Когерентный Источник: Точка Интерференции

Глава 1

«Стабильность государства зиждется на двух столпах: на вере низов в возможность подъема и на уверенности верхов в том, что этот подъем строго дозирован. Нарушишь баланс — получишь либо бунт, либо загнивание. И то и другое смертельно».

Из неофициальных бесед Архонта Тимерия II, записанных приближенными

Глава 1

2352 год. Гефестский Синдикат.

Недалеко от орбиты планеты МИР.

И-индекс: 0,98

Кирк сидел, щелкая крышкой стальной зажигалки. Ноги затекли, колени уперлись в спинку кресла перед ним. Пытаясь выпрямиться, он стукнулся макушкой о багажную полку. Зажигалка с глухим звуком упала под кресло.

Попытки согнуться и достать отцовский подарок не увенчались успехом. В бок прилетел тычок локтем от соседа. Еще пара секунд, и пальцы наконец-то нащупали потертый металл.

Есть!

Челнок тряхнуло. Кирк ударился затылком о спинку кресла, в шее что-то неприятно хрустнуло. Он встал и, сгорбившись, начал продираться через плотные ряды пассажиров.

Усталые, потные лица и затхлый воздух уже казались невыносимыми. Спасением стал горький табачный запах из грузового отсека. В кармане противно пиликнул планшет.

«Уважаемый пассажир „Гефест-Масс-Транзит“, пожалуйста, вернитесь в кресло».

Кирк раздраженно набрал команду на планшете. Система отслеживания потеряла его в цифровом мусоре. Убрав планшет за пазуху, он открыл дверь. Среди огромных палет, возвышавшихся почти до потолка трюма, рассредоточилась толпа рабочих. Смесь дыма, ионных испарений и пыли создавала такой плотный туман, что Кирку защипало глаза.

Тусклый свет надежно скрывал его возраст. Хотя никому из присутствующих до этого не было дела, тем более — до его мятой куртки и потертых джинсов. Он был здесь почти своим. Усевшись на пустую цистерну, Кирк закурил. Смачно выпустив дым, он уставился на стену.

Испарения от плазменного двигла уже разъели обшивку.

Рука коснулась липкой пленки на палете. Теплый материал слегка вибрировал под пальцами.

Графеновый композит с памятью формы. Бред. Гораздо дешевле было бы сделать нормальный фильтр-отсек.

— Есть закурить? — грубый голос прервал размышления.

Перед Кирком стоял грузчик, доброжелательно ухмыляясь. Кирк протянул пачку, но тут же тяжелая ладонь стиснула его пальцы. Внимательно прочитав название марки, грузчик отпустил руку.

— Не знал, что с Народной Воли тоже набирают ребят.

— Мы все чего-то не знаем, — бросил Кирк, потирая кисть.

Мужчина уселся на цистерну, широко расставив ноги, и прикурил сигарету. Оглядевшись и не найдя даже намека на пепельницу, Кирк бросил бычок на пол и старательно затушил. Говорить с незнакомцем не хотелось, но еще больше не хотелось возвращаться в кресло.

— Хороший урожай в этом году? А то жрать прошлогодние пайки уже достало. — Здоровяк прервал молчание, пытаясь встретиться взглядом с Кирком.

Новая сигарета быстро оказалась в зубах. Прикурив и слегка нахмурившись, Кирк пробубнил:

— Население сектора Народная Воля — десятки миллионов. Ты действительно думаешь, что все они фермеры?

Свирепо зыркнув, грузчик сплюнул под ноги. Челнок снова тряхнуло. Палеты покосились, по всему трюму пронеслась гневная брань. Кирк прислушался. Глухой хлопок и последующее шипение слились с еще одним, куда более мощным толчком корабля. Сигарета отправилась в стену. Кирк достал планшет, на котором уже были открыты схемы челнока. Схемы, характеристики, цифры — мозг лихорадочно анализировал данные. От очередного толчка рабочий упал с цистерны, а Кирк едва успел подхватить падающий планшет.

— Мать-переборка, стыковка обычно проходит мягко! Что за фигня?

— Это не стыковка, — сухо бросил Кирк, срываясь с места.

— Подожди! Куда побежал?!

Видимо, они экономят не только на креслах. Только бы не…

«Только бы не» встретило Кирка в помещении подачи топлива снопами искр на панели доступа. Нарастал холод, изо рта пошел пар — все как в худшем кошмаре. За спиной раздался крик грузчика:

— Твою… Надо срочно вызывать инженеров!

Он потянулся к аварийной кнопке.

Кирк схватил рабочего за запястье, не обращая внимания на матерную брань, и, сбиваясь, крикнул:

— Терминал искрит, не видишь?! Тревога на этом челноке — говно. Либо она запустит систему тушения, либо замкнет!

— Бабахнет…

— Бабахнет! Разгерметизация — и все улетим в космос!

Кирк сорвал с себя куртку и накинул на искрящуюся приборную панель. Один гневный взгляд на остолбеневшего грузчика — и тот ломанулся в отсек, на ходу выхватывая полимерные перчатки из рабочки.

Достаточно ли? Если плохо заизолировал — тут и поджарюсь.

Кирк скептически осмотрел края одежды, которые уже начали плавиться. Из его локтевого сгиба выскользнула нейронить, тускло блеснув в полумраке. Штекер воткнулся в панель напрямую. Садануло знатно — Кирка чуть не вырвало, ладонь стянуло, будто магнитом. Преодолев спазм и постоянно получая новые уколы тока, он урывками считывал автоматический отчет.

Так и думал, теплоотвод нарушен.

Сжимая зубы, Кирк отправил команду для перерасчета подачи топлива. Грузчик в панике прижимал перчатки к искрящимся контактам. Костяшки пальцев Кирка начали покрываться инеем.

Утечка. Где?

— Тащи композит с палеты! Сколько сможешь!

— Да нас за него…

— Некого будет штрафовать! — Кирк отключил нейронить и рванул в трюм.

Вернувшись в отсек, он застыл в ужасе: грузчик нащупал прохудившийся шов и пытался заткнуть его перчаткой.

— Горелку дай! Пока тебе руки нуль-плазмой не прожгло, дебил! — Кирк оттолкнул Грузчика и прижал графеновую пленку ко шву.

Матерясь, грузчик сорвал горелку со стены. Кирк про себя тихо молился. Рядом с рукой он почувствовал спасительное тепло. Горелка в опытных пальцах грузчика быстро припаивала края полимера к металлической стенке. Материал, рассчитанный на адское давление, мгновенно затвердевал, создавая герметичную заплатку. Закончив, грузчик схватил остатки куртки с панели, подхватил Кирка под локоть, и они побежали прочь.

Едва успевая за рабочим, Кирк пытался нащупать ритм, но ноги окончательно сдались. Он упал. Ударился лицом о пол, хрящ носа отозвался тупой болью, теплая кровь попала на губы.

— Вставай, технари увидят нас тут — обоим жопа.

Держась за лицо, Кирк бежал за мелькающей в тусклом свете спиной грузчика.

Через пару минут они сидели на той же цистерне. Кирк вертел в пальцах зажигалку. Он пытался отдышаться, но выходило скверно. Закашлявшись, Кирк опустил голову. Кромка джинсов, уже несколько месяцев собиравшая по полу пыль, окончательно превратилась в грязную кашу. Массивная рука, покрытая гарью от горелки, протянула ему небольшой пластиковый тюбик. Противный едкий запах сразу выдал медгель. Выдавив липкую слизь, Кирк начал размазывать ее по распухшему носу. Кожу щипало, синяки будто исчезали под пальцами.

— Перебор, малец. Сними немного. Тебе же так хрящи размягчит — нос потом по всему лицу гулять будет!

Стирая часть геля, Кирк старался не думать, как будет выглядеть после стыковки. Он благодарно буркнул, доставая планшет.

Блеск. Отлично. ПРОСТО ПРЕКРАСНО!

— Что, никак не починить? — спросил грузчик.

— Если только не найду новый экран, — ответил Кирк, растерянно щупая пустоту в кармане.

Пальцы тыкали в треснувшую поверхность в надежде на чудо. Расходящиеся от нажатий разноцветные линии будто смеялись в лицо. Ситуацию усугублял изучающий взгляд грузчика.

— У тебя деньги-то есть?

— Найду, — отрезал Кирк, аккуратно заворачивая планшет в графеновый композит.

Грузчик протянул потертый, замазанный топливными отходами чейн-модуль.

— Я слышал, рабочим задерживают оплату последние пару месяцев, — отстраненно промычал Кирк, упорно глядя в стену.

Грузчик раздраженно затряс модулем прямо у него над ухом. Не выдержав, Кирк резко выхватил замызганный прямоугольник и сунул его в карман.

— Вот и ладушки, — хлопнул в ладоши грузчик и медленно встал. — Хотя я не понимаю, как у человека с «ниткой» может не быть денег на шмотки и технику. Кто ты вообще такой, дружище?

— Студент, — бросил Кирк, избегая взгляда грузчика.

Возвращаясь к своему креслу, парень краем уха услышал брань техников: «Провода везде торчат, пленка… Твою…»

В коридоре пассажирского отсека на экране огромными буквами транслировалась надпись:

«УВАЖАЕМЫЕ ПАССАЖИРЫ, НАШ РЕЙС ЗАДЕРЖИВАЕТСЯ. ПРИБЫТИЕ НА СТАНЦИЮ „АТРИУМ МИРа“ — ЧЕРЕЗ ТРИ ЧАСА. ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗА ЗАДЕРЖКУ!»

Не за что, уроды.

Кирк засыпал в крохотном кресле, сжимая металл зажигалки. Нос адски щипало, в голове все еще пульсировал ток.

Проснулся он от толчков соседа — все давно вышли. Пустые стыковочные отсеки «Атриума» встретили Кирка просторной прохладой. Но передышка была недолгой. Пройдя досмотр и получив обратно свою потертую сумку, он попал в плотный поток тел, лиц и электронных указателей.

Посреди зала вращалось гравиполе с сотней коробок, чемоданов и рюкзаков. Люди торопливо выхватывали свою поклажу и ныряли обратно в толпу. Группа в странных балахонах шушукалась в углу. Кто-то тащил клетку с собакой. Она тихонько поскулила, и Кирк ответил ей ласковым взглядом понимания. Пытаясь вырваться из потока, он окончательно потерял уверенность. В очередном зале люди буквально лежали под лавками, скрываясь от ослепительного света ламп. Некоторые застревали в Атриуме на целые дни. Кирку стало жутковато.

МИР-1? МИР-3? Ну что, сложно было, что ли, указать: «Сила Разума»?

Найдя свободное место в зале ожидания, он сел и по привычке потянулся к планшету. Рука отдернулась, стоило пальцам коснуться липкой пленки. Посередине зала столпилась очередь к автодроиду.

Я тут неделю просижу.

Вдалеке спасительным оазисом мерцала вывеска: «Инфомаркет». Пробиваясь сквозь толпу и сжимая чейн грузчика в кулаке, Кирк подошел к магазину. «Обед».

Назойливый неон щипал глаза, голографическая реклама на стене блистательно описывала новые модели инфопланшетов, имплантов связи и обещала баснословные скидки. Стук и дерганье двери лишь привлекли внимание окружающих. Легонько пнув створку напоследок, Кирк вернулся в зал ожидания.

На его месте уже сидела пожилая женщина, ворчливо отчитывающая кого-то по видеосвязи. Ремень сумки впивался в потное плечо, ноги гудели. Пройдя дальше, Кирк сбросил поклажу на пол и сел рядом. Постукивая затылком о стену, он пытался вспомнить название отправного шлюза. Люди проходили мимо, кто-то брезгливо переступил через его ноги. Идеальный лакированный ботинок сверкнул в глаза. Его хозяин гневно кричал:

— Ну как так?! Мы же договаривались!

Высокий блондин со светящимися от видеосвязи глазами развернулся и пошел обратно, на этот раз уже зацепив Кирка.

— Да наступил на бродягу, какая разница?

Кирк пододвинул вещи поближе к себе, злобно осматривая франта в идеальном изумрудном пальто.

— Вот именно, друг мой! Из-за тебя я шляюсь в общем зале! Челнок улетел час назад! Мы всю церемонию поступления пропустим!

Кирк встал и торопливо отряхнулся.

— Прошу прощения! — запыхавшись, крикнул он, догнав блондина.

— Merd’ge! У меня нет мелочи!

— Вы говорили о церемонии поступления. Вы ведь о «Силе Разума»? — Голос Кирка слегка дрогнул, он еще сильнее сжал лямку в отчаянии.

— Ты грузчик? — Франт закатил глаза. — Персонал совсем отбился от рук.

— Забей. — Кирк кратко кивнул и направился в сторону касс.

Надеюсь, мне хватит на ближайший челнок. Хотя самоубийственный прыжок с орбиты был бы эффектным появлением…

Спустя двадцать минут в очереди выход в открытый космос уже не казался плохой идеей. Когда на табло высветилось сухое «МЕСТ НЕТ», у Кирка просто не осталось сил злиться. Он постучал в стекло. Послышались шаги, и вышел мужчина с заспанным лицом.

— Табличку не видишь?!

— Кирк Сервано. Зачислен в университет «Сила Разума», мой рейс задержали, я…

— Предъяви нейронить, — устало пробурчал кассир.

Подключившись, Кирк постарался спиной загородить высветившиеся данные, чувствуя на себе пристальный взгляд. Кассир считал данные удостоверения личности и вынес приговор:

— Ничем не могу помочь. Твоя программа не подразумевает экспресс. Рекомендую найти ночлег. Следующий льготный челнок — только через трое суток.

Кирк сжал кулаки. Денег с чейна грузчика в Атриуме хватит максимум на пару обедов. Шум станции заглох в голове, отчаянно искавшей варианты. Сзади послышался хорошо поставленный голос:

— Неужели Гефестский Синдикат не может позволить себе помощь студентам? — Блондин в изумрудном пальто положил руку на плечо Кирка.

— Это частная станция! — рявкнул кассир из-за стекла.

— Поэтому воля Архонта тут не учитывается? Парень из агросектора, который пролетел минимум пару недель, доказал всему Синдикату, что достоин поступления в «Силу Разума», отправится спать на лавке, потому что это «частная станция»? — Блондин картинно вскинул руки.

— Послушайте, я просто делаю свою работу…

— Плохо вы ее делаете, господин?..

— На бейджике прочитаешь.

Кирк попытался уйти, но рука франта удержала его за плечо:

— Не стоит стыдиться, мой друг. Стыдно тут должно быть этим коммерсам! — Блондин театрально сделал поклон, отчего Кирку стало неловко. Переминаясь с ноги на ногу, тот неуверенно кивнул:

— Я просто хотел бы…

— Не скромничай. Позволь принести извинения за эту грубость! Поедешь со мной.

В окно кассы со звоном упал золотисто-белый чейн-модуль:

— За беспокойство. Регистрируй господина Кирка в мой челнок. Жюль де Альдегадо. Ты все правильно прочитал.

Композитно-металлические двери роскошного челнока Жюля захлопнулись за спиной Кирка. Ощупав стыки, он удовлетворенно хмыкнул. Идеально, с точностью до микрона — для глаз здесь просто стена с обивкой.

Автотемпература, рециркуляция воздуха — прям шик! — Кирк неуверенно застыл перед бархатным сиденьем. — Как такой маленький челнок будет уравнивать давле…

Уши заложило с такой силой, что он рухнул в кресло и схватился за голову. Заметив едкую ухмылку Жюля, Кирк быстро затянул ремни на груди.

— Не летал никогда на таких? — Жюль вальяжно застегнул ремни крест-накрест. — Не испачкай, пожалуйста, пол. Я буду очень разочарован.

Вибрация в салоне усилилась, отбивая такт в ноющей голове. В иллюминаторе перед Кирком открылся вид с орбиты. Бледно-голубой шар МИРа затягивал густой серый смог. Казалось, будто можно разглядеть континенты, но взгляд привлекло иное.

Это доки! Тысячи доков!

В отличие от привычных грузовых доков, роскошные столичные стыковочные станции сверкали огнями, отражаясь в стекле иллюминатора. Их челнок был не более чем статистической погрешностью на фоне грузовых левиафанов. Юрко маневрируя, он встал в очередь перед орбитальным туннелем.

— Ты же не хочешь сказать, что мы полетим через аэротрубу? Нас размажет…

— Это не гравитрактор, Кирк, — перебил Жюль, выбирая напиток из каталога. — Содовая или виноградный сок?

Кирк не ответил. Он увлеченно наблюдал, как то, что должно было разорвать их из-за перепада давления, втягивало в себя челнок. Пространство вокруг изогнулось, все замерцало. Гул внутри салона вдруг завис на одной герцовке.

Уравнивает g-перепад прямо в процессе…

— Merd’ge! Пробка.

Кирк удивленно посмотрел в иллюминатор: по меркам его планеты, несколько десятков челноков — это целое поле для маневрирования.

— Мы можем выключить автопилот?

— И тут же получить блокировку. Отец весьма консервативен. — Жюль скучающе оглядел Кирка. — Меня всю дорогу мучает вопрос.

Кирк прищурился. Молчание затягивалось. Внимательно посмотрев в желтые глаза нового знакомого, парень не смог определить, смеется ли тот над ним или говорит серьезно. Наконец Жюль мягко набрал команду на терминале, и в воздухе появилось досье Кирка.

— Я тут подумал: зачем фермерам посылать парня изучать Когерентность? Хотите телепортировать кукурузу?

Рука Кирка дернулась, но он тут же сдержал себя. Глубоко выдохнув, парень ответил:

— Нельзя телепортировать материю. Если, конечно, вместо кукурузы не хочешь жевать квантовую пену.

— Сейчас нельзя, мой Dia’dhen! Раньше даже данные передавали по оптико-релейной сети, а сегодня мы… — Жюль сделал театральную паузу. — Ну, конкретно я могу голубем отправить твое досье хоть на Конкордию.

— И всегда будет нельзя. Телепортация — это либо копирование, либо перенос с уничтожением оригинала. — Кирк ухмыльнулся. — Хотя я бы упаковал тебя в квантового курьера.

— Это вряд ли. — Жюль протянул ему бокал. — У тебя даже на билет в «Силу Разума» не хватило денег. За счет заведения! Как и полет. — Бокал со звоном встал на столике, поблескивая отсветами на лице Кирка.

— Благодарю. Но откажусь. Не уверен, что мне по карману ваша жижа, господин Альдегадо! — ответил Кирк, скрестив руки на груди.

Несколько минут они провели в молчании. Пока Жюль увлеченно изучал статьи на голоэкране, Кирк уже успел их проанализировать. Ничего сложного, впрочем, как и заслуживающего внимания. В основном маркетинговые стратегии, отчеты об акциях. Жюль искоса кинул взгляд на Кирка.

— Моя работа. Акции «Теллар-Компресс» взлетели.

Фыркнув, Кирк снова уставился в иллюминатор, поигрывая зажигалкой в руках. Не увидев там ничего нового, он повернулся к Жюлю:

— Зачем маркетологу изучать Когерентность? Достаточно было бы пролистать пару брошюр, — буркнул он.

— Bro’den! — Жюль хлопнул в ладоши. — Именно это я и сказал отцу! Как жаль, что у меня не было рядом гениального фермера!

Наклонившись к Кирку, он слегка нахмурился:

— Видишь ли, некоторые считают, что необходимо понимать сферу, технологиями которой собираешься торговать. Нас обоих недооценивают, Кирк!

— Кесарю — Кесарево. Но я хотя бы лечу по своей воле.

— Не поверишь, я тоже… — шутливо прошептал Жюль и откинулся назад в кресло. Посматривая в иллюминатор, он продолжил: — У нас может сложиться выгодное сотрудничество.

— Я бы на это не рассчитывал.

Жюль пожал плечами и плавным движением нажал кнопку на голоэкране. Кирк увидел себя со стороны в Атриуме — грязного, с кривым разбитым носом. На его сутулое плечо легла рука Жюля, поставленный голос начал отчитывать сотрудника Атриума. Тысячи комментариев с жалостью к Кирку и дифирамбами Жюлю. Кирк стиснул зубы, ему очень захотелось прямо сейчас выпрыгнуть из челнока.

— Как ты там сказал? Кесарю — Кесарево?

Челнок резко раскрыл створки, холодный осенний воздух ворвался в салон. Жюль вышел первым, за ним выпрыгнул Кирк. К месту посадки с оглушительным ревом приближался университетский масс-перевозчик. Грузчики уже доставали вещи из челнока.

— Не стоит кусать руку, которая предлагает выгоду, —улыбнулся Жюль, садясь в белый гравикабриолет, оставляя Кирка наедине с ветром и ревом масс-перевозчика.

По крайней мере, я здесь.

Он не успел насладиться видом величественных шпилей университета. Ему уже торопливо орали. Ветер подгонял в спину. Единственное, о чем думал Кирк, закидывая свои мешки, — это как скоро его выпустят пройтись по этой идеальной мраморной дорожке.

Коридоры «Силы Разума» с их высокими сводами и старомодным оформлением давили на студентов величественностью. Но на таких, как Кирк, они были не рассчитаны: вместо того чтобы поражаться узорам на стенах и оценивать эстетику электрического освещения, имитирующего старые свечи, он машинально искал стыки между панелями, высматривал терминалы оптико-релейной связи и точки доступа для нейронитей. Коменданту даже пришлось прикрикнуть на Кирка, чтобы тот наконец оторвался от стены и зарегистрировал свой ДНК-доступ к кубрику. Парень рассеянно подхватил мешки и побрел искать свой новый блок.

Кубрик встретил его одиночеством, двухъярусной кроватью и дурацким деревянным столом, в который был намертво вмонтирован инфоанализатор. Идеальная награда за этот ублюдский день. Верхний ярус кровати долго не принимал запрос Кирка на сон — видимо, слишком мягко. Или роскошь тишины оказалась преувеличенной?

На следующее утро, забившись в угол огромной аудитории, Кирк разложил на столе планшет. Сотни голосов смешивались в сплошной гул. Пустота демонстрационного стенда напрягала сильнее, чем ноющая шея после неудобной подушки.

Ради этого я летел почти две недели?

Дверь со стороны лекторской распахнулась. Преподаватель в изумрудной мантии нес стеклянный параллелепипед с защитным шлюзом, размером не больше кирпича. Ассистенты тащили стационарный лазер. В воздухе появилась огромная голограмма, детально изображающая демонстрационный стенд.

Зал замер. От резко наступившей тишины зазвенело в ушах. Преподаватель достал из кармана обычный апельсин и поставил его на стол. В воздухе что-то пикнуло — на апельсин лег красный луч лазера.

— Свет — и волна, и частица. Но в лазере миллиарды фотонов ведут себя как единый строй: их квантовые состояния согласованы. Это когерентность в нашем пространстве. Частицы остаются частицами, просто работают в такт, — спокойный голос был слышен даже на задних рядах без усилителей громкости.

Преподаватель нажал кнопку — и лазер прожег в апельсине маленькую дырочку, из которой крупными каплями закапал сок.

— Это наша привычная реальность. А теперь посмотрим глубже. — Преподаватель поднял глаза на студентов.

Техники подключили стеклянный параллелепипед к небольшому реактору позади демонстрационного стенда. Преподаватель открыл шлюз и положил в коробочку апельсин. Несколько секунд — и воздух вокруг стеклянной коробочки задрожал. Затем пространство внутри начало заполняться смесью вязкого тумана и странной плазмы. Замерцали вспышки.

Зал ахнул: апельсин начал раздваиваться и распадаться. Множество его копий, долек, кожуры и мякоти — все завертелось в диком танце под аккомпанемент разноцветных фотонных вспышек.

Так вот как это происходит с макрообъектами…

У Кирка сперло дыхание, руки вспотели. Впившись глазами в демонстрационный стенд, он наблюдал, как множество версий апельсина расслаивается на вероятности. Некоторые дольки скукожились от плесени, другие — развоплотились в сок. В углу емкости можно было увидеть семечки и стебли. Продолжалось все это секунды две, но для Кирка было целой жизнью. Апельсин окончательно исчез, параллелепипед завибрировал. На голограмме появилась надпись:

СПЕКТРАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ КОЛБЫ ШТЕЙНЕРА

Водород (H) — ~ 8% от массыКислород (O) — ~ 76%Углерод (C) — ~ 13%Азот (N) — ~ 0,5%Калий (K) — ~ 0,7%Кальций (Ca) — ~ 0,4%Фосфор (P) — ~ 0,1%Магний (Mg) — ~ 0,05%Прочие (S, Na, Cl, Fe, Zn…) — < 0,25%Согласованность элементов — 0%

— Наш мир держится на том, что вероятности коллапсируют. Каждое мгновение. Триллионы раз в секунду. Это декогеренция. Порядок. Это причина, по которой вы — это вы, а не облако вероятностей, как наш оранжевый ассистент. — Преподаватель жестом попросил техников убрать все с демонстрационного стенда и продолжил: — Макрокогерентность мы открыли больше 170 лет назад. Лишь ее малую имитацию я показал вам в колбе Штейнера. Но теперь я покажу вам то, что мы обнаружили в секторе Ангара.

На голограмме появился ОН. Огромный, завораживающий, сотканный из плазмы, блестящий то черным, то таким цветом, который Кирк не мог осознать. Когерентный Источник был и сферой, и плазмой, и даже самим пространством. Он будто не определился, как хочет себя проявлять. Внутри этой не-сферы клубилась энергия. Источник дергался, вспыхивал и гас, напоминая агонию испорченной дуговой лампы. Каждый всплеск освещал новые изломы фракталов, подчеркивая уродство и… идеальность?

Он не поглощает свет… Он его источает и выворачивает наизнанку…

Кирк прижал ладонь к подбородку. От тяжелого дыхания начала кружиться голова. Голос преподавателя доносился словно издалека.

Соберись и слушай!

— Я жду от вас объяснений: как работает Источник? — Преподаватель нажал на кнопку, и в аудитории подсветило студента справа от Кирка.

— Источник вокруг себя формирует широкополосное ЭМ-излучение, но испускает терагерцовые волны…

— Если бы мне нужна была информация из учебника, я бы открыл планшет. Выучить термины может любой ИИ-ассистент! — перебил преподаватель таким тоном, что Кирку захотелось заползти под кресло.

Трясущейся рукой он нажал на кнопку ответа — преподаватель отреагировал. Свет больно ударил в глаза.

— Рядом с Источником высокая интенсивность когерентности. Но в космос он выпускает импульсы, стабилизирующие реальность, делая ее декогерентной. Вы просите объяснить, как торнадо может создавать штиль. Либо мы чего-то не знаем об Источнике, либо неправильно интерпретируем уже полученные знания. — Во рту Кирка пересохло.

Звучишь как дебил. Придурок. Идиот.

— Сервано, верно? Зачем ты пришел в «Силу Разума», Сервано? — Преподаватель оторвался от списка учеников и посмотрел прямо на Кирка.

— Чтобы понять, как устроена реальность.

Щеки Кирка горели, хотелось прямо сейчас стукнуть себя по лбу. Молчание показалось смертельно долгим. На голограмме Когерентный Источник пульсировал в такт мыслям.

— Господин Сервано только что сформулировал то, над чем ученые Горизонта бьются уже тридцать лет. — От этих слов по залу пролетели смешки. — Но теперь я слышу в этой аудитории мысли ученого.

Широко раскрытые глаза Кирка встретились со взглядом преподавателя. Тот быстро кивнул. Оставшаяся часть лекции будто выпала из памяти. Пришлось искать задание на следующую пару в учебном списке.

Сжимая в руке планшет, на котором пульсировала проекция Когерентного Источника, Кирк брел по коридорам «Силы Разума» будто на автопилоте. Он не заметил, как прислонил ладонь к створкам дверей своего крохотного кубрика.

Комната встретила его полумраком. Чуть не споткнувшись о чьи-то ботинки на полу, Кирк, чертыхаясь, сел за стол. Скинув с него дорогую куртку и даже не включив лампу, Кирк начал записывать в учебный планшет.

Терагерцовые импульсы… плазмоид… индекс когерентности…

Формулы и расчеты сбивались в кучу. Кирк постоянно что-то стирал, делал сноски, оставляя обрывки уже удаленных слов прямо в тексте. Описание когерентности сменялось детальной гипотезой фазового сдвига, затем пересекалось с попыткой пересчитать топологию многомерного пространства и возвращалось к известным свойствам Когерентного Источника. Если бы кто-то решил проверить эти записи, он бы решил, что их делал шизофреник.

Пальцы нащупали грубое дерево университетского инфостола. Программа загружалась быстро, но данные на экран выводила неохотно. Кирк в нетерпении постукивал носком ботинка по ножке стола.

Давай, давай! Кто вообще придумал впаять комп в деревяшку? Да чтоб тебя!

«ОШИБКА МОДЕЛИРОВАНИЯ, ИНТЕРФЕРЕНЦИЯ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ РАССЧИТАНА В РАМКАХ ТЕРМОДИНАМИКИ. ПАРАДОКС. СВЕРЬТЕ ДАННЫЕ».

Несколько раз легонько ударившись лбом о стол, Кирк начал перепроверять записи. Затем логи программы. Процессор загудел сильнее. Повторная ошибка.

— Чтоб тебя! Любому идиоту понятно, что нельзя мешать волну и материю! Как ты приходишь к таким выводам, если их нет в расчетах?! — Удар кулака о стол скинул кружку.

— Действительно странно.

Кирк подпрыгнул на стуле. На нижней кровати сидел парень примерно его возраста. На бледное скучающее лицо падал свет от экрана. Не обращая внимания на Кирка, парень встал, подошел и взял расчеты.

— Можно?

Проведя руками по буйным черным волосам от макушки к шее, Кирк осознал, что парень все это время сидел в комнате, и просто махнул рукой. Яркий свет ударил в глаза. Включив лампу, сосед аккуратно сел на край кровати, держа в руках расчеты Кирка. Данные уже загружались в его планшет.

— Теорема Гефеста зенита? Зачем? — бубнил он себе под нос. — А вот это интересно.

— У него есть энергия, но он стабилизатор — вот зачем, — раздраженно бросил, не оборачиваясь, Кирк, все еще рассматривая крышку стола.

— Мне нужен стол.

Кирк резким движением отъехал на кресле в дальний угол комнаты и стал пристально наблюдать. Русый парень что-то печатал, его нейронить мерцала бледно-золотым цветом. На экране появились столбики, таблицы, формулы.

— Это не ответ. Но теперь ты можешь найти ошибки. Попытка экстраполяции термодинамики на квантовые процессы — мое почтение. Но это так не работает. Нужно больше данных.

Кирк отвернулся, сделав вид, что рассматривает стену. В глазах плясали разноцветные пятна. Фыркнув, он подошел к столу.

— Я Макс, кстати.

Мне насрать, кто ты.

Кирк молча проверил данные. В таблице был идеальный порядок, хотелось прямо сейчас все удалить. Его взгляд привлекли несколько выводов.

— Ты хочешь сказать, что КИ может воспроизводить ответные реакции? И это и есть ЭМ-излучение?! — возмутился Кирк, впившись взглядом в незваного гостя.

Макс нахмурился, опустил протянутую руку и показал свой планшет:

— Я ничего не хочу сказать. Это сказал Эйрон ле Гоуи несколько лет назад. Возможно, ты сумеешь углубить эту гипотезу. Но явно не такими методами.

Программа закончила расчеты. Шум процессора стих. Кирк стоял и смотрел, как его записи из тетради преобразуются в стройную формулу.

«ДОПУСТИМО. ТРЕБУЮТСЯ НОВЫЕ ВВОДНЫЕ».

Тяжелое, давящее чувство пульсировало где-то в глубине сознания. За долгие годы Кирк привык, что бессмысленно даже объяснять свои доводы. А сейчас их оспорили с академической точностью. И самое противное — оспорили верно. Сдавленным голосом он выдавил:

— Кирк.

— Макс.

Сильная рука стиснула пальцы. Кирк все еще растерянно стоял и смотрел на долговязого парня с бледным лицом. Следующие несколько часов прошли в спорах. Кирк показывал многие из своих теорем, Макс увлеченно их оспаривал. Они не приходили к консенсусу. Споры о физике перетекали в философские диспуты и обратно. Макс уже сидел, взъерошивая русые волосы, пока Кирк, не унимаясь, расхаживал по комнате, задавая вопросы, оспаривая сам себя и выпаливая гипотезы, как из пулемета. Наконец, изрядно охрипнув, Кирк будто иссяк, в ступоре выслушивая аргументы Макса, методично поправляющего очки на переносице. Ночь МИРа окончательно поглотила комнату. Макс вежливо, но упорно пожелал доброй ночи. Лежа на верхней кровати, Кирк впервые за последние годы начал сомневаться в своей правоте.

Несколько недель Кирк и Макс работали, как магнит в сцепке. Утро начиналось с дежурных подколов Кирка, на которые Макс старался не обращать внимания. Лекции проходили незаметно: Кирк генерировал гипотезы, Макс их систематизировал. Вечером Кирк иногда уходил в обсерваторию, давая соседу отдохнуть от своего общества.

Очередным утром, стоя у гигантского витражного окна, Кирк скучающе ловил солнечных зайчиков. Один из разноцветных бликов оказался на затылке девушки с пепельными волосами. Прямая осанка, идеальные линии университетской формы, струящиеся волосы чуть ниже плеч. Макс толкнул его в бок:

— Не пялься.

Кирк отмахнулся. Его уверенная походка сбилась, когда он оказался в нескольких метрах от девушки. Перед ней на голоэкране выстроились формулы. Девушка сосредоточенно делала пометки. Ее тонкие руки железной хваткой держали формулы.

Поправив волосы, Кирк сделал первый шаг:

— Кажется, тут ошибка. Формула реактивации. Дельта декогерентности тут лишняя.

Девушка не оглянулась. Резким движением руки она развернула экран. Сотни формул с разными дробными значениями, под каждой — пометки.

Она просчитывает все сразу в рамках вероятностной интерференции…

— В одной из возможных реальностей эта формула будет верна. С чего ты взял, что именно наш мир правильный? — холодный, скучающий голос окатил Кирка.

Сжав пальцы и попытавшись ухмыльнуться, он ответил:

— Потому что мы с тобой — в этой реальности.

Девушка обернулась. Правый глаз, не закрытый челкой, посмотрел прямо на Кирка черной уничижающей бездной:

— Эгоцентрично. — Она осмотрела парня с ног до головы. — Если для тебя так важна эта реальность, мог бы хотя бы выглядеть соответствующе.

Голоэкран погас. Девушка удалялась по коридору под взглядом Кирка. На ее спине плясали солнечные зайчики витражей, будто все вероятности из формул сомкнулись в этом конкретном моменте.

— Когда я говорил не пялиться, я не имел в виду лезть к ней, — послышался сзади голос Макса.

Кирк сел на подоконник, думая о том, почему эта реальность может быть неправильной. И как идеально хрупкие руки дополняли хтонически черный взгляд. Рассматривая свои грязные туфли, он тихо спросил:

— Кто она?

— Далия. Далия фон Закс. Лучшая на курсе.

Суета в коридоре усиливалась: студенты начали заходить в зал практики. Из-за высокого потолка эхо голосов вокруг моментально заполнило пространство.

— Ты идешь или нет? — раздраженно крикнул Макс, стоя уже у двери.

Войдя в зал, Кирк увидел бронестекло, делящее огромное помещение на две равные части. Перед самой перегородкой он рассмотрел преподавателя, рядом с которым стояла Далия, сжимая в руке планшет. Свет в зале погас. За бронестеклом замерцали фотонные вспышки.

— За стеклом — лишь имитация того, что происходит в подпространстве. — Преподаватель осмотрел застывших студентов. — Госпожа фон Закс, пожалуйста, озвучьте условия.

— Необходимо соединить шлюзовой клапан со шлюзом. Проложите курс с помощью терминала. С того момента, как вы запустите движение клапана, у вас 30 секунд. — Далия обернулась к стеклу, за которым мягко мерцали вспышки.

— Приступить! — Голос преподавателя громом пронесся по залу.

Кирк рванул к терминалу и тут же воткнулся в гигантскую спину студента. Груда мышц повернула голову и мягко ответила:

— Не разбей лоб. — Обернувшись, великан неуклюже набрал команду на терминале.

Клапан пошевелился, затем рванул через мерцающие облака когерентности. Он размножился и заметался по всему облаку. Великан грустно отошел от панели.

— Барто, спасибо за демонстрацию. Merd’ge, я почти поверил, что у тебя получится!

Стоявший рядом Жюль картинно жестом пригласил Кирка:

— Сервано, попробуешь?

Кирк зыркнул и отошел в сторону. Попытки студентов продолжились.

Макс попробовал обойти облака когерентности. Не успел. Может, у Жюля получится?

Вокруг клапана сформировалась небольшая сфера. Оставляя за собой шлейф в когерентном облаке, она уверенно шла к точке в конце поля. Кирк замер. Сфера начала брыкаться то взад, то вперед, то в сторону. Затем пузырь не выдержал. Внутри него все замерцало так же, как и ранее у Барто. Клапан размазало в вероятностях.

Нет связи между клапаном и шлюзом. Им нужен мост!

— Что скажешь? — спросил Макс, встав рядом и скрестив руки.

— Клапан ныряет в облако когерентности. В когерентности он одновременно существует во всех возможных вариантах. Черт, да с точки зрения вероятностной интерференции он даже может стать жопой горжика!

Макс закашлялся:

— И дальше что?

— А то, что шлюз, который в конце зала, — Кирк показал пальцем на мерцающий объект за вспышками, — не находится в когерентности. Он в нашей декогерентной реальности.

Макс понимающе закивал. Сзади раздался удивленный голос Жюля:

— Что такое горжик? И причем тут его жопа?

Макс приложил руку ко лбу:

— Куросвин. В секторе Народная Воля их выращивают миллиардами.

— Ты хочешь сказать, это свинья, несущая яйца?!

Кирк их не слушал. Взгляд зацепился за погасшую сферу Жюля на экране, и в голове все наконец-то сошлось в идеальную формулу.

— Пузырь Алькубьерре, — одержимо пробормотал Кирк, обращаясь скорее к экрану, чем к Максу. — Альдегадо обернул клапан куском нашей реальности, чтобы защитить его от когерентности. Но он забыл про якорь.

— Чего? — переспросил Жюль.

— Без толку смотреть на сам клапан, — отрезал Кирк, решительно шагнув к терминалу. — Нужно, чтобы шлюз «смотрел» на клапан. Иначе нет квантовой запутанности.

Сфера приятно замерцала в глазах Кирка. Программа подтвердила довод, запрашивая метод моста.

Учитесь!

Кирк подключил нейронить к интерфейсу. Терминал начал фиксировать нарушение. Легкое касание пальцев под панелью — и предохранитель был отключен. Кирк начал транслировать свое сознание одновременно на клапан и шлюз.

Клапан видит шлюз. Шлюз видит клапан. Я ваша квантовая запутанность, родные! Поехали!

Клапан в сфере уверенно двинулся через облака когерентности. Азарт переполнял Кирка, секунды на таймере для него едва двигались. На руку капнула кровь. Не обращая внимания, Кирк вел клапан через имитацию подпространства.

Голова начала кружиться. Кирк почувствовал, что теряется в зале.

«Это фары масс-габаритов?»

«Нет, Кирк, это звезды».

«Пап, а зачем нужны звезды? И почему они там?»

Кирк проморгался, на таймере было 15 секунд, кровь ощущалась и во рту.

Я почти его дотянул!

Боль усилилась. Кирк увидел, как плачет мама, в голове пронеслись отзвуки…

«Я не виноват, что он дегенерат!»

«Кирк, нельзя так говорить об учителе!»

«Глеб, оставь его. Нам нужно оплатить штраф…»

«Мам, прости, я…»

Кирк усилием воли удержал фокус на клапане и шлюзе. Пузырь уже начал продавливаться. Легкий щелчок — стыковка завершена. Он отпустил руки и упал на пол. Сквозь пелену перед глазами он смутно ощущал, как вокруг него столпились студенты.

— Отошли от него! Еще не хватало, чтобы квантовый резонанс зацепил остальных. — Жесткий голос преподавателя прозвучал прямо над ухом.

— Сервано, встать!

Кирк попытался подняться и чуть не поскользнулся на чем-то теплом.

Блеск. Меня еще и вырвало.

Суровый взгляд исподлобья заставил Кирка съежиться, как сферу под воздействием когерентности.

— Я уложился в 30 секунд?

— Датчики показывают отклонение в 1 мс, — спокойный, слегка рутинный голос Далии донесся из-за спины преподавателя.

Триумф охватил Кирка. Улыбка ширилась, он попытался осмотреться вокруг, но взгляд опять уперся в лужу крови и рвоты перед собой.

— Вы сейчас наблюдаете реакцию организма на пребывание в когерентной среде. Вернее, в очень слабой имитации. Также вы наблюдаете человеческую тупость. Господин Сервано чуть не убил себя. Достаточно было перед тем, как задать траекторию, связать объекты радиоволной. Главное, чтобы шлюз был информационно связан с клапаном.

Приоткрыв рот, Кирк поднял глаза: на лице преподавателя не было ни презрения, ни удивления. Стук сердца отдавал глухими ударами в ушных раковинах.

— Что молчишь, господин Сервано? Сорвать защиту ты додумался. А осознать, что эффект наблюдателя не обязательно трактовать буквально, — это выше твоего понимания?! В следующий раз, когда попытаешься устроить суицид, — делай это в кубрике!

Кто-то в зале захихикал. Разобрать что-то внятное в поднявшемся гомоне Кирк не смог.

— Разрешите сопроводить Сервано в медчасть? — сказал Макс, пробиваясь к Кирку через толпу студентов.

— Естественно. Остальные — фиксируем результаты. И обязательно задокументируйте: внешнее наблюдение как обязательный принцип перемещения через когерентность. Только не пытайтесь делать из себя маяк.

Кирк плелся за Максом по коридору, не слушая его объяснений случившегося в зале практики. В голове мелькали образы преподавателя, Далии, родителей. Спускаясь по лестнице, он остановился и посмотрел в окно. Осенние листья кружились вокруг парадного входа, студенты суетливо спешили к своим корпусам «Силы Разума».

— Кирк, тебе надо к медику.

Он вздрогнул. Бледное лицо Макса загородило окно. Расправив плечи, Кирк сквозь поджатые губы выпалил:

— Да что тебе надо от меня? Лезешь ко мне постоянно! Отвали!

— Иди на хрен, Кирк.

Макс развернулся и зашагал обратно по лестнице. Закатное солнце резануло по зрачкам. Подойдя к огромной двери, Кирк широко распахнул створку. Сквозняк щекотал ноздри. Ничего, кроме шарканья листьев, не было слышно. Кирк вышел не оглядываясь. Дверь закрылась сама.

Идеальная мраморная дорожка змейкой стелилась от лавочки, на которую сел Кирк, до огромной готической двери парадного входа. «Сила Разума» сочетала в себе стерильный хайтек и величественные шпили, пронзающие небо. Макс как-то рассказывал, что архитекторы исполняли замысел предыдущего Архонта: это храм науки, который не забывает о подвиге нации.

«Сила Разума» действительно давила своей величественностью. Вечная осень МИРа только добавляла шарма: даже в солнечные дни шпили укутывал туман. Сегодня не было исключением.

Кирк злобно кидал взгляд то на огромную дверь парадного входа, то на шпили. Где-то далеко слышался шум тысячи двигателей гражданского транспорта.

Поставили эту громадину посреди столицы. Чтобы точно все видели, какие мы просвещенные!

Он вспомнил свой гигарайон. И крохотный жилой модуль. Ветер свистнул по костям. Растерянно дергая нейронить, Кирк снова задумался.

Чтобы мне ее установить, отец продал мамино обручальное кольцо. Мне тогда было так стыдно…

Тебе не было стыдно, дружище. Ты тыкал ниткой во все терминалы следующие пару недель!

Кирк согнулся на лавочке, взявшись за голову.

Может, я действительно ошибся? И мне здесь не место?..

Наверное. Тебе нигде не место.

Желтый тонкий листок врезался в волосы. Затем еще один и еще один…

«Запиши сообщение, как доедешь…»

«Мам, по ОРС оно будет идти месяц!»

«Мы подождем. Да, Роза? Подождем же?»

— И что я им теперь скажу? Что я бездарь? Что они зря дали мне шанс?! — прошипел Кирк.

Взгляд уперся в пространство перед собой. Время в противовес ветру тихо шуршало в карманах. Откинувшись на спинку лавочки, Кирк с прищуром смотрел в туман, поедающий потоки воздуха. Треугольники желтых листьев вязли в тяжелой влаге. В голове мелькнула мысль:

На чейне грузчика может хватить на оптико-релейную связь.

Кирк еще немного посидел, ощупывая чейн-модуль, а затем встал. Зажигалка разрезала туман и лизнула пламенем сигарету в зубах. Бережно положив подарок отца в нагрудный карман, Кирк сделал затяжку.

Начну с малого. Нехорошо вышло с Максом.

Кирк встал и запрокинул голову, выдыхая дым. Звезд еще не было видно. Вечерний туман скрывал даже тонкую ткань неба. В голове почему-то зудело: «рассчитать плотность атмосферы».

Там есть звезды. Даже если сейчас я их не вижу. Так бы подумал ученый.

Сигарета улетела за спину. Ноги уверенно зашагали по мраморной дорожке. Опустившийся туман оседал на одежде, ветер поддувал в спину. Шагая, парень постепенно возвращал себе «просто Кирка». Мальчика, который искал на небе фары масс-габаритов, но узнал, что там звезды.

«Сила Разума» ждала студента обратно.

Глава 2

— Двадцать четыре трупа, тело вашего брата, зависшее под потолком главного зала, и ваша оторванная рука у меня в кабинете — это того стоило?!

— «Голубь» ... Мы назовем их «голуби» ...

Джей Майкл Корт — старший профессор научной делегации Орбитальной Директории, создатель квантового курьера, личный архив голозаписей. 2339 год.

Глава 2

2355 год. Гефестский Синдикат.

Планета МИР.

И-индекс: 0,98

Искры от сварки освещали тусклое помещение мастерской. Кирк, не снимая защитного шлема, ловко орудовал паяльником внутри небольшого шара из мягких композитных сплавов. Воздух пропитался едким запахом фреона.

— Макс, дай припой!

— Сам возьми! — ответил Макс, удобнее располагаясь на диване.

Кирк повернулся к нему и приподнял забрало:

— Господин Горентов, будьте добры припой. — Забрало захлопнулось. — Кажется, я недостаточно заизолировал двигатель.

Макс тут же вскочил и в спешке начал копаться на полке. Кучи жестяных банок, перепаянных проводов и ошметков от использованных полимеров бренчали симфонией мусора. Наконец он протянул эластичную жижу для пайки в маленькой железной коробочке.

— Идиот, говорил же тебе...

— «Всегда трижды делай расчет», — донесся бубнеж из-под шлема.

Фреоном воняло уже на всю мастерскую. Методично, шов за швом, руки внутри сферы залатывали поршневую. Закрыв крышку, Кирк встал и снял шлем.

— Извини, я правда вроде все перепроверил.

Макс деловито осматривал шар. Надев перчатку, он открыл крышку и осторожно провел пальцем по свежему шву.

— Ты уверен, что он взлетит? — спросил он, между делом выдергивая сигарету из пальцев Кирка.

Поднеся пустую руку ко рту, тот внимательно вглядывался в шар. Слабый диодный свет с потолка прыгал по его граням, выдавая кустарность изделия в каждой неровности. Он улыбнулся, детально прокручивая в голове внутреннее устройство двигателя. Каждый клапан, каждый поршень, даже каждый болт — они с Максом выверяли все месяцами. Удивленно обнаружив, что в руке нет сигареты, Кирк ответил:

— Обязан. Если он не взлетит — я сбрею себе брови.

Планшет в руках Макса загудел, Кирк уже вытащил свою нейронить. Через несколько секунд все системы мониторинга получили новые данные. Однако друг задумчиво хмыкнул и показал пальцем на экран:

— Фильтруй в следующий раз. Я же тебе показывал. А если бы ты это выдал на лекции? Неделю бы ходил и самоуничижался.

В данные об устройстве двигателя попал код воспоминаний. Картинками мелькали огромные кукурузные поля, крохотная комнатка, заваленная старой техникой. Вот уже и пепельноволосая девушка мягко улыбалась, протягивая обратно Кирку планшет...

— Удали.

— Уже.

Он знал, что друг сделал это еще до просьбы. Слово вырвалось машинально. Старые привычки говорить быстрее, чем думать, никуда не делись. Просто Макс научился не придавать этому большого значения.

— Ты точно уверен?

— Насчет бровей или насчет того, что он взлетит? — Кирк, не дождавшись ответа на свое уточнение, нажал на запуск.

Воздух вокруг сферы начал нагреваться. Падающий свет искривлялся. Затаив дыхание, Кирк ждал результата и не заметил, как Макс оттащил его на пару метров назад. Еще сильнее задрожав, сфера с гудением неуверенно поднялась в воздух, затем прямо под потолок, но сразу опустилась, зафиксировав себя идеально по центру мастерской. Искаженный свет отталкивался от сферы, превращаясь в острые колючие лучики, пронизывающие обоих парней теплом.

— Ты был прав. Если бы я дал внешний источник энергии, искривленное пространство раздавило бы не только свет, но и всю мастерскую.

— Вообще-то я до сих пор не верю, что твоя идея сработала… — Макс прекратил завороженно смотреть на сферу, повернулся к Кирку и добавил: — Ой, да ладно тебе!

— Не ладно! Дай пять, Горентов! — крикнул Кирк, вытянув ладонь высоко над головой.

В мастерской резко стало холодать. Хлам на полке, звеня, начал стягиваться к шару. Банка, гайка... а затем и полку стало отрывать от стены. С диким визжанием из-под крышки белый шар закрутился вокруг своей оси, разбрасывая лучи искривленного света во все стороны, а затем сорвался с места и врезался в стену, втянув в себя полку. Кирк едва успел повалить Макса на пол, перед тем как раздался оглушительный хлопок и пыль вперемешку с хладоконденсатом разлетелась во все стороны. Они пролежали на полу еще с минуту, пока звук не стих и белая плотная смесь не осела на их волосах. Кирк встал первым и протянул руку Максу. Кряхтя и чертыхаясь, тот осмотрел помещение, не прекращая ворчать.

— Но он же взлетел! — отреагировал Кирк.

— Значит, только одна бровь, Сервано, — спокойно ответил Макс, вздохнул и продолжил: — Скорее всего, ему не хватило энергии, чтобы одновременно поддерживать и гравитационное поле, и систему охлаждения.

— Мы оба ошиблись.

Макс похлопал Кирка по плечу:

— Мы оба нашли еще один нерабочий вариант. Пойдем. Дроид все приберет.

— Покурим?

— Не здесь, придурок.

Через минут пять они оба сидели на огромной лужайке студенческого парка «Силы Разума». Рассматривая, как сигаретный дым вьется в теплых лучах вечноосеннего солнца МИРа, Кирк рефлексировал. Но не о шаре. За эти три года монотонных студенческих дней он потихоньку учился не загружать голову инженерией каждый момент своего времени.

Рядом закашлялся Макс — слишком жадно затянулся.

А еще мне говорил, что я много дымлю.

Первое время Кирк, стараясь загладить вину, пытался подстроиться под Макса. Подбирал каждое слово, по четыре раза перепроверял записи, перед тем как дать их напарнику. Даже учился аккуратно вешать одежду в шкафу. Наблюдая очередную борьбу с гравивешалкой, Макс не выдержал и потребовал перестать уже мямлить. Еще никогда никто не просил Кирка быть Кирком. Это, как если бы дикого кота пустили в дом и перестали пытаться исправить его натуру. Просто попросили не драть обои.

— Не похож я на кота, — буркнул Кирк.

— Опять сам с собой разговариваешь? Вообще-то похож. На черного и взъерошенного, который полез ловить мышей в ядерный реактор просто потому, что в чулане ему стало скучно, — съязвил Макс, метким щелчком отправляя бычок в урну.

— В чулане тесно. А скучно, по ходу, тебе.

За три года коты не меняются. Но учатся шипеть не так агрессивно. Кирк иногда думал, что Макс специально тыкает его палкой. Справедливо, если учесть весь едкий сарказм, который вываливается из Кирка.

Кирк встал. Лучи солнца обняли его лицо и плечи.

— Ты же не забыл, что нам в главный зал?

— Через час, — уже серьезно сказал Макс, вставая с травы. — И, Кирк, ради Архонта, будь добр — помой голову.

Через час и девять минут в общем зале Кирк продемонстрировал Кирковскую ответственность. Буйные черные волосы расческа даже не попыталась собрать во что-то приличное, влажные пряди торчали в разные стороны. Особенно он гордился сбритой бровью — оскалившись на Макса улыбкой, как безумный клоун. Но даже так Сервано спокойно затерялся среди толпы студентов под гигантским потолком общего зала. Гомон стоял такой, что Максу пришлось почти крикнуть:

— Это было не обязательно. Типичный Кирк!

— Тебя никто не тянул за язык, — самодовольно ответил он, но голос потонул в эхе сотен студентов.

Прямо из стен ударили фанфары. Кирк поморщился, сдержался и не закрыл уши. Студенты замерли. На кафедру, слегка пыхтя, поднимался тучный мужчина в изумрудно-черном фраке. За ним уверенным шагом вышел второй. Черная строгая форма, жесткий воротник-стойка, короткая стрижка — Кирк мигом сложил два и два:

Ректор. И какой-то военный. В первый раз его вижу.

— Дамы и господа студенты! В этот знаменательный день, — ректор прервался, чтобы убавить звук на имплантах, — В университете «Сила Разума» я с гордостью объявляю о новой государственной программе, одобренной Советом Старейшин по инициативе нашего Архонта — Тимерия II. Прошу отнестись к этому с максимальной ответственностью.

Опять что-то выдумали. Мало было в прошлом году ввести практику между семестрами?! Как же он тянет слова…

— Таким образом, — Кирк вдруг понял, что пропустил кусок речи, — Объявляется набор в программу «Пламя Гефеста»! Подробнее вам объяснит старший офицер военно-исследовательских сил флота Гефестского Синдиката. Господин Штерано, вам слово.

Старший офицер не сдвинулся с места. Его руки были скрещены за спиной. Даже с такого расстояния чувствовалось, как взгляд изучает лица студентов, будто ищет что-то важное. Голос без усилителей разнесся по залу:

— Буду краток, господа. «Пламя Гефеста» позволит лучшим из вас отправиться на исследовательскую станцию «Горизонт», в секторе Ангара.

Горизонт! Там до Когерентного Источника — пару дней перелета!

— Программа состоит из двух этапов: отборочного и экзаменационного. Чтобы попасть в первый, вам необходимо разобраться в принципе когерентного перехода нового корабля военно-исследовательского флота «Путь Ангары». Для второго – попутно пройти обучение на военной кафедре. Итоговый балл для зачисления — сумма баллов за вашу научную гипотезу о принципе нового когерентного перехода и оценки за военную кафедру, — Штерано прервался, давая залу осмыслить сказанное.

Кирк бросил взгляд на Макса. Тот понимающе кивнул. Военная кафедра не сулила ни хорошего настроения, ни уверенности в успехе.

— Вам не предоставят ни чертежи, ни данные о корабле. Вы сможете только наблюдать за его первым запуском и получить отчет о прибытии. «Путь Ангары» летит сразу к станции «Горизонт», без перехода в сектор Серый Квадрант. Это все, что вам положено знать.

Каким образом?! Так далеко… В Ангар нет мобильных маяков, только сам «Горизонт»!

— Кирк, ты говоришь вслух, — прошептал ему на ухо Макс.

Прикусив язык, Сервано впился глазами в кафедру. Офицер продолжал:

— Уже сейчас я задаю вопрос. Почему мы ставим вам такие условия? Догадки, доводы, возражения?

Кирк подал сигнал готовности раньше, чем Макс успел его одернуть. Свет с потолка ударил прямо в лицо.

Пан или пропал.

— Кирк Сервано. Студент третьего курса кафедры теоретической когерентности. Судя по вашему тону и поставленной задаче, господин офицер, Вам нужен экипаж для «Пути», который сможет понять принцип перемещения без маяка. Физики, которые не забьются под койки, если что-то пойдет не так.

Перебор.

Штерано снова не сдвинулся с места, лишь слегка наклонил голову:

— Если опустить Ваше явное незнание устава и крайне неподобающий вид, то можно и похвалить. И спасибо, что поделились своей догадкой о способе перелета со всем залом. Верно. Нам нужны профессионалы, способные действовать в любой нештатной ситуации.

Кирк сглотнул, почувствовав, как сотни глаз оценивают фрика без брови с невысушенными волосами. Где-то в толпе замаячила знакомая пепельная челка.

— А теперь самое важное. Если вы подали заявку на участие в программе «Пламя Гефеста» и не прошли отбор — вас исключат. Почему?

Столб света ударил в нескольких метрах от Кирка. Девушка с пучком каштановых волос, собранных на затылке, встала по стойке смирно:

— Кайя Варгова, курсант третьего курса кафедры военно-прикладного естествознания. Разрешите ответить?

— Разрешаю, — уголки рта Штерано слегка дернулись.

— Станция «Горизонт» — совместный проект Гефестского Синдиката и Орбитальной Директории. Только тот, кто готов поставить на кон все, что имеет, может считаться истинным гражданином Гефестского Синдиката и достойным представителем воли Совета Старейшин и нашего Архонта. Мы должны быть полностью уверены в своем выборе. Только так мы станем достойны присяги!

Кирк поежился. Почти парадный тон Кайи одновременно вызвал странное чувство между ребер и отторгался всем его естеством. Она действительно верит в чушь, которую говорит.

— Вольно, курсант Варгова. Твоя кафедра может гордиться тобой, — слегка улыбнувшись, добавил Штерано. — Но ты еще не во флоте. Доставай иногда устав из-под лопаток. А то сломаешься раньше времени.

Это должно было поставить выскочку на место. Но Кайя даже не расслабила руки. Ее небольшой рост парадоксально усиливал монументальность позы.

— Первый пуск корабля «Путь Ангары» состоится сегодня вечером. Всем, кто подпишет согласие на участие в программе «Пламя Гефеста», будет выдан пропуск на трансляцию. Решаете прямо сейчас: или подключаете нейронить к терминалу, — на кафедре выдвинулся черно-изумрудный голоэкран, — Или выходите из зала.

Едва кивнув, Штерано резко развернулся и ушел за кулисы, оставив после себя зал, наполненный страхом и напряжением. На голоэкране появилась запись прямо с обсерватории станции «Горизонт». Пульсация Когерентного Источника волнами вспышек расходилась по залу. Огромный черный плазмоид выворачивал наизнанку не только свет, но и все страхи, сомнения и растерянность. Глядя на голоэкран, Сервано осознавал: даже на записи именно Источник является здесь наблюдателем. И многие этого не выдерживали.

Сотни студентов плотной толпой потянулись к выходу. Кирк будто застрял посреди течения, сжимая в кармане холодную сталь зажигалки. Макс стоял рядом. Он тоже не мог оторвать взгляда от кафедры.

В зале осталось всего несколько десятков человек. Среди этой небольшой группы Кирк заметил огромные плечи Барто, который протискивался к терминалу. Его с невероятной грацией опередила Кайя, резким движением подключив свою нейронить к разъему.

— Bro’dhen, я думал, именно ты будешь первым! Разочаровал.

— Альдегадо, а ты, как обычно, наблюдаешь в сторонке? — послышался совсем рядом раздраженный голос.

Кирк обернулся. Глаза Жюля светились мягким зеленым светом. Рядом стояла Далия, скрестив руки на груди и наблюдая за кафедрой. Пепельные волосы все так же закрывали ее левый глаз. Грудь свело легким спазмом.

— Просто хочу запечатлеть момент, госпожа фон Закс, — Жюль двинулся в сторону кафедры и обернулся через плечо, — Как я делаю шаг навстречу к «Горизонту» раньше вас.

На что он рассчитывает? Тут папины деньги могут и не сработать.

— Ты тоже идешь, Далия? — Кирк попытался пригладить торчащие волосы.

Далия поправила челку и посмотрела на своды огромного зала.

— Я уже сдала доклад по «Пути в Ангару». Но мне сказали, что без военной кафедры я все равно не могу записаться в программу. Дебилизм. — Она опустила взгляд на Кирка. — Как ты справляешься с этим? Даже не хочу думать, сколько раз тебе пережимали кислород.

Он улыбнулся, прекратив теребить волосы:

— Или так, или поля кукурузы с горжиками. Добро пожаловать в клуб.

Развернувшись, будто копируя Штерано, он подошел к терминалу. Ректор вскинул брови, явно давая понять: «Кто угодно, только не этот чудик». Нейронить блеснула в воздухе. Терминал принял биометрическую подпись. Кирк вернулся на место, пряча в карманы дрожащие руки.

— Увидимся на трансляции запуска?

Зачем ты басишь? Ну вот зачем!

Далия не ответила. Поскребывая ногтем по планшету, она медленно отправилась к терминалу. Форма идеально дополняла фигуру. Фон Закс плыла, будто изгибая пространство перед собой.

— Не пялься, — бросил Макс и тоже пошел к терминалу.

Что бы я без тебя делал, Горентов.

Эта мысль была сарказмом или благодарностью? Сам Кирк не до конца понимал. Да и какая разница? Сегодня вечером он увидит запуск сверхсовременного корабля. Надо накидать расчеты.

И почистить ботинки. Она там тоже наверняка будет.

Время до стартового запуска пролетело быстрее скорости света. Взглянув на записи, Макс махнул рукой и даже не попытался их править. Вечерний воздух столичной планеты МИР разрядил обстановку, но лишь до того момента, пока он не застыл перед высокой оградой.

— Я тебя подсажу, давай, чего встал?

— Площадка трансляции не здесь.

Кирк хищно улыбнулся. Бледный вечерний свет разгонял в нем странный азарт.

— У нас ВИП-места. Это тебе подарок.

Бурча, Макс встал ногой на руку Кирка и через секунду уже сидел на ограде. Снизу Кирк посмотрел на протянутую ему руку. Разбег, пара толчков подошвами от стены — и он оказался рядом с Максом.

— Прибереги для плаца, кузнечик.

Они забрались на плоскую крышу ангара, уставленную каким-то оборудованием. Бегая между генераторами и ящиками для 3D-моделирования реальности, Кирк настраивал все для трансляции. Слабая надежда еще теплилась в груди. Но часы на планшете констатировали объективный факт.

Старт через 13 минут. Она решила не приходить.

— И что это значит? — спросил Макс, все это время внимательно наблюдавший за Кирком.

— Трансляция с объемным моделированием. У нас будет прямой эфир прямо со стартового маяка. Сотни тысяч километров от планеты, конечно, но оптико-релейная сеть должна дать задержку не более пары секунд.

Закончив суетиться, Кирк сел рядом и закурил. Отмахнувшись рукой от табачного облака, Макс спросил:

— Где ты взял деньги? И откуда у тебя протоколы доступа к маяку?!

Клубы дыма вокруг Кирка сгустились. Он почти докурил сигарету, едкая гарь въелась в глаза.

— Жюль профинансировал. И дал протоколы доступа. Через какие-то свои каналы.

Тяжелый взгляд Макса становился невыносимым. Кирк попытался потушить бычок, но угольки разлетелись искрами и неприятно обожгли пальцы.

— Ясно. Взамен он попросил результаты анализа запуска.

— Давай лучше посмотрим, что у нас вышло. Так, — Кирк запустил команду с планшета, в воздухе сформировалась черная бездна космоса, — Чуть рябит, но это намного круче университетской трансляции.

Это действительно было круче. Они сидели на крыше ангара, но ощущали себя астронавтами. Если бы не прожектор маяка — разглядеть что-то было бы невозможно. Как и невозможно понять чувство, которое пронизывало Кирка, когда он наконец увидел «Путь Ангары». Огромный октаэдр, на гранях которого размещались линзы размером с пассажирский челнок.

Нейронить воткнулась в планшет. Кирк не хотел пропустить ни одну из своих догадок. На голоэкране в хаосе заметались данные:

«Фокусировщики когерентной энергии??? Кварц? Какой кварц, идиот! Висмут-селенид?!»

Пока на планшете продолжали сбиваться в кучу обрывки формул и образов мыслей, «Путь Ангары» замер. Пространство вокруг начало заливать странным, ни на что не похожим светом. А то, что стало происходить с размерами корабля, полностью перевернуло представление Кирка о когерентных переходах.

Камера с маяка зафиксировала, будто корабль сначала уменьшился раз в пятнадцать, а затем все вокруг накрыло волной. Ее не было видно, но Кирк ее чувствовал даже через трансляцию. Метрика на планшете зашкаливала. Данные приборов маяка сливались с потоком сознания. Камера на маяке снова показывала корабль в его первозданном размере. Яркие, разноцветные — то фиолетовые, то красные — молнии фотонных вспышек окружили все пространство. Корабль двинулся, хотя датчики показывали, что он стоит. Вокруг мерцающих волн пространство будто выгрызалось невидимым пузырем корабля. Все закончилось так же внезапно, как и началось. Корабль исчез, оставляя за собой слабые вспышки.

Кирк пошарил в кармане — пачка оказалась пустой. Все еще глядя на то место, где исчез корабль, он тихо попросил сигарету. Ответа не последовало. Макс стоял на краю крыши, рассматривая землю. Его плечи подрагивали.

— Ты чего? Все нормально? Макс!

Он не ответил. Только когда Кирк легонько коснулся его плеча, друг вздрогнул. Стеклянный взгляд друга вскользь прошелся по Кирку. Машинально протянув пачку сигарет, Макс ее выронил. Его пальцы тряслись.

— Мужик, ты чего? Устал? Может, я слишком сильно настроил звук?

— Пойдем в кубрик. Если ты действительно хочешь завтра не сдохнуть на плацу.

Кирк чувствовал что-то знакомое в поведении Макса. Остаток вечера он искоса за ним наблюдал. Тот делал вид, что ничего не произошло. Только среди ночи ушел куда-то. Кирк его так и не дождался. Уснул, даже не вытащив нейронить из планшета.

Утром в комнате нулевой гравитации Сервано понял, что имел в виду Макс. Оказалось, «летать» намного труднее. Здоровяк Барто не справился с собственной инерцией и крутился вокруг своей оси под крики инструктора. Макс, все еще отстраненный, старался не отлетать далеко от пола. Далию постоянно переворачивало на спину, хотя логической причины для этого Кирк так и не нашел. После парочки угроз от Барто Жюль все-таки выключил запись, элегантно зависнув под самым потолком. Кайя, выполнив все маневры, уже стояла рядом с инструктором. Приземлившись, Кирк думал только о том, что же сегодня в столовой.

Это была ошибка. Горькая и фатальная. Потому что вместо завтрака их выгнали на плац, не дав даже пары минут передохнуть после нулевки. Заставляя себя бежать, терпя адскую боль в спине, Кирк чувствовал, как струи дождя превращают форму в тяжелую тряпку. Несмотря на вечную осень, дождь на МИРе — явление редкое.

У них есть система искусственной метеорологии. Иначе бы вся столица задохнулась. Твари. Уверен, они увеличили влажность, чтобы порадовать нас сегодня.

Не гони. Это слишком дорого. Совпадение. Но все равно твари.

Впереди бежал Макс, уверенно придерживая ремень учебного плазмогана. Сзади слышалось пыхтение Жюля. Кирк обернулся, стараясь не сбавить темп. В конце цепочки семенила Далия, двумя руками вцепившись в ремень на плече. Челка слиплась мокрым комком на лбу. Изо рта вырывался пар.

— Жалко смотреть! Какие же вы беспомощные! — кричала Кайя, стоя на финише, рядом со стройными рядами заграждений.

Мишени за ее спиной блестели металлом, отполированным проливным дождем. Запыхавшийся Барто встал рядом, держась за колени.

Добежав до финиша, Кирк услышал сзади громкий всплеск и резко развернулся. Далия лежала в грязи. Черная каша облепила волосы и лицо. В ответ на протянутую руку она зыркнула на Кирка и, сплюнув грязь, встала.

— Ну наконец-то ты почувствовала вкус реальности! — захохотала Кайя.

Глаз Кирка задергался. Ровным, монотонным голосом он отчеканил за спину:

— Закрой рот. Обогнала физиков и теперь стоишь выеживаешься?!

Жюль присвистнул.

— Если вы хотите попасть на «Горизонт», то должны знать. Неважно, физик, барыга или девочка с серебряной ложкой в заднице. Все мы станем лицом Синдиката. Солдатами государственной воли. Я бы вас не допустила даже к тексту присяги!

Кирк обернулся. От ее позы захотелось сблевать. Кайя стояла, скрестив руки за спиной и надменно подняв подбородок.

— Я бы тебе принес присягу лично. Может быть, у меня вечером? — здоровяк Барто игриво почесал бровь.

Она подошла к нему, плавно протянула руку. Барто широко улыбнулся и решил, что это приглашение. Но вместо комнаты он оказался в грязи. Движение было настолько быстрым и четким, что Кирк толком не успел разглядеть прием. Но отлично увидел результат. Гора мышц стояла на коленях, держась за вывернутую руку.

— Достаточно! Прекрати! — Кирк сам удивился своему голосу.

— А то что?!

— А у вас на кафедре все споры решаются силой? — Кирк вытянулся по швам.

Кайя задумалась, затем посмотрела на мишени.

— А у вас на кафедре только в планшеты умеют писать? Ну что, физик, сможешь применить знания на практике?

В мишени стрелять? Странное у нее понимание физики.

Кирк подошел к заграждению и внимательно посмотрел на мишени. Около двадцати метров. Дождь. Нужно идеально рассчитать траекторию.

— Ты первая.

— Господа, давайте повысим ставки! Победитель получит мой кабриолет, — подскочил полный энтузиазма Жюль.

Кирк едко ухмыльнулся:

— Отлично. Сожгу его прямо у тебя на глазах.

— Вот тут я с тобой согласна, фермер. Только тебе ничего не светит, я сброшу его в пруд!

Кайя встала в стойку на одно колено. Плазмоган тут же оказался в руках и идеально уперся в заграждение. Батарея завибрировала. Несколько секунд — и из дула вылетела тонкая струя плазмы. Плотный луч попал точно в центр мишени.

— У тебя нет шансов, — констатировал Макс, показывая Кирку расчет на планшете.

Погрешность в пределах 2 см. Черт!

Не можешь попасть так же — увеличь площадь поражения.

Кирк встал под навес и аккуратно снял колодку плазмогана, улавливая недоуменные взгляды.

Магнитные катушки для формирования заряда, линзы с магнитным полем для фокусировки плазмы — простая и надежная конструкция.

Могу увеличить мощность. Просто перенастрою интенсивность тока от реактора в батарее… Стоп!

Действительно. Это гарантированно разорвет оружие. От рук останутся только культяпки. Всех окружающих покалечит осколками плазмогана.

Взгляд Кирка привлекла линза. Если попробовать перенаправить потоки тока… Срезонирует с катушками, и будет расфокусировка магнитного коридора!

Отличный получится шар.

Ухмыляясь, Кирк ловко осуществил задумку и аккуратно закрыл колодку. Вернувшись к позиции Кайи, он широко расставил ноги и нажал кнопку заряда.

Чуть ниже, чуть выше, левее. Опля, вроде нужная траектория!

Кирк нажал на спуск. С диким визгом учебное оружие выплюнуло нестабильный, расширяющийся в полете сгусток плазмы. Руки мгновенно обожгло раскаленным выхлопом —Сервано едва не выронил ствол. Плазменный шар врезался в мишень, начисто снеся ее с опоры и оставив вокруг лишь обугленный металл и языки пламени.

— Смирно! Что здесь происходит?!

Офицер уже стоял за спиной. Руки Кирка рефлекторно сжали плазмоган. Адская боль ударила по обожженным ладоням. Сжимая зубы, он встретился взглядом с Кайей. Она прищурилась и повернулась к офицеру:

— Курсант кафедры…

— Отставить! По фактам! — рявкнул офицер.

— Сервано сказал, что с оружием что-то не так, и вызвался сделать проверочный выстрел! — отчеканив, Кайя снова бросила взгляд на Кирка.

Офицер взял оружие, из которого только что стрелял Кирк. Внимательно осмотрев плазмоган, он уже спокойно вынес вердикт:

— Внимание всем! Это называется износ. — Сняв колодку, офицер показал пальцем на оплавленные катушки и сбитую линзу. — Если бы это было боевое оружие, Сервано поджарился бы на месте. Как ты определил неисправность?

— Жужжало странно, — ответил Кирк, потирая ладони.

Офицер слегка кивнул и, хмыкнув, повесил ружье на плечо.

— Похвально. Но в следующий раз сначала зови инструктора. Фон Закс, благодарю за бдительность. Хотя могла бы и сама отобрать у него оружие. Вольно. На сегодня достаточно.

Уходя, офицер бурчал что-то себе под нос. Кирк смог расслышать только: «Стояла три года… Снесли в первый же день».

Раздались звуки борьбы где-то сбоку. Затем истерический голос:

— Merd`ge! Барто, я не дебил! Ты достаточно ясно сказал удалить запись! Убери от меня свои руки!

Барто отпустил Жюля, поставив его обратно на землю. Отряхивая одежду, блондин, поморщившись, обиженно сообщил:

— Ну, во-первых, ничья. А во-вторых, нет видео — нет кабриолета, детишки.

— Ты сжульничал, — коротко сказала Кайя, смотря на Кирка.

— Как будет угодно. Я попал. Удачи тебе найти свой выстрел на остатках мишени.

Варгова фыркнула. Перед тем как уйти, она что-то тихо спросила у Макса. Затем коротко кивнула в сторону Кирка и молча зашагала к выходу с полигона. Кирк подошел к Далии. Руки все еще жгло. Он попытался посмотреть ей в глаза, но она уже одернула челку и слегка отвернулась.

— Зачем было звать офицера?

— Чтобы вы не поубивали друг друга. Мало нам было одной ходячей проблемы. Теперь их две, — буркнула Далия, пиная ногой грязь.

— Хуже того, это две проблемы в синергии. Пойдем. Дождь усиливается, — констатировал Макс, жестом указывая всем в сторону кафедры когерентности.

Пожав плечами, Кирк двинулся следом за всеми. Ему не нравилось слово «синергия». Как и все, что произошло на полигоне.

Через несколько недель настал день в межсезонье, который каждый год радовал и одновременно мучил Кирка. Бюджетникам выдавался один бесплатный государственный квантовый курьер. Студенты и их родители, разлученные миллиардами километров, были связаны лишь короткими посланиями пару раз в год. В обиход всей галактики вошел термин «голубь», который бесил Кирка. Так что и в этот раз он сказал коротко: «КК».

«СИСТЕМА НЕ РАСПОЗНАЛА ВАШ ЗАПРОС»

— Кирк Сервано, квантовый курьер до планеты Серпозиум, сектор Народная Воля.

Бездушная бюрократическая программа наконец пустила в интерфейс для отправки послания. Следующие несколько минут Кирк записывал сообщение, которое репетировал последние дни. Вышло корявенько: он сбивался, не мог сосредоточиться на чем-то конкретном.

— Люблю вас. У меня все нормально. — Кирк почесал затылок. — Ну, и я подал заявку в «Пламя Гефеста». Сообщу потом о результатах.

Система отправки зарегистрировала запрос, утаскивая короткое сообщение в сухой код, которому предстоит скопироваться через море квантовых вероятностей. Кирк вышел из звукоизоляционной кабинки и тут же получил порцию отборного мата от сокурсника, стоявшего в очереди.

Показав ему средний палец, Сервано ловко исчез в толпе студентов и снующих туда-сюда автодроидов. Экраны сотен терминалов бросали на людей нервные отблески. Ровные ряды кабинок напоминали соты. Крики, ругань и чуть ли не драка в очередях давили на нервы. Макса не было рядом, и без него в толпе Кирк был словно масс-габарит без водителя. Под ногой что-то хрустнуло. Извинившись перед жестяным дроидом, он побрел к выходу из зала общественного единения.

Скорее уж зал общественных испражнений! Стоп, это что, Кайя?

Кайя действительно стояла у выхода, опершись о стену. Казалось, железная палка между лопаток сегодня куда-то исчезла из ее образа. Кирк уверенно подошел к девушке:

— Добрый. Неплохо мы постреляли тогда. Ты прямо снайпер.

— Угу.

Она вдруг повернулась к Кирку и машинально выпрямилась:

— А ты здесь, чтобы собрать из «голубей» бомбу?

— Теперь уже нет. Если, конечно, ты снова не прикроешь мой зад, — улыбнулся Кирк.

— Забей. — Кайя снова будто потеряла интерес, глядя сквозь него.

Кирк покачал головой и продолжил попытку:

— Тоже сложности с предками? Знакомое состояние. Знаю еще одного парня, который также избегает дня записи.

Кайя резко подняла на него глаза, прищурившиеся до маленьких карих точек:

— Ты сейчас серьезно?

— В смысле? Да я про Макса!

Она подняла брови и покачала головой:

— Вы знакомы три года. И ты ни разу его не спросил. Хороший же ты друг, Сервано!

— Да в чем дело?

— Загляни на мемориал. Он, скорее всего, там. Сегодня не только день связи.

Пнув ногой дверь, Кайя впустила резкий осенний свет в зал и вышла. Кирк в недоумении стоял и рассматривал пол. Мемориал? Планшет уже компилировал данные.

26 июня. День памяти героев военно-исследовательского флота. Учрежден… В государственном университете столичной планеты Мир, недалеко от кафедры когерентности, вы можете посетить мемориал героев военно-исследовательского флота, обрамленный живой изгородью от лучших садовников…

Шагая по указателям навигатора, Кирк с раздражением выдернул нейронить из планшета. Солнце, клонившееся к закату, пекло шею. Земля под ногами была устлана плотным ковром листьев: у ветра сегодня выходной. Мемориал героев, пафосно описанный в брошюре, оказался небольшой белой мраморной стеной с сотнями имен на вмонтированных в нее электронных табличках и вечным огнем. Около одной из надписей стоял Макс, опустив руки.

Катерина Горентова, младший офицер 5-го корпуса военно-исследовательского флота Гефестского Синдиката.

2308 – 2339

— Отец тоже?

Макс не обернулся. Его тень падала прямо на табличку. Кирк сел на бордюр в паре метров от него и положил рядом пачку сигарет. Щелкнула зажигалка. Запахло плохим табаком.

— Нет. — Макс сел рядом и взял сигарету из пачки. — Отец ушел сразу после похорон. Спихнул меня дяде.

Кирк зажал сигарету в зубах так сильно, что ее конец чуть не обжег подбородок. Макс вздрогнул и резко повернул голову.

— Не смей. Что ты вообще понимаешь?

Макс замолк, вертел сигарету в пальцах. Табак сыпался на штаны тонкой полоской.

— Каждый раз, когда дядя готовил завтрак, я только и мог, что ненавидеть этот сраный бекон. Знал, кто его оплачивал.

В пальцах от сигареты осталась одна бумажка. Он все еще вращал ее из стороны в сторону.

— На бюджет я не прошел. Потом пришло уведомление, что я зачислен. Ни письма — ничего. Просто договор и чек.

— Макс, я не знал.

— И не должен был знать. Ты отлично справлялся с тем, чтобы не лезть куда не просят.

Макс встал, отворачивая лицо. Но скрыть красные, опухшие глаза ему явно не удалось. Единственное, что придумал Кирк, — не смотреть в его сторону.

— Я почти не помню маму. Перед отъездом дядя подарил мне их мерцалку — кадры со свадьбы. Я ее выкинул. Не смог смотреть. Наверное, отец поступил со мной так же.

Он больше ничего не сказал в тот день. Уже вечером в кубрике, делал вид, что поглощен расчетами. Чувствуя себя лишним, Кирк оставил его в покое. Впервые за долгие месяцы обсерватория для Сервано стала местом, куда он ушел, потому что надо, а не потому, что хочется.

………………………………………………………………………

Лабораторный журнал Кирка Сервано и Максима Горентова. 2 августа 2355 г. Блокировка доступа. Автозапуск записи — 3 августа 2355 г., 01:00.

Попробую по методу Макса.

Как мы вообще летаем? Корабль создает пузырь Алькубьерре. Пузырь сохраняет в себе корабль и декогерентную реальность. Островок суши, который пузырь несет через море. А маяк — наблюдатель, задающий вектор. Нет маяка — корабль не имеет наблюдателя в реальности, а значит, теряет направление и дрейфует. Рано или поздно пузырь продавит, и тогда корабль и экипаж размажет в квантовую пену.

Расстояние от Синдиката до Ангары превышает допустимое время полета без маяка. В Сером Квадранте корабль не делает пересадку. В Ангаре маяков нет. Как он может не терять направление так долго?????????

Смотрю логи Макса. Пузырь при старте в 20–25 раз больше стандарта. Пузырь не несет корабль и реальность через когерентность. Он ее ПРОБИВАЕТ. НАСКВОЗЬ НАХРЕН! По вспышкам видно: за ним остается туннель. ОН РЕАЛЬНО ИДЕТ НА ТАРАН. Как ледокол.

Стоп. Это идиотизм государственного масштаба. Когерентность нестабильна, квадриллионы вероятностей каждую миллисекунду. Реальность и само пространство там постоянно меняются. Идти на таран по старым картам — чистое самоубийство. Одна мелкая флуктуация — и корабль может оказаться вообще в любой точке пространства и времени.

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Думай. Как пройти вероятности без направляющего? Только если… Он выныривает! Пробил туннель, вывалился в нашу реальность, быстро собрал данные о топологии — и нырнул обратно. Как дельфин.

Поэтому у него так много линз на каждой долбаной грани! Они мгновенно всасывают рассеянную энергию для нового прыжка!

………………………………………………………………………

Кирк закрыл журнал. Формулы, расчеты, его пояснения — до стройности Макса еще далеко. Но в этой каше Макс разберется. Главное сейчас было — проверить гипотезу. Если он не только предоставит данные, но и подтвердит их экспериментально — это первое место в отборе. Без отговорок. Как бы они ни сдали военку — такое точно никто не повторит.

Зал практики, где три года назад Кирк все заблевал кровью, освещался только голоэкраном и отблесками висмут-селенида. Украсть его из лаборатории было проще, чем переделать плазмоган. Студентов завтра ждет веселая химия: Кирк оставил после себя пустые полки. Перед бронестеклом лежал белый шар, готовый принять на себя стыренный материал. Мощность имитационного поля за бронестеклом выкручена — на максимум.

Сфокусирую на нем все, что имеется. Движок получит такой мощный источник энергии, что его гравиполе сможет сформировать пузырь. Охлад?

Кирк еще раз посмотрел на расчеты в планшете. В этот раз все должно сработать. Или нет. Он снова включил запись журнала:

— Макс. Ну, в общем. — Кирк оглянулся и снова посмотрел в экран. — Твои расчеты. Я в них уверен. Под мою ответственность. Если меня все же размажет — это моя вина. Не твоя.

Погладив рукой шар, Кирк продолжил:

— Наш гравипузырь. Энергии от имитации когерентных полей точно хватит. И да, если все-таки выйдет говно — не надевай на мое погребение свою дурацкую рубашку. Она меня бесит. Конец записи.

Глубоко вздохнув, Кирк выпустил гравипузырь за бронестекло. Процесс формирования имитации когерентности ознаменовался знакомыми фотонными вспышками. Линзы на шаре сфокусировали энергию когерентного поля. Пространство начало сворачиваться, будто манная каша в невесомости. Шар взлетел, отталкивая от себя вспышки.

Столько радостной матерной брани этот зал не слышал, наверное, никогда. Досталось всем. И воякам, и Архонту, и даже горжикам. Чуть не подпрыгивая на месте, Кирк отдал команду движения. Шар начал таранить когерентные поля. Вакуум вокруг покрывался рубцами, датчики фиксировали ровно то же самое, что делал «Путь Ангары» в день запуска. Шар стоял. Поле двигалось. Декогерентность пробивала Когерентность. Кирк ликовал!

Он не заметил, как датчики тревожно завибрировали, как код расчетов начал сбоить и как волосы на голове начало потихоньку подтягивать к стеклу. Шар остановился и завертелся вокруг своей оси. Вибрации на стекле стали видны невооруженным глазом. С невероятным грохотом, который вообще не должен был появиться в вакууме, шар рванул вперед и, будто ударившись о резину, понесся прямо в бронестекло.

— Жопа.

Стекло вышибло шаром. Осколки не полетели в Кирка — они завертелись в танце. Цепляясь изо всех сил рукой, он уже понимал: мышцы просто бесполезны. Но самое страшное — имитация когерентности. Она заполняла зал практики. Покрытие стен, потолка и пола — все морщилось и разворачивалось. В глазах плясали молнии, мысли скрутило.

…Мама…

— Хватайте его быстрее! Декогерентный набор, живо!

— Не успеем! Нас всех накроет!

— Манипуляторами!

Жесткие клешни манипуляторов для грузов схватили Кирка за грудь и выдернули его, как пушинку. Последнее, что он успел разглядеть: Макс, техники и преподаватель. Язык прилип к небу. Кирк отключился.

Периодически он приходил в сознание. Попытка взять стакан воды привела к тому, что стекло лопнуло под пальцами. Это было уже третье пробуждение. Снова сны. В основном — о доме. Иногда снились красные молнии и зеленый туман.

Четвертое. Да дай ты мне уже воды просто попить!

Стакана на тумбе не было. Капли в капельнице, казалось, бьют градом по ушам.

Так прошла ночь. Кирк не смог уснуть, мучаясь от квантового резонанса. Но утро оказалось еще хуже.

Медик, убедившись, что Кирк в полном сознании и может ходить, достал странный прибор, похожий одновременно на портативный рентген и присоски для энцефалограммы. Снимая его с головы Кирка, он сообщил:

— В деканат. Приказ ректора. Больше я тебе ничем не смогу помочь.

Кирка сопровождали двое офицеров с военной кафедры. В глазах рябило. Он надеялся, что никогда не ощутит пол этого коридора под своими ногами. Уловив короткий жест, указывающий на коричневую лавочку рядом с кабинетом, Кирк подчинился. Диодный свет не мог раскачиваться, но именно таким он ему и виделся. Лица офицеров расплывались.

Зато…

Нет никакого «зато». Лучше бы там и сдох.

…Сработало. Ничего не хочу знать. Оно сработало.

Из кабинета ректора слышались крики. Ясное дело: всем плевать, что Кирк хотел сделать. Важно, что получилось в итоге. Дверь скрипнула. Сквозь слипающиеся веки Кирк разглядел высокого человека в атласной черно-изумрудной форме. Даже в своем состоянии Кирк отметил его бледность. Почти альбинос. Мужчина проскользнул в дверь. Крики сразу утихли.

Офицеры рядом переглянулись и, как показалось, вросли в стену. Глюки? Или ясность сознания возвращается? Дверь снова скрипнула. Альбинос кивнул офицерам — тут же оба отошли от Кирка и пошли за ним. Из-за двери сквозь кашель раздалось:

— Сервано, зайдите!

За огромным старомодным столом сидел тучный ректор, вытирая манжетом пот со лба. На стене висел портрет Архонта Тимерия II в роскошной золотой раме. Ректор нажал на пульт, и жалюзи опустились. Единственным источником света, разливающим синее сияние вокруг стола, стали его импланты в глазах.

— Ваш сокурсник — Горентов, верно?

— Да.

— Отличные у вас данные, господа. Прям не могу налюбоваться. — Ректор снова закашлял, голос чуть охрип. — В общем, вам обоим надо как-то систематизировать эксперимент и закончить его более… безопасно. Локальный пузырь? Просто отлично.

Чего ты боишься?

Кирк моргнул, постукивая пальцами по коленке. Это был такой сюр, что последние четыре дня глюков теперь казались скорее авангардистским реализмом.

— Хорошо. Разрешите идти?

Ректор наклонился через стол:

— Не распространяйтесь, пожалуйста, о своих друзьях. Им это точно не понравится. И постарайтесь теперь без эксцессов. Утянете с собой и меня.

Да что здесь вообще происходит?!

— Понял вас, господин де Ластье.

Выйдя в коридор, Кирк увидел Макса. Им было что обсудить. Возможно, все-таки в кресле у ректора было уютнее.