурке — это же Сая, с которой они расстались три дня назад!

— Что там? — вместо приветствия спросил Соловей.

— На том берегу, — девочка кивнула в сторону реки, — таласских солдат сотни две, не меньше. Ищут переправу. Боюсь, что найдут, близко уже подошли. С ними собаки и два колдуна. Сай к Керу побежал, а я — к вам. Что делать, Соловей, — в спокойный голос прорвались нотки страха, — они никогда так близко к убежищу не подходили?

— Ну, раскроют талласцы одно из убежищ, что оно у нас единственное? — беспечно махнул рукой Рин, — Кер наверняка уже всех увёл.

Старшие Рыси его весёлости не оценили.

— Нам туда нельзя, — сказал Соловей, — приведём хвост, так же точно, как петухи по утрам орут. Если собаки не возьмут след, то колдуны двух пожирателей точно вблизи почуют. Нам вообще нельзя к ним приближаться.

— Они её ищут! — Сая обвиняюще ткнула пальцем в сторону Тианы.

Тиана съежилась за спиной Соловья, но рысий вожак только передёрнул плечами:

— Ясен пень. Принцесса им нужна, пожиратели магии не нужны. Всё отлично сложилось. Для них. А вот хрен собачий! — голос Соловья зазвенел от злости. — Сая, на коня к Рину, живо! И за мной!

Рин подал девчонке руку, и она одним прыжком оказалась за его спиной. Соловей развернул коня и галопом помчал обратно к морю. Тиане пришлось со всех сил вцепиться в него. Впрочем, это продолжалась недолго. Редколесье закончилось, а по зарослям без дороги быстро не поскачешь. Кони, которые с утра толком не отдыхали, после короткой, но бешеной скачки тяжело дышали и роняли хлопья пены. Отряд перешёл на шаг, а потом Соловей и вовсе скомандовал привал. Первым делом обтёрли сухой травой лошадей и пустили пастись. Огня не разводили, еду не готовили. Перекусили наскоро всухомятку остатками провизии.

Волчий вой раздался совсем рядом, Соловей вздрогнул.

— Что? — спросил Альвин.

— Талласцы перешли реку. Идут за нами.

— Это тебе волк сказал? — Альвин недоверчиво покачал головой. Ты ж не можешь колдовать. И никто из вас. Как же вы волков приручили?

Соловей усмехнулся.

— Тут ещё вопрос, кто кого приручил. Скорее — они нас. Мы пришли на земли стаи. И мы иногда охотимся вместе. Зимой, когда добычи меньше и поймать её сложнее, наши стрелы лучше, чем их зубы. Они загоняют оленей и лосей, мы убиваем. Мясо потом делим. Летом стая и без нас прекрасно обходится, но вот — помогают нам иногда.

— Вожак нас считает за бестолковых волчат, — хохотнул Рин.

— Ты такой и есть — бестолковый, — отрезал Тай, — жаль, что не волчонок. Толку больше бы было.

— Злые вы, — вздохнул Рин, — вот уйду от вас в стаю…

— Иди-иди, — Тай для убедительности и рукой помахал, — только Уна с тобой не пойдёт. Волки её заколки не оценят.

Соловей хмуро зыркнул на обоих, и парни предпочли прекратить перепалку.

— Что теперь делать? — Альвин вернулся к насущному вопросу.

— Что… — Соловей запустил руку в кудрявую шевелюру, поскрёб затылок, — бежать и прятаться. То, что талласцы пошли за нами, даже хорошо. Значит, взяли наш след, а не Сая. Нужно увести их подальше и самим не попасться.

Вечерело, обычно в такое время Рыси начинали устраиваться на ночёвку, но сейчас двинулись дальше, едва отдохнули кони. Ехать теперь получалось только шагом, а когда свернули в сторону близких гор, через чащу и заросшие мхом валуны пришлось пробираться пешком, ведя лошадей в поводу. В глубоких сумерках добрались до широкого мелкого и быстроводного ручья. Соловей вздохнул с облегчением, направил лошадь в воду. Вверх по течению по колено в ледяной воде пришлось брести довольно долго, ещё и дождик заморосил, мелкий и противный. Тиана отчаянно мечтала согреться, когда Соловей наконец выбрался на берег и махнул рукой остальным. Сая чуть не упала обратно в воду. Лил и Рин одновременно схватили её за руки, удержали. Девочку колотила крупная дрожь.

— Потерпи, малёк, сейчас огонь разведём, согреешься, — с участием сказал Лил, и Тиана позавидовала маленькой разбойнице — она замёрзла не меньше, ноги аж онемели, но никто не спешил её утешать.

На ночлег устроились под скальным козырьком, защищающим от дождя. Дождь принёс с собой холод и сырость, но Рыси радовались ему как подарку. Дождь смоет следы, талласцы не смогут выследить ни их, ни Кера с женщинами и детьми, и никакие ищейки не помогут.

Весь следующий день они продолжали подниматься в горы козьими тропами, ведя за собой лошадей. Тиана быстро устала, брела, еле переставляя ноги, на одном упрямстве, а вот Сая, похоже, заболела. Она не отставала и не жаловалась, но молчала всю дорогу, цеплялась за лошадиное стремя до побелевших костяшек пальцев, да и лицо в бледности пальцам не уступало. Соловей хмуро поглядывал на не ё, а на первом же привале потребовал:

— Покажи слезу.

Сая замешкалась, неуверенно потянула за верёвочку спрятанный сегодня под рубаху камушек. Прозрачный камень помутнел и покрылся сеткой мелких трещин.

— Ого! — распахнул глаза Рин.

— Разрядился, — беспомощно пожала плечами Сая.

— Так быстро…

— Почему не сказала? — прервал Рина Соловей.

— Другого-то всё равно нет.

— У меня есть, — Соловей вынул из уха серьгу, протянул девочке.

— А ты? — Сая не решалась прикоснуться.

— Я взрослый, обойдусь. Держи, кому говорят, — он всунул камешек в детскую ладошку.

— Спасибо, — вздохнула Сая, сжала ладонь, а когда разомкнула пальцы, потрясённо вздохнули все Рыси — прозрачная капля стала мутно-серой.

— Сая… — Зорка подскочила, обняла девочку за плечи, устремила на командира взгляд потерявшегося щенка, спросила почти шёпотом:

— Соловей, что нам делать?

— Я в порядке, — Сая изобразила улыбку, сжала кулак, пряча серый камушек, — серёжка помогла.

— Хорошо, — озабоченное выражение не сошло с лица Соловья. — Ты потерпи, я обязательно что-нибудь придумаю.

— Что случилось? — решился подать голос растерянный Альвин.

Ответил ему Тай.

— Пожиратели магии не могут без слёз земли, а у нас остался последний камень. И тот почти разрядился, стоило Сае взять его. Это приступ, нехватка энергии, у детей бывает. Он может сам пройти, а может и не пройти…

Тай резко замолчал, отвернулся, хлестнув себя по плечам собранными в длинный хвост волосами, но Альвину продолжение и не требовалось.

К вечеру добрались до просторной пещеры. Снаружи узкий вход в неё был не очень заметен, а внутри пещера имела вполне обжитой вид — явно Рыси останавливались тут не впервые. Куча дров, несколько козьих шкур и прогрызенный мелкой живностью мешочек крупы дождались хозяев. Тут даже один угол оказался отгорожен под загон для лошадей. Но сейчас лошади хрустели снаружи ветками кустов за неимением более подходящей еды, а Рыси занялись приготовлением ужина. Лил принес воду из ближнего ручья, Тай развёл костёр, Зорка занялась кашей. Соловей, Рин и Альвин пошли за дровами на завтра. Дровами Рыси называли сухой валежник и ветки, так что для добычи им даже топор не требовался, но сгорали такие дрова быстро и нужно их было много. Оставшаяся без внимания Тиана помялась у костра, посмотрела на прикорнувшую на шкуре Саю и занятую готовкой Зорку, потом на свои руки, которые за несколько последних дней успели потерять мягкость, зато обзавелись несколькими ссадинами и шикарной грязью под ногтями, вздохнула и пошла таскать в пещеру тонкие ветки. Зорка, заметив такое внезапное трудолюбие принцессы, только брови подняла удивлённо, но ничего не сказала.

Рин вернулся первый — без дров, зато с подбитой камнем куропаткой — гордый, словно завалил медведя.

Когда все Рыси собрались в пещере, в котелке весело булькала мясная похлёбка, источая самые соблазнительные ароматы. Сая проснулась и поела с аппетитом, казалось, что напугавший всех приступ прошёл без последствий. Тиана краем сознания чувствовала зов регента, но сейчас он напоминал назойливый гул насекомых, раздражал, но не подавлял волю. То ли расстояние спасало, то ли присутствие двоих пожирателей, но Тиана впервые за долгое время уснула спокойно.

Утром гудящий в голове зов стих, а Сае стало хуже. Она сидела, обняв коленки, куталась в шкуру и дрожала как от холода. Серёжка Соловья в её тонких пальцах совсем посерела.

— Плохо, — вздохнул Соловей и пояснил, — вчера Тиану пытались достать, и Сая подпиталась магией, но этого надолго не хватило.

— И что теперь? — выдохнул Альвин, который за день успел проникнуться бедой почти незнакомой девочки.

— Что… — хмыкнул Соловей, — или пишем письмо вашему регенту с просьбой не отлынивать и звать принцессу постоянно, или добываем камни. Думаю, остановимся на втором варианте.

Он помолчал, размышляя, а когда вновь обратился к Альвину, был предельно серьёзен.

— Альвин, помнишь, ты хотел быть полезным?

Тот молча кивнул, пока не понимая, к чему клонит вожак Рысей.

— Расклад такой, — не стал тянуть Соловей, — нам нужны слёзы земли. Мы сейчас на территории своего клана, и бывшая наша деревня не так далеко. Ты вообще знаешь, что случилось с кланом Рысей? — прервал он сам себя.

— Деревню уничтожили ради добычи накопителей магии, этих ваших слёз, — Альвин ответил почти шёпотом.

— Верно, — Соловей успешно подавил вспышку злобы и горечи, — камни придётся добывать с боем, мы пойдём все, — он обвёл рукой серьёзных молчаливых Рысей, — а ты останешься здесь с Саей и Тианой. Присмотри за девчонками, больше некому.

— Соловей! — вскинулась Тиана. — Я с тобой!

Тот ухмыльнулся.

— Я ещё не совсем сошёл с ума. Не бойся, забыла — Сая тоже пожиратель магии. А в таком состоянии она сожрёт любую атаку. И да, чуть не забыл сказать — не прикасайтесь к ней без нужды. Голодный пожиратель способен высосать энергию из любого живого существа.

— Справишься? — теперь Соловей смотрел на Альвина.

— Справлюсь.

— Значит, слушай. Мы вернёмся дня через два. Постараемся раньше, но можем и позже, как получится. Сидите здесь, от пещеры далеко не отходите. От погони мы оторвались, но талласцы нас ищут, так что сильно не отсвечивайте. Если всё же найдут, берите Саю и бегите в ущелье, из которого вытекает ручей. Поднимайтесь вверх, там тропа на плато, вы залезете, а конный не пройдёт. А мы уж вас как-нибудь отыщем. Понятно, рыцарь? А если предашь, — в голосе его прорезались стальные нотки, — поймаю и горло перережу.

— Я не предам, Соловей, — Альвин не испугался угрозы.

— Надеюсь, — злость разбойника испарилась так же быстро, как и возникла.

Сборы в дорогу вышли недолгими — наскоро перекусить и поседлать лошадей.

— Соловей, — Тиана неуверенно тронула разбойника за руку.

— Боишься, принцесса? — неожиданно по-доброму улыбнулся он.

— Боюсь, — не стала спорить она, — вы точно вернётесь?

— Конечно, — Соловей беспечно махнул рукой, — что с нами станется.

— Пять человек против нескольких сотен. И что плохого может случиться? — против воли в вопрос пробралась ехидца.

Соловей ответил спокойно:

— Мы не собираемся сражаться со всеми сотнями. И мы не в первый раз отбиваем у талласцев камни. Кроме меня, в клане ещё пятеро пожирателей, и все — дети. Им постоянно нужны слёзы земли. И мы постоянно добываем их — так.

— Не бойся, жеребёнок, — он неожиданно даже для себя мазнул ладонью по её щеке в мимолётной ласке, — позаботься лучше о Сае и своём бестолковом друге — чтоб он случайно в ручье не утонул.

— Сам смотри, в луже не утони, — возмутился Альвин.

А Соловей хохотнул и потянул лошадь за повод. К ближайшей ровной тропе предстояло спускаться пешком, почти неся на себе лошадей, так же как вчера поднимались.

Глава 12. Полезная скотинка

Без Рысей узкая пещера сразу стала пустой, гулкой и жутковатой. Альвин, вооружившись ножом и мотком верёвки, отправился ставить силки на мелкую живность. Хоть он и клятвенно пообещал не отходить далеко, Тиана всё равно тревожилась. Нож был их единственным оружием, и мысль о том, что у Рысей каждая стрела на счету, а они с Альвином в случае нападения всё равно будут убегать, а не сражаться, не прибавляла спокойствия.

Сая дрожала в одеяльном коконе и время от времени просила пить. Тиана то и дело бегала для неё за водой к ручью, пока не догадалась притащить сразу целый котелок. Она хотела было сварить для девочки кашу, но попытка с треском провалилась — Тиана не смогла развести огонь.

Сейчас она, обняв коленки, сидела на берегу ручья, прислушивалась к звукам из пещеры — не позовёт ли Сая, и чувствовала себя полным ничтожеством. Альвин вон — тоже из благородной семьи, но он и костёр может разжечь, и силки ставить умеет, и много чего ещё. А она…

Вода у ног внезапно потемнела, словно чья-то тень заслонила солнце. Тень сгустилась, собралась в силуэт лошади, сверкнула знакомым лиловым глазом.

Тиана взвизгнула, вскочила, швырнула в тень первый попавшийся камень, спрятала за спину руку с чёрными пальцами и попятилась. В панике вбежала в пещеру, чтобы обнаружить, что Сая трясущимися руками перевернула котелок и уже довольно давно зовёт её. Принцесса и не знала, что каменные стены так хорошо глушат звуки — она не слышала ни грохота укатившегося котелка, ни голоса девочки.

Снова пойти за водой оказалось настоящим подвигом. К ручью Тиана приближалась мелкими шагами, готовая отскочить в любой момент. Осторожно заглянула в воду, увидала мелкие камушки на дне, жука-плавунца и своё испуганное отражение. Никаких лошадей! Тиана выдохнула, только сейчас поняв, что всё это время задерживала дыхание, и зачерпнула воды. К возвращению Альвина она успела успокоиться и почти убедить себя, что чёрный конь ей просто привиделся. Действительно — откуда морской лошадке взяться в горах в мелком ручье? Она тут даже не поместится!

В свежесделанные силки попасться никто не успел, зато юный рыцарь притащил две крупные рыбины и тут же занялся их готовкой. От предложенной помощи в ужасе отказался, Тиана фыркнула обиженно и уселась рядом с Саей. Очень хотелось обнять бедную девочку, но она помнила предупреждение Соловья, поэтому просто легонько провела ладонью по её растрёпанным волосам. Теперь уже фыркнула Сая, но не отстранилась.

Ночью Тиане приснился брат. В полной темноте он тряс её за плечи, требовал посмотреть на него. Она смотрела, но видела только силуэт и почему-то светящиеся как у кота глаза.

— Ты меня видишь? — спросил Лиам.

Тиана потрясённо покачала головой, а потом вскинулась, со всей силы обняла его. Лиам замер на мгновение, а потом осторожно обнял в ответ. Объятие не продлилось долго. Брат почти оттолкнул её, снова встряхнул за плечи.

— Буди своего рыцаря, и уходите. Быстро. Прямо сейчас!

— Лиам, что…

— Быстро, я сказал!

Тиана открыла глаза, уставилась на блики догорающего костра на своде пещеры. Брата рядом не было, но его злой испуганный голос всё ещё звенел в ушах, и пальцы, запачканные меткой морской твари, горели огнём. Тиана встряхнула рукой, чтоб избавиться от неприятного ощущения.

— Принцесса, что случилось?

Оказывается, Альвин не спал.

— Я не знаю… Мне приснилось… Нам нужно уходить!

Объяснить нормально не получалось, но Альвин, кажется, понял. Приложил палец к губам и скользнул к выходу из пещеры.

Вернулся он быстро.

— Внизу костры. Три штуки — значит, отряд довольно большой, раз одним не обошлись. Поднимай Саю, уходим.

И пока Тиана тормошила спящую девочку, вылил остатки воды из котелка на тлеющие угли, сам котелок засунул в щель в стене, туда же отправился мешок с крупой. На мокрое кострище накидал горку камней. Шкуры засунул в другую щель. Махнул рукой:

— Аааа, ладно. Всё равно всё спрятать не получится. Пошли быстрее.

Он подхватил под руку Саю, почти потащил к выходу.

Снаружи светила ущербная луна, и было куда светлее. Тиана вздрагивала от каждого шороха, и Альвин успокоил:

— Ночью солдаты сюда не полезут, побоятся шею свернуть.

Сами они тоже вполне могли свернуть шеи, но это он решил не упоминать. Они вновь шли по колено в холодной воде по руслу ручья, только теперь движение осложнялось тем, что они почти несли на себе еле переставляющую ноги девочку. Сая цеплялась за их плечи, сжимала зубы и шагала, но спотыкалась всё чаще. В конце концов Альвин просто подхватил её на руки и понес.

— Не надо меня нести, — тихонько запротестовала Сая, — я сама могу.

— Цыц, ребёнок, ты нас задерживаешь, — оборвал её Альвин и перехватил её поудобнее.

Рассвет они встретили в узкой расщелине. Ручей здесь маленьким водопадом стекал с почти отвесной стены, и взбираться тут в темноте и с больным ребёнком на руках Альвин не решился. Кроме того, он устал так, словно на нём пахали. Похоже, пожирательница магии и в самом деле пила его силу.

Он рухнул на колени, едва успев уложить девочку.

— Извини, — прошептала Сая.

Он только рукой махнул. Глаза закрывались сами собой, и очень хотелось спать.

Тиана оказалась рядом, мягко коснулась руки, сказала:

— Поспи немного, а я покараулю.

— Не… Я просто полежу… немного. И пойдём.

Последнее слово он произнёс уже сквозь сон. Тиана вздохнула, вытащила у него из-под бока парочку острых камней, положила их рядом. Альвин спал. Он не почувствовал ни эти самые камни, ни возню принцессы.

Сая смотрела виновато и молчала.

— Долго он так будет? — спросила Тиана у маленькой пожирательницы.

Сая пожала плечами, голос её дрожал:

— Не знаю. Меня раньше никогда так сильно не накрывало. Я не хотела пить его силу. Честно. Оно само получилось.

— Да уж… Ты сможешь сама забраться на гору?

Спрашивая, Тиана и так знала ответ и почти не расстроилась, когда девочка покачала головой. Соловей сказал, вернётся через два дня. Сейчас уже пошёл второй день. Им нужно всего лишь дождаться возвращения Рысей, и всё будет хорошо.

Все обязательно будет хорошо! Она твердила себе это, как мышь выглядывая из расщелины, наблюдая, как два десятка талласцев рыщут у пещеры. Среди простых солдат четверо выделялись сияющими на солнце доспехами с белыми орлами — благородные рыцари в поисках пропавшей принцессы. И не тяжело им в железе по горам лазить? Обычно в доспехи облачаются перед боем, а эти, похоже, и на ночь их не снимали. Так боятся Соловья и горстки его людей? Хорошо хоть собак у них нет. И, судя по всему, опытных следопытов тоже. Вон как мечутся бестолково. Не заметить следы пребывания в пещере людей просто невозможно, а вот понять, куда они делись сложнее. Хорошо бы талласцы решили, что беглецы ночевали тут давно, да и убрались бы подобру-поздорову. Но, конечно же, так повезти не могло. Талласцы столпились возле своих командиров у самого входа в пещеру, ждали чего-то, не уходили.

Альвин спал. Сая, свернувшись в комок, впала в подобие забытья. Тиане отчаянно хотелось есть. Еды у них не было, и взять было негде. Зато воды — в достатке.

Страшный день подходил к концу. Солдат внизу, кажется, стало больше. Точно больше — вон пятый рыцарь появился, значит, подтянулся ещё один отряд. Они заглянули под каждый камень внизу, но подняться по бурному ручью к водопаду пока не догадались. У Тианы сердце замирало каждый раз, стоило кому-нибудь из талласцев посмотреть в сторону их убежища. Альвин по-прежнему спал. Сая время от времени просыпалась, просила пить и засыпала снова. Лицо её по цвету сравнялось серым камушком, в который превратилась серёжка Соловья. Сам Соловей и не думал появляться. Интересно, когда он вернётся, будет ещё кого спасать или уже нет? Хоть бы Сая дождалась.

К вечеру похолодало, и Тиана скрючилась в нелепой позе, пытаясь плотнее закутать в подол юбки замёрзшие ноги. Вспомнила Зорку в мужской одежде, позавидовала мимоходом — вот уж у кого ноги не мёрзнут. Она не собиралась спать, но всё-таки задремала. И вздрогнула от раздавшегося в голове тихого голоса. На этот раз она не видела Лиама совсем, даже силуэта, но отчётливо слышала его слова.

— Тиана, слушай меня, если хочешь спастись. Подойди к ручью и возьми, что дадут. А потом быстро убирайтесь все как можно дальше от воды.

— Лиам! — Тиана распахнула глаза.

Брата рядом не было. Опять сон. Но привычка слушаться старшего принца взяла своё. Тиана тяжело поднялась и подошла к воде.

В ручье стояла чёрная лошадка — маленькая, размером с оленёнка, но с пропорциями взрослой лошади. Пальцы с меткой запекло, словно Тиана держала в них уголёк. Она взмахнула рукой и попятилась.

— Не бойся, — шепнул бесплотный голос, — подойди.

И Тиана подошла, лошадка потянулась навстречу, разжала неожиданно острые волчьи зубы, и у ног принцессы с громким плеском что-то упало. Она наклонилась, достала принесённый морской тварью камень и едва сдержала радостный вопль — она держала точную копию серьги Соловья только размером с кулак.

— Спасибо, — прошептала она, но лошадка уже рассыпалась тучей брызг.

— Сая, Сая, — Тиана лихорадочно тормошила девочку, а когда та открыла мутные глаза, сунула ей в руку гигантскую слезу.

Сая неосознанно стиснула пальцы и вдруг дёрнулась как от удара, уронила камень, судорожно зашарила по земле, нашла, схватила, прижала к груди. Задышала глубоко и часто.

— Откуда? — большего она не смогла произнести.

Тиана пожала плечами, история с зубастой лошадкой ей самой казалась невероятной, и рассказывать слишком долго. Вместо этого она принялась тормошить Альвина.

Объяснить сонному рыцарю, почему им срочно нужно отойти от ручья, оказалось не легче, чем Сае — появление слезы. Хорошо ещё, что формально он был обязан подчиняться принцессе. Тиана чуть ли не пинками погнала его прочь. Вечерние сумерки ещё не успели сгуститься, и преградивший им путь почти отвесный склон уже не казался таким непреодолимым как вчера ночью. Тем более что Сая пришла в себя стремительно, скакала как коза, ни за что не скажешь, что умирала ещё час назад.

Талласцы заметили их. Снизу послышались крики, солдаты кинулись в погоню. Но фора у беглецов была слишком большая, кроме того Сая хорошо знала эти места. Ручеёк продолжал взбираться в гору, к далёким белым шапкам ледников, а они свернули направо, протиснулись в узкую щель между двумя скалами и выбрались на большое и ровное как стол плато.

Грохот, донёсшийся сверху, перекрыл крики преследователей. По руслу ручья неслась настоящая водная лавина. Тиана никогда не видела лавин, но именно так их себе переставляла, только сейчас вместо снега была огромная масса воды, волокущая за собой камни и несколько вывернутых с корнем деревьев.

Если бы беглецы не покинули укрытия у водопада, их смыло бы первой волной. Сейчас смыло талласцев, а командиров в железе уволокло первыми, они даже вынырнуть не смогли. Крики людей смешались с грохотом стихии, а вода всё прибывала. Мелкий ручей превратился в бурную реку. Мелькнула в воде зубастая чёрная морда, сейчас лишь отдалённо похожая на лошадиную. Державшийся на плаву талласец, странно дёрнулся и ушёл под воду. Вода окрасилась красным, а морская лошадка отправилась за новой жертвой.

— Не смотри, — Альвин насильно отвернул её в сторону, вжал лицом в свою грудь.

Тиана крупно дрожала.

— Это она принесла слезу, — наконец выдавила трясущимися губами.

— Кто?

— Лошадка.

Тиана отстранилась, покрутила перед его носом чёрными пальцами.

Альвин судорожно сглотнул, зато Сая развеселилась:

— Какая полезная скотинка! Слёзы носит, талласцев жрёт. Спасибо ей большое.

— Пойди вниз и скажи ей это лично, — нервно огрызнулся Альвин.

— Неа, не пойду. Вдруг ей всё равно, кого жрать, — махнула рукой девчонка. На неё смерти людей не произвели особого впечатления.

И Тиана, которая точно знала, что пережил этот ребёнок, чтоб набраться взрослого цинизма, глубоко вздохнула, отстранилась, сказала:

— Я в порядке. Я знаю, что, если б они не погибли, вы бы двое точно умерли, а я бы вам ещё позавидовала. И завидовала бы, пока не забыла всё.

— Принцесса! — поразился Альвин.

— Пошли отсюда. У меня во дворце свадебное покрывало не дошито. Не хочу его заканчивать.

Глава 13. Медвежье гостеприимство

Ночь они провели, забившись как зайцы в густые заросли шиповника — Альвин ножом вырубил проход и подобие маленькой пещерки в колючих кустах. При этом исцарапался так, словно сражался со стаей диких кошек. Но кусты хоть немного защищали от ветра, а других укрытий на открытой местности не нашлось. Костёр разжигать побоялись, Альвин, который проспал весь вчерашний день, вызвался караулить, но предосторожность оказалась излишней, их никто не побеспокоил.

Утром от внезапного паводка не осталось и следа, и Альвин решился спуститься к пещере. Он готовился обнаружить гору трупов, но талласцев не было — ни живых, ни мёртвых. Зато на берегу ручья горкой лежало оружие — два меча, с десяток разных ножей, лук и колчан со стрелами.

Альвин осторожно поворошил подарок стихии ногой. Ножи как ножи, лук как лук. Тетива, правда, намокла, но можно перетянуть. Конечно, это оружие мертвецов, и неизвестно с какой радости морское чудовище вдруг вздумало помогать, но в их положении не пристало привередничать!

В пещере по колено стояла вода, деваться в каменном мешке ей было некуда. Альвин вытащил наружу мокрые шкуры, разложил на камнях сушиться. Нашёл слегка помятый, но целый котелок. А вот мешок с крупой пропал без вести. Скорее всего, его вымыло из той щели, где Альвин его спрятал, и или унесло потоком, или он просто порвался и плавает где-то тут под ногами. Хорошо, хоть лук появился, можно будет охотиться, иначе потеря крупы огорчила бы его куда сильнее.

Он ещё потратил немного времени, чтобы найти в полузатопленной пещере сухое место и спрятать лишнее оружие. Себе он взял меч, лук со стрелами и два ножа для девчонок (то есть, конечно, для одной девчонки и для принцессы Тианы). Прихватил котелок и мокрую тяжёлую шкуру и, чувствуя себя грузовым осликом-скалолазом, полез наверх.

Ослик-скалолаз из рыцаря получился хороший, потому что он сумел добраться до плато, ничего не растеряв по дороге.

По-хорошему, им бы стоило убраться с гиблого места куда подальше, но и Сая, и Тиана наотрез отказались уходить. Обе ждали Соловья.

Вожак разбойников возвращаться не спешил. Пошёл уже третий день их обитания в кустах и пятый — с отъезда Рысей, а Соловей всё не давал о себе знать.

Сая места себе не находила. Тиана — тоже. Тем более что она пережила несколько приступов волшебного зова. И если Соловью в такие моменты достаточно было просто находиться рядом, в Саю принцессе приходилось буквально вцепляться и не отпускать руки маленькой пожирательницы, пока зов не прекращался. А Альвин просто топтался рядом и чувствовал себя несчастным и бесполезным.

Дело осложнялось ещё и тем, что, по словам Саи, безлюдное плато, где они находились, было спорной территорией кланов Рысей и Медведей. Сейчас, когда Рысей почти не осталось, Медведи чувствовали себя полноправными хозяевами окрестных земель. Встречи с ними Сая боялась не меньше, чем с талласцами, но пока что им везло, они не видели и следа людей.

Из хорошего: Тиана за эти дни научилась разводить костёр и жарить мясо. При попытке освежевать добычу она чуть не отрезала себе руку, и Альвин в ужасе утащил заячью тушку, а после приносил с охоты уже разделанных зайцев и куропаток. Зато Саю возможные травмы принцессы не смущали, и она с удовольствием учила её возиться с костром и готовить. И Альвин, уплетая жареную зайчатину, поражался, как повернулась его жизнь — ещё несколько дней назад он и подумать не мог, что станет беглецом, а прекрасная и недосягаемая как солнце принцесса будет готовить еду ему и маленькой разбойнице.

Прекрасная и недосягаемая принцесса, заметив его взгляд, спросила:

— Как у меня получилось? Вкусно?

— Вкусно, — кивнул он, едва успев проглотить вечно просящееся на язык «ваше высочество».

Тиана просияла, словно он сделал ей самый изысканный комплимент.

И тут со стороны обрыва послышалось шуршание осыпающейся каменной крошки. Кострище беглецы оборудовали подальше от своего колючего убежища, недалеко от подъёма, специально, чтобы иметь возможность просматривать и простор плато, и горный склон, но сейчас все трое отвлеклись на еду, и приближение человека стало неожиданностью.

Тиана вскочила, Сая, наоборот, припала к земле и дёрнула её за юбку, вынуждая лечь тоже. Альвин схватил лук и тут же опустил, выдохнул облегчённо, когда над кромкой обрыва возникла знакомая кудрявая голова. Правда, кудри принадлежали не Соловью, а Зорке, но обрадовались ей не меньше. Альвин подал ей руку, не подумав, что разбойница может и не принять помощи. Но Зорка отказываться не стала, вцепилась крепко, и Альвин вытащил её наверх. Выглядела девушка неважно. И это ещё мягко сказано — исцарапанная, бледная как смерть, с порванной от бедра до колена штаниной, она еле стояла, но первым делом бросилась к Сае, сунула ей в руки вынутый из-за пазухи мешочек и только потом, сообразив, что Сая не похожа на умирающую, перевела дух.

— Как? — вместо приветствия спросила она, — Я боялась, что не успею, а ты здорова?

— Тиана нашла слезу.

Сая с гордостью показала гигантский камень, и глаза Зорки полезли на лоб. А потом она расхохоталась с нотками истерики, проговорила с запинками:

— Я думала, я… сдохну… пока дойду. Но… я рада… что всё в порядке. Где… она нашла?

— Здесь. В ручье.

— Здесь никогда не бывало слёз.

— Мне помогли, — сказала Тиана, рассказывать про морскую лошадку по-прежнему не хотелось, хотя Зорка всё равно узнает от Саи или от Альвина.

Альвина, впрочем, сейчас волновала совсем не лошадка.

— Ты одна? Где остальные? — спросил он.

Зорка запустила руку в буйные кудри, взлохматила их ещё больше.

Достать слёзы земли было нелегко. Обычно Рыси долго следили за добытчиками и нападали на отряд, перевозящий добычу, по пути в Таллас. Камни всегда охраняли, но Рыси никогда не нападали открыто, всегда — из засады, компенсируя этим превосходящую численность и лучшее вооружение противника. Сейчас у них не было времени ждать, пока талласцы надумают перевозить добычу.

Пятеро вчерашних подростков против целого укреплённого посёлка, выросшего на месте родной деревни — Соловей не имел ни малейшего представления, как им добыть слёзы земли и вернуться живыми, но собирался сделать именно это.

Солдат в посёлке оказалось раза в три больше обычного, но именно это сыграло Рысям на руку. Понаблюдав с высоты за царящей там неразберихой и выяснением отношений между солдатами из разных отрядов, Соловей понял, что делать.

Целый день пришлось потратить, чтоб подкараулить и раздеть парочку талласцев. Военная форма на Соловье и Тае смотрелась странно, как ботинки на олене, но нахлобученные по самые носы шлемы почти скрывали лица, да и солдаты трёх соединённых отрядов ещё не успели перезнакомиться.

Пока трое Рысей сторожили полуголых пленников, Соловей и Тай в вечерних сумерках просто вошли в ворота и вышли утром с мешочком ворованных камней. Теперь нужно было как можно быстрее вернуться к Сае, но тут удача изменила молодым Рысям. Они гнали коней, не особо скрываясь — пробираться тайными тропами не было времени. И поплатились за свою самоуверенность, когда дорогу преградили могучие бородатые горцы. Охотники клана Медведей, они все напоминали зверей, давших клану имя. Все, кроме вождя — высокого сухопарого старика по прозвищу Филин. Соловей всегда считал, что тот похож не на мудрую птицу, а на хитрого старого хорька, и опасался старика ещё в те времена, когда спокойно жил в деревне Рысей, а Филина видел пару раз в год во время визита соседей.

На беду, старый Филин сейчас лично возглавлял отряд. И он Соловья узнал. И обрадовался. Обрадовался настолько, что тут же пригласил в гости. И никакие возражения не захотел слушать. Отклонить приглашение, подтверждённое двумя десятками вооружённых мужчин, Соловей не сумел, но на первом же привале вручил Зорке мешочек с камнями и устроил побег. Пока он громко возмущался, выспрашивая старика, зачем ему Рыси, и требуя отпустить, Зорка сиганула вниз с почти отвесного склона, заскользила на спине по мелкой каменной крошке-сыпухе. Лил сбил с ног лучника, пославшего ей вслед стрелу, получил кулаком в лицо, Тай, Соловей и Рин устроили драку. В возникшей суматохе Зорка скрылась. Филин не стал посылать за ней погоню, зато остальные Рыси полностью определились со своим статусом. Никакие они не гости — настоящие пленники.

Деревня Медведей была больше рысьей раза в четыре. А сам клан считался одним из самых больших и богатых. Территория их выходила к морю, среди отвесных скал и рифов имелась даже одна небольшая бухта и относительно удобный спуск к ней. Так что кроме обычной для горцев охоты Медведи ещё и рыбу ловили. А потом продавали её, солёную и высушенную до состояния доски, соседям. Соловей помнил, как отец покупал такую рыбу, а сам он в детстве завидовал неказистым лодкам рыбаков, очень уж хотелось выйти на такой в море.

Сейчас лезть в море не хотелось совершенно, но выбора ему не оставили. Не зря ходили слухи про Филина, что он к старости умом тронулся. Только ненормальный захочет поймать себе морскую лошадку и использовать для этой цели пожирателя магии. Соловей тоже слышал сказки о великих волшебниках, сумевших укротить морское чудовище, но сам-то он ни разу не волшебник! А зубастая тварь — порождение стихии, а не человеческой магии, вряд ли он сумеет подавить её силу.

Но доводы разума на старика не действовали. Или Соловей добудет ему лошадку, или молодые Рыси пойдут ей на корм. За два дня пути до деревни, Филин ему все уши своей лошадкой прожужжал — ни у кого такой нет, а у него будет.

«Не будет!», — хотелось выкрикнуть Соловью. И он бы так и сделал, если б был один. Но допустить, чтоб из-за него погибли остальные, он не мог.

Сейчас Тай, Лил и Рин связанные и беспомощные ждали его на берегу. В компании безумного старика и его охраны. А сам Соловей бродил по колено в воде, ждал лошадку. По словам Филина, тварь второй месяц подряд появлялась ночью или на рассвете, утащила уже нескольких человек — кто по глупости подошёл, а кто и поймать пытался. С чего старик взял, что лошадка покорится, если надеть на неё уздечку, для Соловья осталось загадкой, но сам он безоружный и с уздечкой в руках чувствовал себя полным идиотом.

Когда лошадка всё-таки появилась — соткалась из брызг и потянулась навстречу с самым доверчивым видом, к этому чувству примешался страх. Соловей попятился, короткий вскрик за спиной заставил его обернуться. Филин сверкал глазами и чуть не подпрыгивал на месте от нетерпения при виде вожделенной добычи. А ещё он держал нож у горла Лила, и тонкая струйка крови от пореза стекала по голой коже.

Чёрный конь почуял кровь. Ноздри его раздулись, он фыркнул, переступил копытами. Зубки у него были совсем не лошадиными.

— Поймай мне его! — приказ старика прозвучал полузадушенным всхлипом, а нож опасно дрогнул у горла пленника.

Один из стражей ткнул рукоятью меча Тая в живот, тот согнулся от удара, а Соловей заступил дорогу морскому монстру. В небесно-голубых глазах облаками клубилась тьма, конь стоял как вкопанный и не сопротивлялся, когда Соловей надевал на него уздечку. А потом он резко мотнул головой, повод вырвался из пальцев, рука скользнула по конской шее и прилипла к гладкой шкуре — не оторвать. Зверь толкнул его плечом, крутанулся — Соловей сам не понял, как оказался на его спине — и ринулся в море.

Дружный испуганный вопль Рысей — последнее, что он услышал перед тем, как наступила тишина.

Глава 14. Свистулька из детства

Весь день осиротевшие Рыси провели запертые в сарае. Охранники Филина втолкнули их туда, не удосужившись даже развязать. Они развязали друг друга сами, зубами разжёвывали узлы на стянутых за спиной и онемевших руках. По щекам Рина катились крупные слёзы, он всхлипывал беззвучно и даже не пытался утереть их. Тай и Лил угрюмо молчали. Смерть Соловья не укладывалась в головах. Казалось, подожди немного, и Соловей выбьет дверь, войдёт в полумрак сарая, влепит затрещину Рину, чтоб меньше шмыгал носом, и выведет их. Как всегда.

Не выведет. Они одни, и действовать придётся самим. Тай поднялся, незаметно сморгнул набежавшие слёзы, подошёл к двери, подёргал. Обошёл сарай изнутри, осматривая стены. Щелей не нашёл, и дверь крепкая — не выломать. Видно, что тут не коз держат, а запасы зимой — на совесть построено.

У Лила кровь запеклась на шее и дышал он тяжело и с хрипом. Тай опустился рядом на колени, осмотрел рану. Вроде бы ничего серьёзного, небольшой порез, но его даже промыть нечем.

— Как он? — Рин подобрался поближе.

— Нормально, — ответил сам Лил и задал вопрос, на который никто не знал ответа:

— Что нам теперь делать?

Медведи словно забыли про пленников. Они кричали, колотили в дверь, но добились только нескольких ругательств снаружи. Им даже еды и воды никто не принёс.

— Старый козёл уморить нас решил, чтоб никому про Соловья не рассказали, — проговорил Рин. Слёзы его давно высохли, но тут он не удержался, всхлипнул.

— Тихо, — вскинул руку Тай, — слышите?

Солнце село, и в и без того полутёмном сарае воцарился полный мрак, и тем отчётливее раздавались звуки. Снаружи у дверей кто-то был. Не топал сапогами и не бряцал оружием, а тихонько скрёбся, словно пытался открыть замок не ключом, другой, не предназначенной для этого железкой. Рыси подобрались, Тай поднялся и скользнул к выходу, прижался к стене. И когда замок всё-таки тихо щёлкнул, и дверь приоткрылась, с трудом удержался от рывка. Силуэт, возникший в дверях, на мордоворотов Филина не походил. Тощенький и хрупкий паренёк вглядывался во тьму, не решаясь войти.

— Эй, — нерешительно позвал он, — эй, вы здесь?

В ответ тишина. Мальчишка отлепился от косяка, шагнул в сарай.

— Эй, Рыси. Вы живые? — голос у него был тоненький и ломкий, как и он сам.

— Живые, — Тай возник у него за спиной, резко толкнул между лопаток.

Мальчишка вскрикнул от неожиданности и влетел прямо в ждущие объятия Лила — скрутить его и отобрать нож не составило труда, паренёк не сопротивлялся.

— Не надо, — пискнул он, когда Лил заломил ему руки за спину, — я пришёл помочь.

— Ты кто такой? — спросил Тай и, не получив ответа, несильно ткнул пленника кулаком под рёбра.

Тот дёрнулся, закашлял, всхлипнул, как Рин совсем недавно. Паренька было откровенно жаль. Да и вряд ли он ради развлечения пришёл сюда ночью.

— Зачем пришёл?

На этот раз пленник молчать не стал.

— Я правда помочь хотел. Сегодня талласцы приходили, искали Рысей и какую-то знатную даму из своих. Филин сказал, что никого не видел, и дал им двух охотников в проводники. А вас он всё равно не отпустит. Я знаю — он всех сделает наживкой для лошадки. Старшие молчат, пока он своих не трогает.

— А когда начнёт трогать? Если старый псих ей пол клана скормит, что делать будете? Почему его ещё никто не сместил?! — Тай старался говорить тихо, но очень хотелось закричать.

— Дед в молодости заключил сделку с духом земли, его все боятся…

— Дед? — ухватил важное слово, молчавший до этого Рин.

Мальчишка сбился, замолчал, сжался весь, словно испугался, что сейчас ударят.

— Так ты его внук, — протянул задумчиво Лил, потёр синяк на пол лица, оставшийся после потасовки в горах и поморщился от боли.

— Если я умру, дед плакать не будет, — внезапно с вызовом вскинул голову мальчишка, сумел взять себя в руки.

Тай вздохнул.

— Не боись, тебе мы мстить не будем. Ты нас вроде спасать собрался? Ну, так спасай. Лил, пусти его.

Лил разжал руки, мальчишка встряхнулся как сердитый воробей, мелкими шагами подошёл к двери, выглянул осторожно, махнул рукой:

— Пошли.

Луна пряталась за облаками, и снаружи оказалось ненамного светлее чем в сарае, но темнота была только на руку беглецам. Они без приключений добрались до окраины деревни, медвежий мальчишка пошарил в кустах, вытащил небольшой свёрток, сказал виновато:

— Там нож и еда, я не смог достать ваше оружие. И лошадей тоже охраняют.

— Спасибо! — Тай обрадовался даже единственному на всех ножу. — Скажи, медвежонок, чего это ты такой добрый? Какое тебе дело до нас?

— Ты меня совсем не помнишь? — мальчишка подозрительно шмыгнул носом.

Тай задумался. Раньше, до того, как рухнула вся прежняя жизнь, ему с родителями случалось гостить у соседей, да и Медведи частенько бывали в деревне Рысей. Но это было давно, сколько тогда могло быть этому пацанёнку — лет шесть — семь?

— Ты мне свистульку подарил, — подсказал медвежонок.

Вспомнить не получилось. Мало ли кому он мог подарить свистульку, он их в детстве часто вырезал из веток бузины и раздаривал всем, кому ни попадя. Кто бы мог подумать, что подаренная много лет назад безделушка сейчас спасёт жизнь.

— Спасибо, — ещё раз с чувством сказал Тай, — пусть духи стихий хранят тебя, братик.

Глава 15. Условие

— Прячьтесь, — скомандовала Зорка, и Тиана, Альвин и Сая послушно упали на землю, Зорка подползла к ним, сообщила шёпотом:

— Внизу талласцы, человек десять.

Они затихли, пережидая. Без Соловья власть в маленьком отряде захватила Зорка, но только потому, что все согласились с её решением — идти к Медведям, вызволять остальных. А ещё Зорка отлично знала эти горы, вела их такими козьими тропами, о существовании которых сложно догадаться, даже пройдя в паре шагов от них. Тиана и подумать не могла, что сумеет залезть на почти вертикальную стенку, но следуя шаг в шаг за разбойницей, у неё это получилось. И такая стенка оказалась не одна, крутые подъёмы чередовались с не менее крутыми спусками. Зато разъезды талласких всадников они замечали издалека, а их самих не заметили ни разу.

Перед уходом с насиженного места, Зорка, Альвин и Сая увешались добытым морской лошадкой оружием. Тиане, помня её подвиги при попытке разделать мясо, даже маленького ножа не доверили. Обижалась она не долго, в конце концов, Альвин и Зорка правы, толку от неё в битве не будет, хорошо хоть взяли с собой, а не попытались оставить в какой-нибудь безопасной норе. При зове, который повторялся каждую ночь, безопасного места для неё не существовало.

Сегодня ночевать пришлось в глубокой расщелине. На границе лета ночи не приносили былого холода, и огонь теперь разжигали только, чтоб приготовить еду. Тиана любила смотреть на пляшущие языки живого пламени и грустила, когда костёр гас. В темноте накатывало гнетущее чувство одиночества и беззащитности. Зорка привычно уже переругивалась с Альвином, Сая пыталась их помирить, а Тиана, сжавшись в комок, не отрывала взгляда от последних рыжих искорок в углях кострища.

— Девочка… Королевская кровь… добыча змея, — призрачный шёпот наполз со всех сторон, окутал холодным одеялом.

Тиана вздрогнула, закрутила головой, пытаясь определить его источник. Тусклый синеватый огонёк вспыхнул в воздухе и высветил грубое каменное лицо, словно вырезанное в скале напротив.

— Ты кто? Чего тебе надо? — очень хотелось закричать, позвать остальных, но получалось только шептать еле слышно.

— Хозяин я здешний, — ухмыльнулось каменное лицо, — скучно мне, а ты интересная. Хочешь, заключим сделку? Скажи мне своё желание.

Духи стихий любят торговаться — вихрем пронеслись в мозгу слова морской ведьмы. Для Саны сделка оказалась выгодной, спасённая жизнь в обмен на службу — это справедливо, а сделку со змеем талласских королей, когда за власть и богатства одних расплачиваются другие, справедливой никак не назвать. Страх внезапно прошёл, Тиана прищурилась, спросила:

— Что ты можешь мне дать?

— Многое. Скажи, что ты хочешь?

— Ты можешь вернуть моего брата?

Каменное лицо застыло и так долго не отвечало, что Тиана успела подумать, что дух ушёл. Наконец губы духа шевельнулись, голос, похожий на шорох осыпающегося щебня, произнёс:

— Нет. Это не могу. Проси другого.

— Что ж так? — Тиану вдруг накрыло бесшабашное веселье, и ощущение, что она ходит по краю, только подстёгивало. — Выходит, ты не такой уж всемогущий!

— Я не говорил, что всемогущий, — против ожиданий дух земли не разозлился. — Твой брат во власти хозяина вод, он не отдаст свое. А вот тебя я могу от него защитить.

— Надо мной у змея нет власти!

— Зато над твоим ребёнком будет.

— Если я не стану королевой — не будет!

Дух земли опять замолчал надолго, видно не ожидал такого ответа.

А ведь и правда, это выход. Морскому змею нужны только королевские первенцы. Понятно теперь, почему регент хочет так быстро жениться — ребёнок ему нужен, жертва. Просто напялить корону он мог уже давно, ему нужна поддержка духа, слишком уж много бедствий обрушилось на Таллас после нарушения договора.

— Ты можешь избавить меня от зова? — Она постучала пальцем по лбу и затаила дыхание.

— Это могу, — ожил дух земли. — Что ты мне дашь?

— Ребёнка точно не дам!

— Служить мне станешь?

— Зачем мне избавляться от одной зависимости, чтобы тут же попасть в другую? Извини, не вижу смысла в такой сделке.

— Ценишь ты свою жизнь, принцесса.

— Конечно, ценю, она же моя!

Тиана замолчала, лихорадочно размышляя, что бы такое предложить духу за помощь. Интересно, дух земли любит драгоценности, или у него самого их навалом? Она полезла в привязанный к поясу кошель, где хранились несколько сапфировых шпилек, оставшихся после щедрого подарка Рину, и безжалостно ободранные с дворцовых туфелек самоцветы.

— Вот, — она протянула духу горсть камней, — могу их отдать.

— Мало, — почти по-человечески вздохнул дух. — За это могу только поставить условие.

— Какое условие?!

— Выполнишь его, преодолеешь зов.

Тиана задумалась — духи хитры, но совсем невыполнимых условий обычно не ставят, иначе им неинтересно. По крайней мере, она надеялась на это. А, ладно. Она ведь ничего не теряет, а упускать такой шанс глупо.

— Решай, — напомнил о себе дух.

— Ставь своё условие!

— Ты согласна на сделку? — дух не торопился.

— Согласна!

— Плата вперёд.

Из каменной стенки выдвинулась каменная ладонь размером с лопату. Тиана с опаской ссыпала в неё драгоценности, ладонь втянулась обратно.

— Ты преодолеешь зов, принцесса, когда чужая жизнь станет для тебя важнее собственной.

Тиана, ждавшая чего-то более конкретного, опешила, переваривая услышанное, а когда отмерла, очертания каменного лица в скале исчезли, как не бывало. Тиана вздохнула. Вот Соловей, не колеблясь, отдаст жизнь за любого из своих людей, Альвин готов был уметь за неё саму. А она… Есть ли на свете хоть один человек, ради которого она смогла бы пожертвовать жизнью? И какой смысл избавляться от зова, если ради этого придётся умереть? Похоже, условие всё-таки невыполнимо.

— Принцесса, чего там застряла? — отвлёк от тягостных размышлений до безобразия весёлый голос Зорки. — Ложись спать. Или хочешь постоять в дозоре?

— Могу и постоять, — буркнула Тиана чисто из вредности, она и сама прекрасно понимала, что толку от неё в дозоре никакого.

Зорка обидно расхохоталась, Альвин возмутился, а Тиана сделала единственное, что могла в данной ситуации — улеглась на устроенную для неё рыцарем лежанку и закрыла глаза.

Утром их ждала неожиданная встреча. Тай, Лил и Рин — пешие и безоружные спустились к месту их ночёвки, у Лила пламенел фингал на пол лица, а рубаха по вороту и на груди оказалась заляпана бурыми пятнами, подозрительно напоминающими засохшую кровь.

Вопрос «Где Соловей?» повис в воздухе.

Узнав ответ, Тиана словно заледенела. Она и сама не понимала, что чувствует — не печаль и не горе, не бессильную злость, как Рыси, не растерянность, как Альвин. Это было, как будто все эмоции сдуло ветром, и этот ветер сейчас гулял в голове, выметая всё, что ещё оставалось, наводил кристальную чистоту и порядок.

— Вы забыли, что у нас есть ученик морской ведьмы? — Тиана сама поразилась, как спокойно прозвучал голос. — Альвин, ты можешь позвать её ещё раз, спросить о судьбе Соловья?

— Могу, — закивал Альвин.

В глазах Рысей отчаяние сменилось робкой надеждой.

Глава 16. Сделка

Соловей закашлял, скрутился в позу эмбриона, выплёвывая горько-солёную воду. Лёгкие жгло, и дышалось с трудом. Кругом царила тьма, хоть глаз выколи, где-то звонко капала вода, лежать было твёрдо, сыро и холодно. Соловей, помогая себе руками, тяжело поднялся на колени, дальше не получилось — стукнулся головой о низкий свод пещеры. Ойкнул, схватился за пострадавшее место, другой ладонью ощупал потолок — ну точно пещера, под пальцами сырой и неровный камень.

— Очнулся? — тихий шелестящий голос прорезал темноту. — Долго же ты провалялся, я уж боялся, что ты навсегда заснул.

Соловей завертел головой, но рассмотреть ничего не смог.

— Что дала тебе Мать Ветров? — продолжил расспрос невидимка.

— Кто? — соображал сейчас Соловей туговато.

— Мать Ветров, — терпеливо повторил голос во тьме.

— Какая ещё мать?

— Она лечила одного из вас.

— Сана что ли? Она сказала, что служит морскому змею.

— Ха. Ещё неизвестно, кто кому служит, хотя они и правда заключили сделку. Так что она тебе дала?

— Какую-то светящуюся хрень. Только у меня её нет, старый Филин забрал все вещи.

— Светящаяся хрень, — невидимка хохотнул, уже не скрывая веселья, — тёмный ты человек.

— Я-то тёмный, — не стал спорить Соловей, — а вот ты кто такой? Где мы? Почему я вообще живой? Или… не живой? — внезапно испугался он.

— Живой, живой, — веселья в голосе прибавилось.

— А эта… зубастая?

— Да кто ж её знает. Тут где-то.

Соловей не смог сдержать судорожного вздоха, и невидимый собеседник поспешил успокоить:

— Не бойся, если лошадка сразу не сожрала, значит, теперь не тронет. Ты ей понравился. И так, для сведения, это он, а не она.

— Мне плевать, он это или она, — страх переплавился в грубость, — где я? Как отсюда выбраться?!

— Если б ты не потерял чешую, всё было бы намного проще. А так… он уже почуял тебя. Не знаю, отпустит ли.

— Ты хоть на один вопрос нормально ответить можешь?! — Соловей начал закипать, неизвестно, что Филин сделает с парнями, пока он сидит в этой мокрой темноте. Он резко подался вперёд, пытаясь нашарить собеседника, стукнулся виском о невидимый выступ на своде, да так, что потекла струйка крови.

— Ты не видишь? Извини. Я забыл. Я слишком долго не говорил с людьми. Сейчас, подожди, я быстро.

Послышалось шевеление, удаляющийся шорох и плеск, словно невидимка шёл по лужам.

Соловей вытер кровь ладонью, поморщился, задев ранку, и на четвереньках пополз вслед невидимке. Полз медленно, ощупывая путь руками. Остановился, когда мелкие лужи на полу превратились в одну большую, и вода дошла до локтей.

Вода, морская лошадка, странный собеседник, отвыкший от людей, но знающий Сану… Куда вообще могла принести его морская тварь, кроме как на дно моря? Страх, не отпускавший с момента пробуждения, снова скрутил внутренности в тугой узел. Страх за себя, за оставшихся без вожака Рысей, а ещё — совсем неожиданно — за одну несуразную девчонку, которую некому теперь защитить.

Невидимка вернулся неожиданно быстро. И теперь он не был невидимкой. Тусклый свет в кромешной тьме показался ослепительным. Соловью пришлось проморгаться и смахнуть набежавшие слёзы, прежде чем он сумел рассмотреть тощего, как рыба-игла, парня, который в одной руке сжимал большой пучок похожих на мокрые ленты длинных листьев. Эти-то листья и светились, выхватывая из темноты чёрную воду, низкий потолок и лицо бывшего невидимки — очень худое, с огромными тёмными глазами, тонкими бескровными губами, обрамлённое длинными светлыми волосами. Волосы в неверном свете казались зеленоватыми, а, может, не казались, а такими и были.

Соловей едва подавил порыв шарахнуться в сторону при виде такой красоты, одновременно судорожно размышляя, почему это зелёное страшилище кажется ему таким знакомым, словно они уже встречались.

— Что, не нравлюсь? — усмехнулся незнакомец, заметив его реакцию. Зубы у него оказались тоже нечеловеческими — тонкими и острыми.

— Ты похож на смесь покойника со щукой, — честно и с чувством выдал Соловей.

— Уж, какой есть, — незнакомец вновь продемонстрировал в улыбке впечатляющий набор зубов, — а ты Соловей-соловушка, похож сейчас на мокрого воробья.

— Ах ты, чудо морское, так ты меня знаешь! — страх внезапно сменился весёлой злостью.

— Знаю, — не стал спорить зубастый незнакомец, и вдруг склонил голову в коротком поклоне, сказал тихо, так что Соловей едва смог разобрать:

— Спасибо, что помогаешь ей.

Поклон, исполненный в нелепой позе, почти на четвереньках, выглядел забавно, и облепившие лицо мокрые волосы изящества не добавляли, но Соловей вдруг отчётливо вспомнил другое несуразное создание, которое довелось вытаскивать из воды. Тиана тогда напоминала мокрую мышь. Этот зубастый — скорее кот, но сходство их с принцессой несомненно. Если убрать неестественную худобу, бледность и странные зубы…

— Ты принц Лиам! — выдохнул Соловей, сам до конца не веря в догадку.

— Был принц, да вышел, — вздохнул брат Тианы.

— Я думал, тебя сожрал змей!

— Как видишь, не совсем, я теперь сам кого хочешь сожру.

— И меня?

— Нужен ты мне, — фыркнул Лиам и тут же исправился: — Нет, не так. Ты мне нужен. Я не могу быть рядом с сестрой, а ты можешь.

— Я так и подумал, что ты не по доброте душевной меня спас. Говори, что хочешь?

— Я же не дух стихий, чтоб заключать сделки. Мне нечего тебе предложить, могу только просить — не бросай Тиану, не дай ей вернуться во дворец, ей нельзя туда!

— Думаешь, со мной ей будет лучше?

— С любым будет лучше, чем с регентом! А ты способен её защитить.

— Знаешь, если я до сих пор не избавился от твоей сестрёнки, как-нибудь потерплю и дальше. Я даже привык уже к ней. Только сидя здесь, я ей ничем не могу помочь.

— Я…

Договорить он не успел, в пещеру потоком хлынула вода, сбивая обоих с ног. Соловей опять приложился многострадальной головой, на этот раз — о камень на дне, глотнул солёной воды вперемешку с паникой и вдруг почувствовал прикосновение холодных пальцев к лицу, в давящей воде откуда-то взялся воздух, и он судорожно вздохнул, задышал неглубоко и часто.

Светящиеся водоросли размотались с руки Лиама и теперь длинными призрачными змеями скользили в тёмной воде. Вода была везде, только вокруг головы Соловья собрался воздушный пузырь. И удерживал воздух Лиам, его ладонь с прозрачными перепонками между пальцев светилась сейчас ярче уплывающих водорослей. И это лучше всяких слов говорило, что бывший принц Талласа больше не человек. Мало ли какие у кого зубы, но колдовать рядом с пожирателем магии могут только порождения стихий.

Второй рукой Лиам уцепился за рубаху Соловья, их протащило по узкому проходу сначала в одну сторону, потом потянуло в другую. Выкинуло из пещеры в открытое море, а потом Соловей увидал его…

Морской змей на змею похож не был. Голова, напоминающая оленью, с такими же роскошными ветвистыми рогами, грива — любая лошадь обзавидуется, длинное, покрытое чёрной блестящей чешуёй тело, короткие лапы с внушительными когтями. Существо лежало у выхода из пещеры и ждало, по-собачьи положив голову на лапы. Слабый свет, достигающий дна, искрами скакал по каждой чешуйке, и блики метнулись стаей испуганных бабочек, стоило змею пошевелиться, поднять рогатую голову.

Змей фыркнул, и множество мелких пузырьков устремились от него к Соловью, сливаясь по дороге, пока не превратились в один большой, который окутал Соловья полностью. Лиам тут же отнял руку от его лица, отпуская свой воздушный шар, скользнул вперёд, встал обеими ногами на дно и тут же опустился на колени, ещё и склонился в глубоком поклоне.

Змей замер над человеческой фигуркой, одно движение когтистой лапы — и от бывшего принца и пятна не останется, но змей не спешил убивать слугу, а Лиам оставаясь в покорной позе, вскинул голову, вглядываясь в глаза монстра. Они словно говорили, но Соловей не слышал ни слова. У него кровь стучала в висках, заложило уши и дышалось с трудом, несмотря на то что в змеином пузыре воздуха было гораздо больше, чем у Лиама раньше.

А когда змей вперил в него взгляд алых глаз, затряслись поджилки, и Соловью пришлось приложить все усилия, чтоб не бухнуться на колени рядом с Лиамом.

— Интересный человек, сильный, наглый, давно таких не видел, — рокочущий рык змея внезапно в голове сложился в понятные слова. — Пожалуй, ты можешь пригодиться.

— Не могу, — Соловей стиснул кулаки и упрямо вскинул голову, — отпусти, Шалиасс. Нет у тебя надо мной власти.

— Имя моё не боишься произносить, — змей резко вскочил, блики от зеркальной чешуи метнулись как стая испуганных птиц, потревоженная вода волной ударила по ногам, смяла воздушный пузырь и откатилась обратно, а рогатая голова внезапно оказалась слишком близко. — Откуда знаешь?

— Ха, — страх собрался в плотный комок за грудиной, переплавился в безбашенную отчаянность, — тоже мне секрет. Его в Талласе любая бабка на базаре знает. Ты ж там главнее местных королей. И ты, бывший принц, рот закрой, а то рыба заплывёт, — обернулся он к обалдевшему Лиаму, — можно подумать, ты имя не знал.

— Знал, — прошептал Лиам, — не зли его.

— Правильно, человек, не зли меня, — на этот раз змей не издал ни звука, слова рождались сразу в сознании.

— Отпусти меня, и я сразу прекращу тебя злить.

— Это сделка? — в мысленном голосе послышалась насмешка. — Мало предлагаешь.

— Повелитель, — Лиам снова поклонился, бросив тревожный взгляд на Соловья, — у этого человека есть чешуя воздушного дракона.

— Где?! — морда змея вновь оказалась в опасной близости. — Я чую её след, где она?

— Она тебе нужна? — осторожно спросил Соловей.

— Да! То есть, нет, — змей вновь принял невозмутимый вид, но передние лапы, которыми он пританцовывал как горячий конь, выдавали его нетерпение.

— Повелитель, отпусти его на берег, и он принесёт тебе чешую, — опять вмешался Лиам.

— Принесешь? — змей прикрыл танцующие лапы хвостом, и теперь уже хвост подёргивался в такт их движениям.

— У меня нет её с собой, но, если отпустишь, я добуду чешую и принесу тебе.

— Даю семь дней. Если не принесёшь, станешь моим. Это сделка, человек по имени Мар. Не пытайся меня обмануть.

Змей хлестнул хвостом, и Соловья закрутил, сбил с ног поток воды. Лиам ухватил его за руку, за вторую руку схватил кто-то другой, его рванули вверх, поплыли, всё набирая скорость, потащили его за собой. Соловей взглянул на второго спутника и едва сдержался, чтоб с отвращением не вырвать руку из короткой лапки рыбоподобного существа с почти человеческим лицом.

Лиам заметил его движение, успокоил на ходу:

— Это один из прежних принцев. Шалиасс приказал проводить тебя, он приказ исполняет.

— О, небо, что ж он такой страшный? Ты и то лучше.

— Ну, спасибо на добром слове, — Лиам криво усмехнулся. — Только и я таким стану, если змей не отпустит, как выйдет срок человеческой жизни. А он не отпустит, у него принцев полная коллекция, некоторые уже и имена свои забыли, и от рыб мало чем отличаются. Мне кажется, ему просто без нас скучно. Так что, — внезапно прервал он сам себя, — в твоих интересах добыть ему эту проклятую чешую, если не хочешь обзавестись хвостом и плавниками.

— Пожалуй, без хвоста я обойдусь. Скажи лучше, зачем змею эта побрякушка?

— Дубина ты всё-таки, — без злости вздохнул Лиам. — Шалиасс — морской дух, а воздушный дракон намного сильнее и старше его. Частичка силы дракона есть в его чешуе, вот только я подумать боюсь, сколько нужно такой чешуи, чтобы получить хоть немного власти над воздухом. Змей собирает чешуйки, чаще всего получает их от Саны, между собой морской и воздушный не слишком ладят. Понял теперь? Мать ветров иногда видит будущее, руку даю на отсечение — она подарила тебе чешуйку специально, чтоб откупиться от змея, а ты её потерял.

— Как потерял, так и верну, — буркнул Соловей, хотя слабо представлял, как это осуществить на практике.

Глава 17. Хозяин морского монстра

Сана не пришла. Просто не отозвалась на зов. Обескураженный неудачей Альвин ёжился от прохладного утреннего ветра, стоя по колено в воде, но выбираться на берег и одеваться не торопился. Этой ночью море было спокойным, и он без проблем заплыл подальше, чтобы послать зов. Но уже наступил рассвет, а морская ведьма так и не дала о себе знать.

— Как же так? — Альвин растерянно обхватил сам себя руками за плечи.

— Вылезай уже, несчастье, пока чешуёй не оброс, — позвала не меньше его расстроенная неудачей Зорка.

— Она говорила, что придёт, когда будет нужна мне.

— Видно, на этот раз ведьма решила, что не нужна, — буркнул Тай, и Альвин всё-таки побрёл к берегу.

— Осторожно! — истошный вопль Зорки заставил его обернуться.

За спиной стояла морская лошадка. Чёрная как ночь, красивая и очень похожая на обычную лошадь.

— Пошла вон, тварь! — с берега в лошадку полетели камни. От первого же попадания та рассыпалась брызгами, а Альвин как ужаленный выскочил из воды.

— Живой? Не дотронулся? — Рыси тотчас же окружили юного рыцаря.

Тиана тихонько вздохнула и потёрла чёрную метку. Столько дней уж прошло, а она исчезать не собиралась.

Морская лошадка возникла неожиданно. Только что никого не было, и вот — маячит возле лица чёрная лошадиная морда. Соловей выругался и отшатнулся, воздушный пузырь, который по мере удаления от змея делался всё меньше и теперь укрывал только голову, послушно метнулся следом, но глотнуть воды и закашляться Соловей всё же успел.

— Тьфу на тебя, чудовище!

Лошадку неприветливый приём не смутил. Она зависла в толще воды в облаке собственной длинной гривы, затанцевала, перебирая копытами. Совсем как обычная молодая и горячая лошадь в ожидании всадника.

— Чего это она? — Соловей опасливо покосился на Лиама. Второй его рыбоподобный спутник за всю дорогу не произнёс ни слова, и Соловей сделал вывод, что разговаривать с ним бесполезно.

— Это не она, а он. И он предлагает прокатиться.

— Спасибо, покатался уже.

— Ну и зря. Я ж говорил, вреда он тебе не причинит. А если дашь ему имя, станешь его хозяином.

— Хозяин твари-людоеда. Вот счастье-то!

— Волки тоже могут человека сожрать. Кроме того, — Лиам хитро прищурил глаза, — он видел твоих друзей. Может прямо к ним отвезти.

— Видел? Где? Кого? — оживился Соловей.

— Тех парней, что были с тобой на берегу и ещё нескольких людей. Он тебя к ним мигом доставит. И в бою от морской лошадки проку больше, чем от обычной лошади. И старикан, что загнал тебя в море, как увидит — обделается от зависти. Ну так что, берёшь себе такого помощника?

— Ты точно принц? — ухмыльнулся Соловей. — Тебе б на ярмарке торговать. Разбогател бы.

— Я ж о тебе забочусь, — картинно обиделся Лиам, а его чешуйчатый товарищ что-то булькнул.

— Ладно, — согласился Соловей, — что надо делать?

— Просто посмотри ему в глаза и позови по имени. Если он это имя примет, станет твоим.

— Эй, — Соловей притянул к себе конскую голову, по очереди заглянул в глаза, — как же мне тебя назвать?

Глаза у морской лошадки оказались ярко-синие, бездонные и затягивающие, как морские водовороты.

— Жуть какая!

Соловей поёжился, а лошадка прикрыла глаза и склонила голову.

— Богатая у тебя фантазия, — еле сдерживая смех, произнёс Лиам.

Соловей же случайно выбранному имени совсем не расстроился.

— Жуть — отличное имя для такой твари! Правда, Жуть?

Жуть возражать и не подумал, а Соловей подплыл ближе, ухватился за гриву, притянул своё тело на скользкую лошадиную спину. Странный способ посадки — заплывать сверху, а не запрыгивать с земли, но устроиться получилось неплохо. Лиам вдруг оказался сзади, перепончатые кисти сцепились замком на талии.

— Я провожу тебя до поверхности.

Сразу же обнаружилась нужда в таком сопровождении, Лиам поддерживал на месте воздушный пузырь. Скорость у лошадки оказалась потрясающая, на поверхность они вылетели как пробка из бутылки с дорогим игристым вином. И остановилась лошадка так же резко — стала как вкопанная, едва касаясь копытами поверхности воды.

— Всё, — сказал Лиам, — я дальше не пойду.

Соскользнул с конской спины. Стоять на воде как водомерка он, судя по всему, не умел, ушёл в воду с головой, но тут же вынырнул.

— Не говори Тиане, что видел меня, — попросил вдруг словно через силу.

Да уж, если б Соловей вдруг обзавёлся такой внешностью, да ещё и не мог вернуться домой, он бы тоже не захотел показываться на глаза матери, так что в ответ просто кивнул:

— Не скажу.

Когда силуэт бывшего принца растворился в бирюзовой бездне, Соловей задумался, что делать дальше. Нужно добыть эту проклятую чешую, да поскорее, это только кажется, что семь дней большой срок. Но сначала всё же нужно показаться ребятам, пока они с горя не наделали глупостей.

— Так, Жуть, — обратился он к лошадке, — так где, говоришь, видел моих друзей? Вези меня к ним.

Конь всхрапнул совсем как настоящий, развернулся и легко порысил по гладкой поверхности моря.

Появление Соловья верхом на чёрной твари вышло поистине грандиозным. Первый испуг и изумление быстро прошли, сменившись восторгом. Рыси кричали, смеялись, хлопали по плечам и обнимали вернувшегося с того света вожака. Даже Альвин поддался общему настроению. Только Тиана тихо стояла в сторонке и улыбалась. Она действительно была рада видеть кудрявого разбойника живым. И дело даже не в том, что с ним она куда в большей безопасности, чем с маленькой Саей, а просто на сердце стало тепло от одной его улыбки, пусть и адресованной не ей.

Позабытый всеми чёрный конь стоял у кромки воды, нервно стриг ушами, перебирал точёными ногами. Тиана невольно потёрла чёрное пятно на руке, подошла ближе. Нет, не он. Не тот конь, что оставил ей метку. Она поняла это сразу, но всё же хотелось проверить.

— Нравится?

Тиана вздрогнула от неожиданности, услыхав за спиной голос Соловья. И когда только успел подойти? Только же со своей Зоркой обнимался!

— Ты это, прогнал бы её, — опасливо предложила Сая.

— Нет, — Соловей по-хозяйски хлопнул лошадь по морде, когда она оскалила на девочку совсем не лошадиные острые зубы. Лошадка захлопнула пасть, а Соловей продолжил как ни в чём не бывало:

— Эта скотинка мне ещё пригодится.

Рука, которой он трогал лошадку, была чистая, никаких чёрных меток, и Тиана невольно вздохнула — неужели её метка никогда не ототрётся? Смотрится это пятно просто ужасно!

А потом был долгий разговор, Соловей рассказал про свои приключения, умолчал только о личности змеиного слуги, парни Рыси — про свои, Зорка и Альвин, поглядывая на Тиану — свою часть, Тиана же почти не говорила. Сесть к Соловью она постаралась поближе, но сейчас вместе с облегчением накатила усталость, она ведь не расслаблялась ни на минуту с тех пор, как Соловей ушёл за камнями для Саи. Кажется, это было целую вечность назад. Она задремала после бессонной ночи и не слышала, как Рыси обсуждали план возвращения драконьей чешуйки, в котором ей не нашлось места.

На самом-то деле и плана никакого не было. Соловей сначала просто хотел ворваться в селение Медведей верхом на морской лошадке и отобрать у Филина чешую. Рыси отпускать едва найденного вожака одного категорически не соглашались. В итоге сошлись на том, спрячут где-нибудь Тиану и Саю, а сами отправятся к Медведям. Тут несправедливостью жизни возмутилась Сая, но приказ вожака только подтвердил эту самую несправедливость.

Никто из Рысей не знал берег Медведей так же хорошо, как свои владения, поэтому поиски безопасного убежища продлились целый день. Лишь к вечеру они нашли пресный ручей и небольшую пещерку в прибрежных скалах. В ней же и решили переночевать, а утром не досчитались Соловья.

Умирать вожак Рысей не хотел так же сильно, как и отправиться на морское дно служить змею. Но ещё меньше он хотел рисковать жизнями парней и Зорки. Им невероятно повезло спастись всем, второй раз так может и не повезти. Соловей незамеченным проскользнул мимо стоящего на страже Альвина (прости, парень, но ты единственный кого тут можно так легко обойти) и спустился к морю. Жуть явился, стоило произнести его имя. Вырос из воды стремительным фонтанчиком, обрёл нужный размер, форму и цвет. Вот уж действительно жуткая тварь, не мог заранее превратиться! Конь оскалил волчьи зубы в ехидной ухмылке, словно понял всё и пугал на зло. Хотя почему «словно»? Дитя стихии не чета обычной лошади, может, они и поумнее людей будут.

Ни седла, ни уздечки морская тварь не носила, запрыгнув ей на спину, Соловей потянул за длинную гриву, вынуждая коня обернуться.

— Как же тобой управлять-то? Ты меня понимаешь? Мне нужно к Медведям, в то место, откуда ты меня утащил.

Для полноты эффекта Соловей представил бухту, кто его знает, может, конь ещё и мысли читает. Мысли или слова, но Жуть его понял, всхрапнул, мотнул гривастой башкой и сорвался с места в галоп прямо по поверхности моря.

Лететь как птица… Скакать как морская лошадка, пожалуй, будет быстрее. Ветер в лицо, свист в ушах и редкие брызги из-под копыт, еле видимый в темноте берег, смазался в неясную полосу. Вот уже и вход в бухту впереди. Посуху через горы сюда целый день добираться, а они домчались за пару часов, волшебный конь даже не сбил дыхания.

В бухте тёмная громада покачивалась на волнах, заслоняла близкий берег. Соловей потянул за гриву, и Жуть послушно замедлился, а потом остановился вовсе. Корабль был не один. Три талласких тяжёлых лебедя стояли на якорях. «Лебедь» — красивое название. И совсем не подходящее к оснащённым таранам боевым судам. Впрочем, как и ласковое слово «лошадка» по отношению к морскому монстру. Что лебеди тут делают — даже вопроса не возникло. Конечно, пришли за принцессой. Бухта Медведей — единственное в здешних водах место, куда они могут зайти безопасно. Оставить Тиану уже не казалось хорошей идеей, нужно вернуть проклятую чешую, отдать её змею и убираться подальше, так чтоб и горные козлы их не нашли.

Соловей тронул пятками конские бока, но Жуть двинулся к берегу чуть раньше, заранее уловил желание всадника.

— Молодец, конячка, — чуть слышно шепнул Соловей и погладил его по шее.

Штаны у Соловья промокли до самого пояса, а вот морской конь почему-то вышел на берег сухим, потоптался у кромки воды, и Соловей уже успел испугаться, что он не сможет отойти от моря. Сжал конские бока коленями, посылая вперёд, Жуть наклонил голову, обнюхал гальку под копытами и сделал первый осторожный шаг.

— Давай же, — шёпотом подбодрил его Соловей, — ты ж страшно-грозный монстр, неужели побоишься?

Похоже, слова морской конь понимал отлично, потому что на «слабо» повёлся как мальчишка. Вскинул голову и рванул с места в галоп, совершенно не опасаясь переломать в темноте ноги.

— Направо, скотина, — только и успел шикнуть Соловей, когда конь чуть не проскочил подъём к селению Медведей. Жуть, не замедляясь, повернулся на задних ногах и ринулся вверх по тропе. Двигался он бесшумно, словно совсем не касался копытами земли и этим усиливал чувство собственной нереальности.

На одном из талласких кораблей зажгли свет, видно, заметили подозрительную возню на берегу, но конь и всадник уже скрылись за поворотом тропы.

Глава 18. Хитрость и вероломство

Старик Филин мирно спал. Это была одна из немногих ночей, когда он не караулил морскую лошадку, всё равно рядом с тремя большими кораблями та вряд ли появится. Снилось ему, что он обрёл настоящую власть над духом земли, не платит собственной кровью за каждую услугу, а просто приказывает. Землетрясения, обвалы и оползни случаются по одному его слову. Не только Медведи и другие жители гор, но и все талласцы трепещут перед ним. Морской змей является на поклон и в знак уважения дарит лошадку.

Филин как раз скакал на ней по морской глади завоёвывать острова, когда приятные грёзы нарушил шум: грохот, крики, звон оружия, лай собак и женский визг.

— Староста, там… — с выпученными глазами в спальню ворвался один из охранников.

— Эй, старый пень, выходи! — донёсся с улицы чей-то выкрик, а вслед за ним — опять грохот, словно несколько человек, сбитые с ног, покатились по земле.

Филин не дослушал. Будущий владыка мира выскочил наружу в одной серой застиранной ночной рубахе и с растрёпанными седыми лохмами, не забыв, впрочем, прихватить маленький ножик со стола. Давно прошли те времена, когда молодой Филин щедро делился с духом кровью. Со временем понял, что раз в договоре количество крови не оговорили, значит, хватит и пары капель. Но сейчас и эти капли старое тело отдавало неохотно, а порезы заживали месяцами. Филин с упорством маньяка истязал себя, устраняя соперников, ведь сейчас дух земли оставался его единственной защитой, иначе место вождя уже давно бы занял более молодой и сильный выскочка.

Выскочкой оказался не Медведь, а наглый вожак почти истреблённых Рысей. Тот самый, которого сожрала морская лошадка. Оказалось, не сожрала. Рассвет только занимался, но неверных первых лучей хватило, чтоб рассмотреть волчью пасть чёрного скакуна, красные копыта и брызги крови на ногах. Морская тварь насмерть затоптала двух сторожевых псов, которых охрана спустила на нарушителя спокойствия. Людям тоже досталось, один то ли мертвый, то ли без сознания валялся у самого входа в дом Филина, трое ковыляли-отползали подальше от грозного зверя. От соседних домов, звеня оружием, спешили заспанные Медведи — мужчины и женщины.

Филин чиркнул себя ножом по ладони. Кровь без остатка впиталась в пыль под ногами.

Ничего не произошло. Впервые Филин обращался к духу с просьбой убить человека на месте. Все остальные соперники погибали будто случайно — тот оступился на обрыве, тот попал под камнепад, тот провалился в глубокую расщелину. Убить на ровном месте дух не мог. Или мог, но уже за другую плату.

— Привет, — тем временем ухмыльнулся Соловей, — брось ножик, и людей своих отзови, иначе останешься один на этой горе. Не боись, я не мстить пришёл, дело к тебе есть.

Конь, словно подтверждая слова всадника, громко щёлкнул зубами, и Филин поднял руку — Медведи остановились в отдалении. Впрочем, для лучников такое расстояние — ничто.

— Умницы, — ухмылка Соловья стала ещё пакостнее. — У меня для тебя послание. Владыка вод Шалиасс приглашает многомудрого вождя рода Медведей в гости. Просто жаждет пообщаться! Вот только как оному вождю добраться на морское дно, он мне не сказал. Но я и сам знаю, как.

Соловей замолчал, хитро прищурившись, и похлопал зубастого коня по шее.

У Филина аж глаза заблестели, давешний сон начал сбываться. С чего вдруг могущественный морской дух заинтересовался его персоной, он даже не подумал, размышлял уже над будущей сделкой.

— Что ты хочешь? — голос старика дрожал.

— Я тебе — коня, ты мне — наши вещички, и свободно выпускаешь меня из деревни.

— Всего-то? — Филин уже готовился выслушать кучу требований и искренне удивился.

— Могу ещё попросить у тебя самую красивую девушку рода, но, пожалуй, не буду — своих кормить надо. Так что пошли кого-то за вещами, пока я не передумал.

Свёрток с отобранными у пленников вещами принесли быстро — четыре куртки, длинные ножи и два лука со стрелами. Соловей спрыгнул с коня, натянул старую куртку, словно ненароком сунул руку в карман и поборол вздох облегчения — круглая чешуйка была там, никто не вытащил.

— Сумку ещё дайте, — картинно возмутился он, — не в охапке ж мне всё это нести.

Большую мешковатую сумку через плечо вручили сразу же. Соловей под бдительным присмотром Жути, который скалился на любое движение в его сторону, запихал в неё все кроме луков. Потом достал нож, покрутил, ловя лезвием первые солнечные лучи, осторожно провёл пальцем по острию. Нож был самый обычный — прямое лезвие и обмотанная потёртой кожей рукоять без всяких украшений.

— Ты за ножом пришёл? Он что, волшебный? — поразился Филин, по-прежнему не в силах отвести взгляд от морской лошадки.

— Я пожиратель магии, зачем мне волшебный нож? — Соловей удивился почти искренне. — Неси сюда уздечку, наденешь — лошадка твоя.

К морской лошадке старик подходил с опаской, выставив уздечку перед собой как щит. Жуть улыбался во все свои волчьи зубы, и каждый шаг Филина становился всё мельче. Конечно, это не со стороны смотреть, как тварь жрёт пленников и неугодных соклановцев. Медведи тоже затаили дыхание. Трудно сказать, чего они больше боялись — что монстр убьёт вождя, или что тот совладает с монстром.

Филин потянулся дрожащими руками к зубастой морде, Жуть вскинул голову и вроде как стал выше ростом — не дотянуться. Соловей несильно стукнул его в бок кулаком, мол — не балуй, договорились же. Жуть послушно наклонил голову, позволил засунуть в рот железный трензель, который мог перекусить, не напрягаясь, и застегнуть пряжку на ремешке. Уздечка оказалась ему мала, но удобство коня старика не волновало, он с гордым видом ухватился за повод, словно и впрямь самолично поймал морскую лошадку.

— Конь твой, — сказал Соловей, — только помни, если убьешь меня, змей с тебя спросит.

Покидая негостеприимное селение, Соловей не уставал поражаться, что всё вышло так легко. Филин действительно на старости лет сошёл с ума, если даже не усомнился в его сказках. А Медведи молчали. То ли так боялись вождя, то ли просто мечтали избавиться от старого параноика чужими руками. В любом случае плакать о нём никто не будет, и это немного успокаивало зудящую совесть. Чужими руками (то есть четырьмя чёрными ногами, но всё равно чужими) Соловей пока никого не убивал.

Тяжёлая сумка оттягивала плечо. Забирая вещи, мелькнула мысль — потребовать обратно лошадей, но, в горах, имея на хвосте целую свору талласких ищеек, скрываться всё же лучше пешком.

Соловей вытащил из кармана чешуйку, сжал большим и указательным пальцами, посмотрел на просвет — красивая. Полупрозрачная как слюда, с яркими радужными переливами. Сороке бы понравилось. Но зачем она змею?

Чешуйка нагрелась в его пальцах и словно засветилась изнутри, радужные всполохи стали ярче. Что за ерунда? Он почувствовал наполнявшую чешуйку силу, но эта была не та сила, которую мог забрать пожиратель магии. Другая, чужая… она колола пальцы и словно смеялась над ним, не даваясь в руки.

Соловей пожал плечами, сунул чешуйку в карман и зашагал дальше, мимоходом удивившись, что тяжёлая сумка стала как будто легче.

Не обнаружив утром Соловья, Зорка разразилась площадной бранью, у Альвина аж уши покраснели.

— Вернётся, ноги ему сломаю, — буркнул хмурый Тай, рассматривая выложенный из камней крест под собственными ногами.

Крест означал приказ вожака оставаться на месте.

— Лишь бы он вернулся, — тихонько, ни к кому не обращаясь, вздохнула Сая.

— Вернётся, куда он денется, — с напускной уверенностью заявил Рин, но фальшь в его словах учуяла даже Тиана.

Этой ночью, впервые за много дней, зов стих, и она смогла нормально выспаться, не цепляясь ни за Саю, ни за Соловья. Даже жаль. Если б она держалась за него, может, он бы не ушёл? Глупая мысль — если Соловей что-то задумал, его не удержать, даже привязав к дереву. Рысям стоило насторожиться ещё вчера, когда их вожак внезапно перестал спорить и согласился с остальными. Это был первый случай на глазах Тианы, когда Рыси отказывались исполнять приказ Соловья. А теперь нарушать этот приказ уже нет смысла, морскую лошадку им не догнать, Соловей сейчас, наверное, уже в селении этих Медведей. Один!

Тиана содрогнулась, представив кудрявого разбойника одного против целой армии.

Почему он такой? Почему совсем не ценит собственную жизнь? Нет. Не так. Если б он не ценил свою жизнь, не отправился бы за драконьей чешуёй. Гораздо проще спрыгнуть со скалы головой о камни или спокойно дождаться, пока пройдут отпущенные семь дней, и стать слугой змея. Соловей не такой. Он никогда не сдаётся. Просто жизни своих друзей он ценит гораздо больше собственной. Она давно это знала, с самой первой встречи, но сейчас осознание этого простого факта заставило сердце сжаться от боли.

Почему-то вспомнилась Мирена — седая и хромая, но несгибаемо сильная. Сможет ли она остаться такой же сильной, если её сын погибнет? Что тогда будет с целой кучей рысьей ребятни, чьих имён Тиана даже не запомнила?

«Я не хочу, чтобы он умер, — сжимая кулаки, беззвучно взмолилась она. — Пожалуйста, духи стихий, если вы слышите меня, сохраните ему жизнь. Он наглый и безрассудный, но есть так много людей, кому он нужен. И мне… он нужен тоже».

Соловей легко шагал по узкой горной тропе, когда в камнях под ногами вдруг почудились очертания угловатого грубого лица, земля содрогнулась, и участок тропы, ещё недавно казавшийся надёжным, сорвался в пропасть. Соловей успел лишь вскрикнуть и рухнул вниз в облаке пыли и каменной крошки.

Дух земли, заранее получивший плату, исполнил последнее желание Филина.

Глава 19. Они должны жить

Выполнить приказ Соловья не получилось. Сначала на Тиану навалился зов с такой силой, что она до синяков вцепилась в руку Саи, чтоб хоть немного прояснилось в голове. Даже целительная оплеуха Зорки помогла не на долго — стоило принцессе хоть на миг отпустить руку маленькой пожирательницы, как ноги сами несли её к выходу из пещеры.

Потом прибежал запыхавшийся Рин, сообщил, что по берегу точно по их следам движется большой отряд талласцев, с ними — два мага, собаки-ищейки и несколько Медведей, видимо, Филин всё же дал проводников.

Уходить пришлось в спешке, спотыкающуюся и мало что соображающую Тиану тащили за руки Сая и Зорка, парни прикрывали отход. В горах в любую сторону не побежишь, тут не так много троп, пригодных для человека, а территорию Медведей Рыси знали не так хорошо, как свои земли. Если внизу талласцы, единственный выход — забираться наверх, но ни одного подходящего пути пока не встречалось, только вертикальные стенки и зыбкие осыпи, которые приходилось обходить, теряя время. Тай знал, что где-то впереди должно быть ущелье, по дну которого можно подняться на поросшее соснами плато, там скрыться будет легче. Но вот только где же оно?

Он вздохнул с облегчением, когда увидал знакомый склон — всё же не ошибся, вот оно! Сзади уже слышался лай собак, когда они достигли удобной тропы и со всех ног бросились наверх. Альвин споткнулся, рассадил колено и с каждым шагом хромал всё больше. Лил подхватил его под локоть, не давая упасть. Собаки завыли, учуяв кровь на камнях — совсем близко. Теперь споткнулась Тиана, но Сая и Зорка удержали её. Тай оглянулся, в застывшем лице ни кровинки. Они не успеют, это было ясно всем. Талласцы оставили на берегу лошадей, сейчас преследуют их пешком, но их много, и они полны сил в отличие от загнанных беглецов, а от собак не скрыться, даже если они каким-то чудом выберутся наверх первыми.

Валун, на который опёрся Рин, покачнулся под рукой. Тай встрепенулся, упёрся в камень ладонями, выкрикнул:

— Помогай!

Вдвоём с Рином они столкнули камень с насиженного места, тот с грохотом покатился вниз, раздались крики, но задело ли кого — непонятно. Они столкнули ещё два камня, и опять — бегом вверх по тропе. Собачий лай звенел, отражаясь эхом от стен сузившегося ущелья, и казалось, что псы везде.

— Хорошее тут место, — внезапно сказал Альвин, — тропа как на ладони. Действительно, с уступа, на который они забрались, открывался отличный вид на прямой кусок тропы… и на вырвавшуюся вперёд свору собак.

— Что стоишь? Беги! — Альвин оттолкнул Лила, который отстал от своих, поджидая хромого рыцарёнка, поднял лук и первым же выстрелом снял одну из собак. Лук в их отряде сейчас был только у него да у Зорки. Не её же тут оставлять, а он со своей ногой только всех задерживает.

— Ну же, убирайся, а то и тебя застрелю! — доставая вторую стрелу, заорал на опешившего разбойника. — Я правда выстрелю, — теперь острое жало стрелы смотрело прямо в лицо Лила, — я серьёзно. Нас всё равно убьют, так какая разница, застрелю тебя я или они?

Лил неуверенно попятился, Альвин спустил тетиву, тратя впустую драгоценную стрелу. Лил развернулся и побежал. Альвин, не давая себе расслабляться и задуматься о собственной судьбе, выпустил третью стрелу в крупного серого пса. Попал, но не убил, эхо подхватило жалобный визг.

Убивать собак было легко и даже почти не жалко. А вот людей… В отличие от Рысей юному рыцарю никогда не приходилось отстаивать в бою собственную жизнь. Не все его поединки были учебными, но он никогда ещё не убивал человека. Он замешкался, выбирая цель, и сам стал мишенью. Первая стрела свистнула над головой, вторая вонзилась в правую руку повыше локтя. От боли он выпустил тетиву, собственная стрела упала под ноги. А потом две оставшиеся в живых собаки как-то очень быстро оказались рядом, налетели, повалили на землю. Приученные брать добычу живьём, собаки не рвали его, просто не давали подняться.

Когда перед глазами возникли запылённые сапоги, кто-то отозвал собак, а сильная рука потянула его за волосы, вынуждая взглянуть в лицо её обладателю, Альвин пожалел, что его не разорвали собаки — меньше всего он хотел попасть в руки этого человека живым.

Высокий рост, худое костлявое лицо, острый длинный нос, тонкие усики чёрточкой над губой и холодные, неподвижные, словно змеиные, глаза. Глава королевского сыска, господин Тэлис собственной персоной. Слухи в гарнизоне про него ходили самые разные. Говорили, что он дослужился до своего поста с должности простого следопыта, что благородной крови в нём — ни капли, зато ума и изворотливости — хоть отбавляй. У него не было ни титула, ни родового имени, но в столице его боялись все — от законопослушных простолюдинов и базарных воришек до владетельных лордов и придворных. Обратить на себя внимание королевского клеща, как шёпотом за глаза назвали господина Тэлиса, равнялось длинному расследованию или быстрой расправе, но итог чаще всего был один — казнь на площади правосудия.

— Удивительно, — только и сказал Тэлис, всмотревшись в лицо Альвина. Приказал солдатам:

— Этого — с собой, — и ровным шагом проследовал дальше, словно забыв об окровавленном юноше за спиной.

Зов стих внезапно. Видимо таллаские волшебники или выдохлись, или сдались, осознав его бесполезность. Скорее, конечно, первое — никто не может колдовать без перерыва.

— Где Альвин? — встрепенулась Тиана. Рыси остановились перевести дух в зарослях молодого сосняка, юного рыцаря с ними не было.

Никто не ответил, только Лил отвёл глаза, уставился на землю под ногами.

— Эй, недобитые, сдавайтесь, — раздался вдруг усиленный магией голос. — Отпустите принцессу и выдайте пожирателя, тогда мы оставим вам жизнь.

— Бежим, — дернула Тиану за руку Зорка.

Убежали они недалеко. Густые заросли молодых сосен уступили место кривому редколесью, а потом путь Рысям преградила широкая расселина с почти вертикальными стенами. Ни спуститься вниз, ни перебраться на другую сторону. Только обходить. Конечно же Медведи-проводники знали про неё, а значит талласцы тоже знали, что беглецам деваться некуда.

Тиана увидала предводителя отряда, и коленки предательски задрожали. Возникла мысль, что лучше уж прыгнуть сейчас в эту трещину, и пусть королевский клещ доставит регенту в коробочке то, что от неё останется, чем потерять себя навсегда, но тут она заметила Альвина, связанного и в крови, но живого. За плечом тихонько всхлипнула Сая, потянула заткнутый за пояс широкий нож. Парни и Зорка схватились за мечи — слишком длинные и непривычные мечи талласцев, утопленных морской лошадкой. Никто из них не собирался сдаваться. Впрочем, настигший добычу господин Тэлис сдаться уже не предлагал.

Тиана крепко зажмурилась, беззвучно повторяя как заклинание: «они должны жить». Потом резко обернулась, выхватила нож из дрожащих пальцев Саи, шагнула вперёд, оставляя Рысей за спиной, крутанула нож подсмотренным у Зорки движением, остановила остриём к себе, направила к сердцу.

— Стойте все! — выкрикнула отчаянно и обрадовалась, что голос не дрожал. — Тэлис, что тебе важнее, вернуть меня живой или убить нескольких разбойников?

— Ваше высочество, успокойтесь. Всё хорошо, скоро вы будете дома, — глава сыска обращался к ней как к ребёнку.

— Я буду дома, если ты отпустишь Рысей, — взвизгнула Тиана, рука дрогнула, и на рубахе выступило кровавое пятнышко. Она и не заметила этого, зато заметил Тэлис, и дёрнулся в верёвках Альвин.

— Ваше высочество, отдайте нож. Пожиратель заморочил вам голову.

Тэлис протянул к ней руку, Тиана отступила, ещё плотнее прижав нож к груди.

— Тэлис, я не шучу. Я знаю, что сделал регент, и зачем я ему нужна. Ненавижу всех вас! — она всё-таки не выдержала, разрыдалась, но нож не опустила. — Чтоб вас змей всех сожрал! Я пойду с тобой, если отпустишь Рысей, если убьешь — я себя тоже убью! Будешь потом Севилу объяснять, как допустил такое! А мне уже всё равно будет!

— Ладно, пусть уходят, — Тэлис распознал начинающуюся истерику и предпочёл не спорить. Допустить смерть принцессы он не имел права. Сомневался, что она сумеет убить себя, но рисковать не хотел.

— Слышали? Уходите! Скажите Соловью, что я не хотела… так, — Тиана рыдала уже в голос, нож плясал в её руках, оставляя кровавые царапины.

Тай дёрнулся к ней, Тиана шарахнулась в сторону.

— Пошли, — Зорка не сводила с неё глаз, но, кажется, единственная не потеряла головы. — Пошли, Тай, мы ничего не можем сделать.

Талласцы расступились, пропуская через строй горстку Рысей.

— Альвина тоже отпустите, — вспомнила Тиана, когда Рыси скрылись из вида.

— Я, конечно, могу его отпустить, но тогда мальчик просто истечёт кровью, — напряжение начало отпускать Тиану, её крупно трясло, и Тэлис осмелился возразить.

— Перевяжите хотя бы.

Нож выпал из ослабевших пальцев, и королевский клещ тут же оказался рядом, бесцеремонно распахнул рубаху, оглядел два пореза пониже ключиц — ничего серьёзного, но понервничать девчонка заставила знатно, не ожидал от неё такой выходки.

Глава 20. Кукла

Соловей открыл глаза. Над ним красовалась полоска отчаянно-синего неба, зажатая в узкие стены ущелья. Где-то рядом журчала вода. Голова болела, под волосами обнаружилась внушительная шишка, а пальцы, которыми он нащупал её, окрасились кровью. Соловей с трудом поднялся, добрёл до говорливой речушки, плеснул в лицо водой, подумал и макнулся всей головой, прополоскал волосы, вымывая свежую и запёкшуюся кровь. Губы посинели от холода, зато мысли прояснились.

Он ударился головой, но как он вообще смог выжить, свалившись с такой высоты? Филин что ли пожадничал, мало заплатил за его смерть?

Нужно выбираться отсюда. Взобраться по вертикальной стенке вверх на старую тропу не получится, один выход — идти по дну ущелья вниз, все реки здесь выходят к морю. Одна проблема — не факт, что этот путь проходим, но другого просто нет. Соловей подхватил с земли сумку, не замечая её веса, и зашагал вниз по течению.

Камень пошатнулся под ногами, Соловей подобрался, прыгнул на соседний, лежащий у самой кромки воды, и вдруг оказался в реке, бурный поток закрутил, потащил по течению. Соловей в панике оттолкнулся ногами от дна, подпрыгнул на высоту больше своего роста и свалился обратно в воду. Прыгнул ещё раз. На этот раз не вверх, а в сторону и чуть не врезался в стену ущелья, остановил себя руками. Довольно долго он стоял неподвижно, вжимаясь в скальную стенку и переводя дыхание. Потом осторожно отстранился, сделал несколько шагов. Шаги как шаги, нормальные получились. Подпрыгнул на пробу. И вот тут ожидал сюрприз. Тело словно потеряло вес, он взлетел на пару своих ростов и мягко приземлился обратно. Подпрыгнул ещё раз. Теперь даже выше получилось. Чудеса да и только. Магия, которая действует на пожирателя.

Соловей сунул руку в карман, вытащил чешуйку. Что там Лиам говорил про чешую воздушного дракона? Действительно полезная вещь, а он уже морского змея успел записать в сороки. Такая штука и самому бы пригодилась. Жаль нельзя оставить, но попользоваться никто ведь не запрещал.

С воздушной чешуёй взобраться по почти вертикальной скальной стенке и вернуться на тропу оказалось не сложно. Он теперь не только высоко прыгал, но и легко удерживал невесомое тело, вцепившись в самый маленький выступ даже одной рукой. Сумку, правда, он уронил, и её унесло течением, но по сравнению с жизнью это не такая большая потеря.

Дорогу до талласких кораблей Тиана запомнила плохо. Сначала они спускались по тому самому ущелью, где вместе с Рысями она так отчаянно бежала вверх. Клещ не отходил от неё ни на шаг, а она старалась не спускать глаз с бледного как смерть Альвина. Потом клещ затащил её в седло, они ехали верхом почему-то в противоположную от селения Медведей сторону. Ах да, они просто ехали в обход, напрямик нет конного пути.

Медведи в своей деревне что-то праздновали. Горели костры, жарилось мясо, пиво пили прямо из бочонков. Проводники сбегали к своим, вернулись, доложили что-то клещу. Их слова прошли мимо сознания Тианы, праздник не волновал её ровно до того момента, пока навстречу талласцам не выехал сухопарый старик на вороном коне. Старик был незнакомый, а вот конь…

— Где, — просипела она, протягивая к старику руку, — Соловей?

Старик рассмеялся — визгливо и неприятно, присосался к деревянной чашке с пивом, которую подал ему один из его людей, бросил пустую чашку под копыта коню и сообщил доверительно, обдавая собеседников густым запахом перегара:

— Червей кормит твой дружок. Так-то. Никто не смеет связываться с великим Филином.

— Врёшь, собака, — выдохнул Альвин.

— Что?! — тут же взвизгнул пьяным фальцетом старик. — За ним хочешь? Могу устроить. Я заплатил за его смерть, и за твою заплачу!

— Не нужно, — прервал его Тэлис.

Голос прозвучал негромко и без эмоций, но этого хватило, чтоб Филин отстал. Он со злостью дёрнул за повод, так что несомненно порвал бы обычному коню рот. Жуть же только вскинул голову, зло клацнул зубами и подчинился.

— Мы проводим дорогих гостей, — во всеуслышание заявил Филин, отъехав от них подальше.

Скорее всего, он просто хотел убедиться лично, что талласцы уберутся с его земли, а, может, просто хотел покрасоваться скакуном, мотивы Тэлиса не волновали, он просто вежливо кивнул.

Старик гикнул по-молодецки, что в его исполнении выглядело странно, огрел коня хлыстом по шее. Жуть взвился на дыбы, чуть не скинув пьяного всадника, и галопом помчался к спуску. Филин уронил хлыст, вцепился в длинную гриву и захохотал.

Он не перестал смеяться, даже когда конь, не сбавляя скорости и подняв тучу брызг, влетел в воду. Брызги опали, словно впитались в чёрную шкуру, а смех превратился в вой — Филин обнаружил, что приклеился, не может слезть с коня, который уверенно направлялся прочь от берега.

Тиана прижала ко рту ладошку, Медведи зашумели, кинули вслед лошадке несколько камней, но ни один не кинулся спасать вождя. Жуть обернулся, оскалил в улыбке острые зубы, которых на этот раз в пасти оказалось аж несколько рядов, как у акулы, и исчез под водой. Вместе с Филином.

На королевского клеща смерть вождя Медведей впечатления не произвела никакого. Не обращая внимания на всеобщую панику, он спешился, спустил на землю Тиану, парой коротких фраз навёл порядок среди своих людей. Солдаты и матросы боялись его куда больше морского чудовища, так что успокоились быстро. Отряд, прибывший из Талласа посуху, выстроился ровными рядами, командир, сидя в седле, отсалютовал главе сыска. Остальные погрузились в подошедшие шлюпки, и лишь некоторые позволяли себе опасливые взгляды за борт.

Тиана тоже смотрела в воду, выискивая чёрную тень. Сейчас она и сама не могла бы сказать, боится она или ждёт морскую лошадку.

На корабле Альвина сразу же оттащили в трюм, а Тиану отвели в отдельную каюту. Две служанки заохали при виде принцессы. Кинулись приводить её в порядок: мыть, переодевать, сооружать сложную причёску вместо растрёпанной косы. Причитали, расспрашивали с горящими от любопытства глазами, как жилось принцессе в когтях разбойника. Тиана молчала. Позволяла вертеть себя как куклу, делать что угодно, но на вопросы не отвечала, чем вызвала волну жалости у девушек.

В итоге, закончив манипуляции, служанки поставили её перед большим полированным зеркалом. Зеркал Тиана не видела с тех пор, как сбежала из дворца. И сейчас замерла, разглядывая своё отражение. Какая же она красивая! Волосы блестят золотом, пышное небесно-голубое платье оттеняет глаза, и они кажутся ещё ярче. Даже обветренные губы под слоем помады напоминают цветом лепестки роз. Лорду Севилу повезло, что у него такая невеста!

Стоп. Ему-то повезло, а вот ей…

Тиана мотнула головой, скидывая наваждение. Опять это заклятье! Но на этот раз, чтобы прийти в себя, не понадобилась помощь пожирателя. Ну конечно! Ведь дух земли сказал, что она сможет побороть зов, когда чужую жизнь поставит выше собственной. Она ведь именно это и сделала, когда выторговала жизни Рысей.

Она решительно развернулась и вышла из каюты. Растерянные служанки переглянулись и побежали следом. Она шла на зов и нашла его источник. Прислонившись спиной к мачте, на палубе сидел человек в сером плаще и держал на коленях фарфоровую куклу. Дорогую куклу в кружевном платье. Со светлыми, отливающими на солнце золотом волосами. Точно такими же как у Тианы! Нет, не такими же. Это и есть её волосы. Она даже вспомнила, как её постригли вскоре после смерти родителей и исчезновения Лиама. Она заболела тогда, и лекарь состриг волосы.

Маг находился в трансе и не смог помешать Тиане выхватить куклу у него из рук и со всей силы швырнуть на пол. Белые осколки разлетелись во все стороны, колдун распахнул глаза, а Тиана подобрала кусочек головы с приклеенными волосами, размахнулась и кинула за борт. Докинула и сама удивилась, «лебедь» большой, далеко всё-таки.

— Ваше высочество, нам нужно серьёзно поговорить, — вкрадчивый голос Тэлиса прозвучал над ухом, и Тиана вздрогнула, она не заметила его приближения.

— Я… вы… он… — она в гневе сжимала кулаки, не в силах выговорить что-то вразумительное.

— Ваше высочество, вам дорога жизнь молодого Альвина Ремзи?

— С чего вы взяли? — услышав об Альвине, Тиана тут же взяла себя в руки, постаралась выглядеть равнодушной.

Конечно же, обмануть королевского клеща не получилось.

— Если эта смерть не расстроит ваше высочество, я сейчас же прикажу казнить юношу за измену, всё равно в столице его ждёт такая же участь, так зачем тянуть?

— Не надо! — отчаянно выкрикнула Тиана и добавила совсем тихо: — Пожалуйста.

— В таком случае, вам лучше слушаться меня. И не ломайте больше дорогие вещи, тем более, что вам это не поможет. Насколько я знаю, у лорда Севила ещё штук пять таких же кукол.

— Так вы всё знаете?! Про заклятье… и зачем я ему нужна?

— Пройдёмте со мной, принцесса. Тут слишком много лишних ушей.

Действительно, ушей хватало: ошарашенный потерей куклы волшебник, любопытные служанки, с десяток матросов. Тиане сейчас было всё равно, кто узнает тайны регента, и лишь осознание того, что в таком случае этим людям не сносить головы, заставило её покорно пойти за главой сыска в его каюту.

— Присаживайтесь, принцесса, — кивнул Тэлис на собственную койку.

Не самое приличное предложение, однако, кроме койки и прибитого к полу стола, другой мебели тут не было. Тиана предпочла остаться стоять.

— Что вы знаете, господин Тэлис? Знаете, про сделку со змеем?

— Знаю, — кивнул он так спокойно и обыденно, словно они обсуждали наряд принцессы.

А вот Тиана захлебнулась от гнева.

— Вы… вы. И вам не стыдно?!

— Стыд понятие относительное. Если нужно пожертвовать несколькими жизнями для блага всего королевства, я это сделаю.

— Вы так легко говорите! А если это будет ваша жизнь?

— Моя жизнь — не исключение.

— А Альвин? При чём тут он? Отпустите хотя бы его.

— Молодой Ремзи не важен. Я могу сохранить ему жизнь, могу убить. Его судьба зависит от вас.

— Что вы хотите?

— Я вижу, что вы научились сопротивляться заклятью. Похвальная сила воли, я удивлён. Но для вашего блага лучше бы этого не случалось. Так вот… если хотите сохранить юноше жизнь, ведите себя прилично. Не пытайтесь сбежать, не пытайтесь навредить себе. Мысли в стиле «я лучше умру, чем выйду за нелюбимого» не подобают принцессе, а вам — тем более. Я понятно объяснил?

— Понятно, — Тиана опустила голову.

— И ещё. Если вы надеялись на помощь дяди — лорд Седжин тяжело болен и не прибудет на свадьбу.

— Что с ним?

— Честно говоря, не знаю. Или его болезнь столь тяжела, что её боятся назвать, или же он просто не хочет являться на свадьбу, его отношения с регентом давно не самые лучшие.

— Даже так… — Тиана совсем сникла.

На самом деле она именно это и хотела сделать — просить помощи у дяди, а сейчас разбилась последняя надежда.

— Смиритесь, моя принцесса, — сочувствие в голосе клеща резануло по нервам почище угрозы, — так будет лучше для всех.

Глава 21. Догнать жеребёнка

Плохое предчувствие собралось комом под рёбрами ещё на подходе к пещерке, где он оставил своих людей. И, как бы ни хотелось обратного, оно не обмануло. Пещера оказалась пуста. Каменистый грунт плохо хранил следы, но этих следов было так много, что не заметил бы только слепой, здесь побывало не меньше сотни человек. Сердце сжалось и тяжело забилось где-то в горле, мешая дышать. Понадобилось огромное усилие, чтобы взять себя в руки, хотя хотелось крушить всё вокруг в бессильной ярости. Но попробуй — сокруши скалу. Соловей всё же врезал по ней кулаком, оставил на камне красное пятно от разбитых в кровь костяшек. Боль в руке прояснила мысли. Да, талласцы были здесь, но нет ни следов борьбы, ни крови (кроме его собственной), это значит — Рыси успели уйти.

Соловей развернулся, сжал в кармане чешуйку, снова делая тело невесомым, и большими скачками помчался по следам отряда. Слегка задержался у входа в ущелье, где было натоптано особенно сильно, но мелкая каменная крошка под ногами, осыпаясь, не давала определить направление движения, тут даже конский след не особо отличался от человеческого. В любом случае Рыси вряд ли стали бы убегать от талласцев по проторенной дороге, логичнее было лезть вверх. Соловей и полез, точнее — поскакал как бешеный кузнечик. Капли крови на камнях сначала заставили задержаться, а затем припустить быстрее.

Мёртвые собаки на пути, снова кровь — теперь её гораздо больше. И тишина. Звенящая тишина кругом. Не может сотня вооружённых солдат двигаться бесшумно. Он опоздал? Талласцы ушли?

— Тай! — отчаянно заорал он, не надеясь на ответ и не опасаясь, кто ещё может услышать. — Лил! Рин! Зорка!

— Здесь, — неожиданно отозвался тихий усталый голос, и Соловей чуть не разрыдался самым позорным образом от облегчения. С уступа, где он стоял, хорошо просматривался путь вниз, но дорога вверх скрывалась за поворотом скальной стенки. Рыси шли ему навстречу. Лил, Тай, Рин, Зорка и заплаканная взъерошенная Сая. Впрочем, старшие выглядели не на много лучше девочки.

— Где Тиана и наш рыцарёнок? — спросил Соловей, хотя, похоже, и сам знал ответ.

— Здесь он меня прогнал, — Лил подошёл к краю уступа, окинул задумчивым взглядом утыканные стрелами трупы ищеек и продолжил, ни к кому не обращаясь:

— Сказал, что застрелит меня сам, если я не уйду. Я трус, да? Я даже не сразу понял, что он собирается сделать.

— Кто?!

— Альвин, — ответил вместо Лила Тай. — Засел тут с луком, дал время уйти. Только зря он это… А Тиана… Ты знаешь, не думал, что она такая… отчаянная. Хорошая девчонка, хоть и принцесса, жалко её.

— Рассказывай, — велел Соловей и сел на землю прямо рядом с бурым пятном от впитавшейся в пыль крови ставшего своим рыцарёнка.

Что ж, он сделал всё, что мог. Не его вина, что принцессу забрали талласцы. Логичнее всего сейчас отдать змею чешую, удостовериться, что солдаты действительно ушли, и слежки больше нет, да отправляться в зимнее убежище к остальным Рысям. На поясе у Зорки висит увесистый мешочек со слезами земли, детям-пожирателям их хватит не меньше чем на год, а, значит, из горной долины можно и летом нос не показывать. Добычи там, правда, маловато, запасы не сделаны, но уж как-нибудь выкрутятся, не первый раз.

Вот только на сердце тяжело, словно он предал белобрысую девчонку. Тиана давно перестала быть для него просто таллаской принцессой. А стала… Кем она стала?

Как-то он сказал Альвину, что Тиана похожа на жеребёнка. Это правда. Вырвавшись из дворца, она точно новорожденный жеребёнок с любопытством постигала мир. Такая неловкая и беспомощная. А ещё — отважная! Маленький слабый жеребёнок, который сумел отстоять жизни загнанных Рысей, защитить их от талласких хищников.

Что теперь с ней будет? Впрочем, ответ на этот вопрос Соловей знал. Как знал и то, что в столице сделают с Альвином.

Но что он сам мог сделать для них? Ни-че-го! Осознание собственного бессилия болело не хуже полученной в бою раны. Но рану хоть перевязать можно, а тут — ни-че-го!

Рыси молчали весь путь до моря, где Соловей хотел отдать чешую. Он не знал, как доставить её змею, надеялся только, что Лиам где-то недалеко и ответит на зов.

Звать бывшего принца не пришлось. Он сам бешеной рыбой выскочил из воды, обдав Рысей тучей брызг, цапнул Соловья за грудки, затащил в море. Рыси схватились за оружие.

— Спокойно, это друг! — окрик Соловья не слишком их успокоил, но от нападения удержал.

— Не очень он похож на друга, — буркнул Рин.

Лиам и впрямь выглядел ещё хуже, чем при первой встрече. Тогда он просто поразил необычной внешностью, сейчас был похож на безумца.

— Я просил тебя позаботиться о ней, — выдохнул бывший принц, — а ты…

— Что я? Не я отдал её талласцам, просто силы были неравны. Понимаешь? Так бывает.

Лиам не ответил, по бледным зеленоватым щекам катились слёзы.

— Эй, ты чего? Не реви как девчонка! — чувство вины и так грызло не прекращая, а теперь Соловей почувствовал себя настоящей мразью.

Что-то коснулось его ноги под водой, он шарахнулся в сторону от возникшего на мелкоте водоворота. Из водоворота плеснуло вверх пенной волной, волна вдруг загустела, обрела знакомый облик чёрного коня.

— Вот же ж… Всё-таки вернулся!

Соловей запустил пальцы в густую гриву, и вдруг повернулся к Лиаму, осенённый идеей.

— Слушай, принц, эта зверюга сможет догнать эскадру, прежде, чем они доберутся до столицы?

— Не знаю. У них почти сутки форы, — но взгляд Лиама уже загорелся надеждой. — Ты правда сделаешь это?

Соловей пожал плечами и задал другой вопрос:

— Ты скажи, чего сам за не пошёл за сестрой? Ты ж у нас вроде могущественный морской демон.

— Ага. Могущественный. В воде. Я из воды выйти не могу. Вот он может, хоть и ненадолго, — Лиам ткнул когтистым пальцем в коня, — а я совсем не могу. Даже на лодку не могу зайти, вода не пустит.

— Вода или змей?

— Это одно и то же, он знает всё, что я делаю.

— Хреновая у тебя жизнь. А если я заберусь на корабль, с воды поддержишь?

— Конечно! — Лиам просиял и стал даже как-то симпатичнее, несмотря на острые зубы.

— Соловей, не смей! — попыталась вмешаться Зорка.

— Напомни, кто здесь командир? — обманчиво ласково спросил Соловей, и девушка прикусила язык. Она могла ругаться и спорить, но только не тогда, когда он говорил таким тоном.

А Соловей сжал в кулаке драконью чешуйку. Пожалуй, он повременит отдавать её змею, самому пока нужнее — борта у талласких лебедей высокие, просто так с воды не залезешь.

Мысль о чешуйке привела к другой.

— Сая, — Соловей обернулся к девочке, — одолжи мне слезу, что нашла Тиана.

Морская лошадка, конечно, волшебное создание, но даже она оказалась неспособна догнать идущие под всеми парусами и при попутном ветре таллаские корабли.

Жуть то бежал по поверхности воды, то вдруг без предупреждения падал и плыл, причём ноги его в этот момент превращались в мощные плавники, да и всё тело менялось, становясь больше похожим на дельфинье. В таком полурыбьем виде на нём мог ехать и Лиам, он забирался на спину чудищу, обхватывал Соловья за пояс руками с перепонками между когтистыми пальцами и замирал, отдыхая. А когда Жуть решал вернуть себе лошадиное обличье, скатывался в воду и ехал на буксире, уцепившись за длинный хвост. Через сутки непрерывной погони из сил выбились оба. Лиам стал ещё тоньше и прозрачнее, хотя, казалось бы — куда уж больше. Соловей чувствовал себя дряхлым дедом, у которого болит всё тело, даже ногти и волосы, а ещё он замёрз и зверски проголодался.

— Давай туда, — рука, которой Лиам указал на маленький островок, заметно дрожала.

Жуть у самого берега отрастил ноги и выбрался на сушу. Соловей скатился с конской спины с грацией мешка с сеном, да так и остался лежать на холодной после ночи мелкой гальке. Лиам изображал дохлую рыбу на мелководье.

— Так мы их не догоним, — выдохнул Соловей, даже говорить получалось с трудом.

— Ты сможешь сейчас драться? — ответил Лиам вопросом.

Соловей промолчал и спросил о другом:

— Ты можешь как-то задержать корабли? Ну, шторм там наслать или что-то такое.

Лиам покачал головой:

— Если я применю магию стихии под носом у змея¸ он меня сожрёт, а корабли утопит. Он мне ясно приказал не вмешиваться в дела людей.

— Сурово, — вздохнул Соловей и закрыл глаза, спать хотелось нестерпимо.

Когда он проснулся, рядом с ним лежала крупная серебристая рыбина и кучка мидий. Лиам сидел на круглом валуне, опустив в воду ноги, и с аппетитом уплетал такую же рыбу. Сырую. Рвал мясо острыми зубами и выглядел жутковато.

— Что? — бывший принц, кажется, слегка смутился, сообразив какое впечатление произвёл на человека. — Я всегда так ем. Извини, готовить тут не на чем.

И в самом деле — скалистый островок, из растительности — несколько чахлых кустов, дров нет, да и огонь развести нечем. Ладно, какую только гадость не съешь с голодухи, сырая рыба ещё не самый плохой вариант.

После обеда и отдыха мышцы всё ещё ныли, но Соловей заставил себя подняться и позвать морского коня. Жуть явился немедленно, как всегда соткался из водяных струй, и вот уже стоит рядом — чёрный, гривастый, неотличимый от обычной лошади, пока в пасть не заглянешь. Соловей до сих пор не привык к этим его эффектным появлениям.

— Правильное всё-таки у тебя имя, — он хлопнул коня по шее, ухватился за гриву и тяжело взгромоздился верхом. Запрыгнуть, как делал обычно, сил не хватило, а пользоваться на море чешуйкой Лиам запретил, змей чуял любую магию в своих владениях.

Когда впереди показался вход в столичную гавань, пришлось признать — они опоздали. С два десятка кораблей стояло на рейде или у длинных дощатых причалов, и среди них были те, что Соловей видел недавно в бухте Медведей.

Они наблюдали издалека. Посреди белого дня заявиться в гавань, полную военных кораблей и рыбацких лодок, верхом на морском чудовище и в сопровождении второго чуда — даже Соловей не был настолько сумасшедшим.

— Что теперь? — спросил Лиам, и в голосе сквозило отчаяние.

— Тиана говорила, что у неё день рождения, — Соловей начал загибать пальцы, считая дни, — через три дня. И свадьба тогда же. У нас есть три дня, чтобы её вытащить.

Глава 22. Незваный гость

За всё время плавания Тиане только раз позволили увидать Альвина. Клещ лично отвёл её в трюм. Альвин сидел на охапке соломы в железной клетке, как дикий зверь, но раны его были перевязаны, и повязки выглядели свежими. Он вскинул на принцессу несчастные глаза, но сказать ничего не решился. Она тоже не знала, что сказать, тем более — в присутствии клеща.

Всю дорогу до столицы Тиана провела в каюте, видимо, глава королевского сыска не слишком доверял её обещанию и боялся, что она всё-таки выпрыгнет за борт. А Тиана… Единственное, о чём она жалела, что втянула в беду Альвина. Если б не он, пожалуй, она и в самом деле могла бы прыгнуть. Только не для того, чтоб убиться — оставалась ещё последняя надежда. Чёрное пятно на руке, отметка морской лошадки, так и не отмылось всеми стараниями служанок. Что если её лошадка не станет нападать? Соловью, вон, такая же подчинилась. Но мечты оставались мечтами, а пока Тиана с мелкой мстительностью заявила служанкам, что пятно — след страшной, неизлечимой и заразной болезни. Впрочем, оказалось, что клеща девушки боятся куда больше неизвестной болезни, и избавиться от их внимания не удалось.

На берег Тиана сходила с чувством, что идёт на эшафот. Народ бурно приветствовал спасённую из когтей разбойника принцессу, стража разгоняла особо ретивых, а Тиана думала, что совсем не знает родной город, сумасшедший бег с Соловьём по ночным улицам — едва ли не самая длительная её прогулка и единственная после смерти родителей. Как там Соловей? Сумел ли достать чешую? Нашёл ли Рысей? Она скучала по кудрявому разбойнику и только и могла надеяться, что теперь, когда талласцы ушли, у него всё будет хорошо. Сая, Зорка, Рин, Тай, Лил, Соловей… Даже седая и строгая Мирена, с которой Тиана провела не так много времени — все они стали дороги ей. Меньше месяца свободы — а событий на целую жизнь хватит. И этого никто у неё не отнимет. Тиана вскинула голову, распрямила плечи, что бы ни ждало впереди — загнанным мышонком она больше не будет.

Хорошее решение, вот только как ему следовать, когда тебе угрожают жизнью дорогого человека? Альвина в цепях отвезли не в городскую тюрьму, а заперли где-то в обширном подземелье дворца. А в честь возвращения принцессы закатили пышный праздник, дворец всю ночь сиял огнями и грохотал музыкой. Тиана улыбалась заученной и намертво приклеенной улыбкой, отмахивалась веером от вопросов любопытных дам, танцевала с кавалерами. Даже танец с регентом вынесла, не изменившись в лице. Под действием заклятия жених казался ей красивым, сейчас, рассматривая его лицо, она признавала, что была не так и не права — правильные черты, густые волосы, хорошая фигура. Лорд Севил казался моложе своих лет. Только одна деталь портила образ — глаза. Холодные, как осколки льда, и неподвижные, словно у акулы. Очень опасной, зубастой акулы, которая смотрит на тебя и раздумывает — сожрать сейчас или оставить на завтра.

Он так и не удосужился поговорить с Тианой, всё их общение свелось к многословному приветствию, нескольким вежливым фразам и танцам на балу. Тиана не знала радоваться такому обращению или огорчаться. Она боялась остаться с регентом наедине, но этого и не произошло. Ему не нужны были разговоры и выяснение отношений. Нужна была свадьба и корона, которую она принесёт. И ребёнок — жертва змею. Никакой романтики — холодный расчёт.

В толпе придворных Тиана заметила двоих роскошно одетых полноватых мужчин — лорд Ремзи и его наследник, отец и старший брат Альвина. Сердце забилось чаще, когда старший Ремзи пригласил её на танец.

— Ваш сын здесь. Альвин. Он заперт где-то под дворцом, — шепнула она во время танца.

— Вы ошибаетесь, ваше высочество. Такого сына у меня нет, — лорд даже в лице не изменился.

А Тиане стоило труда прикрыть вежливой улыбкой гримасу отвращения. Как можно так легко отказаться от сына? Может, Альвин был прав, когда подозревал свою мать в измене? То-то он не похож ни на отца, ни на братьев. Но даже если и так — Альвин-то не виноват! Взгляд метнулся по бальному залу: пламя свечей и магические светильники, блеск драгоценностей, разноцветье придворных нарядов, равнодушные лица. Даже закричи она сейчас, забейся в истерике, никто не придёт на помощь, её просто объявят больной, утащат в тихое место, а сами продолжат танцевать и сплетничать.

Хотя нет — одно лицо не было равнодушным, господин Тэлис стоял в стороне, не смешиваясь с весельем, и не сводил с принцессы пристального взгляда.

Позже Тиана оказалась заперта в своих покоях под неусыпным контролем, на кровати лежало полностью законченное свадебное покрывало, а на окнах оказались решётки. Тиана скомкала покрывало, бросила его на пол и рухнула на кровать. Тут же возникли две служанки, подобрали и аккуратно сложили покрывало, стали раздевать принцессу, готовить ко сну, хотя в окно уже заглядывало солнце.

Она думала, что не уснёт, но, измученная, заснула сразу, как голова коснулась подушки. Ей снилось море, шторм, длинный и тёмный лабиринт с клубками змей под ногами, по которому она убегала от регента. Иногда в лабиринте возникали знакомые фигуры Рысей, но таяли, стоило только приблизиться. Очередная фигура возникла в темноте, и на этот раз Тиана не смогла понять — кто это. И эта фигура не растаяла, заступила дорогу.

— Тиана, — прошелестел тихий, но такой родной голос, — остановись.

Она стала как вкопанная, а потом рванулась навстречу. Фигура отшатнулась, выставив перед собой как для защиты руки.

— Лиам?! Лиам, — голос её дрожал, — это правда ты? Или я сплю?

— Ты спишь. Но это правда я.

— Ты живой? Где ты? Ты придёшь за мной?

— Я рядом. Ты сможешь как-нибудь выбраться к морю? Попросись на прогулку.

— Почему к морю? Лиам, ты служишь змею?

Тёмная фигура промолчала, но Тиана отставать не собиралась.

— Отвечай! Что с тобой произошло?

— Это не важно. Ты сможешь выбраться или нет?

— У меня даже тазик для умывания забрали, боятся, что я в нём утоплюсь! И решётки на окнах, я больше не смогу вылезти. Меня выводят только на официальные мероприятия. Подожди, — вдруг вспомнила она, — свадебная церемония на утёсе четырёх стихий! Но это высоко, мы не будем спускаться к морю.

— Не годится. Нужно вытащить тебя раньше. Не бойся, сестрёнка, мы что-нибудь придумаем.

— Мы?

Фигура Лиама вдруг растаяла, совсем как другие фигуры из сна. Ответ на вопрос не прозвучал.

Лиам открыл глаза и судорожно вздохнул. Наткнулся на обеспокоенный взгляд Соловья.

— Ну?

— Тяжело ходить по снам. Особенно рядом с тобой.

— Ты видел её?

— Видел. И знаешь, мне кажется, заклятье подчинения больше не действует. Она узнала меня и всё понимает.

В прошлый раз способности пожирателя здорово помогли Соловью. Теперь они только мешали. И хотя громадная слеза земли подпитывала его магией, полностью скрыть присутствие незваного гостя она не могла. Гаснущие волшебные светильники показывали его приближение, големов на входах во дворец дополнили живые стражники. На этот раз к визиту пожирателя магии приготовились, в первую же ночь Соловей еле унёс ноги, не смог даже подойти к охваченному празднеством королевскому дворцу.

После разговора Лиама с Тианой легче не стало. Впрочем, Соловей и не надеялся, что она сможет выйти сама. Если она каким-то образом преодолела заклятье подчинения, неудивительно, что надзор усилили.

Осталось всего два дня, чтоб вытащить принцессу и один день до истечения договора со змеем. Значит — завтра последний шанс!

Ночи Соловей ждать не стал. Раз его выдают светильники, значит, нужно идти днём. Лиам поразился такой наглости, но всё же за сестру он волновался больше, чем за почти незнакомого парня, поэтому возражать не стал.

Днём ко дворцу удалось подойти вплотную, шумная толпа надёжно скрывала чужака. У чёрного входа народа оказалось ещё больше, сновали туда-сюда слуги и праздные зеваки, стражники проверяли всех входящих. Волшебные неспящие не сводили светящихся глаз с ворот. При приближении Соловья они неловко замерли, и пожиратель магии поспешил скрыться, пока люди не заметили непорядка.

Он ушёл как можно дальше от ворот, остановился у глухой стены, оглянулся — никого. Сжал в кулаке чешуйку и прыгнул. Стена высокая и гладкая, допрыгнуть до верха не помогла даже чешуя дракона, пальцы заскользили по камням, вцепились в еле заметную щель, легко удержали невесомое тело. Соловей подтянулся, нащупал новую опору. Поверху стены — узкая галерея, дорожка для стражников. Впрочем, пользуются ей только во время обходов и когда нужно пройти по стене от одних ворот к другим. То есть редко пользуются, об этом Лиам рассказал и время обходов назвал. Похоже, со времён бытности того принцем, ничего не изменилось, поскольку стена была пуста. Соловей вздохнул с облегчением и спрыгнул в сад.

Интересно, а сила чешуйки подействует на трёх человек, если придётся удирать с её помощью? О том, что Тиану и Альвина ещё нужно найти, а он один в самом сердце врага, он старался не думать.

Из заросшей и больше похожей на лес окраины парка Соловей пробрался в центральную часть. Тут цвели цветы¸ журчали фонтаны и порхали разноцветные бабочки, которые при его приближении таяли дымными облачками. Ясно — ненастоящие, и от бабочек нужно держаться подальше, ещё она проблема вместо светильников.

Второй проблемой были слуги, которые мели дорожки, пололи клумбы, стригли кусты — словно все приготовления к свадьбе отложили на последний день и теперь отчаянно старались успеть. Прятаться от них становилось всё труднее. Так… раз нельзя спрятаться, нужно слиться с толпой. Соловей уже хотел вырубить кого-то из слуг и забрать его одежду, когда заметил форменную синюю куртку, аккуратно повешенную на ветку дерева. Хозяину куртки просто стало жарко — он трудился неподалёку, косил траву на лужайке.

Соловью куртка оказалась узковата в плечах, но, если не застёгивать — нормально. Он поспешил отойти подальше от обворованного слуги и присоединился к стайке девушек, что приводили в порядок туннель из вьющихся роз, стал помогать собирать в тележку обрезанные колючие плети. Служанки помощь оценили, как и самого симпатичного парня, заулыбались, защебетали, впрочем, не бросая работы, пытаясь выяснить, откуда он такой взялся. Соловей, представился новеньким, восхитился красотой дворца и пожаловался на распорядителя (чьего имени он даже не знал), и этого хватило, чтоб сойти за своего. Главное, не забывать держаться подальше от волшебных бабочек.

От девчонок он узнал, где покои принцессы Тианы, и что принцесса немного не в себе после пережитых испытаний, поэтому никуда не выходит, и что в темнице появился новый заключённый. Кто он такой, служанки не знали, но очень хотели узнать, ведь этого заключённого привёл лично господин Тэлис, а он абы кому внимание не уделяет.

«Вам бы такое внимание!», — мысленно выругался Соловей, но на душе полегчало, он боялся, что Альвин уже мёртв.

Где именно держат пленника, служанки не знали, и Соловей счёл милое общение законченным. Подхватил тележку с обрезанными ветками, покатил её к ближайшей мусорной куче, где и бросил, а сам, не скрываясь, пошёл ко дворцу.

Тиана проснулась с тяжёлой головой. Из зеркала у кровати на неё смотрел больной измученный енот с чёрными кругами под глазами на белом как мел лице. Кошмар какой! Покойники и те краше.

Впрочем, она знала причину своего состояния. Заклятье подчинения давило, как никогда. Сколько там, клещ говорил, осталось у регента кукол — четыре или пять? Похоже, он задействовал их все, видно боится, чтоб Тиана не натворила чего перед свадьбой.

Голова словно ватой набита, в глазах туман, и соображает она с трудом. Но соображает же! И идея в голову пришла хорошая!

Тиана уселась у зеркала, скорчила несколько рож, выбирая самую недовольную, выбрала и громким голосом кликнула служанок.

— Вы только посмотрите, на кого я похожа. Завтра свадьба, а я…я… Мои волосы, моё лицо! Что с ними?!

Недовольство собственной внешностью даже не пришлось особо разыгрывать, Тиана, с детства наречённая прекрасной, не любила выглядеть чучелом даже на конюшне.

Служанки засуетились, принесли гребни, заколки, целую гору кремов и румян. Одна исчезла без следа, видно побежала докладывать регенту о состоянии подопечной.

Удача пока сопутствовала Соловью. С возвращением принцессы охрану города и дворца усилили многократно, но никому не пришло в голову искать лазутчика внутри дворца.

Правда, синяя куртка садовника двери во внутренние покои дворца не открывала. Выполняя мелкую работу в парке, он не сводил взгляда с окон принцессы. Окна были закрыты плотными занавесями и красовались новенькими, блестящими на солнце решётками. Решётки не вмурованы в стену намертво, а вставлены в просверленные отверстия и закреплены свежим раствором, который даже высохнуть не успел. Пожалуй, вырвать такую решётку будет не слишком сложно, а вот залезть по стене у всех на глазах — нереально, его ж подстрелят как куропатку. Значит, всё-таки придётся ждать ночи. Досадно. Когда там они заключили со змеем договор? Кажется, это было раннее утро. Когда у змея лопнет терпение, и он решит, что срок вышел? Хорошо бы он подождал до вечера, но интуиция настырно шептала, что змей ждать не будет.

Оставался ещё Альвин. Соловей нашёл вход в дворцовые подвалы и даже выяснил, где простые кладовые, а где темница. Пытаться зайти не стал, садовник шарахающийся по подземелью вряд ли не вызовет вопросов, вернулся в парк и до самого вечера работал наравне со слугами. И ужинать, и спать пошёл вместе со всеми. Хорошо, что в комнатах слуг экономили на освещении — никаких магических светильников, тут даже свечей было маловато. Хорошо бы и в подземельях так же экономили, зачем там постоянный свет?

Всё-таки хорошо, что изначально дворцовые подземелья тюрьмой не задумывались, и проникнуть сюда можно было не только с территории гарнизона, но и спуститься в подвал из крыла для слуг и просто пройти коридорами.

Волшебные светильники в подвале всё-таки были. Соловей изо всех сил вцепился в гигантскую слезу земли в кармане, словно надеялся выцарапать побольше силы. Помогло не очень, светильники по-прежнему гасли. Зато стражи в подземелье не оказалось. Странно. По городу их как муравьёв бегает, а пленников никто не охраняет. Да и самих пленников что-то не видно. Соловей заглядывал в зарешеченные двери камер, но везде царила пустота и затхлый воздух. Оно и логично — зачем тащить сброд во дворец, когда есть городская тюрьма, но неужели тут совсем никого нет?

Накаркал! Ещё как есть. На ближайшей развилке под светом воткнутого в стену факела, к счастью самого обычного, четверо стражников играли в карты. Во дают! На службе! Но, как бы то ни было, пришлось затаиться, снова теряя время.

Если бы стражник был один! С четырьмя ему не справится, они оружием увешаны, а у него всего лишь один нож в сапоге.

Конца игры он не дождался, похоже, эти служаки устроились тут до утра, нужно поискать обход, и он всё равно не знает, где держат Альвина. Соловей, тихонько попятился, вернулся на предыдущую развилку, пошёл по другому проходу. Здесь света не было совсем, ни простого, ни волшебного. Пришлось пробираться на ощупь, а воображение услужливо рисовало провалы и расщелины под ногами. Какие ещё провалы? Это ж подвал, а не пещера. Впрочем, осторожность никогда не помешает.

Она и не помешала. Когда из темноты послышались возмущённо-испуганные вопли стражников, Соловей замер на месте, прислушался. Два голоса. Возмущаются, что внезапно погас светильник, не поймут в чём дело, учитывая, что второй, дальше по коридору, потерял яркость.

Соловей напал внезапно. Саданул одного из стражников головой об стену, прежде чем тот рухнул, приставил второму нож к горлу.

— Дёрнешься, убью, — сообщил спокойно.

Свободной рукой обшарил, забрал меч и два кинжала. Распустил пояс, связал стражу руки за спиной. Хорошо бы проверить, как там первый, но тогда придётся выпустить этого.

— Что тебе надо? Тебе не уйти, — тем временем пришёл в себя от неожиданности пленник.

— Я только пришёл, зачем мне уходить? — ухмыльнулся Соловей, крепче прижал нож к горлу, зашептал в самое ухо:

— Я тут к другу пришёл, Альвину Ремзи. Знаешь такого? Дай думаю, зайду проведаю. Если хочешь остаться живым, покажи, где его держат. Не покажешь, прирежу тут как курёнка.

— Я не знаю никакого Альвина Ремзи.

— Его привёз королевский клещ. Теперь вспомнил?

— Господин Тэлис с тебя шкуру сдерёт!

— Может, и сдерёт, но ты этого уже не увидишь, — Соловей отнял нож от горла и кольнул стража под лопатку, — веди. И учти, встретим твоих друзей — убью на месте.

Альвин существовал во тьме с тех самых пор, как не смог защитить принцессу. Свет погас для него в прямом смысле — сначала его держали в тёмном трюме, потом заперли в клетушке под землёй. Он не понимал, почему ещё жив и даже относительно здоров. Его не били, не пытали, ни о чём не спрашивали, нормально кормили и обрабатывали раны, при этом обращая на него внимания не больше, чем плотник — на сломанную табуретку. Он не знал — день сейчас или ночь, не знал, что будет с ним, и что сейчас с Тианой.

Когда светильник в коридоре моргнул и погас, а кто-то стал копаться в замке, торопливо отполз в угол, хоть и понимал всю глупость инстинкта. И чуть не заорал, когда дверь открылась, на пол с грохотом упало чьё-то тело, а знакомый голос позвал:

— Альвин, это ты? Вылезай, пойдём отсюда.

Камера, к которой привёл пленный стражник, ничем не отличалась от соседних. Соловей заглянул в зарешёченное окошко, скорее почувствовал, чем увидал в темноте движение человека. Чтобы взломать замок, пришлось отнять нож от спины стража, но едва тот дернулся прочь, решив, что разбойник достаточно отвлёкся, замок щёлкнул и поддался, Соловей вскочил, приложил неудачливого беглеца головой об дверь, дверь открылась, и бессознательный стражник ввалился в камеру.

Он не обманул, Альвин был здесь. Поднялся, замотанный в бинты как приведение, без слов перешагнул через тело стража, вышел в коридор. Соловей наклонился, пощупал пульс на шее своей жертвы — живой. Добить беспомощного не позволила совесть, и ведь парень не обманул, привёл к Альвину. Ладно… Соловей оторвал воротник от его рубахи, запихал в рот, чтоб не орал, как очнётся, вышел и закрыл за собой дверь. Замок он только что сломал, так что просто задвинул засов, всё равно изнутри дверь не открыть.

— Соловей, — впервые подал голос Альвин, — что с принцессой?

— Мы сейчас пойдём к ней, сам и спросишь. Идти-то можешь?

— Могу.

Двигаться рыцарёнку было больно, он тяжело подволакивал ногу и кренился на бок, правая рука висела плетью. Если придётся драться, помощи от него не будет. Жаль, Соловей на неё надеялся, значит, по-прежнему рассчитывать можно только на себя.

Они выбрались в ночной парк, не встретив ни одного патруля по пути. Странно. И как-то слишком легко всё получается. Хорошо бы удача и дальше не изменила.

Шесть больших стрельчатых окон на втором этаже — и какое из них ведёт в спальню принцессы? Не хотелось бы ночным визитом перебудить служанок или охрану. Альвин уверенно показал на второе справа. Кажется, кто-то у нас любит заглядывать в чужие окна. Полезное, однако, оказалось занятие.

— Спрячься где-то, — приказал рыцарёнку.

Тот присел у корней раскидистого дуба — мастер маскировки. Впрочем, прятаться тут особо негде. До окна Соловей долетел одним прыжком, услышал внизу изумлённый выдох Альвина. Вырвать решётку, как собирался, не получилось. Карниз под окном оказался узким, а решётка выпирала наружу, так что Соловей почти висел на руках. Ладно, оставался ещё вариант расковырять ножом свежий раствор, чем он и занялся. Чешуйка в кулаке мешала держаться, и Соловей, ругнувшись, сунул её в рот. Она уютно устроилась за щекой, и дело пошло быстрее.

Занавески за стеклом вдруг шевельнулись, раздвинулись самую малость. Соловей замер, но это оказалась Тиана. Бледная и простоволосая, стояла за занавеской, а глаза блестели от слёз. Отчётливо вспомнилась первая встреча, когда она бежала в такой же ночнушке, а одеяло летело за ней как крылья диковинной птицы. А потом на лодке она куталась в это одеяло, как сейчас кутается в занавеску. Словно кусок ткани может защитить от бед. Сердце почему-то пропустило удар, и Соловей мотнул головой, прогоняя непрошеные чувства. Летние ночи коротки, небо на востоке уже посветлело, ещё немного и он окажется у всех на виду.

Когда решетка, наконец, поддалась, повисла беспомощно на одном креплении, рассвет уверенно вступал в свои права. Тиана распахнула окно, шагнула на подоконник. Соловей подхватил её на руки, спрыгнул вниз. Тиана испуганно взвизгнула и вжалась лицом в его шею.

— Бежим, — скомандовал Соловей Альвину.

Пробегая мимо круглого заросшего кувшинками пруда, Соловей шарахнулся в сторону — в воде почудилось движение тёмного длинного тела. Надо же, солнце едва взошло, а он уже явился, не терпится ему — поднявшийся в душе страх Соловей умело заменил досадой и злостью. Нужно скорее добраться к морю, отдать проклятую чешую, пусть подавится!

Ага, сейчас! Помнится, он удивлялся, почему во дворце так мало стражи? Потому что они все здесь — стоят на стене непрерывной цепью, поджидают беглецов.

Проклятье! Может, через ворота будет легче прорваться?

— Назад…

Поздно. Их заметили со стены. Послышались крики, топот сапог. Стрелять не стали, боялись задеть принцессу. Соловей мчался, не разбирая дороги, тащил за руки Альвина и Тиану. Драконья чешуйка лишала веса только поклажу в руках своего обладателя, на его спутников сила не распространялась. Ещё раз проклятье! Двоих на руках не унесёшь.

— Пусти! — Альвин вдруг вырвал руку и рванул куда-то в сторону, ломая подстриженные кусты.

— Стой, придурок!

Куда там! Рыцарёнок словно мысли его прочёл и опять решил пожертвовать собой. И откуда только такие берутся?

Тиана беспомощно всхлипнула, и Соловей пришёл в себя, ругнулся сквозь зубы, подхватил её на руки и гигантскими прыжками понёсся в другую сторону. Не успел вовремя свернуть и по пояс влетел в один из многочисленных прудов. Ноги тут же коснулось что-то большое и тёплое. Рыба тёплой не бывает! Соловей в панике рванулся к берегу и тут же попятился обратно. Пруд окружили стражники. Как же их много, словно не двух беглецов ловят, а собрались воевать с вражеской армией. И королевский клеш, господин Тэлис собственной персоной тоже тут. Шествует так неторопливо, будто плывёт. Торопиться ему теперь некуда, ловушка захлопнулась.

Тиана на руках Соловья мелко дрожала, прижималась всем телом — испуганная девчонка, а не гордая принцесса. Соловей выпустил её, и она тут же стала перед ним, загораживая от Тэлиса. Глупый отважный жеребёнок — пустить стрелу можно и в спину с другого берега, там тоже полно стражи. Впрочем, это уже не важно, похоже, сегодня талласцы останутся без так нужного им зачем-то пожирателя магии — солнце взошло, он не успел. А раз так… Пусть храброму жеребёнку повезёт!

Он рванул Тиану за руку, поворачивая к себе лицом, заглянул в заплаканные глаза. И впился в губы грубым поцелуем. Тиана от неожиданности приоткрыла рот, и он языком впихнул ей за щёку драконью чешуйку. В следующее мгновенье оттолкнул девушку, а сам рухнул в воду, подняв фонтан брызг. Подбежавшие стражники вытащили на берег рыдающую принцессу, но не нашли в мелком пруду и следа разбойника, он словно растворился.

— Ищите, — коротко приказал Тэлис, его ловушка захлопнулась, но тот, ради кого всё затевалось, ускользнул из-под носа. Такое не могло обрадовать.

Глава 23. День свадьбы

Слёзы давно иссякли. Тиана в прострации сидела в мягком кресле и слушала, как регент отчитывает клеща за неудачу. Его не волновала поруганная честь невесты, даже прилюдный поцелуй не имел значения. Его взбесила потеря пожирателя магии и то, что рушились какие-то планы, связанные с ним.

Клещ слушал молча, слегка прищурив свои змеиные глазищи. Тиана всегда замирала под его взглядом, а вот регенту было наплевать на выражение лица главы сыска. Тиана уже знала, что стража обыскала парк, едва не вычерпала злополучный пруд, а сейчас обшаривает город. Знала, что снова схватили Альвина, но не нашли Соловья. А ещё она знала, где он теперь, и это знание наполняло болью. Губы до сих пор хранили тепло его поцелуя, очень хотелось прикоснуться к ним, провести пальцами. А ещё — достать из-за щеки чешуйку. Тиана сдерживалась. С тех пор, как её «спасли от разбойника» она ни на секунду не оставалась одна. Давление заклятья навалилось с новой силой, но сейчас оно не туманило разум, просто вызывало головную боль.

Получив выговор и новые распоряжения, господин Тэлис коротко поклонился и вышел, а регент обратил, наконец, внимание на невесту.

— Что это такое? Приведите её высочество в порядок! — обратился он не к Тиане, а к служанкам.

А Тиана вдруг сообразила, что половина гарнизона видела её в ночной рубашке. Ну и ладно, после поцелуя с разбойником, это уже не страшно. Интересно, сможет ли клещ закрыть рот всем стражникам, или уже к вечеру про принцессу поползут самые невероятные слухи? Со слухами ведь всегда так, что бы ни случилось — переврут.

Она всё же коснулось пальцами губ. Её первый поцелуй. И сколько не тверди себе, что Соловей сделал это лишь за тем, чтобы незаметно передать чешуйку, его тепло не исчезло до сих пор.

День прошёл как в тумане. Тэлиса она больше не видела, а так хотелось спросить о судьбе Альвина. Служанки, приставленные регентом, вели себя с ней, как с малым ребёнком — кормили, поили, одевали и постоянно повторяли, что всё будет хорошо. И ни на секунду не спускали глаз, даже ночевать остались в её комнате.

Сама себе она напоминала цыплёнка, окружённого коршунами. Хотелось спрятаться под кроватью и надеяться, что там-то её не найдут. Действительно — цыплячье желание, вот Соловей бы посмеялся.

Ночью она глотала слёзы и тайком трогала языком драконью чешуйку. Дурак — зачем он её оставил, если б отдал змею, может, тот бы его пощадил. «Не пощадил», — возразила та часть разума, что сумела остаться трезвой, — «Соловей не выполнил договор, теперь не имеет значения, принесёт ли он чешую».

Она честно пыталась заснуть, хотела во сне увидать брата, но сон так и не пришёл. Зато пришло утро. А вслед за ним — и день свадьбы.

Тиана в пышном белом платье походила на облако, спустившееся с небес. Регент, уже без пяти минут король, ведущий под руку молодую невесту, выглядел величественно в подбитом мехом алом плаще. Плащ совсем не годился для жаркой погоды, зато был одной из королевских регалий, на которые лорд Севил по закону не имел пока права, но кого волнуют такие мелочи.

Толпа рукоплескала принцессе и будущему королю. В дворцовом храме жрецы четырёх стихий провели пышную церемонию бракосочетания. Голос Севила звенел металлом, когда он произносил клятву, тихий голос Тианы не разобрал никто из гостей.

Когда главный жрец обвязал красной лентой руки жениха и невесты, и придворные принялись выкрикивать поздравления, Тиана вскинула голову, обвела взглядом толпу. Кругом яркие наряды, блеск драгоценностей и улыбки. Множество улыбок, и все такие же фальшивые, как цветы зимой.

На выходе из храма новобрачные сели в белый паланкин, их ждала вторая часть церемонии — в отрытой всем ветрам пагоде на утёсе над морем предстояло призвать в свидетели духов стихий. Охрана окружила паланкин плотным кольцом, за ними потянулась длинная процессия придворных, за воротами присоединились и простые горожане. Севил всю дорогу держал Тиану за руку, словно боялся, что она может разорвать ленту и сбежать. Тиана молчала и смотрела остановившимся взглядом на колышущиеся занавески.

Утёс четырёх стихий одиноким гребнем возвышался над городом и над морем. Здесь жрецы проводили празднества, ритуалы и казни. Причём в последнее время казней стало гораздо больше чем праздников. Преступников, приговорённых к смерти, но переживших позор на площади наказаний, торжественно отдавали морскому змею. Такая казнь считалась почётной. Впрочем, несчастным, которых сталкивали со скалы, от этого было не легче.

На утёсе ветер трепал платье, свистел в ушах, а далеко внизу билось о скалы море. Море, которое забирало людей. Которое забрало Соловья, а ещё раньше — брата. Море, где Лиам обещал ждать её. Ждёт ли он до сих пор?

Жрец что-то долго говорил, вешал на алтарь духов ленту, снятую с рук новобрачных. Тиана смотрела на происходящее словно со стороны, словно это не она сейчас выходит замуж, и только когда по слову главного жреца регент наклонился за поцелуем, пришла в себя.

Толкнула его изо всех сил, вырвала руку из цепких пальцев, метнулась, путаясь в юбках, к обрыву. К морю. Может, она и не решилась бы прыгнуть с такой высоты, но споткнулась, наступив на длинный подол, всплеснула руками и без единого крика рухнула вниз.

Падение показалось бесконечным. Она парила в ставшем вдруг плотным воздухе, ветер сорвал диадему и разметал сложную причёску, многослойная юбка трепетала и хлопала как поставленный новичком парус, а ужас сменился восторгом.

Эйфория полёта закончилась совсем не изящным приземлением на четвереньки. Сейчас время отлива, и море отошло довольно далеко, обнажив покрытые водорослями и мелкими мидиями валуны. Мидии порезали платье, а водоросли оставили на нём яркие буро-зелёные пятна. Под коленом что-то хрустнуло, и Тиана в ужасе зажала рот руками, обнаружив там пробитый человеческий череп.

Сверху послышался шум, крики, скатились мелкие камушки. Сколько времени понадобится людям регента, чтобы спуститься сюда? Тиана вскочила, окинула диким взглядом водную гладь.

— Лиам! — её крик затерялся в шуме прибоя.

Спотыкаясь и падая на скользких камнях, она поспешила к воде.

«Лиам, где ты? Ты же обещал ждать!»

Никого. Только сверху с утёса скинули верёвки. Скоро стража будет здесь. Неужели всё было зря? Соловей, Лиам, Альвин…

Отчаянно зажмурившись, Тиана окунула в холодную воду запачканные чёрным пальцы. Набежавшая волна тут же накрыла её с головой, едва не утащила в море. Тиана смахнула второй рукой злые слёзы и солёные брызги, зашептала горячо:

— Лошадка, услышь меня. Я здесь, я не прячусь больше. Приди, забери меня, отнеси к Соловью и Лиаму. Прошу тебя, пожалуйста!

Вторая волна всё же смыла её с камня, поволокла за собой, намокшие юбки тянули ко дну. Тиана вскинула руки в надежде зацепиться за что-нибудь и ухватилась за длинную чёрную гриву. В следующую секунду она оказалась на конской спине, юбка взметнулась выше головы, когда морской конь ринулся в пучину.