Коготь Бастет

Пролог

Узкая, почти незаметная дверь из чёрного дерева, украшенная выгравированным силуэтом шакала с горящими глазами, вела в потайную комнату храма бога Сета. Чтобы открыть её, нужно было нажать на едва заметный выступ в стене — и тогда дверь бесшумно отходила в сторону, открывая проход.

Комната была небольшой, но наполненной тяжёлой, почти осязаемой энергией. Стены, сложенные из тёмного песчаника, покрывали древние иероглифы и фрески на которых изображался в основном сам Сет в разных обликах - то как воин с головой шакала, то как повелитель бурь, окружённый вихрями песка и молний. Краски потускнели от времени, но местами ещё проступали багряные, чёрные и золотые оттенки.

В центре комнаты стоял массивный каменный алтарь. Его поверхность была испещрена следами ритуалов: каплями застывшей смолы, тонкими бороздками от ножей, едва заметными пятнами, напоминающими засохшую кровь. На алтаре стояла небольшая статуя Сета — фигура с головой шакала и телом человека, выполненная из обсидиана. Глаза идола были инкрустированы рубинами, которые тускло мерцали в свете пламени.

По периметру комнаты горели небольшие чадящие светильники, укреплённые в бронзовых держателях. Свет был скудным, пляшущим, отчего тени на стенах шевелились, словно живые.

У одной из стен располагался низкий столик из чёрного дерева. На нём стояли насколько ритуальных предметов – чаша из нефрита, небольшой сосуд с тёмной жидкостью и несколько ритуальных кинжалов с рукоятками из кости. Пол в комнате был выложен плитами с выгравированными символами — кругами, зигзагами и стилизованными изображениями змей. В одном углу виднелся небольшой бассейн с мутной водой, в котором плавали лепестки чёрных лилий.

Однако три человека, находившиеся в комнате, казалось, не обращали никакого внимания, ни на мрачноватую обстановку тайного святилища, ни на фрески, ни на ритуальные предметы. Они разговаривали. Вернее, говорил один – высокий худощавый человек. Он сидел на пятках, почтительно склонив голову, из-за чего черты его лица было невозможно рассмотреть. Его речь была негромкой, слова вылетали быстро, часто сливаясь в еле слышное бормотание. Его спутник - чуть ниже ростом, коренастый, с руками, похожими на небольшие дубинки, молча сидел в той же позе, что и первый.

Речь первого была обращена к третьему лицу – сидевшему перед ними на небольшом возвышении на небольшой скамеечке. Человек этот был закутан с ног до головы в темную шерстяную накидку с капюшоном, который был надвинут глубоко, полностью скрывая лицо, только изредка. Когда он поворачивал или чуть поднимал взгляд можно было разглядеть острый подбородок и тонкие губы. И еще - взгляд! Тяжелый взгляд, который казалось пригибал к земле, подавлял волю заставляя умолять о пощаде.

- Твое повеление выполнено, хери-неб! – говорил, вернее – докладывал, первый. – Лодка сожжена, наши люди спровоцировали драку в таверне между местными и финикийцами. Такое здесь происходит довольно часто, поэтому никто ничего не заподозрил. В суматохе мы сумели незаметно подобраться к лодке, и забросить в нее несколько кувшинов со специальной смесью, затем - пара факелов и лодка вспыхнула как пучок сухой травы и сгорела дотла! Когда прибежали стражники, наших уже никого не было. Они схватили пятерых местный и двоих финикийцев, но те ничего сказать не смогут – они еле стояли на ногах!

- Лодку кто-нибудь охранял?

- Почти никто, хери-неб! Был только один человек, но он явно не воин, даже не стражник. Он, правда, пытался нам помешать, пришлось его успокоить – ударом по затылку, так что он тоже вряд ли что-то вспомнит!

- Вы в этом уверены? – человек в капюшоне чуть подался вперед и чуть «придавил» сидевших перед ним своим «особенным» взглядом. Впрочем, он, тут же «погасил» его и заговорил с ними спокойно, почти ласково:

- Вы хорошо поработали, я вами доволен! Вами и вашей работой, о которой обязательно напишу своему другу - мудрейшему Неферхору, который найдет способ наградить вас особо. А от меня вот - обещанная плата!

С этими словами, он извлек складок своей накидки небольшой мешок и протянул его сидевшим напротив.

- Я бы хотел, чтобы вы сейчас же ознакомились с его содержимым и сказали мне – получена ли плата вами полностью или нет.

Принявший мешок, развязал завязки и заглянул внутрь:

- Но...хери-неб! Ты наверно ошибся - здесь втрое больше, чем полагалось нам за работу!

Тот, кого называли «хери-неб», снисходительно усмехнулся:

- Во-первых - я никогда не ошибаюсь в таких делах, во-вторых - я всегда щедро награждаю верных мне людей за хорошую службу. Никто не не сможет назвать меня скупым или жадным! И в третьих – от вас мне понадобиться еще одно дело, по выполнению которого, вы получите еще ровно столько, сколько получили сейчас!

- Мы счастливы служить тебе, хери-неб! Слушаем со всем вниманием!

- Прежде всего, мне понадобится десятка полтора людей, умеющих обращаться с луком и дротиками.

- У нас есть такие люди, хери-неб – в нужном количестве и даже больше, если понадобится!

- Тогда слушайте внимательно и запоминайте!...

Через некоторое время, два человека, вернее – две тени, неслышно выскользнули из храма Сета и растворились в темноте ночи.

Оставшись один в тайной комнате, человек в темной накидке, мягко, как кошка. поднялся со своего сиденья, подошел к статуе Сета и раздул огонь в священном светильнике горевшем перед ним. Затем он извлек откуда-то небольшой пучок высушенных растений и аккуратно положил его в чашу светильника. Трава немедленно загорелась, по комнате пополз сладковатый дым, заполняя собой все пространство. Человек, уселся рядом на циновку, и с наслаждением, несколько раз втянул в себя дым. Очевидно дым оказал благоприятное воздействие на человека – его лицо расслабилось, веки отяжелели, исчезли морщины, глаза закатились.

Человек вошел в некий транс – он чувствовал, как сам растворяется в дыму, комната исчезает и как вокруг вырастает пустыня – бесконечная, безлунная и холодная, Из пустыни постепенно проступают очертания человека со звериной головой – длинная, вытянутая морда, торчащие уши и красные глаза, горящие в темное как угли.

- Владыка!- прошептал человек – Скоро я приведу и отдам его к тебе!

Зверь не ответил, Но человек знал – его услышали.

Время остановилось. Человек сидел с закрытыми глазами, чуть покачиваясь в такт невидимым волнам.

Наконец, он медленно открыл глаза. Комната вернулась, Статуя Сета по прежнему стояла на своем месте, глядя на него черными каменными глазницами. Дым постепенно рассеивался, оставляя на языке горьковато-соленое послевкусие.

Человек, провел ладонью по лицу, мокрому от пота и тихо, одними губами прошелестел:

- Вы думаете, что сможете убежать от меня? А на самом деле - вы идете прямо ко мне в руки!

Он усмехнулся и добавил:

- Сет не проигрывает, он просто ждет! – человек встал, затушил жаровню и вышел из комнаты, оставив статую Сета одну – сторожить пустоту комнаты. Его шаги скоро затихли в коридоре храма

Человека в темной накидке звали Камос, он был верховным жрецом храма бога ярости и хаоса Сета.

Глава 1 Крики в ночи

Я лежал на своей импровизированной кровати, тщетно пытаясь заснуть. Но сон не приходил, вместо него в голове крутились только проклятые египетские слова, которые я пытался зазубрить наизусть. «Вода» - «му», «хлеб» – «та», «идти» - «шм», «опасность» - «джер». Я твердил эти слова уже несколько дней подряд, забивая их себе в подкорку. Уже пять дней я с рассвета и до темноты занимался древнеегипетским языком с Хепи, назначенным мне в учителя, правда - неизвестно кем. И только к концу пятого дня, мое произношение стало устраивать его. Я усмехнулся - «Видел бы меня сейчас дядя Миша, старый чудак-египтолог, он бы охренел... наверно!». Дядя Миша был нашим ленинградским соседом по парадной и другом нашей семьи...когда у нас еще была семья, да и дядя Миша был еще жив.

Неожиданно для меня мои мысли свернули в воспоминания. Воспоминания того, о чем я всегда старался не думать – гибель отца, смерть матери. А за несколько лет до этого – смерть дяди Миши, кандидата исторических наук, египтолога, привившего мне некоторый интерес к истории Древнего Египта, подарившего мне амулет с изображением богини Бастет, с которым я с тех пор не расставался.

Потом пришли другие воспоминания – мореходка, оконченная с отличием, поступление на службу в ВМФ, на Тихоокеанский флот и семь лет службы в должности «помощник командира противодиверсионного катера», затем увольнение и три неполных года работы по контракту в одной из африканских стран – но уже в качестве капитана грузового судна, с гордым именем «Вояджер». Поначалу все складывалось неплохо, пока я не понял, что мой «крайний» рейс вполне может оказаться реально «последним». Вполне респектабельная организация (по африканским меркам), оказалась связана с бандами боевиков, которым она поставляла оружие и прочие необходимые им вещи. Каким-то невообразимым способом мне повезло сбежать от них, выведя «Вояджер» в море. Дальше была погоня, стрельба, таран катера боевиков, потом шторм, «борьба за живучесть» корабля, странный туман, необычайные видения и потеря сознания, после чего я пришел в себя на своем судне, выброшенном на мель примерно в одном кабельтове от берега. После – тщетное ожидание помощи, копящиеся загадки и логические нестыковки, многодневный пеший переход по саванне и через болота, пока, наконец, не вышел на относительно ровное место, где меня и захватил в плен пограничный патруль. Меня отвезли в эту крепостицу (как я узнал позже – она называлась Пер-Сопду), где на меня и снизошло осознание реальности. Я только тогда окончательно понял, где нахожусь и вот уже скоро, как две недели содержусь. Поначалу, правда было немного скучновато, пока со мной не начал заниматься местный парень, по имени Хепи, который и начал обучать меня древнеегипетскому языку, а заодно и знакомить с некоторыми местными реалиями. Хепи оказался очень интересным кадром – как я понял, он был кем-то вроде агента местных властей и выполнял различные поручения по сбору и анализу информации, которую затем представлял начальству. Он владел несколькими языками, имевших хождение здесь, умел читать, писать, считать и общался с разными людьми, используя различные методики, которые в мое время назовут «психологическими приемами». Откуда он все это мог узнать – я не понимал, хотя он уверял, что дошел до всего сам – путем собственных наблюдений. По его словам, ему больше всего нравилось «изучать людей» – он моментально «считывал» каждый жест, каждую интонацию, что давало ему возможность определить, насколько искренен тот или иной человек. Но больше всего меня поразило, что Хепи был сиротой-полукровкой, сыном египетского воина, погибшего в каком-то дальнем походе и наложницы-ливийки, умершей, когда Хепи был совсем ребенком. Таким образом, в насквозь кастовом обществе Древнего Египта, у Хепи не было ни единого шанса занять достойное место. Родись он в двадцать первом веке - он несомненно бы стал выдающимся разведчиком или гениальным психологом, но здесь он был вынужден выполнять поручения местного начальника береговой стражи, так как больше его уникальные навыки и умения были здесь не нужны никому. Здесь он был чужим для всех. Собственно, это и послужило основой нашей дружбы – я ведь тоже был здесь для всех чужаком, да и в биографии моей тоже было кое-что общее.

Кроме того, Хепи познакомил меня с другими персонажами, от которых, по его словам, могла зависеть моя дальнейшая судьба. Каждому Хепи умудрялся давать точную психологическую характеристику. Так я узнал, что командира патруля, что меня захватил, звали Па-Нахт, что он заслуженный и опытный воин, пользуется уважением среди своих, но местный начальник береговой стражи (так называли здесь пограничников), по имени Амени, его недолюбливает. Что кроме Амени, который представлял здесь административную, военную и судебную власть, существует также и власть жрецов, с которыми Амени вынужден считаться и никогда впрямую им не противоречит. От одного из этих жрецов – Камоса, можно ожидать любой пакости, так как он влиятелен и не любит чужестранцев, видя в них тайных шпионов.

Па-Нахта я видел достаточно - он командовал теми пограничниками, что захватили меня, а затем он же сопровождал меня сюда. Но его я «понял» сразу – по манере держаться – типичный военный, исполнительный, дисциплинированный, строгий, но справедливый, при этом придерживающийся определенных нравственных принципов. Таких я встречал в своей прошлой жизни.

Местного начальника береговой стражи, Амени, я видел один раз, мельком – когда он приходил на меня посмотреть. Определенного мнения о нем у меня не сложилось – слишком короткая была встреча, хотя некоторые выводя я все-таки сделал – молодой человек (младше меня!), попавший на свое место, скорее всего «по протекции» (или как тут это называют?), поэтому изо всех сил старающийся доказать, что место свое он получил по праву и заслуженно. При этом, как настоящий чиновник – боится принимать серьезные решения и брать ответственность на себя.

О верховном жреце храма Сета, Камосе, я знал только со слов, но и того было достаточно, чтобы понять – это та еще сволочь от которой хорошего не жди.

По мнению Хепи, мне следовало перебраться в другое, более безопасное место, о чем он, вместе с Па-Нахтом, уже похлопотал и получил необходимое разрешение. Кроме того, мне, как можно скорее, нужно было овладеть языком, хотя это и так было понятно. Поэтому, вот уже почти неделю, целыми днями напролет, мы с Хепи усиленно разучивали новые слова и тренировали старые, а когда он уходил, я, чувствуя себя студентом-«заучкой» в период экзаменационной сессии, начинал зубрить, пока не отключался полностью, проваливаясь в сон. Но утром ко мне вновь заходил Хепи со своим неизменным - «Ии ау, Ди-Ми-Три!». И и все начиналось сначала.

Да, кстати, - Ди-Ми-Три – так меня зовут здесь, хотя раньше меня звали Дмитрий Рубцов и на момент попадания сюда мне исполнилось двадцать девять лет.

От воспоминаний меня отвлекли крики доносившиеся со стороны реки. Я был далек от полного понимания речи, но жизненный опыт подсказал, что где-то происходит массовая драка. Потом я увидел отблеск пламени и запах дыма, просочившийся даже сюда, в мою каморку. «Они что – подожгли пристань?» Я уже был готов стучать в дверь, когда крики внезапно стихли и наступила тишина. «Наверно, вмешалась стража и драчунов повязали» – подумал я, укладываясь спать и наконец-то, засыпая.

На следующее утро Хепи не появился. И на другое – тоже. Вместо него еду приносил молчаливый стражник, на все мои вопросы только пожимавший плечами. Я использовал слова из числа уже изученных, но стражник только пожимал плечами, делая вид, что ничего не понимает.

На второй день я уже серьезно волновался за Хепи. Как не крути, но он – единственный человек, с которым я мог хоть как-то общаться.

В голову назойливо лезли разные мысли – где Хепи? Что, если его убили в драке и тот ночной крик был как-то с этим связан? А может ему просто надоели занятия со мной и он нашел себе занятие поинтереснее? Хотя нет, Хепи, насколько я успел его узнать – не такой! Значит, что-то случилось – то, о чем рассказать, мне не посчитали нужным.

Я злился. Не на Хепи – на обстоятельства, на себя самого, на то, что я здесь никто. Пленник, которого кормят, поят, но в планы не посвящают. Я хотел, чтобы меня услышали, но кто будет слушать чужеземца, не умеющего связать несколько слов в простейшую фразу?

На третий день ожидания дверь отворилась. Вошел Хепи, его голова была обвязана какой-то тряпкой, сквозь которую проступало буроватое пятно. Левая нога тоже замотана выше колена, он тяжело опирался на палку, лицо бледное, под глазами – тени.

- Ии ау, Ди-Ми-Три! - невесело произнес Хкпи свое обычное приветствие.

- Ты жив, Хепи! - ответил я по-русски, но он меня понял. – Что случилось?

Хепи кивнул, опустился на циновку напротив меня, сел, вытянув раненную ногу. Усмехнулся – через силу.

- Лодка, Ди-Ми-Три! Наша лодка. Та, на которой мы должны были плыть до Буто. Ее сожгли!

Он рассказал – коротко, без подробностей, в сложных случаях помогая себе рисунками. Диверсия, драка на побережье, отвлечение охраны, факелы. Он сам получил удар по голове, когда пытался защитить лодку, а когда стал тушить – кто-то всадил ему в ногу нож. Он был уверен, что драка была спровоцирована неслучайно – целью была именно лодка, кто-то сильно не хотел, чтобы они отправлялись по воде. Поэтому это все и случилось – как раз тогда, когда практически весь гарнизон ушел из крепости на поиски каких-то неведомых разбойников.

Я слушал его, непроизвольно сжимая кулаки.

- Почему ты не позвал меня? Почему ты не позволил мне помочь тебе?

Хепи поднял на меня глаза – усталые, но спокойные.

- Тебя запрещено выводить из дома, приказ Амени: «Чужеземец – слишком большая ценность, из дома не выходить!» и кроме того - ты еще не достаточно свободно владеешь нашим языком – добавил Хепи - Стражники не знают тебя в лицо, если бы они тебя схватили – ты бы не смог объяснить, кто ты. Не смог бы позвать на помощь. Тебя бы убили или продали в рабство, даже не разобравшись - кто ты!

Я хотел возразить – но Хепи был прав. Будь я на его месте – я, наверное, действовал бы точно так же.

- И потом, – добавил он тише, – за тобой явно охотятся и очень непростые люди. Люди, которым ничего не стоит увести стражу из крепости или спровоцировать массовую драку. Если бы ты только вышел на пристань – тебя бы сразу или схватили, или просто - убили.

Я помолчал, раздражение, постепенно улеглось.

- Ладно, – произнес я после паузы. - Но теперь я хочу знать все. Каждый план, каждый наш шаг!

Хепи посмотрел на меня долгим взглядом.

- Ты действительно хочешь все это знать?

- Да! - твердо заявил я.

Он вздохнул и потер виски.

- Хорошо. Сейчас я плохо соображаю – голова, как песком набита. Но завтра... завтра мы все соберемся и поговорим. Я расскажу все, что мы задумали. И обещаю - ты тоже будешь участвовать в обсуждении. Мы - договорились?

Я протянул руку – он ее пожал, непривычным для египтянина жестом, которому он научился от меня.

- Мы - договорились!

Хепи поднялся, опираясь на палку. На пороге он обернулся.

- А ты быстро учишься, Ди-Ми-Три! Еще месяц и будешь говорить не хуже меня!

- Буду! И даже лучше тебя! – буркнул я.

Хепи негромко рассмеялся – на этот раз искренне.

- Отдыхай сегодня Ди-Ми-Три! Завтра у нас всех будет очень трудный день!

Дверь закрылась, я опять остался один. Но сейчас уже - без тревоги. Хепи жив, какой-то план у них есть и самое главное – меня, кажется, наконец-то признали за своего!

Глава 2 Цена свободы

На следующее утро, Хепи пришел рано. Голова его была по–прежнему перевязана, но ногу он перемотал туже и опирался на свою палку уже уверенее. Следом за ним вошел Па-Нахт – тот самый воин, сумевший взять меня в плен и доставивший меня сюда и еще пятеро. Хепи представил их мне – Ахмос, Джеди, Тети, Кену и Пепи. По повадкам, манере держаться я безошибочно узнал в них бывалых воинов – наверно, люди войны не меняются на протяжении тысячелетий.

- Садитесь, – сказал Хепи – Времени у нас мало.

Я сидел на своей койке, в углу, прислонившись к стене. За время проведенное в своем «заточении» я выучил много слов, но для серьезного разговора этого было еще мало и я полагался на Хепи, который понимая это, старался говорить медленно, тщательно выговаривая каждое слово, так, чтобы я сумел понять хотя бы общий смысл. Кроме того, свою речь он сопровождал чертежом, который рисовал прутиком на земле.

Когда все расселись, кто где, Хепи «открыл собрание»:

- Наша задача осталась прежней – попасть в Буто и главное - доставить туда нашего друга Ди-Ми-Три. Поскольку выделенная нам лодка сгорела, а другую нам вряд ли дадут, да и нет их сейчас здесь, в Пер-Сопду – значит, нам предстоит путь по суше. Но путь по суше гораздо сложнее, но главное – он более опасный. Нам известно, что Ди-Ми-Три хотят заполучить многие и прежде всего, верховный жрец Сета – Камос. У которого хватит сил и средств осуществить задуманное. Я уверен, что наша сгоревшая лодка, а так же предшествующие этому события – дело его рук. Но сейчас- не об этом! Сейчас я хочу изложить вам свой план!

- Давай, парень, излагай! Мы все слушаем тебя, как самого начальника стражи! – усмехнулся один из воинов (кажется, Джеди).

Хепи не смутился и продолжал:

- В Буто, кроме водного, существует еще два пути...

- Все население Пер-Сопду может подтвердить справедливость твоих слов, хитроумнейший Хепи – не удержался от очередной язвительной реплики тот же воин. Но тут в разговор вступил Па-Нахт:

- Помолчи, Джеди! Пусть скажет, что он задумал! – и повернувшись к Хепи, коротко бросил – Продолжай!

- Я говорю что в Буто есть два пути, на каждом из которых нас может поджидать засада. Один путь – по которому ходят купеческие караваны, гонцы и прочие – он проходит через Вади-Гор, занимает около пяти дней или немного больше. Это – длинный путь, но он более безопасный, хотя и на нем вполне подготовить несколько засад. Все ведь помнят нападение на торговый караван, случившееся два года назад? В котором обвиняли «песчаных братьев»? Правда, с тех пор, таких крупных нападений не случалось, но кто знает свою судьбу?

Все кивнули, очевидно нападение на караван помнили все.

- Далее, – продолжал Хепи, – есть еще один путь - «Тропа мертвых колодцев». Он займет не более трех дней, но по нему практически никто не ходит, там нет воды, зато много мест, где можно разместить засаду. Но я знаю одну тайную тропу – через ущелье. Это тропа тайная, ее используют контрабандисты для доставки своих грузов. Там есть удобные места для привалов и можно найти воду.

- Все так, Хепи. Но то, что ты сказал, нам в целом, известно – нам доводилось бывать в тех местах. В чем же твой план? – задал вопрос другой воин – Ахмос.

Хепи вздохнул.

- Я исхожу из того, что Камосу уже известно о наших планах добраться до Буто и сейчас он уже обдумывает как нам в этом помешать!

- Он наверняка уже знает все – через своих соглядатаев! – буркнул Па-Нахт.

- Поэтому, - Хепи поднял палец, – мы не пойдем ни по тому, ни по другому пути. Вернее пойдем, но не так, как он думает. Другими словами, нам нужно запутать след – показать, что мы собираемся идти одной дорогой, а сами отправимся по другой. Мы будем готовиться к одному пути – открыто, не таясь, можно даже поделиться своими планами с кем-нибудь на рыночной площади, а сами уйдем тайно, той же ночью.

Все задумались, а я старался уловить содержание выступления Хепи. В целом мне это почти удалось – я понял, что речь идет о необходимости добраться до какого-то более крупного центра (столица? административный центр?), что сопряжено с риском и опасностью и о каком-то хитром плане по запутыванию следов, предложенном Хепи.

Наконец, Па-Нахт, задумчиво произнес:

- Идея сбить со следа гиен Камоса, кажется мне разумной, но как мы снарядим еще один караван? Амени вряд ли выделит нам еще стражи на формирование второго отряда!

Хепи ухмыльнулся:

- Просить Амени ни о чем не придется, Па-Нахт! Вспомни, когда готовится очередной караван с грузом таможенных сборов и почтой в Буто? Кажется – не позднее, чем через неделю? И его обязательно будут сопровождать!

Теперь заулыбались все присутствующие:

- Точно! Очередной караван уйдет открыто, через неделю, а мы ускользнем следом, за ним, той же ночью. Но – по другой дороге! – довольно пророкотал Джеди.

Все немного расслабились, когда один из воинов, все это время занятый тем, что строгал какую-то деревяшку и казалось - ничего важнее для него в тот момент не было, неожиданно произнес:

- Мне кажется, что Хепи забыл про одну важную вещь – если мы собираемся запутывать следы, то нам будет необходимо показать нашего Ди-Ми-Три, уходящего с тем же караваном. А откуда мы возьмем второго Ди-Ми-Три?

Повисло молчание. И тогда Хепи, который, очевидно, был готов к этому вопросу, заявил:

- Нам не нужен второй Ди-Ми-Три! Нам нужен человек, отдаленно похожий на него, которого мы можем продемонстрировать всем желающим! Этот человек и отправиться вместе с первым караваном и будет изображать Ди-Ми-Три!

- Таким образом, мы сформируем два каравана, две группы и у каждой из которой будет свой Ди-Ми-Три! Неплохо! – удовлетворенно проворчал Па-Нахт, – осталось только найти «двойника».

- Думаю, что это будет нетрудно – ответил Хепи, – где взять «двойника» - спрашиваете вы? Да в клетках-шене для рабов. Полагаю - там мы найдем что-нибудь подходящее и хозяин не будет сильно против!

Я тщательно вслушивался в разговор, пытаясь его понять. Слова с трудом складывались в предложения и тут же рассыпались, пока Хепи не хлопнул меня по плечу и не произнес с довольным видом: «Два Ди-Ми-Три, два отряда!» – тогда я неожиданно понял все! Они собираются подставить вместо меня совершенно другого человека, практически - «разменяв» его жизнь на мою. И кажется, никого это особо не смущало!

- Нужен другой Дмитрий – мой голос прозвучал непривычно хрипло, но Хепи понял и перевел для всех.

Все уставились на меня.

- Да, – произнес Па-Нахт, – Нам нужен будет человек, который пойдет вместо тебя. Похожий на тебя, светлокожий, примерно одного роста. Переодетый в твою одежду.

- Мы покажем его, – добавил Хепи, – выведем во двор, подержим на виду. Если нужно – прогуляем по Пер-Сопду. Его обязательно увидят соглядатаи и запомнят его лицо. И когда отправится первый караван – все будут уверены, что ты отправился вместе с ним.

Я сглотнул.

- А настоящий караван?

- А настоящий караван пойдет по другой дороге - «тропой мертвых колодцев» – там где нас не будут ждать – пояснил Хепи и повернувшись к остальным, видимо считая, что больше вопросов нет, добавил – кстати, я кажется, даже знаю, кто именно нам понадобится – недавно видел его среди рабов, предназначенных к отправке в каменоломни.

- А он согласиться? – деловито поинтересовался Ахмос

- А кто будет спрашивать раба? Конечно, согласиться, если ему пообещают свободу, а если даже не пообещают – все равно согласиться! Работа в каменоломнях – не мед, а тут есть какой-то шанс! Он согласиться и даже будет благодарить нас! - уверенно заявил Хепи.

Я уже открыл рот, хотел сказать: «Нет! Никаких подставных. Мы все идем вместе и никто не будет умирать вместо меня!», но горло издало только глухой хрип. Потому что я неожиданно осознал, что это не боевик, где герой находит гениальный выход. Это реальная жизнь. В которой цена моей жизни – жизнь чужая.

- Нет! – наконец выдавил я из себя. Голос был сиплым и тихим, но все повернулись, – Нет! - повторил я уже громче, мой голос наконец окреп, войдя в прежнюю силу, Я не позволю посылать человека на смерть, который даже не знает, что его ждет!

Па-Нахт нахмурился.

- Но, Ди-Ми-Три...Наш поход – дело серьезное и мы все рискуем...в том числе и своими жизнями. Этот человек – раб. Он и так - «живой убитый». В каменоломнях он проживет, в лучшем случае - не более двух месяцев, а может - не проживет даже одного дня! А свобода для него – это плата за риск и клянусь богами, это – очень хорошая плата!

- Плата за риск? – Я почувствовал, как кровь приливает к лицу – Вы собираетесь отправить постороннего человека на верную смерть! Он – даже не воин!

- Он ливиец, «либу», и он раб, он и так не проживет больше пары месяцев в каменоломнях! – жестко добавил Ахмос.

- Довольно!- Хепи поднял руку и обвел взглядом всех присутствующих, – Ди-Ми-Три! Мы не хотим посылать этого человека на смерть! Но если никого не будет в фальшивом караване, их всех просто перебьют - только для того. чтобы не оставлять свидетелей. А может быть, они сразу навалятся на наш отряд, поскольку поймут, что их дурачат! Нас, скорее всего - просто убьют, а тебя схватят люди Камоса! Мне ведь не надо рассказывать тебе – что ждет тебя, если ты попадешь к нему в руки? Впрочем, если у тебя есть свой план, лучше моего - мы готовы его выслушать и согласиться с ним!

Я замолчал. В голове крутились какие-то картинки из фильмов, из новостей, из книг – везде, где кто-то «благородно» жертвовал другими, ради какой-то «высшей цели», чаще всего – мифической. И я хорошо знал, что сам бы так не смог. Но тут не книга и не фильм. Это – реальная жизнь. В которой пленный называется «живой убитый», а раб – это просто имущество, поэтому его «размен» на жизнь свободного человека – всего лишь выгодный тактический шаг. Хепи, действуя в логике своего времени, действительно придумал, с его точки зрения (а также и остальных!) - отличный план... принять который я не мог.

Я сел обратно на свою койку. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

- Я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня, – сказал я тихо.

Па-Нахт усмехнулся, но не зло, а скорее даже как-то грустно:

- Умирать никто не хочет, Ди-Ми-Три! Но все, все равно, умирают! Даже те, кто думает, что проживет тысячу лет. Я видел это на войне! И они – он указал рукой на других воинов, – они тоже видели это! Умереть, рано или поздно, придется всем. И хорошо, если это будет не зря!

Я немного подумал:

- Я хочу увидеть человека, который пойдет вместо меня. Я хочу, чтобы ему гарантировали свободу...если ему удастся выжить. И я хочу сам услышать его согласие!

Хепи кивнул:

- Хорошо, Ди-Ми-Три! Я сам займусь этим! Обещаю, что все сделаю так, как ты хочешь!

Все встали и потянулись к выходу. Выходивший последним Па-Нахт, внезапно остановился у двери и обернувшись сказал:

- Я не знаю откуда ты пришел к нам - ты не похож ни на одного человека, из тех, что я встречал за всю жизнь! И ты очень хороший человек, Ди-Ми-Три! Ты ценишь людей, которые идут за тобой и жертвы, которые они готовы нести ради тебя! Но иногда быть хорошим – это роскошь, которую мы не можем себе позволить! Помни об этом!

И Па-Нахт вышел.

Я смотрел ему в спину и думал, что как-то незаметно, опять превратился в человека, которым не хотел быть, но которым, тем не менее, мне приходилось быть всю свою сознательную жизнь - человеком от решений которого, зависят чужие жизни. Я – моряк. Я просто хотел вернуться домой.

«Но того дома больше не будет, - ответил мне внутренний голос, – потому что твой дом теперь – здесь! И если ты хочешь жить в этом доме – ты должен принять установленные в нем правила. Ты должен научиться жить по их законам!»

Глава 3 Ночной визит (интерлюдия)

Финикийский купец Ахирам, владелец трех судов, стоявших в настоящее время у пристани Пер-Сопду, сидел на одном из них - «Быке Сидона», в маленькой надстройке, выполнявшей роль капитанской каюты, в одиночестве и размышлял. Перед ним лежали три предмета – нескольких досок, скрепленных вместе, с непонятными знаками - полустертыми, практически смытыми водой, кусок грубого полотна и обрывок каната, около десяти локтей длиной. На первый взгляд, вещи не представляли абсолютно никакой ценности. Но для Ахирама их ценность заключалась не в вещах самих по себе, а в материале, из которого они были изготовлены. Эти вещи, его люди выловили в море, около полутора месяца назад. И с тех пор, эти вещи стали составлять неразрешимую загадку для Ахирама. Он прекрасно помнил события, последовавшие спустя несколько дней дней, после странной находки – они плыли вдоль берега, когда услыхали гром в самый разгар погожего дня и увидели загадочные разноцветные огни, взмывающие с берега в небо и освещающие все вокруг. Кто-то из матросов крикнул что это морской бог Йамму развлекается, играя с молниями и уже через несколько мгновений вся команда была охвачена ужасом и паникой. Они тогда чуть не взбунтовалась, требуя развернуть корабль и уйти в море.

Разгадку этих событий и странных находок, Ахирам не нашел до сих пор. Он показал находки в Сидоне, но добился только поручения – собрать дополнительную информацию на побережье Египта. И вот он, во главе торгового каравана из трех кораблей прибыл в Пер-Сопду, где неожиданно получил косвенное подтверждение своим предположениям – о том, что разгадку нужно искать здесь. Помощник начальника береговой стражи, Уасерхеб, с которым Ахирам поддерживал дружественно-деловые отношения (и кое-какие общие дела!), при встрече, под большим секретом, рассказал Ахираму о странном чужеземце, захваченном на отдаленном посту Уаджет. Быстро сопоставив место, где был захвачен чужак с местом появления странных огней, Ахирам пришел к выводу о том, что чужак может быть как-то связан с этими событиями. Уасерхеб, хорошо «подогретый» дорогим кипрским вином, которое щедро вливал в него Ахирам, похвастался еще, что у него на складе хранятся вещи, которые были при чужаке – удивительные, загадочные вещи. Но когда Ахирам выразил желание посмотреть на них, Уасерхеб моментально протрезвел и заявил, что это совершенно невозможно. Но Ахирам тонко понимал психологию чиновников. С помощью массивного серебряного браслета и нескольких золотых колец он сумел договорился с Уасерхебом, но в назначенное время их встреча не состоялась – помешала драка, неожиданно случившаяся между местными рыбаками и финикийскими матросами, сошедшими на берег. Такие инциденты случались время от времени, особого внимания этому не придавали, то разобраться все же было нужно – чем и вынуждены были заниматься Уасерхеб и Ахирам. А затем прибыл Амени, который находился все это время где-то на приграничной территории – искал каких-то разбойников (впрочем – безуспешно!)

Таким образом, возможность вернуться к разговору о пленном чужестранце и странных предметах, бывших при нем, появилась у Ахирама только сейчас и действовать нужно было безотлагательно!

Купец закончил размышлять, извлек из из небольшого сундука мешок и вынул из него несколько серебряных и золотых украшений. Прикинув их стоимость - «Должно хватить!», он спрятал их в складках одежды и в сопровождении своего помощника и начальника охраны – Азмелкарта и еще пары охранников направился к дому Амени, в котором его ждал Уасерхеб.

Подойдя к неприметной двери, Ахирам, постучал условным стуком – дверь отворилась почти сразу. Уасерхеб высунулся, щурясь, узнал гостя и отошел, пропуская его в дом. Охрана осталась на улице.

- Поздний визит, достойнейший Ахирам! – приветствовал гостя Уасерхеб, запирая дверь на деревянный засов.

- Самое время, – улыбнулся купец, проходя внутрь – Кто приходит днем – привлекает чужое и ненужное никому внимание. А нам ведь оно совсем не нужно – чужое внимание? Верно? – Ахирам подмигнул Уасерхебу.

Тот не ответил, он провел ночного гостя в другое помещение, где помещался склад различных вещей, изъятых в разное время береговой стражей.

Ахирам без приглашения, уселся на сундук и выложил перед собой три серебряных кольца. Уасерхеб мазнув по ним взглядом, демонстративно посмотрел в сторону. Ахирам рассмеялся и добавил еще два серебряных и пару золотых колец. Тогда Уасерхеб достал странный большой мешок из плотной ткани с пришитыми к нему лямками, набитыми изнутри чем-то мягким. Кроме того, этот мешок был снабжен множеством ремешков с застежками из неизвестного материала. Уасерхеб расстелил на полу циновку и аккуратно выложил перед Ахирамом содержимое мешка.

- Смотри, достойнейший! Только быстро! Строжайший приказ Амени – никому не показывать!

- Никому, кроме меня – мягко произнес Ахирам – Не волнуйся, почтенный Уасерхеб. Я хочу только посмотреть, потрогать. И я буду молчать! Обещаю! – он шагнул поближе и взглянул на разложенные вещи.

И замер.

Перед ним лежали вещи, каких он не видел никогда. Две трубки, соединенные между собой стеклянными вставками, круглая коробочка внутри которой покачивалась маленькая стрелка, нож из металла, не похожего ни на медь, ни на бронзу – блестящий, серый, с непривычными отблесками, золотая, прямоугольная коробочка с маленьким колесиком. Ахирам протянул руку, но Уасерхеб перехватил ее.

- Нет-нет, достойнейший, только смотреть!

- Я просто...хотел понять, что это! – ответил Ахирам и поднес к глазам трубки – и отшатнулся.

- Она приближает! Как глаз сокола!

- Мы уже знаем – буркнул Уасерхеб – смотри дальше.

Ахирам взял круглую коробочку со стрелкой. Она чуть подрагивала, но когда он попробовал повернуться, стрелка упрямо указала на прежнее направление. Ахирам для проверки повернулся несколько раз, но стрелка каждый раз возвращалась к изначальному положению.

- Забавная игрушка, - заметил Уасерхеб – вот только совершенно бесполезная! Стоило тратить столько труда на ее изготовление!

- М-да...забавная... – задумчиво произнес Ахирам. Было видно, что какая-то мысль засела в его голове.

Он о чем-то задумался, механически перебирая вещи. Металлический сосуд, коробочки из похожего материала, коробка под завязку наполненная какими-то разноцветными шариками, кругляшами - каждый чуть меньше ногтя, кожаная сумка со множеством мелких блестящих предметов, похожих на медицинские инструменты, но изготовленные с необычайным искусством. Набор предметов - какая-то посуда, судя по запаху, но опять этот незнакомый металл. Дальше – одежда, еще какие-то металлические штуки, – одна, кстати, явно бронзовая. И наконец, веревка. Чуть тоньше, чем выловленная им в море, но изготовленная из того же материала. Ахирам узнал его.

«Чужестранец точно был связан с теми вещами, найденными в море. И он скорее всего был связан с теми загадочными огнями, взмывающими в небо. Но кто – он?»

- Послушай достойнейший Уасерхеб! Я бы хотел взять эту веревку – сказал он, стараясь, чтобы его голос прозвучал спокойно.

- Это совершенно невозможно, достойнейший Ахирам! – ответил Уасерхб, собирая вещи обратно в мешок.

- Я бы мог хорошо заплатить...

- Нельзя! – жестко повторил Уасерхеб, - Амени приказал все сохранить. Он тоже видел все вещи и все запомнил. И если не досчитаются хотя бы одной вещи – мне отрубят руки!

Ахирам посмотрел на Уасерхеба – тот был испуган всерьез, значит, золотом тут не поможешь.

Купец понимающе кивнул:

- Хорошо, достойнейший! Я и не настаиваю, я вовсе не хочу чтобы у тебя были хоть какие-то проблемы. Могу я еще раз взглянуть на ту маленькую коробочку – ту, что высекает огонь, мне кажется я понял, как она работает!

Дождавшись, пока Уасерхеб углубился в мешок, пытаясь разыскать там маленькую золотую вещицу, Ахирам взял нож, лежавший перед ним и быстрым движением отрезал кусок веревки, длиной в два пальца и сунул себе за пазуху, вернув нож на прежнее место. Потом повертев в руках вещицу, высекавшую огонь, он для вида, многозначительно покачал головой и вернул ее Уасерхебу.

- Все, достойнейший! Я полностью удовлетворил свое любопытство и больше не смею занимать твое драгоценное время! Прими от меня это в знак благодарности и позволь откланяться на сегодня!

С этими словами он извлек свой последний заготовленный подарок – массивный серебряный браслет, покрытый затейливой резьбой и протянул его Уасерхебу.

Когда он вновь вышел на улицу, где его дожидалась охрана, Уасерхеб чуть слышно прошептал на прощанье:

- Никому не слова, достойнейший!

- Твоя тайна – моя тайна! – ответил купец и растворился в темноте. Охрана последовала за ним.

Через некоторое время, вернувшись на «Быка», мысленно подводя итоги своего визита Ахирам, сопоставив свойства необычных предметов, увиденных у Уасерхеба, неожиданно, лучше чем Па-Нахт, Амени и даже лучше, чем Хепи, понял их предназначение. Маленькая круглая коробочка с дрожащей стрелкой, указывающая только одно направление, приближающие трубки, позволяющие видеть на очень далеком расстоянии и канат из удивительно прочного материала, который не рвется, не растягивается от намокания, практически не режется ножом. А значит, владеющий этими предметами, мог быть только моряком! Скорее всего, его корабль потерпел крушение и море выбросило его на берег. Но откуда он? Что это за государство, снабжающее своих моряков такими вещами? И каков должен быть уровень развития этого народа? Ахирам, родился в семье купцов и с юных лет путешествовал по морям, видел многие народы и государства, но нигде он не встречал ничего подобного.

И что теперь делать с полученными сведениями? Представляет ли государство, из которого прибыл это странный чужак, какую-то угрозу для Сидона? К чему мог привести конфликт с таким государством, Ахираму даже думать не хотелось.

А с другой стороны, если чужак - представитель другого государства и послан сюда с особым заданием, почему он не делает попыток связаться со своими, почему никто не приходит ему на выручку? Обычно, попавших в плен финикийских купцов, всегда удавалось освободить (если они были еще живы!), внеся выкуп. В Сидоне, в городском совете даже хранилась специальная казна, в которую каждый купец вносил платежи – специально для таких случаев.

Но если предположить, что чужеземец НЕ являлся официальным представителем таинственного государства – тогда дело выглядело совершенно по-другому. Чужак-одиночка, очевидно, был никому не нужен, но при этом он обладал великими знаниями и представлял огромную ценность - для того, разумеется, кто сможет эти знания правильно использовать. Такому, как Ахирам.

Он лежал на своем ложе и думал: «Кем бы ни был этот чужестранец, я должен его заполучить. Не для Сидона, нет. Для себя. Такие знания не продают – ими владеют!»

Светильник давно погас и Ахирам лежал в полной темноте: «Надо бы нанести визит Амени и попытаться выяснить, что он намерен делать с этим чужеземцем. Возможно, удастся выкупить его...или заполучить каким-нибудь другим способом!»

Ахирам натянул на себя шерстяное одеяло и наконец, заснул.

Глава 4. Хлопотный день Амени (интерлюдия)

Начальник береговой стражи, пограничного участка Пер-Сопду, Амени, с самого утра находился в несколько раздраженном настроении. И он знал почему и когда это все началось!

Все началось с появлением этого проклятого чужеземца, которого приволок сюда этот тупой вояка, Па-Нахт, с дальнего поста Уаджет! Несомненно, с целью поиздеваться над своим начальником! В обычное время, Амени бы просто отправил бы пленника в каменоломни, получив за это неплохое вознаграждение, но Па-Нахт сумел так представить дело, что этот пленник стал выглядеть, чуть ли не посланником богов. Амени захотел лично взглянуть на чужака и его вещи. Потом появились загадочные куски папируса с изображением глаза Гора, вещи, удивительно тонкой работы и таинственного назначения.

Для выяснения личности чужеземца и назначения бывших при нем вещей, Амени задействовал своего личного агента – Хепи. Но тот установив первый контакт с пленником и начав изучать его язык, далеко продвинутся не успел, несмотря на установленные сроки (наверно, вместо работы - пьянствовал с чужеземцем, по своему обыкновению, но с этим Амени еще разберется).

А когда Амени уже согласился отправить чужеземца с охраной в Буто, то есть – с глаз долой, последовали новые события, развиваясь и громоздясь друг на друга, как каменные валуны после землетрясения. Сначала этот странный приказ из Буто о необходимости произвести поиск на приграничной территории, каких-то «Песчаных братьев», в существование которых Амени не верил, ни на ноготь.

А когда, спустя пять дней, они вернулись в Пер-Сопду из своего, совершенно никому не нужного похода, (разумеется никого не встретив!), и Амени уже фактически подготовил красивейший отчет о его результатах (он даже придумал название всей операции - «Вихрь пустыни»), произошел новый инцидент – прибыл финикийский купец Ахирам, (старый знакомый Амени, с которым он имел некоторые дела), так его команда умудрилась завязать драку с местным населением, состоящим преимущественно из рыбаков и мелких ремесленников. Мало того, что они изрядно намяли бока друг другу – в ходе драки они еще и спалили лодку, предназначенную для отправки чужеземца. Самое странное во всей этой истории – никто из задержанных и допрошенных лиц, не мог вспомнить - ни из-за чего началась драка и кто ее зачинщик, ни кто именно поджег лодку. В общем вопросов было много, а ответов – ни одного! И на фоне всего этого – интриги верховного жреца Сета, Камоса, о которых Амени регулярно докладывали и, самое неприятное – приближающаяся ревизия Пер-Сопду, которой руководил старый лис и пройдоха Уджа-Гор, чей приезд сюда ожидался со дня на день!

И что, спрашивается - что делать Амени в такой ситуации? И он решил заняться тем, в чем он считал себя настоящим гением – составлением письменных отчетов. Это было настоящей страстью Амени, привитое ему еще в столичной школе писцов - «Дом жизни в Мемфисе», которую Амени закончил одним из лучших выпускников. Но сейчас любимое занятие не приносило ему никакого удовлетворения. Он уже несколько раз начинал составлять отчет о корме для почтовых голубей, израсходованном за последний месяц, но каждый раз стирал написанное на восковой дощечке. Слова не хотели складываться в красивые и гладкие фразы, а мысли Амени, упорно крутились только вокруг чужеземца со странным именем «Ди-Ми-Три» и о том, что теперь с ним делать.

Амени принялся уже за пятый или шестой вариант отчета, когда его секретарь и помощник Уасерхеб, почтительно вполз с рабочее помещение и доложил о приходе финикийского купца Ахирама.

Амени вздохнул и отложил восковую дощечку (все равно ничего не получалось!). Можно, конечно, было и не принимать купца, сославшись на занятость, но обижать Ахирама было не с руки – слишком много ценного ливанского кедра приходило из Сидона, с его, Ахирама, помощью. И часть товара непременно сгружалась в Пер-Сопду, на тайный склад Амени.

- Пусть войдет!

Ахирам вошел с поклоном – не слишком низким, но достаточно почтительным. За ним двое слуг несло подносы с дарами – несколько серебряных браслетов, украшенных затейливой резьбой и блестящими камешками, рулон тонкой ткани, амфора вина из Библа, несколько маленьких кувшинчиков с благовониями. Чуть больше чем полагалось по обычаю, но не настолько, чтобы это выглядело как взятка.

- Достойнейший Амени! – купец развел руки в приветствии, – Да продлят боги твои дни и укрепят твой дом!

- И тебе не болеть, почтеннейший Ахирам! – чуть грубее, чем следовало, ответил Амени и кивнул на подносы – Неплохие дары. Чем обязан твоей щедрости?

- О, это не более, чем просто выражение моего почтения и уважения, достойнейший Амени!

По знаку Амени, купец уселся на небольшую скамеечку и расправил складки своей одежды. Мы давно не беседовали. И кроме того – я бы хотел загладить...некоторое недоразумение, случившееся на днях.

Бровь Амени чуть приподнялась.

- О каком еще недоразумении ты говоришь, Ахирам?

- Мои матросы, – сокрушенно продолжал Ахирам, - несколько дней назад учинили драку с местными жителями в харчевне «У трех ослов». Я, разумеется, провел самое строгое расследование и понял, что в драке целиком и полностью виноваты мои люди. Они уже строго мной наказаны – сидят в трюме, а после нашего ухода они будут посажены на весла и будут грести до самого Сидона. Я лично приношу тебе свои извинения, а причиненный моими людьми убыток будет полностью возмещен!

Амени припомнил доклад Уасерхеба о произошедшей драке, тогда же и сожгли лодку. Умысла тогда ни у кого не выявили, но... кто его знает!

- К сожалению, драки случаются – ответил Амени нейтрально, – но раз зачинщики драки наказаны, а причиненный ущерб будет полностью возмещен – в этом я не сомневаюсь, то твои извинения приняты, почтеннейший Ахирам и говорить более не о чем!

- Именно, именно – закивал Ахирам, – надеюсь, это досадное происшествие не станет препятствием для нашей дальнейшей торговли.

- Торговля идет своим чередом – сухо произнес Амени, – И пока не случилось ничего необычного, а лес доставляют в срок, я не вижу причин для разрыва.

Ахирам улыбнулся – своими манерами он напоминал лисицу, которая проникла в курятник, но пока еще не выбрала жертву.

- Рад это слышать, достойнейший, рад слышать!...А кстати, о необычном...- он наклонился чуть вперед и понизил голос - в Пер-Сопду ходят странные слухи о каком-то таинственном пленнике, которого выловили из моря. Неужели – это правда?

Амени внутренне выругался. Значит, слухи, несмотря на все принятые меры, достигли даже ушей финикийских купцов.

- Есть такой - сказал он коротко. – Но я не вижу в этом пленнике ничего необычного! Это всякий сброд сочиняет небылицы, вместо того, чтобы заняться делом!

- Но кто же это такой? Беглый преступник? Посланник какого-нибудь царства?

- О нет, почтеннейший Ахирам – спокойно ответил Амени - он не похож на посланника, да и для преступника он слишком нелеп. Нашего языка он не знает, мой помощник Хепи пытается с ним общаться, но судя по всему – безрезультатно, слишком уж чужак бестолковый! Возможно, его действительно выкинуло море, а возможно - что и нет!

Ахирам оживился.

- Ты говоришь – его могло выкинуть море? Я знаю, что такое море, недаром я плаваю по нему с самой юности. Море- это обитель многих богов, у нас в Сидоне верят, что морской владыка Йамму иногда посылает на берег своих слуг, чтобы наказать или наоборот – предупредить. А еще бывает, что слуга сам бежит от своего бога. И тогда его нужно вернуть обратно в море, иначе – жди беды!

Амени нахмурился.

- Ты хочешь сказать, что чужеземец – беглый раб бога?

- О, это всего лишь мое предположение – мягко улыбнулся Ахирам, - Но если это все же так, то его присутствие на суше оскорбляет Йамму, и мне бы не хотелось испытать его гнев, когда мы пойдем обратно. На твоем месте, достойнейший Амени, я бы отпустил пленника...обратно в море и тем самым – умилостивил бы морского владыку. Йамму хорошо помнит и плохое и хорошее, а такой услуги он бы не забыл! А я, в свою очередь, мог бы выкупить чужеземца у тебя, за ту цену, которую ты назовешь!

Амени молчал. С одной стороны предложение финикийца было заманчивым – избавиться разом от головной боли, связанной с этим чужеземцем и получить золото. С другой – он уже решил отправить пленника в Буто и даже подготовил сопроводительные письма. Как посмотрит на это Уджа-Гор, который наверняка заинтересуется этой историей и станет задавать вопросы – почему, вместо того, чтобы отправить пленника в каменоломни или хотя бы в Буто - для дознания, начальник береговой стражи попросту продал его финикийскому купцу.

- Нет,- решительно ответил Амени, - я ценю твое благородное стремление, Ахирам избавить нас от гнева морского бога, но пленник нам нужен для дознания. Поэтому он будет отправлен в Буто в ближайшие дни!

Ахирам ничуть не расстроился. Наоборот – он кивнул, как будто ожидал отказа.

- Понимаю тебя, достойнейший Амени! Все это - дело начальства, которое меня никак не касается! Впрочем, я хотел поговорить о другом – недавно я слышал тревожные слухи – о каких-то разбойниках, грабящих купцов на дорогах. Говорят еще о каких-то «Песчаных братьях». Многие купцы боятся отправлять караваны по суше.

- Это – моя забота, – жестко сказал Амени. – Мой гарнизон справляется. Недавно мы совершили поход по приграничной территории и не обнаружили ни одного разбойника!

- О, я не сомневаюсь! – поспешно добавил Ахирам, - Но все же, если тебе понадобиться переправит ценный груз или...рабов – он выделил голосом это слово, - в Буто, или еще куда-то – мои корабли всегда к твоим услугам. Водный путь безопаснее. И я гарантирую полную сохранность – под моей личной ответственностью!

Амени мысленно усмехнулся: «Хитришь, купец! Хочешь заполучить чужеземца через другую дверь? Не получишь!»

- Спасибо за предложение – вслух произнес он,- Я непременно воспользуюсь твоим предложение, если возникнет нужда.

Они обменялись еще парой ничего не значащих фраз, после чего Ахирам поднялся.

- Рад был побеседовать, достойнейший Амени! Да хранят тебя боги! Позволь еще раз напомнить тебе, что я ожидаю, когда ты назовешь размер компенсации, за ущерб, причиненный моими людьми1

Он поклонился и вышел, оставив дары. Амени проводил его взглядом и только тогда позволил себе выдохнуть.

- Хитрый лис! – пробормотал он. – Почему у меня такое ощущение, что он ничего не сказав, выведал у меня все что хотел?

Ахирам выходя от Амени, усмехался в бороду. Разговор оказался полезен.

«Он не продал мне чужеземца – думал он – значит, тот стоит больше чем я предложил. Или у него другие планы на чужака. Но главное – он сказал «отправлю его в Буто». Что ж – в Буто, так в Буто. Там у меня как раз есть люди, есть влияние. Там я сумею заполучить чужестранца!»

Задумавшись, он чуть не столкнулся с каким-то жрецом, направлявшимся, по-видимому в дом Амени. Вежливо поклонившись, Ахирам, уступил жрецу дорогу.

- Беглый слуга морского бога Йамму – пробормотал он. – Красивая легенда! И не так уж важно, правда это или нет – важно, чтобы другие в нее поверили!

Он кивнул своим мыслям и направился к своим кораблям – нужно поторопить команду – пора было уже отправляться в Буто.

Но по пути Ахираму пришла в голову еще одна мысль. Знаком он подозвал к себе своего начальника охраны.

- Азмелкарт! У тебя есть надежный человек способный проследить кое за кем, оставаясь невидимым?

- С людьми трудно, господин, тем более здесь в Пер-Сопду, особенно если речь идет об услугах специалиста о котором ты спрашиваешь. В Буто наши возможности гораздо шире, но если это необходимо, я смогу подобрать подходящего человека даже здесь. Какую задачу поставить ему?

- Мне нужна любая информация о чужеземце, который содержится в доме Амени и которого собираются перевезти в Буто. Мне нужно знать о нем все, что удастся разузнать – кто он, откуда, как выглядит, как двигается, есть ли у него шрамы на теле, чем он интересуется, на каком языке говорит, словом - все! Если удастся узнать, когда его отправят и какой дорогой пойдут – награжу особо!

- Будет исполнено, господин! - Азмелкарт незаметно растворился, смешавшись с толпой.

Тем временем, Амени вновь попытался взяться за дела, но ему вновь помешали. Но на этот раз, его отвлек человек, не принять которого Амени никак не мог.

- Хери-неб! С тобой хочет поговорить верховный жрец храма Сета, достойнейший Камос! – Уасерхеб прошелестел имя жреца очень тихо, но от этого имени Амени словно бы обдало холодом.

- Пусть войдет! – обреченно вздохнул Амени.

Камос появился на пороге комнаты сразу же, как будто все это время стоял под дверью. Это был высокий, худощавый мужчина лет сорока-сорока пяти. Голова его была выбрита по обычаю жрецов. Через плечо перекинута шкура леопарда, на груди амулет с изображением Сета. Несмотря на возраст и спокойную жреческую жизнь, Камос находился в неплохой форме, говорили, что в молодые годы, он служил в армии фараона Пеопи, с которым проделал несколько походов в должности младшего войскового жреца. Впрочем, глядя на его сухощавую фигуру, состоящую как будто бы из одних костей и сухожилий, можно было не сомневаться – дальний поход ему и сейчас вполне под силу. Однако сейчас, вся фигура Камоса, выражала искренне расположение и озабоченность благом ближнего.

- Да осветит Ра твой путь, достойнейший Амени! – произнес он с почтительным поклоном, в котором, однако, чувствовалась скрытая насмешка.

- И тебе милости богов, слуга грозного Сета! – поклонился Амени. – Чему обязан визитом мудрейшего?

- Увы, заботы о спокойствии в Пер-Сопду, заставляет меня отрывать тебя от дел – вздохнул Камос. – По поселку ползут странные слухи – будто бы твои люди взяли в плен некого чужеземца, про которого говорят разное – будто бы он какой-то дух пустыни или колдун. Чернь всегда выдумывает разные небылицы, люди любят сплетни. Но сейчас они сеют смуту. И я, как скромный служитель Сета, ведающего всем что происходит на наших границах и особенно в пустыне. Не могу оставлять эти служи без внимания.

«Хитрая тварь! – подумал Амени - начал прямо с «заботы», прикрываясь Сетом!»

- Слухи и сплетни – дело темное, – парировал Амени, – Люди так уж созданы – на могут обойтись без сплетен, это их развлекает... на некоторое время. Но скоро одни сплетни сменятся другими и о чужеземце забудут.

- Так значит, чужеземец действительно существует? – мягко «подловил» Камос.

«А то ты сам не знаешь! Небось, уже донесли все! Да и недавний пожар – тоже наверняка - твоих рук дело! Знать бы что ты, старая гиена, задумал!»

- Существует, - коротко кивнул Амени, глядя жрецу прямо в глаза. Но твое беспокойство, мудрейший Камос, совершенно напрасно. В данном случае, мы имеем дело с посланцем.

Он сделал паузу, наблюдая, как в глазах Камоса вспыхивает удивление.

- Посланцем? – переспросил жрец и его голос внезапно потерял всякую слащавость, приобретя твердость. – И откуда же?

- С западных островов, что за Великой Зеленой дугой! – произнес Амени с некоторой долей таинственности, – Его корабль потерпел крушение и мы оказали ему гостеприимство, как и подобает в отношении гостя Великого дома. В ближайшее время, я направлю свое донесение номарху, в Буто. Номарх, несомненно, тоже захочет лично принять посланца далеких земель.

По лицу Камоса пробежала легкая тень. Жрец явно рассчитывал на легкую добычу – странного дикаря, которого можно было бы увести в свой храм, «для очищения и изучения». А тут ему подсовывали официальное лицо, явно трогать которое - опасно!

- Я...вижу – проговорил Камос, собираясь с мыслями – Это...довольно неожиданно. Но где же теперь находится этот...посланец? Быть может, храм Сета мог бы предложить ему свое гостеприимство? Все-таки мой бог...

- Пока чужеземец находится под моей защитой! – твердо прервал его Амени. – И гостеприимство ему окажет сам повелитель Двух Земель, когда посланец предстанет перед ним. До тех пор его безопасность – моя прямая обязанность перед Великим домом!

В воздухе повисло напряженное молчание. Камос понимал, что Амени сумел выстроить вокруг чужестранца юридическую стену, пробить которую невозможно. Открытый конфликт сейчас был невыгоден Камосу.

- Разумеется. – выдавил наконец Камос, вставая. Его улыбка была холодной и официальной. - Я рад, что ситуация прояснилась. Теперь мне остается только призвать покровительство Сета на твоего гостя, на его пути в Буто.

- Пусть покровительство Сета распространиться также и на тебя, достойнейший Камос! – вежливо, но без тени теплоты, ответил Амени, провожая Камоса до двери.

Камос уже стоял на пороге, когда его тонкая фигура замерла. Он обернулся с такой естественной, почти простодушной улыбкой, будто вспомнил о пустяке.

- Ах, да, благороднейший Амени! Я совсем забыл спросить...когда же ты планируешь отправить своего гостя в Буто? Чтобы я успел подготовиться.

Удар был стремительным и точным. Амени почувствовал, как под под льняной накидкой выступил холодный пот. Он на мгновение замешкался, потеряв привычную уверенность.

- Я...еще точно не решил, но полагаю, что скоро! – голос Амени прозвучал уклончиво и слабее, чем он хотел.

Камос медленно покачал головой и его лицо исказила маска почтительного ужаса.

- Вот как?...Но тогда, благороднейший Амени, ты – воистину отважный человек. Задерживать то, что предназначалось Великому дому...Для этого нужна поистине великая смелость!

«Вот дерьмо! – мысленно выругался Амени, - Он хитер как тысяча гиен и также опасен! Он поймал меня на слове!».

- Я...не совсем правильно выразился, достойнейший Камос! - Амени заставил себя расслабить плечи и изобразить легкое смущение. – Я всего лишь пыль на следах Великого Дома. Просто я хотел хоть немного подготовить своего гостя к великой встрече и этим я сейчас и занят, дни и ночи! – Амени попытался осветить лицо самой искренней улыбкой, какую только смог изобразить.

Но Камос сумел улыбнуться в ответ еще шире, еще добрее. Его голос стал отеческим, проникновенным.

- Ну конечно же, благороднейший Амени! Я должен был догадаться и сам! Ведь я знаю, что будучи облеченным высокой должностью, ты неустанно трудишься на благо Великого дома. Прости меня и не держи зла! Я всего лишь хотел узнать, когда отправится посланник, чтобы переслать письмо достойнейшему Мефресу – своему другу и покровителю. Надеюсь, ты известишь меня заблаговременно, чтобы я мог написать письмо и подготовить достойный дар?

Амени почувствовал, как захлопнулась ловушка. Отказ в просьбе был бы оскорблением, а согласие – предоставление врагу информации и времени.

- Разумеется, достойнейший Камос, – голос Амени звучал ровно. Хотя внутри все сжалось в комок. – Какие могут быть вопросы?

- Тогда прощай, благороднейший Амени! Буду ждать твоего известия. Да пребудет над тобой милость богов!

Амени,скрепя сердце, лично проводил жреца, соблюдая все положенные обычаями ритуалы. Когда Камос, наконец, ушел, Амени прислонился к дверному косяку, чувствуя смутную тревогу. Тяжелое предчувствие навалилось на него, сдавив грудь.

Камос не отступил. Он просто сменил тактику, прикрыв свои когти бархатом вежливости. Враг уловил слабину и теперь он будет ждать – куда и в какое время нанести удар.

«Надо бы переговорить с Хепи!» – подумал Амени и позвал Уасерхеба.

Глава 5 Непростое решение (Интерлюдия)

Долго разыскивать Хепи не пришлось – очень скоро он сам пришел к Амени, вместе с Па-Нахтом. Амени принял их в том же помещении, в котором недавно принимал Ахирама, а затем – Камоса.

Амени выглядел плохо. Чувствовалось, что события последних дней и постоянное ожидание приезда проверяющего Уджа-Гора, навалившись одновременно, на плечи начальника береговой стражи порядочно измотали его. «А тут еще этот финикиец приперся, чего спрашивается? Чужеземец, видишь ли его бога оскорбляет! Еще и бога своего какого-то приплел! Торговал бы себе кедром спокойно – так нет, и этот в шпионы лезет! Еще и выкуп предлагает! Хотя... Компенсацию за драку на пристани и сожженную лодку с него я получу – Уджа-Гора встречать все же нужно! Хоть здесь от этого финикийца польза будет! Но финикиец – это еще полбеды. А вот Камос – это совсем другое дело! И явился чуть ли не следом за купцом! Сговорились они что-ли? Нет, это вряд ли возможно! И главное – этому странному чужеземцу пора уже убираться и Пер-Сопду – хоть в Буто, хоть в пасть Апопу, чтоб он его сожрал! С его появлением у меня нет ни одного спокойного дня, да еще и финикиец сейчас сцепится с Камосом из-за него! Ну нет – этого я не допущу! Хотят подраться из-за чужестранца – пожалуйста! Но, только не здесь! У нас тут тишина и образцовый порядок! Пусть Хепи забирает этого чужака и проваливает с ним куда хочет!».

Хепи с Па-Нахтом вошли к «рабочий кабинет» Амени и поклонившись, уселись перед ним, склонив головы.

- Сегодня у меня день приемов – начал Амени – с утра финикийский купец Ахирам. Затем - верховный жрец Сета, Камос. А вы знаете о чем они все меня просили? Что их всех интересовало?

- Мы догадываемся, хери-неб! – тихо произнес Хепи, не поднимая головы.

- Да, именно о нем – об этом проклятом чужеземце, как там его зовут...

- Его зовут Ди-Ми-Три, хери-неб...

- Заткнись! Я не просил тебя меня перебивать! – заорал Амени, правда он тут же взял себя в руки – я устал возиться с этим чужеземцем. Я устал от слухов, сплетен и интриг, которые начали заворачиваться сразу же после его появления здесь! Я устал выслушивать ваши обещания отправить его в Буто, я устал от постоянных проблем, связанных с нахождением чужеземца здесь. Ты, Хепи выклянчивал у меня лодку, припасы и снаряжение в дорогу, ты обещал мне что узнаешь все о чужеземце, но я еще ничего стоящего от тебя, до сих пор не услышал!

- Но...хери –неб....

- Замолчи! Я больше ничего не хочу слушать! Все, что я хочу – это чтобы этот чужеземец убрался отсюда в течении трех дней! Вы же можете убираться вместе с ним! – Амени замолчал, переводя дыхание. Такие эмоциональные речи ему произносить еще не приходилось.

Хепи, воспользовавшись паузой, начал ответную речь:

- Хери-неб! Наше единственное желание – быстро и точно исполнять любое твое повеление! Мы все очень старались, нами была проведена большая работа, Ди-Ми-Три уже начал понемногу говорить на нашем языке. Если бы у нас было еще немного времени, хотя бы две-три недели – я бы выяснил все, что нужно и сразу передал бы все тебе. Но великий бог Шаи, видимо, рассудил по-иному. И кто мы такие, чтобы спорить с ним?

- Ну и что мне делать с этим чужеземцем? – устало спросил Амени, глядя на Хепи и Па-Нахта. – Камос хочет заполучить его для каких-то своих дел, которые чужеземец вряд ли переживет, Финикиец хочет заполучить чужеземца, так как считает что он обладает какими-то неведомыми знаниями. Ты, Хепи твердишь, что он ценен. А я... Я должен принимать Уджа-Гора уже через несколько дней и давать отчет о каждом медном прутике, потраченном не по назначению!

- Хери-неб! – Хепи осторожно приблизился к Амени – мы как раз и пришли к тебе, чтобы рассказать о нашем новом плане, который позволит нам доставить Ди-Ми-Три в Буто. Как можно тише и как можно скорее! Кроме того, – наш план практически не потребует долгой подготовки и больших расходов.

В это время, дверь отворилась в комнату неслышно вошел Уасерхеб. Он мягко подошел к Амени и что-то прошептал ему на ухо. Амени побагровел, переломил тростинку для письма и отшвырнул вощенную дощечку. Когда он взглянул на Хепи и Па-Нахта – его взгляд не предвещал ничего хорошего.

- Значит так! Уджа-Гор будет здесь максимум через пять дней! Это означает, что вы должны убраться отсюда максимум на третий день, не считая сегодняшнего! Я больше ничего не хочу слышать об этом чужеземце, пусть берет все что хочет, пусть забирает свое барахло и убирается отсюда! Вы идете с ним, Уасерхеб выдаст вам припасы на дорогу. Если через три дня вы еще попадетесь мне на глаза – я скормлю всех крокодилам! Вас всех! Вместе с чужеземцем! Подготовку к выходу начать прямо сейчас, немедленно!

- Хери-неб! – спокойно произнес, молчавший до этого Па-Нахт. - Мы еще не рассказали тебе свой план.

- Я же сказал, что не желаю больше ничего слушать! – раздраженно ответил Амени.

- Однако тебе, хери-неб, все же придется его услышать! – так же спокойно продолжил Па-Нахт, – Потому что от этого зависит – доберемся мы до Буто или сгинем, вместе с нашим «ценным» пленником, где-нибудь на тропе «мертвых колодцев».

Амени глубоко вздохнул и чуть задержав дыхание, выдохнул.

- Ладно, – обреченно произнес он – давай, излагай... ваш план!

Хепи переглянувшись с Па-Нахтом, начал:

- Разрабатывая наш план, мы, хери-неб, исходили из того, насколько важен и ценен для нас и в первую очередь для тебя, хери-неб, знания, которыми обладает Ди-Ми-Три. И последующие события полностью подтвердили наше предположение. Уже сейчас, за Ди-Ми-Три, вступили в спор и финикиец Ахирам и наш жрец Камос. Они уже сейчас готовы вцепиться друг другу в глотку! Значит, Ди-Ми-Три действительно ценен. Далее – если так, то кто-нибудь из них, или все сразу, но обязательно попробуют захватить его по дороге в Буто, поскольку они знают, что мы отправляем Ди-Ми-Три туда. В Буто ведут две дороги. Следовательно, мы должны «запутать следы» - так, чтобы никто не понял, по какому пути пойдем мы! Наша идея заключается в том, чтобы снарядить два отряда – по одному на каждую дорогу. Через три дня планируется караван в Буто, который повезет туда почту и таможенные сборы. Мы подготовим человека, похожего на Ди-Ми-Три, оденем его в его старую одежду и отправим вместе с основным отрядом по главной дороге. Все должны это увидеть и решить, что Ди-Ми-Три ушел с ними. Настоящий же Ди-Ми-Три пойдет с нами по короткой дороге, тайно, той же ночью и никто про это не узнает. Охрану обеспечит Па-Нахт и отобранные им стражники – те же, которые планировались к походу на лодке. «двойника» Ди-Ми-Три я уже нашел – из рабов-ливийцев, предназначенных к отправке в каменоломни. Это, в большинстве своем, преступники и бродяги, поэтому выкуп за раба будет небольшим. Я, от твоего имени, улажу этот вопрос с хозяином, хери-неб. Таков наш план!

Амени сидел молча, изредка барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

- А что будет, если тот, кто решиться напасть на основной караван, захватит заодно и то, что они повезут? Кто будет возмещать утерянные по дороге слитки серебра, меди и прочего? Ты об этом подумал, Хепи?

- Разумеется, хери-неб, я об этом подумал в первую очередь! – довольно улыбнулся Хепи. Он понял, что Амени внутренне согласился на его план, но ему не хватает последнего довода. – Я подумал, что разбойников, если они будут наняты кем-то из наших недоброжелателей, будет интересовать, в первую очередь, только Ди-Ми-Три, за остальное они биться и терять своих людей не будут! Захватив, как они будут считать, Ди-Ми-Три, они непременно отступят. Кроме того, мы отправим хорошо вооруженный и подготовленный отряд – числом больше чем обычно, но не слишком - чтобы не вызвать подозрений.

Амени вновь отбил пальцами дробь на подлокотнике и, видимо, решившись окончательно, задал вопрос Па-Нахту:

- Кто пойдет в основном отряде?

- Рекомендую отправить моих парней - с поста Уаджет. Их семеро. Они недавно сменились с поста и отдыхают после нашего похода на приграничную территорию. Полагаю их можно усилить еще тремя – пятью стражниками – до полного десятка или даже чуть больше, хорошо их вооружить и пообещать награду за успешное выполнение задачи. Старшим поставить Ренсена – он парень смелый и неглупый, к тому же - давно рвется в командиры. Вот пусть и проявит себя - заслужит повышение! Дополнительные инструкции я ему передам лично. Не беспокойся, хери-неб, Ренсен справиться, в своих парнях я уверен, так что - все будет хорошо!

Амени ненадолго задумался, затем, повернувшись к Уасерхебу, знаком потребовал чистый лист папируса.

Развернув лист, он взял тростинку для письма и быстро написал скорописью, которой пользовались чиновники для секретных посланий.

«Благороднейшего Кенхора, приветствует его друг и соратник Амени! Мой добрый друг Кенхор! Помня о нашей давней дружбе, прошу тебя – прими с человеком, вручившем тебе это письмо, чужеземца, по имени Ди-Ми-Три, и помоги им, чем будет возможно. Чужеземец этот – чрезвычайно интересен и ценен. Присмотри за ним – он может быть полезен нам с тобой в будущем! Но будь осторожен – за чужеземцем могут охотиться наши враги. Особенно остерегайся жрецов и финикийцев. Да пребудет над тобой впредь благоволение богов и милость Великого Дома! Твой старый друг, Амени».

Написав письмо. Амени еще раз пробежал по нему глазами, свернул трубкой и убрал его в особенный кожаный пенал, который запечатал воском и приложив личную печать, передал его Хепи.

- Письмо вручишь, лично в руки, помощнику номарха Кенхору – ты его знаешь, в прошлом году он приезжал сюда на охоту. Он должен вам помочь. Держитесь его и слушайтесь его советов, как моих собственных! Это понятно?

- Понятно, хери-неб! – одновременно кивнули Хепи и Па-Нахт.

- Далее, что написано в письме никому, даже вам, знать не нужно. Поэтому, если вы поймете, что письмо может попасть в чужие руки – делайте, что хотите -хоть засовывайте его себе в задницу, хоть сожрите его целиком. Но письмо никто не должен прочитать, кроме того, кому оно адресовано! Это - тоже понятно?

- Понятно, хери-неб! – синхронно повторили Хепи с Па-Нахтом.

- Тогда - делайте все, как задумали! План я утверждаю. Выход основного каравана назначаю через три дня, вы с чужеземцем пойдете в ночь, перед их отходом. Дальше – действуйте по своему усмотрению. Ответственный за безопасность отряда – Па-Нахт. На Хепи – организация и переговоры. Уасерхеб – выдать им припасов на дорогу и вещи чужеземца, по описи. На этом – все! Больше ничего не хочу слышать и знать! Следующее известие о чужеземце я должен услышать уже из Буто. Не раньше! Все! Больше – ни слова! Исчезните с моих глаз!

Когда Хепи с Па-Нахтом покинули дом Амени и вышли на улицу, Па-Нахт, усмехнувшись, сказал:

- Кажется, уговорили!

- Уговорили – ответил Хепи – потому что он уже сам хотел избавиться от Ди-Ми-Три. Мы просто подсказали ему красивую причину и избавили от сомнений.

- Точно! А письмо другу – это умно! Теперь у нас в Буто есть союзник! Ты, кстати, его знаешь?

- Насколько может знать помощника номарха, безродный полукровка, собиратель сплетен из Пер-Сопду - рассмеялся Хепи

- Ладно, не прибедняйся! – ухмыльнулся Па-Нахт, - Скажи, этот Кенхор – надежный человек?

- Поручиться за него, я конечно, не могу. Но слухи о нем ходят хорошие, по крайней мере – слово свое он держать умеет! Но до Буто еще нужно добраться...

- Ладно, доберемся...как-нибудь! А пока давай сосредоточимся на том, что еще не сделано. Я иду к Уасерхебу – заберу все, что может дать этот скряга, потом переговорю с Ренсеном - нужно помочь ему отобрать нужных людей в его отряд. А ты – займись этим ливийцем-двойником. Что там хотел Ди-Ми-Три? Получить его согласие? Вот займись этим! Встретимся после захода солнца в моей хижине, обменяемся новостями!

С этими словами они разошлись – каждый по своим делам.

Амени, тем временем, сидел неподвижно глядя перед собой, на почти законченный отчет. Наконец он очнулся, откинулся назад и прикрыл глаза.

- Угораздило же этого чужеземца появиться именно у меня и именно сейчас! – прошептал он. – Чужеземец, финикиец, жрец, драки, пожары, разбойники.... Хоть бы все обошлось!

Он взял в руки чашу с кипрским вином, подогретым с медом и специями и отхлебнул. Вино уже остыло, было чуть теплым. Амени поморщился.

- Обойдется! – сказал он сам себе – Должно обойтись!

Глава 6 Право на выбор

Расставшись с Па-Нахтом, Хепи направился на окраины Пер-Сопду, где находился "шене" – небольшой лагерь, состоящий из нескольких клетей, в которых содержались рабы ожидавшие отправки в каменоломни. Как правило, это были преступники – разбойники, воры, беглые рабы, расхитители гробниц, либо просто проявившие дерзость и неповиновение к своим хозяевам и непригодные к работам на полях или на строительстве. Когда рабов скапливалось достаточное количество из них формировали партию для отправки в каменоломни, где они должны добывать строительный материал для гробниц, храмов и дворцов. Работа в каменоломнях была тяжелой и средняя продолжительность жизни там равнялась примерно двум месяцам. Поэтому попасть в каменоломни чаще всего означало получить смертный приговор, где смерть наступала не сразу, а постепенно, день за днем высасывая силы, притупляя сознание. Человек слабел, становился ко всему безучастным и ждал только одного – чтобы скорее все это закончилось. Бежать оттуда не удавалось никому – ослабевших беглецов быстро находили и возвращали на работы.

Именно в такой лагерь пришел сейчас Хепи. Явившись на место, он вызвал старшего надсмотрщика - Сабни, с которым он, видимо, был неплохо знаком. Надсмотрщик появился быстро – это был пожилой мужчина, носивший в старую одежду, слегка сутулый, прихрамывающий при ходьбе и опирающийся на клюку. Как и все старики он постоянно жаловался на жизнь, несправедливость и постоянные придирки начальства, высокие цены, недооцененность собственных заслуг и прочее. Однако, при более внимательном взгляде возникало сомнение – уж не притворяется ли этот человек, нарочито старающийся подчеркнуть свое убожество? Его глаза глядели по-молодому, остро, моментально отмечая любую оплошность со стороны своих подчиненных. Кроме того, Хепи подозревал, что Сабни, при желании, мог бы спокойно перенести переход по пустыне в сотню «хет» длинной, а свою палку он носит исключительно «для вида».

- Приветствую тебя, уважаемый Сабни! Надеюсь, ты помнишь про нашу маленькую договоренность?

- Конечно, Хепи! За кого ты меня принимаешь? Для своих друзей я готов на все! Серебро принес?

- Да, вот смотри – Хепи передал надсмотрщику пару серебряных колец, – все, как договорились – два кольца сейчас, еще два – когда заберу ливийца!

Сабни тщательно рассмотрел оба кольца и сунул их в маленький кошелек, висевший у него на поясе.

- Ну тогда пошли – взглянешь на товар. Только не иди так быстро – мне за тобой молодым, не угнаться! Не денется никуда твой ливиец, да и куда ему деться? Сидит себе спокойно в клетке, дерьмом покрылся по самый нос. Наверно, и забыл давно, уже какое оно - солнце на небе! Не пойму – зачем тебе понадобился этот кусок бегемочьего навоза?

Хепи не ответил. Они прошли внутрь шене. В нос им сразу же ударил резкий запах нечистот и грязных немытых тел от множества людей, сидевших и лежавших на голой земле, разделенных деревянными решетками. Сабни, заметив взгляд Хепи, посчитал нужным произнести «оправдательную речь» – он вообще любил поговорить.

- Вот ты смотришь сейчас на этот грязный сброд и думаешь, что Сабни – жестокий старик, которому просто нравиться смотреть на то, как люди гниют заживо. Но это не так! Совсем не так! Прежде всего, эти люди - рабы, а рабы – это богатство! Какой хороший хозяин будет умышленно губить свое добро? Только глупец! Но эти рабы – не моя собственность, поэтому и заботится о них я, по-настоящему, не могу, хотя и люблю их всех, как своих детей!

«Старый шакал! – подумал Хепи – думаю, что любой из содержащихся здесь рабов, с удовольствием перерезал бы тебе горло или размозжил бы тебе башку камнем – за такую твою любовь!»

- Вот скажем, проверяющий из Буто, приедет и наверняка будет кричать – почему так мало рабов поступает на строительство и в каменоломни? – продолжал Сабни - А откуда их взять, спрашивается? Если из казны выделяются сущие объедки – для прокорма рабов, вот они и мрут все, как мухи - от голода и болезней!

«А самых сильных и здоровых ты, конечно же, преспокойно продаешь купцам и не без выгоды для себя!» - мысленно произнес Хепи.

- Нет, у старого Сабни все было бы по-другому – каждый раб был бы окружен заботой и вниманием, был бы сыт, одет и весел! И был бы готов к любой работе – с радостью и благодарностью к своему хозяину!

«Старую, облезлую обезьяну опять потянуло на сентиментальность! Да только за половину того, что ты сейчас получишь от меня, можно накормить всех содержащихся здесь людей! Чтобы они не совершили в прошлом, нельзя превращать людей в двуногий скот!» – неожиданно для самого себя подумал Хепи.

Сабни, тем временем, закончил возиться с засовом ворот и продолжил свой монолог:

- Да времена сейчас уже не те! Времена изменились! Вот раньше, при старом фараоне, – говорит он и его голос становится мечтательным – рабов было много и поступали они крупными партиями. И что это были за рабы! Сильные, выносливые, но при этом – они ценили свою жизнь. Потому что знали, что послушание означает для них еду, питье и надежду на свободу. А непослушание означает смерть! Все тогда было просто и ясно!

Он постучал клюкой о землю.

- А теперь что? Вместо настоящих рабов – один сброд. Беглые рабы, должники, разбойники и воры, да еще кочевники, пойманные в пустыне! Такие и веревку связать не сумеют - не то что камни таскать! Они же ни дня в своей жизни не работали! И что с ними прикажешь делать? Куда девать?

Хепи вежливо промолчал, но Сабни и не нуждался в собеседнике.

- А цены? Ты видел, что творят эти проклятые финикийские купцы? Они приходят, смотрят на парня – здоровенного, рост в четыре локтя, плечи - в два локтя, руки – как деревянные оглобли! Любой хозяин захотел бы себе такого работника на поля! И что же говорит этот сын орангутана? - «Раб заморенный, слабый, неухоженный, его наверно держат на плохом питании!» – ворчливо передразнил Сабни голос воображаемого купца – И дает ровно половину от настоящей цены! А кто его ухоженным сделает, если я его держу на ячменных лепешках да корневищах папируса? Ячмень, между прочим, нынче тоже - не из дешевых!

Хепи кивнул.

- И куда я теперь отправляю работников? В каменоломни! Потому что на поля такой сброд не годится – сбежит, поля сожжет. А в каменоломнях надсмотрщики злые, палками бьют, побегут – догонят. И через месяц глядишь – от любого силача – одни кости остаются! Но зато дешево, зато не жалко!

Он, наконец замолкает, смотрит в даль.

- А ты Хепи, выбрал самого дикого! Ливийца-«либу»! Дважды бежал, ударил надсмотрщика. Такого ни один купец не возьмет – ни за какие деньги. Зачем он тебе? Неужели я не смог бы подобрать тебе - своему другу, кого-нибудь получше?

«Пустынный волк тебе друг, а не я!» – подумал Хепи, но вслух произнес:

- Я благодарю тебя, достойнейший Сабни! Разумеется, я не сомневаюсь ни в твоей дружбе, ни в твоем редком опыте по отбору подходящих рабов, но в данном случае, мне нужен именно этот!

Сабни, вздохнул и махнул рукой.

- Не знаю, зачем тебе это нужно, но это твое дело! Только не говори потом, что я тебя не предупреждал. Этот зверь сбежит при первой же возможности. Или убьет кого-нибудь. Или сделает и то и другое! А потом его поймают и скормят крокодилам. И твоя затея пойдет прахом!

- Договорились! – заявил Хепи и прошел к одной из клеток, стоявшей чуть в стороне от других.

Сабни остался стоять на месте и проворчал, глядя вслед Хепи:

- Молодежь... ничего не понимают в рабах. Думают, что любую паршивую овцу, можно превратить в племенного барана. Но овца все равно останется овцой, а ливиец останется ливийцем. Покорности в нем не больше, чем в песке пустыни! – Сабни сокрушенно покачал головой и крикнул вслед Хепи – можешь пообщаться со своим ливийцем, я буду у себя в хижине. Как закончишь – зайди ко мне, все обсудим!

Развернувшись, Сабни заковылял к себе, оставив Хепи, наедине с ливийцем. Их разделяла только деревянная решетка клетки.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Хепи пытался оценить – правильный ли выбор он сделал, указав именно на этого раба, который сейчас сидел в углу, сжавшись в комок, но его глаза блестели – не затравленно, как у других рабов, а с вызовом. Как у зверя, готового драться до последнего. «Он не сломлен – подумал Хепи – такие ломаются тяжело! Если согласиться – пойдет до конца, не подведет, если откажется – скорее умрет, но не подчиниться! Такой нам и нужен, но сначала – он должен согласиться!»

- Поговорим, ливиец? – произнес наконец Хепи по-ливийски, усаживаясь на деревянный чурбак, стоявший неподалеку. – Не бойся - у меня нет палки!

Ливиец ответил не сразу, не отводя взгляда, он смотрел на Хепи в упор.

- Что тебе нужно? Я не знаю тебя!

- Это сейчас не важно, я тебя немного знаю – и этого пока достаточно! У меня к тебе есть разговор!

- У тебя - ко мне? – удивился ливиец, – И о чем же мы будем говорить?

- О разных вещах. О жизни. О смерти. И о свободе – про то как ты сможешь ее получить...если конечно, захочешь этого! Но разговор наш будет длинным!

Ливиец оскалился:

- Так я пока никуда и не спешу! И свободного времени у меня - полно! Правда, Сабни обещал отправить меня в каменоломни через неделю, но думаю – что в этот раз он сделает исключение – не каждый день благородный сын Та-Кемет заходит поболтать с простым рабом о таких важных вещах!

Хепи ухмыльнулся в ответ:

- Разговор предстоит большой, но времени у меня мало. Поэтому сядь поудобней и.слушай! И вот еще – ты, наверняка, голоден – достойнейший Сабни проявляет похвальную экономию в отношении еды, отпускаемой рабам!

С этими словами, Хепи извлек из под плаща несколько лепешек, сверток с финиками, несколько вяленых рыб –и протянул все это ливийцу. Тот сразу же впился зубами в свежую лепешку и в один миг проглотил ее, затем ухватил несколько фиников и отправил их в рот, выплюнув косточки.

- Жаль, что у тебя мало времени!Я бы, кажется, всю жизнь бы беседовал с тобой, особенно - под такие закуски! – саркастически произнес ливиец. – Но я тебя слушаю, говори!

- Прежде всего – как твое имя? – спросил Хепи.

Раб ухмыльнулся:

- Меня здесь иногда называют Уншер, но господин Сабни не любит фамильярностей и зовет меня по-простому - «Либу», ливиец. Мы с ним - как одна семья!

- Хорошо, я буду звать тебя Уншер...пока ты не решишь сказать мне свое настоящее имя. Меня зовут Хепи.

- Так что же ты мне хотел сказать...Хепи?

Хепи немного помолчал, собираясь с мыслями. Затем заговорил – тихо, без нажима:

- То, что я тебе сейчас скажу, может тебя убить. Или наоборот - спасти. Хочешь послушать – слушай, не хочешь – скажи и я уйду.

Уншер поднял голову. Теперь в его глазах отчетливо читалось любопытство.

- Говори!

- Нам нужен человек, похожий на... другого человека, который мог бы его заменить. Сыграть его роль, выступить приманкой для разбойников, которые будут гнаться за ней, а тот самый человек сможет уйти по другой дороге.

- И приманка – это я? - усмехнулся Уншер.

- Да! Приманка – это ты!

- Почему?

- Что – почему?

- Почему вы выбрали меня?

- Потому что ты дважды пытался бежать с рискуя жизнью, не испугался пустыни и палок надсмотрщиков. И еще потому, что через неделю, не позже, как ты знаешь, тебя отправят в каменоломни, где срок твоей жизни, если очень повезет – не более двух месяцев - оттуда еще никто не возвращался. Смерть в каменоломнях долгая и мучительная. Впрочем ты и сам это понимаешь! Поэтому мы предлагаем тебе сделать выбор. Но мы никого не заставляем. Каждый делает свой выбор сам!

- Делает выбор сам? – Уншер подался вперед, голос его стал жестче – Я раб! У меня нет и быть не может никакого выбора! Я лишен даже собственного имени, которое дал мне мой отец. Меня никто ни о чем не спрашивает – меня оглушают, избивают, бросают в повозку или в такую же клеть. И мне суждено умереть, даже не поняв – за что!

- Нет, не так. – Хепи выдержал взгляд, - Тебя обязательно спросят, собственно – я это и делаю сейчас. Ты можешь сказать «нет». Тогда мы найдем другого.

- Другого? – Уншер обвел глазами окрестности. – здесь никого нет. Только я. И ты пришел ко мне, потому что больше не к кому!

- Но это не делает тебя обязанным! Скажи «нет» – и ты, возможно, проживешь еще какое-то время и умрешь в каменоломне. Скажи «да» - и тогда ты можешь умереть через неделю, но можешь и выжить и стать свободным человеком!

Уншер задумался. Он долго смотрел на свои руки – грубые, в мозолях, с обломанными ногтями.

- А если я скажу - «да»?

- Тогда тебя заберут отсюда, отмоют, переоденут, накормят, несколько раз выведут на прогулку – так, чтоб тебя увидели и запомнили, а затем - отправят в Буто, с торговым караваном и под охраной.

- А...дальше?

- Дальше? Дальше – все просто! Если на караван нападают, охрана будет защищать его, но не тебя лично. Но тогда ты получишь шанс.

- Шанс?

- Да, шанс! Нападающим нужен чужеземец, то есть ты. И нужен обязательно живым! Поэтому они не станут убивать тебя сразу – сначала проверят, тот ли ты. В этот момент ты можешь бежать. Кричать не стоит – все равно никто не услышит. Но рвануть в пустыню, в горы, в темноту – сможешь. Это и есть твой шанс. Он невелик. Но он есть!

- А если нападения не будет?

- Тогда через восемь дней ты будешь свободным человеком, можешь вернуться к себе домой или уйти куда-нибудь – это уже твое дело!

- А если я сбегу от вас еще до отхода каравана?

- Что будет тогда? – переспросил Хепи, – я не знаю, что будет, вероятно, мы постараемся найти еще кого-нибудь, а может Ди-Ми-Три придумает что-то еще. Но одно условие он перед нами поставил – ты должен дать свое согласие добровольно!

Уншер опять задумался, потом неожиданно сказал:

- Ты странный, Хепи! Совсем не похож на египтянина, да и по-ливийски ты говоришь слишком хорошо для египтянина. Ты ведь полукровка, верно?

- Моя мать была ливийкой-наложницей одного египетского воина. Он погиб где-то в пустыне в каком-то дальнем походе. Я его совсем не помню. А мать – мать умерла от болезни.когда мне было что-то около семи лет. Я ее тоже практически не помню. Но здесь - я чужой для всех. Иногда мне кажется, что меня на самом деле не существует вовсе. Но я встретил человека, который поверил в меня и отнесся ко мне как к равному. Первый раз в моей жизни. Этот человек назвал себя Ди-Ми-Три. Он – необыкновенный человек, я таких еще не встречал.

- И это он велел тебе уговорить меня рискнуть жизнью? Но зачем?

- Не уговорить – объяснить! Разница есть. И он не велел, он попросил. Он и сам хотел придти к тебе, но он пока еще плохо говорит на нашем языке - ты бы его не понял и не поверил бы ему!

- Что же он – испугался какого-то раба?

- Нет, не думаю, что Ди-Ми-Три вообще кого-то боится. А если и боится – то уж точно не людей!

- А чего еще? Гнева богов?

- Нет! Думаю, что боится он только одного – что может подвести людей, которые пойдут за ним и что он не сможет вернуться в море, откуда и пришел!

- Он что – пришел из моря?

- Не знаю, может – и из моря. А может еще откуда – гораздо дальше. Но знаю точно – за этим человеком я готов идти куда угодно, потому что люди для него – не расходный материал!

- А для тебя?

Хепи на мгновение задумался

- Для меня... ты – человек. Который может спасти жизнь другому человеку. Или – не спасти. Но винить тебя я в этом не буду! Так же думает и Ди-Ми-Три. Поэтому – я здесь!

Они опять замолчали, задумавшись каждый о своем. Хепи непроизвольно начал напевать себе под нос старую песню, которую он слышал в детстве, – тихо, одними губами и почти без слов – так, как он делал всегда, когда был занят работой. Мелодия была простая, качающаяся как колыбель.

Уншер удивленно поднял голову.

- Откуда ты знаешь эту песню? - спросил он хриплым, срывающимся голосом.

Хепи умолк.

- Что?

- Песню...которую ты сейчас напевал. Откуда ты ее знаешь?

- Не знаю. В детстве слышал. Мать пела.

Уншер подался вперед, схватил Хепи за руку – тот не сопротивлялся.

- Мать? Кто была твоя мать?

- Не помню. Ее звали... – Хепи наморщил лоб – честно - не помню. Столько всего случилось после ее смерти...

Уншер отпустил руку Хепи и откинулся назад. Его глаза блестели в сумраке. Но не слезами, а чем-то другим – искрой, которые зажигаются, когда человек, потерявший все, вдруг обретает связь со своим прошлым.

- Эту песню поют матери в моей земле, - произнес он медленно, – Это «Песня ночной травы». Колыбельная. Моя мать пела ее мне. И ее мать пела ее - ей. И твоя мать тоже пела ее тебе и ты ее помнишь!

- Помню. Хотя и не все слова. Почему-то эта мелодия всегда звучит у меня в голове, когда в моей жизни происходит что-то важное или вот-вот произойдет.

- Это твоя покойная мать подает тебе свой голос, чтобы ты не забывал ее!

Они еще немного помолчали, затем Уншер сказал:

- Расскажи мне об этом...Ди-Ми-Три, кто он, как попал к нам?

Хепи рассказал. Про странного чужеземца по имени Ди-Ми-Три, про его странные вещи, про первую встречу с ним. Про команду ветеранов, взявшихся охранять его в пути. Про то, что этот человек не ищет легких путей и не желает, чтобы кто-то умирал вместо него.

Уншер помолчал, затем негромко произнес:

- Я согласен!

- Что? – переспросил Хепи

- Я согласен рискнуть! – повторил Уншер громче. - Если ты вытащишь меня отсюда, я согласен быть приманкой. Можешь передать это Ди-Ми-Три, а если мне придется его увидеть - я повторю это, глядя ему в глаза!

- Ты его обязательно увидишь, Уншер! Он сам хочет увидеть и поговорить с тобой. Завтра тебя освободят и я провожу тебя к нему!

Хепи протянул Уншеру руку – жест, который он перенял у Дмитрия. Уншер сначала не понял его, потом догадался и хлопнул своей ладонью о ладонь Хепи. Они одновременно рассмеялись. Напряжение спало.

- До завтра, Уншер! Завтра я заберу тебя отсюда! – пообещал Хепи и встав со своего чурбака, направился на выход. Но его опять окликнул Уншер:

- Эй, Хепи!

- Что?

- Запомни мое настоящее имя – я Такар, сын Иддира! Если я умру – назови мое имя моим богам!

- Хорошо, Такар, сын Иддира! Я запомню твое имя и назову его твоим богам... если придет нужное время! У тебя буду еще просьбы?

- Да! Скажи мне еще одну вещь!

- Какую?

- Если мне все-таки удастся выжить, этот твой... Ди-Ми-Три – примет меня в свою... команду?

- Обещаю тебе это, Такар, сын Иддира! Только ты сумей выжить! Я очень на это надеюсь! – ответил Хепи и быстро пошел прочь.

Глава 7 Тот, кто сказал «Да!»

Мне снился удивительный сон - будто бы я стоял за штурвалом корабля – но не «Вояджера», а настоящей гоночной парусной яхты, с косыми парусами. Сон был настолько реалистичным, что мне казалось, что я чувствую как ветер треплет мои волосы, а губы ощущают соленые брызги от волн, разбиваемых фортштевнем. А рядом стояли они – самые близкие мне люди: отец и мать, все молодые, счастливые – они смеялись, шутили. А чуть поодаль стоял наш друг – египтолог дядя Миша, тоже еще не старый, спившийся чудак-старик, а серьезный ученый, чьи работы по Древнему Египту издавались даже за рубежом. На руках у него дремал серо-полосатый кот Аменхотеп, которого дядя Миша звал по-простому – Котька. Кот изредка приоткрывал огромные желто-зеленые глазищи, недовольно жмурясь, когда на него попадала соленая вода. А дядя Миша все повторял: «Правильный курс, Димка! Вперед! Бастет следит за нами!». Все смеялись, и я слышал только скрип снастей и их смех. И еще мне снилось море - бесконечное, синее, пахнущее солью, водорослями и детством.

Потом я услышал дробный стук, как будто бы дятел долбил клювом по дереву. Стук повторялся все громче и настойчивее. И смех пропал. Исчезли родители дядя Миша, исчез парусник. Осталась только темнота.

Я открыл глаза. Надо мной – глиняный потолок хижины, масляный светильник на столе и утро только начинается – за окном еще темно.

Стук повторился.

- Заходите – крикнул я хрипло, горло пересохло от сна.

Дверь отворилась, вошли Хепи, по-прежнему опирающийся на палку, но как обычно бодрый. За ним - Па-Нахт, державший в руках какой-то мешок, Ахмос, Джеди и еще один, ранее незнакомый мне человек.

Незнакомец был более светлокожим, чем сопровождавшие его египтяне, длинные грязные волосы были спутаны, одет в какое-то тряпье, от которого отвернулся бы любой бомж в моем времени. Взгляд – как у человека, постоянно ожидающего удара, но глаза – настороженные, но не злые. Руки в шрамах, ногти обломаны, но тело крепкое, сильное.

- Это Такар, сын Иддира – представил незнакомца Хепи, – тот, кто согласился заменить тебя в фальшивом караване.

Я сел на свою койку. Потер лицо. Сон все еще стоял перед глазами – отец, мать, дядя Миша. И их смех.

Такар смотрел на меня, я – на него.

Пауза затягивалась. Хепи кашлянул.

- Такар, это и есть Ди-Ми-Три, пришедший из моря.

Такар моргнул.

- Пришедший из моря? – его голос был хриплым, говорил он с сильным акцентом.

- Это долго объяснять - ответил я медленно, подбирая слова на ломаном египетском, – Но я и правда пришел из моря, точнее – из-за моря.

- А разве за морем живут люди?

- Да, живут! И за морем и еще много где! Мир, вообще, огромен и морей в нем тоже много!

- Странные вещи ты говоришь, Ди-Ми-Три! Я вот никогда не видел моря - мы, ливийцы живем на земле. Какое оно, это море?

Я ненадолго задумался.

- О море трудно рассказать словами – его нужно увидеть! Тогда ты поймешь его, или...не поймешь. Я впервые увидел море, мне было три года и с тех пор я никогда не оставлял его надолго. Я уже много лет хожу по морям, но до сих пор не могу сказать, что знаю его до конца. Море - оно как живой человек: сегодня улыбается тебе лазурью, а завтра хмурится чёрной бездной.

Кто-то не чувствует моря - смотрит и видит просто воду. Но если море тебя приняло однажды, то уже не отпустит.

Бывает - море гладкое, как стекло, и такое синее, что глаза слепит. Волны едва колышутся, будто дышат ровно и спокойно. Чайки кружат над водой, дельфины играют у борта - и кажется, будто весь мир замер в покое. В такие минуты хочется просто сидеть на палубе, слушать плеск воды и смотреть вдаль - за горизонт, туда где море соединяется с небом.

А еще море бывает белым - тогда ветер поднимает пену и волны встают гребнями. Тогда оно уже не спокойное, а буйное, живое. Парус хлопает, корабль качается, но в этом своя красота — в силе, в движении, в том, как море проверяет тебя на прочность.

Но самое страшное – это чёрное море. Не по цвету, а по сути. Когда небо затягивают тучи, горизонт исчезает, и вода становится тёмной, почти чёрной. Волны — как горы, ветер воет, дождь хлещет в лицо. В такие моменты понимаешь, что это море напоминает тебе о том, что ты здесь всего лишь гость. Море может быть добрым, может быть игривым, но если рассердится - не пощадит!

И всё равно я его люблю. За эту переменчивость, за мощь, за красоту, за то, что оно никогда не бывает одинаковым. Каждый раз, когда поднимаюсь на палубу и вижу впереди эту бесконечную гладь - чувствую, как сердце замирает. Оно разное, но всегда - настоящее. Оно никогда не предаст. И если ты однажды полюбил море, оно останется с тобой навсегда, даже когда ты на суше.

Все замолчали, видимо, пытаясь представить себе нарисованную мной картину. Наконец, Такар произнес:

- Я бы хотел увидеть море, жаль, что мне это вряд ли удастся. Но спасибо тебе, Ди-Ми-Три, за то что ты вытащил меня из грязного «шене» и дал мне надежду. Ты был честен со мной и я тоже тебя не подведу. Я уже пообещал Хепи, что выполню все, о чем мы с ним говорили, сейчас я говорю тебе – я согласен! Я не знаю, чем закончится наш поход, но если я все-таки выживу, ты можешь обещать мне выполнить одну просьбу?

- Говори свою просьбу, Такар! Я ее выполню, если это только будет в моих силах!

Такар усмехнулся:

- Моя просьба не потребует от тебя особых расходов, я только прошу тебя – если я выживу – ты примешь меня в свой отряд? Ты так рассказывал о море, что, кажется, теперь и я не успокоюсь до тех пор, пока сам его не увижу! Я тоже хочу, как ты это сказал - «Заглянуть за горизонт»... Хотя бы для того, чтобы понять – что это означает!

Я встал и протянул бывшему рабу руку:

- Я обещаю тебе, Такар, если мы все выживем и я смогу опять выйти в море – мы вместе заглянем за горизонт!

Такар уставился на протянутую руку, потом, видимо, что-то вспомнил и хлопнул по моей ладони своей рукой.

Все заулыбались, а затем Хепи сказал:

- Я не меньше всех нас надеюсь заглянуть за горизонт, поэтому предлагаю немедленно начать подготовку Такара!

С этими словами, Хепи взял у Па-Нахта мешок, в котором я узнал свой рюкзак, с которым я совершил свой переход от побережья. Интересно, откуда они его только взяли, выкрали что ли? Даже вещи - все, какие были у меня, за исключением утраченных в процессе моего путешествия по болотам – все было сложено в рюкзак., даже моя старая одежда, в которой меня захватили в плен.

Я взглянул на Такара – грязный, с всклокоченными волосами, в одной набедренной повязке, заросший, босой – он совсем не походил на моего современника, но для местных разница была не так очевидна, как для меня, поэтому – сойдет! Кроме того, кое-что мы в силах подправить! Я достал из рюкзака опасную бритву, маленький кусочек мыла и походный несессер, оставшийся мне «в наследство» от моего прежнего работодателя – Арапмои и скомандовал:

- Так, прежде всего – Такар, мне нужно, чтобы ты хорошо помылся! Хепи, проводи его к воде, но так чтобы быстро и никто его не видел! И принеси сюда пару кувшинов чистой воды! Все делаем быстро, пока солнце не взошло!

Минут через пятнадцать, Такара привели обратно, вода стекала с него ручьями – растереться полотенцем ему не предложили. Я тем временем, взбил мыльную пену, намылил щеки Такара и приступил к бритью. Все завороженно смотрели на мою работу, как на какое-то священное таинство. Закончив бритье, я перешел к стрижке, использую маникюрные ножницы из несессера. Получилось неплохо – сказался опыт многочисленных стрижек моих однокурсников и сослуживцев, правда, тогда я использовал другие инструменты. В завершение я намылил остатками мыла голову Такара и смыл все водой из принесенного кувшина, после чего расчесал ему волосы и поднес маленькое зеркальце. Такар, от неожиданности, отшатнулся – из грязного нечесаного и неумытого раба, он превратился во вполне цивилизованного человека «чуть за тридцать», внешне даже симпатичного. В мое время, при наличии нормальных инструментов и косметики, Такар бы мог иметь успех у женщин.

- Ну-ну, Такар! Не преувеличивай - не так уж все ужасно получилось! – рассмеялся я. – Смотри лучше – какой красавчик получился! Все девки теперь - твои! – сказал я по-русски, которого, разумеется, здесь никто не понял, хотя общий смысл, по-моему, уловили – заулыбались.

- Теперь переходим к следующему действию – распорядился я и обратившись к Такару, добавил уже по-древнеегипетски – Снимай свою одежду!

Когда Такар предстал перед нами, одетый в мою старую «походную» одежду, все дружно расхохотались. Трудно было представить более нелепого человека, чем древний ливиец, наряженный в современную одежду. Такар стоял смешно расставив ноги и постоянно ощупывая себя руками. Вместо обуви я дал ему свои старые шлепанцы- кроксы, в которых когда-то ходил по палубе.

- Ну-ка, поворотись-ка, сынку! – процитировал я бессмертные строки Гоголя, которому еще предстояло родиться примерно через четыре тысячелетия – Ну что, – в целом, мне все нравиться. Как тебе, новая одежда, Такар?

Такар еще раз провел руками по одежде и честно признался:

- Тесно, натирает – неудобно!

- Ничего, привыкнешь! Главное - ты теперь на нормального человека похож стал! И вот еще что – ты смотри прямо перед собой, а не в землю! Ты - свободный человек, а не раб! Помни об этом! – ободрил его я и добавил – Все, с одеждой -закончили! Переходим к тренировке походки и общего поведения.

С походкой у нас возникли трудности – Такар совершенно не умел носить ни современную мне одежду, ни обувь. Он постоянно спотыкался, жаловался на неудобство одежды и постоянно опускал взгляд в землю. В общем, он не очень походил на меня, поэтому я сильно рассчитывал на то, что местные не смогут распознать «подделку».

Кроме того, я заставил его выучить несколько слов на русском - «Я капитан Дмитрий Рубцов, я прибыл из моря!»

Затем я обратился к Па-Нахту:

- Когда уходит первый караван в Буто?

- Считая сегодняшний день - через три дня, на четвертый, рано утром! – не задумываясь ответил Па-Нахт.

- Хорошо! К этой дате мы должны быть готовы! Хепи, покажи Такару - где ему спать и накорми его чем-нибудь, а ты, Такар, постоянно повторяй фразу, которую я тебе сказал – она может спасти тебе жизнь! И лучше всего – не снимай одежду – привыкай! На этом, на сегодня – все! Готовимся к выступлению, а сегодня вечером - проводим первую демонстрацию Такара на базарной площади!

Глава 8 Камос – верховный жрец Сета (Интерлюдия)

Камос – верховный жрец Сета (Интерлюдия)

Верховный жрец храма Сета, Камос, сидел в потайной комнате храма и слушал доклад одного из своих «агентов», носившего прозвище Змей. Настоящего его имени не знал никто.

В настоящее время, Змей производил доклад, его голос был негромким, но внятным, а тон почтительным, но спокойным.

- Его зовут Ди‑Ми‑Три, хери-неб! Сегодня вечером его вывели на базарную площадь Пер‑Сопду, в сопровождении стражи. Чужеземца было нетрудно отличить – он был в странной одежде, такой я не видел ни у кого из местных. Одному из наших удалось даже переговорить с одним из стражников. Тот подтвердил, что это и есть тот самый чужеземец, которого через три-четыре дня отправят в Буто с очередным караваном. Но… - Змей выдержал небольшую паузу, – я заметил также некоторые странности, о которых тоже хотел бы сказать тебе, хери-неб!

Жрец вскинул бровь. Змея, стоявшего сейчас перед ним, рекомендовали Камосу, как настоящего профессионала, одного из лучших в своем ремесле. И если он замечает некоторые «странности» - значит, они там действительно есть.

- Говори, — коротко приказал Камос.

- Первое: одежда чужеземца… она слишком странная. Не просто чужая – она словно сшита специально, чтобы все заметили. Второе: стражники, вроде как должны охранять его, но они вели его так, как будто показывают товар на рынке. И третье: чужеземец споткнулся трижды, пока шёл, и еще - он всё время что-то поправлял в своей одежде. Я уверен, хери-неб, что этот чужеземец надел такую одежду впервые.

Камос задумался.

- Что ещё?

- По слухам, этот Ди‑Ми‑Три — пришелец откуда-то издалека. Но его взгляд, хери-неб… он не смотрит по сторонам, как человек, впервые увидевший наш мир. Он смотрит вниз. Как раб.

Жрец откинулся назад, соединив кончики пальцев. Доклад агента был безупречен. впрочем, так и должно было быть. Школа шпионов в храме Апопа, недаром считалась лучшей и ее выпускники брали за свою работу дорого, но стоили каждого серебряного слитка, уплаченного за нее. И сейчас агент не просто доложил факты, он их проанализировал и изложил, предоставив заказчику сделать выводы. И теперь Камос обдумывал свой следующий шаг.

- Завтра я взгляну на него сам, – наконец произнёс жрец. - Подготовь мне все необходимое и обеспечь охрану. И проследи, чтобы все осталось в тайне!

____________________________

На следующий день Камос, облачённый в лохмотья нищего, сидел под раскидистым тамариском, прислонившись к шершавому стволу. Его глаза, скрытые под капюшоном, не упускали ни одной детали.

Вот они - трое стражников, вышагивающих с нарочитой важностью, словно демонстрируя добычу. А между ними - чужеземец.

Камос впился взглядом в фигуру незнакомца. Да, одежда была и впрямь странной: плотная, облегающая, с множеством карманов и застёжек, не похожая ни на льняные схенти египтян, ни на пёстрые ткани купцов‑финикийцев. Но что‑то в этой странности казалось… слишком явным.

«Да, Змей был прав - все слишком напоказ. Слишком демонстративно его ведут - словно хотят, чтобы все видели».

Чужеземец чуть споткнулся о выступающий камень, машинально дёрнул рукой, будто пытаясь поправить что‑то на груди. Его движения были неловкими, скованными. Он явно не привык к этой одежде.

Но главное - взгляд!

Он не скользил по толпе с любопытством новичка, не задерживался с изумлением на храмовых рельефах или на товарах торговцев. Взгляд чужеземца был опущен вниз, покорно, почти рабски. И лишь изредка, когда чужеземец словно бы вспоминал о чем-то – его взгляд поднимался от земли, торопливо обшаривал окрестности и вновь обращался вниз.

«Рабский взгляд, - отметил про себя Камос. Не взгляд свободного человека, впервые попавшего в новую обстановку. Тот, кто меня интересует – и об этом мне тоже докладывали, - тот человек смотрел на всех прямо, не пряча взгляд, не опуская его в землю. А наоборот – разглядывал все с удивлением, с опаской, с интересом! А этот… этот словно боится поднять глаза!»

Жрец незаметно усмехнулся. Теперь всё стало на свои места.

«Они хотят, чтобы я поверил, что это и есть настоящий Ди‑Ми‑Три. Специально устроили это представление - нарочитое, грубое. А настоящий Ди-Ми-Три будет, в это время, где‑то в другом месте!»

Камос сделал незаметный знак своему телохранителю, собираясь уходить. Продолжать наблюдение больше не имело смысла – он уже увидел все, что хотел!

Вернувшись во дворец, Камос сразу же прошел в свою тайную комнату, где приступил к исполнению привычного ритуала – плотно запер все двери и достав маленький пучок сушеной травы бросил его жаровню. По комнате пополз сладковатый дым, постепенно заполняя все помещение.

Камос уселся на небольшую скамеечку, откинувшись на стену, вытянул ноги и с наслаждением сделал несколько глубоких вдохов. Его глаза закрылись, лицо приобрело расслабленное выражение.

Он погружался в некий транс, который помогал ему анализировать полученную информацию.

«Итак, по сообщению Змея, - прошептал жрец, - этого «Ди-Ми-Три» должны отправить в Буто вместе с караваном, везущим почту и таможенные сборы… следовательно, с караваном пойдёт фальшивый Ди-Ми-Три - для этого его и выгуливают, ожидая, что я клюну на эту хитрость! А подлинного Ди-Ми-Три, тем временем, отправят другой дорогой!»

Камос довольно рассмеялся:

- Простой, но эффективный трюк! Они хотят заставить меня следить за ложной целью - чтобы я бросил все силы на караван, а в это время настоящий чужеземец уйдет с другим...караваном! Но меня им не обмануть! Я все равно умнее и хитрее их всех! И я всегда выигрываю!

Камос вышел из своего «тайника» и подозвал к себе одного из служителей храма, «материализавшегося» откуда-то из-за колоны

- Мне нужен Урс - приказал жрец. - И пусть он явится немедленно!

Служитель молча поклонился и исчез.

Камос сел в кресло, больше похожее на трон и погрузился в дремоту. Сеанс с «волшебной» травой приносил удовлетворение, но забирал много сил.

___________________________________

Камос, действительно, всегда выигрывал.

В девять лет мир маленького мальчика – тогда его звали Уахен - «выживший», неожиданно рухнул: его родители погибли во время внезапного наводнения, вызванного аномальным разливом Нила. Родственники, не имели возможности содержать сироту, но к счастью, у его покойного отца были друзья, с помощью которых мальчика удалось устроить младшим служителем в храм Тота.

Мальчик быстро проявил себя. Его любознательность и острый ум не остались незамеченными: он жадно впитывал знания — изучал священные тексты, осваивал иероглифическое письмо, вникал в астрономические наблюдения жрецов. Учёба давалась легко, и вскоре Уахен оказался на хорошем счету у наставников.

Но в двенадцать лет его идиллия вновь оказалась разрушена, на этот раз - одним из старших жрецов, о котором среди учеников о нём ходили тревожные слухи, якобы он имел порочное пристрастие к мальчикам и время от времени уводил одного из понравившихся учеников к себе, в некую тайную комнату, откуда мальчики возвращались тихими и замкнутыми. Впрочем, некоторым подобные отлучки даже нравились: их заметно лучше кормили, одаривали подарками, избавляли от тяжёлой работы и наказаний.

Когда товарищ по учебе, однажды, под большим секретом, открыл Уахену страшную правду, его охватили отвращение и гнев. Именно тогда он поклялся -никогда не допустить подобного с собой. Поэтому, когда жрец выделил его и повёл в тайную комнату, недвусмысленно намекая на то, какого рода «помощь» ему требуется, Уахен ответил отказом, а когда жрец попытался овладеть им силой - тогда в руке Уахена неожиданно оказался ритуальный кинжал. Удар в живот оказался для старого сластолюбца, смертельным.

Уахен не помнил сколько времени он провел в тайной комнате, пребывая в полной прострации. Сначала он даже хотел пойти и во всем сознаться, но очнувшись, наконец, от шока, его мозг, неожиданно заработал холодно и четко, мгновенно разработав план действий. Уахен стёр следы крови, избавился от улик и спрятал тело так, что его так и не смогли обнаружить. После этого он, как ни в чем не бывало присоединился к остальным ученикам. Никто не подумал заподозрить лучшего ученика храма в чем-то предосудительном. Впоследствии Уахен сформулировал первый принцип, которому он следовал всю свою жизнь: успех приходит к тому, кто не боится действовать решительно.

Но начальник храмовой стражи, в силу своего положения, начал расследование исчезновения жреца и постепенно вышел на Уахена. Но юноша уже знал, как следует решать подобные проблемы – он не стал дожидаться разоблачения, а просто заманил стражника в ловушку, убил и сбросил тело в подземную реку, кишевшую крокодилами.

Через несколько дней изуродованное тело нашли ниже по течению. Одежду погибшего нашли на берегу, аккуратно сложенную. Никто не понимал, зачем начальнику храмовой стражи понадобилось лезть купаться в реку, кишевшую крокодилами. Версии строились разные, но с прошлым исчезновением жреца гибель главного стражника храма никто не связал. Уахен вновь остался вне подозрений.

Так он сформулировал второй базовый принцип своей жизни: боги помогают тому, кто сам помогает себе. Но ощущения безопасности не было — храм больше не был надёжным убежищем, поэтому в четырнадцать лет, Уахен решился на побег. Он убежал, инсценировав свою гибель - оставил следы борьбы, кровь и обрывки одежды у дренажного канала и прихватив заодно некоторые ценные вещи из храмового имущества. Искать его не стали.

На воле Уахен брался за любую работу - переписывал документы для торговцев и чиновников, разгружал баржи с зерном, ходил с рыбаками по Нилу, сопровождал караваны, изучая дороги и обычаи разных областей.

Однажды он познакомился с Аменом – человеком, который предложил ему «лёгкий заработок»: открыть дверь дома купца грабителям. Уахен выполнил задание безупречно, за что Амен представил его главарю шайки разбойников, принадлежавших к тайному сообществу «Песчаные братья».

Среди разбойников Уахен быстро завоевал авторитет: его ум и хитрость помогали планировать нападения, знание иероглифов - расшифровывать торговые маршруты, но главное его качество – хладнокровие и отвага в бою, постепенно сделали его правой рукой главаря. К своим двадцати двум годам он был уже очень опытным, умным и хитрым разбойником, за которым числилось множество удачно спланированных и реализованных операций за что он даже удостоился почетного прозвища - «Серый Лис», под которым его теперь знали в преступном мире.

Но удача не может продолжаться вечно. Воины номарха выследили шайку и в результате короткого, но яростного боя, почти все погибли. Почти – потому что «Серый Лис» опять ускользнул. Кроме того, ему удалось припрятать часть сокровищ в тайнике у оазиса Себек.

Так, в двадцать два года он вновь оказался один. Правда у него имелись немалые средства, но их требовалось «легализовать» - с тем, чтобы избежать нежелательных вопросов. Проще всего это было сделать через участие в военном походе - и вот бывший младший служитель и ученик жрецов Тота, Уахен и бывший разбойник «Серый Лис», отправился на войну в войске фараона Пеопи I, в должности младшего войскового жреца Анубиса. Тогда же он принял свое настоящее имя – Камос, совершив положенный ритуал отречения. Младший служитель Тота -Уахен и разбойник «Серый Лис» умерли, вместе с именными глиняными табличками утонувшими в теле Великого Хапи. Так родился новый человек, которого звали Камос - «управляющий хаосом».

Находясь в войске, Камос быстро понял – воинов уважают, из касты воинов лежал почетный и славный путь в высшие сферы, но чтобы добиться уважения воинов, нужно самому стать воином, а значит - пройти испытание боем.

Во время одного сражения, когда колесницы хеттов прорвали строй и устремились в лагерь. Камос схватил копьё и встал на защиту святилища. С ним были ещё несколько воинов - но все они пали, кроме него.

Кроме отражения атаки хеттов, Камос спас раненого жреца Ра – молодого человека из очень влиятельной семьи и несколько священных предметов. За этот подвиг фараон наградил его золотой подвеской в виде глаза Гора и повышением в должности - до старшего жреца Анубиса.

Теперь его уважали и жрецы и воины. Кроме того, у него появились влиятельные друзья, которые чувствовали по отношению к нему долг благодарности. Но Камос не стремился к внешнему блеску: он последовательно отказался от предлагаемых ему престижных должностей в Мемфисе, скромно попросив своих покровителей назначения в небольшой храм Сета в Пер‑Сопду. Все восхищались его скромностью и, конечно же, не могли отказать ему в такой пустяковой просьбе.

Но у Камоса, к этому времени, уже были собственные замыслы, именно здесь, в Пер-Сопду, стратегически важном пункте на торговых путях, где храм Сета имел влияние на местные племена и разбойников, а удалённость от столицы давала свободу действий Камос начал строить пирамиду своей тайной власти. Он выбрал себе покровителем Сета - бога хаоса, бурь и пустыни, потому что тот, в понимании Камоса, олицетворял борьбу с устоявшимся порядком.

Но пережитые приключения не притупили тяги Камоса к знаниям – он по-прежнему продолжал учиться - изучая древние тексты и забытые ритуалы, налаживая контакты с местными знахарями, создавая сеть осведомителей среди торговцев, рыбаков и разбойников, а еще – проводя эксперименты с некой травой «аш‑шама», той, что вызывает видения.

Методы Камоса были просты и эффективны – находясь на значительной по меркам нома, должности, он всячески культивировал свою скромность - носил простую тёмную накидку, жил аскетично, избегал роскоши. При этом он умело приближал к себе людей - щедро платил за хорошо сделанную работу, помогал попавшим в беду, но беспощадно карал предателей, объявлял их «проклятыми Сета», унижал публично, а устранял - тайно.

К 45 годам его тайная власть достигла пика. Он контролировал проход купеческих караванов, при случае - мог повлиять на решения номарха, имел под рукой отряд верных людей, из которых он сформировал храмовую стражу – из бывших воинов, оставшихся без службы, осведомителей, мастеров тайного устранения неугодных. Кроме того, он имел возможность привлекать себе в помощь «узкопрофильных специалистов», которых готовили в тайной школе в храме Апопа, где верховным жрецом был один из его друзей – Неферхор. И при этом Камос знал - это только начало!

Весть о чужеземце по имени Ди-Ми-Три, достигла ушей Камоса в тот же день, когда тот прибыл в Пер‑Сопду. Сначала это было просто сообщение от осведомителя: «В городе появился чужак, на нашем языке не говорит, одевается странно, охраняется береговой стражей».

Но Камос уже тогда почувствовал: здесь кроется что‑то большее. Он приказал собрать о чужеземце все сведения. Так он узнал, что таинственный пленник прибыл из далеких, неизвестных земель, он владелец огромного количества загадочных, чудесных вещей, а главное – он носитель большого количества новых знаний, способных опрокинуть привычный мир обычного египтянина.

Камос взвесил варианты:

Завладеть знаниями чужеземца - заставить его служить себе.Устранить угрозу – в случае, если чужеземец окажется неуправляемым.Использовать в своих целях - сделав пешкой в большой игре.

Решение пришло быстро – необходимо быстро завладеть чужеземцем во что бы то ни стало, либо уничтожить его. Однако это оказалось не так просто – чужеземца хорошо охраняли стражники под руководством старого ветерана Па-Нахта, к которому Камос все еще не мог найти подход, кроме того, возле чужеземца постоянно крутился этот ничтожный полукровка Хепи, серьезно мешая воплощения планов Камоса.

Камос начал действовать: увеличил число осведомителей вокруг чужеземца, постепенно распространял слухи о его колдовстве, готовил ловушки, устраивал всевозможные диверсии. И сейчас он улыбнулся, глядя на статую Сета:

«Этот Ди-Ми-Три… Он как зеркало, в котором отражается мир без жрецов. Если я смогу понять его знания - я стану больше, чем жрец. Я стану тем, кто действительно управляет. Но если эти знания уйдут к другим… моя власть рассыплется, как песок. Но этого не случиться. Он будет моим - или его не будет вовсе!».

Он вспомнил себя в двенадцать лет - испуганного мальчика, убившего жреца, чтобы сохранить достоинство. Тогда он выбрал путь выживания. Теперь он выбирал путь господства.

«Сет ведёт меня, - прошептал Камос, глядя на своего бога. - Но и я тоже веду Сета. Потому что мы оба - боги пустыни, где нет правил, кроме тех, что устанавливаем мы сами!»

От воспоминаний Камоса отвлек служитель храма, почтительно коснувшись его плеча.

- Достойнейший Камос! Тебя дожидается посетитель, явившейся по твоему повелению!

- Отлично! Проводи его в комнату для гостей, я сейчас приду!

Служитель, поклонившись, исчез. Камос встал со своего кресла, подойдя к маленькому фонтанчику, плеснул себе водой на лицо. «Кажется, я немного задремал! Ладно, пора! Кажется теперь игра начинается всерьез!» – подумал Камос. Он чувствовал прилив азарта, как в молодости – перед очередной «операцией» и находился в превосходном настроении.

В полутьме комнаты освещённой дрожащим пламенем масляных светильников, Камос рассматривал стоявшего перед ним человека - того, кого он называл Урс.

Стоявший перед ним человек был коренаст, жилист, с цепким взглядом хищника. Однако сейчас его пальцы непроизвольно теребили край накидки, выдавая внутреннее напряжение.

- Урс, - голос Камоса звучал ровно, без эмоций, - через два дня, утром, из Пер‑Сопду выйдет караван в Буто. Он будет сопровождать чужеземца по имени Ди‑Ми‑Три. Он высок, волосы его светлее, чем у сыновей Та-Кемет, похож на ливийца, будет одет в одежду, отличную от той, что носим мы. Твоя задача - устроить засаду в подходящем месте – лучше всего - на перевале Хапи, захватить этого человека живьём и доставить ко мне. У тебя есть еще вопросы ко мне?

Урс склонил голову, давая понять что задачу понял.

- Значит – захватить живьём, хери-неб? - уточнил он. - А если он окажет сопротивление?

- Не окажет, - отрезал Камос. - Он не воин. Просто чужеземец. И помни: он нужен мне живым!

- А если охрана каравана окажет сопротивление?

- Окажет, обязательно! Но сильно сопротивляться не будет, ее задача – охрана вещей. За чужеземца они погибать не захотят!

- А если все-таки – захотят?

- Ты что, боишься десятка стражников, Урс? Раньше я за тобой такого не замечал!

Урс поджал губы.

- Я не боюсь ни стражи, ни этого чужеземца, хери-неб! Я просто уточняю задачу и я не хочу вслепую совать голову в пасть льву!

- А ты стареешь, Урс – насмешливо произнес Камос – в прежние времена тебя такие мелочи не интересовали! Может, тебе уже стоит подумать об отдыхе?- Камос говорил по-прежнему с веселой иронией, но в его тоне добавилось новая интонация, от которой у матерого разбойника моментально вспотела спина.

- Поэтому я и говорю тебе, Урс, – подготовь засаду в подходящем месте! Впрочем, если ты все еще чего-то боишься – так скажи мне об этом прямо! Я найду кого-нибудь другого! – от тона Камоса пот на спине Урса покрылся ледяной коркой.

- У меня больше нет вопросов, хери-неб! Я все сделаю, как ты повелел! Прости меня – я задавал совсем ненужные вопросы! Тебе не нужно искать кого-то другого!

По знаку Камоса, служитель выложил на полированную поверхность маленького столика тяжёлый мешочек. Серебро звякнув, рассыпаясь на столе.

- Ладно, Урс! Ты же знаешь – что бы не случилось, я всегда буду считать тебя верным мне человеком! Лучше взгляни сюда! – Камос указал рукой на серебро - Это - задаток. Остальное получишь, когда доставишь мне чужеземца.

Урс медленно протянул руку, сжал серебро в кулаке. Металл приятно холодил ладонь. В голове Урса начал созревать план.

«Захватить чужеземца… а потом? Почему бы мне не предложить его тому, кто заплатит больше? Камос все чаще начинает намекать мне на то, что готов найти мне замену, я для него – расходный материал. Но я больше не хочу им быть!»

- Хорошо, - кивнул Камос. - И помни о том, что будет, если я узнаю, что ты пытался меня обмануть!

Урс вышел из храма, сжимая в руке мешочек с серебром. Беседа с Камосом оставила тяжелый осадок.

Вернувшись в своё логово - заброшенную каменоломню, Урс вызвал к себе верного помощника, низкорослого шустрого человека по прозвищу Шакал.

- Слушай внимательно, - прошипел Урс. - Через два дня, утром, из Пер-Сопду в Буто пойдет караван с одним...чужеземцем.

Он наклонился ближе, понизив голос:

- Ты сейчас отправишься в Буто, к дому Амени – знаешь его? И будешь следить за этим чужеземцем. Он отличается от нас поэтому ты его ни с кем не спутаешь. Собери о нем все сведения какие сможешь, узнай – не интересуется им кто-нибудь еще, а главное - проверь, нет ли другого каравана, который отправится в те же дни, но другой дорогой. После завтра вечером расскажешь обо всем мне. Ты меня понял?

Шакал кивнул:

- Понял, Урс. Сделаю.

- И ещё, - Урс схватил помощника за плечо. Действуй незаметно. Если Камос прознает о наших делах…сам понимаешь.

Шакал ухмыльнулся:

- Все сделаю, как надо - никто ничего не заподозрит!

«Значит, достойнейший Камос, ты уже присматриваешь мне замену? Что ж, смотри - как бы я не нашел замену тебе!» – подумал Камос и усмехнулся. Его усмешка была недоброй.

________________________________________

После ухода Урса, Камос, некоторое время пребывал в раздумьях, затем подозвал к себе своего помощника и приказал:

- Начальника храмовой стражи – срочно ко мне! Урс начал меня разочаровывать!

Глава 9 «Разбор полетов» или как стать свободным.

Мы сидели в маленькой комнатке, в которой я жил уже третью неделю. Сейчас эта комната превратилась в штаб, где мы подводили итоги первого дня, из отпущенных нам трех, назначенных до отправки в Буто.

На совещании, кроме меня, присутствовали Па‑Нахт, Хепи и Такар.

Я обвел взглядом присутствующих и начал:

- Сегодня мы первый раз вывели Такара на прогулку и показали его всем желающим. Сейчас мы разберем какие ошибки были нами допущены и кто что странного заметил или почувствовал. Кроме того, мы должны доработать детали нашего скорого отправления.

Па‑Нахт кивнул:

- Да, никто не бросился сразу за нами. Однако, это не значит, что никто не следил. Хепи добавил:

- Я заметил двоих: один крутился у лавки благовоний, второй - у колодца. Но они могли быть просто прохожими.

Я повернулся к Такару, который все еще был одет в мою старую одежду – штаны и куртку, шлепанцы, но сидел он в углу, на корточках, очевидно так же, как сидел в своей клетке, когда был рабом. Несмотря на одежду, подстриженные волосы. выглядел он все равно нелепо. Глядя на него, я вдруг вспомнил одного своего знакомого, служившего в конвойных войсках, который хвастался, что может легко отличить опытного арестанта от любого другого, по умению сидеть «на картанах».

С этого я и решил начать.

- Встань, Такар! – скомандовал я.

Тот вскочил мгновенно, замерев и глядя в пол – сработала рабская привычка мгновенно подчиняться любому приказу.

- Нет, Такар! Не так! Не нужно вскакивать от любого окрика, ты больше не раб, а свободный человек! Тебе нужно научиться быть свободным!

- Научиться быть свободным? – повторил Такар – Никогда бы не подумал, что этому тоже нужно учиться!

- Нужно, Такар! Это нелегко, но учиться этому обязательно нужно! Может быть, это и есть самое главное умение человека – чувствовать себя свободным! Теперь садись, но не на корточки, а на... хотя бы на этот чурбак – как равный нам.

Такар смутился, огляделся и неуверенно опустился на маленький чурбачок, служивший табуретом. Он так и сидел на самом краешке – напряженный, готовый в любой момент вскочить обратно.

- Лучше – кивнул я, – Уже - гораздо лучше, Такар! Но сейчас мы начнем с разбора того, что сегодня ты делал неправильно!

Такар побледнел, очевидно он привык к тому, что в этом мире рабов за ошибки бьют.

- Я...я старался, господин – пробормотал он, глядя, по-прежнему, в пол.

- Я не господин – мягко поправил его я. – Меня зовут Дмитрий, или можешь называть меня капитан – если тебе так проще. И сейчас я не ругаю тебя - я тебя учу, потому что завтра тебе предстоит снова выйти на прогулку.

Я обратился к Хепи:

- Расскажи, что ты увидел со стороны. Как выглядел Такар? Был ли он внешне похож на меня?

Хепи откинулся на стену, сложив руки на груди. Его глаза блестели в полумраке – он явно получал удовольствие от роли критика.

- По правде сказать, Ди-Ми-Три, на тебя Такар был похож...не очень сильно! Он двигался как... как человек, который боится что-либо сломать. Плечи втянуты, взгляд исподлобья, бегающий, шаги осторожные. И смотрел он, в основном под ноги, а не по сторонам. И еще руки – руки он все время держал так, как будто боялся что его сейчас ударят.

Я кивнул:

- Вот именно! Такар, сегодня ты был не похож на свободного человека, а был похож на раба, которого нарядили в дорогую одежду. Запомни – даже если ты молчишь, твое тело говорит за тебя! Ты двигаешься как раб и любой, кто хоть немного разбирается в людях – сразу увидит фальшь!

Такар опустил голову еще ниже. Голос его дрогнул:

- Но я не умею по-другому...капитан. Я так давно был свободным, что уже позабыл каково это. Да и раньше моя «свободная» жизнь не сильно отличалась от рабской. Меня били за то что я поднимал глаза, за то что кланялся не достаточно низко и за многое другое. Я не знаю как...как это – быть свободным.

В комнате повисла тишина. Я посмотрел на Па-Нахта – ветеран молчал, очевидно, переваривая новую для себя информацию. Но в его глазах я не заметил осуждения.

Тогда я подошел к Такару, присел напротив него, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

- Слушай меня, Такар, сын Иддира! – сказал я негромко, но твердо, – Я не прошу тебя забыть все, что ты пережил – это не исправить за пару дней, даже если одеть дорогую одежу. Я только прошу тебя сделать простую вещь – представить, хотя бы на время прогулки, что ты – другой человек. Ты – капитан! Ты привык командовать и привык, чтобы тебя слушались! Ты идешь по улице и смотришь на всех свысока, потому что ты - хозяин своей жизни!

Такар поднял глаза. В них была растерянность, смешанная с робкой надеждой.

- Как я могу смотреть свысока? Я – никто...

- Ты – не никто, –перебил его я, – Ты – человек, который согласился умереть за других. Это делает тебя больше, чем любого богача, боящегося потерять свое серебро. Запомни, твой страх – это и есть твоя тюрьма! А сейчас ты вышел из нее на свободу. Так и веди себя как свободный!

Я положил руку ему на плечо.

- Теперь давай повторим еще раз. Встань!

Такар встал. Медленно, неуверенно, но встал.

- Подними голову, – скомандовал я, – Выпрями спину, представь что ты стоишь на палубе корабля или на вершине горы и смотришь на горизонт. Ты ищешь опасность, но ты ее не боишься, потому что готов ко встрече с ней. Ты - капитан!

Такар выпрямился, плечи его расправились, подбородок приподнялся, хотя челюсти все еще были сжаты от напряжения.

- Хорошо, Такар! - подбодрил его я – теперь пройдись по комнате, как будто ты осматриваешь свое добро, в своих сундуках. Не торопись, с достоинством – торопиться тебе некуда. Посмотри на потолок, на стены вокруг, на нас. Представь – ты владелец этого места.

Такар сделал шаг. Потом другой. Его движения были деревянными, но он очень старался. Он повернул голову, посмотрел на Хепи, на меня, на Па-Нахта. И вдруг... улыбнулся. Совершенно естественно, как-то совсем по-детски.

- Это...странно – сказал он, - я никогда не чувствовал себя...большим.

- Не большим, Такар – поправил его я – Важным! Ты важный человек, Такар! Важный для всех нас человек! И мы не дадим тебя в обиду! Запомни это!

Па-Нахт, до этого молчавший, хмыкнул и одобрительно покачал головой:

- Ди-Ми-Три говорит верно, ливиец. Настоящий воин всегда смотрит вперед, а не под ноги. Враг не будет боятся того, кто боится сам. Ты не должен показывать свой страх, даже если внутри тебя все сжалось в комок. Этому нужно научиться. Но ты - научишься!

Такар кивнул. Глубоко вздохнул и выпрямился еще больше.

- Я буду учиться капитан! Я обязательно научусь...быть важным!

Я улыбнулся и похлопал его по плечу:

- Все хорошо, Такар! Завтра мы повторим еще!

Такар немного помолчал и неожиданно твердо произнес:

- Вы знаете, мне кажется, что сейчас я действительно готов умереть за вас!

Все рассмеялись, а затем я серьезно ответил:

- Никто не знает своей судьбы, Такар и что нас ждет впереди! Бывает, что человек выживает там, где никто бы не смог выжить, а потом умирает, сидя у себя дома, за обеденным столом. Но если ты сумеешь выжить – я буду рад видеть тебя в своей команде!

Мы все опять помолчали, затем я сказал:

- Все, с этим достаточно. Теперь давайте обсудим то, что удалось увидеть Хепи.

Хепи оживился. Он извлек из-под одежды вощенную дощечку, на которой делал записи и начал свой доклад:

- Сегодня мной было замечено три человека: первый – тощий, с красно-белой повязкой на голове, он стоял у колодца и смотрел на Такара, когда тот проходил мимо дома Амени. Он не пил и не набирал воду, а просто держал в руках пустой кувшин и смотрел.

Па-Нахт слегка нахмурился:

- Ты уверен, что он следил за нами? Может это был простой зевака?

- Может быть – согласился Хепи, но смотрел он очень внимательно, поэтому пренебрегать им я не стал. Вторым был старик, который сидел у стены и что-то точил. Его голова была покрыта белым платком с маленьким вышитым скорпионом. Он взглянул на Такара только один раз, но смотрел достаточно долго. И третий – мальчишка, лет двенадцати, якобы занятый тем, что играл «в камешки». Странным мне показалось то, что на свои камни свои он практически не смотрел, как будто бы они его вообще не интересовали. А когда Такар прошел мимо него, этот мальчишка неожиданно закончил игру и побежал в ближайший переулок. Я не стал его преследовать, но переулок, в который он убежал я запомнил.

Па-Нахт неожиданно спросил:

- Ты говорил, что у старика-точильщика, голова была покрыта белым платком с вышитым скорпионом?

- Да, а что здесь странного? – удивился Хепи.

- Странное здесь то, – наставительно произнес Па-Нахт, – Что вышитый скорпион на белом головном платке – опознавательный знак разбойничьей шайки, более известной как «Песчаные братья». Мне нужно объяснять – кто это такие?

Па-Нахт обвел нас взглядом.

- Ладно, расскажу. Хепи, наверняка, тоже кое-что слышал о них, но ты Ди-Ми-Три и Такар – чужаки здесь, поэтому могли о них ничего не знать. А знать о них нужно – это серьезные и опасные парни!

Па-Нахт уселся поудобнее и начал рассказ.

- На самом деле о них известно не так много – гораздо больше выдумок и слухов. Но мне кое-что все же пришлось узнать. Молите всех своих богов, чтобы эти знания вам никогда не пришлось проверить на себе!

Он еще раз обвел всех взглядом, проверяя, какую реакцию вызвали его слова, а затем продолжил.

- Песчаные братья – это не простые разбойники. Они – тени страны Та-Кемет. Они живут там, где не ступала нога жрецов и воинов фараона – В горах, пустынях и заброшенных городах. У нас их знают все, но никто не может сказать точно – сколько их на самом деле. Может – их всего сотня, а может – несколько тысяч. Точно известно одно – это несколько разных банд, которые называют себя «Песчаные братья», у каждой банды – свои главари и своя территория.

Хепи подал голос:

- Я слышал, что у каждой банды есть еще свои опознавательные знаки, цвета, жесты?

- Верно! – кивнул Па-Нахт – каждая банда выбирает свои тайные знаки, по котором они узнают своих и разбойников из других банд. Такие знаки носит каждый разбойник, принадлежащий банде. А еще они помечают этими знаками свою территорию – на которой действует та или иная банда. Но эти знаки очень трудно запомнить, к тому же они их постоянно меняют. Члены одной банды очень редко нарушают границы другой – это сразу же вызовет войну между бандами. А еще их главари иногда собираются в тайном месте где они проводят свои сборища – на которых они обсуждают общие вопросы – делят территории, разбирают споры между бандами, договариваются о совместных действиях и прочее. Они даже устраивают судилище, на котором запросто могут приговорить к смерти кого-то из своих или к крупному штрафу какую-то банду.

- Значит у них все-же существуют какие-то правила? – спросил я.

- Конечно, есть! – уверенно заявил Па-Нахт – иначе они бы просто перегрызли бы друг друга. Они - не дикари, Ди-Ми-Три! У них свои порядки, свои обычаи, свои запреты, о которых никто толком не знает, но известно только, что они практически не нападают ни на воинские отряды, ни на хорошо охраняемые караваны. Им нужна добыча, а сражаться и умирать они не желают. Правда, пару лет назад, на основной дороге, было крупное нападение на купеческий караван – тогда перебили всех купцов и всю охрану – домой не вернулся никто, но после этого вроде больше таких крупных нападений не было. Я думаю, что это сделали несколько объединившихся банд и еще – я уверен, что им кто-то заранее рассказал про караван - уж очень уверенно они действовали.

- У них что есть свои соглядатаи? – спросил Такар.

- Определенно, есть – я даже уверен, что в Пер-Сопду их полно и они не только собирают нужные сведения – через них некоторые купцы могут заранее договориться с бандой, заплатив им серебром или частью товара. Тогда – караван пройдет спокойно, его не тронет никто. Такие «услуги» они тоже оказывают. Главное - знать нужного человека, к кому можно обратиться, но опытные купцы все это знают, но никому постороннему не скажут – это тоже тайна. А может быть, разбойники сбывают награбленное через купцов, например – тех же финикийцев. Кстати, этот финикиец - Ахирам, что-то загостился в Пер-Сопду, чувствую, что не просто так. Я его давно уже знаю – непростой он человек. Судя по всему, в Пер-Сопду действует банда, чей опознавательный знак – скорпион. Мне приходилось видеть такие рисунки, на стенах или просто – на дверях некоторых домов.Хотя я видел и другие знаки – голова шакала, крокодил, змея, пирамида, но это было в других местах.

- Ты думаешь, что у Ахирама могут быть дела с этими «братьями»? – задумчиво спросил Хепи.

- Доказательств у меня нет, хотя я убежден, что общие дела у них есть – слишком уж он уверенно ведет себя в нашей стране для обычного купца.

«Все, как в мое время – в «лихие девяностые» – подумал я – те же банды, «группировки», «сходняки», «стрелки», «разборки», «общаки», «крыши», «стукачи», «барыги» и прочие «реалии». Нет, в этом мире решительно ничего не меняется, даже за тысячелетия!»

Подумав о своем времени, я невольно усмехнулся.

- Чему ты улыбаешься, Ди-Ми-Три? Разве я говорил что-то смешное? – с легкой обидой спросил Па-Нахт.

- Нет, Па-Нахт! Я не вижу ничего смешного в твоем рассказе. Просто то, что ты мне рассказал, мне очень напомнило то, что я слышал в своем мире. Более того, я уверен, что твой рассказ – от первого до последнего слова – чистая правда! И я благодарен тебе за него! – серьезно ответил я.

Все опять замолчали.

- Значит, меня должны захватить эти «песчаные братья»? – вдруг спросил Такар.

- Да, приятель! Скорее всего, тебе придется иметь дело с ними - «успокоил» его Па-Нахт.- Но ты не волнуйся – ты для них очень ценная добыча, поэтому сразу они тебя не убьют. А будут выяснять, кто ты, что собой представляешь. А может они сразу же попытаются продать тебя кому-то –тому, кто поручил им тебя захватить. Тут-то ты и можешь попытаться сбежать!

- А как я сбегу, если меня свяжут? – опять задал резонный вопрос Такар.

Я посмотрел на него – обычный человек, напуганный страшными рассказами о разбойниках. Его необходимо как-то поддержать, вселить уверенность - в то, что мы не бросим его одного в пустыне, наедине с бандой разбойников.

Внезапно мне в голову пришла одна мысль.

- Па-Нахт! - – обратился я к ветерану – ты умеешь связывать пленников?

Старый воин хмыкнул.

- Ди-Ми-Три, ты меня удивляешь! Неужели ты уже забыл – чем закончилась наша первая встреча?

Я рассмеялся.

- Нет, Па-Нахт, я ничего не забыл, надеюсь, что и твои воины - тоже! Но сейчас я хотел бы узнать - можешь ли ты показать, как могут связать Такара разбойники, когда захватят его?

- Ты хочешь, чтобы я сейчас связал Такара? – переспросил удивленно Па-Нахт.

- Да, мне нужно кое что проверить! Такар – не бойся! Я думаю, как помочь тебе убежать!

Па-Нахт взял веревку, предложенную ему мной и через несколько секунд, Такар уже был связан по рукам и ногам, полностью лишенный свободы передвижения. По виду – местный способ связывания напоминал известную мне «ласточку», при которой руки и ноги связываются вместе.

- Теперь, попробуй освободиться, Такар! – попросил я.

- Но это невозможно! – воскликнул он, делая неуклюжие попытки ослабить веревку.

- Вот тебе первый совет: когда тебя будут «вязать» – постарайся напрячь мышцы, потом, когда ты их расслабишь, веревка немного ослабнет! Я понимаю, что это вряд ли у тебя получится, это не так просто, как кажется, но что-то все равно нужно сделать! А кроме того, у тебя будет еще вот это!

Я взял в руки свой рюкзак и покопавшись в нем, достал несессер с бритвенными принадлежностями. Внимательно осмотрев связанного, я наметил несколько мест – края штанин, рукава куртки, швы.

- Ты можешь дотянуться до куда-нибудь, Такар? – спросил я его.

- Пожалуй, смогу! – неуверенно ответил тот.

- Ты пожалуйста, смоги – от этого зависит твоя свобода! – ответил я внимательно наблюдая за его потугами.

- Но я пока не понимаю, что ты задумал, капитан!

- Сейчас поймешь! Разбойники, скорее всего, свяжут тебя так или примерно так. Так вот- ты должен незаметно дотянуться до какого-нибудь места в твоей одежде, где мы спрячем вот такие штуки. – с этими словами я достал несколько бритвенных лезвий и переломив их засунул в подкладку одежды и в швы. – Думаю, что вряд ли тебя будут обыскивать, прощупывая все швы, поэтому ты сможешь дотянуться хотя бы до одного «тайника», вытащить лезвие и перерезать им веревку. Попробуй!

Такар попробовал и у него все получилось сравнительно легко. Веревку я ему, правда, резать не разрешил - «паракордовый» шнур мне пригодится еще самому.

- Ну вот, так и нужно сделать! Советую тебе сначала надрезать веревки, а когда ты поймешь, что подходящий момент настал – сможешь одним движением либо перерезать веревку либо просто разорвать ее!

Такар заметно повеселел.

- Если бы у меня были такие чудесные вещи раньше – я бы ни за что не стал бы рабом!

- Ладно! Па-Нахт – развяжи нашего друга Такара.

- А может, сразу передадим его в таком виде разбойникам? – серьезно предложил Па-Нахт, но тут же рассмеялся - Ладно-ладно! Не меняйся в лице Такар, я пошутил! Очень уж у тебя был смешной вид!

- Все! Отставить веселье! – скомандовал я по-русски. И продолжил по- египетски – завтра проводим еще одну «прогулку» и внимательно смотрим вокруг!

Глава 10 Шепот у костра (Интерлюдия)

Костер пылал, отражаясь от стен пещеры, ведущей в старую заброшенную каменоломню, бросая багровые отсветы на лицах сидевших вокруг него людей. Их было около тридцати. Большинство их уже спали, закутавшись в шерстяные плащи, кто-то, сидя у огня, молча жевал мясо с ячменными лепешками, запивая все пивом или просто водой из бурдюков.

О роде занятий этих людей было нетрудно догадаться – между собой их роднило маленькое изображение скорпиона, вышитое на одежде каждого. Это были так называемые «Песчаные братья» – разбойничья банда от одного упоминания которого, у всех купцов, водивших свои торговые караваны по тропам через ущелье Вади-Гор, моментально пропадал румянец на лицах.

Трое разбойников, сидя чуть поодаль от остальных, негромко, чтобы не слышали остальные, вели беседу между собой.

- Слушай, Седой, – говорил один из, самый молодой, с хитрыми, постоянно бегающими глазами и вывернутым наружу зубом, за что и получил свое прозвище – Клык, – что-то я в последнее время никак не могу понять нашего Урса. Зачем он привел нас всех сюда, что мы здесь делаем, почему мы должны сидеть в этой дыре, вместо того, чтобы заниматься нормальным делом? Ты самый старший в нашем клане – ты можешь мне это пояснить?

Тот, кого назвали Седой – пожилой разбойник, с длинной седой бородой, заплетенной в косицу, задумчиво пожевав губу, произнес:

- Ты прав, Клык! Я пришел в клан давно, я был у истоков его создания, когда нас было совсем мало, мы были очень слабы и нам постоянно приходилось делить территорию с другими кланами, доказывая свое право на жизнь и добычу, я помню Урса совсем молодым, но теперь я сам скажу – я тоже перестал его понимать!

- Он говорит, что задумал что-то большое, что-то типа нападения на большой и богатый караван. Но он больше ничего не говорит нам, а мы, как вьючные ослы, идем туда, куда нас гонят, и даже не знаем,что нас ждет впереди! Вот и сейчас – Урс опять куда-то пропал. Где он, что он сейчас делает, с кем и о чем договаривается? Может, он уже взял серебро у номарха – в уплату за наши жизни?- вступил в разговор третий разбойник, по прозвищу Рваный - коренастый, смуглый - почти до негритянской черноты, со страшным шрамом через все лицо.

Седой покачал головой.

- Вы меня знаете, братья – я не боюсь смерти в бою, но я боюсь другого – я боюсь неизвестности. Чувствую, что Урс задумал что-то опасное, у него явно есть какой-то план, но с нами он не советуется. Раньше было не так – раньше все решения принимались сообща, на общем собрании, где каждый имел возможность высказаться. Может быть, Урс хочет ухватить какой-то жирный кусок и продать его кому-то – тому, кто больше заплатит, но мне что-то в это не верится!

Рваный зло плюнул в костер.

- Он думает, что он самый умный, что мы – глупые рабы, которые прыгнут в огонь, если он прикажет! Но лично я не хочу умирать за его капризы. Я хочу получить свою долю в добыче, чтобы впоследствии жить без забот!

Клык, оглянувшись на спящих разбойников, понизил голос, перейдя практически на шепот:

- Слушайте, братья! Я краем уха слышал, что Урс в последнее время, зачастил в храм Сета – у него какие-то дела с верховным жрецом – Камосом.

Седой поднял голову и посмотрел куда-то вверх.

- Поддержка Сета очень важна для нас, но иметь любые дела с Камосом, я бы никому не посоветовал. Я слышал о нем много разного и я не хотел бы как-нибудь его...разочаровать!

Рваный подбросил несколько сухих веток в костер.

- Что касается меня – я решение уже принял! Если Урс не объяснит свое поведение в течении следующих суток – я ухожу! Попрошусь к «Осам» или «Лисицам» – там, где братья уважают друг друга, а не приводят всех в задницу Апопа, где их всех перебьют местные стражники или храмовая служба Сета.

- Я пойду с тобой, Рваный, клянусь всеми богами! – поддержал Клык, – мне тоже надоело сидеть в этой дыре по несколько дней! А ты что скажешь, Седой? Ты пойдешь с нами?

Седой немного помолчал, дернул себя за бороду.

- Я, конечно, уже стар для метаний из клана в клан, но мне тоже не по душе, то что я вижу сейчас у «Скорпионов». Давайте подождем до завтра, а потом спросим Урса – что он задумал. И если он опять будет вилять своей задницей, вместо прямого и честного ответа – мы уйдем! С нами наверняка захотят уйти и другие братья – думаю, что им тоже не все нравиться у нас! Главное – чтобы все это не оказалось слишком поздно!

Они замолчали, глядя на затухающий костер. Ветер доносил из пустыни далекий вой шакалов.

- Что-то сегодня они воют особенно громко – заметил Седой, прислушавшись, – может они подают нам знак, что пора уходить? Предупреждают о чем-то?

- Они пока далеко от нас – произнес Рваный – возможно, что опасность пока не так велика, но я не собираюсь пренебрегать их предупреждениями - я принял решение и уйду при первом же удобном случае!

- Ладно, давайте спать – предложил Седой, – думаю, что утро следующего дня подскажет нам правильное решение!

Разбойники стали укладываться на ночлег и скоро уже вся банда «Скорпионов», кроме часовых, выставленных для охраны, спала.

Седой в эту ночь спал плохо, а под утро ему к тому же приснился кошмар, поэтому проснулся он первым. Выйдя из пещеры он заметил Урса, который беседовал о чем-то с одним из часовых, дежуривших всю ночь. Главарь «Скорпионов» выглядел уставшим, но находился он, по-видимому, в очень хорошем расположении духа.

«Чему, интересно, он радуется, какую игру ведет? – думал Седой, глядя на Урса. – Может, он действительно уже продал всех нас за несколько горстей серебра? Знать бы только – кому?»

Между тем, Урс, заметив Седого, приветливо заулыбался ему навстречу:

- А это ты, старый друг! Что-то ты рано поднялся сегодня! Не спится? Ну ничего, у меня хорошие вести – давай, поднимай всех, готовьте завтрак, я голоден, как пустынная гиена, мечтающая поскорее набить свое брюхо! А после завтрака - я расскажу всем, что нам предстоит сделать дальше, чтобы стать богатыми и счастливыми!

Первые солнечные лучи уже окрасили пустыню в бледно-розовые тона. Ра готовился начать свое обычное, ежедневное путешествие по небесной реке. Воздух еще был по утреннему свежим, но уже чувствовалось что скоро наступит жара.

Разбойники просыпались один за другим, потягивались, разминая руки и ноги, затекшие во время сна. Кто-то уже разводил костер, готовя пищу на всех.

Урс, которого, видимо, переполняло нетерпения и азарт, взобрался на на большой камень, откуда обратился к своим собратьям по разбойничьему промыслу:

- Братья мои! «Скорпионы»! Мы живем в горах и в пустыне уже много лет! Мы грабим караваны жирных купцов, прячемся от стражников и часто страдаем от голода и лишений. И все эти годы я был с вами, делил с вами все невзгоды и горести! И все эти годы вы были верны мне, а я был верен вам! Но сейчас – я хочу сообщить вам, – все наши неудачи очень скоро закончатся и каждый из вас получит достаточно серебра, чтобы не думать о том, чем ему питаться сегодня и до конца своей жизни! Я только жду своего человека, который должен появиться здесь уже очень скоро – и подтвердить все мои слова и расчеты! А сейчас давайте все хорошенько подкрепимся – сегодня нас ожидает переход до ущелья Вади-Гор!

Речь Урса вызвала оживление среди разбойников. Они с энтузиазмом принялись за дело – натаскали сухих веток, развели костер. Через некоторое время над лагерем поплыли аппетитные запахи жаренного мяса.

Рваный и Клык уселись завтракать рядом с Седым.

- Ну, и что ты на это скажешь, брат? Что, по-твоему он хочет нам сообщить? – негромко спросил Седого Клык.

- Я уже говорил – я уже стар и поэтому чую опасность, как старый гриф, чует запах свежей мертвечины. Что он нам может сообщить? Что он уже запродал нас всех в каменоломни и успел даже получить серебро? Я не верю его серебру! Я не знаю, что задумал Урс, но я уверен что все это закончится плохо! Кроме того, – Седой выдержал паузу, – сегодня ночью мне приснился плохой сон – будто мы все идем друг за другом по пустыне – прямо в черную воронку, которая засасывает нас одного за другим. Но никто из нас не пытается пойти в другую сторону! Думаю, что это боги посылают мне свой последний сигнал – других сигналов больше не будет!

- Послушаем, что он скажет нам, после завтрака! – проворчал Рваный, обгладывая кость с остатками жаренного мяса.

В это время, в лагерь разбойников ворвался запыхавшийся человек, которого, Урс сразу же отвел в сторону.

- Это Шакал – произнес Седой – очевидно, что именно его ожидал Урс. А раз так – значит, сейчас мы услышим, что он задумал!

Урс отвел Шакала в сторону и нетерпеливо спросил:

- Ну, говори! Что ты выяснил?

- Я все узнал подробно, Урс! Все расскажу, только отдышусь... Уф! Кажется, я бежал без остановки от самого Пер-Сопду!

- Ну давай, говори скорей!

Шакал, наконец, перевел дух и начал доклад:

- Значит, так – сначала я проследил за тем странным чужеземцем – он гулял по базарной площади, его сопровождало двое стражников, но они не сильно беспокоились о его охране, скорее – просто сопровождали. Кроме меня, никто за чужеземцем не следил – за это я ручаюсь. Я проследил за ними до того, как они скрылись в доме начальника береговой стражи, Амени, - чужеземца держат там. У него странное имя – Ди-Ми-Три, так кажется его называли. Мне удалось послушать их разговор – чужеземец действительно плохо говорит по нашему. Иногда он сбивается на какой-то незнакомый мне язык – думаю, это его родной язык.

- Как он выглядит, этот...Ди-Ми-Три? – спросил Урс.

- Чужеземец. Довольно высокого роста, светлокожий, но сильно загорелый, очевидно он много времени провел на солнце, волосы короткие, немного светлее, чем у нас. Он носит бороду короткую – он ее наверно подстригает, . По виду он напоминает ливийца.У него странная одежда, похожая на ту, которую носят северные варвары, но ткань совершенно мне незнакомая – это не шерсть, не лен – это что-то другое! Его обувь тоже не похожа на нашу.

- Ладно, понял! Что еще выяснил?

- Мне удалось узнать еще кое-что! – Шакал хитро улыбнулся.

- Ну давай же говори, говори! - торопил Урс

- Когда они все ушли в дом Амени, я еще некоторое время болтался на площади, под видом обычного бродяги каких в Пер-Сопду полно. И кто, ты думаешь, вышел через некоторое время прямо мне навстречу?

- Шакал, я тебя убью, сдеру шкуру и сделаю из нее барабан, в который буду бить каждый день – если ты будешь еще испытывать мое терпение!

- Хорошо-хорошо, Урс! – Шакал поднял руки вверх – мне повстречался некий Хепи, он слуга Амени, когда-то я его неплохо знал. Я предложил ему выпить пива и он с радостью согласился – от этого он никогда не отказывается, особенно, если выпивка за чужой счет. Мы с ним выпили два кувшина пива и он мне доверительно рассказал, что он лично занимается подготовкой чужеземца. И еще – завтра утром, караван с чужеземцем отправится Буто. Охрана будет обычная, в основном молодежь, причем стражники вряд ли будут серьезно защищать чужеземца. Их задача – груз и почта, до чужеземца им дела нет. Караван пойдет обычной дорогой, через Вади-Гор.

- Так! – протянул Урс, – они пойдут через Вади-Гор...Значит – послезавтра днем они будут там! Отличная работа, Шакал! Но помни – про чужеземца никому ни слова!У нас достаточно времени на подготовку! Собирай всех, я буду говорить!

Шакал кинулся исполнять приказание и на это не потребовалось много времени, все уже и так ждали – что скажет Урс.

Главарь вновь взобрался на камень, служивший ему трибуной.

- Братья-скорпионы! – начал Урс – Когда сегодня утром я говорил вам. Что нас ждет большой куш – я не ошибался и не врал вам! Сейчас в Пер-Сопду собирается к выходу большой караван, в котором находится то, что сделает вас всех богатыми. Охрана - обычная, из молодых! Я договорился с нужными людьми, они заплатят нам выкуп, за все, что мы там захватим. Оплата будет очень щедрая – в несколько раз больше, чем обычно! Я все решил, все рассчитал, никакой ошибки быть не может! Верьте мне, братья! – торжественно закончил Урс речь.

Все оживились, кому-то предложение пришлось по душе, но большинство молчало, глядя на Урса, как будто ожидая дополнительных объяснений.

- Вот как! Значит, ты уже все рассчитал, Урс? – громко и раздельно произнес Седой, выделив голосом слово «ты», – И не только рассчитал, но даже и решил? Наступила тишина.

- Да, Седой, я все рассчитал и принял решение! – твердо ответил Урс. - Ты хотел спросить только это?

- Нет. Не только это! Я хотел еще спросить - с каких это пор, решение о нападении на караван, идущий под охраной береговой стражи, ты стал принимать один – не обсудив это со всеми? Может, ты и добычу - тоже хочешь получить один?

Разбойники зашевелились, переглядываясь. Клык, Рваный и несколько других, держались отдельной группой и смотрели прямо на Урса, ожидая ответа.

Урс чувствовал общее настроение своих людей и знал, что если он сейчас не скажет нужных слов – он может утратить свой авторитет.

Он поднял руку, привлекая внимание.

- Слушайте меня, братья! – его голос прозвучал хрипло, но твердо. - Вы все меня знаете! И я вас тоже знаю! И уважаю вас всех. И тебя, Седой – тоже! Ты самый старший, самый заслуженный из всех нас! Ты – хранитель наших обычаев! Мы все уважаем тебя! Поэтому я обращаюсь, прежде всего к тебе! Мы все здесь сидим уже три дня, Мы все устали, оголодали и мы очень злы! Вы не знаете, зачем я привел вас всех в эту каменоломню и чего я ждал. И вы правы, я не говорил вам всей правды. Но сейчас я ее скажу!

Урс сделал паузу, давая всем осознать смысл сказанного.

- Я знаю, как сделать нас всех богатыми! Я заключил сделку с очень влиятельными и богатыми людьми. Они ищут одного человека, который сейчас находится в Пер-Сопду, а завтра утром он, в составе каравана, покинет крепость и отправится в Буто. Мы перехватим караван, захватим чужеземца и получим за него столько серебра, сколько вы не видели за всю свою жизнь!

Он опять сделал паузу и продолжил.

- Но я понимаю, что вы мне не верите! Пока – не верите! И у вас есть основания для этого! Вы думаете, что я хочу использовать вас и бросить. Поэтому сейчас я поступлю иначе!

Он взял кожаный мешок, поданный ему Шакалом и подняв его над головой – швырнул его на землю. Мешок звякнул, из него выпало несколько серебряных слитков.

- Я отдаю это серебро вам – разделите его, как это принято в нашем братстве! Я отказываюсь от своей доли в вашу пользу! Здесь нет моей доли! Это – мой знак доверия вам и уважения к нашим обычаям! Я остаюсь верен обычаям нашего братства! Песчаные братья – навсегда!

Окончание речи Урса утонуло в восторженных криках. Он сумел выбрать правильную линию поведения, безотказно действовавшую на разбойников. Больше никто не вспоминал о недоверии главарю. Взоры всех были устремлены на мешок с серебром.

Седой взял один слиток и повертев его в пальцах, недоверчиво спросил:

- Ты сейчас серьезно? Отдашь нам это серебро до начала дела?

- Серьезно! – ответил Урс – берите, делите! Считайте это вашим задатком! И не держи на меня зла, Седой! Ты даже не представляешь, сколько мне пришлось пережить и сделать, прежде чем я добился этой сделки!

Разбойники азартно делили серебро, напряжение спало, обстановка разрядилась.

Седой, как самый старший, первым получил свою долю и отошел в сторону. Он не улыбался. Подойдя к Рваному он тихо сказал:

- Я все равно ему не верю. Он дал нам серебро только чтобы мы пошли за ним сейчас. Но он все еще не сказал нам всей правды. Кто эти таинственные заказчики и почему мы должны доверять им?

- Ты думаешь, он продолжает нас обманывать? - спросил Рваный, пряча слитки в пояс.

- Я не знаю, что думать – ответил Седой, – но сегодня мне приснился очень плохой сон, а своим снам я привык верить. Урс ведет нас всех на погибель!

Рваный нахмурился:

- Что ты предлагаешь? Уйти сейчас?

- Нет, сейчас, когда мы взяли серебро, уйти нам никто не даст – нас назовут трусами, предавшими наше братство, а так меня еще никто не мог назвать - за всю мою жизнь. Но мы будем ждать. Посмотрим, что будет дальше. И мы будем держать уши и глаза открытыми. Если что-то пойдет не так – мы уйдем. Сразу. Не дожидаясь ничьих разрешений!

Глава 11 За два дня до... (Интерлюдия)

Когда Урс говорил о неких «влиятельных и богатых людях» с которыми ему, ценой неимоверных усилий удалось заключить сделку, он, практически, не врал, хотя всей правды - тоже не сказал.

Мысль о том, что Камос, скорее всего, не планирует платить ему, за захваченного чужеземца, пришла в голову Урса еще во время их беседы, в ходе которой, Камос позволил себе усомниться в верности Урса и его готовности организовать засаду на караван, охраняемый стражей. Несмотря, на то, что эти сомнения были выражены в иронично-шутливом тоне – Урс хорошо знал к чему они приводят в итоге. Камос никогда ничего не говорил и не делал просто так. А значит, жизнь Урса находится в опасности. Вне зависимости от результатов нападения на караван, его скорее всего, уберут люди Камоса.

Урс мало кого боялся – жизнь разбойника, а тем более главаря разбойничьего клана, не способствовала излишней рефлексии. Урс не боялся, когда отряд стражи загнал их в горы и окружил – тогда им удалось уйти по перевалу. Урс не боялся когда ему, с несколькими своими людьми пришлось прорываться, пробиваясь сквозь плотный строй стражников, каждый из которых стремился его убить. Урс не боялся держать ответ перед тайным собранием главарей разбойничьих кланов «Песчанных братьев», но в случае с Камосом, чей негромкий голос, порой переходил в шепот, напоминающий змеиное шипение, от чьих плавных, неторопливо-завораживающих движений, а главное – от его тяжелого, немигающего взгляда, который как будто заставлял человека еще сильнее сгибать спину, придавливая его как будто мраморной плитой – от этого у Урса начинал выступать холодный пот и холодел живот. Так же как и сейчас.

Поэтому покинув храм Сета, и выйдя на свет, Урс, первым делом, прислонился к нагретой за день стене и...вытер холодный пот со лба. Рука его мелко подрагивала. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони и закрыл глаза.

- Камос, – прошептал он, – ты чуть не сломал меня, ты хотел меня использовать и выбросить, как сломанную игрушку!

Он открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали.

«Но ты ошибся, жрец! Я не твой пес, лижущий тебе руки! Я волк пустыни, а волки не служат. Они ждут! Ждут и вцепляются в глотку своим врагам, когда наступает подходящее время!»

Окончательно взяв себя в руки, Урс отправился в тайное место заброшенную каменоломню, где обычно разбойники прятались после удачных набегов.

Найдя там своего лазутчика по прозвищу Шакал, он отправил его в Пер-Сопду – проследить за чужеземцем. Собрать о нем как можно больше сведений, а заодно разузнать, не интересуется ли чужеземцем кто-то еще.

Шакал исполнил приказ, принеся Урсу новые, весьма интересные сведения оказывается чужеземцем, со странным именем Ди-Ми-Три, интересуется финикийский купец Ахирам, который, по словам Шакала, готов платить за любую информацию.

Урс некоторое время думал, после чего собрался в Пер-Сопду, приказав перед уходом своему помощнику: «Собирай всех! Пусть собираются и ждут здесь, всем быть готовыми к выходу, будет крупное дело!»

Финикиец Ахирам, находился на одном из своих трех кораблей - «Быке Сидона» и занимался тем, что следил за подготовкой к отплытию, когда к нему неслышно подошел его помощник и начальник охраны, Азмелкарт и негромко произнес:

- Достойнейший! К одному из моих людей обратился человек, из местных, он что-то хочет тебе предложить, по его словам - это касается чужеземца по имени Ди-Ми-Три.

Ахирам посмотрел на Азмелкарта.

- Что за человек?

- Раньше я его не встречал, но мои люди считают, что человек – серьезный. Такой просто так болтать не будет. Мне удалось на него взглянуть.

- Как он выглядит?

- Как типичный разбойник, возможно – кто-то из «Песчаных братьев».

- Что думаешь делать?

- Думаю, что тебе, достойнейший, нет необходимости лично говорить с ним – это опасно и к тому же – неразумно. Позволь мне встретится с ним и поговорить от твоего имени. Я умею разговаривать с подобными людьми и сумею узнать от него все, что нам нужно.

Ахимрам немного подумал и кивнул.

- Хорошо, Ахирам! Этим ты окажешь мне большую услугу, о которой я не забуду, впрочем, ты и сам это знаешь! Постарайся выяснить, что это за человек, насколько велики его возможности, чем он может быть нам полезен. Если этот человек любит серебро, а я уверен, что это так и есть – смело обещай, сколько он запросит, можно даже больше! Обещать – не значит заплатить. Сначала – выясним, с кем мы имеем дело. Небольшой задаток можешь вручить сразу – но только после того как убедишься, что человек стоит того. В общем – ты и сам все понимаешь, не мне тебя учить! И еще – будь осторожен, Азмелкарт! Пусть тебя охраняют надежные люди, мне бы не хотелось тебя потерять!

- Я благодарю тебя, достойнейший, за заботу обо мне и обещаю, что выполню твое поручение в точности! Я горжусь службой у тебя!

На этом они расстались.

Огонь в очаге горел ровно и почти бездымно – сухие ветки тамариска горели чисто и жарко, освещая стены полуразрушенной хижины, стоявшей почти у самой воды. Тени плясали по стенам, искажая даже привычные вещи, придавая им таинственный и немного зловещий вид.

Урс сидел на корточках у огня, согревая руки. Он пришел сюда заранее – задолго до времени назначенного финикийцем. Такова была его многолетняя привычка – всегда максимально подготавливать встречи, место и время которых назначает не он. Но сейчас все было чисто. Тишина. Только ветер шуршал песком за стенами.

Урс ждал.

Финикиец появился бесшумно – как тень, материализовавшаяся из темноты. На нем был темный плащ, но капюшон был откинут – финикиец видимо не боялся показывать свое лицо. У него были широкие плечи, бритая наголо голова и холодные глаза. Движения его были плавными, экономными – как у человека, который привык убивать лишних жестов.

Он прошел к очагу и сел напротив, не поздоровавшись с Урсом. Некоторое время они молча разглядывали друг друга. Наконец, Урс произнес:

- Ты пришел один. Это довольно смело, или...глупо.

- Меня зовут Азмелкарт, я отвечаю за безопасность почтенного купца Ахирама. А сейчас я специально пришел без охраны, потому что не хотел тебя пугать. – ответил Азмелкарт ровным голосом. – Ты человек, который хочет продать товар. Мы можем заключить сделку, но на сделки не ходят вооруженными до зубов и не приводят отряды воинов. Если бы я привел с собой охрану – ты мог бы подумать, что я хочу забрать твой товар даром. Но сейчас я - купец и готов платить за то, что нужно мне. Но не заставляй меня говорить с тобой как воин – поверь, это кончится плохо, для тебя.

- И сколько ты готов заплатить? – спросил Урс, демонстративно проигнорировав последнюю фразу Азмелкарта.

- Ты слишком торопишься, уважаемый! Сначала я хочу убедится, что ты предлагаешь нам именно то, что нам и нужно! Поэтому давай оставим эти ненужные словесные игры и поговорим, наконец, о деле как мужчины. Что ты нам готов продать, где оно находится, как ты намерен его достать, есть ли у тебя люди, сколько их, оружие, план?

Урс усмехнулся – этот финикиец привык сразу брать за горло, но с Урсом такие фокусы не проходили, он и сам умел играть в такие игры.

- Я – один из тех, кого называют «Песчаные братья», возможно - ты слышал о нас. У меня есть свой клан. Мы называем себя «Скорпионы». У меня примерно три десятка людей. Каждый из которых умеет убивать и не задавать лишних вопросов. У нас есть свои шпионы в Пер-Сопду – с одним из них ты, кажется, даже знаком. Я знаю, когда чужеземца по имени Ди-Ми-Три, отправят в Буто, в составе одного каравана, с обычной охраной. И мне известно, по какой дороге они пойдут. Я знаю все, и я могу организовать засаду и захватить чужеземца. Живым. А ты... Ты должен будешь мне за это заплатить. Вот и все!

Азмелкарт, чуть наклонил голову, разглядывая разбойника.

- Я вижу, что ты уже все продумал. Мне это нравиться, но мне не нравиться платить за простые обещания. Я плачу за результат.

- Я тоже не люблю обещаний – резко ответил Урс, – Но мне нужно серебро. Прямо сейчас. Я должен что-то передать своим людям. Поэтому, я требую задаток – половину суммы. Остальное – когда чужеземец будет у вас.

- И какова же полная сумма? – вкрадчиво спросил Азмелкарт.

- Пятьсот дебенов серебра! – быстро ответил Урс.

Азмелкарт молчал несколько мгновений. Затем его губы тронула легкая, почти неуловимая улыбка:

- А ты – не дурак! Это хорошо - не люблю иметь дело с дураками!

Он достал из складок плаща небольшой кожаный мешочек, взвесил его в руке и положил на камень между ними.

- Здесь ровно двести дебенов серебра. Они - твои! Ты приведешь нам чужеземца, живым и невредимым – и получишь еще пятьсот дебенов. Если ты, вместе с чужеземцем, принесешь еще и его вещи – ты получишь тысячу дебенов!

Урс замер. Тысяча дебенов серебра! Он мысленно прикинул – на это серебро можно было бы нанять отряд наемников или купить дом с садом где-нибудь...подальше отсюда, или еще... От этих мыслей захватывало дух.

- Тысяча дебенов – прошептал Урс,впервые позволив себе показать изумление. – ты не шутишь?

- Я никогда не шучу, когда дело касается серебра и никому не позволяю шутить с собой – холодно ответил Азмелкарт. - Купец Ахирам может позволить себе такие траты. Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь, Урс! – Азмелкарт впервые назвал Урса по имени, хотя тот своего имени не называл. – Если ты не доставишь нам чужеземца – я не просто заберу свои деньги обратно. Я найду тебя. Даже если ты спрячешься в самом глубоком колодце пустыни. Ты меня понял?

Урс усмехнулся, оценив степень информированности собеседника. Его глаза весело сверкнули в свете костра.

- Если я решу тебя обмануть, Азмелкарт, я уйду так далеко, что ты не найдешь меня. Но я не собираюсь обманывать тебя. Я хочу получить это серебро. И я его получу!

Он спрятал мешочек с серебром за пояс и поднялся:

- Через пять-шесть дней, чужеземец будет у тебя. Живой, невредимый и со всеми вещами. Я это сделаю, потому что ты предложил цену от которой не отказываются. Но и я хочу, что бы ты тоже понял одну вещь – если ты попытаешься обмануть меня...я приду за тобой. Даже не за Ахирамом. За тобой! И я знаю, как найти даже тех, кто прячется в самых больших городах!

Азмелкарт медленно поднялся. Теперь они стояли друг напротив друга, разделенные костром и смотрели в глаза друг другу.

- Встретимся через пять-шесть дней – произнес финикиец. – Я буду ждать известий от тебя. И очень надеюсь, что ты принесешь мне не пустые обещания или оправдания, а приведешь чужеземца.

Азмелкарт развернулся и и исчез в темноте также бесшумно, как и появился.

Урс остался один у догорающего очага. Он сжал достал мешочек с полученным серебром в кулаке и улыбнулся – хищно, как шакал, учуявший добычу.

- Тысяча дебенов серебра – прошептал он, Ты даже не представляешь финикиец, с кем ты связался. Я получу свое серебро! И никто – ни жрецы, ни купцы на смогут мне помешать!

Он затушил очаг и пошел в старую каменоломню, где его должны были уже дожидаться его люди. И он знал, что им сказать.

Глава 12 Сборы

Последний день перед выходом из Пер-Сопду, мы решили посвятить сборам и последним инструкциям. Как всегда, «последний» день тянулся долго и скучно. Поэтому после того, как сводили Такара на короткую прогулку (больше - «для проформы», так как я был уверен, что все кто хотел уже смогли детально его рассмотреть), мы все приступили к экипировке. Я провел ревизию своих вещей, решив кое с чем расстаться. Так я отложил в сторону мобильный телефон (он все равно был разряжен «в ноль», а подзарядить его, я, само собой, не мог), фонарь (по той же причине) и бумажник, с оставшимися деньгами (вряд ли на них я что-то смогу купить здесь). Личные и судовые документы я поплотнее упаковал в кусок брезента, перевязал шнурком и обратился к Хепи:

- Хепи, у меня к тебе будет просьба!

- Я слушаю тебя, Ди-Ми-Три!

- Возьми сейчас этот пакет и отнеси его к Амени. Скажи ему – это очень важные документы, их Дмитрий оставляет ему на хранение, он уверен, что такой человек, как Амени, сможет обеспечить им надлежащее хранение! Так и передай! Заодно передай ему эти предметы – я передал ему мобильник, фонарь и бумажник, – скажешь, если захочет – пусть возьмет себе, на память, а не захочет – пусть сам решает, что с ними делать!

Хепи кивнул и взяв вещи, умчался, а я продолжил ревизию. Подошел Такар и стал искоса поглядывать на мои вещи. Он еще не до конца привык к своей новой роли – роли свободного человека.

Прикинув на глаз размеры стоявшего рядом Такара, я протянул ему футболку и теплую флисовую рубаху (одну из двух, имевшихся у меня):

- Держи, Такар! Это – тебе, носи на здоровье! Дарю!

Такар, сначала не понял, а когда понял – хотел уже бухнуться на колени, но я его удержал. Видимо, обычай дарить подарки бывшим рабам здесь распространения еще не получил.

Такар растеряно топтался рядом, нервно теребя края подаренной одежды. Заметив его смущение я, не поднимая глаз, сказал:

- Не тереби. Ткань хорошая, не порвётся. И не забывай держать спину прямо - ты не раб, ты гость из дальних земель. И вот – держи еще!

И я передал ему свой спальный мешок: простой, но надёжный, из грубой материи, прошитой крепкими нитками.

- Это – тоже твоё! Пусть все видят: ты не раб, а свободный человек. Этот мешок ночью тебя спасёт от холода в пустыне.

Такар бережно держал подаренные вещи, словно боялся, что их у него отберут:

- Спасибо, господин. Я буду их беречь!

Я чуть улыбнулся:

- Не «господин». Просто - Дмитрий. Мы идём вместе, плечом к плечу. Запомни это!

Некоторые затруднения вызвало отсутствие нормальной (на мой взгляд) обуви. Свои резиновые шлепанцы я также ранее тоже отдал Такару, а сменной обуви у меня не было – одну «кроссовку» я утопил когда пробирался через болота, а вторую пришлось выкинуть). Тут меня выручил Па-Нахт, раздобывший мне образец обуви местного фасона – по виду напомнившей мне обычные «вьетнамки», только с загнутым носком. По словам Па-Нахта, такую обувь носят настоящие воины в походах. В общем, я решил не привередничать, а носить то, что дают – потом можно будет «доусовершенствовать».

С дальнейшими сборами у меня проблем не возникло. Я тщательно уложил оставшуюся у меня одежду и инструменты. Ракетницу, сигнальные патроны и светошумовые гранаты я уложил в рюкзак сверху, так чтобы их можно было легко достать.

Тем временем вернулся Хепи. По его словам, Амени все переданные вещи и документы принял и тщательно где-то зарегистрировал. Кроме того, Хепи раздобыл вьючного осла, на которого можно было сложить часть наших пожитков. По его словам, осла осмотрел Па-Нахт, лично, и остался доволен.

Я заметил, что Хепи, хочет сказать что-то еще.

- Давай, Хепи! Что у тебя еще?

- Я говорил с одним из них, - выговорил Хепи с трудом, – с одним из разбойников, мы с ним встречались раньше. Его все называют - Шакал. Я познакомился с ним давно... когда еще не работал на Амени. Но тогда... я еще не знал, что он из... «Песчаных братьев». Потом он куда-то пропал из Пер-Сопду, и я уже думал, что он больше никогда не появится. А тут он вдруг появился из ниоткуда...как будто бы давно следил за мной и сам ко мне подошёл, будто случайно. Но я понял – ему был нужен ты!

- И что ты ему сказал?

- То, о чем мы и договаривались! Будто караван пойдёт через Вади‑Гор и что Такар и есть тот самый чужеземец. Пусть они думают, что знают всё!

Я усмехнулся:

- Раз так, то - отлично! Пусть они готовятся к нападению там, где нас не будет!. А мы пройдем там, где они не ждут. У тебя что-то еще?

Но Хепи помялся еще немного и наконец, решился:

- Да, Ди-Ми-Три! У меня есть что еще сказать! Видишь ли, раньше, еще до того, как я стал работать на Амени, я был вынужден общаться с разными людьми, в том числе и с разбойниками тоже. Я никогда не состоял в их кланах – мы просто иногда пересекались на рыночной площади, на пристани, в харчевне. Они не говорили мне, что являются разбойниками, но я сам об этом догадался. Общих дел у меня с ними не было, но Амени все равно - вряд ли это понравиться, если он об этом узнает!

- Хепи! Я не собираюсь об этом никому говорить!

- Ты не понял меня, Ди-Ми-Три! Я хотел сказать, что сейчас мы – один отряд, «команда», как ты нас называешь, а значит должны полностью доверять друг другу и у нас не должно быть тайн. Одним словом – если ты считаешь, что я не могу быть с вами – я пойму!

Теперь я действительно понял все. То, что Хепи был вынужден выживать и по этому общался с разным отребьем, в том числе с откровенными бандитами – я понимал и не осуждал – в своей жизни я успел повидать всякого, но то, что он теперь признавался в этом мне, как бы предлагая мне принять решение – это я оценил!

Немного подумав, я положил ему руку на плечо и произнес:

- Хорошо, что ты мне все сейчас рассказал! Один умный человек, как-то раз сказал мне – лучше поверить врагу, чем не поверить другу! Ты – мой друг и я тебе верю! А прошлое – пусть остается в прошлом! Давай больше не будем возвращаться к этому вопросу.

Лицо Хепи чуть просветлело.

- Спасибо тебе, Ди-Ми-Три! Я обещаю, что не подведу тебя! Но есть ещё одна вещь… Когда вчера мы сопровождали Такара, я заметил одного странного нищего – он сидел под деревом. Сначала, он не показался мне подозрительным. Поэтому я о нем и не упомянул – нищий, как нищий, обычный оборванец, каких полно на улице. Он просто сидел и смотрел. А потом исчез. Без следа - как будто его и не было вовсе!

Я помолчал немного и спросил:

- Что ты сам об этом думаешь?

- Я думаю, что это кто‑то из главарей – уверено произнес Хепи, – сейчас я это понял! Это кто-то из главарей или шпион, только очень высокого уровня. Его взгляд не был похож на взгляд обычного бродяги – те обычно смотрят или настороженно или заискивающе. А этот - слишком спокойный. И слишком внимательный.

- Значит, у нас есть ещё один противник, - медленно произнёс я - Кто‑то, о ком мы не знаем. И он наблюдает за нами.

Я помолчал еще и добавил:

- Тогда мы тем более должны быть готовы ко всему! Не только к засаде у Вади‑Гор. Но и к тому, что кто‑то ждёт нас на старой дороге. Или между ними! Мне нужно переговорить с Па-Нахтом и остальными!

Когда сборы почти завершились, явился Па‑Нахт. Он привел с собой молодого воина, которого представил как Ренсена - начальника охраны каравана.

- Ренсен – надежный парень и хороший боец! Я сам обучал его! – говорил Па-Нахт, – ты должен его помнить, Ди-Ми-Три. И хотя ваша первая встреча, вряд ли оставила у него приятное впечатление – я в нем уверен! – рассмеялся Па-Нахт.

- Сколько человек пойдет в охране каравана? – спросил я.

- Не считая меня – еще пятнадцать человек - Маху Лев, Баки, Неб, Малыш Хери, Иуни, Саб, Себекенаф, Хезеру, Кемнеби, Нахти, Кери, а еще братья – Пахереб и Пасенеб, Сену и Небке. Мы все служили у Па-Нахта!

- Да, это так! – подтвердил Па-Нахт.

- Ренсен, - тихо, но твёрдо начал я - у нас есть сведения, что у Вади‑Гор вас может ждать засада. И это не просто шайка разбойников, а серьезные парни. Возможно – это «Песчаные братья».

Ренсен прищурился:

- Откуда такие сведения?

- От наших людей – вступил в разговор Па-Нахт - не задавай глупых вопросов, Ренсен. Иначе я в тебе разочаруюсь! Главное - мы знаем, где опасность. Поэтому - будь готов. Держи людей собранными, пусть все будут готовы закрыться щитами, не растягивай строй. Если начнётся нападение - сразу уводи караван к скалам. Там у них не будет преимущества.

Ренсен помолчал, потом коротко кивнул:

- Сделаю, хери-неб! Мои люди будут начеку. Но если никакого нападения не будет...

- Тогда вам всем повезло, - оборвал его Па‑Нахт. – и вы все, без проблем, доберетесь до Буто. Только нападение обязательно будет, поэтому – не расслабляйся – ты отвечаешь за своих людей и за сохранность каравана! Ты хотел стать старшим воином береговой стражи? Так докажи, что уже готов для этой должности!

- Не волнуйся, хери-неб! Все будет сделано, как нужно! – заверил Ренсен.

- Хорошо! С этим вопросом – все! Теперь – следующий вопрос! – Па-Нахт слегка понизил голос – в караване с тобой пойдет один наш человек, вернее – выйдут двое – один из них - Хепи, его ты знаешь. Но он отстанет от каравана и будет ждать нас в определенном месте. Поэтому, ты ему не мешай – он действует по нашему плану. Но второй человек пойдет с вами дальше. Его зовут Такар и это – ценный человек для нас, ты его охраняй!

- Значит ли это, хери-неб, что я его должен охранять даже во время нападения разбойников?

Па-Нахт вздохнул.

- Постарайся, Ренсен! Сделай все, что возможно...Но только помни – твоя главная задача – караван. Поэтому...если увидишь, что разбойников слишком много...в общем...караван должен придти в Буто, в целости! Ну ты...сам все понимаешь! – Па-Нахт махнул рукой.

- Я понял тебя, хери-неб! Все будет, как надо! - Ренсен повернулся и вышел.

Па-Нахт помолчал, а затем, глядя куда-то вдаль, задумчиво произнес:

- Ты плохо действуешь на меня, Ди-Ми-Три! Никогда бы не подумал, что могу переживать из-за какого-то бывшего раба-ливийца!

- То ли еще будет, Па-Нахт, то ли еще будет... – усмехнулся я.

Вечером, мы с Па-Нахтом и Хепи, устроили очередное совещание, с учетом последней полученной информации.

- Мы не можем увеличить численность нашего отряда. Амени больше не даст нам ни одного человека! – мрачно произнес Па-Нахт – А этих тварей наверняка будет не меньше двух десятков, а то и больше! Они нас просто задавят количеством!

Я немного помолчал, соображая.

- Ты прав, Па-Нахт, наши силы неравны, - сказал я Па‑Нахту, - у них будет численное преимущество. Но у нас будет внезапность! Скажи мне, если нападающие на некоторое время будут неспособны сражаться – это нам поможет?

Па-Нахт поднял на меня взгляд.

- В бою дело часто решает внезапность, но что ты задумал, Ди-Ми-Три?

- Если на нас нападут, я могу вывести их из строя на короткое время, за которое мы должны прорваться вперед. Или хотя бы занять удобную позицию для отражения атаки.

- А ты уверен, в том, что твой план сработает? - недоверчиво спросил Па-Нахт.

- Уверен, - твёрдо ответил я - когда придёт время, у нас будет немного времени, которого должно хватить. Но нам нужно отработать некоторые действия, которые вы все должны выполнить по моей команде. Завтра когда уйдет караван, мы можем этим заняться – это не займет много времени.

Па-Нахт некоторое время пристально смотрел на меня, затем, что-то решив для себя, утвердительно кивнул.

- Ладно, Ди-Ми-Три! Сам не знаю почему, но я тебе верю! Я скажу Ахмосу, Джеди, Пепи, Тети и Кену – завтра отрабатываем твои команды. А кстати, что это за команды?

- Они несложны, Па-Нахт! Им нужно будет только закрыть глаза, заткнуть уши и открыть рот и ничего не бояться. Дальше действуем по обстановке – прорываемся вперед или отступаем – решай сам, ты опытный командир. Главное, пусть запомнят - по моему сигналу - закрыть глаза, заткнуть уши, открыть рот. Остальное - ваша забота.

- Хорошо, Ди-Ми-Три! Завтра, когда мы все соберемся - отработаем все, раз ты так уверен, что это все нам поможет! А сейчас – всем отдыхать! Чувствую, что завтра у нас у всех будет очень трудный и очень длинный день! – Па-Нахт встал и вышел из нашей хибарки. Следом, Хепи увел Такара, они жили в другом помещении.

«Мне бы хоть немного твоей уверенности, Па-Нахт!» – думал я, укладываясь на ночлег. В эту ночь я спал плохо.

Глава 13. Две дороги и обучение

Бог солнца Ра только готовил ладью к своему ежедневному маршруту. Воздух был свежим и чистым, хотя отдаленно, в нем уже угадывалось наступление полуденной жары, вызванной дыханием Сета.

Рыночная площадь перед домом Амени, была полна движения – погонщики загружали тюки на спины вьючных ослов и мулов, торговцы производили последние сверки и расчеты, стражники занимали свои места, выстраиваясь в колонну.

В предрассветных сумерках, незаметно, из дома Амени выскользнули Такар и Хепи, который сразу же уверенно провел своего спутника к начальнику охраны каравана – Ренсену.

Приветствую тебя, Ренсен! – произнес Хепи – вот тот человек, о котором вы вчера говорили с Па-Нахтом. Его имя – Такар. Па-Нахт говорил, что обо всем с тобой договорился и ты знаешь, что делать.Разумеется, знаю – усмехнулся Ренсен. – Эй, чужеземец! – окликнул он Такара, который стоял в стороне – занимай свое место в середине каравана, ближе к концу, сразу - вон за тем мулом, свой мешок можешь уложить ему на спину, это мул наш! Справишься? - Ренсен позволил себе легкую насмешку.Такар, коротко кивнув, подошел к указанному ему месту и закинув свой мешок на спину мулу, подтянул ремни.

Умеешь! – одобрительно хмыкнул Ренсен, – однако, не показывай своего умения слишком явно - насколько я понял, твоя роль заключается не в проводе караванов! А ты, Хепи – вставай позади всех, твой осел тебя уже заждался! – захохотал Ренсен над своей шуткой. Он находился в отличном настроении.Хепи, без слов, хлопнул по плечу Такара, отправился в хвост каравана, который уже успел выстроится.

В общей подготовительной суете, ни на Хепи, ни на странного чужеземца, казалось, никто внимания не обращал. Но Хепи знал что среди всех погонщиков, рабов, стражников и даже купцов, могут оказаться те, кто умеет смотреть слишком внимательно.

И в этот момент он заметил ЕГО. Вернее – скорее даже почувствовал.

Человек стоял у самых ворот, почти незаметный в тени стены. На нем были обычные нищенские лохмотья, но держался человек не как обычный нищий – он стоял прямо, почти неподвижно и смотрел на караван. Вернее, на одного человека – на Такара. В это время, первые солнечные лучи слегка осветили площадь, окрашивая песок и камни в розоватый цвет. Человек у ворот, чуть повернулся, закрываясь от света, но Хепи уже узнал его – это был Шакал.

Хепи почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он хотел подойти к Такару и предупредить его, но в это время начальник каравана громко крикнул:

- Выступаем! Караван, стоявший неподвижно, пришел в движение - защелкали кнуты погонщиков, животные и люди медленно потянулись к воротам, поднимая пыль.

Хепи лихорадочно крутил головой, пытаясь передать друзьям свое предупреждение, но, как на зло, никого не было поблизости.

Вдруг из одной из хижин вышел Ахмос, с кувшином в руках – видимо он направлялся к колодцу. Хепи сделал незаметный жест рукой и поравнявшись с Ахмосом, негромко произнес:

- У ворот стоит человек, в лохмотьях нищего. Это - Шакал, разбойник из «Песчаных братьев». Проследи, куда он пойдет дальше. Предупреди Па-Нахта!Ахмос, кивнул и отошел в сторону.

Караван, не торопясь покидал Пер-Сопду, выходя на свой обычный маршрут.

Сборы и выход каравана я наблюдал, лежа на плоской крыше своей хижины. С Такаром мы все простились накануне. Я передал ему последние наставления, которые могли ему помочь. Я видел как Такар и Хепи заняли свое место в караване, видел момент выхода каравана из Пер-Сопду и разглядел в бинокль, как Хепи что-то говорил вышедшему Ахмосу. Интересно, что он ему передал?

Сзади послышались шаги – пришел Па-Нахт.

- Любуешься восходом Ра, Ди-Ми-Три? – добродушно произнес он.- Я видел Ахмоса, которому что-то говорил Хепи. Нужно срочно его найти и все узнать. Хепи наверняка хотел нас о чем-то предупредить!- Понятно, сейчас сделаю! – ответил Па-Нахт, сразу становясь серьезным.- Только сделай это незаметно! – напутствовал я его.Па-Нахт ушел. Я еще некоторое время наблюдал за обстановкой – до тех пор, пока караван полностью не скрылся из вида.

Спустившись вниз я улегся на свою койку. Вещи были давно собраны и уложены. Мне предстояло ждать еще целый день.

Примерно через час пришел Па-Нахт с Ахмосом.

Я указал им на стол. где стоял кувшин с пивом и кое-какая закуска.

- Садитесь, угощайтесь, рассказывайте!Ахмос налил себе в кружку пива, пригубил и сообщил:

- Хепи видел шпиона – того, кого зовут Шакал. Он связан с «Песчаными братьями». И он следил за нашим ливийцем – до тех пор, пока караван не вышел из Пер-Сопду и не встал на главный торговый путь. После этого, шакал сорвался с места и помчался к реке. Я пытался за ним проследить, но у меня ничего не получилось – я не мастер в таких делах, боялся что меня обнаружат. В общем - я его упустил возле пристани. Скорее всего, у него была приготовлена лодка, на которой он уплыл. Вот и все!Я задумался - «Если этот Шакал действительно связан с местными бандами, значит он следил за Такаром, чтобы убедиться, что «Дмитрий» действительно ушел с этим караваном. А раз так – значит, наша хитрость удалась и Такара попытаются похитить! А нас, скорее всего, ожидает собственная засад! Ладно, отставить рефлексию, мы уже ничего не изменим, значит – будем прорываться!»

- Значит, так! – подвел я итог – Ахмос! Ты сделал все правильно, хорошо, что ты не побежал за этим...Шакалом. Дальше – мы разработали план и пока все идет в соответствии с ним. А значит - ничего менять не будем! Дальше – нам нужно собраться всем вместе, ближе к вечеру – для отработки совместных действий, о которых я говорил вчера.- Я приведу всех сюда, когда все будут готовы, думаю нам хватит времени на отработку! – сказал Па-Нахт.- Тогда – сейчас все по домам и встречаемся вечером, когда... – я немного запнулся, подбирая понятные им выражения и закончил – когда Ра направит свою ладью в обратный путь!Они ушли. Я некоторое время смотрел им вслед, затем вернулся к себе. Окинув взглядом убогую обстановку своей хижины,я испытал странное чувство – проведя здесь чуть меньше месяца, я оказывается успел привыкнуть к ней. Я вспомнил, как меня впервые привели сюда, свою первую встречу с Хепи и то, во что она скоро вылилась, вспомнил свои уроки древнеегипетского, вспомнил наш первоначальный план - отправиться водным путем и последующее его крушение – когда Хепи получил травму. «Интересно, успел он оправиться от раны? Вроде, в последние дни он передвигался уже не опираясь на палку. А если предстоит драка – полезет ли он в нее или предпочтет остаться в стороне? Боец он, судя по всему, неважный, хотя характер у него есть! Поднатаскать его в «рукопашке» – глядишь и толк бы вышел! Стоп! Дмитрий – не о том ты сейчас думаешь! Все идет по плану, а значит – сейчас нужно отвлечься и хорошо отдохнуть. Ночью – выступаем!»

Я взглянул на почти нетронутый кувшин с пивом – постепенно я стал привыкать к местному напитку. Взглянул на часы, прикинул, что до сбора у меня еще как минимум часов шесть, затем перелив пиво в свою кружку. Я в несколько глотков выпил все до дна, потом улегся на койку и наконец, уснул.

Открыв глаза, я увидел что стою в обшарпанной комнате – в коммунальной квартире, но не в своей, а в той, где когда-то жил дядя Миша – друг моих родителей, пожилой чудак-ученый, помешанный на египтологии. А вот и он сам – живой, здоровый, сидящий за столом с неизменной «беломориной» и граненым стаканом с черным чаем, заваренным почти до состояния «чифира».

- О, Димка! Здорово! – его голос звучал чуть приглушенно – Садись! Чаю хочешь?Я хотел ответить, но почему-то не смог выдавить из себя ни слова. Просто сел и смотрел на старика.

- Ты устал – заметил дядя Миша, отхлебнув чаю. - Я это вижу! У тебя был долгий путь, который еще не кончился. Но ты – молодец! Ты держишься!- Я не знаю, куда я иду – наконец выдавил я и мой голос прозвучал глухо, будто издалека. – Иногда, мне кажется – я потерялся и не знаю как вернуться.Дядя Миша покачал головой.

- Нет, Дима. Ты – не потерялся! Ты как раз там, где и должен быть! Ты думаешь – это случайность? Что Бастет привела тебя сюда просто так?- При чем здесь Бастет?- Я же тебе говорил, Дима, Бастет – добрая богиня и она тебе явно благоволит! Она тебя спасла от бандитов. Она зацепила тебя своим когтем, провела тебя сквозь пелену и привела тебя туда, куда посчитала нужным! Помогла – как смогла! Ну а то, что привела она тебя не домой, а к себе в Египет – не обессудь! Что ни делается – все к лучшему! - Да я не жалуюсь, просто не понимаю, зачем я здесь? Я же не герой, не спаситель. Я обычный моряк, капитан - без корабля и команды!- Команда? – дядя Миша затянулся папиросой – Кажется, свою команду ты уже нашел, точнее – людей из которых ты ее построишь. Эти воины, что пойдут за тобой, этот парень - Хепи, поверивший в тебя раз и навсегда, даже тот раб-ливиец, которому ты дал свободу – они и станут твоей командой! А будет команда – будет и корабль.А будут еще и другие...- Другие...кто? – спросил я.- Другие люди – ты их еще встретишь. Они тоже поверят в тебя! Я это вижу!В это время. В углу комнаты что-то чуть слышно зашевелилось. Обернувшись, я увидел кота – толстого, серого, с темными полосами и нагловатыми зелеными глазищами. Кота этого я тоже знал – он жил у дяди Миши, который звал его Аменхотеп, или по простому – Котька.

Аменхотеп, спрыгнул со своей лежанки, подошел ко мне привычно потерся о мою ногу и запрыгнул на колени.

- Аменхотеп – выдохнул я – ты тоже здесь?Кот прикрыл глаза и включил свою «урчалку» на полную громкость.

- Вот видишь - и Аменхотеп тебя поддерживает, дескать - не боись, Димка! Иди дальше!- засмеялся дядя Миша.- Кстати, как знать – может по его ходатайству, Бастет тебя и защищает!- Ну ты и скажешь дядя Миша! – недоверчиво произнес я.- А что? – дядя Миша отхлебнул из стакана – Кошки – животные сакральные, они по своим дорогам между мирами ходят. Да и амулет богини Бастет, тебе еще не раз поможет, береги его!- Но что я должен делать?- Ты уже делаешь! – ответил дядя Миша – Веришь в своих людей, доверяешь им. Идешь вперед. Остальное – просто шаги!Неожиданно, комната стала закручиваться штопором, кот спрыгнул с колен и куда-то исчез. Дядя Миша улыбнулся и махнул мне рукой на прощанье.

- Не бойся, Димка! Бастет следит за тобой! И мы с Аменхотепом тоже! Мы всегда будем с тобой! Пока! Нам пора идти!Все поплыло перед глазами, растворяясь в воздухе. Пропал дядя Миша, кот, квартира. Осталась только тьма и голос, звучавший из ниоткуда:

- Вперед, не оглядывайся! Пора идти!Я резко открыл глаза и рванулся с места. Меня крепко держала чья-то рука. Присмотревшись, я увидел, что это был Па-Нахт. От тормошил меня рукой за плечо и повторял - «Пора, Ди-Ми-Три! Люди собрались! Нам скоро выходить!»

Я сел на койку и помотал головой, стряхивая остатки сна. В комнате уже стояли Па-Нахт, Ахмос, Джеди, Пепи, Кену и Тети.

- Ты крепко спал, Ди-Ми-Три! - заметил Па-Нахт – и что-то бормотал во сне!

- Да, мне приснился очень странный сон! – ответил я.- Сны посылают нам боги – так они нас предупреждают о чем-либо или наоборот – хотят от чего-то отговорить! – назидательно произнес Тети.- Я не знаю, что значил этот сон – произнес я,- но во сне я видел одного своего близкого друга – он говорил, что мы все находимся под покровительством Бастет.Воины переглянулись.- Если так, – уверенно заявил Тети – то это - хороший сон. Значит, нам нечего опасаться!Я окончательно пришел в себя.

- Это точно, Тети! Но у нас еще говорят - «На богов надейся, но мулов – привязывай!» Это означает, что боги лучше всего помогают тем, кто сам помогает себе! Поэтому, кое-что мы должны отработать прямо сейчас – перед тем, как мы выступим в поход!На лицах опытных воинов появились усмешки. Они явно не понимали, чему их может научить этот странный чужеземец, но спорить не стали – Па-Нахт, видимо, хорошо поработал с ними, а может – просто использовал свой авторитет.

Мы все вышли во внутренний двор. Если верить моим часам - было около семи часов вечера. Солнце еще не зашло, поэтому было еще достаточно светло и я, наконец-то, смог разглядеть свой отряд.

Па-Нахт ранее представлял мне каждого бойца, делая упор на их достоинства и боевые качества. Но теперь я мог увидеть их своими глазами. И надо сказать - впечатление у меня сложилось, в целом, положительное.

Ахмос, по своей «специальности» был лучником, поэтому в руках у него был огромный, более полутора метров лук. Сейчас он был со снятой тетивой и напоминал обычный шест, правда, заботливо убранный в специальный чехол, сшитый из кожи змеи. Тетивы были уложены отдельно – в небольшую сумку, висевшую на поясе. Роль колчана выполнял кожаный футляр, носившийся за спиной. В колчане имелось три или четыре связки стрел – изготовленных из дерева или из сухого камыша, с костяными или каменными наконечниками. Кроме материала изготовления, стрелы отличались цветом – красный, зеленый, черный. Вероятно, каждая стрела предназначалась под определенные цели. Из другого оружия у Ахмоса имелся бронзовый кинжал и небольшой топорик. Роль шлема играл плотный парик, сплетенный из овечьей шерсти. Защитное снаряжение дополнял маленький круглый щит плетенный из ивовых прутьев и обтянутый толстой кожей гиппопотама и кожаные накладки, защищавшие руки лучника. Щит был по-походному закинут за спину. Других доспехов у Ахмоса не имелось.

Кену, представленный мне как воин-следопыт, имел бронзовый кинжал, копье с бронзовым же наконечником и набор дротиков – шесть или семь штук, увязанных в плотный пучок. Имелся у него также и шлем-парик и такой же щит, как у Ахмоса.

Весельчак Джеди, был вооружен копьем с массивным бронзовым наконечником, кинжалом и топором с полукруглым лезвием. Его щит отличался формой и размерами и напоминал «классические» щиты египтян – обтянутая кожей гиппопотама рама, усиленная костяными пластинами. Такими же пластинами был проложен и его «шлем».

Пепи, видимо, принадлежал к тому роду войск, который намного позже будут называть «саперы», поэтому его вооружение больше напоминало набор строительных инструментов – его топор больше напоминал кирку, а роль булавы выполнял массивный деревянный молот, с бронзовой нашлепкой. Впрочем, он также имел кинжал, копье и большой щит – такой же как у Джеди. А также связку дротиков.

Что касалось Па-Нахта и Тети – то они, судя по вооружению, являлись военной элитой своего времени, так как помимо копий и больших щитов, они имели массивные, бронзовые мечи-хопеши, изогнутые клинки которых по силе удара были равны топорам. Их кинжалы тоже были отделаны намного лучше, чем у остальных.

В целом, мой отряд выглядел достаточно внушительно. Приятно удивило, что все воины имели кожаные бурдюки с водой, емкостью примерно пять-семь литров. За плечами каждого воина был мешок с личными вещами, одеялами и запасной парой обуви и съестными припасами. Прикинув на глаз общий вес снаряжения каждого воина, я определил, что он равен примерно двадцати – двадцати пяти килограммов.

Снаряжение был закреплено аккуратно, все было подогнано, ничего не болталось и не звенело, не терлось. Па-Нахт свое дело знал и набрал в отряд только опытных воинов, имевших за плечами не один поход.

Я невольно улыбнулся: «Похоже, что здесь самый неопытный – это я! А эти – мужики бывалые, умелые. Забавно все же – проходят века, тысячелетия, а простые солдаты, все также, все свое - таскают на себе! Те же мешки, те же ремни, все то же. Только вместо стали – бронза, а вместо копий и луков – автоматы и пулеметы. Но суть не меняется...как и вес снаряжения!»

От мыслей меня оторвал Па-Нахт, подошедший ко мне с вопросом.

- Ди-Ми-Три! Как ты думаешь – Хепи уже ждет нас у старого колодца?Я понял, о чем меня в действительности спрашивал Па-Нахт.

- Думаю, что уже ждет. Хепи – профессионал. Он знает, как исчезнуть в толпе и он уже добрался до старого колодца и ждет нас. Я верю в него и верю ему!- Ты – хороший начальник, Ди-Ми-Три – заметил Па-Нахт – Ты веришь в своих людей. Это редкость в наших землях.Я усмехнулся.

- Это не редкость, Па-Нахт. Это – единственный способ выжить. Если ты не веришь в своих людей, то и они не поверят в тебя! А без веры – мы просто стадо, а не команда!Я посмотрел на небо, которое уже начинало темнеть.

- Ладно, давай команду к построению! Отработаем кое-что!Воины подтянулись ближе, обступив нас полукругом - до построения в шеренгу, здешняя военная наука еще не дошла. Лица воинов были спокойны, хотя взгляды были заинтересованы – им явно хотелось знать, что им сейчас скажет этот чужеземец.

- Слушайте меня, воины! – обратился я к ним, – уже очень скоро, нам всем предстоит выступить в поход. Я знаю, что все вы – опытные воины и не раз участвовали и не в таких делах. Но сейчас вы можете столкнуться и увидеть то, что никогда не видели и с чем никогда не сталкивались! И увиденное может оказаться таким сильным и необычным, что вы можете ослепнуть и оглохнуть – с непривычки! Чтобы этого не случилось, я хочу, чтобы мы все отработали одно несложное действие. Все вместе. Сейчас.Ветераны переглянулись, Тети слегка приподнял бровь, Джеди позволил себе легкую усмешку. Но вопросов никто не задал. Они ждали.

- По моей команде - «Граната!» вы все, одновременно, падаете на землю, лицом вниз, ногами к противнику, закрываете глаза и затыкаете уши, закрываетесь сверху щитами и открываете рот. Вот так!Я, припомнив занятия в «учебке», крутанувшись в воздухе, плюхнулся на землю, закрыв голову и уши руками и открыв рот.

Послышались негромкие смешки, а потом Кену спросил:

- Ди-Ми-Три, а зачем это все нужно? Нас же, лежачих, перебьют в один миг!Поднявшись и отряхнувшись, я ответил, глядя прямо ему в глаза:

- Это называется учение, Кену! Потому что, если я крикну «Граната!» в бою, у вас будет только несколько мгновений, чтобы упасть и закрыться! Не успеете закрыть глаза – ослепнете, не заткнете уши – оглохните. Не успеете закрыться и отвернуться – и ослепните и оглохните – и тогда вам просто перережут горло! А я не хочу, что бы кто-нибудь из вас погиб, только из-за того, что не знал что делать!Шрам на лице Джеди чуть дернулся в усмешке.

- Ты говоришь, Ди-Ми-Три - ослепнуть и оглохнуть? Но от чего? Я много раз слышал, как кричат хеты, когда идут в атаку и как верещат нубийцы, выскакивая на нас из засады – и ничего, никто из наших не оглох и тем более – не ослеп!- Ты все узнаешь и все поймешь, Джеди, когда мы встретимся с врагами – сказал я максимально твердо. - Это я тебе и всем обещаю! Но до тех пор – я прошу доверять мне. Я никогда не даю глупых приказов. Я только учу вас тому, что может сохранить вам жизнь. Если вы мне верите – выполняйте то, что я вам говорю!- Я верю тебе, Ди-Ми-Три! Верю и выполняю!– произнес Джеди, помолчав, – хотя и не понимаю для чего все это!

Он поднял свой щит, за ним то же сделали и все остальные.

- Когда? – спросил Ахмос, сжимая свой лук.- Сейчас, по моей команде. Упасть на землю, закрыться щитом, закрыть глаза и уши и открыть рот. Граната!!! – крикнул я.Первый блин вышел, как водится, комом. На землю упали все, но сцепились щитами и не успели мгновенно закрыться.

Я немного подождал и скомандовал:

- Отбой! Встать!Они поднялись. На их лицах было легкое замешательство, смешанное с удивлением. Ничего не произошло – ни вспышки, ни грома.

- Хорошо! – похвалил их я – Вы сделали все правильно и быстро. Но нужно еще быстрее! И не цепляться щитами – держитесь чуть дальше друг от друга. Повторим еще раз! Граната!Мы тренировались больше часа. Я добивался от них полного автоматизма, которого мы, конечно же, не добились, но все же определенных результатов достигли. Мужики уже падали, не задавая лишних вопросов и не цеплялись щитами.

Закончили тренировки, когда солнце скрылось за горизонтом. Напоследок, я сказал:

- Я хочу научить вас выживать! Когда вы увидите то, что готовит нам враг, вы вспомните это мгновение, услышите мою команду и сделаете так, как я научил вас. Это может спасти ваши жизни!Я обвел всех взглядом:

- Я хочу, чтобы вы поняли, мы - не обычный отряд. Мы – одна, единая команда. Команда, из которой я не хочу потерять ни одного человека. Поэтому, я прошу – делать то, чему вы научились сегодня...даже если это кажется сейчас кому-то странным!Наступила тишина. Потом Па-Нахт выступил вперед:

- Вы все слышали Ди-Ми-Три – обратился он к ветеранам – Он никогда не говорит пустых слов. Поэтому, мы все должны сделать так, как он говорит. Я ему верю – верьте и вы!- Мы верим – ответил за всех Ахмос.- Хорошо! – Па-Нахт чуть растянул рот в усмешке – готовимся к выходу! Сейчас – ужин, после него – сразу выступаем!Воины разошлись, подтягивая ремни и проверяя оружие, заодно готовясь к ужину.

Я стоял, глядя в небо, где вдруг открылась бездна сияющих звезд.

«Они не спрашивают куда я их веду и чем они рискуют. Но я в ответе за них и не позволю им погибнуть неизвестно за что!»

Глава 14 Интерлюдия. В ущелье Вади-Гор.

Солнце только поднялось над горизонтом, но воздух уже начинал нагреваться, обещая к полудню раскалённую печь. Караван двигался медленно, растянувшись по пустыне длинной вереницей. Впереди, ведомые погонщиками шли мулы - гружёные тюками с зерном и тканями, следом – ослы, навьюченные тюками поменьше. В середине колонны, среди охраны, шёл Такар, ведя за повод «своего» осла.

Он уже почти привык к ритму похода. Шаги стали размеренными, дыхание - ровным. Он больше не смотрел под ноги, а вглядывался вперёд, как учил Дмитрий. Плечи расправлены, взгляд – прямо, перед собой. Хотя вокруг простиралась пустыня, а мерный шаг каравана успокаивал.

Ренсен, командир охраны, тронул Такара за плечо и указал куда-то вперед, туда, где в тяжелом мареве, угадывались контуры невысоких гор.

- Вади-Гор! – произнес Ренсен, – Если там нас не встретят – дальше уже пойдем спокойно!

- Может – не встретят? – неуверенно предположил Такар.

- Может, и не встретят, – пожал плечами Ренсен, – только лучше думать, что все-таки - встретят!

Он прошел дальше. Скоро Такар услышал его крики: «Держитесь ближе к центру! Не растягиваться!» Голос Ренсена эхом разносился по пустыне, но в нём не было вчерашней нервной резкости. Сейчас напряженность делала его ровнее, а настороженность - острее

Внутри Такара всё сжалось от тревоги. Где-то там, впереди, его ждала неизвестность.

Он по-прежнему шёл в середине каравана. Копыта вьючных животных поднимали лёгкую пыль, которая оседала на одежде и лице. Воздух был сухим и горьковатым - пахло потом, сухой травой и нагревшимся песком.

Такар внимательно всматривался вперёд и по сторонам. Он заметил, что пустыня начала меняться. Песок постепенно уступал место каменистой почве, а на горизонте, медленно приближаясь, вырастали скалы. Невысокие, но крутые, с острыми гребнями, они тянулись вдоль горизонта, оставляя только узкий проход между собой - старое, высохшее русло реки.

«Вади-Гор! – прошептал Такар. – Кажется, я знаю это место. Идеальное для засады».

Один из шедших рядом воинов, глядя вперед, сказал, обращаясь к Такару:

- Посмотри туда. Между скалами - узкий проход, видишь? Если они решат напасть, это будет там.

Мимо них пробежал другой воин, передавая команду: «Всем приготовиться! Взять щиты! Оружие, к бою!»

Такар сглотнул. Он посмотрел на скалы - они казались безмолвными и пустыми. Никакого движения, никаких признаков жизни.

«Может и обойдется?» – мелькнула робкая надежда.

Но он знал - «песчаные братья» умеют ждать.

- Что же делать? – тихо повторял он, глядя перед собой.

Караван, тем временем, подошел к скалам и начал медленно втягиваться в русло. Горы с обеих сторон поднимались всё выше, закрывая горизонт. Солнце стояло уже высоко, но лучи ещё не проникали на дно ущелья - тени от скал делали воздух прохладнее, но это не приносило облегчения. Слишком много теней. Слишком много мест, где можно спрятаться.

Перед самым входом в Вади-Гор, животные замедлили шаг, словно бы предчувствуя опасность. Один из мулов вдруг заупрямился, отказываясь идти вперёд. Погонщик хлестнул его кнутом, но животное лишь фыркало и пятилось.

- В чём дело? - крикнул Ренсен, - Почему остановились?

- Мул не идёт, хери-неб, - ответил погонщик. - Он что-то почувствовал!

Ренсен подошёл к животному. Он посмотрел на скалы, на тени, на узкое русло, которое тянулось вперёд, и на мгновение в его глазах мелькнула тень сомнения.

- Ведите его вперёд, - сказал он, но голос его внезапно осип, - Мы не можем остановиться здесь. Нам нужно пройти ущелье до полудня.

Ренсен оглянулся на колонну и махнул рукой:

- Вперёд! Не останавливаться!

Караван снова двинулся, медленно втягиваясь в тень ущелья. Стражники оглядывались, сжимая в руках копья и щиты. Погонщики молчали, погоняя животных. Тишина становилась тягучей, как мёд.

Воин, шедший рядом с Такаром и тихо сказал:

- Мы в Вади-Гор. Если они здесь - они уже видят нас. Теперь осталось только ждать.

Такар кивнул и сжал посох крепче. Сердце его колотилось где-то в горле, но он заставил себя дышать ровно.

«Не обойдется! - подумал он, – Значит, без драки не обойдется! Но я иду дальше. Я держусь. И я - не сдамся!».

А сверху, с вершин скал, за ними уже следили внимательные глаза - холодные, как у змеи и горячие, как угли.

Караван продолжал движение. Шаги ослов и мулов эхом отдавались от каменных стен, поднимаясь вверх и теряясь в раскалённом воздухе. Стражники шли держа оружие и щиты наготове. Ренсен внимательно вглядывался в скалы.

Такар чувствовал, как каждый шаг приближает их к чему-то неизбежному.

И тут первая стрела рассекла воздух.

Она вонзилась в плечо одного из погонщиков. Он охнул и рухнул на песок, зажимая рану руками. Кровь хлынула между пальцев, окрашивая песок в тёмно-красный.

- Засада! - закричал Ренсен - Щиты к бою! Держать строй!

Второй залп стрел обрушился на караван. Еще один погонщик слева упал, пронзённый в бедро, мул рванул в сторону, опрокидывая тюки. Крики, рёв животных, звон металла - всё смешалось в хаосе.

Из-за скал, с дикими воплями, выскочили разбойники. Их было больше тридцати грязные, оборванные, вооруженные топорами и копьями. Они бежали вниз по склонам, как стая голодных шакалов и их глаза горели жаждой крови.

- К бою! - орал Ренсен, выхватывая копеш – Щиты сбей! Закрыться сверху! Дротиками – бей!

Стражники сомкнули щиты, образуя стену. Из-за щитов в нападавших полетели дротики и камни. Копья опустились, встречая нападающих. Первая волна разбойников с разбегу налетела на строй, но наткнувшись на бронзовые наконечники и откатилась назад, оставляя на песке мёртвых и раненых.

Крики, стоны, лязг металла, хрипение раненых - всё смешалось в какофонию боя.

Такар стоял в центре каре, помогая страже сдерживать напор. Он видел, как падают люди, как кровь заливает песок, как разбойники, рыча, пытаются прорвать стену щитов.

Стоявший рядом с ним стражник, тяжело осел на одно колено - стрела вошла ему в ногу. Такар отшатнулся и в этот момент один из разбойников прорвавшись через строй, замахнулся дубиной на него. Такар не думал - он взмахнул посохом, нанося удар разбойнику в пах и тот согнулся от боли.

- Такар! - крикнул один из воинов, отбиваясь от нападавших. - Держись рядом! Не отходи!

Но разбойники напирали. Их было слишком много. Стражников было почти вполовину меньше чем разбойников, но на их стороне была дисциплина, выучка и лучшее оружие.

Ренсен рубился мечом направо и налево. Он уже отбил атаку двоих разбойников, отбросив их в сторону, но тут же получил удар копьём в плечо. Кровь хлынула, но он продолжал биться, контролируя ход сражения.

Между тем разбойники несли огромные потери. Их предводитель – Урс, с бессильной яростью смотрел, как тает его отряд. Очевидно, охрану кто-то предупредил, из-за чего фактор внезапности не сработал и охрана каравана была готова к нападению. Однако подумать над этим, у Урса времени не было – сейчас нужно было во что бы то ни стало исполнить задуманный план. На песке уже лежало больше десятка убитых и раненых. И Урс не собирался отступать!

- Хватайте чужеземца! - заорал он. - Живым! Потом – отходим!

Несколько разбойников, отчаянно прорубаясь через строй, ринулись к стоявшему в центре Такару.

Такар, как мог, отбивался посохом, но нападавших было слишком много. Один из разбойников ударил его древком копья по голове. Он упал на колени, теряя сознание, чувствуя, как грубая верёвка прижимает его локти к туловищу, обхватывая бока.

- Вяжи его! - крикнул кто-то. - Уходим!

Такара потащили по песку – вверх по склону. Разбойники, выходя из боя, исчезали за скалами, унося свою добычу.

Ренсен, раненный в плечо, смотрел им вслед. Вокруг него лежали тела – убитых и раненных. Кровь лужами заливала песок. Он сжал зубы так, что на лбу выступили вены.

- Хери-неб, - сказал один из стражников, тяжело дыша. – Мы отбились, они ушли, но увели чужеземца с собой. Мы должны преследовать их!

Ренсен посмотрел на свой отряд. Многие воины были ранены, некоторые животные разбежались и их ловили погонщики. Он перевёл взгляд на скалы, где исчезли разбойники и покачал головой.

- Мы должны охранять караван и ценный груз! Поэтому, мы не будем их преследовать.

- Но, хери-неб...

- Я сказал - нет! - рявкнул Ренсен. - У нас есть раненые. Мы должны доставить груз в Буто. Это - приказ! Мы идём дальше!

Он повернулся к своим людям, и в его голосе слышалась горечь:

- Оказать помощь своим, доложить о потерях! Убитых разбойников закопать здесь, раненных разбойников – добить и – туда же! Восстановить порядок в караване! Мы уходим! Немедленно!

Стражники молча подчинились. Погонщики уже успокаивали животных, проверяли вьюки. Кто‑то тихо плакал над телом убитого товарища. Кто‑то молча бинтовал рану.

К Ренсену подошел воин – Себекенаф.

- Хери-неб! Мы потеряли двоих погонщиков, одного мула. Остальные все живы. Среди наших – убитых нет, семеро раненных, но путь продолжать смогут, только недолго – им нужен отдых. Чужеземца захватили в плен.

Ренсен вздохнул.

- Нам нужно идти. Тела своих убитых грузим на мулов и везем в Буто – там им обеспечат достойное погребение. Скажи раненным воинам – пусть потерпят немного, привал сделаем в первом оазисе, когда выберемся из этого проклятого ущелья!

Когда Урс увидел, как его люди волокут захваченного чужеземца, он на мгновение позволил себе улыбку.

«Финикийцы заплатят за него столько, что хватит на годы вперёд. А если он знает что‑то важное - то ещё больше!» - думал он, давая сигнал к отступлению в горы.

Но когда остатки своей банды собрались на небольшом плато, улыбка сползла с его лица. Из почти сорока человек осталось не больше пятнадцати, из которых многие были ранены: кто‑то сжимал плечо, из которого торчал обломок дротика, кто‑то хромал, волоча ногу. Разбойник по прозвищу Рваный смотрел на Урса с нескрываемой злобой.

- Мы потеряли половину людей - хрипло произнёс он. – А где добыча? Или все жертвы были ради одного этого чужеземца? Может, ты объяснишь нам все?

Урс нахмурился:

- Я объясню вам все, но чуть позже – когда мы найдем безопасное место для привала. Что касается этого чужеземца – то он стоит больше, чем все эти вьюки с зерном и тканями. Ты знаешь, кто за ним охотится. И знаешь, сколько за него дадут.

- Я знаю только, что мы возвращаемся с пустыми руками, - ответил Рваный. - И еще знаю, что многие из нас не доживут до вечера!

Остальные молчали, но в их молчании чувствовалось напряжение. Урс почувствовал общее отчуждение и понял - очень скоро ему придётся дать объяснения. И они будут очень непростыми!

Глава 15 Интерлюдия. Священная клятва и кровь на плато

Плато было небольшим - шагов пятьдесят в ширину, окружённым нагромождением валунов, которые служили естественной крепостью. С одной стороны обрыв, с другой - узкий проход, через который разбойники втащили бесчувственного Такара. В центре горел костёр, разбрасывая по камням неровные багровые отсветы.

Разбойники сидели вокруг огня, угрюмые и злые. Их было не более пятнадцати человек - те, кто выжил после боя в Вади-Гор. Многие были ранены: кто-то перевязывал плечо, кто-то хромал, опираясь на копьё, кто-то лежал на плащах с закрытыми глазами. В воздухе витал запах крови, дыма и горелого мяса.

Но главное, что витало в воздухе, - это злоба. Густая, липкая, как смола. Она чувствовалась в каждом взгляде, в каждом движении.

Урс стоял у костра, прислонившись к валуну. Его лицо было бледным, на руке — свежая повязка, пропитанная кровью. Он получил лёгкое ранение в бою, но сейчас не это беспокоило его в первую очередь. Главным было то, что он кожей чувствовал взгляды своих людей - и эти взгляды не сулили ничего хорошего. Урс заметил, как разбойники тихо переговариваются, искоса поглядывая на него, группируясь вокруг Седого – старейшего члена их клана. Рядом с ним сидели Рваный и Клык, чуть поодаль – Ветер, Крокодил, Шелест и Тростник. Судя по всему, они и будут представлять группу недовольных.

- Урс, – наконец произнес Клык, очевидно, повинуясь какому-то тайному знаку, поданному, скорее всего – Седым. - Мы потеряли больше половины отряда. Двадцать три человека остались в ущелье, а некоторые – те, у кого хватило сил добраться сюда, вряд ли увидят рассвет следующего дня! И у нас появился вопрос - зачем это было нужно? Ради чего? - он кивнул на связанного Такара, лежащего в стороне.

- Ты обещал нам лёгкую добычу, - добавил Рваный, поглаживая шрам на лице. - А взамен, мы получили кровавую резню! Ты хоть понимаешь, что мы теперь - ничто? Нас осталось пятнадцать человек. Пятнадцать – и ни одного здорового! С такими силами шайкой мы не можем даже напасть на мелкий караван!

- Замолчите! – рявкнул Урс – Кто вы такие, чтобы трепать свои языки по таким вопросам? Я ваш главарь и только я несу ответственность за то, что мы все делаем! Да, нападение прошло не так, как было задумано, но своей цели мы достигли! Разве не я раздал вам серебро – все, какое у меня было? И вы его приняли – тогда я что-то не слышал ваших жалоб! А сейчас вы строите из себя девиц, требующих компенсацию за утраченную, неизвестно где, невинность и предъявляете мне претензии? Я разве обещал вам, что все пройдет легко? Мы, по воле богов - «Песчаные братья». Мы – клан «Скорпиона»! Мы ежедневно рискуем своими жизнями ради добычи, которая не всегда соответствует нашим ожиданиям! А помнишь ли ты, Рваный, когда и за что ты получил свое прозвище? А помнишь, сколько ты получил тогда? Кажется – пару медных колец и кувшин пива, который ты вылакал сразу же, так как подыхал от жажды? Тогда тебе не казалось, что добыча не слишком велика! А ты, Клык, уже успел позабыть, как удирал от береговой стражи, унося стрелу в своей заднице – все, что ты заработал в том деле! Тогда ты не возмущался тем, что твоя доля столь незначительна. А был рад тому, что вообще смог унести ноги! А сейчас у тебя, видишь ли «появились вопросы»? Наверно, стрела в заднице как-то задела и твой мозг, что ты стал интересоваться тем, что ранее тебе было совершенно не свойственно? А, Клык?

Урс знал, что лучшая защита – нападение, и сейчас он сознательно «давил» на своих людей, пытаясь переломить их настроение в свою пользу. И ему это почти удалось – при упоминании о ране, полученной Клыком, при налете на таможенный склад, некоторые разбойники усмехнулись. Но тут, в разговор, наконец, вступил еще один участник – тот, кого Урс опасался больше всех.

- И все-таки ты нас подставил, Урс! - произнес Седой. Его голос звучал глухо, как приговор. - Ты водил нас за нос. Ты вел какие-то странные беседы в храме Сета – да нам это тоже известно, потом ты о чем-то договаривался с финикийцами. О чем? Ты толком этого не объяснил и мы не знали, на что идём и зачем. Мы поверили тебе и в результате - потеряли наших братьев. А теперь ты хочешь, чтобы мы благодарили тебя за то, что этот странный чужеземец у нас в руках? Ты пытаешься убедить нас в том, что все наши жертвы стоили того?

Седой говорил негромко, в его голосе не было злобы, как у Рваного или истеричности, как у Клыка, но в тоже время, в нем чувствовалась такая неумолимая сила, что у Урса моментально похолодели ноги.

Он поднял голову и посмотрел на своих людей. Он видел их лица - злые, уставшие, готовые к бунту. И в этот момент он отчетливо осознал, что если сейчас он не сможет переломить ситуацию, они убьют его. Или просто - бросят здесь, одного, без воды, предварительно переломав ему ноги и руки. Тогда Урс решился на крайнюю меру.

- Слушайте меня! – громко произнес он, и голос его звучал твёрдо. - Я знаю, что мы потеряли братьев. И я знаю, что сейчас вы очень злы на меня, на судьбу, на стражу! Но я, не меньше вашего, скорблю о наших погибших братьях, помню лицо каждого из них и хоть сейчас готов назвать богам их имена! Но я привёл вас сюда не просто так – сегодня мы захватили самого ценного пленника, который когда-либо попадал в руки «Песчаных братьев» и за которого мы получим огромный, невиданный выкуп! Нам будут завидовать все другие кланы «Песчаных братьев» и все они захотят присоединиться к нам – к клану «Скорпионов»!

Он вытащил из-за пояса мешочек с серебром тем самым, полученным от Азмелкарта и бросил его на землю.

- Здесь серебро – задаток, который мне передал финикиец! Разделите его на всех и присоедините к тому, что я вам уже отдал ранее – тогда вы увидите, что наше сегодняшнее дело – не такое уж неудачное! - Урс обвел взглядом разбойников.

Но в их глазах желаемого интереса к серебру больше не было.

- Ты уже давал нам серебро, это верно! – медленно сказал Седой. - Но деньги не вернут наших убитых братьев. Сейчас мы хотим знать правду. Кто этот чужак и почему мы должны были погибнуть за него?

Урс понял, что просто серебро сейчас не поможет. Им нужно дать что-то большее. То, что произведет на них впечатление.

Он шагнул в центр круга, вытащил свой кинжал и, не раздумывая, полоснул им по раскрытой ладони. Кровь хлынула на камни, закапала в песок, впитываясь в землю темными пятнами.

Урс поднял руку, показывая кровь всем, кто сидел вокруг костра.

- Клянусь песком, что помнит шаги наших отцов! - он провел рукой и капли крови упали на землю.

- Клянусь камнем, который видел рождение и смерть бесчисленных поколений! - он коснулся рукой ближайшего валуна, оставляя на нем кровавый отпечаток.

- Клянусь кровью, что течет в моих жилах – той самой кровью, которую я проливаю сейчас перед вами! - он поднял руку выше – так, чтобы все видели струящуюся кровь.

- Клянусь огнем этого костра, что освещает наши тропы в ночи! - он протянул руку к пламени и на мгновение показалось, что кровь закипает на его ладони.

- Клянусь именами наших предков, которые ушли в пески и стали его частью! - он повернулся лицом к пустыне, простиравшейся за пределами плато.

- Клянусь душой пустыни, которая не прощает лжи и не дарует пощады обманщикам! - он опустил руку и посмотрел в глаза каждому из разбойников по очереди.

- Я, Урс, сын пустыни, брат песка и ветра, говорю вам, своим братьям, что захваченный нами пленник стоит дороже, чем все золото, серебро и другие товары, которые мы могли бы захватить за всю нашу жизнь! Я клянусь, что говорю это не из жадности и не из-за страха за свою жизнь, а потому что твердо это знаю! И если я лгу – пусть я умру от руки своих братьев. Пусть моя кровь смешается с этим песком и останется здесь навсегда – в наказание за ложь! Пусть моя душа скитается по пустыне вечно, не находя покоя! А мое имя - пусть будет забыто теми, кто придет после нас!

Он помолчал, затем его голос вновь эхом разнесся по плато.

- В том, что сказал, я приношу Священную клятву и готов принять свою судьбу!

Тишина повисла над плато. Разбойники переглянулись. Священная клятва — это было серьезно. Это был закон, освященный временем и почитаемый всеми «Песчаными братьями», нарушить его было невозможно. Если Урс ошибался, он должен будет принять смерть.

- Ты принёс клятву, - сказал Седой медленно – мы ее услышали! Ты не хуже любого из нас, знаешь наш закон, а значит - уверен в том, что говоришь и знаешь что будет, если ты обманешь нас. Хорошо! Мы принимаем твою Священную клятву! Но сейчас мы хотим увидеть чужеземца. Мы хотим понять, за что погибли наши братья!

Урс кивнул и махнул рукой:

- Приведите его сюда. Пусть он сам скажет, кто он!

Такар тем временем, лежал связанный в стороне от костра. Сторожившие его разбойники, увлеченные происходящим, совершенно забыли о нем, присоединившись к остальным.

Такар решил, что подходящий момент для бегства, настал. Он нащупал в складках одежды, маленький кусок острого металла – того, что дал ему Ди-Ми-Три, перед дорогой. Странная вещица была очень острой. Такар, пока извлек ее, несколько раз порезал пальцы, но сначала даже не заметил этого. Он начал пилить толстую веревку, связывавшую руки. Веревка резалась очень хорошо и скоро одна рука Такара оказалась свободна, а остальные путы – ослабли. Сейчас осталось только потихоньку отползти в сторону – в тень, а там можно попробовать рвануть вниз. Разбойники целиком и полностью были поглощены выяснением отношений между собой. Только бы они продолжали спорить... Но...не получилось...

Двое разбойников, по команде главаря, подтащили Такара в центр плато, усадили на землю и свет костра упал ему лицо.

Урс подошёл к нему, присел на корточки и схватил его за волосы, поднимая голову:

- Смотри на меня, чужак. Ты - тот, кого зовут Ди-Ми-Три? Тот, о котором говорят жрецы?

Такар молчал. Он смотрел на Урса непонимающим взглядом, пытаясь собраться с мыслями.

Урс подозвал Шакала, стоявшего в тени:

- Ты говорил, что это он. Ты говорил, что видел его в Пер-Сопду. Это он? Подтверди при всех!

Шакал шагнул в свет костра. Его жёлтые глаза блеснули в темноте:

- Да, Урс. Это он. Я видел его дважды. Он гулял по городу в этой одежде. Это тот самый чужак, за которым охотится Камос.

- Все слышали? - сказал Урс, обращаясь к разбойникам. - Шакал все подтверждает. Это – тот, кто нам нужен!

Тогда все взгляды обратились к Такару. Он чувствовал их тяжёлые, злые, требовательные. Вокруг него сомкнулось кольцо людей, готовых разорвать его на части, если он скажет не то.

- Говори, чужак! - приказал Урс. - Кто ты? Откуда? Зачем ты здесь?

Такар сглотнул. В голове всё ещё гудело, но он вдруг понял: его единственный шанс продолжать играть роль. Дмитрий учил его: «Если тебя схватят – лучше притворяйся дураком. Ты ничего не знаешь. Ты - случайный человек».

И Такар заговорил.

Он заговорил на чистом ливийском - том языке, на котором говорил с матерью в детстве, который знал как родной. Его голос дрожал, из глаз полились слёзы - настоящие, солёные, горькие.

- Пожалуйста, господин... не убивайте меня...- забормотал он, заикаясь. - Я ничего не знаю... Я просто раб... бедный погонщик ослов... Меня выкупили из каменоломен... Привели в какой-то дом, хорошо кормили, зачем-то одели в эту одежду и отправили с караваном... Я не знаю, кто он... я не знаю, что происходит... Зачем вы меня схватили? Я ничего не сделал... Отпустите меня, я не хочу умирать...

Он захлебнулся слезами и уткнулся лицом в колени, сотрясаясь от рыданий.

Разбойники замерли. Кто-то переглянулся, кто-то нахмурился. Один из них, который видимо, знал ливийский язык, прислушался к бормотанию Такара и наклонился к Урсу:

- Он говорит на чистом ливийском. Это его родной язык. Он не врёт, Урс. Похоже на то, что он и правда погонщик. Я знаю этот акцент — так говорят люди в горах восточной Ливии.

После этих слов, тишина неожиданно стала абсолютной. Слышно было только, как потрескивает костёр.

И в наступившей тишине Урс внезапно понял всё.

Он медленно повернулся к Шакалу. Его глаза сузились до щёлочек, в груди закипела холодная ярость. Шакал стоял неподвижно, но его лицо побелело - он тоже начал понимать.

- Ты...- прохрипел Урс, поднимаясь. - Ты сказал, что это он! Ты убедил меня, что это тот самый чужеземец! А это – обычный раб. Приманка, которую ты сожрал, чтобы настоящий чужеземец ушел от меня по другой дороге!

Шакал сделал шаг назад, поднимая руки:

- Урс, я не знал... я видел его в крепости... я думал...

- Ты думал?! — заорал Урс, выхватывая нож. - Ты думал, и мы потеряли двадцать три человека! Двадцать три! И зачем? Ради какого-то погонщика ослов!

Он бросился на Шакала. Тот попытался увернуться, но Урс был быстрее. Лезвие полоснуло по горлу - Шакал захрипел, схватился за рану, из которой хлынула кровь, и рухнул на камни, дёргаясь и хрипя. Через мгновение он затих, глядя в небо пустыми глазами.

Тишина взорвалась криками. Разбойники вскочили, хватая оружие.

- Ты убил своего человека! - заорал Рваный. - Ты только что принёс священную клятву! А теперь ты убил того, кто должен был подтвердить её! Ты обманул нас, Урс!

- Ты нас всех подставил! - крикнул Клык. - Ты привёл нас в засаду, ты потерял отряд, ты принёс клятву и тут же её нарушил! По законам «Песчаных братьев» ты должен умереть!

Они надвигались на него - злые, с кинжалами и копьями. Урс отступил к валуну, выхватывая меч, но он был один против пятнадцати.

Такар, лежавший в стороне, начал яростно рвать верёвки. Он почти перерезал их лезвием бритвы, но полностью освободиться от них было трудно - руки дрожали, а вокруг творился хаос.

И в этот момент из темноты прилетела первая стрела.

Она вошла в шею одного из разбойников, стоявшего ближе всех к краю плато. Он охнул и рухнул на колени, схватившись за древко.

- Засада! - закричал кто-то - Беги!

Вторая стрела поразила другого разбойника в живот. Он закричал и упал, пытаясь вытащить наконечник. Третья, четвёртая - стрелы летели из темноты, со всех сторон, как будто плато было окружено невидимыми лучниками.

Разбойники заметались. Они не знали, откуда приходит смерть, и падали один за другим. Кто-то пытался укрыться за валунами, но стрелы находили их и там.

- Здесь! - крикнул один из них. - Стреляют отсюда!

Но было поздно. Стрелы летели снова и снова, и через несколько минут на плато осталось только несколько человек - все они либо лежали мёртвыми, либо умирали, пытаясь уползти в темноту.

Урс, раненный в плечо в бою, получил ещё одну рану - стрела распорола ему бок и он почувствовал, как по коже течёт тёплая кровь. Он упал за валун, прижимая руку к боку, и тут же ещё одна стрела, пронзила ему икру. Он зарычал от боли, но не закричал. Он не мог позволить себе кричать.

Такар, наконец, перерезал верёвки и вскочил на ноги. Он увидел, как падают разбойники, и понял: это его шанс. Не раздумывая, он рванул вниз по склону, спотыкаясь и падая, скатываясь по склону, поднимался и бежал снова.

Его никто не преследовал. Внимание нападавших было сосредоточено на выживших разбойниках.

Урс, получив раны в бок и в ногу, благоразумно рухнул на землю и быстро пополз за валуны, затем, собрав последние силы, рванул вверх по каменистому склону. Нога болела невыносимо, бок горел огнём, но он двигался. Он знал эти горы, знал каждую расщелину, каждую пещеру.

Он слышал, как за ним кто-то бежит - несколько человек. Мимо него просвистело две или три стрелы, но он уже успел скрыться в сумерках. Он свернул за скалу, переждал, пока они пробегут мимо, и, собрав последние силы, поднялся вверх, к старой, почти невидимой пещере, которую знал только он.

Он заполз внутрь и затих, боясь издать хоть малейший писк и зажимая раны.

Тем временем, нападавшие методично добивали раненых разбойников. Они грабили трупы, снимали оружие, амулеты, серебро. Командир отряда - высокий, в тёмном плаще, с лицом, скрытым повязкой, - стоял у костра и холодно оглядывал поле боя.

- Урс ушёл, - сказал один из его людей. - Мы преследовали его, обыскали все расщелины, но он скорее всего упал к одну из них.

- Если так, то он в ней и сдохнет, - ответил командир. - Он ранен. Судя по следам крови - он потерял ее очень много. Если он валяется в какую-нибудь расщелине - никто его не найдёт. Мы выполнили свою задачу!

К предводителю подошел один из нападавших стрелков:

- Хери-неб, мне кажется - еще один убежал вниз, догнать?

Предводитель пересчитал трупы:

- Пятнадцать! Все здесь и еще Урс. На того, кто удрал вниз - заказа не было!

Он повернулся к своим людям:

- Собирайте трофеи, мы уходим!

Они исчезли в темноте, оставляя плато усеянным трупами.

Такар бежал, пока не упал. Он лежал на песке и чувствовал, как сердце выскакивает из груди. Потом поднялся и пошёл дальше.

Он надеялся выйти к тому месту, где был бой. Он надеялся встретить там своих или... Да хоть кого-нибудь! Он шел, стараясь выдерживать верное направление.

Такар не знал, что в полной темноте он уже давно сбился с пути, заблудился и теперь идет совершенно не туда.

Глава 16 Путь через пустыню

Луна скрылась за тучами, и земля погрузилась в густую, почти осязаемую тьму. Только звёзды слабо мерцали, указывая путь. Я стоял у задних ворот крепости, прижимаясь спиной к холодному камню. За мной, бесшумные, как тени, ждали ветераны.

Па-Нахт сделал знак воину стоявшему на страже у ворот и тот бесшумно отодвинул засов. Ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы можно было выскользнуть по одному. Снаружи тянулась саванна - тёмная, бескрайняя, молчаливая.

- Вперёд, – негромко скомандовал Па-Нахт. – Выходим за друг за другом. Идем тихо. Без огней. Без звука.

Они вышли в ночь. Сначала Кену - самый лёгкий и бесшумный, за ним - Ахмос, Тети, Джеди и Пепи. Па-Нахт жестом показал мне следовать за ними и вышел последним.

Я шагнул в темноту и сразу почувствовал, что совершенно не умею ходить в местной обуви.. Проклятые сандалии, которые мне притащил Па-Нахт, все время норовили слететь с ноги или зачерпнуть песка. Кроме того, все земля была увита каким-то растением, стелющимся по земле, наподобие плюща и обладающего чрезвычайно острыми колючками. Я шёл за спиной Пепи, стараясь ступать так же бесшумно как и все, но мои ноги то и дело цеплялись за эти чертовы растения, из-за чего я то и дело спотыкался, непроизвольно чертыхаясь. В общем, идти тихо у меня не получалось.

Мы шли, по моим расчетам, около трех часов. Воздух был прохладным, но влажным - приближался рассвет. Я чувствовал, как легкая усталость начинает накатывать на меня. Все-таки - я не привык к таким переходам, а за месяц, проведённый в этом мире, я так и не научился ходить по песку так, как это умели аборигены, поэтому, чем дольше мы шли, тем труднее мне было идти.

Ветераны двигались иначе. Их шаги были ровными, экономными, без лишних движений. Они не сбивали дыхания, не оглядывались, не отвлекались на мелочи. Каждый из них словно сливался с пустыней, становясь её частью.

Я украдкой наблюдал за ними. Все они шли легко, перебирая ногами ровно, как машина, двигаясь бесшумно, почти невесомо. Казалось, что груз их нисколько не отягощает.

«Они могут идти так весь день, - подумал я с лёгкой горечью. - А я уже сейчас чувствую, как горят ноги. Сравнивать мой переход от побережья с тем, как они идут сейчас, - смешно. Я тогда просто шёл, не думая о выносливости. А они – настоящие профессионалы».

Я снова почувствовал жажду. Ранее я уже сделал несколько глотков из своей фляги, теперь она опустела почти на треть. Между тем ни Па-Нахт, ни другие, еще не сделали ни одного глотка из своих бурдюков.

- Тебе разве не хочется пить? - спросил я, поравнявшись с Па-Нахтом.

- Не сейчас, - ответил старый воин, не оборачиваясь. - Пить нужно только когда действительно захочется. И кстати, запомни - если пить часто - вода кончится быстро. А нам ещё идти до старого колодца.

Я почувствовал себя неловко. Посмотрев на остальных, я понял, что никто из них не прикасался к воде. Они просто шли, а их дыхание было ровным и спокойным.

«Они пьют два-три глотка за переход, - понял я. - А я уже чуть не половину воды вылил в себя. Надо брать пример».

Я убрал флягу и заставил себя не думать о жажде.

Когда на востоке начала появляться первая полоса серого света, Па-Нахт поднял руку, останавливая группу.

- Привал, - сказал он тихо. - Только чтобы поправить снаряжение!

Я опустился на песок, чувствуя, как каждая мышца в теле гудит от усталости, стянул обувь, вытряхнул песок, тщательно обтер ступни и снова обулся. Ветераны стояли, не садясь, — они только поправляли ремни, проверяли оружие и осматривали горизонт.

- Как ты, Ди-Ми-Три? - спросил Па-Нахт, подходя ко мне.

- Я в порядке, — ответил я, хотя ноги ныли. - Просто не привык к таким переходам. Я всегда думал, что в ходьбе по земле нет ничего сложного, но этот песок... он как будто забирает все силы.

Па-Нахт усмехнулся:

- Ты привыкнешь. Мы шли только половину ночи, но это только начало. Дальше наш путь пойдет по пустыне. И нам нужно пройти как можно больше до того, как солнце войдёт в зенит. Ра сейчас поднимается над горизонтом. Мы должны пройти еще примерно столько же, пока жара не станет невыносимой.

- Что будем делать потом? - спросил я, подтягивая ремень.

- Сделаем большой привал. Отдохнём, поедим, наберёмся сил. А после обеда, когда Ра направит свою лодку в обратный путь, мы продолжим идти.

Я понимающе кивнул, так как уже заметил, что в пустыне время делится на части: утро - время движения, полдень - время отдыха, вечер - время снова двигаться.

- Сколько нам ещё до старого колодца? - спросил я.

- Примерно столько же, если идти, не сбавляя шаг, - ответил Па-Нахт. - Но! По песку пустыни идти значительно труднее, чем по саванне – добавил он. – Надеюсь, что Хепи уже ждет нас на месте... вместе с ослом. Если он не пришёл, мы будем вынуждены продолжать наш путь без него.

- Он придёт, - уверенно сказал я. - Он не подведёт.

Па-Нахт хмыкнул:

- Ты доверяешь ему. Это хорошо. Доверие - это то, что держит отряд вместе. Но не теряй бдительности. Пустыня - не любит слишком доверчивых!.

Он повернулся к остальным:

- Мы идём дальше! Кену – идешь впереди всех, на двадцать шагов, Ахмос – идешь с ним! Джеди, Тети, Пепи - вы прикрываете тыл. Мы с Ди-Ми-Три – посередине. Всем внимательно смотреть по сторонам, обо все подозрительном – докладывать немедленно!

Все молча разошлись по своим местам. Я тоже поднялся, чувствуя, как болят ноги, но заставляя себя не показывать усталости.

- Я готов, - сказал я.

Па-Нахт взглянул на него с лёгким уважением:

- А ты не сдаёшься! Это хорошее качество, Ди-Ми-Три!

И мы двинулись дальше.

Следующий переход превратился для меня в настоящую пытку. Солнце начинало палить все жарче, раскаляя песок до неимоверной температуры. Когда я случайно оступался, моя нога ступала прямо на песок – как в горячую печь. Песчинки, попадая в мои сандалии натирали ступни как наждак. Пот стекал с меня ручьем, смешиваясь с песком и разъедая глаза. От жары воздух слегка вибрировал, порождая порой чудные галлюцинации. Так, однажды мне привиделся оазис с тенистыми деревьями, а в другой раз – большое озеро. Видение было настолько реалистичным, что я даже сделал несколько шагов по направлению к нему. И только сильный удар по плечу вернул меня к действительности, прогнав наваждение.

- Будь осторожен, Ди-Ми-Три! – сказал мне Па-Нахт, – в пустыне не всегда можно верить своим глазам! Это Сет насылает на людей видения, заманивая их в свои ловушки! Это опасно для путников, бросивших вызов Сету в одиночку – они быстро теряют разум и уходят в пустыню все дальше и дальше, а потом начинают жадно есть раскаленный песок, принимая его за воду. Если повезет - потом их кости находят в песках, а если не повезет – то не находят никогда! Мы не раз видели такое!

Когда солнце уже вплотную приблизилось к зениту, а моя фляга полностью опустела, я разглядел впереди смутные очертания оазиса. Но только подойдя на расстояние около пятидесяти метров, я смог окончательно убедиться, что это был не очередной мираж. Внутри оазиса было что-то похожее на колодец, сложенный из камней и глины, правда, он тоже был больше чем до половины засыпан песком. Рядом с колодцем, прислонившись к нему спиной, сидел человек, державший за повод вьючного осла. На спине животного были аккуратно уложены тюки с припасами.

- Хепи! - выдохнул я с облегчением.

Хепи встал и помахал нам рукой. Он выглядел уставшим, но глаза его блестели - он был рад их видеть.

- Ди-Ми-Три! – произнес он, подходя ближе - Я уже начал волноваться! Думал уже, что вас перехватили!

- Это не так-то просто было сделать! - усмехнулся Па-Нахт - Мы как тени - прошли незаметно!

Я подошёл к ослу и оглядел груз. Всё было на месте: вода, лепёшки, сушёное мясо, одеяла, запасные стрелы. Хепи подготовился основательно.

- Хорошая работа, Хепи! - сказал я, хлопнув его по плечу. - Как прошло с караваном? Такар ушёл?

Хепи кивнул, но его лицо было напряжённым:

- Да. Караван вышел, как и планировалось. Такар держался хорошо - я сопровождал его до конца. Но... я заметил Шакала. Он стоял у ворот и смотрел, как караван покидает крепость. Он следил за ними. Я все передал Ахмосу, он должен был вас предупредить.

Я кивнул:

- Да, он нам все сразу же пересказал.

- Я уверен, что это был именно Шакал. Он был там, это точно!

Я задумался на мгновение, затем кивнул:

- Сейчас уже ничего с этим не сделать. Теперь - наш ход. У нас есть преимущество - они думают, что мы ушли с караваном. Надеюсь, что Ренсен сумеет отбиться.

Я повернулся к Па-Нахту:

- Сколько нам идти до следующего привала?

- Сейчас мы обедаем, отдыхаем, когда Ра пойдет в обратный путь – выступаем. Если боги будут благосклонны к нам, то к ночи будем у подножия гор. Там есть, где встать на ночлег. Если повезёт, то найдем там даже воду.

- Хорошо - сказал я. – Так и поступим. Ничего не меняем.

Па-Нахт кивнул, немного постоял и произнес:

- Ди-Ми-Три, покажи мне – сколько у тебя осталось воды?

И тут мне стало очень стыдно, так как воды во фляге у меня не осталось.

Па-Нахт вздохнул, развязал свой бурдюк и сказал:

- Подставляй свой чудесный сосуд – судя по всему, сама собой вода в нем не появится!

- Спасибо тебе, Па-Нахт! – искренне поблагодарил его я – и прости меня за то, что я оказался таким неумехой!

- Ладно, чего уж там! - проворчал Па-Нахт – просто ты никогда не ходил по пустыне и не знаешь, как ценится здесь каждый глоток воды! Но ты неплохо держишься...пока! Так что еще научишься!

С этими словами, он ловко, не пролив ни одной капли на землю, наполнил мою флягу из своего бурдюка.

После обеда и отдыха, около четырех часов дня, мы продолжили путь.

Несмотря на то, что наступила уже вторая половина дня, солнце жарило по- прежнему и жара стояла невыносимая. Через несколько часов марша, я стал чувствовать, как каждая клетка моего тела начинает кричать от обезвоживания. Я уже не пытался скрывать это - я просто шёл, ставя одну ногу перед другой.

Ветераны тоже устали, но они держались не в пример лучше. Здоровяк Джеди, весь навьюченный вещами не меньше вьючного осла, нёс свою ношу ровно, Тети двигался с той же скоростью, что и в начале пути. Пепи и Кену по-прежнему шли бесшумно.

Я изо всех сил старался экономить воду – я не хотел выглядеть слабаком в глазах остальных воинов.

Па-Нахт подошёл ко мне, заметив усталость:

- Держись, Ди-Ми-Три!. Скоро дорога будет полегче – видишь там, вдали горы? Там будет тень.

- Я в порядке, - ответил я, хотя голос мой звучал хрипло. - Я просто... не привык к таким переходам.

- Ты привыкнешь, - сказал Па-Нахт. - Ты сильный человек – я это заметил еще тогда – когда ты вышел к нам на пост, уставший и обессиленный, но при этом ты сумел раскидать семерых воинов, как ребенок раскидывает свои игрушки. Ты просто еще не знаешь на что действительно способен!

Мы добрались до предгорья, когда солнце уже практически скрылось за горизонтом. Длинные тени от скал укрывали небольшой участок земли, где можно было расположиться на ночлег. Воины опустились на землю, снимая оружие и мешки. Хепи распряг осла, снял с него тюки.

Скоро раздались удары по кремню – воины разводили костер.

- Подождите! – крикнул я. Подойдя к ним я опустился на колени и достав из кармана зажигалку в одно мгновение разжег огонь.

Повисло молчание, воины переглядывались – для них это выглядело как чудо. Я протянул им свою зажигалку, которую они благоговейно рассмотрели со всех сторон, правда, извлечь огонь не рискнул никто.

Я рассматривал свои ноги – как я и предполагал они оказались стерты в кровь. Необходимо было срочно предпринимать меры – иначе завтра я не смогу сделать ни одного шага. Покопавшись у себя в аптечке, я достал пачку влажных салфеток и тщательно протер ступни, затем спиртом (также имевшимся у меня - еще из корабельных запасов), дополнительно продезинфицировал все ранки. Все внимательно следили за моими манипуляциями.

Наконец, Па-Нахт, не выдержал и обратился ко мне:

- Что ты делаешь со своими ногами, Ди-Ми-Три?

- Стараюсь вылечить их, до завтра, когда мы вновь выступим в поход - ответил я завершая медицинские процедуры.

- А что за странная вода у тебя, с таким противным запахом?

- Это называется спирт, Па-Нахт! Он нужен, чтобы раны заживали быстрее.

Па-Нахт покачал головой.

- Что, сильно натер ноги?

- Да уж, с непривычки стер в кровь!

Па-Нахт усмехнулся и вытянул свои ноги к костру.

- Это бывает, Ди-Ми-Три! Ты, наверно, все-таки - человек моря, а не земли. Твое тело еще не привыкло к пескам пустыни. Но это нормально, так бывает со всеми в первых походах. Помню, я в свой первый, настоящий, поход – мне тогда было что-то около четырнадцати или пятнадцати лет – я тоже тогда сбил ноги уже на второй день – ох и влетело же мне тогда от моего десятника! Когда я получал свою порцию палок, он стоял рядом и повторял - «Щенок! Нечего ныть как баба! Если хочешь выживать в пустыне – научись с ней дружить, а не воевать!» А потом, он же, сам, отнес меня на руках к нашему лекарю-жрецу, чтобы тот побыстрее залечил мои раны. Хороший был человек, жаль, что погиб потом от нубийской стрелы.

Он еще немного помолчал, вспоминая.

- С тех пор я никогда не жаловался, даже когда ноги были сбиты в кровь – я шел молча. Потому что пустыня не терпит слабости и не прощает ее! Она, как шакал чувствует запах твоей слабости.

Я задумчиво посмотрел на свои ноги.

- Интересно, а что бы твой десятник сказал про меня?

Па-Нахт громко расхохотался, так что эхо разнеслось по пустыне:

- Он бы сказал: «Этот парень – молодец! Держится изо всех сил!» так что – не унывай, Ди-Ми-Три, ты еще научишься всему!

Он хлопнул меня по плечу.

- Давай спать, Ди-Ми-Три! Чувствую, что завтра нас ждет трудный день – мы заходим в горы!

- Ты думаешь, что в горах нас могут ждать?

- Горы – это всегда идеальное место для засад! Кто знает – ждут нас там или нет, но впереди у нас - ущелье, узкий проход между скалами. И если они действительно устроили нам засаду – лучше места не придумать! – тут Па-Нахт подмигнул мне и добавил – но ты не беспокойся, мои ребята тоже не простые и во всяких переделках побывали! А еще у нас есть Кену – это настоящий разведчик-сау. Он пойдет вперед и обязательно обнаружит засаду!

Мы завернулись в одеяла и улеглись на ночлег. Я заснул почти моментально. Сновидений, в этот раз, у меня не было.

Глава 17 Гром в горах.

На рассвете меня разбудил Па-Нахт:

- Просыпайся, Ди-Ми-Три! Пора выходить!

Я поднялся и увидел, что вся моя «команда» уже практически готова к выходу – им оставалось только навьючить на себя снаряжение. Я опять почувствовал себя неловко:

- Почему ты не разбудил меня раньше, Па-Нахт? Разве я похож на изнеженную женщину или малого ребенка, что мне требуется особое отношение? И почему меня не назначили в охранение – я никому не уступаю своей доли обязанностей и никогда перекладываю ее на других!

Па-Нахт поднял руки в примирительном жесте.

- Все хорошо, Ди-Ми-Три! Не обижайся на нас и не сердись! Никто не считает тебя слабым – наоборот! Мы все видели, как ты шел вместе со всеми через пустыню и не жаловался! Поверь, это все оценили! Но эта ночь слишком короткая и для охраны вполне хватило троих! Кроме того, ты еще не умеешь «слушать пустыню» и не можешь отличить, бег по песку пустынной гиены от шороха подкрадывающегося к тебе врага. И еще – ты сильно устал с непривычки за вчерашний день и тебе нужно было хорошо отдохнуть. Обещаю, что в следующий раз, я обязательно поставлю тебя в охранение!

Я замолчал – возразить было нечего. Старый воин был прав.

- Ладно, Па-Нахт! Ты, конечно, прав! Готовимся к выходу!

Мы наскоро позавтракали лепешками и финиками, запили водой из бурдюков. Первые солнечные лучи уже окрасили пески в розоватый цвет. Все собрались к выступлению. Я попросил разрешения сказать еще несколько слов.

- Воины! – обратился я ко всем – Сегодня нам предстоит сложный переход! Скорее всего, где-то в этих горах, нас ждет засада, а это значит, что сегодня нам придется принять бой! Я знаю, что сражаться для вам приходилось не раз, но сейчас я не хочу, чтобы из-за меня кто-то из вас получил ранение или еще хуже. Поэтому я приму все меры, чтобы ничего этого не случилось! А потому напоминаю всем – помнить о том, что мы отрабатывали и помнить, что нужно делать по моей команде «Граната!». Все это помнят?

Ветераны кивнули.

- Хепи! – обратился я к нему – тебе тоже понятно, что ты должен сделать по этой команде?

- Да, Ди-Ми-Три! Мне все рассказал Па-Нахт! – ответил Хепи.

- Тогда вот еще что – ты можешь плотно обмотать голову осла одеялом, но так чтобы он мог идти вместе с нами?

- Конечно, Ди-Ми-Три! Наш осел на редкость послушен и пойдет туда куда я его поведу!

- Хорошо! Тогда ты это сделаешь чуть позже, когда я скажу. Па-Нахт! Ты говорил, что вперед нас мы отправим разведчика – Кену?

- Да, Ди-Ми-Три! Он, как видишь, уже готов! Он пойдет налегке, его вещи мы уже переложили – часть на осла, а часть распределили между собой!

- Тогда сделаем так – я порылся в своих вещах и достал оттуда свой полевой бинокль – Вот, Кену! Возьми с собой, это поможет тебе увидеть врага раньше, чем он увидит тебя! Эта штука называется бинокль, он приближает предметы. Как глаз сокола. Ты сможешь видеть на расстоянии – в ущелье, на скалах, везде!

Кену с минуту рассматривал на необычный предмет, прежде чем решился поднести его к глазам. Еще мгновение его лицо оставалось невозмутимым – а затем он резко опустил бинокль и снова поднял его, глядя куда-то вдаль, в одну точку.

Я видел, как меняется выражение его лица и как сам собой приоткрывается его рот.

Судя по всему, он смотрел на далекие скалы, которые стали вдруг близкими. Как будто он стоял рядом с ними.

- Это...невозможно! – благоговейно прошептал он, – я вижу каждый камень...каждую ящерицу на скале! Это...чудо!

Он вновь опустил бинокль и посмотрел на меня с каким-то детским восторгом.

- Теперь ты понимаешь, Кену – почему я просил тебя быть осторожным? – с улыбкой сказал я, – Бинокль – это твой глаз в горах и в пустыне. Пользуйся им и береги его, старайся чтобы он не падал на землю, особенно – на камни! Вернешь мне его, когда вернешься!

Кену, не меняя блаженного выражения лица, коротко кивнул всем и моментально исчез из виду.

Примерно через четверть часа, двинулись и мы.

Постепенно, песок сменился на камни, идти стало не то, чтобы легче, но как-то более привычней. Во всяком случае, вчерашних мук передвижения по песку. Я не испытывал. Наш отряд постепенно заходил в ущелье. Местность была не самая живописная – песок, камни и скалы, нависающие над нами. Я крутил головой, стараясь представить себе – с какой стороны ожидать нападения. Па-Нахт. Заметив мои опасения, тихо сказал:

- Не волнуйся, Ди-Ми-Три! Засада будет устроена не здесь, а дальше. Кену нас предупредит!

Кену появился примерно через полтора часа – так же бесшумно, как и ушел. Сейчас его лицо выражало серьезную озабоченность.

- Я их нашел! - с ходу начал доклад Кену – они на перевале, примерно сотни хет от нас. Сидят за камнями по левой стороне – там где относительно ровно. Их около двух десятков человек, еще я заметил троих наблюдателей – и все это благодаря этой чудесной вещи – он ласково погладил бинокль, висевший у него на шее.

Па-Нахт нахмурился и повернулся ко мне:

- Ну что, Ди-Ми-Три, кажется, нас действительно ждут и пройти без боя не удастся! Что скажешь?

Я почувствовал, как меня охватывает легкий мандраж и сказал, стараясь, чтобы мой голос прозвучал максимально твердо:

- Мы пойдем вперед! Этих разбойников больше чем нас, но у нас есть преимущество – они не знают, что мы уже заметили их. Они рассчитывают на внезапность, но мы уже готовы к отражению нападения. Кроме того, у нас есть секретное оружие, которое я применю в нужный момент. Еще раз напоминаю, по команде «Граната!», вы все падаете на землю, закрываете глаза и уши и открываете рот. Это все очень важно, если не хотите оглохнуть! Поэтому – отнеситесь к моим словам серьезно! По команде «Отбой!» – вскакиваете и атакуете! У нас будет несколько мгновений, пока они не придут в себя! Хепи – замотай голову ослу – так, чтобы он ничего не видел и не слышал. Если вопросов ни у кого нет – готовимся и идем! Па-Нахт – командуй! – я немного подумал и добавил: – И да помогут нам боги!

Па-Нахт обвел всех взглядом:

- Что ж, друзья, пришло время показать Ди-Ми-Три – что значит ветераны старого фараона Пеопи! Докажем всем, что нас рано списали в береговую стражу!

Па-Нахт вздохнул и скомандовал:

- Всем встать в боевой порядок! Луки, дротики приготовить! Щиты поднять! При движении держимся ближе к правой стороне скал! Мы уже вошли в ущелье и выйдем из него живыми!

Ветераны бесшумно построились – Кену шел чуть впереди, выдерживая дистанцию примерно в двадцать-тридцать шагов, Ахмос, вооруженный огромным луком занял место впереди, Джеди и Пепи и Тети прикрываясь большими щитами защищали центр нашего отряда, Па-Нахт и Хепи, ведущий на поводу осла, замыкали строй. Я заранее вытащил гранаты, проверил и привел их в боевое положение. На поясе у меня висел кинжал и мачете – я был готов к бою.

Мы начали осторожно продвигаться вперед, внимательно наблюдая за Кену. Я мысленно перевел древнеегипетские «хеты» в привычные мне метры – у меня получилось, что враг ожидает нас примерно в пяти километрах, а значит – столкновение с ним произойдет примерно через час. От предчувствия скорой драки адреналин начал вырабатываться в гигантских дозах – раньше мне конечно же, доводилось драться, и не раз, да и от боевиков Арапмои мне пришлось уходить со стрельбой и прочим шумом. Но участвовать в настоящем рукопашном бою – такого мне еще не доводилось. Я переложил гранаты в карман штанов и тщательно вытер ладони, которые оказались неожиданно мокрыми. «Сейчас, вот сейчас все случиться!– думал я - Интересно, сколько мы уже прошли? Два километра? Или три? Или больше? – глаза скользнули на часы – мы шли уже сорок минут – значит, до «встречи» остался километр или два – но не больше! Теоретически, их наблюдатели уже могли «засечь» нас. Следовательно, в нашем распоряжении не больше двадцати минут! Всего двадцать минут! После которых решится – кому из нас выпадет шанс жить дальше!» Время стало тянуться просто невыносимо, стрелка часов, казалось, прилипла к циферблату. «Где вы прячетесь, твари? Давайте, выходите уже скорей! Или, может, вас и нет и Кену ошибся, приняв за разбойников обычный караван мирных купцов? Но нет – он не мог ошибиться, он опытный разведчик, настоящий профессионал и сейчас, где-то там, впереди, нас ждет два десятка головорезов, чтобы убить нас...Бастет, помоги нам!» – я коснулся своего охранного амулета.

Отряд остановился. От неожиданности я ткнулся носов в спину шедшего впереди Пепи. Кену замер, подняв руку вверх и стал медленно, шаг за шагом отступать к нам. Па-Нахт знаком приказал всем приготовиться и вытащил свой меч-копеш. Ахмос вытащил из своего кочана связку стрел. Две или три взял в зубы, одну наложил на тетиву остальные засунул за пояс.Я понял, что враг рядом - за завалами камней. Они были там. И они нас ждали!

Мы закрылись щитами и пошли вперед, больше не стараясь ступать бесшумно.

И все равно нападение произошло неожиданно! Тишина неожиданно взорвалась криками и одновременно в нас полетели стрелы и камни. Я едва успел присесть - как одна стрела просвистела у меня над головой и сломалась, ударившись о скалу.

- Осторожней, Ди-Ми-Три! – прогудел у меня над ухом Джеди, прикрывая меня щитом, – не высовывайся, у них неплохие лучники!

Стрелы продолжали лететь в нас, правда, не причиняя особого вреда. Стрелы ударялись в щиты, камни (вернее – специальные ядра из обожженной глины) разбивались о скалы, осыпая нас каменной крошкой. Самих нападавших я пока не видел. Ахмос, скрываясь за своим щитом, отправил две или три стрелы в сторону нападавших, но судя по всему,поразить никого не смог. В сражении наступила «патовая» ситуация. По команде Па-Нахта, мы начали двигаться вперед, покидая «сектор обстрела».

Я начал думать, что нам так и удастся прорваться, но Па-Нахт отрицательно покачал головой:

- Сейчас начнется самое главное – они бросятся в атаку, они уже поняли, что стрелами нас не достать! Но нас отсюда они тоже не выпустят! Держись крепче, парни! – крикнул он – Строй не разрывать!

Нападавшие словно бы услышав его, вдруг стали выскакивать из-за камней и с ревом бросились к нам, размахивая топорами, копьями и дубинками. Некоторые останавливались и с ходу метали в нас дротики. Нападавшие сбивались в плотную толпу, очевидно намереваясь просто задавить нас массой. Я понял, что настало мое время.

Гранаты были уже заранее подготовлены. Я рванул чеку с первой и с криком «Граната! Ложись!» метнул ее в самую гущу нападавших, не дожидаясь взрыва, следом - сразу же метнул вторую. После чего упал на землю, заткнув уши и закрыв глаза. «Ну, давай...Три!.. Два!.. Один! и....» – на автомате пронеслось в голове...

ВЗРЫВ! Следом – второй!

Да уж, рвануло, так рвануло!

Грохот обрушился на нас – как удар молота по затылку. Звуковая волна многократно отражаясь от скал обрушилась на нападавших. Световую вспышку, казалось, я различил даже сквозь закрытые глаза и прижатые руки. Эхо от взрывов еще долго отзывалось в горах.

«Отбой! Встать!»- закричал я, даже не сообразив, что кричу по-русски. Па-Нахт поднялся первым из всех. Его слегка шатало из стороны в сторону. но он выхватил меч и бросился вперед.

За мной! – заорал он, – Руби этих гадов! Передо мной мной развернулась ужасная картина. Разбойники, ослепленные и оглохшие, пытались встать. У некоторых текла кровь из ушей – видимо тех, кто оказался слишком близко к эпицентру взрывов. Кто-то просто сидел, обхватив голову руками и бросив оружие, раскачивался из стороны в сторону.

Ветераны вскочили разом и ринулись за Па-Нахтом. Наши рубили дезориентированных и деморализованных разбойников, без всякой жалости добивая раненных. Это был не бой, а настоящая резня.

Я стоял неподвижно, глядя это побоище. Я видел, как люди, которых я успел узнать и которых привык уже считать своими друзьями убивали других людей, которые не могли защищаться – падали, хрипели, пытались прикрыться и гибли на месте. «Это разбойники, они ждали нас здесь, их было намного больше и они вряд ли бы пощадили тебя и твоих друзей!» – настойчиво нашептывал внутренний голос, но успокоить меня он не мог. Световая вспышка все еще мелькала перед глазами, а в ушах стоял звон от взрывов.

Один из разбойников пытался отползти, зажимая кровоточащее ухо, но Тети молча добил его ударом копеша по шее.

Мне неожиданно стало дурно. Я никогда не считал себя особо чувствительным, вид крови никогда не повергал меня в шок, но сейчас я чувствовал, как желудок начинает подкатывать к горлу.

Я прислонился к скале, пытаясь справиться с приступом тошноты.

«Я сделал это – неожиданно подумал я и моя мысль показалась мне холодной и скользкой, как змея. – Я только что принес в мир этих людей ужасное оружие о котором здесь никто не слышал! Мои гранаты ослепили и оглушили их, лишив возможности сопротивляться. А потом мои люди – добили всех. Как скот на бойне! И это – не кино. Это – реальность! И я только что участвовал в массовом убийстве!»

Я сглотнул комок в горле и заставил себя выпрямиться. Надо было держаться, я не мог показать своей слабости.

Ко мне подошел Па-Нахт, вытирая меч какой-то тряпкой – видимо, снятой с какого-то разбойника.

- Ди-Ми-Три! – закричал он с восхищением в голосе – Твое оружие – это настоящий дар богов! Никто из этих вонючих гиен не успел даже понять, что произошло! Мы перебили их всех за несколько мгновений!

Я посмотрел на поле боя. Все нападавшие лежали мертвыми, выживших среди них не было, Воины методично обходили их, собирая трофеи.

- Сколько... их было? – спросил я, стараясь говорить ровно.

- Двадцать три, – ответил Па-Нахт. – Это те кто нападал. Еще троим – удалось уйти, судя по всему – они были наблюдателями. Ахмос сумел ранить одного их них, но расстояние было слишком велико, стрела была уже на излете. У нас ранен Джеди – в плечо, и еще Пепи чуть оцарапало голову, но ничего серьезного. А! Вот еще что – наш осел сбежал! Видимо, он испугался взрыва, Хепи его сейчас ловит!

- Джеди ранен? – я встрепенулся, тошнота уже отступила, сменившись тревогой.

- Стрела задела плечо, но ничего серьезного – успокоил Па-Нахт – сейчас перевяжем и он сможет идти. Рана не смертельная.

Я перевел взгляд на убитых. Трупы были повсюду. Те. Кто не успел закрыть глаза. Смотрели в небо мертвыми, почерневшими зрачками, обожженными яркой вспышкой.

- Нужно похоронить мертвых! Пусть их оттащат в сторону и завалят камнями. Я осмотрю раненных, после чего – уходим, нам здесь больше нечего делать!

- Хорошо, Ди-Ми-Три! – произнес Па-Нахт, глядя на меня со странным выражением лица.

Я подошел к Джеди, осмотрел его рану. К счастью, она оказалась не тяжелой, но требовалось ее продезинфицировать. Промыв рану спиртом, я наложил повязку и туго ее затянул. Рана Пепи оказалась царапиной, но я оказал медицинскую помощь также и ему.

Тем временем, Хепи изловил нашего осла – к счастью он убежал недалеко и теперь мирно пасся, объедая какой-то чахлый кустик.

Через некоторое время мы снова продолжили путь.

Глава 18 Ужин в горах

Ущелье, наконец, осталось позади. Теперь наш отряд двигался по каменистой тропе, поднимаясь в горы, где воздух становился прохладнее, а песок уступал место скальным породам. Солнце клонилось к закату, окрашивая камни в тёплые, багровые тона.

Я шёл молча. Боли в натертых ногах уже не чувствовалось - она ушла, сменившись глухой, тупой усталостью, которая тянулась откуда-то изнутри. Мои мысли были далеко - я всё ещё видел перед глазами ослеплённых разбойников, слышал их крики, видел, как ветераны добивают тех, кто не уже мог сопротивляться. Мысли тягучей патокой текли по замкнутому кругу.

«Это сделал я, это я принёс смерть в этот мир. Мои гранаты – они не просто оружие. Они - проклятие. Проклятие этого мира! Я использовал их, чтобы убивать людей, которые даже не поняли, что происходит. А значит – я тоже стал проклятием для этого мира!».

Я посмотрел на свои руки. Они были чистыми - я не брал в руки меч, не замарал их кровью. Но я знал, что кровь на них есть. Невидимая, но ощутимая.

«В море было проще, - думал он. - Там была честная борьба - волны, ветер, шторм. Ты либо побеждаешь стихию, либо погибаешь. Жестоко? Безусловно - без нее никуда, но там была чистая борьба со стихией, с природой, а природа всегда жестока».

Я неожиданно вспомнил как я уходил от боевиков Арапмои - «Тогда мне пришлось идти на таран их катера. И я этот таран совершил. Погубил ли я тогда кого-нибудь из бандитов? Очень возможно! Но тогда меня это не сильно шокировало. Почему? Потому что эти бандиты гнались за мной на двух катерах с оружием, они стреляли по мне, пытались догнать или утопить меня – неизвестно что для меня было бы хуже! Но и в этом случае – это была относительная равная борьба! Если бы меня не преследовали – я бы тихо ушел на своей барже. И Масуда я тоже не стал убивать, а предоставил ему выбор. А здесь... здесь я стал... убийцей? Или – не стал?»

Я сжимал кулаки и заставлял себя идти дальше. Мысли тяжелели, путались, то распадаясь в разные стороны, то завязываясь в морские узлы, но каждый раз возвращаясь к началу.

«Но с другой стороны, я делал то, что должен был делать. – мысли наконец-то свернули в нужном направлении, вырвавшись за пределы замкнутого круга – Я должен был защитить своих людей. Они - моя команда, моя ответственность. И я их защитил! Поэтому - я не могу позволить себе слабость. И я не сломаюсь!».

И тут в голове мелькнула первая мысль - ясная, как луч света в темноте.

«Корабль, - подумал я. - Мне нужен корабль. Если я построю корабль, я смогу уйти отсюда. Не домой - я не знаю, как вернуться. Но я смогу уйти от этой войны, от этих песков, от этой жестокости. Я смогу ходить по морю, там где законы честнее, где нет этих бесконечных засад и предательств».

Я начал мысленно перебирать, что мне нужно для строительства корабля. Корабль - это не только дерево и гвозди. Поэтому, мне понадобятся материалы - качественный лес, канаты, смола, парусина.Понадобятся рабочие руки - плотники, такелажники. А главное – мне нужна команда, которой можно доверять.

Я посмотрел на ветеранов, идущих впереди. Хепи – мой первый друг и проводник в этом мире – наверняка пойдет со мной, куда угодно. Па-Нахт, Ахмос, Джеди, Тети, Пепи, Кену - они были опытными воинами, но могут ли они стать моряками? Могут ли привыкнуть к палубе вместо земли?

«Они - смогут, - решил я. - Они выносливы, дисциплинированы, верны. Если я научу их, они станут хорошей командой. Может быть, даже лучше тех, что я знал в своём мире. Там я сумел стать капитаном. Значит – смогу стать им и здесь!»

Я задумался о том, как будет выглядеть мой корабль. Небольшой, быстрый, манёвренный. С косыми парусами, чтобы ходить против ветра. С трюмом для грузов и каютой для команды. Я мысленно начертил его в своём воображении, прикинул по размерам. Получилось что-то вроде шлюпа или кеча. Правда, нужно еще разузнать, как тут обстоит дело с материалами и прочим, но сама идея постройки корабля мне так понравилась, что я почувствовал, как внутри разливается тепло - впервые за долгое время. Кажется, у меня появилась цель в этом мире.

Тем временем, незаметно наступили сумерки, мы остановились на ночлег, разбив лагерь на небольшой площадке, окруженной большими валунами. Ветераны быстро развели огонь, принялись готовить пищу. Хепи распряг осла, поставил перед ним походную торбу с зерном.

Костер горел ровно, отбрасывая на скалы мягкие тени и попутно нагревая окружавшие площадку валуны. Стало тепло. Мы все расположились вокруг огня, и впервые за долгие часы можно было отдохнуть, вытянуть ноги. Я сидел чуть поодаль, глядя на пламя, но мои мысли были далеко – я все еще мысленно высчитывал размеры моего будущего корабля, вычерчивая примерную схему на земле. Пока неожиданно не заметил странное.

Ветераны - все до единого - сидели напротив меня, но не как обычно. Они не переговаривались, не проверяли оружие, не шутили вполголоса. Они просто сидели и смотрели на меня. Их взгляды были серьёзными, почти торжественными, и в них не было той привычной, человеческой теплоты, к которой я уже успел привыкнуть.

Тут я почувствовал, как внутри зашевелилось беспокойство.

- Что-то не так? - спросил я, переводя взгляд с одного на другого и слегка напрягаясь. - Почему вы так смотрите на меня?

Па-Нахт медленно поднялся. Его лицо было спокойным, но в глазах застыло что-то, чего я никак не мог понять.

- Хери-неб!, - сказал он, и его голос звучал непривычно торжественно, - Мы хотим тебе кое-что сказать!

Он сделал шаг вперёд и опустился на колени. За ним – Хепи, Ахмос, Джеди, Тети, Пепи и Кену. Они все преклонили колени перед костром, склонив головы.

Я замер, не понимая, что происходит. Я смотрел на семерых мужчин, которые стояли на коленях перед ним, и в моей голове пронеслась тысяча мыслей. «Что они делают? Зачем они это делают? Почему они смотрят на меня как на бога?»

- Мы просим у тебя прощения, - сказал Па-Нахт, и его голос дрогнул. - Мы вели себя с тобой непочтительно. Мы позволяли себе шутить, не понимая, кто ты на самом деле. Мы не знали, что ты - посланец богов. Или сам бог. Прости нас, если мы чем-то обидели тебя! Мы – всего лишь простые воины и настоящих богов видели не так уж часто! Пожалуй что и вовсе их не видели никогда! Поэтому мы тебя не узнали сразу!

Он коснулся лбом земли. Остальные последовали его примеру.

Я вскочил на ноги, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Они что – в самом деле принимают меня за бога? Но мне же это совсем не нужно!

- Нет! - сказал я. - Нет, нет и нет! Встаньте! Пожалуйста, встаньте! Я не бог! Я такой же человек, как вы!

Но никто не поднялся.

- Мы видели, что ты сделал, - сказал Па-Нахт, не поднимая головы. - Ты призвал гром с неба. Ты ослепил врагов. Ни один человек не может сделать такого. Ты - не человек. Мы не знаем, кто ты, но мы знаем, что ты - великий бог!

Я встал, чувствуя, как земля уходит из-под ног. «Я не хотел этого. Я же просто хотел защитить их. Я не хотел, чтобы они боялись меня. Я хотел, чтобы они были моими друзьями».

Я посмотрел на своих людей. Они стояли на коленях, не поднимая голов, и в их позах было смирение, которое я никогда не хотел видеть. «Я не могу оставить это так, - понял я. - Если я сейчас скажу, что они ошибаются, они просто не поверят мне. Они привыкли видеть богов в тех, кто обладает силой. Да и что они еще могли подумать? Я не могу разрушить их веру, но я могу направить её в другое русло».

Я вдруг вспомнил что-то - то ли из книг, то ли из фильмов - обряд посвящения, вступление в братство. Клятва верности, которую дают королю или командиру. «Если я не могу отказаться от их почитания, я должен превратить его во что-то, что объединит нас. Сделать их не моими слугами, а моей командой. Настоящей командой!».

Я глубоко вздохнул и заговорил:

- Поднимите головы.

Они подняли головы, глядя на меня снизу вверх.

- Вы говорите, что я - не человек, - сказал я. - И вы правы в одном - в том, что я не такой, как вы. Но я не бог. Я - тот, кто пришёл из другого мира, чтобы найти свой путь. И я выбрал вас своими спутниками, потому что вы сильны, верны и честны.

Я вытащил свою флягу с остатками рома - небольшой запас, который он берёг на случай крайней нужды.

- В моём мире, - сказал он, - есть обряд, который объединяет людей в братство. Тех, кто пьёт из одного сосуда, связывают невидимые узы. Они становятся не слугами и господами, а товарищами. Равными товарищами.

Я опустился на одно колено перед ними, так что их глаза оказались на одном уровне, и протянул флягу.

- Я не хочу, чтобы вы стояли на коленях передо мной, - сказал я. - Я хочу, чтобы вы стояли рядом со мной. Как равные. Как братья. Если вы готовы стать частью моей команды - пейте из этой фляги. И знайте: с этого момента мы - одна семья.

Па-Нахт замер, глядя на флягу. Потом медленно перевёл взгляд на остальных и кивнул.

Он первым взял флягу из моих рук, поднёс к губам, сделал глоток и передал её дальше.

Ахмос, Джеди, Тети, Пепи, Кену, Хепи - они передавали флягу друг другу, и каждый делал по глотку, глядя мне в глаза. Напитков такой крепости здесь, понятное дело, еще не изобрели, поэтому на роль сакрального напитка ром подошел идеально, правда, я все-таки немного разбавил его водой.

Когда фляга вернулась ко мне, я поднял её вверх:

- Клянусь, что буду защищать вас, так же, как вы защищаете меня. Клянусь, что никогда не брошу вас в беде. Клянусь, что поведу вас в будущее, где вы станете не просто воинами, а частью чего-то большего. Клянусь в этом своей честью и своей жизнью.

Я сделал последний глоток рома и поставил флягу на землю.

Тишина. Только ветер гулял среди скал.

Потом Па-Нахт медленно поднялся и протянул мне руку. Остальные сделали то же самое - поднялись, протянули руки и коснулись плеч друг друга.

- Мы пойдем с тобой, хери-неб, - сказал Па-Нахт - До конца.

Я сжал его руку. Я всё ещё был чужим в этом мире. Но теперь у меня появилась команда. Настоящая команда.

Костер по-прежнему тихо потрескивал, разбрасывая искры в тёмное небо. Обряд был совершён, фляга опустела, и странное, почти священное напряжение, висевшее в воздухе, начало понемногу рассеиваться. Ветераны опустились на землю вокруг огня, и впервые за долгие часы их лица немного расслабились.

Хепи сидел чуть поодаль, но теперь он пододвинулся ближе, осторожно поглядывая на меня. Я догадался, что его острый ум уже начал анализировать, складывая факты и события в логическую цепь. В отличие от воинов, которые приняли случившееся как чудо, Хепи хотел понять до конца - кто же на самом деле этот странный белокожий человек, появившийся из ниоткуда.

- Ди-Ми-Три, - тихо начал он, - можно задать тебе один вопрос?

Я кивнул:

- Конечно, Хепи. Ты всегда можешь спрашивать меня обо всем. Кстати, вы все тоже можете задавать мне любые вопросы!

Хепи помедлил, словно взвешивая слова:

- Кто ты на самом деле? Я не о том, что ты пришёл из другого мира. Это я уже понял. Но кем ты был там, где был раньше? Ты говорил о море, о кораблях. Но кто ты для своего народа? Воин? Купец? Жрец? Вождь?

Все затихли. Даже ветер, казалось, притих, чтобы услышать ответ. Ветераны перестали жевать и уставились на меня с тем же вниманием, с каким они смотрели на меня раньше.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Как объяснить этим людям, что я пришёл из будущего, из мира, которого они не могут себе представить? Как рассказать им о самолётах, о подводных лодках, о том, что мир круглый и что за Великим Зелёным морем есть другие земли, которые они и не видели? Как, конце концов, объяснить им понятие времени?»

Я глубоко вздохнул и начал говорить, медленно, подбирая слова, которые могли бы быть поняты:

- Представьте себе большую реку – прутиком я провел черту на земле. – Никто не знает где эта река начинается и куда она впадает. Она течёт из одного конца света в другой и несет нас всех по своим водам и только в одном направлении. Повернуть назад - невозможно. Но в этой реке есть водовороты, омуты, которые затягивают корабли и людей. Я попал в такой водоворот тут и вынырнул здесь. – я указал точками примерные места. Я не знаю, как это случилось, почему это произошло именно со мной - я этого не хотел этого, но моего согласия никто не спрашивал.

Они слушали меня молча. Их глаза были прикованы ко мне.

- До этого, - продолжал я, - я жил самой обычной жизнью. У меня были родители, но они уже умерли. Друзья тоже были. Своей семьей я обзавестись не успел. Я был обычным моряком, ходил по разным морям, служил на военном корабле в...

Тут я запнулся. Как сказать им где именно я служил? Как объяснить, что такое границы государства в мире, где земли делятся по берегам Нила?

И внезапно меня осенило.

- Я охранял границы моего государства, только на побережье другого моря. Мы несли службу на кораблях, следили за тем, чтобы враги не проникли на нашу землю. Мы были теми, кто встречает опасность на границе – я подмигнул им всем - Я служил в береговой страже!

На мгновение повисла тишина. Потом Па-Нахт громко и раскатисто расхохотался. Его смех эхом разнёсся по горам, отражаясь от скал.

-Так ты тоже из береговой стражи?! - заорал он, хлопая себя по колену. - Вот оно что! То-то я смотрю – взгляд у тебя такой, словно высматриваешь вражеский корабль в море! Ты сразу показался мне человеком, который знает, что такое стоять на посту!

Ветераны заулыбались, засмеялись, зашумели. Атмосфера разрядилась в один миг. Вместо неловкого, почти благоговейного страха, в их голосах зазвучали обычные, человеческие нотки.

Я тоже улыбнулся. «Кажется, сработало, - поняля. - Береговая стража. Простое слово, понятное для них. Они увидели во мне не бога, а своего. Своего человека, который делал то же, что и они».

Ветераны набросились на меня с вопросами. Они спрашивали о службе, о жаловании, о придирках начальства, о том, как я умудрялся выживать в шторм.

- А сколько платил ваш фараон за службу? Зерном или серебром?

- А давали ли вам пива в походе?

- А вам давали землю за хорошую службу?

- А были ли у тебя рабы?

- А вас пороли за то, что вы не вышли на службу вовремя?

- Скажи, а начальство твое тоже всё время требовало рапортов и докладов?

Я смеялся, отвечая:

- Платили мне прилично, правда, не серебром и еду давали тоже, пороть - не пороли, но могли лишить увольнения, рабов у меня не было. Земли тоже, а рапортов и докладов было столько, что я иногда мечтал утопиться в море!

Ветераны хохотали, узнавая в его словах свои собственные заботы. Они поняли, что перед ними - не чужак, не бог, а свой человек, который проходил через то же самое. Служба, дисциплина, начальство - всё это было знакомо каждому из них.

И в этом единении, в этом понимании, они забыли о своих страхах.

Но Хепи не забыл. Он сидел и слушал, улыбаясь вместе со всеми, но в его глазах оставался вопрос. Самый главный вопрос. И когда смех начал затихать, он задал его:

- Ди-Ми-Три, - сказал он тихо, но так, чтобы все слышали, - ты сказал, что попал в водоворот. Что ты не хотел этого. Если бы у тебя появился шанс вернуться... ты бы ушёл? Ты бы покинул нас? Что тогда будет с нами?

Тишина снова опустилась на лагерь. Ветераны замерли, опять глядя на меня.

Я медленно перевёл взгляд с одного лица на другое. Па-Нахт, который только что смеялся, теперь смотрел серьёзно. Ахмос, Тети, Джеди, Пепи, Кену - все они ждали моего ответа.

Я почувствовал, как к горлу подступает комок. Я вспомнил о доме, о море, о дяде Мише, о той жизни, которая осталась где-то там, за гранью времени. Но посмотрев на этих людей - на тех, кто делил со мной хлеб, воду и опасности, я вспомнил, как Джеди закрыл меня своим щитом, пока остальные отбивались от разбойников, напавших, чтобы убить меня. И как Па-Нахт делился со мной водой, что в пустыне дороже золота, когда фляга моя опустела.Я вспомнил, как хлопотал за меня Хепи, а потом ждал нас всех у старого колодца.

И я понял, что ответ у меня уже есть.

- Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь вернуться, – произнес я тихо, но твёрдо. - И, честно говоря, я уже не уверен, что хочу это знать. Потому что здесь, в этом мире, я нашёл кое-что, чего мне не доставало там.

Я посмотрел в глаза каждому из них:

- Кажется, здесь у меня появилась семья. И моя семья – это вы! Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, как долго мы будем вместе. Но я знаю, что не хочу терять вас. И я никогда не покину вас по своей воле. Вы - моя команда! И я буду с вами. Всегда!

Тишина. Только ветер шелестел среди скал.

Неожиданно Хепи издал странный звук - что-то среднее между всхлипом и смехом. Он резко отвернулся и начал часто моргать, глядя в темноту. Он пытался скрыть свои слёзы, но дрожащие плечи выдавали его.

Па-Нахт опустил голову. Старый воин, переживший десятки сражений, потерявший сотни товарищей, сейчас сидел молча, и в его глазах блестел неожиданный влажный блеск. Он кашлянул, прочищая горло, и пробормотал что-то неразборчивое.

Ахмос опустил взгляд в костёр. Джеди смотрел в небо, часто моргая. Тети, самый суровый из них, вдруг уставился на свои руки, сжал кулаки и что-то пробормотал себе под нос. Пепи и Кену отвернулись в сторону, не в силах смотреть на меня.

Эти суровые, битые жизнью мужики - они были готовы к бою, к смерти, к предательству. Но они не были готовы к тому, что кто-то назовёт их семьёй. Они не были готовы к тому, что чужеземец, которого они должны были бояться, станет им ближе, чем их собственные братья.

Я чувствовал давящий ком в горле, но сдержался и теперь просто сидел у костра и смотрел на этих людей - на тех, кто стал моей новой семьёй в этом странном, жестоком мире.

- Ну, – наконец выдавил я из себя я тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул, - теперь, когда все это поняли, может, кто-то поделится со мной ещё одной лепёшкой? Я ужасно голоден!

Хепи фыркнул сквозь слёзы и засмеялся. Смех подхватили остальные, и вот уже все сидели и смеялись над простой шуткой.Смеялись от чистого сердца.

Ветераны начали передавать мне еду - лепёшки, сушёное мясо, вяленые финики. Кто-то плеснул ему в кружку воды, кто-то хлопнул по плечу, и все мы, как один, улыбались и казались счастливыми.

Между нами больше не было границ. Мы стали одной командой.

И я, впервые за долгое время, больше не чувствовал себя чужим здесь. Я чувствовал себя дома.

Глава 19 Два доклада и один совет (интерлюдия)

Глубокая ночь стояла над городом, но в небольшом зале храма Сета, в Пер-Сопду, горели все светильники. Верховный жрец этого храма, Камос, сидел за массивным столом, заваленным свитками и папирусами, его пальцы нервно барабанили по столешнице. Он ждал. Два гонца должны были вернуться сегодня — один от разбойников, другой от наёмников. Камос не любил ждать. Ожидание делало его раздражительным.

За дверью послышались шаги, и в кабинет вошёл первый гонец - грязный, запыхавшийся, с перевязанной рукой. Он опустился на колени и протянул жрецу небольшой свёрток.

- Достойнейший Камос! - сказал он, тяжело дыша. - Это доклад отряда, посланного к банде Скорпионов. Задача выполнена.

Камос взял свёрток, развернул его и быстро пробежал глазами текст. На лице его появилась холодная, довольная улыбка.

- Хорошо, - сказал он. - Шайка Скорпионов перестала существовать. Двадцать три трупа. Отличная работа, Сет доволен вами!

Он отложил свиток и посмотрел на гонца:

- А где сам Урс? Его тело нашли?

Гонец замешкался:

- Тело Урса не найдено, достойнейший. Мы обложили всю его банду в горах, на небольшом плато, куда они все отступили после нападения на караван. У них был один пленник, но на него они не обращали никакого внимания. Другой добычи они, судя по всему захватить не смогли и поэтому были очень недовольны и предъявляли претензии. Урс пытался их успокоить и даже произнес Священную клятву...

- Вот как? Урс произнес Священную клятву? И в чем же он поклялся? – спросил Камос.

- Он поклялся, что захваченный ими пленник – чрезвычайно ценный и принесет им столько серебра и золота, сколько они не смогли бы захватить за всю жизнь. А еще Урс помянул каких-то финикийцев и даже раздал серебро своим людям, полученное им в качестве задатка. Это были его слова.

- Понятно...- задумчиво произнес Камос, – значит, он произнес Священную клятву, а сам подвел своих людей под смерть. Интересно, интересно...А кто-нибудь из его банды остался в живых?

- Думаю, что никто, не остался, достойнейший! Там, на плато мы проверили всех. А те, кто нападал на караван, то скорее всего - их добила стража.

- Может быть, может быть...- Камос о чем-то ненадолго задумался. - Ладно, об этом потом...Что случилось с тем пленником?

- Он сумел как-то избавится от веревок и бросился бежать. Мы не получили в отношении него никаких указаний, поэтому особо его не преследовали, но он убежал куда-то вниз, в пустыню. Наверно, там он и погиб, если его не подобрали.

- Что? Пленник сумел сам избавиться от веревок, которыми его связали разбойники? И ему никто не помогал?

- Никто, достойнейший! Может, узлы были затянуты недостаточно?

- Узлы? Недостаточно затянуты? У разбойников? Ты слышишь ли что говоришь?

- Прости, достойнейший! Я конечно сказал глупость, но у меня нет другого объяснения!

- Впрочем, это не так важно, – Камос хлопнул ладонью по столу – Что с Урсом?

- Когда мы начали стрелять, он сразу же упал и откатился в сторону, затем неожиданно вскочил и бросился бежать в гору. В него стреляли, я сам видел как в него попало две стрелы, а третья распорола ему бок. Но он все таки сумел скрыться за камнями в темноте. На утро мы проследили его путь по следам – они привели нас к глубокой расщелине, куда он, скорее всего, и упал. Оттуда никто не выберется – и он тоже. А даже если выберется, то его люди мертвы, а его банда - уничтожена. Он ничего не сможет сделать.

Камос нахмурился. Отсутствие подтверждения смерти Урса – это конечно же не очень хорошо, но не критично. Камос уже придумал, что можно сделать с Урсом, если он неожиданно «воскреснет». «Один человек, без банды, - никто. Он не сможет мне навредить».

- Еще, один вопрос, достойнейший! – гонец склонился чуть ниже – Когда мы ликвидировали всю банду, мы собрали все что у них было при себе. Их оружие и жалкие лохмотья вряд ли заинтересуют достойнейшего, но кроме этого, мы собрали еще и много серебра, того, которое Урс раздавал своим людям. Оно здесь. Мы можем вернуть его тебе...

- Не нужно! – Камос махнул рукой – Это серебро – ваша законная добыча и пусть она останется у вас. А от меня вам – вот! – Камос вытащил мешок – это то, что я обещал вам после выполнения поручения. Вы его выполнили и это плата за работу!

Гонец распластался на полу.

- Мы благодарим тебя, достойнейший Камос! И мы счастливы были послужить тебе!

- Ладно! – благодушно ответил Камос, махнув рукой. – Может, еще когда-нибудь послужите. А пока - ты свободен!

Гонец почтительно поклонился и вышел, забрав серебро.

Камос откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. В целом, он остался доволен результатами операции по уничтожению банды Урса. «Будем считать, что первая часть плана выполнена. «Скорпионы» уничтожены и никто не узнает, что я пытался как-то использовать их. А тех, кто придет им на смену – а кто-нибудь обязательно придет! я сумею подчинить себе. Разбойникам тоже нужно покровительство. Плохо, конечно, что так и осталось неизвестным – погиб Урс или нет. Ээтот сын шакала оказался живучим как мангуст и таким же увертливым. Но даже если он неожиданно «воскреснет» – у меня теперь найдется, чем придержать его прыть. А сейчас осталось дождаться доклада о чужеземце».

Камос дремал, убаюканный собственными мыслями и не знал, что совсем скоро его спокойствие будет разрушено вдребезги.

Плохие вести ворвались в храм Сета в виде начальника храмовой стражи, по имени Баленат, который ввалился в зал и повалившись на пол, заговорил скороговоркой.

- Достойнейший! У ворот храма сидят трое каких-то оборванцев. Похоже – они безумны. Мы хотели вышвырнуть их, но один сказал, что у них очень важное сообщение для тебя! Что прикажешь, достойнейший?

- Важное сообщение у них - для меня? – нехорошее предчувствие кольнуло Камоса.

- Да, достойнейший, так они сказали!

- Хорошо, приведи их сюда, и сам останься потом здесь!

Начальник храмовой стражи кивнул и исчез – через некоторое время в зал втащили троих мужчин. Они были похожи на призраков - грязные, оборванные, с безумными глазами, которые метались по комнате, не останавливаясь ни на чём. Один из них держался за голову и раскачивался из стороны в сторону, другой что-то беззвучно шептал, третий крепко сжимал палку, бывшую когда-то древком копья.

Камос подскочил со своего места, не веря своим глазам.

- Что это такое?! - заорал он. - Кто вы такие?! Откуда вы взялись, чтоб вас Апоп сожрал?

Один из них, тот, что сжимал обломок копья, упал на колени и глядя мутными глазами куда-то в сторону, заговорил - голос его был хриплым, срывающимся, слова переплетались в бессвязный поток:

- Они все мертвы, достойнейший... все мертвы... Он призвал гнев богов... Гром ударил с неба, молния ослепила нас... Свет сжёг глаза нашим братьям... Мы не могли смотреть... Мы не могли слышать... Он не человек, достойнейший... Он - посланец смерти...

Камос замер. Его лицо побелело. Он хотел закричать, что это ложь, что такого не может быть, но слова застряли в горле.

Второй разбойник, раскачивавшийся из стороны в сторону, заговорил, глядя в пустоту:

- Он швырнул в нас молнию... Мы бежали, но она нашла нас... Я видел, как мой брат падал, его глаза горели... Он кричал, но я не слышал его крика... Только свет... Только свет...

- Заткнитесь! - простонал Камос, бессильно опускаясь в кресло, - Вы все лжёте! Никто из смертных не может призывать гром и молнию! Никто! Вы просто сбежали! Как жалкие трусы!

Третий разбойник, также как и другие - глядя прямо перед собой невидящим взглядом и тихо, почти шёпотом, произнес:

- Он – не простой смертный, хери-неб!...он не простой смертный...

Камос, почувствовал, как зал где они сейчас находились начал вращаться вокруг него. Он смотрел на этих трёх сломленных людей – еще недавно бывших опытных наемников, безжалостных головорезов, которые не боялись ничего, кроме смерти, и внезапно поверил каждому их слову. Сейчас их била крупная дрожь, руки тряслись, глаза были пустыми, а лица - серыми, как пепел.

Они не врали. Они действительно видели то, о чем говорили. Там, в горах, они увидели то, чего не могли объяснить, и это сломило их рассудок.

Камос закрыл глаза и сжал кулаки. В груди клокотала ярость, но он заставил себя успокоиться. «Священный дым, - подумал он. - Мне нужен священный дым. Мне необходимо хорошо подумать».

Он поднял голову и посмотрел на трёх дрожащих людей. Они стояли на коленях, сбившись в кучу, как испуганные дети. В их глазах не было ни гордости, ни злости — только страх.

- Возьмите этих людей, отведите их в комнату для гостей храма и смотрите за ними – я потом скажу, что с ними делать! – приказал Камос.

Храмовая стража схватила троих бывших наемников и поволокла их в за собой.

Камос встал и прошел в маленькую тайную комнату. Там он, плотно затворил за собой дверь и извлек из ниши пучок сушенной травы. Подойдя к жертвеннику, где тлело несколько угольков, он бросил туда свой пучок. Очень скоро густой, сладковатый дым начал наполнять комнату, обволакивая жреца. Он уселся на подушки, облокотившись спиной о стену и сделал несколько глубоких вдохов. Через несколько мгновений его гнев, смешанный со страхом, начал остывать, сменяясь холодным, расчётливым спокойствием.

«Нет, они не врут,- думал он. - Они действительно видели что-то ужасное. То, что сломило их волю и лишило рассудка. Они болтали что-то о громе и молнии. Является ли этот чужеземец смертным или он и в самом деле – посланец богов? В любом случае он опасен. Опасен для меня, для моей власти, для всего нашего мира».

Дым жертвенники постепенно наполнял легкие, отчищая мозг и проясняя сознание, глаза Камоса слегка затуманились, напряжение в плечах начало отпускать. С каждым вдохом мысли становятся яснее и острее.

«Я недооценил его, - признался себе Камос, вдыхая дым. - Я думал, что он просто чужак, который попал в этот мир случайно. Я решил, что смогу захватить его легко. Но он оказался сильнее, а может - просто хитрее. И он принёс с собой оружие, которое может уничтожить весь наш мир, или... подчинить себе весь наш мир!».

Он медленно выпрямился и провёл рукой по лицу, стирая пот и гнев. Дым делал своё дело - мысли становились четче, а страхи отступали.

Камос продолжал размышлять: «Я не могу победить его в открытом бою, - его оружие слишком сильное. Но я могу перехитрить его в городе. В Буто у меня есть друзья - жрецы других храмов, которые должны узнать об этой угрозе. Вместе мы сможем изолировать его, окружить, схватить и заставить говорить. А когда он будет у нас в руках - ему не поможет никакое оружие... которое, к тому же, перейдет ко мне!».

Камос склонился над жертвенником и бросил в него новый пучок сухой, тёмно-зелёной травы с серебристыми прожилками. Трава зашипела, задымилась и сладковатый дым поплыл вверх, усиливая концентрацию и заполняя маленькое помещение. Жрец закрыл глаза, склонил голову и медленно, с наслаждением вдохнул.

Дым проник в лёгкие, разливаясь по телу тягучим теплом. Напряжение окончательно ушло, мышцы расслабились, а мысли начали течь медленно, плавно, как вода в глубокой реке. Он чувствовал, как границы его сознания размываются, как комната перестаёт быть реальной, и он погружается в другой мир.

Он сделал ещё один вдох. И ещё.

Дым становился еще гуще. Воздух в комнате казался плотным, почти осязаемым. Камос открыл глаза и увидел, что стены исчезли. Он стоял посреди бескрайней пустыни под багровым, раскалённым небом. Песок под ногами был горячим, а ветер, пронизывающий до костей, нёс с собой запах сухой крови и древней злобы.

Он знал, что это не реальность. Это было видение, посланное ему Сетом. И он не боялся - он ждал этого.

Вдалеке начал подниматься песчаный вихрь. Медленно, почти лениво, он закручивался в столб, набирая силу. Песчинки взлетали в воздух, сверкая в багровом свете, и через мгновение вихрь превратился в огромный, ревущий столб песка, который двигался прямо к нему.

Камос не шелохнулся. Он смотрел на вихрь с лёгкой улыбкой.

В центре вихря начало проступать нечто. Сначала очертания - смутные, неясные, как тени на воде. Потом они становились чётче, плотнее и через несколько мгновений перед Камосом возникла фигура. Она была огромной - выше человеческого роста, с телом могучего воина и головой животного. Голова была похожа на шакала, но с более длинными ушами и узкой, злой мордой, из которой торчали кривые клыки. Глаза горели красным, как раскалённые угли, и в них не было ничего человеческого - только бездонная тьма и древняя, нечеловеческая злоба.

Это был Сет.

Камос опустился на колени, но не от страха - от благоговения. Его сердце билось ровно, как у человека, который привык видеть то, чего не дано видеть другим смертным. В груди разливалось странное тепло - осознание своей исключительности. Он знал, что другие смертные, если бы увидели это, сошли бы с ума от ужаса. Но он был избранным. Он был тем, кто умеет говорить с богами, тем, кто умеет слышать их голос.

- Приветствую тебя, Сет, - прошептал жрец, - я ждал тебя, великий!

Фигура не ответила. Она стояла неподвижно, и только ветер колыхал её тёмный плащ, сотканный из песка и теней. Но Камос чувствовал, что бог смотрит на него. Смотрит сквозь него, в самую его суть.

- Дай мне совет, великий! Открой мне - кто этот странный чужеземец, что явился в наш мир и принес с собой чудовищное оружие? Посланник ли он богов или просто ловкий обманщик, хитрец, заставивший всех вокруг него делать то, что выгодно ему? Скажи – видел ли ты его там, у себя, среди богов?

Сет помолчал, и наконец заговорил. Его голос – глухой, рокочущий, как подземный гром, загремел в голове Камоса.

- Он опасен, - вещал голос. - Он пришёл из другого мира, и он принёс с собой силу, которой нет в этом мире. Если ты не остановишь его, он разрушит всё, что мы строили!

Камос поднял голову:

- Я остановлю его, великий. Я найду способ, я захвачу его, заключу в подземелье и заставлю говорить. Я вырву из него все его тайны!

Сет молчал несколько мгновений. Ветер стих, и фигура бога стала более чёткой. Его голос зазвучал мягче, почти одобрительно:

- Ты - мой верный слуга, Камос! Ты не боишься меня. Ты не дрожишь передо мной, как другие. Ты знаешь, что я - твой бог, и ты принимаешь это. Поэтому я дам тебе совет.

Камос замер, ловя каждое слово.

- Не нападай на чужеземца в открытом бою. Ты уже видел, что это бесполезно. Используй хитрость. Пользуйся руками других людей – не своими!

Сет наклонил голову, и его красные глаза сверкнули:

- И еще, Камос – этот человек – не простой смертный, он отличается от обычных людей. Но его нет среди богов!

- Благодарю тебя, великий! Я сделаю все так, как ты сказал. И я сумею захватить этого чужеземца и подчинить его своей и твоей воле!

Но Сет уже не отвечал, вихрь начал рассеиваться, фигура бога становилась всё более прозрачной, пока совсем не растаяла в воздухе.

Дым постепенно уходил, воздух очищался. Через некоторое время, в комнате можно было увидеть Камоса, лежавшего без сознания на подушках.

Пролежав так около трех часов, Камос очнулся. Общение с Сетом всегда оборачивалось мышечной слабостью, сухостью в горле, головной болью и отвратительным привкусом во рту.

Камос, усилием воли заставил себя встать и подойдя к небольшому каменному столику, взял в руки тростниковое перо и начал писать. Он писал быстро, размашисто, уверенно, используя для этого тайную скоропись – особый шифр, которым пользовались жрецы, когда требовалось передать секретную информацию друг другу. Понять этот шифр мог только посвященный, другим людям изучение этого шифра было запрещено под страхом смерти.

Когда письма были готовы, Камос позвал своего помощника - высокого, худого человека с холодными глазами и передал ему несколько запечатанных свитков:

- Доставить в храмы Буто. Немедленно. Лично в руки. Дождаться ответа и привезти ответ! Да, и позови ко мне начальника храмовой стражи Балената!

Помощник верховного жреца молча кивнул и вышел. На смену ему практически сразу же появился Баленат.

- Слушаю тебя, достойнейший! – склонился он в поклоне.

- Эти трое оборванцев – где они сейчас? – спросил Камос.

- Я разместил их в гостевой комнате – как ты и приказал, достойнейший! Они там сидят и сейчас, под надежной охраной.

- Хорошо, теперь слушай мой второй приказ – Эти трое – они помешались рассудком и распространяют ложные слухи о якобы каком-то гневе богов. Тем самым они смущают умы людей. Поэтому – от них нужно избавиться. Тихо, чисто и без следов. Никто не должен знать. В разговоры с ними не вступать!

Начальник стражи кивнул и вышел – он уже привык не задавать лишних вопросов.

Глава 20 Одинокий шакал

Урс бежал, спотыкаясь на острых камнях. Нога, пробитая стрелой, к тому же застрявшей в ране, постоянно подворачивалась, из-за чего кровотечение усиливалось и за беглецом оставались кровавые следы. Раны горели огнём, разорванный бок нестерпимо саднил, дыхание сбивалось, но Урс бежал. Инстинкт выживания был сильнее ран, сильнее страха, сильнее всего, что могло остановить обычного человека.

Он знал эти горы - он родился в них, вырос среди этих скал и знал каждую расщелину, каждый камень, каждую горную тропу. И в этом было его единственное преимущество. Его преследователи могли быть хорошими воинами, но здесь они были чужими. И поэтому, они не знали, где можно спрятаться, где можно переждать, а где - умереть. Они не знали того, что знает он.

Урс свернул за выступ скалы, прижался спиной к нагретому за день камню и замер, стараясь не дышать. Он слышал шаги своих преследователей. Они приближались. Двое, может быть, трое. Они двигались не слишком быстро, но уверенно - спотыкались, останавливались, прислушивались, пытаясь разглядеть в темноте следы, оставляемые Урсом.

«Они не смогут долго продолжать преследование по моим следам – подумал Урс – сейчас уже темно, а скоро будет еще темнее. Они или догонят меня сейчас или будут вынуждены отложить погоню до утра. Нужно запутать следы, иначе мне не уйти!»

- Он должен быть где-то здесь! - услышал Урс голос одного из них. - Я видел, как он скрылся вон затем уступом!

- Тише, - ответил второй. - Он ранен. Он не мог уйти далеко. Мы его найдём!.

Урс сжал рукоять своего кинжала - единственного оружия, которое у него осталось. Он знал, что не сможет победить их в открытом бою. Слишком слаб, слишком много крови потерял. Но можно было попытаться перехитрить их.

Он оглянулся по сторонам. Вышедшая луна слабо освещала горы. Внизу, шагах в десяти, начинался крутой спуск, покрытый мелкими камнями. Идеальное место для ложного следа.

Он поднял с земли увесистый булыжник и бросил его вниз. Камень покатился по склону, поднимая шум и маленькую лавину из песка и гравия. Звук эхом разнёсся по ущелью, затихая где-то внизу. Урс бросил второй камень.

- Там! - крикнул один из преследователей. - Он спускается вниз! За мной!

Шаги удалились, и Урс понял: они поверили в его обман.

Он выиграл несколько мгновений, использовать которые нужно было с максимальной пользой и эффективностью. Сорвав с себя пояс он туго перетянул ногу выше раны. Кровотечение почти остановилось. Тогда, сжав зубы, Урс протолкнул стрелу, застрявшую в икре вперед.На мгновение перед глазами все поплыло и он почувствовал, как сознание начинает ускользать и темнота накрывает его. «Нет, – сказал он себе, пытаясь сфокусировать взгляд – Только не сейчас! Я не могу потерять сознание, мне нужно перевязать рану». Усилием воли, стараясь сохранять самообладание, он заставил себя сесть прямо, несколько раз глубоко вздохнул «Давай! – прошептал он сам себе, – Ты не слабак! Ты - Урс! Ты можешь и должен сделать это сейчас! И ты не сдохнешь здесь от какой-то царапины! Давай, Урс – всего одно движение!» Он отломил, торчавший из раны наконечник стрелы, а затем, из последних сил, на выдохе, резко, но плавно рванул ее древко в обратную сторону. Боль пронзила его так, что он зарычал сквозь зубы, слезы выступили на глазах, но он не отпустил древко. Он тянул, чувствуя как дерево задевает кость и как рвется мышца, освобождаясь от обломка стрелы.

Из раны хлынула свежая кровь стекая по ноге и собираясь в темную лужицу. Немного отдышавшись, Урс оторвал от своей одежды длинный лоскут ткани и плотно замотал рану. Когда повязка была готова, он обессилено откинулся на скалу и закрыл глаза. Голова у него кружилась, перед глазами плясали огненные круги, дыхание было хриплым и неровным. Чувствуя. Как по всему телу разливается слабость. А в ушах начинает звенеть, он вдруг с ужасающей ясностью понял, что сейчас случится обморок.

«Только не сейчас... – шептал он, пытаясь зацепиться за реальность – сейчас нужно уходить, они скоро вернуться сюда!»

Он с трудом поднялся на ноги и заковылял вверх по узкой расщелине, которую знал только он. По пути он сделал несколько ложных петель – также, как это делает раненный волк. Оставив след ведущий к обрыву, Урс изменил направление и пополз в сторону - туда, где среди камней было небольшое укрытие, вернее даже маленький лаз, куда пролезть можно было только ползком – он вел в крохотную пещерку. слишком маленькую, чтобы в ней можно было укрыться надолго, но достаточную, чтобы переждать, пока преследователи уйдут. Эту пещеру, Урс и его люди иногда использовали как укрытие и хранилище награбленного. Сейчас оно пустовало, но Урс знал, что в глубине пещеры есть маленький родник с чистой водой, а кроме того, там можно найти пищу и одежду, хранившуюся там на крайний случай. Такой, как сейчас.

Он нашел лаз в пещеру по одним, ведомым только ему приметам, и с трудом забравшись внутрь, завалил вход большими камнями. Это окончательно лишило его последних сил. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание было хриплым и тяжёлым. Он привалился к стене, закрыл глаза и только сейчас позволил себе потерять сознание.

Он уже не чувствовал боли, не чувствовал как кровь сочится из открывшихся ран, пропитывая ткань плохо наложенной повязки. Он спал.

Урс очнулся через несколько часов. Кровь из ран перестала идти, сами раны подсохли. Он дотянулся до крохотного родника и с наслаждением напился.Это немного оживило его, придало сил. Он прислушался. Внизу, где-то далеко, всё ещё слышались крики преследователей. Они рыскали по склону, ища его след. Но они искали не там. Они думали, что он ушёл вниз, а он был наверху.

Урс позволил себе короткую, злую улыбку.

- Ищите, - прошептал он. - Ищите, пока я буду восстанавливать силы. А затем – я просто исчезну отсюда! А когда вернусь - мы еще вернемся к нашей прерванной беседе!

Он подождал, пока крики затихнут. Потом ещё немного - на всякий случай. Только когда наступила полная тишина, он рискнул наконец, заняться своими ранами всерьез.

В хитро замаскированном тайнике, который Урс раскопал в пещере, нашелся небольшой тюк старой одежды и маленький сундучок в котором было несколько глиняных кувшинчиков, запечатанных воском - один с топленым жиром, другой – с медом, небольшой мешочек с ячменной мукой и нехитрое приспособление для добывания огня.

Мед был засахарившимся, старым, но все еще пригодным для того, чтобы обработать им раны – Урс слышал, что так делают опытные воины, чтобы избежать нагноения.

Он размотал старые повязки и тщательно осмотрел раны, предварительно промыв их чистой водой,

Ран было три – плечо, бок и нога. Урс начал с плеча. Здесь рана была неглубокой, он промыл ее водой и намазал медом. Дальше – бок. Края раны были воспаленными, красными, но не гноились. Это было хорошим знаком. Он еще раз промыл рану водой и намазал медом, после чего наложил повязку заново. Каждое прикосновение отдавалось болью, но Урс не позволял себе замедляться.

Теперь осталась рана на ноге – самое трудное. Нога опухла, на вид рана выглядела страшно, цвет ее был неестественным. А еще от раны пробивался устойчивый запах гниения. Возле раны Урс нащупал некое уплотнение, отдававшее при надавливании сильной болью. Необходимо было принимать срочные меры. Урс решился на применение единственного способа, который имелся в его распоряжении. Наточив нож о камень, Урс сделал глубокий вдох и быстрым движением рассек рану в месте уплотнения. Боль сводила его с ума, но он продолжал давить на рану, выпуская скопившийся гной вместе с кровью. Наконец, когда из раны пошла «чистая» красная кровь, Урс промыл ее водой и густо залив медом, туго перевязал.

После окончания медицинских процедур, он обессилено откинулся на спину и подложив себе под голову тук с одеждой, закрыл глаза.

Он лежал и чувствовал, как боль отступает, сменяясь глухой, тупой усталостью. В голове проносились обрывки мыслей, но он не пытался удержать их. Он просто лежал и отдыхал, позволяя своему телу восстанавливаться. Незаметно для себя он опять уснул.

Он не знал, сколько спал. Время для него разделилось на сон, питье, перевязки и опять сон. Пока однажды он не открыл глаза, чувствуя себя значительно лучше. Боль отступила, сделавшись тупой, но терпимой. Голова была ясной. Свет просачивался сквозь расщелину входа, окрашивая пещерку в серые и золотые тона.

Он сел, потянулся, проверяя своё тело. Бок ещё ныл, нога тоже болела, но теперь он мог передвигаться. Это было главное.

Он впервые почувствовал голод. Разобрав завал из камней, он выбрался наружу и первым делом тщательно осмотрел окрестности. Вокруг было тихо и пусто, никаких признаков чужого присутствия не наблюдалось. Урс развёл небольшой огонь, приготовил несколько лепешек, изжарив их на плоском камне, найденном неподалеку. Утолив голод и чувствуя, как силы возвращаются, он уселся на камень и начал думать.

Итак, - у него была банда, у него намечалась сделка с финикийцами, у него был шанс стать богатым. И еще у него был очень влиятельный враг – тот, из-за которого все его планы рухнули в один миг. И долго размышлять над тем, кем был этот враг, не пришлось...

«Камос, - понял он. - Это Камос. Он узнал, что я хотел заключить сделку с финикийцами, за его спиной. Тогда он послал наёмников, чтобы уничтожить меня и моих людей. Он не хотел, чтобы я продал чужеземца финикийцам. Он хотел, чтобы я был мёртв. Чтобы никто не узнал, что он пытался использовать меня».

Он сидел у небольшого костра, разведённого у входа в пещеру. Пламя лизало сухие ветки тамариска, отбрасывая на каменные стены танцующие тени. Он смотрел в огонь, но видел не его - он видел лица своих людей, которые лежали мёртвыми на плато. Он слышал их крики, запах крови смешивался в его памяти с запахом дыма и горячего песка.

Раны болели. Нога пульсировала глухой, ноющей болью, бок саднил при каждом движении, плечо ныло. Но боль тела была ничем по сравнению с болью внутри. Там, где раньше была холодная уверенность и расчётливый ум, теперь зияла пустота. Он потерял всё - своих людей, своё серебро, своё влияние среди «Песчаных братьев».

Сейчас он был никем.

Урс провёл рукой по лицу, стирая пот и пыль. Его пальцы коснулись глубокой морщины у рта, которую он не помнил раньше. «Я постарел за ту ночь, - подумал он. – за одну ночь я постарел на десять лет».

Он попытался разобраться в том, что произошло, собрать нити событий в единую картину. Мысли текли тяжело, медленно, как вода в пересохшем русле. Но постепенно они складывались в ясную последовательность.

«Всё началось после того, когда Камос поставил передо мной задачу, - подумал он. - Он предложил мне серебро за чужеземца. Я согласился. Я думал, что это будет лёгкая добыча - перехватить караван, взять пленника, получить плату».

Он усмехнулся - горько, с нотками злобы.

«Но я не знал, что Камос уже обманул меня. Он не собирался платить до конца. Он хотел, чтобы я привёл ему чужеземца, а потом избавиться от меня. И он бы сделал это, если бы я не узнал о его планах».

Он бросил сухую ветку в костёр, и пламя вспыхнуло ярче, освещая его лицо - жёсткое, с глубокими морщинами и глазами, которые больше не знали покоя.

«Я попытался перехитрить его. Я нашёл финикийцев. Азмелкарт согласился заплатить мне больше. Я думал, что смогу обмануть Камоса и получить серебро от Ахирама. Но я ошибался».

Он сжал кулаки, вспоминая тот момент на плато, когда всё рухнуло.

«Я не знал, что чужак, которого я преследовал, был фальшивкой. Я не знал, что настоящий чужеземец ушёл другим путём. Я вёл свою банду в засаду, и мы попали в ловушку. Камос уничтожил нас».

Он закрыл глаза, и перед ним снова возникли лица его людей - Шакала, Седея, Рваного, Клыка и других. Теперь все они были мертвы. Все они умерли из-за его амбиций, его жадности, его веры в то, что он сможет переиграть всех.

«Я подвёл их, - понял он. - Я - их предводитель. Я должен был защищать их. А я привёл их на смерть».

Он провёл рукой по лицу и открыл глаза. В них не было слёз. Урс уже давно разучился плакать. Вместо этого, внутри него закипала холодная, ледяная ярость, которая была сильнее любой боли.

- Камос, - прошептал он, обращаясь к огню. - Ты уничтожил мою банду. Ты убил моих людей. Ты оставил меня одного, без оружия, без серебра, без союзников. Ты разрушил всё, что я ссоздавал годами.

Неожиданно, его голос эхом разнёсся по окрестностям.

Но сейчас ты ошибся, Камос. Ты думал, что я умру в горах. Ты думал, что я сдамся. Но я не сдамся. Я выжил. И я буду мстить тебе, даже если мне придётся ждать годами.Он поднялся, чувствуя, как ноет нога, и начал ходить вокруг костра, разминая мышцы. Мысли текли быстрее, становясь более ясными.

«Но как? - спросил он себя. - Как я могу отомстить жрецу, у которого есть армия слуг, серебро и влияние? У меня нет ничего. Ни оружия, ни людей, ни денег...».

Он остановился, глядя на угли костра, и задумался.

«Где я могу найти союзников? Кто ненавидит Камоса так же сильно, как я?»

Он перебирал в уме возможных врагов верховного жреца. Другие жрецы, которые не любят Сета и его последователей? Возможно. Но жрецы - они как змеи: они могут укусить, когда ты не ждёшь. Им нельзя доверять.

Торговцы, которым Камос мешает в их деятельности? Да, они есть. Но они слишком заняты своим серебром и не будут ввязываться в войну с жрецом.

Чиновники, которые не любят, когда жрецы вмешиваются в их дела? Тоже вариант. Но они боятся слишком многого, чтобы действовать открыто. Да и кто из них будет слушать какого-то нищего разбойника, которого проще убить, чем выслушивать его бредовые россказни.

И вдруг его осенило.

«Буто, - понял он. - Буто - столица нома. Там живут тысячи людей. Там есть все: жрецы, торговцы, чиновники, воины, бедняки, богачи. Там можно легко затеряться. Там можно найти тех, кто ненавидит Камоса. Там можно найти союзников. И там можно начать сначала».

Он сел на камень, чувствуя, как его планы начинают обретать конкретную форму.

«В Буто меня практически не знают, там я могу притвориться кем-то другим. Я могу стать наёмником, охранником, кем угодно. Я могу найти людей, которые хотят навредить Камосу. Я могу собрать и объединить их вокруг себя».

Он улыбнулся - холодно, хищно, как шакал, который учуял добычу.

«Да, в Буто я могу найти врагов Камоса. Я могу предложить им свои услуги. Я знаю, некоторых предводителей «песчаных братьев», знаю как связаться с ними и я знаю, как они действуют. Я знаю, как собирать информацию, как устраивать засады, как наносить удары. Я могу быть полезен тем, кто хочет навредить жрецу. А взамен я получу то, что мне нужно: оружие, союзников и шанс на месть».

Он посмотрел на свою ногу, на перевязанную рану, и почувствовал, как внутри его заполняет новая энергия.

«Я не умру здесь, - сказал он себе. - Я не сдамся. Я пойду в Буто. Я найду там союзников. И когда я соберу достаточно сил, я приду в Пер-Сопду и убью Камоса. Собственными руками».

Он поднялся на ноги, чувствуя, как боль отступает перед решимостью. Он знал, что путь будет долгим и трудным. Он знал, что сейчас он один, и он ранен и разбит. Но он также знал, что у него есть цель, которая будет вести его вперёд.

- Буто, - сказал он вслух, и его голос прозвучал твёрдо, как сталь. - Я иду в Буто. И я найду там тех, кто поможет мне уничтожить Камоса. Я клянусь песком и камнем, кровью и огнём: я уничтожу его. Даже если это будет стоить мне жизни!

Он назначил себе для отдыха и лечения еще три дня - ни днем больше.

На рассвете четвертого дня, Урс собрал свои вещи - пищу, одежду, кинжал,- все что смог найти в пещере - и покинул ее, тщательно замаскировав вход и уничтожив следы своего пребывания.

Через день он спустился с гор в пустыню, которая встретила его прохладным утренним ветром и бледным светом восходящего солнца. Где-то далеко, за горами и песками, лежал Буто. Его будущее. Его надежда. Его месть.

Он шел походкой человека, привычного к долгим переходам в песках.

- Я иду к тебе, Камос, - повторял он себе, и его голос был твёрдым, как камень. - Я иду медленно, но я иду. И когда я доберусь до тебя, ты будешь молить о пощаде. Но я не дам тебе её. Никогда!

Он не мог передвигаться по пустыне как прежде, но мысль о мести придавала ему сил.

Глава 21 Голоса в пустыне

Такар шёл, спотыкаясь на каждом шагу. Солнце стояло в зените, превращая песок в раскалённую сковороду. Он не чувствовал ног - они стали чужими, тяжёлыми, как камни. Язык распух и не помещался во рту, губы потрескались до крови. Глаза слезились от яркого света, и в ушах стоял непрерывный звон.

«Я умру, - подумал он. - Я умру здесь, и никто не найдёт меня».

И вдруг он услышал голос. Тихий, нежный, как шёпот ветра в сухой траве.

- Такар... сын мой...

Он остановился, всматриваясь в дрожащее марево. Из песка, как из тумана, начала проступать фигура. Высокая, тонкая, с длинными чёрными волосами, которые развевал ветер. Она улыбалась, и в этой улыбке было столько тепла, что Такар чуть не заплакал.

- Мама? - прошептал он.

- Я здесь, мой мальчик, - сказала она, протягивая к нему руки. - Я всегда здесь. Даже когда ты не видишь меня.

Такар сделал шаг к ней, чувствуя, как слёзы смешиваются с потом и пылью на его лице.

- Я не могу идти дальше, мама, - прошептал он. - У меня нет сил. Я хочу домой.

- Ты будешь дома, - ответила она, и голос её был мягким, как шёлк. - Но не сейчас. Сейчас ты должен идти. Ты сильнее, чем думаешь. Ты выжил в каменоломнях, ты выжил в бою, ты выжил в плену. Ты - дитя этой земли, и она не даст тебе умереть.

- Я не знаю куда идти, - прошептал он. - Я потерялся.

- Ты не потерялся, - сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая улыбка. - Ты просто ещё не пришёл туда, где должен быть. Иди к звёздам, сын мой. Они всегда показывают дорогу домой.

Она начала напевать тихую колыбельную - ту самую, которую пела ему по ночам, когда он боялся темноты. Голос её был таким родным, что Такар почувствовал, как силы начинают возвращаться к нему.

За горами, где солнце встаёт,

Трава ночная растёт у самой воды.

Она шепчет о том, кто ушёл навсегда,

И о том, кто вернётся к нам с утренней звездой.

Спи, мой сын, пока ветер поёт,

Пока луна охраняет твой сон.

Твои деды ушли в эту дальнюю твердь,

Но их души - как горы, что видели вечность.

И когда ты услышишь в ночи этот зов,

Знай, то предки зовут тебя в путь.

Не бойся, не плачь, ты не одинок,

Ты - дитя этой древней земли.

Такар слышал её голос. Голос его матери. Он доносился откуда-то издалека, как будто сама земля пела ему, сквозь шёпот ветра и шелест песка. Слова были простыми и древними, как этот мир:

«За горами, где солнце встаёт...»

Он не знал, поёт ли она на самом деле, или это его воспалённое сознание возвращает его в детство. Но эти слова давали ему силы. Они шептали ему, что он не один, что его корни уходят глубоко в эту землю, и эта земля не даст ему умереть. Он не слышал их значения, он слышал их смысл - «ты сможешь, ты выживешь».

Но в тот момент, когда он уже почти коснулся её руки, фигура матери начала таять, растворяться в воздухе, и на её месте возник другой образ.

Человек в дорогой одежде, с кожаным кнутом в руке. Лицо его было злым, жестоким, а глаза смотрели на Такара с презрением. Это был его прежний хозяин - Сабни.

- Сабни... - прошептал Такар, чувствуя, как страх пронзает его тело.

- Ты всё ещё жив, ничтожество? - усмехнулся Сабни, замахиваясь кнутом. - Я уж думал, что ты сдох в пустыне, как последний пёс и твои вонючие останки доедают шакалы. Ты был бы прекрасным кормом для всех стервятников пустыни – на большее ты все равно не годен, потому что ты всегда был слабаком. Слабым, трусливым, никчёмным рабом.

Такар хотел отшатнуться, но ноги не слушались. Он стоял, прикованный к месту, и смотрел, как кнут опускается на него.

- Ты думал, что сможешь убежать? - продолжал Сабни, и его голос был полон яда. - Ты думал, что сможешь стать свободным? Никогда. Ты - раб. Ты родился рабом и умрёшь рабом. Посмотри на себя - ты лежишь в грязи, как шакал, и никто не придёт тебе на помощь.

Такар сжал кулаки, чувствуя, как в груди поднимается злоба.

- Я не раб, - прошептал он. - Я - человек.

- Ты - ничто, - засмеялся Сабни. - Ты - пыль под ногами тех, кто сильнее тебя. Ты умрёшь здесь, и никто не вспомнит твоё имя. Ты не стоишь даже того, чтобы кто-нибудь возился с твоим трупом!

Но вместо того чтобы сломаться, Такар вдруг почувствовал, как внутри него поднимается что-то новое. Гнев. Нет, не гнев - ярость. Холодная, ледяная ярость, которая была сильнее страха.

- Ты ошибаешься, Сабни, - сказал он, и голос его прозвучал твёрдо. - Я выжил в твоей паршивой клетке, я выжил в бою, я выжил в плену. И я выживу здесь. Потому что я не один.

Фигура Сабни начала таять, и на её месте возник третий образ. Тот, кого Такар ждал больше всего на свете.

Ди-Ми-Три!

Он стоял перед ним, как живой - в той же поношенной одежде, с тем же спокойным, уверенным взглядом. Он не улыбался, но в его глазах была тёплая, спокойная сила. Голос его был твёрдым, как сталь, и в нём не было ни капли сомнения.

- Такар, - сказал он, и слова его проникали в сердце, как вода в пересохшую землю. - Слушай меня внимательно. Ты - мой человек. Ты - часть моей команды. Я не бросаю своих людей. Ты понял меня?

Такар сглотнул, чувствуя, как слёзы текут по его щекам, смешиваясь с потом и пылью.

- Я понял тебя, Ди-Ми-Три, - прошептал он.

- Сейчас ты устал, - продолжал Ди-Ми-Три. Ты сейчас голоден, ты хочешь пить, ты изранен и разбит. Но это - не причина сдаваться. Это - причина чтобы стать сильнее. Ты слышишь меня? Ты должен встать! Ты должен идти! Ты должен дойти до Буто - потому что я буду ждать тебя там! Мы все будем ждать тебя!

Такар заставил себя подняться на ноги, чувствуя, как боль пронзает его тело.

- Я не могу, Ди-Ми-Три, - прошептал он. - У меня нет сил!

- У тебя есть силы, - сказал Ди-Ми-Три, и голос его стал жёстче. - Ты думаешь, я не знаю, что такое усталость? Я вел корабль по морю в шторм, когда за мной гнались чтобы убить. Я сражался, когда мои руки отказывались держать оружие. Я боролся за жизнь, даже когда мой корабль получил пробоину. И я тоже был на грани! Но я не сдался тогда. Как и ты не сдашься сейчас!

Он сделал шаг ближе, и его глаза встретились с глазами Такара.

- Ты слышишь меня, Такар? - сказал он, и в голосе его была сталь. - Ты - воин! Ты прошёл через рабство. Ты выжил в бою. Ты выжил в плену. И ты выживешь здесь. Потому что ты не один. Ты - часть моей команды! А команда - это семья! И семьи не бросают своих.

Такар почувствовал, как слова Дмитрия проникают в его сердце, наполняя его новой силой.

- Я... я пойду, - сказал он, и его голос прозвучал громче. - Я дойду до Буто. Я не подведу тебя, Ди-Ми-Три.

- Я знаю, - ответил Ди-Ми-Три, и на его лице появилась лёгкая улыбка. - Ты сильный, Такар. Ты сильнее, чем думаешь. Иди! Мы все тебя ждем!

Он исчез.

Такар остался один в пустыне. Но теперь он чувствовал себя иначе. В груди у него горел огонь - маленький, но упрямый. Он был жив. Он был силён. И он дойдёт до Буто. Чего бы это ни стоило.

Караван остановился на отдых у небольшого оазиса - редкого пятна зелени среди бесконечных песков. Десяток невысоких пальм, небольшое озерцо зеленоватой воды и несколько кустов и немного сухой травы. Площадь оазиса была небольшой, но достаточной, чтобы напоить людей и животных и разместить их на отдых перед последним переходом.

Ренсен сидел у небольшого костра, разведённого из сухих веток. Он смотрел на своих людей, которые поили лошадей и проверяли упряжь. Хотя усталость давала о себе знать, но, в целом, он был доволен. Остался ещё один день пути, и они будут в Буто. Груз доставлен, караван цел, правда, того странного чужеземеца, которого они взяли с собой перед самым выходом, спасти не удалось – его захватили разбойники, когда напали на них из засады. Это немного омрачало настроение Ренсена. Хотя, прямого приказа на защиту чужеземца он не получал, но все равно его потеря вряд ли украсит итоговый отчет. В котором теперь придется указать, что чужеземец был захвачен разбойниками и, скорее всего, погиб. Это будет правдой - по крайней мере, той правдой, которую он знал.

- Хери-неб, - сказал один из стражников - Себекенаф, подходя к нему - Мы готовы выслать дозор, как ты приказал. Па-Нахт советовал всегда проверять окрестности на привалах.

Ренсен кивнул. Па-Нахта знали и уважали все в береговой страже Пер-Сопду, как заслуженного и опытного воина, и его советы Ренсен помнил хорошо. А уж советы Па-Нахта по организации караулов в походе были бесценны.

- Хорошо, - сказал он. - Возьми с собой троих, хотя бы этих братьев - Пахереба и Пасенеба...ну еще кого-нибудь – вон, Маху Льва, например. Пройдите вон до тех холмов, осмотрите там местность - он указал на невысокие каменистые гряды на западе, – потом проверь посты и возвращайся. Если заметишь что-то подозрительное - возвращайтесь сразу. Ты - старший дозора!

- Будет сделано, хери-неб, - ответил Себекенаф, и через несколько минут четверо воинов двинулись в указанном направлении, растворяясь в предзакатном мареве.

Солнце уже почти село, когда один из братьев заметил что-то на песке. Тёмное пятно, лежащее у подножия небольшой каменистой гряды, примерно в двухстах шагов от оазиса.

- Посмотри, Себекенаф, - сказал он, указывая вперёд. - Что это - вон там?

Себекенаф прищурился и покачал головой:

- Может быть, камень. Или труп животного. Но это далеко.

- Пойдём проверим, – предложил Маху - надо убедиться.

Они подошли ближе. Это был не камень и не животное. Это был человек.

Он лежал на боку, лицом вниз, руки раскинуты в стороны. Одежда его была рваной, покрытой пылью и запёкшейся кровью. Он не двигался, и казалось, что он мёртв.

Стражники осторожно приблизились. Один из них перевернул его на спину, и все трое замерли, узнавая бледное, измождённое лицо.

- Сожри меня Апоп! Это же он! - воскликнул Пахереб. – Наш чужеземец! Тот, кого захватили разбойники!

- Точно – он! – поддержал его брат - А он еще жив?

Себекенаф наклонился ниже и приложил руку к груди найденного чужеземца, нащупав слабое но ровное биение сердца.

- Жив, – заключил он, – Правда, едва дышит, но жив. Быстро - взяли его и понесли к оазису. Нужно срочно доложить Ренсену!

Они подняли бесчувственное тело и понесли его к каравану.

Ренсен стоял у костра, когда стражники вернулись с донесением. Он увидел, что они несут кого-то, и его сердце замерло на мгновение. А потом он узнал его.

Это был Такар.

Он лежал на плаще, разостланном на песке, бледный, худой, покрытый пылью и засохшей кровью. Но он дышал. Он был жив.

- Где вы его нашли? - спросил Ренсен, наклоняясь над ним.

- Лежал у подножия холмов, - ответил Себекенаф. - Немного до оазиса не дошел – сил не хватило. У него нет воды, нет еды, нет оружия. Он почти не дышал. Ещё немного - и он бы умер, если бы его Пахереб не заметил.

Ренсен посмотрел на Такара. В его глазах мелькнуло невольное уважение - смешанное с удивлением. Он помнил, как этот человек выглядел в караване – жалкий, растерянный, одежда странная – и та не его. А теперь он лежал здесь, живой, хотя должен был быть мёртвым. Он прошёл через плен, через засаду, через пустыню - и выжил.

- Дайте ему воды, - сказал Ренсен. - И принесите немного еды. Он должен прийти в себя.

Стражники принесли воду и приподняли голову Такара, поднося её к его губам. Вода потекла по пересохшим губам, и он начал жадно пить, не открывая глаз. Он был слишком слаб, чтобы осознавать, что происходит.

Ренсен смотрел на него и чувствовал странное удовлетворение. Он не смог спасти чужеземца от разбойников, когда они захватили его, но теперь он же и нашёл его. И он сможет доставить его в Буто. Живым. Это было важно.

- Он будет жить? - спросил он кого-то из стражников.

- Должен, - ответил тот. - Он молод, и у него сильный дух. Он просто истощён и обезвожен. Если дать ему воды и еды, завтра он сможет идти.

- Хорошо, - кивнул Ренсен. - Мы останемся здесь до утра. Завтра мы пойдём в Буто с чужеземцем. И это будет уже наша победа!

Он повернулся к своим людям и громко сказал:

- Усилить охрану! Двойные посты на ночь. Я не хочу, чтобы те, от кого удрал наш друг-чужеземец, навестили нас этой ночью!

Стражники разошлись по своим местам, а Ренсен остался стоять над Такаром, глядя на его бледное лицо.

- Ты сильный, чужак, - тихо сказал он. - Ты выжил там, где многие бы умерли. Я не знаю, кто ты на самом деле, но я уважаю это.

Он отвернулся и пошёл к своему костру, оставляя Такара на попечение стражи.

А Такар уже никого не слышал, он спал – спал глубоким, спокойным сном, без галлюцинаций и боли. Впервые за несколько лет ему снилась мать.

Такар очнулся ночью. Он лежал на плаще, разостланном на песке и смотрел на звёзды. Они были яркими и чёткими, как в детстве, когда мать показывала ему на ночное небо и говорила: «Смотри, это глаза твоих предков. Они охраняют тебя».

Он повернул голову и увидел невдалеке костёр, вокруг которого сидя дремали люди. Стражники. Он был в безопасности. Он был среди своих.

Он приподнялся на локтях и почувствовал резкую слабость. Руки тряслись, голова кружилась. Рядом лежала лепёшка и кувшин с водой. Он взял кувшин и начал пить медленно, маленькими глотками, чувствуя, как вода возвращает ему жизнь.

И вдруг на него нахлынули воспоминания. Он закрыл глаза, и перед ним встали картины прошлого - чёрные, тяжёлые, как камни в каменоломне.

«Каменоломни, - подумал он. – Меня туда чуть не отправили и я бы там умер через пару месяцев».

Он вспомнил, как его захватили в плен и сделали рабом, тогда надзиратель-финикиец ударил его плетью за то, что он слишком долго смотрел на солнце. Тогда он думал, что это был самый ужасный день в его жизни. Теперь он знал, что может быть и хуже.

Он вспомнил про две свои неудачные попытки побега – после каждой из них его жестоко избивали, держали в крохотной клетушке, где невозможно было нормально встать во весь рост, где он ожидал отправки в каменоломни – на скорую и верную смерть.

Он вспомнил, как его выкупил Хепи. Как тот подошёл к его клетке и предложил выбор и Такар сказал «Да!»

Он вспомнил, как его привели к Ди-Ми-Три - высокому, светловолосому человеку с удивительно спокойными глазами. Которыми он смотрел на него, не как на раба. Он смотрел на него, как на человека.

И тогда Такар впервые за долгие годы почувствовал, что у него есть надежда.

Он открыл глаза и посмотрел на звёзды. Где-то там, в Буто, его ждал Дмитрий, Хепи, Па-Нахт, остальные – те, кого Ди-Ми-Три называл загадочным словом - «команда». И сейчас он хотел дойти и присоединится к ним.

- Ты проснулся.

Такар обернулся. Рядом с ним стоял Ренсен. Молодой командир выглядел уставшим, но его глаза были живыми и внимательными.

- Ты удивляешь меня, чужак, - сказал Ренсен, опускаясь рядом на корточки. - Я думал, что ты уже умер в пустыне.

- Я тоже так думал, - ответил Такар, и голос его звучал хрипло, но ровно. - Но я слышал голос Ди-Ми-Три. Он сказал, что ждёт меня в Буто. И я пошёл.

- Ди-Ми-Три? - переспросил Ренсен. - Ты говоришь о том человеке, который был в Пер-Сопду?

- Да, - сказал Такар. - Он ждёт меня. Я обещал ему, что обязательно приду! Кстати, мое имя Такар!

Ренсен помолчал, глядя на огонь. Потом усмехнулся:

- Ты - странный человек...Такар. Но я вижу, что ты - человек. Просто - сильный человек. И я уважаю это.

Такар не ответил. Он смотрел на звёзды и думал о Ди-Ми-Три.

Солнце уже поднялось, когда караван тронулся в путь. Такар сидел на осле, которого ему дали, чтобы он мог отдохнуть. Он чувствовал себя лучше. Вода и еда вернули ему силы, и хотя тело всё ещё болело, он мог двигаться.

Они шли по пустыне, и Такар смотрел вперёд, туда, где его ждал Буто. Он думал о Ди-Ми-Три, о том, что они встретятся, и о том, как он расскажет ему всё, что с ним случилось - о засаде, о плене, о побеге, о галлюцинациях в пустыне.

А еще он думал о том, что Ди-Ми-Три все же не бросил его. Он всегда был здесь. Он был с ним.

Глава 22 Буто. Новый союзник

Буто. Ворота города. Полдень.

Мы шли уже несколько часов по пыльной дороге, когда впереди, наконец, показался город. Солнце стояло почти в зените, и воздух дрожал над песком, но я не чувствовал усталости. Я смотрел на приближающиеся стены и чувствовал, как внутри меня поднимается что-то, чему я не мог дать названия - смесь изумления, восторга и лёгкого головокружения.

Это был не макет, не реконструкция, не картинка в книге. Это был настоящий древний город. Живой. Дышащий. Полный людей, которые ходили по этим улицам, торговали, молились, любили, ненавидели, рожали и умирали.

Я остановился на мгновение, чувствуя, как перехватывает дыхание. «Дядя Миша, - подумал я. - Если бы ты мог видеть это! Ты, который всю жизнь копался в песке и глине, мечтая найти хотя бы кусочек этой эпохи и радуясь, когда удавалось находить только то, что осталось от неё - мёртвые камни, пустые храмы, обломки статуй. А я... я вижу её живой. И более того - я стою сейчас на её пороге!».

- Ди-Ми-Три? - окликнул меня Па-Нахт, – Что с тобой? Ты в порядке?

Я моргнул, прогоняя наваждение, и неожиданно, - улыбнулся:

- Да! Я в порядке Па-Нахт! Просто... я никогда не видел ничего подобного!

- Это - Буто!, - сказал Па-Нахт со сдержанной гордостью, останавливаясь рядом со мной. - Столица нома. По сравнению с ним Пер-Сопду - просто деревня у реки! А вот если бы ты увидел Мемфис...

- Я понимаю, - ответил я, не сводя глаз с города. - Я просто... я смотрю на это и думаю о человеке, который хотел бы увидеть это. Но он уже никогда этого не сможет. А я - смогу! И надеюсь, что и Мемфис тоже - я еще увижу!

Я шагнул вперёд, и мои шаги были твёрдыми, хотя сердце билось быстрее обычного.Я входил в настоящий древний город. Живой город, который он мог видеть, слышать, чувствовать.

И это было не чудо. Это была реальность. Это был центр власти, торговли и политики. Здесь решаются судьбы, здесь плетутся интриги, здесь можно найти и друзей, и врагов.

«Теперь нам нужно как-то заручится поддержкой какого-нибудь влиятельного лица, лучше всего – самого номарха. Без его поддержки мы здесь никто, чужаки. Но, ума не приложу - как нам это сделать?»

Я подозвал к себе Па-Нахта и Хепи и изложил им свои сомнения.

- Есть один человек, - сказал Па-Нахт, и в его голосе послышалась уверенность. – Некий Кехор. Он - помощник номарха и старый друг Амени. Если мы передадим ему письмо от Амени, он поможет нам.

Я удивлённо посмотрел на Па-Нахта:

- Ты говоришь о том самом Амени? Начальнике береговой стражи Пер-Сопду? Который распорядился держать меня взаперти?

- Амени – он такой! - кивнул Па-Нахт с лёгкой ухмылкой. - Он - безусловно, бюрократ, карьерист и зануда, да и трусоват к тому же - трясется за свое место, которое добыл ему его папаша и потому не любит принимать серьезные решения и брать на себя ответственность. Но чего у него не отнять – Па-Нахт наставительно поднял палец вверх - так это умение заводить полезные знакомства. В этом он большой мастер! А Кехор - его старый друг, они вместе учились в школе писцов в Мемфисе. Так что, если мы скажем, что мы от Амени - Кехор нас примет!

Я задумался. В мое время рекомендации от разных «нужных» людей тоже помогали решать разные вопросы и открывать разные двери. Но я даже не предполагал, что и в этом мире нужно пользоваться теми же средствами. «Очевидно, я стою на пороге не только новой эпохи, я стою так же у истоков кумовства, землячества злоупотребления служебным положением и всего прочего. Общее название чему – коррупция!»

- Хорошо, - сказал я, усмехнувшись. – И у нас есть рекомендательное письмо от Амени?

Па-Нахт в ответ растянул рот в ухмылке:

- А как же иначе, Ди-Ми-Три? Разумеется, есть- Амени вручил его мне перед уходом! На всякий случай. Он ведь знал, что оно нам пригодится, потому что Амени – кто угодно, только не дурак и он знает как правильно повести дело! Хотя я думаю - он просто хотел отослать нас куда-нибудь подальше от своей крепости. Но как бы то ни было - письмо у нас есть! Эй, Хепи – покажи-ка нам письмо Амени!

Я покачал головой, но улыбнулся:

- Значит, Амени все-таки оказался полезным? Кто бы мог подумать!

Ворота Буто были широкими, массивными, сложенными из обожжённого кирпича и облицованными известняком. Над ними возвышалась стена — высокая, с площадками для лучников. У ворот толпились люди - торговцы с товарами, крестьяне с корзинами, погонщики ослов, стражники в льняных «схенти» – льняных набедренных повязках и медных нагрудниках.

Я остановился на мгновение, чтобы оценить масштаб города. Я видел, как из ворот выходят и входят люди, слышал шум голосов, рёв животных, крики торговцев. За стенами угадывались крыши домов, башни храмов, мачты кораблей. Город был живым, шумным и многолюдным. Настоящий центр жизни.

- Идём, – чуть подтолкнул меня Па-Нахт, – сейчас нам нужно найти место для отдыха.

Мы прошли через ворота, и я почувствовал, как меня накрывает волна звуков, запахов и красок. Главная улица оказалась довольно широкой – примерно четыре пять метров, и к моему удивлению – даже замощённой камнем. По обе стороны улицы теснились лавки и мастерские. Торговцы наперебой расхваливали свой товар, а специально нанятые ими люди – хватали прохожих за руки и одежду, призывая купить те или иные вещи - льняные ткани, глиняные горшки, медные украшения, сушёную рыбу и все - «по самой низкой цене, клянусь всеми богами! Даром! Практически, даром все отдаю – себе в убыток!» Где-то впереди слышался звон кузнечных молотов, где-то — крики детей, бегающих между ног взрослых. Какой-то торговец схватил меня за рукав и потащил в сторону - «Чужеземец! Я вижу, ты только что прибыл в наш благословенный город, но здесь тебе не обойтись без замечательного клафта – головного убора, достойного фараона, да сохранят боги его жизнь, здоровье, силу! Пойдем - я покажу тебе место, где ты сможешь подобрать себе самый лучший клафт! А о цене даже не думай – хозяин лавки совершенно потерял рассудок и раздает все товары даром! Разве что, небольшой подарок и еще...» – но тут торговца перехватил Хепи и что-то произнес ему на ухо, после чего торговца как ветром сдуло.

- С этими базарными торговцами нужно держать ухо востро – иначе останешься даже без набедренной повязки! – объяснил Хепи, догоняя меня. – А лучше – держись ближе ко мне, по крайней мере – на базаре!

А Буто оказался достаточно большим. Намного больше даже, чем я ожидал.

Хепи шёл рядом, показывая город и объясняя все, как заправский гид-экскурсовод:

- Буто – это центр нома. Здесь есть всё. Рыночная площадь - там торгуют всем, что можно продать. А вон там - пристань - туда приходят корабли из Финикии, Крита, даже из далёких земель. А там - храмы - здесь их много, и каждый для своего бога. А вот - дома богатых людей - они строят их из обожжённого кирпича и украшают цветной штукатуркой. А во-он там, на холме, это дворец номарха!

Мы вышли на небольшую площадь к реке, и я увидел большую пристань. Длинные деревянные пирсы уходили в воду, где покачивались на волнах лодки и корабли. Рыбаки чинили сети, торговцы загружали товары, военные лодки стояли на якорях, готовые к выходу. Люди сновали туда-сюда, и воздух был наполнен запахом рыбы, смолы и влажного дерева.

- А сколько здесь кораблей? - спросил я, глядя на пристань.

- Много, – пожал плечами Па-Нахт. - Буто стоит на плече Великого Хапи, и сюда приходят корабли со всего Египта. Финикийцы тоже часто заходят - они везут кедр, вино, олово.

Я задумался. «Кедр, - подумал он. - Если я хочу построить корабль, мне будет нужен кедр – другого подходящего дерева, здесь, судя по всему, нет. Значит, придется иметь дело с торговцами кедром».

Мы двинулись дальше и вскоре, оказались на восточной окраине города. Здесь тоже торговали, но в отличии от шумного центра с храмами и дворцами, восточная окраина была больше местом размещения постоялых дворов, складов и ремесленных мастерских.

Впрочем, к этому времени я уже устал, да и мои люди - тоже. Мы шли почти сутки, и сейчас, все, что нам было нужно – это отдых.

- А где здесь можно остановиться? - спросил я Па-Нахта.

- На окраине есть постоялый двор - «У старого Хнума», - сказал ответил воин. – Это - лучшее место на земле! Там недорого, чисто, спокойно и никто не задает лишних вопросов. Хозяин - старый воин, он - один из наших и он - не любопытен.

- Что ж, сейчас мне кажется, что нам подойдет любое место, где можно просто лечь и вытянуть ноги, давай, веди нас! - сказал я.

Постоялый двор «У старого Хнума», представлял собой двор был окружённый высокой глинобитной стеной. В центре росло несколько старых пальм и акаций, дававших неплохую защиту от солнца. Тут же, под деревьями, стояли грубые деревянные столы и скамьи. В углу находился колодец, рядом – загон для вьючных животных и небольшой амбар.

Хозяин оказался высоким, сухим стариком с седой бородой и цепкими глазами. Он передвигался достаточно быстро, хотя и сильно прихрамывал на одну ногу. Он внимательно оглядел наш отряд, словно узнавая что-то знакомое и вдруг бросился к нам, заорав:

- Да чтоб Сет выжег мои глаза!!! Па-Нахт!!! Старый, бесхвостый орангутан – тебя ли я вижу?

- Ну да, а кого же еще? Конечно, меня! – ворчливо заметил Па-Нахт, - Но если бы ты, старый, облезлый крокодил, повнимательней смотрел по сторонам – ты бы заметил, что со мной еще несколько весьма уважаемых людей, многих из которых ты знаешь!

- Чтоб меня сожрал Апоп! – Ахмос! Джеди! Пепи! Кену! Тети! – каких богов мне благодарить за нашу встречу? – хозяин полез обниматься.

- Погоди, обниматься! Дай я сначала представлю тебе наших новых друзей – Па-Нахт указал рукой на нас с Хепи – Это - Хепи! Он не служил в войске, как когда-то мы, но он надежный человек, он ловкий и наблюдательный парень, да и голова у него работает так, как нужно! А это – Ди-Ми-Три – наш друг и предводитель! Он прибыл из другой страны – такой далекой, что о ней не слыхали даже мы с тобой! И хоть он тоже не служил у старого Пеопи, но, клянусь, что он не понаслышке знает с какой стороны браться за копье! Поэтому, все что ты можешь сделать для нас – сделай и для него! Ди-Ми-Три, Хепи – познакомьтесь со старым Хнумом и поверьте на слово – этого человека лучше иметь в друзьях!

- Друзья Па-Нахта – мои друзья! – произнес Хнум, с добродушной улыбкой, однако его глаза также цепко и внимательно рассматривали нас. Одним взглядом он окинул нас с Хепи, чуть задержался на моей одежде. На мгновение мне показалось, что его взгляд напоминает взгляд стрелка, прицелившегося в мишень, впрочем, он тут же, одним взмахом ресниц, «смахнул» свой «особый» взгляд, и посмотрел на меня уже по-простому – как радушный хозяин на дорогого гостя.

- Ладно, теперь к делу, Хнум! Мы еле стоим на ногах – нам нужно где–то отдохнуть, помыться и поесть. И главное – чтобы никто нам не мешал и не задавал вопросов! Подробно, поговорим позже.

- Все это я могу вам обеспечить, есть большая свободная комната – вы все можете разместиться там, вода – в колодце, еду только сегодня принесли с рынка, вот только...

- Мы заплатим за все – успокоил Хнума Па-Нахт, протянув ему пару серебряных и несколько медных колец. - И мы не хотим, чтобы ты понес какие-нибудь убытки из-за нас! Мы пробудем у тебя несколько дней – пока не знаю точно, сколько именно.

Хнум замахал руками:

- Да какие убытки, ты же знаешь, Па-Нахт, я всегда готов помочь друзьям - я помню, как быть воином! Хотя мое теперешнее ремесло...

- Я помню все, Хнум, все помню! Но почему бы мне и не помочь своему старому товарищу, тем более, если я для этого имею сейчас все возможности!

Кольца моментально исчезли в руках Хнума.

- Что ж, хорошо! Не будем больше говорить об оплате! Располагайтесь, отдыхайте. Если нужна будет помощь - зовите. Надеюсь, что вечером вы все не откажетесь от хорошего ужина и дружеской беседы!

С этими словами старик развернулся и пошёл в дом.Я удивлённо посмотрел ему вслед.

Па-Нахт усмехнулся:

- Я говорил тебе, Хнум - старый воин. Он видит своих!

Ветераны уже начали заносить в комнату вещи, стелить плащи на грубые деревянные койки. Хепи проверял корм для осла. Я стоял в тени пальмы и смотрел на город, который раскинулся за стенами двора.

Я думал о том, что теперь, когда мы добрались до Буто, начинается новая глава моих приключений. Здесь мне предстоит найти союзников, построить корабль и, возможно, выйти в море. Я помнил, что на месте гибели «Вояджера», я сделал тайник из снятых с корабля вещей, представляющих в этом мире несметное сокровище. Но, глядя на своих людей - на Па-Нахта, который проверял оружие, на Хепи, который хлопотал с ослом, на ветеранов, которые уже шутили и смеялись, отдыхая после долгого пути, я вдруг понял, что настоящее сокровище я, кажется, уже нашел. Здесь живут люди, которые в меня верят, которые меня ждут и которым я нужен.

Я прикоснулся к своему амулету богини Бастет и усмехнулся: «Что ж, прекрасная Бастет! Кажется, скоро нам предстоит встретится!»

- Эй, Ди-Ми-Три! - крикнул мне Хепи, стоявший у колодца. - Иди сюда! Здесь есть свежая вода!

Я подошёл к колодцу, зачерпнул ладонями холодную воду и умылся, чувствуя, как усталость начинает отступать. Я посмотрел на небо, на солнце, которое уже преодолело половину своего дневного пути, и впервые подумал о том, что Буто - это не просто город. Это начало моей новой жизни. Жизни, которая мне, вдруг стала очень нравиться.

На следующий день.

На следующий день, я, в сопровождении Хепи и Па-Нахта отправился в дом помощника номарха Кехора. Остальным ветеранам был объявлен выходной.

Вел нас Па-Нахт, который раньше часто бывал в Буто, поэтому ориентировался свободно в немыслимых лабиринтах кривых улочек, тупиков и закоулков.

Я молча шел за Па-Нахтом, припоминая предыдущий вечер и наше дружеское застолье на постоялом дворе. Хнум оказался, в общем-то, нормальным мужиком – общительным и интересным собеседником, с чувством юмора. При этом, он умудрялся не надоедать вопросами. Правда и слушал он меня очень внимательно, не перебивая. Ветераны осушив несколько кувшинов пива, вспоминая «минувшие дни» болтали без умолку. Очутившись, в некотором роде, в «родной» для меня обстановке, я тоже припомнил несколько смешных случаев из своей службы – чем вызвал дружный смех собравшихся.

Об одном только никто из присутствующих не произнес ни слова – об обстоятельствах моего появлении здесь, об имеющихся у меня «чудесных» вещах, а главное – о страшном оружии, примененном мной по пути сюда. Мои люди оказались настоящими кремнями – ни слова лишнего произнесено не было. Также, по нашей предварительной договоренности, было решено не показывать никому ничего из имеющихся вещей, без крайней нужды.

С утра, я - под руководством Хепи, занялся изучением дворцового этикета. По его уверению, основные правила сводились к следующему – как зайти, как поклониться и как обратиться.

- Ди-Ми-Три! – говорил Хепи, – прошу отнестись со всем вниманием к тому, чему я сейчас тебя научу.Ты чужестранец и конечно не знаешь всех наших обычаев. Я тоже не особо их знаю, но то, что я тебе сейчас расскажу, в будущем может пригодится, покажет тебя с лучшей стороны, как достойного и воспитанного человека! – после чего Хепи разразился целой лекцией о правильном поведении в отношениях с «сильными мира сего». Оказывается – это целая наука!

Входить в зал приемов следовало медленно и осознавая всю глубину и важность приема у столь важного человека. Требовалось продемонстрировать личное смирение и уважение к вышестоящему лицу.

Вход осуществлялся по приглашению и строго в порядке очереди, попытки пройти вперед того, кто пришел раньше – недопустима. Перед входом в зал – обязательная беседа со слугами и стражей, которые выясняли статус посетителя, передавали просьбу о встрече и, заодно – проверяли на предмет оружия.

Кланяться нужно было опустив глаза и подняв руки вверх опуститься на колени и наклониться лицом в пол. Такую позицию нужно сохранять до тех пор. Пока не будет получено соответствующее разрешение.

Обращаться к вышестоящему следовало почтительно, используя обращение «хери-неб», что означает - «мой господин», а еще нужно обязательно указывать на свою зависимость своего существования от воли вышестоящего. Свою просьбу следовало излагать сдержано, не громко и без эмоций.

Так говорил Хепи. Он, видимо, очень переживал, за то, смогу ли я произвести благоприятное впечатление на помощника номарха и поэтому требовал повторения поклонов и заучивания церемониальных фраз.

В конце концов, мне это надоело и я познакомил Хепи с универсальной формулой общения с начальством, принятым в мое время - «Заходи тихо, говори чётко, проси мало, уходи быстро!»

Па-Нахт и другие ветераны, присутствующие при этой сцене (ни один из этих паразитов, конечно же, не смог пропустить такое зрелище!), когда поняли смысл этой фразы, хохотали минут двадцать, хлопая себя по коленям и утирая выступившие слезы.

На том наши занятия и закончились.

Тем временем, мы пришли на место.

Дом Кехора находился в той части города, где селилась знать. Здесь было значительно тише чем в центре города, на рыночной площади – не было толчеи, не было криков торговцев, зато было значительно больше тени, которую давали высокие стены и деревья, аккуратно высаженные вдоль улицы. Па-Нахт остановился у одного из домов с красивой резной табличкой над дверями.

- «Дом Кехора» – прочитал Хепи, – кажется, мы пришли!

Дом был не самым большим, но выглядел добротно – двухэтажный,сложенный из обожжённого кирпича, стены покрыты белой штукатуркой, расписанной яркими красками, у входа - две пальмы и небольшой фонтанчик. За высокой оградой угадывался внутренний двор с навесом и несколькими хозяйственными постройками. Всё говорило о достатке, но не о показной роскоши.

Па-Нахт обратился к привратнику, дремавшему у входа.

- Мы пришли по делу, из Пер-Сопду, от начальника береговой стражи - достойнейшего Амени, с важным сообщением!

Привратник, практически не открывая глаз, стукнул несколько раз в дверь. Стук, видимо был условный, поскольку буквально через пару минут дверь отворилась и нас пропустили во внутрь – в небольшой тенистый дворик, где к нам сразу же подошел небольшой толстый человечек, с деревянной дощечкой в руках и сухой камышинкой за ухом. Он вопросительно уставился на нас. Па-Нахт, не смущаясь, достал из кожаного тубуса, свернутый в трубочку лист папируса и передал его толстяку. Тот, не произнося ни слова, принял папирус, развернулся и ушел в дом. Мы остались во дворе.

- И долго нам нужно ждать? – тихо спросил я у Хепи.

- Сколько понадобится, – также тихо ответил он – Нас пригласят тогда, когда Кехор будет готов нас принять, – он вздохнул – Таковы наши правила!

- О, да! – насмешливо произнес Па-Нахт – Я не знаю ваших обычаев, Ди-Ми-Три, а у нас - степень важности чиновника определяется по количеству времени которое ты теряешь в его приемной!

Однако, долго ждать нам не пришлось, не прошло и пятнадцати минут, как двери распахнулись и тот же толстяк пригласил нас в дом – в комнату для приемов.

- Достойнейший Кехор ждет вас!

Достойнейший Кехор был молод - лет двадцати пяти, не больше. Когда мы вошли в комнату ля приемов, он сидел на неком подобии кресла, сохраняя важную неподвижность. Но когда мы попытались исполнить установленный церемонией поклон, Кехор, жестом дал понять, что в этом нет никакой необходимости. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Кехор на вид был чуть старше Амени, но в нём чувствовалась совершенно иная порода человека. Он держался легко, уверенно, с той грацией, которая свойственна людям, привыкшим к власти с детства. Его лицо было гладко выбритым, черты правильные, позже такие черты будут называть аристократические. Глаза - живые, умные, с лёгкой насмешкой, которая, однако, не переходила в высокомерие. Он был одет в простой, но дорогой льняной хитон, на поясе висел кинжал в отделанных золотом ножнах - не столько оружие, сколько знак статуса.

Он внимательно прочитал письмо Амени, затем поднял глаза на меня и моих спутников. Его взгляд был цепким, оценивающим, но не враждебным.

Наконец, хозяин дома отложил в сторону папирус и произнес:

Что ж, я думаю, что достаточно насмотрелись друг на друга, чтобы составить собственное мнение. Поэтому предлагаю перейти к делу! – он указал на отложенный папирус и обратился ко мне – Ты – тот, кого называют Ди-Ми-Три? Чужеземец? Мой друг, достойнейший Амени пишет о тебе, в целом, благожелательно, а это не в его привычках. Прямо скажу – для него это редкость! Обычно он скорее пожурит, чем похвалит. Значит, ты действительно сумел заинтересовать его чем-то необычным. Я прав?

Я кивнул в знак согласия, но Кехор, видимо не особо нуждался в подтверждении своих выводов. Он жестом пригласил нас сесть на невесть откуда появившиеся позади нас табуреты.

- Итак, Амени просит меня оказать вам помощь и покровительство, но ничего больше не сообщает, из чего я заключаю, что главное вы мне сейчас должны рассказать на словах. Я тебя слушаю, но предупреждаю сразу – что умею отличать золото от меди, а истину от лжи. Я не люблю пустых небылиц и наказываю лжецов! Поэтому расскажи мне все, но говори кратко, правдиво и по делу!

Я кивнул, в знак того, что понял все.

- Хери-неб! – начал я, помня наставления Хепи – я сам не люблю лжецов и готов рассказать тебе всю свою историю, и клянусь, что все в ней будет правдой – от первого слова до последнего! Но история моя слишком необычна и я даже не знаю, поверил бы сам в нее, будь я на твоем месте!

- Говори! – Кехор дал понять, что готов слушать.

- Прежде всего, я хочу сказать, хери-неб, что я – самый обычный человек, не бог и не посланец богов. Но обычный я только для того времени и для той страны из которой пришел. Не спрашивая меня, хери-неб, где находится моя страна и мой народ – этого я не знаю, а врать – не буду. Но можешь ли ты, хери-неб представить себе некую реку, но не ту, которую здесь называют Великим Хапи, а реку, которая течет от начала сотворения мира и уходит в бесконечность. Это река времени. Ее воды несут нас неотвратимо вперед не давая возможности вернуться назад. Но даже в этой реке имеются свои омуты, пороги и водовороты. Попав в который, чаще всего человек просто погибает, но некоторым - удается вынырнуть совершенно в другом месте. И я один из таких «вынырнувших»...

Далее я кратко изложил историю своего появления здесь, первое «знакомство» с пограничным патрулем под руководством Па-Нахта, переход в Пер-Сопду, мою жизнь там, изучение языка и обычаев с Хепи и прочие события. Завершая свой рассказ, я достал амулет богини Бастет и высказал предположение, что оказался здесь благодаря исключительно покровительству и защите этой богини ибо другого объяснения у меня попросту нет.

Окончив свой рассказ, я замолчал. Молчал и Кехор. Наше молчание нарушил Па-Нахт. Деликатно кашлянув, он негромко произнес:

- Хери-неб! Если мне будет позволено - я бы хотел подтвердить, что все, о чем сейчас рассказал Ди-Ми-Три – чистая правда, в чем я готов принести клятву перед лицом всех богов!

Кехор, поднял руку, давая понять, что ни в каких подтверждениях необходимости нет.

Наконец, он, после довольно продолжительного молчания, Кехор заговорил, медленно процеживая каждое слово

- Должен сказать, Ди-Ми-Три, что твоя история меня сильно заинтересовала, хотя сначала, когда ты заговорил о какой-то реке времени, я уже хотел выгнать вас всех за ворота. Но твоя история оказалась настолько необычной, чтобы быль ложью. Так значит - ты - чужеземец, который пришёл из-за моря, прошёл через множество испытаний и теперь ищет своё место в этом мире. Что ж - это достойно уважения!

- Я не хочу неприятностей и не ищу их, хери-неб! - ответил я, глядя прямо в глаза Кехору. - Я хочу найти своё место здесь и защитить тех, кто стал мне близок. Я пришёл в Буто, потому что здесь, как мне сказали, можно найти поддержку, защиту и покровительство!

Кехор слегка улыбнулся:

- Вот как? Поддержку, защиту и покровительство? Здесь, в Буто? Но здесь каждый ищет поддержку и покровительство. Но далеко не все их получают. Но ты, как я вижу, человек, который умеет убеждать. Ты пришёл с рекомендательным письмом, привёл с собой людей, которые готовы идти за тобой. Это уже немало! Что ж – если ты ищешь поддержки, защиты и покровительства, то пожалуй, я могу их тебе дать – у меня для этого достаточно влияния...здесь!

Он перевёл взгляд на Па-Нахта и Хепи:

- Па-Нахт – опытный и заслуженный воин, настоящая легенда. Я слышал о нём. Воин, который сражался в десятках битв и не потерял чести! А ты, - он посмотрел на Хепи, – тебя я тоже знаю – ты ведь служишь у Амени? Я видел тебя в прошлом году, когда приезжал к вам в Пер-Сопду на охоту, Амени говорил, что ты - тот, кто умеет быть незаметным и видит то, что другие не замечают. Да и остальные ваши люди – хороши!У тебя хорошая команда, Ди-Ми-Три!

Па-Нахт склонил голову в лёгком поклоне, принимая похвалу. Хепи лишь улыбнулся - сдержанно, но с оттенком гордости.

- Однако должен предупредить, - продолжил Кехор, и его голос стал серьёзнее. - В Буто много глаз и ушей. Здесь не любят чужаков, особенно тех, кто приходит с необычными знаниями. У тебя есть враги, Ди-Ми-Три, а со временем их станет еще больше. Например, мне известно, что некие жрецы уже заинтересовались тобой. И я знаю, что они не остановятся ни перед чем, чтобы добраться до тебя.

- Да, хери-неб, мне тоже это известно! – ответил я. - Но я никогда не прятался от врагов и не собираюсь делать этого впредь. Если они хочет войны - они её получит. Но я бы предпочёл найти союзников.

Кехор кивнул, и на его лице появилась лёгкая, понимающая улыбка:

- Союзники - это хорошо! Я люблю, когда люди ищут союзников. Это значит, что они готовы к диалогу. Я могу помочь тебе, но сперва я должен понять - что ты можешь предложить мне взамен? Я не прошу у тебя серебро или чего-то в этом роде – я понимаю что у тебя ничего этого нет, но мне нужны люди. Умные, верные, сильные и главное –преданные. Преданные лично мне! И если ты готов стать таким человеком, я сделаю так, чтобы ты нашёл в Буто не только кров, но и возможность осуществить свои планы. Я защищаю своих людей, но не готов предоставлять свою защиту всем подряд – даже в обмен на увлекательные истории!

Он замолчал и выжидательно посмотрел на меня. И я неожиданно понял, чего ждет от меня Кехор. Переглянувшись с Па-Нахтом и Хепи и получив от них легкий одобрительный кивок, я опустился на колени, следом за мной это сделали мои спутники. Покопавшись в памяти, я припомнил подходящую фразу:

- Хери-неб! Мы просим тебя считать нас своими людьми!

Кехор довольно покрутил головой:

- А ты – парень не промах, Ди-Ми-Три! Это клятва из твоего времени? Интересно! Ладно, будем считать, что мы договорились! Надеюсь, нам обоим не придется жалеть о нашем договоре!

Он встал, давая понять, что разговор заканчивается:

- Пока сделаем вот что! Номарх сейчас в отъезде. Он вернётся не раньше, чем через несколько дней. Но я помогу вам устроиться здесь. Я выделю вам место, где вы сможете жить и ждать его возвращения - старый склад у реки. Он принадлежит мне и пустует уже несколько месяцев. Там есть крыша, стены и достаточно места для твоей команды.

Он взял чистый лист папируса и быстро написал несколько строк:

- Вот распоряжение. Располагайтесь на складе - он в вашем распоряжении. Если тебе что-то понадобится - обращайся. Подождите немного - мой человек проводит вас туда и поможет устроится!

Я принял папирус и поклонился Кехору:

- Я не подведу тебя, хери-неб! Благодарю тебя за доверие и помощь!

Кехор улыбнулся:

- Мы еще увидимся. И помни - в Буто никогда не бывает тихо. Так что - будь готов к любым сюрпризам!

«Всегда готов!» – мысленно ответил ему я, кланяясь и покидая дом Кехора.

Оставшись один, Кехор, непродолжительное время размышлял, а затем, взял маленький бронзовый молоточек несколько раз ударил в небольшой бронзовый диск, висевший у него в комнате. На звук диска в комнату моментально явился человек, который все это время находился за тяжелой шторой, позади кресла Кехора.

- Ты все слышал, Меру? Проводи наших новых друзей на старый склад, помоги им обустроиться, спроси не нужно ли им еще чего –нибудь и вообще – постарайся стать для них своим, а сам понаблюдай за ними – но скрытно. Они ничего не должны заподозрить! Обо всем докладывай мне, каждый вечер! Понятно? Исполняй!

Меру кивнул и моментально исчез за шторой.

Глава 23 Рождение команды

После того как дверь зала приемов за нами закрылась, мы вновь оказались в прохладном полумраке внутреннего двора. Фонтан всё так же журчал в центре, и солнечные лучи пробивались сквозь листву пальм, рисуя на каменных плитах золотые узоры.

Я остановился на мгновение, переводя дух. Разговор с Кехором был напряжённым, но, как мне казалось, небесполезным. Помощник номарха не дал нам немедленного ответа, но и не отказал. Это давало надежду.

- Ну что ж, - сказал Па-Нахт, подходя к мне. - По крайней мере, он нас не выгнал.

- И не отправил в Мемфис...или в каменоломни! - добавил Хепи с лёгкой усмешкой. – а раз так – то это уже победа!

Я кивнул, но мои мысли были заняты другим - я думал о словах Кехора, о том, как тот говорил о «верных и преданных людях». Верных и преданных... лично ему! Я чувствовал, что наша судьба в Буто теперь будет зависит от того, насколько мы сможем доказать Кехору свою ценность.

Я уже хотел направиться на выход, но Хепи, не отходивший от меня ни на шаг, сказал, что по правилам, сразу из домов чиновников такого уровня не уходят, если не было на то прямого указания. По его мнению, здесь нас должно ожидать что-то еще. Так и случилось – через несколько минут к нам подошел невысокий, сухопарый человек в простой льняной одежде. На вид ему было лет сорок, лицо его было обветренным, а глаза - цепкими и внимательными. .

- Вы - те, кого только что принимал благороднейший Кехор? - спросил он, оглядывая нас с ног до головы.

- Мы - те, - ответил Па-Нахт с плохо скрытым сарказмом. Старый вояка недолюбливал придворных.

Человек, как будто не заметив сарказма, кивнул и жестом указал на выход.

- Меня зовут Меру. Благороднейший Кехор приказал мне проводить вас на склад у реки и все показать. Прошу следовать за мной. Дорога неблизкая.

- Благодарю тебя, Меру, – вежливо ответил я, - Мы готовы следовать за тобой!

Через минуту двери дома Кехора открылись, мы вышли на улицу и отправились за нашим провожатым.

Двигались мы медленно, пробираясь через узкие улочки и широкие площади, которые к этому времени уже заполнил народ. Меру оказался молчаливым человеком - он не задавал вопросов и не пытался завязать разговор. Только изредка оборачивался и указывал нужное направление.

Я же смотрел по сторонам на город, который открывался перед нами. Буто был живым, дышащим организмом. Торговцы выкрикивали товары, женщины с кувшинами на головах проходили мимо, дети бегали между ног взрослых. Где-то впереди виднелись высокие колонны храмов, и ветер доносил запах реки, рыбы и жареного хлеба.

- Красивый город! - сказал я, глядя на дома, площади, храмы мимо которых мы проходили.

- Буто - хороший город, - неожиданно отозвался Меру, не поворачивая головы. – когда-то он был столицей Нижнего царства. Здесь можно жить хорошо - если есть дело. Или если есть друзья.

- У нас дело есть - ответил я, - и друзей мы тоже ищем!

Меру ничего не сказал на это, но я заметил, что он чуть заметно кивнул.

Мы шли мимо пристани, где покачивались на волнах лодки и корабли. Рыбаки чинили сети, торговцы загружали товары, военные лодки стояли на якорях, готовые к выходу. Я задержал взгляд на одном из кораблей - он был большим, по сравнению с остальными, с восемью парами весел, высокой мачтой и резным носом, вытянутым вперед, в виде головы какого-то зверя.

- Это военный корабль? - спросил я, указывая на судно.

- Да, - ответил Меру. – Это наш военный корабль - «Ярость Сехмет». Построен недавно. Буто нужно охраняет свои воды. Соседи часто завидуют нашим торговым путям.

- Завидуют? - переспросил Па-Нахт, приподнимая бровь.

Номы Саис и Себеннит хотели бы забрать себе часть наших путей, - сказал Меру, и в его голосе послышалась лёгкая горечь. - Но номарх не отдаст их. Они - источник нашего богатства и нашей силы.

Я задумчиво посмотрел на пристань. «Конфликт из-за торговых путей, - подумал я. – теперь понятно, почему Кехор так заинтересован в нас. Ему нужна сила, чтобы защитить Буто...ну и, при необходимости, опереться на нас, в борьбе за власть. А раз так, то кажется - у нас будет о чем поговорить в последующих беседах!»

Я невольно улыбнулся своим мыслям – кажется я понял, где можно раздобыть материал и работников для постройки своего корабля.

Мы остановились у высоких, обшарпанных ворот, которые вели к зданию, выходящему прямо к реке. Здание было массивным, сложенным из обожжённых глиняных кирпичей и камня. Стены его хоть и выцвели от солнца, местами покрылись зелёным мхом у самой воды, но выглядели еще надёжными и крепкими. Крыша, крытая толстыми тростниковыми матами, местами просела, но держалась. Большие деревянные ворота были массивными и схвачены полосами позеленевшей от времени бронзы.

- Ну вот, пришли - сказал Меру, обращаясь к нам – Это и есть ваш склад!

Он подошёл к воротам, отодвинул тяжёлый засов и с усилием толкнул их. Ворота открылись с протяжным скрипом, открывая вид на просторное, пыльное помещение, метров сорок – сорок пять в длину и пятнадцать в ширину. Воздух внутри был тяжёлым, как в давно заброшенном помещении. Мне почему-то вспомнилось, как в далеком детстве, я забрался на чердак одного загородного, давно заброшенного дома – впечатления были схожими.

Внутри было довольно просторно - высокий потолок, поддерживаемый несколькими рядами мощных деревянных колонн. Свет проникал сквозь щели в крыше и небольшие оконца под самой кровлей. На полу лежал слой сухой грязи и песка, пахло пылью, старой рыбой и сухой древесиной. В углу был свален какой-то хлам, скорее всего – просто мусор. В противоположном торце имелись вторые ворота, открывающие путь к пристани.

Па-Нахт прошёлся по помещению, проверяя прочность колонн:

- Ну что – мне все нравится! Стены толстые, места – на сто человек хватит. А если подремонтировать крышу и заделать щели - хоть всю жизнь живи!

Хепи, успевший уже обежать все помещение и осмотреть все углы углы, углядел даже небольшую боковую комнату:

- Ди-Ми-Три, посмотри сюда - здесь можно устроить жилье! А там, у выхода к реке, сделать причал. Если его укрепить, можно будет ставить лодки.

Я стоял в центре склада, мысленно распределяя пространство. И представляя себе где будет находиться сухой док, где - мастерская, где - жилое помещение для команды. В голове уже начал вырисовываться план.

Меру стоял у ворот, наблюдая за нами с любопытством. Он ничего не говорил, но было заметно, что он не пропускает ни слова.

- Если вам что-то понадобится, – наконец сказал он, – вы всегда сможете обратиться ко мне, я обычно нахожусь в доме Кехора. Но пока, я думаю, вы справитесь сами.

Он развернулся и вышел за ворота.

Па-Нахт посмотрел ему вслед и усмехнулся:

- Готов поспорить, что он уже бежит со всех ног докладывать обо всем Кехору!

- Пусть бежит, это же его работа. Чувствую, что с ним нам придется встречаться еще не раз. – ответил я и повернулся к своим людям:- Начинаем обустраиваться! Расчищаем место, проверяем крышу, укрепляем ворота. У нас есть работа - мы должны превратить этот склад в наш дом и нашу крепость! Мы перевезём сюда всех наших людей, все припасы. Жить нам тут, судя по всему – долго!

Ветераны прибыли на склад к вечеру того же дня и сразу же включились в работу -Джеди и Ахмос расчищали мусор, Тети и Пепи укрепляли крышу, заделывая щели глиной и тростниковыми матами. Кену проверял подходы к складу, привычно оценивая, безопасно ли здесь. Па-Нахт организовывал и распределял работу, а Хепи организовал припасы - воду, еду, постели.

Я прошел к пристани, осмотрел доски и подозвал Па-Нахта:

- Придётся укрепить здесь. Половина досок сгнила, но если заменить их, будет хороший причал.- Хорошо, - сказал он. - Найдём доски, отремонтируем. Сделаем!

Мы работали пока не стемнело, в результате чего, часть старого склада приобрела вид вполне обжитого места.даже для осла мы огородили небольшой загончик.

Когда наступил вечер и все уселись у костра отдыхать, я выпросил у Хепи вощенную дощечку и палочку для письма и припомнив свои занятия по судомоделированию, принялся за чертеж.

Как всегда, работа с чертежом помогла привести мысли в порядок. На восковой поверхности постепенно возникали линии: корпус корабля, его шпангоуты, паруса, мачты. Я работал сосредоточенно, старательно вычерчивая, стирая, исправляя и вновь вычерчивая. В моей голове, практически уже сложился тип корабля - того самого, который я хотел построить.Поэтому, я даже не заметил, как ко мне подошел Хепи и уселся рядом.

- Что это, Ди-Ми-Три?

Я посмотрел на него, потом на свои наброски, начертил последнюю линию, обозначающую корпус, и ответил:

- Это корабль, Хепи. Наш будущий корабль.

Восковая дощечка пошла по рукам. Ветераны всматривались в линии, крутили головами. Они не понимали многих линий, но видели, что это не просто рисунок. Это был план. Настоящий план будущего судна.

- Посмотрите, - начал объяснять я, водя пальцем по линии корпуса. - Это корпус. Он будет сделан из длинных досок, которые я хочу получить из кедра. Они будут положены внахлёст и скреплены деревянными нагелями, чтобы корпус был прочным и не тек в шторм.

Затем перешёл к мачте:

- Мачта будет стоять не прямо, а с лёгким наклоном назад. На ней будет косой парус - треугольный. Он позволит нам идти против ветра, а не только по ветру. Наши корабли смогут маневрировать, обгонять любые суда, которые плавают по реке.

Хепи перевёл взгляд с рисунка на меня:

- Против ветра? Ты говоришь о вещах, которых здесь никто не видел, Ди-Ми-Три. Разве это возможно?

- Возможно, - ответил я. - Я видел такие корабли. И я знаю, как их строить.

Я перевёл палец на кормовую часть:

- Здесь будет руль. Не кормовое весло, как на ваших судах, а настоящий руль, прикреплённый к корпусу. Он будет поворачиваться и управлять судном гораздо точнее, чем весло.

Па-Нахт подошёл ближе, разглядывая чертёж:

- Ты хочешь сказать, Ди-Ми-Три, что этот корабль сможет плавать там, где наши лодки не могут?

Я закончил объяснять чертёж и поднял глаза на своих людей. Они слушали меня внимательно, но я видел в их взглядах не только любопытство - я видел тень сомнения. Это было понятно: они были воинами пустыни, людьми земли, и идея корабля казалась им чем-то далёким и чуждым.

Джеди, самый мощный из ветеранов, первым нарушил молчание. Он поднял голову, и его голос прозвучал с лёгкой хрипотцой:

Ди-Ми-Три, я понимаю, что ты хочешь построить этот корабль. Но скажи мне... - он помолчал, подбирая слова, - ты строишь его для Кехора? Для номарха? Чтобы они использовали его для своих целей, а мы просто будем теми, кто его строит?

Этот вопрос повис в воздухе, и я буквально кожей почувствовал, как все взгляды устремились на меня. Ветераны ждали ответа.

Я встретил взгляд Джеди, затем обвёл взглядом остальных и медленно, с расстановкой сказал:

- Нет, Джеди! Я строю его не для Кехора.И не для номарха. Я буду строить его для себя. И для тех, кто захочет стать моей командой.

Тишина стала ещё глубже. Я поднялся, шагнул в круг света, и произнес, стараясь чтобы голос звучал твёрдо:

- Кехор дал нам кров. Он дал нам место, где мы можем работать. Но моим хозяином он не станет никогда. Не он поведёт меня в море.И не он будет рисковать своей жизнью вместе со мной. Он, все также. Как всегда - будет сидеть в своём дворце и считать доходы. Поэтому, служить ему я не хочу.

Я посмотрел на каждого из них:

- Но сейчас, мы нуждаемся в помощи Кехора, а Кехор нуждается в нас. Потому, свой корабль он получит. Я намерен его построить. Если для этого потребуется что-то еще – я тоже готов это сделать. Но за свою работу я потребую плату и Кехор на нее согласится. Когда этот корабль будет готов, я выйду на нём в море. И я возьму с собой тех, кто захочет идти со мной. Тех, кто готов оставить эту землю и искать свою судьбу на воде. Тех, кто готов стать не просто солдатами, а моряками. Тех, кто готов стать моей командой.

Я сделал паузу:

- Кехор получит свой корабль, если захочет. Но он получит его не навсегда, а только на срок. А корабль - он будет нашим. Моим и вашим – если вы согласитесь пойти за мной.

Па-Нахт медленно кивнул, и на его суровом лице появилась тень улыбки:

- Ты говоришь так, будто веришь, что мы действительно способны на это.

- Я знаю, что вы способны, - ответил я. – Потому что я прошел с вами через пустыню и видел, как вы сражаетесь. Я знаю, как вы преданы друг другу, как защищаете, прикрываете и поддерживаете друг друга. А в конечном счете – это и есть самое главное. А умение, знания и навыки – это все придет. Этому способен научиться каждый. Если вы умеете биться за своих братьев, то научится управлять кораблем уже не так сложно.

Я помолчал еще немного и добавил:

- Но я не прошу вас решать сейчас. Я предлагаю вам подумать об этом. Выбор должен быть у каждого.

Тишина вновь опустилась на склад, но теперь она была другой. В ней уже не было сомнений, а чувствовалось раздумье и надежда – то, что я и хотел в них пробудить.

- На этом корабле, - добавил я, – мы сможем выходить в море и даже в открытый океан. Мы сможем добраться до земель, о которых вы даже не слышали!

Ветераны переглядывались, пытаясь осмыслить услышанное.

Хепи посмотрел на меня, и в его глазах зажглось что-то новое:

- Ты предлагаешь нам не просто корабль, Ди-Ми-Три - ты даёшь нам крылья! Как у богов! Нет, не крылья - паруса! Ты даёшь нам свободу!

Я улыбнулся:

- Я даю вам шанс – не так уж много. Шанс построить новую жизнь. Шанс уйти от всего, что вас здесь держит. Шанс увидеть то, что никто из вас не видел. Когда мы построим этот корабль. Вместе. Как одна команда.

Следующее утро выдалось ясным и тихим. Я стоял у реки, глядя на воду, когда ко мне подбежал запыхавшийся Хепи:

- Ди-Ми-Три! Караван Ренсена входит в город! Они направляются к дворцу номарха!

Мы побежали на рыночную площадь, пробираясь сквозь толпу. Там, у дворца номарха, расположился караван из носильщиков и вьючных животных. В середине него.я разглядел сидящего на осле бледного, худого, но живого Такара.

- Такар! – окликнул его я.- Ди-Ми-Три... – отозвался Такар, увидев меня.

Я подошёл к нему, помог ему спуститься с осла. Мы обнялись.Такар стоял, шатаясь, и смотрел на меня не отрываясь.

- Ты пришёл, Такар, - сказал я, хлопнув его по плечу. - Я знал, что ты придёшь! И ты выполнил свою задачу – теперь ты совершенно свободен!

Неожиданно, Такар упал на колени и разрыдался. Я пытался поднять его, но это оказалось не просто. Вокруг нас собиралась наша команда. Подошел Па-Нахт, подошли другие ветераны. Они здоровались с Ренсеном и другими стражниками и дружески обнимали Такара. Так встречают семью после давней разлуки. Хотя, в сущности, мы и были семьей.

Через час мы с Такаром, вернулись на старый склад. Ренсен со своим отрядом обещали подойти позже – как только закончат все формальности, связанные с передачей груза. Такара усадили у костра, дали воды и еды. Ветераны сидели вокруг, внимательно слушая его рассказ о плене, о побеге, о голосах в пустыне.

И в тот момент, когда Такар замолчал, у ворот склада послышались шаги. Дмитрий поднял голову и увидел Ренсена, стоящего со всеми своими людьми. Молодой командир шагнул вперёд:

- Ди-Ми-Три! – обратился он ко мне – мне сказали, что теперь ты руководишь своим отрядом? Разрешишь ли ты присоединиться к нашим товарищам и разделить с вами трапезу? Мы пришли тоже не с пустыми руками! – он указал на мешки, которые его люди держали в руках.

- Разумеется, Ренсен! Что за вопрос! Проходите и садитесь – где кому удобно. Место для всех хватит!

Ренсен кивнул в знак благодарности, прошел внутрь склада и уселся рядом с Па-Нахтом, о чем-то с ним заговорил.

По рукам пошел кувшин с пивом, разговоры оживились. Собравшиеся активно делились новостями, вспоминая события перехода в Буто.

После того, как чаши наполнились пивом в четвертый или в пятый раз, Па-Нахт жестом отозвал меня в сторону.

Мы отошли в дальний угол и Па-Нахт без всякой подготовки спросил:

- Ди-Ми-Три! Ты можешь принять в свою команду Ренсена с его людьми?

Я удивлённо посмотрел на него:

- А они что – все хотят присоединиться к нам?

- Да, - ответил Па-Нахт. – Я только что говорил с Ренсеном и он хочет присоединиться к нам и ручается, что все его люди – тоже этого хотят.

Я задумался, Па-Нахт. Приняв мое молчание за сомнение, горячо зашептал:

- Ты подумай сам, Ди-Ми-Три! Для твоего замысла нам все равно понадобятся люди, а этих людей я знаю – большинство из них служили в моем отряде, да ты и сам видел их в деле. Они молоды, сильны и верят тебе. Они будут хорошими помощниками для тебя! И я ручаюсь за них, за всех!

- И что же – они все хотят стать моряками?

- Они все хотят стать частью чего-то большего, чем просто провести всю жизнь в береговой страже, собирая пошлины и получая взятки от контрабандистов.

- И они не будут сожалеть о своем выборе?- спросил я.

- Они между собой уже все обговорили и все решили!

Ветераны зашевелились – видимо они тоже были уже в курсе дела и сейчас пытались услышать о чем мы говорим с Па-Нахтом. От группы ветеранов отделился Тети, который, подойдя к нам от тихо сказал:

- Принимай их, Ди-Ми-Три. Они - хорошие воины. Ты можешь им доверять!

Я посмотрел на Ренсена, потом на его людей. Они все смотрели на меня.

- Хорошо! Я согласен, но... – я посмотрел на Па-Нахта – вас же всех нужно как-нибудь освободить от обязанностей по службе в береговой страже в Пер-Сопду. А как это можно сделать?

- Это нетрудно – опять заговорил Па-Нахт – Ты же все равно, не сегодня-завтра пойдешь к Кехору – пусть он напишет письмо от имени номарха, с приказом Амени перевести всех нас к тебе в подчинение - для выполнения особого задания. Для Амени главное – письменный приказ, больше у него вопросов не будет, он просто наберет на наши места других новобранцев – среди местных желающих всегда полно!

- А ты уверен, Па-Нахт, что Кехор согласится?

- Уверен, Ди-Ми-Три, совершенно уверен! Если ему действительно нужен твой корабль – он примет все твои условия!

- И напишет нужный приказ...за подписью номарха?

- Разумеется, напишет! – убежденно заявил Па-Нахт – Ты думаешь, номарха сильно интересует судьба каких-то двадцати стражников? Ему нужно защищать ном, а Кехору нужно завоевать положение и влияние – так что, все будет так, как мы задумали!

- Ладно, Па-Нахт – ты меня убедил! Я поговорю с Кехором, при первом удобном случае! – твердо пообещал я. - Пошли, поговорим с нашими новыми друзьями.

Костер горел в центре расчищенного пространства, отбрасывая на стены склада пляшущие тени. Вся команда собралась вокруг огня - ветераны Па-Нахта, воины Ренсена, Хепи, Такар. Все они смотрели на меня.

Я посмотрел на каждого из них. На Па-Нахта, на Ренсена, на Хепи, на всех остальных - тех, кто решил идти за мной.

- Друзья, - начал я и голос его звучал на удивление ровно, - Мы собрались здесь и у каждого из нас есть для этого своя причина, но кроме этого еще и потому, что мы - чужаки в этом мире. Мы - те, у кого нет земли, нет дома, и нет будущего, кроме того, которое мы создадим сами.

Я замолчал, давая всем осознать мои слова.

- Я пришёл из другого мира, и я не могу вернуться. Но я не жалею об этом. Потому что здесь, в этом мире, я нашёл вас. Я нашёл людей, которые готовы идти за мной, несмотря на то, что я - чужак. И я хочу сделать для вас то, что никто не может сделать для вас в этом мире. Я хочу дать вам свободу.

Я шагнул ближе к огню, и продолжил:

- Мы могли бы остаться здесь, в Буто, и быть слугами чиновников и жрецов. Мы могли бы найти себе занятие на земле – охранять караваны или поступить на службу, чтобы в итоге отдать свою жизнь за чужое добро или просто тихо помереть старыми, нищими и никому не нужными. Мы можем ждать, пока кто-то другой решит нашу судьбу. Но я предлагаю вам другой путь.

Я поднял руку и указал на реку, на тёмную воду, которая лениво текла к морю:

- Там, за этой водой, есть другие земли. Земли, где нет ни фараонов, ни жрецов, ни чиновников, которые решают, как нам жить. Земли, где мы можем стать хозяевами своей судьбы. Но чтобы добраться до них, нам нужен корабль.

Я опять повернулся к своей команде.

- Я знаю, как построить корабль. Корабль, которого никто здесь не видел. Корабль, который сможет выйти в открытое море и пересечь его. Он не будет похож ни на один из кораблей тех, что прибывают сюда. Он будет быстрым, сильным, надёжным. На нём мы сможем добраться до земель, о которых здесь только слышали, но никто не видел.

Я перевёл взгляд на каждого из них:

- Но для этого мне нужны вы. Мне нужны ваши руки, ваше умение работать, ваша верность. Я не могу построить корабль один. Я могу построить его только с вами, как команда. Как семья.

Стояла такая тишина, что слышно было только потрескивание огня и далёкий плеск воды.

- Я знаю, что вы - воины, а не моряки, - продолжал я. - Но я научу вас всему, что нужно знать. Я покажу вам, как управлять парусами, как читать звёзды, как держать курс в открытом море. Мы научимся этому вместе. Мы станем не просто командой - мы станем братьями. И когда мы выйдем в море, мы будем свободны. Никакой фараон, никакой жрец, никакой чиновник не скажет нам, что делать. Мы будем сами решать свою судьбу.

Я подошёл еще ближе к костру,теперь свет пламени осветил меня полностью:

- Я не знаю, сколько времени это займёт. Может быть, месяц, может быть, год. Но я знаю, что когда мы закончим, у нас будет не просто корабль. У нас будет дом. У нас будет будущее. У нас будет свобода.

Я указал на Такара, который сидел у огня, прижимая к себе кувшин с водой:

- Такар прошёл через пустыню, чтобы быть здесь. Он слышал мой голос в галлюцинациях, и он шёл на него. Если он смог пройти через этот ад, чтобы найти нас и получить свободу, мы сможем построить корабль, чтобы найти новый мир.

Я указал на Ренсена:

- Ренсен готов оставить свою должность, чтобы остаться с нами – потому что он поверил в нас. И мы не можем подвести его.

Я указал на Па-Нахта:

- Па-Нахт прошёл через десятки битв и сотни смертей. Он не боится ничего, он не боится идти в неизвестность. И я не могу подвести его.

Я посмотрел на Хепи и на всех остальных:

- Вы все поверили в меня. Вы оставили свои дома, свои семьи, свои привычные жизни, чтобы быть здесь. Я не могу дать вам богатство, я не могу дать вам власть. Но я могу дать вам свободу. И я готов сделать это!

Я помолчал и продолжил:

- Когда этот корабль будет готов, я приглашу вас всех на борт. Мы выйдем в море, и мы увидим то, что никто из нас не видел. Мы будем первыми. Первыми, кто пересечёт это море на корабле, которого никто не строил. Но я не скрываю, что тем кто пойдет со мной – будет нелегко, им предстоит много работать и еще больше - учиться, их ждут трудности и испытания, с которыми они может быть не сталкивались ни разу в жизни и возможно, у кого-то не хватит сил, чтобы преодолеть их, кто-то просто захочет уйти. Поэтому я хочу, чтобы каждый из вас, сделал свой выбор и решил для себя – готов ли он к таким испытаниям? Готов ли он дать согласие и пойти за мной?

Я шагнул к костру и протянул руку:

- Кто уже сделал свой выбор? Кто пойдёт со мной? Кто готов строить этот корабль и отправиться в это путешествие?

На мгновение воцарилась тишина. Затем Па-Нахт медленно поднялся:

- Я с тобой, Ди-Ми-Три, меня ничего не держит здесь!

За ним поднялись остальные. Ренсен, Хепи, Такар, все ветераны - один за другим они вставали и подходили ко мне, касались моего плеча или сжимая руку.

- Мы с тобой, капитан, - сказал Ренсен. - Мы построим этот корабль. Мы пойдём с тобой!

Я смотрел на них, чувствуя, как меня заполняет радостная эйфория.

- Тогда завтра начинаем, - сказал я. – Сначала мы построим учебную площадку, затем мы раздобудем стройматериалы. Мы подготовим всё для строительства. Мы найдем мастеров. И мы станем теми, кто изменит этот мир! Мы - команда!

Глава 24 Совет жрецов. Тени над Буто.

В главном зале храма Ра царил полумрак. Высокие колонны из розового гранита уходили вверх, теряясь в тени, где мерцали позолоченные карнизы. Солнечные лучи пробивались сквозь узкие отверстия в потолке, прорезая темноту длинными золотыми полосами, в которых танцевала пыль. Запах благовоний – ладана, мирры и сушёного кедра – смешивался с прохладой камня, создавая ощущение вечности.

Сегодня в храме Ра принимали почетных гостей – верховных жрецов других храмов, служители других богов.

На низких скамьях, расставленных полукругом перед алтарём Ра, сидели жрецы Осириса, Ра, Птаха, Гора, Тота, Анубиса, Хнума, Себека, Сехмет, Хатум, Бастет. За ними расселись жрецы других, менее значительных богов. Все они были одеты в парадные одежды, и на груди каждого висели амулеты – золотые скарабеи, глаза Гора, анкхи, подчеркивающие их высокий статус.

В центре зала, на низком столике, лежали несколько свитков с печатями – послания, доставленные гонцами из Пер–Сопду.

После небольшого угощения, предложенного гостеприимным хозяином храма, все перешли к рассмотрению вопроса, ставшего причиной сбора.

Верховный жрец храма Ра, седой и морщинистый Рахотеп, развернув один из свитков, обратился к собравшимся.. Голос его звучал глухо, как шёпот ветра в пустыне:

– Достойнейшие и мудрейшие собратья! Сегодня я собрал вас чтобы обсудить письмо, полученное мной от нашего достойнейшего собрата Камоса – из храма Сета в Пер–Сопду, которого многие из вас знают лично. Возможно, что такие же письма достойнейший Камос направил и вам. Тем, кто не получил такого письма – я прочту свое. Полагаю, что текст во всех письмах одинаковый!

Рахотеп поднес свиток к глазам и начал читать:

«Хранителю Вечного Света, тому, кто возжигает пламя в челне утра, верховному жрецу Ра, чьё имя произносится среди звёзд, – от его брата по служению, жреца Сета, хранителя Двух Земель, пишущего из пределов Дельты.

Да пребудет твоё сердце в мире, как покоятся воды Нила перед разливом. Да узрит твой взор лик Ра, восходящий над горизонтом, доколе стоит небо. Пишу тебе, ибо начертано в этот день слово тревоги, и слово это требует, чтобы ты прочёл его в тишине своего святилища.

Знай же: в город Буто, к святилищу Зелёной, прибыл чужестранец. Не пришёл он с караваном, не был вписан в списки привратников, и жрецы храма не знают, из какой земли ступил он на берег. Облик его не похож на облик сынов Кемет, и речь его чужда нашим писцам, как крик птицы пустыни – в доме молитвы.

Он носит знаки, каких не встречали в наших свитках, и поклоняется он – не скажу, кому, ибо имя его бога не дерзну я произнести даже в письме, запечатанном тремя печатями.

Доселе власть жрецов держалась на том, что Две Земли признают единый порядок богов и единый голос храмов. Этот чужестранец говорит с некоторыми сынами Кемет, и люди слушают его. Он обещает то, чего не обещали мы, и шепчет о том, что не должно быть услышано.Он обладает знаниями, которых мы не знаем, и оружием, которого мы не видели. Он разрушает всё, к чему прикасается. Если мы не остановим его, он разрушит и нас.

Я не говорю: убей его, ибо кровь на пороге храма – хуже всякой чумы. Я говорю: наблюдай. Ибо где двое смотрят, там зло не крадётся незамеченным. Повелевай своим писцам в Дельте следить за путями, что ведут из Буто, и о том, что узнаешь, пиши мне, как я пишу тебе.

Пусть твоё имя останется высеченным в камне, а моё – рядом с твоим.

Написано в год, когда Нил поднялся на положенную ему высоту, в присутствии Ра, озаряющего Две Земли».

В зале зашептались. Жрецы переглядывались, обсуждая услышанное.

– Камос всегда был склонен к преувеличениям, – произнёс жрец Тота – Джехутинефер, самый пожилой из присутствующих. Голос его был тих и спокоен, как вода в глубоком колодце. – Но в этот раз он пишет о том, что мы не можем игнорировать. Если чужеземец действительно обладает таким оружием – он опасен. Но, если это действительно так – то почему он до сих пор еще не воспользовался им, а если воспользовался – почему мы об этом ничего не слышали? Где сейчас находится этот чужеземец? Что он замышляет? Может, он всего лишь ищет способ выжить в этом мире, как и все мы?

Он сидел в тени колонны, откинувшись на спинку скамьи. Его морщинистое лицо хранило выражение глубокой задумчивости. Несколько потёртых свитков лежали у него на коленях – он даже на совете не расставался с книгами.

– Ты слишком доверчив, Джехутинефер, – ответил жрец Гора, молодой и воинственный Херихор, с ястребиным носом и резкими чертами лица. Он подался вперёд, и его голос зазвенел в высоком зале. – Я хорошо знаю достойнейшего Камоса – он не стал бы писать нам просто так. И если он говорит, что чужеземец опасен, значит, так оно и есть. Мы должны действовать, пока не поздно. Отправить отряд храмовой стражи, схватить его и разобраться, кто он такой.

– Схватить? – переспросил жрец Тота, приподнимая седую бровь. – И что ты скажешь мудрейший Херихор, номарху, когда его люди обнаружат, что ты похитил человека, который, возможно, является его гостем? Ты думаешь, это усилит наше влияние? Да и куда ты собрался посылать свой отряд, если мы даже не знаем – где сейчас этот чужеземец? А что если сведения о его невиданном здесь оружии – правда и он решит его использовать? Ты готов к преждевременной встрече с богами, достойнейший Херихор?

Кровь бросилась в лицо Херихору, он вскочил с места, но его опередил жрец Анубиса, Неферхор – высокий, худой, с длинными пальцами, которые никогда не знали покоя. Он поднял руку, и все замолчали.

– Прежде чем мы решим, что делать с чужеземцем, – медленно цедя каждое слово, начал он, – я должен сообщить вам ещё кое–что. Лично я верю тому, что сообщил нам наш собрат, достойнейший Камос. А совсем недавно, мои люди донесли мне, что несколько дней назад к Кехору – помощнику номарха, приходил один странный посетитель из Пер–Сопду. Они долго беседовали за закрытыми дверями. А после этого визита Кехор выделил кому–то склад у реки. И по слухам. Этот склад сразу же взят под охрану воинами береговой стражи.

Имя Кехора заставило всех насторожиться. Амбиции помощника номарха были известны каждому присутствующему. Он хотел занять место правителя нома и никогда не скрывал этого.

– Кехор? – переспросил жрец Птаха, Птахмес, – Этот человек никогда не делает ничего просто так. Если он принял кого–то из Пер–Сопду, значит, он что–то задумал.

– Я вот о чем подумал, – задумчиво произнёс жрец Анубиса, чей голос звучал тихо и глухо, как из склепа, – Уж не тот ли это чужеземец, о котором пишет Камос? Если так, то всё становится на свои места и Кехор принял человека, которого Камос считает опасным.

Старший жрец Ра нахмурился:

– Мы не знаем, о чём говорили Кехор и этот посетитель. Но мы знаем, что Кехор честолюбив. Если он увидит в этом чужеземце способ укрепить свои позиции, он может попытаться использовать его.

– Или, – добавил Птахмес, – чужеземец может использовать Кехора. Мы не знаем, кто кого переиграл. Но мы знаем, что Кехор помогает ему – укрывает его, даёт ему кров.

Джехутинефер поднялся со своего места. Его старческое тело держалось прямо, а глаза блестели ясным умом:

– Кехор не глупец. Он не стал бы связываться с человеком, который не сулит ему выгоды. Если он принял этого чужеземца, значит, в нём есть что–то ценное. И если Кехор хочет устроить встречу чужеземца с номархом...

Он не договорил, но все поняли. Встреча чужеземца с номархом могла изменить баланс сил в номе. Если номарх увидит в чужеземце союзника, влияние жрецов может ослабнуть. Власть, которую они копили веками, могла рухнуть за один день.

– Мы не можем допустить, чтобы этот человек встретился с номархом, – произнес жрец Ра, и в его голосе звучала сталь. – Если он получит его поддержку, влияние союза Кехора и этого чужестранца станет слишком сильным. Мы должны принять меры.

– Но мы не знаем, кто он и где находится, – возразил Тот. – Мы не знаем, чего он хочет. Мы только знаем, что Камос считает его опасным. Но Камос считает опасными всех, кто не кланяется ему.

– А что, если Камос прав? – спросил Херихор, и в его голосе зазвучал вызов. – Что, если этот чужеземец действительно угрожает нам? Мы не можем позволить себе рисковать.

Жрица храма Бастет, Сехметнефер, до этого сидевшая молча, поднялась со своего места. В чёрном одеянии, с золотым обручем на голове, она выглядела как тень, которая обрела плоть.

– Достойнейшие мужи! Позвольте сказать слово слабой и неразумной женщине!

Рахотеп, на правах хозяина, сделал знак всем:

- Говори, прекраснейшая Сехметнефер! Мы все готовы выслушать умнейшую и хитрейшую женщину, когда–либо украшавшую собой наши собрания!

- Благодарю тебя, достойнейший Рахотеп! – Сехметнефер сразу перешла с сути – Вот вы говорите о нём так, будто уже знаете, кто он, – ее голос был тихим, но ясным. – Но вы не знаете – сейчас вы можете только предполагать. Вы боитесь – но вы боитесь неизвестного. И это вполне понятно. Но страх – плохой советчик, особенно в таком деле. Я же предлагаю сначала собрать сведения – узнать, кто он, откуда и главное – что он ищет у нас, в Буто.

– Но у нас нет на это времени, – отрезал Херихор. – Ведь если он встретится с номархом...

– Но он ведь ещё не встретился с ним, – перебила Сехметнефер. – Номарх в отъезде. У нас есть время, чтобы узнать правду. И прежде чем мы решим, что делать с чужеземцем, мы должны понять, кто он на самом деле. И кроме того – у нас же есть возможность сделать так, чтобы встреча чужеземца с номархом произошла как можно позже

Она повернулась к верховному жрецу Ра:

– Я предлагаю тайно обследовать все склады вдоль побережья реки. Не думаю, что это займет много времени или вызовет сколько–нибудь серьезные трудности. Если угодно – я могу взять эту работу на себя. Мои люди умеют быть незаметными. Они выследят чужеземца, проследят за ним, узнают, с кем он встречается, о чём говорит, что планирует. А когда у нас будут факты – тогда мы и примем решение.

Жрецы зашептались. Предложение было разумным, но оно означало промедление. А промедление в делах такого рода могло быть опасным.

– Если он окажется врагом, – добавила Сехметнефер, – мы будем знать, как его остановить. Если он окажется другом – мы получим союзника. Но мы должны знать правду.

Джехутинефер медленно кивнул, поднял руку, поддерживая слова жрицы:

– Я согласен с Сехметнефер. Мы должны знать правду!

Большинство жрецов согласно закивали, готовясь согласиться с ним. Но тут поднялся Херихор:

- Я глубоко уважаю мудрейшую и прекраснейшую Сехметнефер, но согласиться с ней все же не могу! Она предлагает искать, собирать сведения, узнавать планы... И все вроде бы верно и правильно. Но ее слова поселили сомнение в моей душе – уж не собирается ли достойнейшая Сехметнефер сама заполучить себе в союзники и странного чужестранца и Кехора, заодно?

Его поддержал Неферхор:

- Пока мы будем выслеживать чужестранца – Кехор ждать не будет. Он молод и энергичен и он будет действовать решительно и скоро! У нас достаточно сил чтобы перевернуть вверх дном все побережье реки и мы сумеем найти чужеземца и захватить его! Херихор верно говорит!

- И как вы, достойнейшие собратья планируете захватить чужеземца? Даже если вы его обнаружите? Вы очевидно забыли, что склад, который Кехор передал кому–то, предположительно – тому самому чужеземцу, охраняют опытные воины? И что же – вы предлагаете устроить резню в сердце Буто, под самым носом у номарха?

Среди жрецов опять началось волнение – очевидно, единого мнения среди них еще не сложилось.

Рахотеп поднялся и обвёл взглядом зал, призывая к молчанию:

– Достойнейшие собратья! Я предлагаю решение которое, как мне кажется, устроит всех – я напишу достойнейшему Камосу, а еще лучше – приглашу его сюда, к нам. Нужно точно узнать, что это за чужеземец и что известно нашему собрату о имеющемся у него оружии. А тем временем, поручим достойнейшему Неферхору через своих верных людей установить наблюдение за домом Кехора – кто к нему заходит и главное – о чем они ведут разговоры. Ну и конечно, мы должны задержать возвращение номарха в Буто – до того момента, пока нам не станет все окончательно ясно. Я прошу вас согласиться с моим предложением, даже если сомневаетесь в нем. Сейчас не время для споров – если чужеземец окажется врагом, мы объединим усилия, чтобы уничтожить его. Если он окажется другом – мы решим, как использовать его знания. Но мы не можем допустить, чтобы он встретился с номархом без нашего ведома.

Херихор покачал головой, но возражать не стал. Большинство жрецов одобрительно загудели.

На этом,собрание закончилось. Жрецы начали расходиться, унося с собой тревогу и сомнения. Джехутинефер, поддерживаемый под руки младшими жрецами, задержался у выхода, дождавшись Сехметнефер и дотронувшись рукой до ее плеча тихо произнес:

- Достойнейшая Сехметнефер, если тебя не затруднит, на могла бы ты уделить старому жрецу немного времени, где–нибудь, где никто нам не будет мешать. Мне кажется, нам есть что обсудить в более спокойной обстановке!

Сехметнефер коротко, но внимательно взглянула на жреца и почтительно склонила голову:

- Конечно, достойнейший Джехутинефер! Беседа с тобой – большая честь для меня! Осмелюсь предложить тайное святилище «Приют теней» – там, нам никто не помешает, а я сумею обеспечить тебе достойный прием, соответствующий твоей мудрости! Если ты не возражаешь – тебя проводит мой человек!

- Я согласен, достойнейшая, пришли своего человека, ко мне, сегодня вечером, перед заходом солнца.

Джехутинефер, сопровождаемый тремя слугами вошёл в тайное святилище, когда солнце уже коснулось горизонта, окрашивая каменные стены в багровые тона. Внутри было тихо – только священные кошки бесшумно скользили по плитам, их глаза светились зелёным огнём в полумраке.

Сехметнефер ждала его в маленькой комнате, скрытой от посторонних глаз. На низком столике были приготовлено изысканное угощение и кувшин с вином. На стене горели три масляных светильника, дававших достаточно света, для освещения комнаты.

- Прошу, достойнейший Джехутинефер! – Сехметнефер сделала приглашающий жест рукой – И благодарю за оказанную мне честь! Здесь мы можем говорить совершенно свободно, мои люди охраняют святилище со всех сторон!

– Они боятся, – сказал Джехутинефер, садясь на низкую скамью. Голос его звучал спокойно, но в нём чувствовалась усталость. – Они боятся того, чего не понимают. Как всегда.

– Бояться – это их природа, – ответила Сехметнефер, разливая вино в чаши и ставя перед гостем маленький кувшин с водой. – Но я все же не верю, что этот таинственный чужеземец – угроза. Камос уже давно ищет способы уничтожить всё, что угрожает его власти. Возможно, он просто увидел в этом человеке соперника.

– Или он видит в нём того, кто может разрушить его планы, – сказал Джехутинефер, принимая чашу. – Камос привык управлять всем, что происходит в этом мире. Но этот чужеземец, кажется, не склонен подчиняется его правилам.

Сехметнефер наклонилась вперёд, и её голос стал тише:

– Я хочу знать, кто он на самом деле. Я хочу знать, чего он хочет. Если он обладает знаниями, которые могут изменить мир, мы должны узнать о них. Не для того, чтобы использовать их как оружие, а для того, чтобы понять.

Джехутинефер задумчиво погладил седую бороду:

– Ты говоришь, как истинная дочь Бастет, достойнейшая! Ты ищешь знания, а не власти. Это редкость в наше время.

– Я не хочу власти, – ответила она. – Я хочу правды. И я пошлю своих людей, чтобы они нашли её.

Она помолчала, затем добавила:

– «Когти Сехмет» будут следить за ним. Они умеют быть незаметными. Они узнают, кто он, откуда он и что он ищет в Буто. И когда я буду знать правду, я решу, что делать дальше.

– Это рискованно, – сказал Джехутинефер и его голос стал серьёзным. – Если другие жрецы узнают, что ты собираешь сведения, они могут обвинить тебя в предательстве.

– Я не боюсь их, – ответила она, и в её глазах сверкнул холодный огонь. – Они действуют из страха, а я по другой причине – я хочу знать правду. И за это я готова платить любую цену.

Джехутинефер помолчал, глядя на неё с уважением. Затем медленно кивнул:

– Хорошо. Я помогу тебе, чем смогу. Если тебе понадобятся знания, обращайся ко мне.

Они поговорили еще, после чего Джехутинефер поднялся, собираясь уходить. Но у самого выхода он остановился и обернулся:

– Если он окажется врагом, мы должны быть готовы действовать. Но если он окажется другом...

Он улыбнулся, и в его улыбке было что–то загадочное:

– Тогда мы приобретём союзника, которого никто не ожидает. А это в наше время дорогого стоит.

Он вышел из комнаты, оставляя Сехметнефер одну. Она постояла мгновение, глядя на закрывшуюся дверь, затем подошла к статуе Бастет, стоявшей в углу, и опустилась на колени перед ней.

– Ты видишь это, богиня? – прошептала она. – Ты видишь, что происходит? Камос хочет уничтожить чужеземца. Другие жрецы хотят использовать его. А я хочу понять его. Дай мне знак, если я на правильном пути.

Тишина. Только светильники тихо потрескивали, отбрасывая на стены длинные тени и отражаясь в глазах священных кошек, расположившихся вокруг статуи богини И вдруг одна из них – чёрная, грациозная, с зелёными глазами – бесшумно подошла к верховной жрице и потёрлась о её колени. Сехметнефер опустила руку и погладила её, чувствуя, как урчание вибрирует в её ладони.

– Ты никогда не даешь мне плохих советов, моя красавица! А значит – я делаю все правильно, – произнесла жрица. – Я на верном пути!

На её губах появилась лёгкая улыбка. Она поднялась, поправила одежду и вышла из комнаты, оставляя светильники гореть в темноте.

Той же ночью, в тени узких улочек Буто бесшумно проскользнуло несколько фигур. Одетые в тёмные одеяния, почти неразличимые в ночи, они, как тени, продвигались вдоль побережья реки, где находились старые склады в которых купцы обычно хранили свои товары, предназначенные к погрузке на корабли. Тени не оставляли следов, не издавали звуков. Только глаза их изредка сверкали в темноте, когда на них попадал случайный отблеск лунного света – острые, внимательные, как у кошек, вышедших на охоту.

«Когти Сехмет» начали свою работу.

Глава 25 Планы и подготовка

Мы жили на нашем новом месте уже почти неделю. За это время нашими усилиями территория склада понемногу преобразилась – мы отремонтировали крышу, привели в порядок пристань, восстановили стену, ограждавшую прилегающую территорию. По моему замыслу, эту ограда должна быть высотой не менее трех метров – я не хотел, чтобы за нашими работами и нашей жизнью наблюдали посторонние, поэтому стену предстояло поднять еще, как минимум, метра на полтора. По углам, мы установили две наблюдательных вышки и здесь проявил свое мастерство один из ветеранов - Пепи, который, по своей специальности, оказался военным сапером, в чьи обязанности входило наведение переправ через реки и возведение различного рода осадных сооружений. Теперь, у нас появилась возможность наладить полноценную караульную службу.

Солнце только начинало подниматься над рекой, когда у ворот склада вновь появился слуга Кехора - Меру. Его лицо в этот раз лицо его выражало сосредоточенность.

- Ди-Ми-Три, - обратился он ко мне. - Я передал твоё желание благороднейшему Кехору. Он согласился на ещё одну встречу. Но хочу предупредить тебя - у него сейчас мало времени. Ты должен говорить кратко и ясно.

- Я готов, - ответил я.

Хепи стоял рядом, держа в руках свёрток папируса. Он внимательно слушал, но молчал. Я уже знал, что на этой встрече Хепи будет моей поддержкой. Мы вышли из склада и двинулись по улицам Буто. Город просыпался - торговцы открывали лавки, рыбаки выходили на лодках, женщины шли к колодцам. Всё было как обычно, но я чувствовал, что этот день может стать поворотным.

Дом Кехора. Час спустя.

Кехор сидел за столом, заваленным папирусами, и перебирал бумаги. Когда мы с Хепи вошли, выполнив предписанный этикетом поклон, он поднял голову и жестом предложил им сесть.

- Я слушаю тебя, Ди-Ми-Три, - сказал он, откладывая в сторону тростинку для письма, - Надеюсь, ты пришел с чем-то важным. У меня мало времени!

Я сел напротив него, а Хепи расположился чуть позади, раскрывая свёрток на коленях.

- Хери-неб! - начал я, – Во-первых, я хочу поблагодарить тебя за прекрасное место, отведенное для размещения нашего отряда!

Кехор усмехнулся:

- Да, мне уже доложили, что на месте старый склада вы уже выстроили настоящую крепость! Но ты ведь не только за этим пришел ко мне?

Я вздохнул и на одном выдохе произнес:

- Ты прав, хери-неб! Я прошу у тебя не просто приюта. Я прошу у тебя помощи и покровительства в деле создания будущего. Будущего для тебя, для Буто и для всех нас!

Кехор удивленно приподнял бровь:

- Будущего? Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, что наше общее будущее связано с флотом, а для этого нужно строить корабли! И я могу их построить! – торжественно сказал я.

Однако, ожидаемого эффекта не последовало.

- Ты пришел ко мне, чтобы сообщить, что можешь построить корабль? Это прекрасно, но я полагал, что ты принес мне что-то более серьезное! – довольно равнодушно ответил Кехор и так же ровно продолжил – я понимаю, что ты чужеземец, недавно попавший в нашу страну и многого еще не знаешь, но сообщу тебе,что корабли мы строить умеем и у нас их достаточно много!

- Хери-неб! Я видел ваши корабли и могу сказать, что они всего лишь неплохи, а я предлагаю тебе построить другой корабль – который будет бегать быстрее всех, разворачиваться практически на месте, ходить против ветра. Корабль, который сможет выйти в море и пересечь его, корабль, который позволит Буто контролировать все торговые пути, который выведет вас на первое место среди всех номов!

Я взял у Хепи свёрток и развернул его на столе. На папирусе был чертёж - корабль, которого никто здесь не видел. Длинный, с наклонными мачтами, с новым типом косых парусов, с подвесным рулём.

Кехор нахмурился, склоняясь над чертежом:

- Но зачем нам еще один корабль? У нас есть корабли и они и так - лучшие в дельте.

- Да, у вас есть корабли, - согласился я. - Но они медленные и неповоротливые. Они ходят только при попутном ветре. Если ветер боковой или встречный, они беспомощны.

- Но на этот случай существуют гребцы! - возразил Кехор

- А ты подумай, хери-неб, сколько места занимают сами гребцы, сколько места занимают припасы – продовольствие, одежда, запасные весла и прочие вещи? Сколько груза мог бы взять корабль, если бы на нем освободилось сразу столько свободного места? В крайнем случае, на весла можно было бы посадить матросов, но только в самом крайнем случае – когда не будет вообще никакого ветра!

Я указал на мачты и паруса:

- Такой корабль может свободно маневрировать, обгонять любые суда и патрулировать воды Буто, не завися от ветра. Он будет быстрее и сильнее всего, что ходит по реке Великого Хапи и по.Великой зеленой дуге.

Кехор откинулся на своем стуле и скрестил руки на груди.

- Ты хочешь сказать, что этот корабль может изменить торговый баланс? Что он может дать Буто контроль над рекой и морем?

- Не просто контроль, - ответил я. - Господство. С таким кораблём мы сможем перекрыть торговые пути Саиса и Себенита или диктовать условия любому купцу, который хочет пройти через наши воды. Это не просто корабль - это оружие!

Он пристально посмотрел мне в глаза:

- Ди-Ми-Три, ты говоришь о вещах, которых я никогда не видел, да и честно говоря, мало что в них понимаю. Как я могу тебе поверить, если я не могу проверить твои слова?

- Верить мне на слово не нужно, хери-неб, я этого и не прошу – спокойно ответил я – но проверить мои слова можно – для этого достаточно построить один такой корабль. Испытать его. Если он окажется таким, как я говорю, Буто получит преимущество, которого нет ни у кого. Если нет – мы потеряем только время и материалы. Но я уверен, что я не ошибаюсь!

Кехор помолчал, глядя на чертеж.

- Если ты ошибся, Ди-Ми-Три, – медленно произнес он – мы, но главным образом -ты, потеряешь гораздо больше чем только время и материалы! Ты знаешь, что с тобой будет, если ты ошибся?

- Нет, хери-неб! – твердо ответил я – Я не знаю точно, что будет со мной, но вряд ли что-то хорошее! Но я готов к этому и я принимаю на себя ответственность за каждое свое слово!

Кехор опять задумался. На этот раз он молчал гораздо дольше.

- Это очень серьезный шаг, Ди-Ми-Три – произнес он наконец – строительство любого корабля требует больших расходов, а твоего – особенно. Лес, мастера, смола, парусина – все это очень дорого. И если с твоей задумкой ничего не выйдет, отвечать придется не только тебе, но и мне – потому что я тоже потеряю не только средства, но и доверие номарха и свое влияние. Ты это понимаешь Ди-Ми-Три?

- Да, хери-неб! Я это все очень хорошо понимаю! Как и то, что если такой корабль не появится у нас – он может появиться у кого-нибудь другого и значительно раньше. Номы Саис и Себенит тоже ищут способы перекрыть ваши торговые пути. Если они придут к мысли постройки подобного корабля – они его построят очень быстро и тогда Буто потеряет все!

Кехор быстро взглянул на меня.

- Я очень сильно надеюсь, Ди-Ми-Три! – начал он отчетливо выговаривая каждое слово – что ты не попытаешься передать чертежи своего корабля...

- О нет, хери-неб! Конечно же - нет! – я попытался придать своему голосу максимальную убедительность – с тех пор, как я попал сюда, моя жизнь связана только с Буто и с теми людьми, которые пошли за мной!

Кехор еще некоторое время пристально смотрел мне в глаза, видимо решая для себя что-то. Наконец, он принял решение.

- Хорошо, Ди-Ми-Три! Я тебе верю, только помни, политика в наших землях такова, что даже вчерашние враги, сегодня могут стать закадычными друзьями и наоборот, а чтобы удержать власть и влияние – нужно знать все обо всем. Сейчас я тебе верю, но если мне донесут, что ты начинаешь смотреть не в ту сторону, в какую нужно – поверь, я умею расправляться с предателями!

- Я хорошо понимаю, хери-неб, что такое политика и не боюсь ответственности. Уверен, что очень скоро ты убедишься в моей верности!

- Ладно, пусть будет так! – Кехор хлопнул ладонью по подлокотнику. – Но из чего ты хочешь строить свой корабль? Ты говорил о строительстве такого корабля, но я не знаю, где взять материалы для него. У нас есть древесина акации и сикомора, но для такого корабля нужен кедр. Длинные стволы ливанского кедра.

- Я это знаю, - ответил я. - И я знаю, где их можно достать. Финикийцы привозят кедр в страну Та-Кемет. Нужно только найти купца, который согласится продать его нам. Для строительства корабля необходимо 40-50 ровных, прямослойных стволов ливанского кедра и еще изогнутых стволов крепкой древесины – подойдет акация, но ее я должен отобрать сам.

Кехор хмыкнул:

- Финикийцы не продают кедр дёшево. И они не любят делать дела с людьми, которых не знают. Но я могу попробовать договориться через своих знакомых купцов. Это займёт время.

- У нас есть время, – ответил я. - Мы не будем сидеть без дела, я клянусь, что мы не потратим даром ни одного дня -мы будем готовиться! Я начну обучать своих людей. Их нужно превратить из воинов в моряков. Это тоже займёт время.

Кехор улыбнулся - впервые за всё время разговора:

- Ты просишь у меня разрешения на строительство корабля, но у тебя даже нет команды, которая сможет на нём плавать? Не кажется ли тебе это слишком смелым?

- Я буду строить и команду и корабль одновременно, - заявил я. - Они вырастут вместе.

Кехор продолжал задумчиво разглядывать чертеж и его лицо постепенно менялось - скептицизм уступал место интересу. Он провёл пальцем по линиям корпуса, по парусам, по рулю. Глаза его загорелись. Он уже прикидывал, как это может усилить его позиции. Как я уже слышал от Хепи и Па-Нахта – местный номарх был стар и часто болел - его время уходило. Если Кехор сможет предложить Буто такой проект, он станет не просто помощником - он станет тем, кто изменит будущее нома.

- Хорошо, - сказал он. - Я дам тебе разрешение на подготовку. Это все?

- Нет, хери-неб! Осталось еще два вопроса – первый: люди сопроводившие меня и караван – изъявили желание стать моей командой и сделаться моряками. Но они числятся на службе в береговой страже Пер-Сопду. Я бы хотел чтобы они перешли сюда – я могу им доверять и готов поручиться за каждого из них! Кроме того они опытные воины и могут обеспечить охрану нашей верфи.

Кехор кивнул, соглашаясь.

- Это нетрудно сделать - я подготовлю распоряжение о том, что твои люди переводятся в Буто на постоянную службу. Они будут считаться моими людьми. Это даст им право на получение продовольствия и проживание в городе. Завтра Меру передаст тебе мое распоряжение, такое же распоряжение я отправлю в Пер-Сопду. Все необходимое будете получать с дворцовых складов. Па-Нахт должен знать где это.

- Я благодарю тебя, хери-неб! – я поклонился.

- Что еще у тебя?

- Хери неб, для подготовки команды мне необходимо построить тренировочную площадку, для этого мне понадобятся инструменты, мастера и стройматериалы. Мы подготовили список того, что необходимо.- я протянул Кехору свиток папируса, на котором рукой Хепи был составлен реестр.

Кехор быстро пробежал глазами написанное.

- Этим я даже не буду забивать себе голову – обратись к Меру, он все сделает! У тебя есть что-то еще?

- Благодарю тебя, хери-неб, - сказал я. – Больше ничего. Мы не подведём вас.

Кехор кивнул, но в его взгляде на мгновение мелькнула холодная расчётливость:

- Я даю тебе шанс, Ди-Ми-Три. Сделай так, чтобы мне не пришлось об этом пожалеть!

Старый склад у реки. Тот же день.

Когда я вернулся на склад, команда собралась вокруг меня, ожидая новостей. На лицах людей читались надежда и сомнения.

- Кехор согласился, - сказал я. - Мы получаем разрешение на подготовку команды и место в Буто. Он обещал помочь с материалами и мастерами. Но это займёт время.

- Сколько? - спросил Па-Нахт.

- Точно неизвестно, но думаю, что несколько месяцев, - ответил я - Может быть, даже больше.

По рядам пробежал шёпот. На лицах отразилось разочарование. Они ждали немедленного результата, а получали отсрочку.

Я видел это, поэтому шагнул в центр круга, и громко произнес:

- Я знаю, что вы хотели бы начать строительство сегодня. Но у нас нет материалов, у нас нет мастеров, у нас нет даже места, где мы могли бы строить. Всё это придёт. Но мы не будем ждать сложа руки!

Он обвёл взглядом своих людей:

- Мы будем готовиться. Мы превратим этот склад в учебный лагерь. Мы будем тренироваться, учиться, строить свою команду. Когда придёт время для строительства

- мы будем готовы!

Ахмос, стоявший в первых рядах, спросил:

- Ты хочешь превратить нас в моряков, Ди-Ми-Три? Но мы - воины пустыни!

- Прежде всего, вы - мои воины, - ответил я твёрдо. - И вы научитесь всему, что нужно. Мы начнём с малого. Мы будем строить мачты из подручных материалов, учиться работать с деревом, с канатами, с парусами. Мы будем учиться тому, как плавать, хотя бы на лодках. И мы будем тренировать наше тело и дух.

Я повернулся к Па-Нахту, который стоял рядом:

- Па-Нахт, ты как-то просил меня научить твоих людей драться. Я готов вас научить. В моём мире есть приёмы, которых вы не знаете. Это поможет нам не только в бою, но и на корабле.

Па-Нахт усмехнулся:

- Я согласен, Ди-Ми-Три. Давай попробуем.

Я повернулся ко всем:

- Мы начинаем завтра – с обустройства тренировочной площадки на берегу. Мы будем учиться работать вместе, как команда. А когда придёт время - мы будем готовы строить наш корабль! И последнее...- я обвел глазами всех – Если мы все-таки решили стать одной командой – начнем с дисциплины. Я ваш командир и тренер, по всем вопросам. Моя должность будет называться - «капитан». Так прошу ко мне и обращаться с сегодняшнего дня. Кто с этим не согласен – пусть скажет об этом сейчас и спокойно вернется в Пер-Сопду. Наши тренировки будут трудными и я не хочу никого ни к чему принуждать. Кто-нибудь решил покинуть команду?

Двадцать пять глоток дружно рявкнули:

Мы согласны... капитан!

Несколько дней спустя. Берег реки.

Работы по обустройству площадки продолжались. За примерныйобразец я взял привычную мне полосу препятствий, принятую в российском военно-морском флоте. Под моим руководством мои люди установили наклонные и штормовые трапы, подвесили специальные канаты с узлами, называемые на флоте «шкентель с мусингами», специальные балки-«выстрелы», качающиеся доски и прочие снаряды, нам даже удалось сделать нечто, похожее на люк с откидывающейся крышкой. Для общефизической подготовки были установлены турники и брусья. Кроме того, из крепкого шеста и нескольких камней, обработанных соответствующим образом, удалось сконструировать примитивную штангу. Воины, особенно ветераны, поначалу недоверчиво косились на все это хозяйство, не до конца понимая - для чего все это нужно – поэтому пришлось увлечь всех личным примером и пройти полосу препятствий показательно несколько раз. Поначалу это всех позабавило – пока первые желающие не попадали на песок, навернувшись с качающейся доски.

Я начал тренировки. Утром - бег вдоль реки и упражнения на силу, днём - работа на полосе препятствий, вечером - рукопашный бой, перед сном – теория.

Сначала многие смотрели на меня с недоверием, правда, роптать никто не осмеливался. Но постепенно, день за днём, они начинали привыкать.

Но больше всего, всех заинтересовал рукопашный бой – видимо их забавляло с какой легкостью я укладывал на землю практически любого бойца. Понятно, что освоить полный курс рукопашного боя за короткий срок было невозможно, поэтому я сосредоточился на отработке со всеми нескольких базовых, но эффективных приемов из боевого раздела самбо.

- Капитан, – спросил однажды Па-Нахт, когда мы все сидели у костра после тренировки, - откуда ты знаешь эти приёмы? Это совсем не похоже на борьбу, которую мы иногда используем.

- Это не просто борьба, - ответил я. – Это целое боевое искусство, которому можно учиться всю жизнь. Я учился этому несколько лет в специальной школе. А потом – когда служил в военном флоте. Это умение может помочь в бою, когда нет оружия.

- Я это хорошо понял, - улыбнулся Па-Нахт. – Еще тогда – во время нашей первой встречи.

Все засмеялись.

Через две недели, старый склад уже не выглядел как заброшенное место. Вокруг кипела жизнь. Люди двигались, работали, разговаривали, тренировались, отрабатывали новые приемы, учились падать, перекатываться, вставать без помощи рук. Постепенно то, что казалось им странным, становилось привычным. А привычное становилось их новой жизнью.

- Когда придут материалы, – говорил я своим людям, - мы будем готовы. Мы будем строить не просто корабль. Мы будем строить свою судьбу.

Никто не отвечал мне, но в глазах каждого я замечал огонь. Все видели, как я превращают их из воинов пустыни в команду, способную на большее. Они верили мне. И когда ночь опускалась на старый склад, они садились вокруг костра и слушали мои рассказы о море, о кораблях, о землях, которые я видел. И глядя на них я замечал уверенность в том, что и они тоже когда-нибудь увидят эти земли.

Глава 26 Тени и свет

Буто. Старый склад у реки. Утро.

Прошло еще три недели со дня нашей последней встречи с Кехором. За это время наш лагерь преобразился. Мы закончили ремонт стены - теперь она окружала всю территорию вокруг склада и стала значительно выше, достигая высоты до четырех метров - теперь посторонний не мог заглянуть к нам во внутрь. Причал мы тоже отремонтировали, старую лодку проконопатили, засмолили и спустили на воду. Тренировочная площадка с полосой препятствий, со всеми турниками, брусьями, лестницами, качающимися досками и канатами занимала почти весь берег.

Как известно, совместный труд сплачивает людей, а совместные тренировки - сплачивают их еще больше. Мои люди постепенно втянулись в ежедневный ритм работы и тренировок. Каждое наше утро начиналось с пробежки вдоль реки и разнообразных физических упражнений, после чего, следовал завтрак, а затем работы по благоустройству территории, после обеда - упражнения на силу и выносливость, работа на полосе препятствий и - рукопашный бой, который, по предложению Па-Нахта и Тети, оказавшегося кем-то вроде инструктора по фехтованию, дополнили некоторыми элементами тренировок с оружием, принятым здесь. Ну а после ужина начиналась теоретическая часть обучения – я рассказывал о различных типах кораблей, парусов и прочих флотских премудростях. Правда, тут я столкнулся с первыми трудностями – мои люди, особенно молодые воины. Были совершенно не приучены к такому ритму занятий и после довольно тяжелых физических нагрузок и ужина попросту, засыпали на моих «лекциях». Пришлось привлекать Па-Нахта и других ветеранов – те садились чуть позади и подзатыльниками приводили уснувших в нормальное, рабочее состояние. От занятий освобождалась только караульная группа, заступавшая на суточное дежурство. Для удобства, я разделил всех людей на пятерки, назначив во главе каждой опытного ветерана.

К концу первого месяца такой интенсивной подготовки я стал замечать первые успехи, хотя до настоящей команды было еще далеко. Но гораздо больше меня волновал другой вопрос – наши съестные припасы подходили к концу, кроме того, мы не получили ни обещанных мастеров, ни стройматериалов. Без всего этого, все наши тренировки становились бессмысленными. Несколько раз я пытался пробиться на прием к Кехору, но он или был занят или вообще отсутствовал. Его слуга и как я понял – доверенное лицо, Меру, периодически появлявшийся у нас в лагере, ограничивался заверениями, что наш вопрос в настоящее время решается, Кехор помнит о нас, но от его уверений продовольствия и всего остального у нас не прибавлялось. Где можно раздобыть необходимое ни я, ни кто-либо из моих людей, даже вездесущий Хепи, не знали. Все это повергало меня в некоторое уныние и я ходил мрачнее тучи.

Однажды, когда я стоял на стене, глядя на реку и думая, по обыкновению о том, что делать дальше, ко мне подошел Хепи. По его серьезно-сосредоточенному виду я понял, что он принес важные новости.

- Капитан, - сказал он тихо. - Я должен кое-что тебе сообщить.

Я обернулся:

- Говори.

- За нами следят. Уже несколько дней. Я заметил их на той неделе - сначала одного, потом ещё двоих. Они не подходят близко, они осторожны, но наблюдают постоянно.

- Почему ты не сообщил мне сразу?

- Я не был уверен в этом тогда. Я же говорю они очень осторожны. Первого я обнаружил случайно – для простого водоноса он слишком часто ходит с пустым кувшином. Еще один сидит у рыбного прилавка под видом торговца, только рыбы у него в лавке слишком мало, да и место для торговли он выбрал не самое удачное. А третий наблюдает с реки. Несколько раз в день он проплывает на лодке мимо нашего лагеря, а один раз даже попытался пристать к нашему берегу, но его отогнала наша охрана. Вокруг нашего лагеря постоянно крутятся любопытные – это вполне нормально, мы вызываем любопытство многих, но эти трое слишком внимательные и слишком настойчивые – для обычных зевак. Думаю, что вокруг нас есть и другие шпионы, которых мы просто еще не обнаружили.

Я задумался. В Буто в самом деле много глаз и мы действительно вызываем любопытство местных жителей. Но одно дело - слухи, и совсем другое - постоянное наблюдение.

- Ты можешь узнать, кто их послал?

Хепи покачал головой:

- Пока нет. Но я работаю над этим. Я запоминаю их лица, маршруты, время появления. Через несколько дней я смогу понять, откуда они приходят и куда уходят.

Я кивнул:

- Хорошо. Не трогай их...пока - пусть думают, что мы их не замечаем. Но будь осторожен. Если они поймут, что мы их видим, они могут исчезнуть, и мы потеряем возможность узнать, кто за ними стоит.

Хепи кивнул и спустился со стены, оставляя меня наедине с моими мыслями.

«Итак, за нами опять следят! Что ж, в принципе – это было ожидаемо, только вот я, занятый обустройством, тренировками, встречами с местными властями, как-то совершенно упустил эту мысль из виду. Расслабился, дурень! Интересно, кому мы обязаны таким вниманием? Камос? Очень может быть – в его возможностях я уже убедился. Кто еще? Кехор? Вероятно, желает проверить нас, проконтролировать, но вряд ли намерен причинять вред. Еще? Скорее всего, местная жреческая власть – эти, скорее всего, видят в каждом новом чужеземце угрозу для себя и своей власти. Ну и последнее – кто-то из представителей «иностранных разведок» – Хепи как-то раз мне рассказал, что там, в Пер-Сопду, мной сильно заинтересовался какой-то финикиец, который, конечно же, мог запросто приплыть и сюда, что по слухам, он делает регулярно. Да и соседние номы могут что-нибудь успеть разнюхать о нас – об этом что-то толковал Меру - при нашей первой встрече».

Я взял полевой бинокль и начал методично осматривать окрестности - вот небольшое поселение рыбаков, вот хижины местных, в основном бедняков, чуть дальше – соседние склады, бараки, пристани, совсем далеко – храмы...Стоп, а это кто? Я заметил человека, стоявшего на холме и внимательно смотревшего в нашу сторону. Судя по всему, на холм он забрался чтобы рассмотреть сверху наш лагерь.

«Кто ты? – думал я – Что тебе от нас нужно, что ты видишь, кто тебя послал? Друг ты нам или враг?»

Я спустился со стены и подошел к Па-Нахту, сидевшему у костра. Старый воин посмотрел на меня и, казалось, прочитал мои мысли.

- Ты выглядишь озабоченным, капитан! Что-то случилось? – спросил он.

Я присел рядом, глядя на огонь.

- Хепи говорит, за нами следят. И я пока не знаю, кто это. Но думаю, что это не очень хорошо. Нам нельзя расслабляться.

Па-Нахт кивнул, усмехнувшись:

- В нашем мире всегда так – только расслабишься, и кто-нибудь обязательно прыгнет тебе на спину. Или воткнет в нее нож.

- Я знаю это. Но я не хочу, чтобы из-за нашего ротозейства, пострадал кто-нибудь из наших людей.

Па-Нахт посмотрел на меня.

- Я сразу понял, что ты хороший капитан, Ди-Ми-Три. Мы все уважаем тебя ! Но даже ты не можешь защитить всех от всего. Ты можешь только подготовить нас – и ты это уже делаешь. Так что продолжай делать свое дело, а остальное предоставь богам!

- Нам нужно усилить внимание на постах и никого не пускать внутрь нашего лагеря.

Па-Нахт опять кивнул, соглашаясь.

- Это правильно, капитан. С твоего позволения – я отдам необходимые распоряжения. Но это же не все, что тебя беспокоит?

Я помолчал и ответил.

- Ты прав, Па-Нахт, это не все! Честно говоря, меня гораздо больше беспокоит то, Кехор обещал прислать нам мастеров и материалы. Но прошло уже несколько недель, и до сих пор от него - ни слуху ни духу. Ни мастеров, ни кедра, ни смолы. Запасы еды заканчиваются. Мы сейчас доедаем наши старые запасы и то, что приносит река, но этого хватает ненадолго. Наши люди теряют силы на тренировках, и уже они устали. Я чувствую, что они чего-то ждут. Ждут от меня какого-то чуда. Но я не бог, и я не знаю, сколько ещё смогу их удерживать.

Па-Нахт помолчал, глядя на реку.

- Кехор не глупец. Если он обещал, значит, он ищет способ выполнить обещание. Но в нашем мире обещания не всегда выполняются быстро. Особенно, когда речь идёт о больших делах. А парни – они верят в тебя! И я сам верю в тебя...даже больше чем верил когда-то в старого фараона Пеопи! Поверь же и ты в нас! А что касается еды – нам приходилось преодолевать и более серьезные трудности. Мы готовы ждать!

- Я это тоже понимаю и верю вам, - ответил я. - Но понимание и вера не накормит моих людей. И не построит корабль.

Па-Нахт указал рукой на людей, работавших на площадке.

- Посмотри на них, капитан! Видишь? Несмотря на временные трудности, нехватку пищи и прочее – они продолжают работать, беспрекословно выполняя все твои приказы. Лично я такого рвения не встречал за всю мою службу. Поговори сегодня с командой так, как ты умеешь – ты убедишься в нашей верности!

Он поднялся и пошел на тренировочную площадку – туда, где несклько человек устанавливали столб, который должен был играть роль мачты – я планировал начать обучение работе с парусами. С стороны работавших раздавалась беззлобная ругань, смех, шутки. Эти люди верили в меня. И я не мог их подвести.

После ужина, после захода солнца, я, как обычно, собрал команду вокруг костра. Я знал, что должен сказать всем что-то важное.

- Друзья, - начал я. - Я знаю, что вы ждёте. И я знаю, что вы устали. И еще я знаю, что запасы наши заканчиваются. Но я вижу и другое - что несмотря ни на что – вы не сдаетесь! Я благодарю вас за это и хочу сказать, что я горжусь вами! Ни один капитан еще никогда не имел такой команд, как у меня! Поэтому - мы не отступим и не откажемся от своей мечты!

Раздались одобрительные крики, я обвёл взглядом своих людей и поднял руку, призывая к молчанию:

- Кехор обещал нам помочь. И я верю, что именно сейчас он ищет для нас материалы и мастеров. Но все это требует времени. Я думаю, что все необходимое мы получим со дня на день. Мы продолжим наши тренировки и будем готовы к тому дню, когда наш корабль сойдет на воду и мы вступим на его палубу!

Я помолчал и продолжил:

- Сегодня мне сообщили, что за нашими тренировками кто-то следит и следит весьма пристально. Это могут быть как наши враги, так и наши друзья. Но мы должны исходить из худшего – врагов у нас достаточно, а друзьями нам еще только предстоит обзавестись. А пока, я требую от вас – максимально усилить бдительность и докладывать обо всем, что покажется подозрительным незамедлительно – мне или Па-Нахту, но самим никого не трогать!

Интерлюдия. Храм Бастет.

Верховная жрица храма Бастет, Сехметнефер, сидела в своей комнате и слушала доклад одной из служительниц, сидевшей сейчас перед не на коленях. Служительница была молодой, даже скорее – юной девушкой, от всей ее фигуры веяло какой-то детской наивностью и непосредственностью. Она казалась почти ребенком, если бы не чересчур холодный, внимательный взгляд, острый как нож и бесшумная, кошачья поступь. Ни кто бы не заподозрил в ней одну из лучших шпионок «Когтей Сехмет» - тайной службы храма, которая специализировалась на сборе информации и шпионаже.

- Госпожа, - докладывала служительница, почтительно склонив голову - Мы наблюдаем за чужеземцем и его людьми уже несколько дней. Они живут на старом складе у реки вместе со своей командой. Они восстановили стену, отремонтировали причал, построили какие-то странные сооружения.

Сехметнефер приподняла бровь:

- Странные сооружения?

- Да. Одному из наших людей, под видом простого зеваки, удалось заглянуть в ворота когда они были открыты и увидеть эти сооружения. Но он не смог понять, для чего они предназначены. Там есть высокие столбы с перекладинами, на которых они подтягиваются. Есть две параллельные балки, на которых они отрабатывают стойку. Есть канаты, подвешенные к перекладинам, по которым они лазают. И есть качающиеся доски, подвешенные на канатах. Они бегают по всем этим балкам и доскам с ловкостью и проворством детей Бастет. К сожалению, наш человек не успел все рассмотреть подробно – его прогнала охрана., а ворота сразу же закрыли.

Сехметнефер задумалась. Она тоже не понимала, для чего нужны эти странные сооружения. Но она знала, что этот человек не делает ничего просто так.

- Продолжай наблюдение, Та-Миут - сказала верховная жрица, обращаясь к своей служительнице по имени. - Я хочу знать всё, что они делают - каждое движение - каждый разговор, который вы сможете подслушать.

Служительница, кивнула и вышла, оставляя жрицу наедине с её мыслями. Сехметнефер, встала со своего кресла, подошла к небольшому столику и и взяла в руки священный инструмент систр – изогнутую бронзовую пластину, в которую были вставлены металлические прутья разной длины и и слегка щелкнула пальцем по одному из рожков. Инструмент ответил ей тихим, мелодичным звоном. Жрица вернулась на свое место, к ней сразу же подошли несколько кошек – из тех, что постоянно жили в храме. Самая крупная из них – серая, с темными пятнами на шкуре, любимица Сехметнефер, запрыгнула к ней на колени и уютно свернувшись клубком, заурчала.

Сехметнефер размышляла.

«Значит, странные высокие столбы с балками, перекладинами и канатами. Ловкость истинных сынов Бастет...Это интересно...очень интересно!»

Интерлюдия. Храм Тота. На следующий день.

Джехутинефер сидел в своей комнате, разбирая свитки. Он думал о чужеземце. Рассказы о странных тренировках, которые он слышал от своих людей, не выходили у него из головы. Он хотел понять, что происходит в лагере на берегу реки.

В дверь постучали. Вошёл служитель и доложил:

- Господин, к вам пришла верховная жрица Бастет – прекраснейшая и достойнейшая Сехметнефер. Она хочет поговорить с вами.

Джехутинефер поднялся:

- Проводи её сюда, подай нам вина, меда и финников. И позаботься о ее сопровождающих. Я с ней побеседую наедине – проследи чтобы нам никто не помешал.

Через минуту в комнату вошла Сехметнефер. Она была одета в тёмную накидку, и её лицо было задумчивым.

- Приветствую тебя, мудрейший Джехутинефер, - сказала она, садясь напротив. - Я получила новые сведения о чужеземце.

- И тебе привет прекраснейшая Сехметнефер! – ответил жрец – садись, отведай моего вина! А я буду внимательно тебя слушать!

Сехметнефер чуть пригубила вина, благодарно кивнула, и начала говорить:

- Мои люди несколько дней вели наблюдения за лагерем чужеземца. С ним живут люди – по виду воины Та-Кемет. Никаких других чужеземцев в лагере не замечено. И людей там немного – не больше трех десятков. Лагерь окружен стеной, которую они сами же и возвели – отремонтировав старую и надстроив ее на общую высоту примерно до 8 царских локтей. Мои люди также видели странные сооружения - столбы с перекладинами, канаты, качающиеся доски. Они не понимают, для чего это. Но я думаю, что это связано с его планами. Он готовится к чему-то.

Джехутинефер кивнул:

- Я согласен с тобой. Все это странно. Они не просто воины. Они учатся чему-то новому.

- Я хочу понять, что он задумал, - сказала Сехметнефер. - Но я не могу подойти к нему открыто. Возможно, что Камос и другие следят за нами. Если они узнают, что мы интересуемся чужеземцем, они могут как-то использовать это против нас.

- Тогда я встречусь с ним сам, - сказал Джехутинефер. - Я - жрец Тота и я могу пригласить его к себе. Никто не удивится, если старый учёный захочет поговорить с чужаком.

Сехметнефер задумалась:

- Это рискованно, мудрейший. Если Камос или кто-нибудь другой узнает...

- Я не боюсь Камоса, - заявил Джехутинефер. - Он далеко. И его власть не безгранична. Но я хочу понять, что это за человек и чего он хочет.

Сехметнефер посмотрела на него. В её глазах была тревога и любопытство.

- Хорошо, - сказала она. - Встреться с ним. Но будь осторожен. И расскажи мне всё, что узнаешь.тебе понадобится моя помощь?

- Я буду осторожен, - ответил Джехутинефер. – Япошлю к нему своего человека который передаст ему мое приглашение в храм Тота. Но мои люди, как ты понимаешь, по своей сути – всего лишь безобидные ученые и писцы. Они больше искушены в изучении священных текстов и в каллиграфии, чем в слежке и тайных операциях. Поэтому я прошу тебя, мудрейшая, оказать помощь и обеспечить нашу встречу с этим чужеземцем. И тогда я узнаю, кто на самом деле этот чужеземец..

Они обменялись долгим взглядом, и Сехметнефер поднялась:

- Хорошо, мудрейший, мои люди помогут твоим. А я буду ждать твоего сообщения. Прощай, мудрейший Джехутинефер!

- Пусть боги и далее продлят над тобой свое благословение. Прекраснейшая Сехметнефер! – попрощался с ней верховный жрец Тота.

Она вышла, оставляя Джехутинефера одного. Старый жрец сел за стол и задумался. Он знал, что эта встреча может изменить многое. И он знал, что должен быть готов к любому повороту событий.

Следующее утро. Ворота лагеря.

Солнце только поднялось над рекой, когда у ворот лагеря появился мальчишка. Он был худым, босоногим, в грязной набедренной повязке - один из тех беспризорников, что сновали по улицам Буто, добывая себе пропитание мелкими поручениями. Кену, стоявший на страже, окликнул его, и мальчик протянул ему небольшой свиток, запечатанный воском.

- Какой-то человек велел передать это чужеземцу, - сказал он, глядя на Кену исподлобья.

Кену взял свиток и осмотрел печать с изображением священной птицы ибиса – символа бога Тота. Кену недоверчиво посмотрел на мальчишку:

- Что-нибудь велено передать дополнительно?

Мальчишка равнодушно пожал плечами.

- Нет, хери-неб, ничего не велено передавать, кроме этого свитка. Вот, разве что спросить – не найдется ли у вас какого-нибудь пустяка, вроде утена меди, что вознаградить бедного разносчика свитков!

- Мошенник! У тебя хватает наглости требовать плату дважды? Тебе ведь уже заплатили за работу? – Кену пристально посмотрел на посланника.

- О, хери-неб! Ты так проницателен, тебя не обманешь!

- Держи! – Кену извлек из сумки лепешку, которой планировал перекусить сам. – и проваливай отсюда, маленький вымогатель!

Кену проводил мальчишку взглядом, затем поднялся на стену, где я наблюдал за тренировкой.

- Капитан, - сказал Кену, протягивая свиток. - Послание. Судя по печати - от жрецов Тота.

Я взял свиток, сломал печать и развернул папирус. Текст был выписан иероглифами, которые я разбирать еще не научился, но все иероглифы были выписаны рукой писца, привыкшей к точности. Однако, чтобы прочитать его пришлось разыскать Хепи. Текст был коротким:

«Чужеземец, тот кого зовут Ди-Ми-Три. Я слышал о тебе и хочу поговорить с тобой. Думаю, что наша беседа будет интересна для тебя. Сегодня вечером, после заката, тебя и одного из твоих людей будет ждать лодка с моим человеком, который сам подойдет к вам и проводит вас в нужное место. Я обещаю тебе безопасность».

После того как Хепи прочитал письмо мне, а затем еще и Па-Нахту, мы устроили небольшой совет.

- Что думаете? - спросил я.

Хепи еще раз пробежал глазами текст и нахмурился:

- Вообще, верховный жрец Тота, Джехутинефер - один из самых уважаемых людей в Буто. Он больше учёный, а не политик. Он не станет приглашать тебя, чтобы убить. Но это не значит, что он не опасен. Он может быть любопытен, как кошка, которая играет с мышью, прежде чем съесть.

- Значит, он хочет узнать, кто я такой, - сказал Дмитрий.

- Или хочет использовать тебя, - заметил Хепи. - Жрецы не бывают бескорыстными. Даже те, кто кажется учёным.

Я задумался. Безусловно, в Буто много всяких сил, которые следят за нами. И пославший письмо был одной из них. Но также бесспорно и то, что если мы хотим получить поддержку в мире жрецов, нужно искать союзников среди них. И возможно, что жрец Тота станет одним из них.

- Я пойду – решил я. - Хепи – идешь со мной!.

Па-Нахт, стоявший неподалёку, резко обернулся:

- Капитан, это может быть опасно. Мы не знаем, что он задумал. Может, лучше мне пойти с тобой?

- Я знаю, - ответил я. - Но если я приду с охраной, он может решить, что я боюсь. А если он увидит, что я не боюсь, он будет говорить со мной иначе. Я пойду с Хепи. А ты останешься за меня, проследишь за работой и тренировками. Ну и будьте готовы придти мне на выручку... если мы к утру не вернемся.

Па-Нахт рассмеялся:

- Умеешь ты убеждать, капитан! Ладно, если понадобится, мы с парнями весь храм, по камням разберем!

Хепи остановил его жестом.

- Капитан прав, - сказал он. - Если бы Джехутинефер что-то замышлял, он не стал бы приглашать, а просто послал бы своих людей. Но он хочет говорить. Значит, нас ожидает разговор.

Вечер. Пристань у восточной стены.

Когда солнце начало клониться к закату, мы с Хепи вышли из лагеря. Буквально сразу к нам подошел человек, который, вежливо поклонившись, произнес:

- Не желаете ли сесть в лодку? Я как раз еду в том же направлении.

Мы молча кивнули и проследовали за ним.

У восточной пристани нас ждала небольшая лодка - лёгкая, на трех-четырех человек. Наш провожатый молча помог нам сесть в лодку и отчалил от берега.

- Куда мы? - спросил я.

- К храму Тота, - ответил гребец. - Но не по главной дороге. Достойнейший просил, чтобы вас не видели.

Дмитрий кивнул. Лодка бесшумно скользила по тёмной воде, огибая пристани и рыбацкие хижины. Через некоторое время они причалили к небольшому пирсу, скрытому в тени высоких стен. Гребец помог Дмитрию выйти и проводил его через узкую калитку во внутренний двор храма.

Храм Тота находился в восточной части Буто. Это было высокое здание из белого известняка, с колоннами, украшенными иероглифами, и широкой лестницей, ведущей к входу. Мы подошли к воротам, когда солнце уже скрылось за горизонтом, и небо окрасилось в багровые и фиолетовые тона.

Служитель провёл нас через тёмные коридоры храма, освещённые лишь редкими масляными лампами. Стены были покрыты фресками и иероглифами - сцены из мифов, изображения богов, звёздные карты. Я с любопытством смотрел на них, пытаясь

запомнить как можно больше, инстинктивно чувствуя, что это место хранит знания, которые могут быть мне полезны.

Наконец мы подошли к маленькой двери. Здесь наш провожатый знаком указал, что войти в комнату я должен один, Хепи может остаться здесь. Мы переглянулись с Хепи, но спорить не стали. Я вздохнул и толкнул дверцу и оказался в небольшой комнате, обставленной небогато, но уютно - на стенах висели свитки, на столе горела лампа, в углу стояла статуя Тота с головой ибиса. За столом сидел старик.

Это был верховный жрец Тота, Джехутинефер.

Глава 27 Разговор в храме Тота

Буто. Храм Тота. Вечер.

Я остановился в дверях, разглядывая хозяина комнаты. Жрец был достаточно пожилым человеком, на вид ему было немного за шестьдесят - возраст, когда тело уже не то, что раньше, но ум все еще остаётся острым, как кремень, а прожитые годы становятся не слабостью, а свидетельствуют лишь о тяжести опыта.

Одет он был просто: белая льняная накидка, безупречно чистая, ни пятнышка, ни складки - будто её только что разгладили горячим камнем. Тонкий плетёный пояс с крошечными бусинами, изображавшими, как мне показалось, луну и перо. На запястьях тускло поблёскивали золотые браслеты, а на груди выделялся небольшой фаянсовый амулет в форме ибиса, висевший на золотой цепочке. Браслеты и амулет явно не на показ, а будто бы рабочие - как подтверждение высокого статуса их владельца.

В скупых движениях жреца чувствовалась неторопливая уверенность человека, который никуда не спешит, потому что знает: всё важное требует времени. Его голова была обрита наголо, кожа на черепе была загорелой, почти бронзовой, с несколькими тёмными пятнами. Морщины покрывали лицо густой сетью, но это были не старческие морщины дряхлости, а следы размышлений: глубокие складки на лбу, борозды у губ, тонкие лучики в уголках глаз. Глаза его были удивительными - водянисто-голубые, выцветшие от времени, они казались почти прозрачными. Но в них горел живой, пытливый огонь. Он постоянно щурился - привычка, выработанная десятилетиями сидения над свитками при тусклом свете. Нос у него был тонкий, с лёгкой горбинкой, как у хищной птицы. Подбородок - острый, слегка выдающийся вперёд. Губы - тонкие, почти всегда сжатые.

Наши взгляды встретились и я почувствовал, что этот старик разглядывает меня так, как учёный разглядывает редкий камень: не спеша, по миллиметру, отмечая каждую деталь - мою странную одежду, непривычный покрой ткани, резкие линии силуэта, которые никак не вписывались в эту древнюю тишину.

Несколько долгих секунд мы стояли, не отводя глаз. Потом жрец чуть склонил голову, прищурился, будто пытаясь разгадать головоломку, и наконец, произнёс негромко, но твёрдо, без крика, без угрозы - просто как констатацию странного факта:

- Ты не очень похож на ливийца! Так кто же ты такой?

Его голос был спокойным, чуть хрипловатым от долгих лет чтения вслух, но в нём не было враждебности - скорее искреннее любопытство, смешанное с настороженностью человека, который привык доверять только тому, что можно записать и проверить.

Я улыбнулся - чуть заметно, одними губами:

- Я не ливиец, хери-неб. Я пришёл из-за моря. Из страны, о которой вы, скорее всего, не слышали.

- Из-за какого моря? - спросил жрец, и в его глазах зажглась искра интереса.

- Из-за Средиземного моря, - ответил я - Того, которое вы называете Великой Зеленью. Только ещё дальше.

Джехутинефер медленно кивнул, жестом приглашая меня сесть:

- Садись. Я хочу услышать больше.

Я сел на скамью напротив стола. Жрец остался сидеть, глядя на меня с тем самым прищуром, которым, казалось, видел насквозь.

- Ты пришёл один, - начал жрец. - Без охраны, без оружия. Это либо глупость, либо уверенность. Я думаю, уверенность. Ты не боишься меня.

- Я не вижу причин бояться, хери-неб - ответил я, - Ты пригласил меня, чтобы поговорить. И я пришёл поговорить. Если бы ты хотел меня убить, то вряд ли стал бы тратить время на разговоры.

Джехутинефер усмехнулся - одобрительно:

- Ты умен. Это хорошо. Глупцы меня утомляют. А теперь расскажи мне, кто ты на самом деле. И не пытайся лгать - я почувствую ложь.

Я посмотрел на него. Он не был похож на врага, скорее, он выглядел как ученый. который видел перед собой интересную загадку. И тем не менее, он мог быть нам полезен, во всяком случае, дерзить жрецу в Древнем Египте не стоило. Поэтому я решил рассказать ему правду. Но - не всю правду.

- Меня зовут Дмитрий. Не так давно я был моряком, водил корабли по морям, о которых вы вряд ли слышали и видел земли, о которых вы вряд ли знаете. Я готов рассказать тебе всю правду, но, прости меня за дерзость - готов ли ты ее услышать, хери-неб?

Джехутинефер не отшатнулся, не рассмеялся, не нахмурился в гневе. Он лишь чуть наклонил голову, будто прислушивался не к словам, а к интонации. Его пальцы, тонкие и жилистые, едва заметно коснулись края пояса, словно проверяя, на месте ли привычный порядок вещей.

Он помолчал, давая тишине лечь между ними, а потом тихо, без насмешки, произнёс:

- Всю свою жизнь я занимаюсь тем, что отличаю правду от лжи. Я читаю тексты, которым сотни лет, и вижу, где писец дрогнул пером, где он приукрасил подвиг фараона, а где честно записал, как падали звёзды. Я разбираю пророчества, в которых одно слово может означать десять смыслов, и учусь слышать, где кончается истина и начинается обман. Если в твоей истории есть правда - я её услышу. Говори дальше. Не бойся, что я сочту тебя безумцем. Бойся лишь солгать - даже случайно!

Я выдохнул. В голосе жреца не было ни скепсиса, ни восторга - только спокойная готовность слушать. И это оказалось самым надёжным, что я встретил с момента своего появления в этом мире.

- Спасибо, - тихо произнес я. - Тогда я начну с самого начала. Я… я действительно, не из этих земель. И даже не из этого времени, - начал я, глядя жрецу прямо в глаза, словно хотел по их выражению понять, стоит ли продолжать. - Я из далёкого будущего. Из мира, где лодки ходят не на вёслах, а на силе огня и металла, где небо рассекают железные птицы, а весть можно передать мгновенно, без гонцов и голубей… Я был моряком, перевозил разные грузы, однажды мой корабль попал в шторм, но не обычный, а какой-то ...необычный, у меня вышли из строя все приборы, и меня стали посещать различные видения – города, порты, корабли. А потом я услышал голос, который ясно произнес три слова «Прошедший сквозь пелену» - и затем, вдруг оказался здесь, вернее не здесь, а на побережье Великого Зеленого моря, которое мы называем Средиземным. Оттуда я прошел до поста береговой стражи Уаджет, где меня и захватили в плен. Я понимаю, что все это звучит как сказка, мне самому порой кажется, что я сплю, а когда проснусь – опять окажусь в своем мире. Но это правда. Хотя она настолько странная, что я сам едва в неё верю.

Джехутинефер задумчиво помолчал и спросил:

- А кем ты был... там, в своих землях?

- Как я уже говорил - я всегда был моряком, моя жизнь – на море. Я служил в военном флоте, защищал свою землю от врагов. Я служил и в торговом флоте – перевозил различные грузы. Я могу строить корабли и водить их по морям.

Джехутинефер наклонился вперёд:

- Хорошо! Значит, ты - моряк. Но ты говоришь как человек, который знает больше, чем простой моряк. Я говорил с финикийскими купцами – они тоже путешествуют по морям, но ни один из них не может знать столько сколько знаешь ты. Как, например, ты добрался от побережья до поста Уаджет? Один, без проводника? Насколько мне известно, пост Уаджет находится на самом краю земли Кемет и окружен непроходимыми зарослями, болотами, населенных кровожадными чудовищами. Может, кто-нибудь рассказал тебе про этот маршрут, или...сопроводил тебя до границ нашей земли? Если это так, тебе лучше сказать об этом сейчас, у нас тут не очень любят шпионов! Так, что скажешь?

«Вот оно, начинается!» – промелькнуло в голове.

Я задумался на мгновение, затем ответил:

- Мне не в чем сознаваться, хери-неб! Когда я шел от побережья, у меня было только одно желание – найти людей. Мой корабль разбился и затонул. Я должен был доложить об этом хозяину груза. В моем мире, побережья морей заселены достаточно густо. Я рассчитывал, что очень скоро выйду к людям и не рассчитывал на длинный путь, никаких кровожадных чудовищ я не встретил – были крокодилы, носорог, львы тоже попадались, а больше никого. А что касается того, почему не сбился с пути...я шел туда, где рассчитывал найти помощь. А держать верный курс меня научили давно и очень хорошо. У меня были хорошие учителя. Они рассказывали мне о мире, о движении звезд, солнца, луны. Когда знаешь, как устроен мир, заблудиться трудно!

Жрец пристально взглянул мне в глаза.

- Вот как! И что же ты знаешь о мире?

Я вздохнул, поняв, что жрец не отстанет. Он хотел знать всё. И я начал говорить.

Я рассказал о том, как попал в водоворот времени. О том, как оказался здесь. О своей прошлой жизни - о семье, об учебе, о службе, о морях, которые видел, о землях, которые посетил, о холодных северных морях, где вода замерзает и становится твёрдой, как камень, о тёплых южных морях, где вода прозрачна, как стекло, о далёких островах, где живут люди с кожей цвета меди.

Я рассказал о движении звёзд - о том, что Земля круглая, что она вращается вокруг Солнца, что звёзды - это далёкие солнца, такие же, как наше. Я рассказал о том, как моряки определяют своё положение по звёздам, как они предсказывают погоду, как они строят корабли, которые могут плыть против ветра.

Джехутинефер, определенно, умел слушать, и он слушал меня не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Его глаза горели. Он задавал вопросы - точные, умные, как человек, который действительно хочет понять. Он спрашивал о звёздах, о морях, о народах, о богах. Он спрашивал о том, как устроен мир, и я отвечал так честно и обстоятельно, насколько мог.

- Ты говоришь, странные вещи, многие из которых я не в силах понять – задумчиво произнес жрец, когда я, наконец, закончил описывать движение светил – например, ты рассказываешь о форме земли, так…словно можешь измерить её шагами и понять, где её край. Но мы, дети Та‑Кемет, не ищем края у мира - мы ищем в нём порядок Маат.

По нашему знанию, земля - это тело Геба, бога земли. Представь его лежащим: спина его - это наши поля, его рёбра - горы, что держат небо, а ступни и ладони уходят к горизонту, туда, где земля встречается с пустыней. Над ним выгнута Нут, богиня неба, словно огромный синий свод, усеянный звёздами, как драгоценными камнями. А между ними стоит Шу, бог воздуха, и держит небо, чтобы оно не упало на землю.

Вокруг всего этого, за песками и за горами, лежат первозданные воды Нуна - тот хаос, из которого родилось всё сущее. Мы живём на острове порядка посреди этих вод. Плоская земля, накрытая куполом неба, а под ней и вокруг - воды, что не знают берегов. Нил течёт по этой земле, как великая жила, и каждый год он обновляет её, подтверждая, что мир держится на равновесии.

А вот финикийцы, с которыми наши купцы ведут торг, мыслят иначе. Они много ходят по морю, и для них земля - не столько поле, сколько дорога, проложенная между берегами. Они говорят, что земля велика и изгибается там, где небо встречается с водой. Видя, как корабли исчезают за горизонтом сначала корпусом, а потом и парусами, они шепчут, что край земли - это не пустыня и не горы, а плавный изгиб, уходящий вдаль. Для них мир - это широкая дуга над морем, и они измеряют его не шагами по песку, а днями плавания... А теперь появляешься ты – пришелец из никому неизведанных земель и заявляешь, что земля - круглая! Но разве это возможно? Если бы земля была круглой, люди на другой стороне ходили бы вниз головой.

- Они не ходят вниз головой, - ответил я. - Они ходят так же, как мы. Просто их «низ» - это наш «верх». Земля притягивает всё к себе. Это как... как магнит. Ты знаешь, что такое магнит?

Джехутинефер покачал головой:

- Нет. Расскажи!

И я опять рассказывал. Я говорил о магнитах, о притяжении, о том, как это работает и о многом другом, о том, что знал сам или когда-то читал или видел по телевизору.

Жрец слушал очень внимательно. Иногда просто кивал, иногда задавал вопросы. Он не перебивал меня и не пытался спорить. Он просто слушал - и запоминал.

Когда я закончил, жрец долго молчал. Когда он заговорил, его голос звучал почти торжественно:

- Я служу Тоту всю свою жизнь. С самого детства. Меня привели в этот храм, когда мне было семь лет. Я учился читать и писать, я изучал звёзды, я запоминал имена богов и царей. Я думал, что знаю всё, что можно знать. Я думал, что мир - это то, что написано в свитках.

Он повернулся ко мне, и в его глазах было что-то новое - смесь изумления и смирения:

- Но я никогда не слышал ничего подобного. Ты говоришь о вещах, которые не укладываются в моей голове. Ты говоришь о мире, который больше, чем наш. Ты говоришь о знаниях, которые мы не можем даже представить.

Он снова сел за стол и посмотрел на меня с той самой жадностью учёного, который нашёл новый источник знаний:

- Я хочу, чтобы ты рассказывал мне всё. Всё, что знаешь. О морях, о звёздах, о землях, о народах. Обо всём.

Я смотрел на старого жреца и видел в его глазах искренний интерес. Я видел человека, посвятившего всю жизнь поиску новых знаний и теперь нашедшего нечто, что могло бы увенчать его труды. И я уже почти согласился со всем и даже открыл рот, чтобы произнести слова, которых так ждал мой собеседник: «Хорошо! Я расскажу все что знаю!» Но в последний момент что-то остановило меня.

В памяти всплыло ущелье Вади-Гор. Узкий проход между скалами, залитыми утренним солнцем. И разбойники, которые выскочили из-за камней с криками, топорами и копьями. И я – стоящий в центре нашего отряда с гранатой в руке.

Я вспомнил, как сорвав чеку, с криком «Граната!» бросил ее в самую гущу нападавших, а затем, сразу же – метнул вторую. Как раздался взрыв – оглушительный, ослепительный, многократно отраженный от скал. Как звуковая волна накрыла нападавших, сбивая их с ног, превратив в беспомощных, кричащих, мечущихся людей. И как воины добивали потом ослепших и оглушенных врагов, и как я стоял и смотрел на это, пытаясь справиться с приступами тошноты.

«Знания – это тоже оружие – подумал я тогда – И очень опасное... особенно когда попадает не в те руки!»

Я поднял глаза на Джехутинефера. Старик смотрел на меня с ожиданием. Он хотел знаний. Чтобы записать их. Сохранить, передать будущим поколениям. Он думал что знания – это спасение. Но я знал, что знания могут быть и проклятием.

- Я не могу рассказать тебе всё, хери-неб - произнес я с трудом.

Жрец нахмурился

- Почему? Разве ты не доверяешь мне?

- Доверяю, – ответил я. Мой голос окреп и зазвучал достаточно твердо – Доверяю, но это не вопрос доверия. Это вопрос ответственности.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Затем заговорил – медленно, тщательно подбирая слова:

- Хери-неб! Знания дают людям силу, уверенность и многое другое – то, чего я не могу сейчас выразить... да это сейчас и не важно. В конце концов, я всего лишь простой моряк и не могу рассуждать о таких высоких вещах. Но я видел, как знания убивают. Я видел, как то, что должно служить защите - превращается в оружие. Я видел, как люди умирают от того, что знания попадают не к тем, кто мечтает о всеобщем благе, а к тем, единственное желание которых – власть, богатство, могущество. Я не хочу, чтобы это все повторялось!

Джехутинефер посмотрел на меня с недоумением:

- О чем ты говоришь?

Я вздохнул - очевидно, я говорил о вещах непонятных древнеегипетскому жрецу. Но как-то объяснить ему свою мысль было необходимо. Хотя бы частично.

- В моем мире, хери-неб, есть много вещей, которых здесь нет, но которые делают нашу жизнь более удобной, комфортной, более интересной. Для создания этих вещей нужны знания – в самых разных областях. Но с помощью этих знаний также легко можно создать и другие вещи, например - оружие. Оружие, которое может убивать на расстоянии и которое может легко уничтожать людей, сразу целыми группами. И для создания такого оружия требуются такие же знания. Они – как яд, которым можно лечить болезни и которым можно убивать. И я боюсь, что если знания попадут в руки тех. Кто захочет использовать их для войны – это принесет много бед. Больше, чем ты, хери-неб, можешь себе представить!

Джехутинефер наклонил голову:

- Что ты имеешь в виду?

- То, что знания - это тоже оружие, - ответил я. - И очень опасное. Я не хочу, чтобы мои знания стали причиной чьей-то смерти.

Жрец долго смотрел на меня. Затем медленно кивнул:

- Мне кажется – я понял тебя! Я тоже видел, как знания использовали для зла. Я видел, как жрецы использовали тайны богов, чтобы управлять людьми. Я видел, как цари использовали науку, чтобы убивать. И ты прав - знания могут быть опасны.

Он помолчал, затем добавил:

- Но знания могут быть и спасением. Они могут лечить, они могут строить, они могут открывать новые пути. Всё зависит от того, в чьих они руках.

Он опять посмотрел на меня, но теперь в его взгляде было и уважение:

- Я предлагаю тебе соглашение, Дмитрий! – он впервые назвал меня по имени, причем выговорил его сразу, практически без запинки. - Ты будешь рассказывать мне только то, что считаешь нужным. Я буду слушать и запоминать. А взамен я дам тебе то, что могу дать - свою поддержку. Я - жрец Тота. У меня есть связи, у меня есть влияние. Я могу помочь тебе в том, в чём ты нуждаешься.

Я задумался. Союзники мне нужны. В этом мире жрецы – мощная и влиятельная сила, без их помощи у меня вряд ли что-то получиться. С другой стороны - Джехутинефер – это не Камос. Этот старик не хотел власти. Он хотел знаний.

- Я согласен, - сказал я. – Я буду рассказывать тебе, что знаю, но не все - некоторые вещи я оставлю при себе. Но не потому, что не доверяю, а потому что они слишком опасны.

- Я понимаю тебя, - ответил жрец. - И принимаю это. Ты будешь рассказывать мне то, что сочтёшь нужным. Я буду слушать. И я помогу тебе.

Он поднялся и поднял руку вверх как бы призывая богов в свидетели. Я повторил его жест. Соглашение было заключено.

- Теперь, - сказал Джехутинефер, садясь обратно, - я должен предупредить тебя о том, что тебе нужно знать. Тобой заинтересовались весьма могущественные люди. И далеко не все из них хотят тебе добра.

Я насторожился:

- Что вы имеете в виду?

- Жрецы других богов. Мы уже собирались и обсуждали тебя. Камос написал нам письма, в которых предупредил, что ты опасен. Он призвал нас всех объединиться против тебя.

- И что вы решили?

- Пока – ничего конкретного. Просто, понаблюдать за тобой. Пока. Но хотя многие из жрецов колеблются, некоторые из них уже готовы действовать. Те, кто боится тебя, те, кто видит в тебе угрозу своей власти.

Джехутинефер наклонился вперёд и понизил голос:

- Ты должен понять, Дмитрий: жрецы - это сила. Они управляют храмами, они управляют людьми, с ними считаются даже цари. Они могут помочь тебе - или уничтожить тебя. У тебя нет выбора: тебе нужны покровители среди них. Могущественные покровители.

- Ты можешь стать мне таким покровителем, хери-неб?

- Я уже стал им. Но я - не единственный. Есть и другие - те, кто не согласен с Камосом. Те, кто хочет знать больше, а не бояться. Те, кто видит в тебе не угрозу, а возможность.

Я задумался:

- Кто эти другие?

- Я не могу сказать тебе сейчас. Но я могу сказать, что один из них, вернее – одна из них, жрица Бастет - Сехметнефер. Она почему-то тоже заинтересовалась тобой, как и я. И она хочет понять, кто ты...прежде, чем принимать какие-то решения.

- Жрица Бастет? Разве от нее может исходить какая-либо угроза?

- Может, Дмитрий, может! И очень реальная угроза! Многие думают, что богиня Бастет – добрая и милосердная богиня, помогает женщинам, покровительствуют им. Но это только первое воплощение богини. А вот второе - гораздо менее приятное, уверяю тебя! Ибо это воплощение – ужасная богиня Сехмет. Свирепая воительница и карающая сила Ра, уничтожающая его врагов и оберегающая миропорядок от хаоса. Она - богиня палящего солнца и пустыни. Её дыхание - знойные ветры, создавшие пустыню. Отсюда и её свирепость: она - олицетворение испепеляющей, опасной стороны солнца.

Джехутинефер помолчал, затем добавил:

- Но это не все, чего стоит опасаться. Гнев богини, конечно, ужасен, но это дела богов. А здесь есть гораздо более опасные вещи. Ты слышал что-нибудь о «Когтях Сехмет»?

- Да нет. Вроде бы еще не слышал – я напряг память – Впрочем, я сравнительно недавно здесь...

- Это понятно – перебил меня жрец – о них вообще мало кто слышал и еще гораздо меньше тех, кто о них что-нибудь знает. Это тайная стража храма Бастет. Вообще, каждый храм имеет такую стражу – без этого никак не обойтись, но «Когти» наверное, самая тайная и...самая безжалостная. Попасть в когти Сехмет – означает исчезнуть навсегда и бесследно.

Я усмехнулся.

- Хери-неб! Я благодарю тебя за предупреждение, но с тех пор как я появился в вашем мире, меня уже захотели убить какие-то «Песчаные братья». А еще – Камос со своими людьми. И еще кто-то - о ком я даже не знаю. Тебе не кажется, что этим самым «когтям» придется долго стоять в очереди, чтобы добраться до меня?

Но Джехутинефер не разделил моей иронии.

- Поскольку мы с тобой, Дмитрий, заключили соглашение, я должен помогать тебе и защищать. Поэтому очень не советую относится к «Когтям» несерьезно. Поверь моему слову – если ими будет принято соответствующее решение – они не будут спрашивать ничьего разрешения, а сразу перейдут к делу. Но Сехметнефер - не Камос. Она не хочет твоей смерти. Пока – не хочет! Она хочет понять, что ты за человек. Скорее всего, в ближайшее время она захочет переговорить с тобой. И если ты сможешь убедить её, что ты не опасен, она может стать твоим союзником. Таким, которым не стоит пренебрегать.

Я кивнул, запоминая это имя - Сехметнефер.

- Спасибо за предупреждение, - сказал он. - Я буду осторожен.

- Будь, - ответил жрец. - И помни: в этом городе нельзя доверять никому. Но я - твой союзник. Пока ты будешь честен со мной, я буду честен с тобой.

Он поднялся, давая понять, что аудиенция окончена:

- Приходи ко мне еще. Не завтра, а через несколько дней. Сейчас мне нужно подумать над нашей беседой и твоими словами. Они в высшей степени странный, но лжи я в твоих словах не чувствую. Я верю тебе и думаю, что наше дальнейшее общение будет полезно...для нас обоих.

Я поклонился, так как учил меня Хепи, но в этот момент, мне пришла в голову еще одна мысль. Я сунул руку за вырез тельняшки и извлек амулет Бастет, висевший на кожаном шнурке, слабо блеснувший в свете лампы. Взгляд Джехутинефера остановился. Жрец замер. Потом, его рука медленно поднялась, указывая на амулет:

- Что это? - спросил он, и в его голосе послышалось удивление. - Откуда у тебя эта вещь?

Я посмотрел на амулет, потом на жреца:

- Это подарок. Мне дал его один старый друг. Он жил и умер в моем мире. Но он был учёным, как и ты, хери-неб. Он также как и ты изучал древние тексты и вещи. Он подарил мне этот амулет незадолго до своей смерти – сказал что амулет Бастет приносит счастье. Я хочу спросить тебя – стоит ли показать амулет жрице Сехметнефер? Или наоборот?

Джехутинефер подошёл ближе. Его пальцы, сухие и тёплые, коснулись амулета. Он рассматривал его долго, внимательно, как будто держал в руках ключ к разгадке.

- Это очень древний амулет, - сказал он наконец. - Ему сотни лет. Может быть, больше. Я видел такие только в храме Бастет. Это священный символ. И он не должен быть у чужеземца.

Он поднял глаза на меня:

- Кто, говоришь, дал его тебе?

- Я уже сказал, - ответил я - Мой друг. Он был учёным. Он изучал древние вещи.

А твой друг знал, что это? - спросил жрец.

- Не знаю, - честно ответил я. - Он говорил только, что это талисман. И что он приносит удачу.

Джехутинефер отпустил амулет и отступил на шаг. Его лицо стало задумчивым.

- Это не просто талисман, - сказал он тихо. - Это священный знак Бастет. Значит, она выбрала тебя. Я не знаю почему и для чего, но чувствую, что это важно.

Он повернулся ко мне:

- Я должен рассказать об этом Сехметнефер. Она - хранительница тайн храма. Она должна знать!

- Хери-неб! Делайте то, что считаете нужным - я вежливо поклонился, собираясь уходить, но тут Джехутинефер опять остановил меня. Подозвав к себе он жестом указал на кресло перед собой.

- Еще одно, последнее. Наша беседа затянулась, но чувствую, что не узнав этого, я не смогу уснуть! Кем был твой друг, чем он занимался, что он изучал?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Вопрос жреца требовал правды. Не той, когда я рассказывал ему о морях и звёздах, а другой - более глубокой и более странной.

- Я расскажу тебе, хери-неб!,- сказал он наконец. - Но это покажется тебе странным.

- Говори, - ответил жрец. - Я учёный. Странное меня не пугает.

Я вздохнул и начал новый рассказ:

- В моём мире жил старик. Его звали Михаил Семенович Поляков, но для нас он был просто - дядя Миша. Он был учёным - таким же, как ты. Он всю свою жизнь изучал разные древние вещи. тексты. Но главное - он изучал Египет - вашу страну, ваши храмы, ваши тексты, вашу историю. Он копался в земле, находил обломки статуй, читал иероглифы, разбирал древние свитки. Он знал имена ваших царей, ваших богов, ваших жрецов. Он знал о Тоте, о Бастет, об Осирисе, о Ра.

Джехутинефер замер. Его глаза расширились.

- Он изучал нас? - переспросил он, и в его голосе послышалось недоверие. - Через тысячи лет? Он знал наши имена? Наши тексты?

- Да, - ответил я. - Он знал. Он читал ваши тексты. Он спорил о том, что они значат. Он пытался понять, как вы жили, во что верили, о чём думали. И этому он посвятил всю свою жизнь.

Джехутинефер медленно опустился на скамью. Его руки дрожали. Он смотрел на меня, но, казалось, меня не видел - он видел что-то другое, что-то, что было за пределами его понимания.

- Ты хочешь сказать, - произнёс он тихо, - что через тысячи лет после нас будут люди, которым будет интересна наша жизнь? Которые будут читать наши тексты? Которые будут все это изучать ?

- Да, – сказал я. - И не просто изучать. Они будут спорить о вас. Они будут писать книги о вас. Они будут пытаться понять, кто вы были. Они будут находить ваши храмы, ваши гробницы, ваши статуи. Они создадут целую науку, посвященную вам, они будут восхищаться вами!

Жрец молчал. Его лицо вдруг стало бледным, а глаза - влажными. Он смотрел на статуэтку Тота, стоявшую в углу, и в его взгляде было что-то новое - смесь изумления, благоговения и глубокого, почти детского счастья.

- Я служил Тоту всю свою жизнь, - произнес он наконец. - Я писал тексты, которые мало кто читал. Я изучал звёзды, которые никто не замечал. Я запоминал имена, которые никто не помнил. Я думал, что моя жизнь - это пыль, которая исчезнет, как только я закрою глаза. Я думал, что всё, что я делал, - напрасно.

Он поднял голову и опять посмотрел на меня:

- Но ты говоришь, что это не так. Ты говоришь, что через тысячи лет будут люди, которые будут помнить нас. Которые будут читать наши слова. Которые будут знать наши имена.

Он поднялся - его глаза подозрительно блестели.

- Ты не представляешь, что ты сейчас сделал для меня, - сказал он тихо. - Ты дал мне смысл. Ты сказал мне, что моя жизнь не была напрасной. Что всё, что я делал, - не исчезнет, что это останется, что все это будут помнить!

Он положил руку мне на плечо:

- Спасибо тебе, Дмитрий! Я не знаю, как тебя благодарить. Но я обещаю: я помогу тебе. Всем, чем смогу. Ты - не просто чужак. Ты - посланник. Ты принёс мне весть, которую я ждал всю свою жизнь.

Дмитрий смотрел на старого жреца и чувствовал, как его волнение передается и мне, хотя я даже не ожидал, что мои слова произведут такое впечатление.

- Я рад, что смог помочь, – просто ответил я. - Я не думал, что это так важно для тебя!

- Это важнее всего, – наставительно произнес жрец. - Важнее власти, важнее богатства, важнее жизни. Потому что это - вечность! А вечность - это то, ради чего мы живём!

Он вернулся за стол и сел, вытирая глаза. Затем он посмотрел на меня. Но уже с благодарностью.

- Расскажи мне ещё, - попросил он. - Расскажи мне о том, что ты знаешь о нас. О том, что знают о нас люди через тысячи лет. Что они думают? Что они говорят? Что они помнят?

И я начал рассказывать. Он рассказал о пирамидах, которые стоят до сих пор. О храмах, которые стали музеями. О гробницах, которые находят археологи. О текстах, которые расшифровывают учёные. О том, как весь мир восхищается культурой Древнего Египта. О том, как имя Тота до сих пор произносят с уважением.

Джехутинефер слушал, и на его лице было счастливое выражение человека, который нашёл то, что искал всю жизнь. Он задавал вопросы, запоминал, кивал. Он хотел знать всё. И я рассказывал - так честно, как мог.

Когда Дмитрий закончил, жрец долго молчал. Затем он поднялся и подошёл к статуе Тота. Он опустился перед ней на колени и прошептал:

- Тот, я слышал. Я слышал, что нас помнят. Что нас изучают. Что мы не исчезли. Ты слышал это, Тот? Ты знаешь, что наши труды не напрасны?

Он поднялся и повернулся ко мне. Его лицо выглядело спокойным и каким-то умиротворенным.

- Я помогу тебе, - повторил он. - Я помогу тебе построить корабль. Я помогу тебе найти материалы и мастеров. Я сделаю всё, что в моих силах. Потому что ты дал мне то, что я не мог найти сам - надежду!

Я поклонился:

- Благодарю тебя, хери-неб....

- Не благодари, - ответил жрец. - Это я должен благодарить тебя. А теперь иди! Тебе нужно отдохнуть, а мне – подумать над твоими словами! Через несколько дней дней я пришлю за тобой своего человека.

Джехутинефер, лично проводил меня до дверей храма, и чуть задержав произнес:

- Ты - странный человек, Дмитрий. Ты не совсем боишься. И ничего не скрываешь. Говоришь правду. Это редкость в наше время! И еще - я очень рад, что мы встретились!