Когда зовёт дракон

Кровавая Луна

За окном заунывно выл ветер. Марина старалась его не слушать и скорее заснуть, но вместо этого ворочалась сбоку на бок, то сбрасывая, то снова натягивая на себя одеяло. Необъяснимая тревога никак не давала ей расслабиться и погрузиться в долгожданный сон.

Стараясь успокоиться, Марина стала прокручивать в голове прошедший день. Всё как обычно. С утра до самого вечера она пробыла в кофейне. Где тоже было всё, как обычно, — постоянно движущиеся работники, навязчивые торговые представители, беззаботные посетители и всё это сквозь гул голосов, нескончаемую музыку, шум кофемашины и звон посуды.

Всё скучно и обыденно. И кофейня, которая долгое время манила несбыточной мечтой, уже не приносит никакой радости. Всё как у всех. Эспрессо, латте и капучино, чизкейки и тирамису. Вот только душа просит чего-то другого — сказочного, завораживающего, погружающего в другой мир. Вот если бы это была не стандартная кофейня, а… винный ресторанчик… «Трансильвания»!

Марина тут же представила массивные деревянные столы, кованые светильники, тяжёлые портьеры. Мясо и рыба на гратаре, тушёные и фаршированные овощи, слоёные пироги и вина — белое «Котнари», красное «Фетяска»…

Очередной порыв ветра ударил в окно. Чёрная пушистая Багира, чаще называемая Басей, запрыгнула на спинку кресла и тревожно фыркнула. Марина решительно отбросила одеяло и встала. Если всё равно не может заснуть, какой смысл валяться в кровати?

Она спустилась в гостиную и достала из бара бутылку красного, нет, пока не румынского Фетяска, а бургундского Пино Нуар. Совсем некстати вспомнилось: «Бог сотворил Каберне Совиньон, а Дьявол — Пино Нуар.» Марина отмахнулась от странной мысли. Она наполнила бокал, подошла к окну и отдёрнула штору.

На улице осенний ураган гнул густые ели и белеющие в ночной темноте, уже почти облетевшие, берёзы. Рваные тучи стремительно неслись по небу, то пряча, то обнажая багровую луну.

Марина, как зачарованная, не могла оторвать от неё взгляд, пока вдруг ей не привиделся на луне злобный оскал. Марина отпрянула и непроизвольно вскрикнула от резкой боли в руке. Бокал лопнул, и кровь смешалась с вином, таким же густым и алым, как кровь.

Да что же это за ночь такая?! На шум тут же прибежала любопытная Багира и стала участливо тереться о ногу. Марина отогнала её от осколков и, задрав руку, быстро, стараясь не запачкать одежду, пошла к аптечке за перекисью водорода.

Всё остальное она делала на автомате — обработала и перевязала рану, вытерла пол. Вот только странное видение никак не шло из головы… И спать совсем расхотелось…

Марина бесцельно побродила по комнате и решила, что самым лучшим сейчас будет отвлечься и что-нибудь почитать. Она поднялась на второй этаж, зашла в кабинет, остановилась у шкафа. И что же ей выбрать для ночного чтения?

Марина раздвинула дверцы шкафа. Провела пальцами по обложкам. Так ничего и не выбрав, потянулась к верхней полке, и тут же снова отпрянула назад. С шумом съехавшая коробка едва не упала ей на голову и с грохотом свалилась на пол.

«Нет…» — обречённо простонала Марина. Опять уборка? Серьёзно? Какие-то неведомые силы хотят проучить её за ночное бодрствование? Но делать нечего…

Марина наклонилась, а потом и уселась прямо на пол, разглядывая рассыпавшиеся вещи.

Её подростковые блокноты, исписанные сюжетами фэнтезийных романов, «красивые» камни и перья птиц, альбом с карандашными набросками. Марина перелистнула несколько страниц — крылатые длинногривые кони мчались по облакам, грозные, тоже крылатые, драконы кружили над горами, рыжие ведьмы в полосатых чулках куда-то летели на длинных мётлах.

Марина улыбнулась самой себе — как давно это было… И… будто не с ней, а с кем-то другим. Какая-то совсем другая, весёлая и неугомонная, девчушка всегда находила время и сочиняла, рисовала, мечтала… О чём? Конечно, о несбыточном. О принце на… Про коней Марина решила не думать. Она закрыла альбом и подняла коробочку с надписью «Колода Таро». Марина попыталась вспомнить, откуда она у неё, но так и не смогла. Она осторожно достала карты и стала рассматривать.

Императрица в звёздной короне и со снопом пшеницы в руке, суровый воин на колеснице, запряжённой сфинксами, длиннобородый старец с посохом. Марина рассеяно разглядывала их, но думала о другом. Почему она забросила рисование? Перестала сочинять и писать? Когда дорога жизни превратилась в унылую череду пустых дней и незначительных событий?

На стол упала карта с женщиной в бордовом плаще с мечом в руках. Длинные светлые волосы развевались на ветру. От её сурового взгляда, Марина невольно передёрнула плечами. Вот у этой дамы с мечом наверняка нет сомнений и переживаний. Стать бы такой, как она — решительной и бесстрашной! А с другой стороны — кто или что этому мешают? И почему бы ей сейчас не заглянуть в будущее? Раз уж в такую бурную и странную ночь ей попали в руки карты.

Марина перетасовала колоду и прошептала вопрос: «Что ждёт меня впереди?». Осторожно вытащила три карты и перевернула их. На белую, проглядывающую сквозь облака, огромную луну выли волк и собака. Тёмноволосый мужчина с жестоким лицом выходил из тумана и протягивал жемчужину. По дороге шёл молодой рыжеволосый парень в поношенной одежде, рядом бежала рыжая собачка.

«Луна, Дьявол, Шут», — Марина прочитала названия карт, ещё больше запуталась и решила посмотреть значения в интернете.

«Луна отражает печальные часы наедине с собой, когда мучают внутренние противоречия. Дьявол предлагает быстрое решение проблем. Но как только вы согласитесь, увидите крушение своих надежд и планов. Если мы никак не ответим на призыв Шута, то рискуем увязнуть в пучине серого, бессмысленного, банального существования, и в конце жизни будем спрашивать себя, что же мы упустили, и почему мир кажется таким пустым».

И что всё это значит? Марина ещё раз перечитала значения карт и снова ничего не поняла. Ну Луна ещё ладно. Действительно, светит за окном, пугает зловещим ликом и навевает печаль. А Дьявол и Шут? Кто это такие? Что могут разрушить и куда позвать?

Неожиданно глаза начали слипаться и стало клонить в сон. Марина быстро и почти не глядя собрала рассыпавшуюся коробку, засунула её обратно в шкаф и пошла спать.

Утренний сумрак сменил сумрачную ночь. Марина сидела в своей кофейне за столиком у окна, медленно, маленькими глотками, пила кофе и скользила взглядом по дорожкам дождя на стекле, серому мокрому асфальту, разноцветным зонтам спешащих людей. Уже давно следовало заняться делами, но она никак не могла заставить себя оторваться от ленивого бессмысленного созерцания.

— Здравствуйте, Марина.

Из-за спины послышался низкий бархатный голос Вадима, владельца сети кофеен со странным названием «Совиное гнездо».

— Здравствуйте. — Марина постаралась, чтобы приветствие прозвучало доброжелательно.

— А я к вам с неожиданным, для вас конечно, предложением. Вы позволите? — Вадим обошёл столик и кивком головы указал на диванчик.

— Позволю. — Марина вежливо улыбнулась. — Присаживайтесь.

— Мексиканский, — заказал официанту кофе Вадим и продолжил. — Так вот. Чтобы не отвлекать вас, сразу перейду к делу. Я хочу купить вашу кофейню и готов предложить за неё хорошую цену.

— В смысле? — Марина от неожиданности даже закашлялась.

— В прямом. Я плачу, вы продаёте мне помещение.

От кашля у Марины выступили слёзы. Всё вокруг стало нечётким и нереальным. Светло-бежевая стена, безликая пёстрая картина слились в одно расплывчатое пятно. Чёрноволосый, с тёмными глазами Вадим казался похожим на дьявола со вчерашней карты.

— Вы сможете на эти деньги купить недвижимость в другой стране, — не дождавшись её реакции, продолжал Вадим. — Что такой умной и красивой женщине делать в этой дыре?

Марина не стала уточнять, что в этой дыре делать умному и красивому мужчине, и ответила:

— Но я не планировала никуда переезжать.

— Так запланируйте. В Европе много комфортных мест. В Тоскане солнечно, тепло и живописные зелёные холмы, в Провансе лавандовые поля и белые лошади, в Румынии крепости, Карпаты, Чёрное море…

Марина его уже не слушала. Румыния… Карпаты… Она увидела перед собой каменные стены, тёмные мягкие кресла, бронзовые подсвечники. «Дьявол предлагает быстрое решение ваших проблем…» — неожиданно всплыло в голове.

— Нет! — Марина сказала так громко, что сидящие за соседними столиками посетители на неё оглянулись.

— Почему нет? — Вадим невозмутимо взял принесённый кофе, сделал глоток и поставил чашку обратно на блюдце.

— У меня другие планы на жизнь. — Марина встала, давая понять, что разговор окончен.

— Другие планы, — медленно, растягивая слова, повторил за ней Вадим. — Когда люди не замечают знаки судьбы, демоны радостно потирают ладони.

От его слов Марине стало не по себе. От слов и странного насмешливого взгляда на её руки, которыми она опиралась на стол. Марина опустила глаза и увидела, что края ночного пореза разошлись, и из него течёт кровь.

Ворон

— Кровь была пролита. Окрасила лунный оскал. Пробудила печать…

Если бы Ворон мог презрительно ухмыльнуться, то непременно сделал бы это. Но духам, увы, это крайне затруднительно. Чем дальше от серединного мира, чем дольше находишься в иных пространствах, тем меньше в тебе человеческого.

Он помнил, что такое ухмылка — уже хорошо. А ещё он помнил, что здесь его зовут Ворон. И имя это выбрал он сам. Вот только что оно значит? И что им опять от него нужно?

Место, где Ворон находился, на этот раз походило на огромную залу, вот только пола не было, лишь проплывали серые мутные облака, сине-красного оттенка.

«Облака бывают такими на закате», — внезапно подумалось Ворону. Последний закат он видел… Когда?

— Ты слышал нас? Ты понял нас? — Шипело и шелестело, грохотало и скрежетало вокруг. Они окружали его: древние, могущественные духи. Когда-то они были душами людей, когда-то они страдали от доли смертной, теперь же стали хранителями рода. И защищали его любыми способами. Например, пользуясь услугами духа-должника…

— Ты должен послужить нам ещё…

Служить. Это тоже было ему знакомо. Ворон знал, что значит служить. Вот только нечто странное и тёмное поднималось в нём. Гнев? Гнев!

— Послужить ещё? — обратился он к ним. Если бы у него был голос, то он сорвался бы на крик. — Нет!

— Кровь была пролита… Пробудила печать… — продолжали повторять Хранители Рода.

— Я понял, — резко откликнулся Ворон. — Но это ваша кровь была пролита! Вашего рода, рода которому я…

— Рода, которому ты служишь! — Одна из древних теней приблизилась к нему, обретая форму.

Перед Вороном был воин. Ворон знал это, потому что и сам был им когда-то.

При желании духи могли принимать облик одного из своих человеческих воплощений. Обычно того, в котором были сильнее. В жизни этот дух был не просто воином: его тёмные кудри украшала княжеская корона, на бледных пальцах с длинными ногтями сверкали тяжёлые перстни, но доспех был ржавым от крови, испещрённым вмятинами от ударов. И глаза. Глаза были нечеловеческими, чёрными провалами. И голос был подобен звериному рыку:

— Не забывай, ты принадлежишь нам… И будешь делать то, что мы велим! Или, может, тебе нравится находиться там, где ты теперь обитаешь?

Ворон молчал. А где он обитает? В пространстве пустоты и немоты? В чертогах бесконечного страдания? Он точно знал лишь одно, что не хочет больше следовать чужой воле. Его несуществующая рука дёрнулась к несуществующему мечу. Это было больно. Это всегда было больно. Сколько должно пройти времени, чтобы он смирился? Если бы они освободили его! Перестали посылать в серединный мир, где его настигали воспоминания о человеческой жизни…

— Ты пытаешься сопротивляться мне? — чёрные провалы глаз сверкнули кроваво-алым.

— Остановись! — Ещё одна тень скользнула ближе, наливаясь силой и светом. На мгновенье Ворону привиделась маленькая рыжеволосая девочка, потом молодая женщина с белыми волосами. Но вот образ застыл. Перед Вороном была старуха — седая, но с густыми чёрными бровями и взглядом исподлобья.

— Ты, Вороном зовущий себя, — словно гул подземных пещер звучала её речь, медленная и тяжёлая. — Ты долго служил нам. Долг отдавал непомерный свой. Мы тебя призывали в час беды. Вот и теперь. Кровь была пролита. Окрасила лунный оскал. Пробудила печать. Грядёт… Пробуждение…

С каждым её словом Ворон будто погружался в холодную вязкую тьму. Холод. Он снова чувствует? Ответ дался с трудом, но он смог выдавить упрямое:

— Я. Не. Стану.

Всё вокруг угрожающе задрожало, наполнилось оглушающим воем. Тот, кто был князем, снова стал огромной тенью — одною из многих.

–Тихо! — Все смолкли. Старуха приблизилась к Ворону и вдруг улыбнулась. — Глупый Ворон… Бедный Ворон… Скольким смерть ты принёс? И что же? Смерть — другим избавление, мукой стала тебе. Чего же ты хочешь? Может быть жизни? Вернуться в круг? Нет. Как быть человеком не вспомнишь уже… Так чего?

Ворон почувствовал внезапную тяжесть. Его руки становились руками, ноги ногами, и словно тысячи острых лезвий пронзали их. Всё стало слишком ярким, слишком громким, до разрывающей боли хотелось сделать вдох. Вот только воздуха здесь не было. Из несуществующего уже пять сотен лет рта вырвался хрип:

— Во…ли…

— Глупый Ворон. Гордый Ворон. Так долго служить… Так дорого платить… Знай же, больше тебе сюда не вернуться! Последнюю часть долга уплатишь… И будешь свободен, caporal!

Caporal. Зачем она назвала его так? Напомнить, что и при жизни он был подчинён? И что за свобода ждёт его в случае выполнения последнего задания? После жизни есть смерть. Пусть и такая — в вечном служении. А что бывает после смерти?

«Et de ta main sanglante et invisible annule et déchire ce lien…И разорви кровавою рукою мои оковы…» — вспомнилось вдруг.

Он кивнул, если бы мог, но этого и не потребовалось. Тени приблизились и окружили кольцом могучей и неостановимой силы.

Ворон ждал. Ждал приказа. Его плоть… нет, его дух, всё его существо разрывало изнутри. Он помнил, что будет дальше.

Шёпот. Он проникал в него, Ворона, сливался с ним, бил наотмашь. У шёпота был звук, был цвет, был вкус… Вкус пепла. Ворон различал имена и даты, чья-то судьба сплеталась с его судьбой.

— Почувствуй её. Схвати и не отпускай! — Старуха махнула рукой. С тяжёлыми перстнями на бледных пальцах…

И Ворон ощутил её — тонкую, но крепкую, режущую, звенящую от напряжения нить. Её вибрации показались смутно знакомыми. Неудивительно. Он уже знал вкус крови этого рода, знал их тайную суть, помнил как…

Тяжесть стала невыносимой, миг и сине-красное облачное марево расступилось, открывая белёсую мглу.

Его тянуло, непреодолимо тянуло куда-то.

Вниз? Вверх?

Он не знал. Это было падение. Это было парение. Это был полёт.

Внезапно насыщенные краски неба поблекли, оно перевернулось и оказалось внизу, прямо под его ногами.

Ногами? Ворон огляделся. Он стоял посреди широкой улицы перед огромной лужей. В луже плавало небо. Люди. Много людей. Они проходили мимо. Они проходили через него.

Всего лишь дух. И снова здесь, в серединном мире. И снова должен служить. Но уже в последний раз.

Раздался рёв. Ворон не обернулся — не было нужды. Просто посмотрел назад, сквозь себя. Блестящая чёрная тварь остановилась неподалёку. Это автомобиль. Они перевозят, а иногда переезжают людей. Откуда он это знает?

Из автомобиля вышел мужчина и быстрой походкой направился к двери с вывеской «Arabica». Вот этого Ворон не понял, судя по внешности прохожих, арабами здесь и не пахло.

Туда! Порыв был непреодолим. Так работала связь. Натяжение нити — и он уже внутри. Люди, столы, посуда… Арабов не видно. Мужчина и женщина за столом у окна. Да! Но кто именно?

— Нет! — Женщина сказала это так громко, что сидящие за соседними столиками посетители на неё оглянулись. Ворон приблизился и встал за её спиной. Нить. Это была она.

— Почему нет? — Мужчина был невозмутим, но за этим спокойствием Ворон ощутил странное напряжение.

— У меня другие планы на жизнь. — Женщина встала, нервно коснулась тёмно-каштановых волос, собранных на затылке. Если бы Ворон мог дышать, она почувствовала бы его и обернулась. И может тогда… Но обычные люди не видят духов.

— Другие планы, — медленно, растягивая слова, повторил за ней мужчина. — Когда люди не замечают знаки судьбы, демоны радостно потирают ладони.

Его взгляд скользнул ей за спину и остановился прямо на Вороне.

Зов дракона

«В субботу вечером останься дома, закрой накрепко все двери и задёрни шторы на окнах. Это День Всех Святых, и ирландцы верят, что появляется вся нечистая сила: духи, привидения, неся под мышкой свои головы и выделывая ещё более неприятные штуки. Отдай дань традиции и закройся в доме, дабы не видеть их».

Марина отложила в сторону недочитанную книгу.

Скарлетт О’Хара. Она такая хитрая и самоуверенная, женственная и мужественная одновременно. И не очень счастливая… Зато очень решительная.

Марина переложила мурлыкающую Багиру с колен на спинку дивана и поднялась по лестнице в кабинет на втором этаже.

В комнате было темно. Только на заставке ноутбука мерцала приоткрытая в каменной стене дверь.

Свет включать не хотелось. Хотелось шагнуть в этот таинственный, полный загадок и приключений, мир за дверью, но… Но, к сожалению, это невозможно. Марина медленно подошла к столу, села в кресло и открыла на ноутбуке папку с названием «Трансильвания».

В ней было всё, что она успела найти полезного за прошлую неделю. Рецепты румынской национальной кухни, фотографии нарядных длинных шерстяных юбок, описания старинных замков. У одного из них на гербе ворон с кольцом. У другого…

Досмотреть Марина не успела. Какой-то звук. Это Багира неслышно прошлась по ковру, и, коротко мявкнув, запрыгнула на подоконник. Марина встала, чтобы подойти и погладить кошку, но вдруг…

В темноте за окном возникли горящие глаза и светящаяся пасть. Они выглядели настолько жутко и нереально, что Марина не испугалась, а застыла в оцепенении, не в силах оторвать от них взгляд. Что это? Она сошла с ума? Или мир сдвинулся с места?

«Дракон…» Среди мечущихся в голове мыслей ярко выделилась одна: «Тебя зовёт дракон».

Марина зажала рукой рот, чтобы не закричать от ужаса. Что происходит?! Это сон? Оживший кошмар?

К сияющему видению добавился скрежет камней. Марина бросилась к Багире. Что бы это ни было…

Уличную темноту разогнал свет фар проезжающей по дороге машины. Проявились очертания рябин, сирени и оскал тыквы в окне дома напротив.

Марина шагнула назад и обессилено рухнула в кресло. Конечно! Тыква! Сегодня же Хэллоуин. И соседские мальчишки решили устроить «страшную вечеринку». У них это хорошо получилось!

Но если про горящую морду всё понятно, то что за странный голос, или даже не голос, а чужая мысль, звучала в голове? Может, просто показалось? Обычные игры разума, вызванные страхом?

— Тебя зовёт дракон, — шёпотом повторила Марина. Неплохое название для фэнтезийного романа. Романа, который никогда не будет написан. Ведь писательницей она так и не стала… Ещё одна детская мечта осталась лежать в бездонном сундуке нереализованных желаний.

Сидеть в тёмной комнате стало неуютно. Марина зажгла свет и вернулась к ноутбуку. Надо всё-таки определиться, как поступить с кофейней. Оставить всё как есть? Или поменять концепцию? Вот только, как в очередной раз не ошибиться и принять правильное решение? Не на картах же гадать!

На картах… Марина вспомнила свой недавний неудачный опыт. Хотя… Почему неудачный? Луна была. Дьявол? Черноволосый, высокомерный, с жёсткими тёмными глазами хозяин «Совиных гнёзд» вполне мог им быть. А кто тогда Дурак? Она сама?

Марина решительно встала, сняла с верхней полки шкафа коробку и положила её на ковёр. Она не стала, как в прошлый раз, перебирать детские рисунки, а сразу потянулась за колодой.

Под картами была деревянная шкатулка, на которой темнело неровное пятно. Марина поскребла его ногтём. Что это? Похоже на запёкшуюся кровь. Что за мистика? Откуда она здесь?

В прошлый раз… В прошлый раз она порезалась осколком, перед тем, как полезть в эту коробку. Так что никакой мистики, просто кровь просочилась сквозь повязку и испачкала шкатулку.

Марина достала из стола влажные салфетки и стала протирать ещё один осколок детства… Она так давно его не видела, что уже забыла, как он выглядит.

На тёмной деревянной поверхности светлый орнамент — цветы на ветках с шипами. На розы не похоже. Может шиповник? В центре, над летящей стрелой, хищная птица. Коршун? Беркут? Орёл?

Марина пошевелила затёкшей от неудобного сидения на полу левой ногой и продолжила рассматривать шкатулку, вспоминая, как её заполучила.

Ей тогда исполнилось четырнадцать и подарком стали проколотые уши и золотые серёжки. И под это дело очень понадобилось «хранилище для драгоценностей». Вот она и выпросила его у мамы. Ведь тогда шкатулка запиралась на ключ, который со временем куда-то пропал.

Марина подняла крышку. Неожиданно пришла мысль, что на внутренней стороне должно быть зеркало. Марина потёрла виски, но так и не смогла его вспомнить. Может, его и не было?

В шкатулке лежали серебряная ложечка с медвежонком, индийский браслет из яшмы и агата, порванная нитка янтарных бус и две старинные монеты. Марина взяла их и стала рассматривать. Одна из монет была старой и потёртой. На ней можно было только разглядеть на одной стороне крест, окружённый лилиями и коронами, на другой — три лепестка тоже с коронами. На второй монете была видна надпись — Румыния, 2 лея, 1875 год.

Румыния? Трансильвания?! Марина не поверила своим глазам. Может, это знак? Ей вдруг почему-то вспомнились слова Вадима про демонов, потирающих ладони.

Всё это глупости. Никаких демонов. Никаких знаков. Просто монеты, передающиеся по наследству. Вот только какой в этом смысл? И в чём их ценность? Продать нумизматам, когда придёт «чёрный день»? Не так уж дорого они стоят. Марина положила монеты обратно в шкатулку. Куда большей ценностью для неё были вещи с её историей.

Она с улыбкой покрутила в руках ложечку с умилительным мишкой, надела на запястье браслет, который раньше носила в районе локтя, и подумала, что надо бы поискать место, где смогут восстановить бусы.

Гадать на картах уже не хотелось. Хотелось, как в детстве, лечь в кровать, укрыться мягким одеялом, есть бутерброд с колбасой и сыром и читать книжку про Айвенго или Квентина Дорварда — стрелка королевской гвардии. Жаль, что эти прекрасные рыцари остались в прошлом…

Марина закрыла шкатулку и взяла в руки колоду. Про что она хотела спросить? Про кофейню? А может лучше… Она перемешала карты и прошептала: «Кто сказал мне про дракона?». На вытянутой карте молодой всадник в латах, с поднятым мечом, мчался на невидимого врага.

— И кто же ты? — улыбнулась сама себе Марина. — Айвенго?

На ковёр упали две карты. Понурый узник сидел в увешенной цепями и верёвками темнице, и молодой мужчина, опрокинул бокал с вином, увидев за окном женщину-призрака.

Да что же это такое?! Марина порывисто собрала карты. Что это за колода такая? Почему уже второй раз её пугает?

Она стала засовывать их обратно в коробку и почувствовала боль в ещё не зажившем порезе. Надо перестать думать о всяких глупостях, а вместо этого пойти в спальню и намазать руки заживляющим кремом.

Марина встала и, поворачиваясь к двери, запнулась и подвернула ногу.

— Что происходит?! — не сдержавшись, выкрикнула вслух она. И тут же зашипела и спрыгнула с подоконника разбуженная шумом Багира.

— Не сердись, Басюш. — Марина, прихрамывая, подошла к кошке и провела по вздыбленной шерсти рукой. — У меня сегодня просто странный, дурацкий вечер.

Она развернулась к коробке. Ничего не рассыпалось. На пол выпал только один листок. Марина подняла его, чтобы положить на место, и, перевернув, увидела странный рисунок.

Каменная стена темницы. Огарок свечи. Окно со змеевидной решёткой. А за окном небо, в котором видны силуэты птиц.

Кто это нарисовал? Она сама? Но почему не помнит? И с чего сейчас решила, что это темница? Может просто…

— Дракон… — снова зашелестело в голове. — Зовёт.

От чужой, внушаемой мысли, Марина почувствовала, как в груди просыпается страх. Он заставил быстро и неровно стучать сердце. Удушьем сжал горло.

Марина бросила рисунок и обхватила себя руками. Что делать? Позвать на помощь? Кого? Врача? Чтобы упекли в дурку?

От звука внезапно заигравшего мелодию телефона Марина дёрнулась так, что едва не упала. Дрожащим пальцем скользнула по экрану.

— Слушаю.

— Добрый вечер. — Как из другого мира прозвучал мужской голос. — Не отрываю от важных дел?

Марина посмотрела на телефон. «Вадим Гнездо». Ему-то что понадобилось?

— Не отвлекаете. — Марина перевела сбившееся дыхание. — Что вы хотели? Я не собираюсь продавать вам кофейню.

— Я похож на идиота?

Вопрос был риторическим, но затянувшаяся пауза подразумевала ответ. Марина хотела сказать, что похож, но была настолько не в состоянии участвовать в словесных перепалках, что просто ответила:

— Не очень.

— Тогда, чтобы окончательно развеять ваши сомнения в моей адекватности, поясню — я услышал отказ и не собираюсь настаивать. Сейчас я беспокою вас по другому вопросу. Я хочу позвать вас…

— Позвать?!

Марина едва не выронила телефон. Да что же это такое?! То какой-то непонятный дракон в голове! Теперь этот демон-Вадим! И все её куда-то зовут! Вот только навряд ли желают чего-то хорошего…

— Марина, с вами всё в порядке? — Голос прозвучал неожиданно обеспокоенно.

— Всё хорошо. — Марина смогла собраться и говорить спокойно. — Так куда вы хотите меня… позвать?

— В «Совиное Гнездо» на Речном. В прошлом месяце я открыл там новую кофейню. Вы в курсе?

На этот раз Марина не стала отвечать. Естественно, она была в курсе. Во всех местных новостях писали о досуговом центре «На Набережной» с «потрясающим видом на реку». СПА, тату-салон, фитнес-клуб с бассейном и концептуальная кофейня «Совиное Гнездо» на мансардном этаже. Всё очень стильно и дорого.

— Девятого ноября, — продолжал Вадим, — в семь вечера, там пройдёт презентация иллюстрированной книги. О птицах.

— О птицах? — удивлённо переспросила Марина.

— Да. Мне почему-то кажется, вам будет интересно.

Очень странное приглашение…. Марина покосилась на рисунок. Что там за птицы в небе? Орлы? Коршуны?

— Я постараюсь.

— Постарайтесь. Если придёте, — Вадим сделал очередную паузу, — узнаете кое-что важное.

— О птицах? — нервно усмехнулась Марина.

— О себе. До встречи.

В телефоне послышались короткие гудки.

Одинокая

Ворон скучал.

Нить оказалась посредственной, нестоящей того, чтобы ей служить.

Первым порывом было следовать из того кафе за мужчиной. В нём было знание, чувствовалась сила (а в силе Ворон понимал). А ещё от мужчины исходила угроза…

Словно кто-то стоял за ним. Кто, Ворон не распознал. У возвращения в срединный мир были свои de specificites. Особенности. Воспоминания появлялись не сразу. Не проявлялись четко как на полированной пластине дагерротипа. Под воздействием серебра.

Серебро. И всегда-то оно воздействует. Ворон усмехнулся. Теперь он это мог. Форма его пока не устоялась, но он ощущал себя вполне… подобным. Он только начал вспоминать свои воплощения, свежо и ярко пока только последнее. Но отчётливо помнил тех, кому служил духом. Помнил, каким они его видели. Что они могли, что он мог, будучи связан с ними. Вот только сейчас возможности его как духа, не работали в полную силу.

Слишком многое зависит от самой Нити. От их первого контакта, от связи. Даже его облик будет таким, каким она сможет видеть его.

В этом и заключалась основная трудность.

Она его не замечала. Не слышала. Не ощущала присутствия.

Первое время он этого и не ждал.

Сначала просто покорился натяжению и последовал за ней сквозь шумные потоки людей и ревущего транспорта, до какого-то места, больше всего напоминающего деревню. Вот только дома… Они были такими, как если бы здесь жили вперемешку и богачи, и бедняки. То заброшенные, заросшие, с потемневшими балками перекрытий. То наоборот: огромные, в несколько этажей, кирпичные башни с флюгерами на скромных клочках земли. Хотя, может их владельцам принадлежат лес и охотничьи угодья?

В деревне было несколько десятков улиц, пересекающих друг друга. Самые крайние упирались в пожелтевшие осенние поля, сужались там и тропами вели в сторону реки и рощи. Вдалеке виднелся лес. Лес — это хорошо. Это источник силы.

Может и эта … la colombe любит прогуляться ночью в лесу? Или хотя бы к реке? Там, вдалеке от шума людского, будет проще… установить связь.

Но нет. Конечно же, нет. Его новая… Эта…

Ворон пока затруднялся с определением. Он всегда давал им прозвища. Имена ему ничего не говорили. Да и что может сказать имя, случайно, по недомыслию, данное смертными своему дитя? Они и не ведают, что за дух пришёл в это тело, каким он станет, а имя уже готово. Absurdite. Чушь.

Как ему называть её? Эта Смертная? Пафосно. Носитель? Ворон фыркнул. Скорее Ноша. Слабая, человечная, бестолковая… Беспомощная птичка. La colombe. Голубка.

Нить? Безлико. Все они нити. На его Воронов взгляд. Он привык оценивать нити с позиции силы их духа. И…

И тут оценивать было явно нечего.

Нить звалась Мариной. А ещё люди в кофейне (о да, это место оказалось кофейней, стало понятным и название — видимо арабы оставались основными ценителями этого напитка) обращались к ней чуть иначе — «Марина Викторовна». Nom de famille? Не суть.

Так вот, нить по имени Марина Викторовна, не представляла из себя ничего интересного. Жила в большом доме. На самом краю деревни. Дом Ворону понравился. Простой, не вычурный, всего два этажа, светлый камень, большие окна. И никаких башен с флюгерами.

Уверенным вихрем он прошёлся по комнатам. Других людей, пока по крайней мере, в доме не наблюдалось. Ворона это только порадовало — никто не помешает.

Прогнал пару сущностей, оставшихся от прежних хозяев, проигнорировал домового (эти совсем разленились), а ещё обнаружил главную хозяйку дома — кошку. Чёрную. Не фамильяр. И близко нет. Обычное наглое и глупое животное, но пришлось договариваться. Кошка плохой союзник, но враг из неё во стократ хуже. Уж лучше сразу расставить всё по местам. Вороны, они тоже черны как ночь, а значит почти родня. Corvus corno oculos non eruit. Ворон ворону глаза не выклюет.

С кошки и начал. Та предсказуемо шипела на пустые углы, вздыбив шерсть, носилась по дому, даже на гардину взлетела. Ворон не сильно рассчитывал тут на результат, просто хотел, чтобы Нить насторожилась. Когда человек боится, когда его оплетает ядовито-жёлтая змея страха, он становится уязвим для воздействия.

Но Нить улыбалась, журила и настойчиво совала кошке какой-то пучок травы.

На зов не отвечала.

Тогда он стал приходить во сне. Это было не так легко, при такой слабой связи. Он показался ей один раз в виде птицы, другой — неясной тени, позволяя её расслабленному воображению дорисовать необходимое. На третий раз у них был разговор. Почему-то на крыше. Она сидела на самом краю и смотрела вниз. Он нависал над ней огромным тёмным облаком и говорил, бросал в неё части послания.

Зов. Дракон. Печать. Сила. Опасность.

Она кивала и болтала ногами. А потом проснулась.

И что он получил в ответ?

«Мне опять что-то интересное снилось… Но я ничего не помню…» — сообщила Нить кому-то в небольшой серебристый предмет, который всегда носила с собой.

На физическое воздействие сил у него пока ещё не было.

Оставалось только звать.

И Ворон звал. Скучал. И всё больше понимал, что это задание ему никогда не выполнить.

Самайн. Время открытых дверей. Его последний chance.

Нить, весь день пропадавшая в своей кофейне, теперь сидела на диване, в сумраке гостиной. Кошка, сидя на коленях, грозно мурчала. Нить легко её поглаживала. Вся увлечённая чтением книги.

И Нить не просто читала. Он мог видеть человека не только ограниченным взглядом людей. То, о чём они так любят размышлять, то, что называют душой — для Ворона это всё было потоками энергии, перевитыми причудливым образом. Нитью, вернее, сплетением нитей и потоков. Их цвет и насыщенность зависели от силы. И сейчас эта сила была — она переливалась и сияла. Нить — Марина — погружалась в текст, наделяла слова своей энергией.

Глупая la colombe, неужели она не понимает, что это состояние делает её очень уязвимой?

То, что нужно!

— Посмотри на меня, — произнёс Ворон, Это не было голосом в привычном понимании. Тишину комнаты ничто не нарушило. Только кошка распахнула шире зелёные глаза. Нить поёжилась, подняла задумчивый взгляд… и…. вернулась к чтению.

Услышала? Различила? Какая-то картинка стала ярче … он поймал обрывок мысли: «духи». Неплохо… Она движется в нужном направлении. Пока будет достаточно одной фразы. Крючка, чтобы зацепиться и укрепить их связь. А потом…

Нить резко встала, переложила со всем почтением кошку на спинку дивана и решительно устремилась к лестнице.

Ворон чертыхнулся на всех восьми языках, которые когда-то знал и легко скользнул на подоконник окна этажом выше.

В комнате было темно. На столе что-то мерцало. Светильник? Нить вошла и села прямо напротив источника света, вглядываясь и задумчиво хмурясь.

Он попробовал подключиться. Снова образы, снова картинки. Читает. Только теперь это очень чёткие, яркие отпечатки каких-то далеких мест. Когда она читает — в ней пробуждается сила. Странно, печать работает не так!

— Посмотри на меня, — повторил Ворон. — Подними свой взгляд!

Но Нить по имени Марина продолжала что-то увлечённо разглядывать, склонив голову чуть вбок. Она снова напомнила ему птицу. Но уже не голубку. Бледное лицо, Тёмные глаза и волосы. Нет, не голубка. Пустельга. Маленькая птичка, принадлежащая к сильному хищному роду.

Хватит. Чем меньше он будет погружаться в неё, тем лучше. Была уже у него нехорошая история, одно из его возвращений, одна из неудавшихся служб…

Хватит. Аssez. Сколько он уже провёл здесь времени, в тщетных попытках связаться с ней?

Сегодня должно получиться. Именно в этот день.

Что-то за окном привлекло его внимание. И он уже знал, что нужно делать.

Привести в комнату кошку не составило труда. Он просто нагло пробежал мимо в образе белого кота. Расчёт был верным — эти зверюги всегда там, где что-то угрожает их владениям. Кошка угрожающе фыркнула в его сторону — он специально переместился в другой конец комнаты — и, важно прошествовав к окну, вспрыгнула вверх привлекая внимание хозяйки.

Нить вынырнула из своих мыслей, встала и подошла к окну.

Вскрик. Нет, она не издала ни звука, но он слышал и чувствовал её всю, она была открыта и уязвима. То, что она видела там, окрашивалось для неё такими яркими цветами ужаса. И та картинка, что нарисовало её испуганное сознание, на миг поразила и его. То, что нужно. Отлично.

— Дракон, — бросил он в неё. — Тебя зовет дракон. Печать. Тебе грозит опасность! И ты должна…

Ворон сам не заметил, как потерял связь. Его словно порывом ветра стряхнуло.

Нить. Марина.

Она легко сорвалась с крючка. Услышала ли хоть что-то?

Нить вернулась на своё место и медленно выдохнула. Он видел, как вместе с воздухом её покидает страх.

— Тебя зовёт дракон, — шёпотом повторила она. Услышала. Но только часть. И, конечно, ничего не поняла.

Но ведь услышала. А значит, они смогут общаться.

Воздействовать станет легче. Ворон попробовал ещё раз заговорить, но эта Пустельга уже снова что-то придумала и металась по комнате то за сундуком с какими-то вещами, то за белыми платками, не замечая его попыток.

Ворон приблизился и пригляделся к её действиям: она что-то тёрла одним из платков.

Шкатулка.

Где-то он её видел. Знакомая вещица, очень знакомая.

Он не помнил, где видел такую, но на всякий случай дернул за связь. Запертые шкатулки часто скрывают много бед.

Нить машинально пошевелила левой ногой и поменяла позу. Чувствует. Но не понимает. Открыла шкатулку и стала рассматривать содержимое.

«Там должно быть зеркало!» — неожиданно подумал Ворон.

Нить потёрла виски. Она слышит его!

Его снова отбросило. Она совершенно не умеет настраиваться! Её мысли постоянно забиты, она легко погружается в слова, образы, воспоминания…

Им нужен инструмент.

Карты! Карты! Карты!

Упрямо повторял он, пока она, наконец, не взяла в руки колоду.

Спрашивай осторожно, маленькая птичка! Большие силы следят за людьми и ловят неосторожные души, что лезут без всякой защиты туда, куда лезть не стоит.

Она перемешала карты и прошептала:

— Кто сказал мне про дракона?

Хорошо, ты узнаешь.

Она вытянула карту с молодым всадником в латах, с поднятым мечом, он мчался на невидимого врага. Как давно это было!

— И кто же ты? — продолжила она. — Айвенго?

Он не понял последнего слова и не успел направить её руку.

На ковёр упали две карты.

На одной из них понурый узник сидел в увешенной цепями и верёвками темнице.

И это было. Он помнил холод, каменную кладку стен, завывание ветра…

Его затопило мрачной тоской, и Нить, словно почувствовав, испугалась.

Он ощущал её страх, она — его тоску и гнев должно быть.

Нить заметалась, стала нервно собирать карты, пряча всё вглубь сундука. Споткнулась. Сама, он был не причём. И беспомощно застыла над какой-то выпавшей бумагой.

Это был чистый белый лист.

Но Нить видела, и он видел вместе с ней, тот образ, что за секунду нарисовала она мысленным взором.

Каменная стена темницы. Огарок свечи. Окно со странной, змеевидной решёткой. А за окном небо, в котором видны силуэты птиц.

Хранители были правы. Печать пробудилась. Надо спешить.

— Дракон… — уже спокойно, чувствуя их связь, произнёс Ворон. — Зовёт.

Она застыла в ужасе, беспомощно обхватив себя руками. Так бывает всегда. Когда уже не можешь притворяться, что показалось, когда никто тебе не поверит, не поможет и не спасёт.

Впервые Ворон увидел в ней … человека. Не Нить, за которой должен следить. Не носителя родовых обязательств. Не птицу. Одинокую женщину в пустом тёмном доме, заполняющую пустую жизнь мечтами и фантазиями.

Solitaire. Одинокая.

Он будет звать её Солитэ.

— Солитэ, — произнёс он, но резкий звук заглушил его зов.

Солитэ вздрогнула, достала издающий отвратительную мелодию серебристый предмет, и Ворон понял, что потерял её.

Связь была не оборвана, но заглушена. И не самой Солитэ, нет. Здесь ощущалось внешнее воздействие.

Ворон не мог, как ни пытался, услышать что происходит: то, что она говорит с кем-то, он догадался по движению губ и паузам. Это тот мужчина. Ворон был уверен.

И каждым словом этот человек влияет на Солитэ.

А она снова не слышит его, Ворона, голос, его предупреждение.

И что-то говорит. И чему-то верит. И что-то обещает.

«Совиное Гнездо»

Марина переступила порог кофейни и огляделась. Приятный полумрак, никакого потолочного освещения — только бра с матовым стеклом и торшеры. Мягкие кресла, диваны, подушки тёплых тонов от нежного топлёного молока до горького шоколада. И книги. Много книг. Они были в шкафах, на полках, на картинах.

Странно… И при чём здесь совы? Марина вспомнила первую кофейню Вадима, единственную в которой она была. Там было много украшений из перьев, сувенирные ножи за стеклом, кожаная мебель.

— Здравствуйте. — К Марине подошёл официант и приветливо улыбнулся. — У вас забронирован столик?

— Да. Наверное…

— Проводи гостью ко мне. — Из боковой двери вышел Вадим. — Добрый вечер. Рад, что вы пришли.

Рад… Марина хорошо помнила стычки с Вадимом, когда она, ещё до кофейни, работала дизайнером, и он был клиентом их студии. Тогда при его появлении её охватывала нервная дрожь. И зачем она сейчас пришла сюда? Послушать про птичек? Узнать что-то важное? О чём? О драконе? Но раз уж пришла…

— Надеюсь, вечер будет добрым, — вежливо ответила на приветствие Марина.

— Тогда проходите, обустраивайтесь, я скоро к вам присоединюсь.

— Хорошо. — Марина кивнула и пошла следом за официантом.

Столик, за который он её привёл, оказался угловым, на небольшом подиуме. На деревянной столешнице была выжжена голова крупной совы. Или филина? Да уж… Марина сдержала улыбку. В орнитологии у неё явные пробелы. Может, на сегодняшней презентации будут дарить определитель птиц? Ей он точно пригодится.

Марина выбрала в оформленном под старинный фолиант меню айс-кофе с венскими вафлями и откинулась на спинку дивана.

Посетителей в «гнезде» было много. Люди негромко разговаривали. Кто-то обсуждал красочный рекламный буклет презентации, кто-то заказывал еду и напитки, кто-то листал взятые с полок книги.

Марина ещё несколько раз обвела взглядом зал и, не зная чем себя ещё занять, потянулась к стоящему рядом шкафу. Не глядя, взяла не очень толстую книгу, открыла наугад и начала читать:

«– Ворон на камне — вестник Одина. Гром в небе — вестник Тора. Как, по-твоему, выглядит вестник дракона? Может он быть человеком?»

Марина захлопнула книгу. Опять дракон! После того Хэллоуиновского вечера в голове больше не возникала внушаемая кем-то мысль. Не было её и сейчас. Но почему снова дракон?

— Не заставил вас долго ждать?

К столику подошёл Вадим и сел рядом так, чтобы видеть зал. Марина думала, с ним будет его подруга Кристина, но он был один.

— Развлекала себя чтением. — Марина закрыла книгу, освобождая место для принесённых вафель и кофе.

— «Полотно Вирда», — прочитал название Вадим. — Интересный выбор.

— Я случайно её взяла.

— «Монте-Кристо» без сахара и лососевый мусс, — заказал официанту Вадим.

— Странное интерьерное решение для «Совиного гнезда», — Марина не хотела больше говорить о книге.

— В каждом гнезде живёт своя сова. В этом поселилась мудрая. Поэтому так много книг. Всё-таки именно они несут в этот мир знания и мудрость. Если, конечно, хорошие.

— Ну если так… А какая вообще связь сов и кофе? Мне казалось, это слова антонимы.

— Люди-совы бодрствуют ночью, днём хотят спать и для этого заряжают себя кофе. А вы — сова? — неожиданно спросил Вадим.

— Конечно. Зовут меня Хедвиг, и я ношу почту Гарри Поттеру, — рассмеялась Марина.

— Путешествуете между мирами? Приносите из них людям вести?

— Нет… — Марина неопределённо пожала плечами. — Вы обещали, я узнаю о себе что-то важное. Я готова это услышать.

Марина подцепила ложечкой шарик мороженого в кофе, положила его в рот и выжидающе посмотрела на Вадима.

— Не уверен, что готовы, но… — Вадим бросил взгляд на завибрировавший телефон и сбросил вызов, не ответив. — Давайте попробуем. Начну я немного издалека. Может, вы и не обращали на это внимания, но… внутри каждого человека живут голоса.

Голоса? Марина напряглась. Откуда он знает? И что за странный разговор завёл?

— Голос разума, голос интуиции, — продолжал Вадим. — Но это на поверхности. А ещё есть голос рода, голос судьбы. Так вот вы свой голос судьбы не слышите.

— Как это?! — возмутилась Марина. — С чего вы взяли?

— Потому что в глазах у вас тоска. Вы ведь были талантливым, интересным дизайнером, Марина. Стильным, оригинальным. А сейчас? Скучная, выхолощенная кофейня. Одежда, причёска, макияж солидной респектабельной женщины. Что с вами случилось? Где ваша магическая сова? Улетела? Навсегда? Или всё-таки обещала вернуться?

От слов Вадима запершило в горле. Он всегда умел задеть за живое. Вот только на этот раз зачем? Хочет как-то надавить, чтобы всё-таки заполучить ещё одну кофейню? Или дело в чём-то другом?

— Не помню, чтобы искала совета психолога. — Марина старалась говорить холодно и спокойно, но голос всё равно подрагивал. — Если вам нужен модный современный дизайнер, я могу порекомендовать…

— Мне не нужен дизайнер. Я хочу снять с вас печать.

— Магическую? — с сарказмом спросила Марина.

— Серости и уныния.

Серость… Уныние… У самого Вадима глаза были пустыми и бездушными, будто смотрел не на Марину, а сквозь неё. Может, прекратить этот глупый и какой-то безумный разговор? Просто встать и уйти. Но уйти, значит проиграть. А в очередной раз проигрывать Вадиму не хотелось…

— Сомневаюсь, чтобы вы хотите мне чем-то помочь. — Марина дождалась, когда официант поставит перед Вадимом его заказ и отойдёт от столика. — Мы ведь с вами не друзья, не партнёры, а конкуренты.

— Нет, Марина, — Вадим неожиданно рассмеялся, — вы мне не конкурент. Мы с вами в одной лодке и служим одному демону.

— Даже так? Самому демону?

— Конечно. — Вадим взял с блюдца чашку и поднял её на уровень глаз. — Демону наслаждения. А наши с вами кофейни — это его храмы. Ведь зачем люди приходят к нам? Чтобы получить наслаждение.

Марина смотрела, как Вадим пьёт кофе, и молчала. Он над ней издевается? Что за бредни про печати и демонов? Чего он добивается?

— С вашего негласного позволения, я продолжу. — Вадим поставил чашку обратно на блюдце. — Раз уж мы затронули сферу наслаждения, почему бы нам с вами не сделать наше служение более изящным и изысканным? И не только доставлять удовольствие другим, но и получать самим?

Марина догадалась, о чём он будет дальше говорить, и внутри неё поднялась волна уже не растерянности и раздражения, а злости. Неужели он надеется, что она захочет пополнить гарем его девиц?

— Я хочу предложить вам деловое сотрудничество. — Вадим замолчал и выжидательно посмотрел на Марину.

— Деловое? — переспросила Марина.

— Конечно, — Вадим едва заметно улыбнулся. — Хочу предложить совместный проект. Но при условии, что вы вспомните и вернёте себе творческий подход и боевой настрой.

— И что это за проект?

— Парк-отель совмещённый с конно-спортивным комплексом. Большая территория рядом с «Лесной заимкой». Гостевые дома, зал с камином, бани, три конюшни, манеж, открытый плац, площадка для конкура, левада, маршруты для фотосессий и конных прогулок. Вы ведь рядом живёте, знаете — там с одной стороны лес, с другой поля и речка.

Марина рассеяно слушала Вадима. При воспоминании о лошадях щемило в груди и становилось тяжело дышать. Сколько лет она уже не сидела в седле? Девять? Почти десять. Сколько раз ей снилось, как, пригнувшись к шее коня, несётся карьером по нескончаемой дороге или неспешным шагом едет по цветущему лугу? Сколько раз протягивала руку к телефону, чтобы набрать так и не забытый номер, и отдёргивала её, вспоминая сводящую с ума боль в колене?

— Земля под комплекс уже куплена. — Вадим не прекращал свой рассказ. — Называться он будет «Дракон».

— Почему «Дракон»? — тригерное слово выдернуло Марину из тяжёлых воспоминаний.

— Драгун, — с нажимом произнёс Вадим. — Кавалерист, который может спешиваться в бою.

— Тогда понятно. — Марина обратила внимание, что машинально крутит в руках кофейную ложечку. — Только… Чего вы хотите от меня? В чём суть нашего сотрудничества?

— Кроме загородной зоны запланирован гриль-бар в центре города. Я предлагаю вам переформатировать кофейню и стать соучастником проекта.

Марина догадалась в чём дело. На шпиле здания, в котором находилась «Арабика», был флюгер — скачущий конь. И тут Вадим прав, было бы очень символично именно там открыть стилизованный бар.

— Не вижу ничего плохого, — продолжал говорить Вадим, — если в вашем заведении будет поменьше взбалмошных эмоциональных девиц, и побольше респектабельных и солидных мужчин.

— Знаете что! — Марина бросила ложечку на стол. — Мои клиенты…

— Позже. — Вадим приложил палец к губам. — Давайте поговорим об этом позже.

Марина замолчала и поняла, что фоновая музыка стихла, стало ещё темнее.

— Здравствуйте, дорогие гости.

Марина повернулась к залу и увидела у бар-стойки молодого симпатичного мужчину с микрофоном в одной руке и книгой — в другой.

Дева и Змей

— Внутри каждого человека живут голоса, — услышал вдруг Ворон. И это всё изменило.

Солитэ долго собиралась на эту встречу, медленно, словно нехотя, бродила от зеркала к гардеробу, убеждая кошку, слушающего её Ворона, а главное саму себя, что совсем ничего не ждёт от этого visite.

Но наряжалась тщательно. Ворон сделал вывод, что Солитэ хорошо знает этого человека, более того, с ним связано что-то в её прошлом. Может ли быть, что не только в этой жизни? То было ему неведомо — знание этого могло прийти только со знанием самой Солитэ. Но она ничем таким пока не интересовалась. А Ворон ещё не решил, нужно ли это ему. Поможет ли выполнить задание?

Его, Ворона, встреча в некоем «Совином гнезде» тревожила по двум причинам. Первой было то, что это сводило все его попытки упрочить связь на нет. Мирское, суетное овладело девушкой, и она просто заглушала его голос каким-то фоновым шумом. Вторым, что не давало ему покоя, был мужчина. Это ведь он был тогда в кафе, он нащупывал Ворона ищущим взглядом? Видел ли? Ворон тогда был слишком слаб, чтобы понять, кто перед ним, но силу определённо почувствовал. Силу он всегда чувствовал. Это была его работа — распознать силу, проявить и, чаще всего, закрыть.

Не могло не беспокоить и то, что во время последнего разговора, уже на расстоянии, по этому «телефону» (люди научились создавать потоки энергии, не иначе), этот Вадим закрылся от него, сделал невозможным отследить.

Чего он хочет от Солитэ? Она интересна ему как женщина? Это очень по-человечески. Или он хочет её обмануть? И это тоже по-человечески. Ворон знал многое про ложь и обман. Они ранят, делают людей уязвимыми. В любое другое время его бы это не взволновало, а может было бы даже на руку. Но сейчас он не был уверен, что опасность не грозит ему и его миссии.

Ворон ждал беды. Или подвоха. Держался в отдалении, позволил Солитэ одной зайти в место под названием «Совиное гнездо», не стал кружиться за её спиной. Но находиться на расстоянии было трудно, связь тянула, а чем больше Солитэ нервничала, тем ближе его притягивала, сама того не сознавая.

И он последовал за ней.

Они сидели рядом друг с другом. Ворон успел узнать, что мужчина, Вадим Юрьевич, — так во всяком случае называли его слуги — является хозяином этого места. Ни за, ни над мужчиной видно никого не было. Но это ещё ничего не означало. Ворон расположился так, чтобы слышать их беседу. И услышал это.

— Внутри каждого человека живут голоса.

Как она вздрогнула! Связь натянулась и зазвенела. Мужчина явно играл с ней, подавал реплики как умелый площадной актёр. Надо отдать ей должное — Солитэ держалась. Что-то отвечала. Но собеседник не слушал ее, его пальцы нарочито медленно стучали по столу, а глаза обегали помещение, не задерживаясь подолгу ни на чём, словно охотясь на что-то в тенях.

— Я хочу снять с вас печать, — чуть громче, чем всё остальное проговорил Вадим Юрьевич, глядя прямо перед собой.

Глядя прямо на него — на Ворона.

Снять печать? Это не случайность, не игра слов. Послание. Ему, Ворону. Послания могут быть угрожающими, а могут сулить выгодную сделку.

Ворон решился сделать свой ход: тенью скользнул прямо на край стола. Так, ничего особенного, просто чёрный ворон сел почистить перышки. Зрачки мужчины расширились — он видел его, это несомненно. Так кто же вы, Вадим из рода Юрьевичей?

Ворон несильно ударил энергией, чтобы проверить есть ли защита. Ничего. Мужчина замер на полуслове, и взгляд его стал пустым. Так быть не должно. Ворон дёрнул за связь, но Солитэ тоже замерла с поднесенной к губам чашкой. Сосредоточившись на окружающем мире, Ворон понял, что вот уже несколько секунд не играет музыка, не мелькает свет, вязкая тишина накрыла всё вокруг.

— Покажитесь! — велел он, взмывая в воздух и сопротивляясь потоку чужой энергии. Направил всю свою волю к Солитэ. Но связь была слаба… Его подхватило, словно течением речной воды. Вокруг уже не было помещения, мебели, людей, только тьма и бурлящие потоки энергии, его сносило, уносило прочь от Нити, в иное пространство.

Ворон покорился. Пусть думают, что у него нет сил. Атака началась только после его попытки пробить защиту. Ждали, конечно, ждали.

Энергия успокоилась. Ворон был в коконе тьмы и пустоты. Так похоже на место, где он нёс своё наказание! Все темницы на одно лицо.

— Представление закончено? Я знаю, что долго это удерживать не получится. Покажитесь!

— Какая птичка к нам сегодня залетела… — раздался гулкий голос, и из пустоты появился его обладатель. Это был старец в плаще, с низко надвинутым капюшоном. Лица было не разглядеть — только длинную густую бороду, что вилась вниз, серебрилась и закручивалась вокруг шеи, а конец её был перекинут через руку, узловатые пальцы которой сжимали посох с белым камнем в навершии.

Если бы Ворон мог усмехаться!

— Орс, ты ли это? К чему этот маскарад?

Фигура старца замерла, а вот кончик бороды заинтересованно приподнялся. Блеснули красные камешки глаз, и огромный белый змей соскользнул вниз — в пустоту и темноту, что не помешало ему свернуться кольцами и замереть напротив. Лишённый «бороды» старец остался стоять, колеблясь размытыми очертаниями.

— Кто ты? — из голоса пропал грозный гул, Орс явно был удивлен.

— Я в своём обличии, — насмешливо ответил Ворон. — Ты же сам назвал меня птичкой!

— Все вы птицы, неприкаянные духи! Прими другой облик!

— Пусть это будет жестом взаимным, mon ami.

Белый хвост щёлкнул, и старец исчез. Орс остался змеем, так как им он и был.

Ворон не отказал себе в удовольствии картинно взмахнуть крыльями и перевоплотился.

— Ты-ы-ы-ы? — Орс не мог не узнать его. Пути их уже пересекались. — Наёмник высших сил? Или как ты там себя назвал? До…

— Пусть будет Ворон. Давно меня не называли просто Ворон. Un corbeau.

— Во-о-орон, — хищно протянул Орс. — Не ожидал, что будет так? Давно ли ты в Срединном мире? Силёнок не накопил ещё?

— Не накопил, — в новом облике, человеческом облике, он мог позволить себе иронично улыбнуться. — А ты значит за этим смертным? Дух-покровитель? И как оно? Стоит того?

— Тебе не понять, такому как ты это неведомо! — возмущённо, нет, не прошипел — проворчал белый змей.

— Такому как я? — Ворон привычным движением выхватил клинок и взмахнул им несколько раз из стороны в сторону. В этом облике у него снова было его оружие. — Проверим, что может такой как я? Serpent dans les griffes du corbeau! Змея всегда окажется в когтях Ворона.

— Что ты задумал? Твоё оружие не поможет тебе здесь!

— Вот и проверим… Или может ты просто сама покажешься?

Захлопали крылья, тьма расступилась, и вперёд выступила она, ещё одна давняя знакомица. У неё было много имен. Ворон знал её как Дилоан, Юке, Инги. А потому спросил:

— Как мне называть тебя здесь?

— Здесь и сейчас, — сурово ответила она, — я зовусь Мэкчирге. Мэк. И я открываю тебе моё имя, надеясь, что мы не разойдемся врагами.

Мэк не стала делать превращений напоказ и сразу вышла в виде женщины. Была ли это одна из её жизней? Была ли Мэк вообще когда-то человеком? Чёрные раскосые глаза на бледном лице, чёрные косы, одежда с украшениями из пёстрых перьев. И длинное острое копьё. Ворон не видел таких. Ни женщин, ни копий.

— Не могла удержаться, — фыркнул Орс, по тому, как он держался поодаль от Мэк, было понятно, что духи не очень-то ладят. Ворон решил запомнить это.

— Как ты понял, что это я? — спросила Мэк, несмотря на спокойный тон, взгляд её был напряжён.

— Я узнал твою силу.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда ты знаешь, на что я способна.

— Вот только зачем это? — Ворон почти успокоился. Почти. — Почему не показаться сразу? Я к вашему подопечному не имею интереса, а вот он явно питает интерес к моей Солитэ.

— Ты слышишь, Мэкчирге? Он уже дал ей прозвище, как своей ручной зверушке! Себя не переменишь, да… Ворон? — Орс явно хотел драки — теперь, когда имелось численное преимущество. Ворон даже бровью не повёл.

— А может, это вы что-то задумали? Например, навредить моей…

— Забавно, Ворон. Это мы и хотели узнать у тебя, — резко оборвала его Мэк, вскинув копьё. — Что задумал ты? Каковы твои цели по отношению к твоему человеку? Что ты сделаешь на этот раз? Мы знаем, кто ты!

— И кто же? Я всего лишь дух-покровитель, как и вы. Моя Нить слаба, сила в ней ещё не проснулась. А вот ваш человек…

— У него свой интерес, — помолчав немного, ответила Мэк. — И мы готовы рассказать тебе всё, но и ты раскрой свои намерения, Ворон! И только тогда…

Договорить она не успела. Невидимые стены кокона дрогнули, раздался гул и скрежет — словно каменные жернова пришли в движение после долгой зимы.

— Поздно. Пора уходить.

Орс, не дожидаясь их ответа, растаял серебристой дымкой.

Мэк обратилась к Ворону — она была все так же спокойна и сурова, острие копья смотрело вниз:

— Ворон! Мне нужно предупредить тебя о…

Кокон лопнул миллионом осколков-брызг, темнота расступилась, и Ворон, не теряя ни секунды, потянул за связь, которую удерживал всё это время.

Звуки музыки, звяканья приборов, шаги слуги с подносом — он прошёл сквозь Ворона прямо к столику, где сидели две Нити, Вадим и Марина. Тот, за кем стояли мощные духи и та, над чьей головой кружил только Ворон. Пока. Бедная Солитэ.

— Магическую? — Разговор продолжился с того момента, где время для них остановилось. Она отпила и поставила чашку на блюдце с жалобным звяканьем.

— Серости и уныния.

Вадим умело скрывал своё состояние. Ворон видел, что тот напряжён. Может и не знал о происходящем, но не мог не почувствовать. Но что он пытался передать через Орса и Мэк? Или всё это задумали сами духи? И где они? Скрываться больше нет причин. Только если… Кто-то отбросил их на время от нити! Но кто? Кто вмешался в последний момент? У кого может быть столько сил?

— Сомневаюсь, что вы хотите мне помочь, — подала голос Солитэ, когда слуга удалился. — Мы ведь с вами не друзья, не партнёры, а конкуренты.

— Нет, Марина, вы мне не конкурент. Мы с вами в одной лодке и служим одному демону.

Вадим рассмеялся, но глаза его были серьезны и смотрели прямо на Ворона.

Нет, не на него. Куда-то выше и правее. Слишком поздно он это понял, слишком поздно ощутил грозную тень за спиной. И снова его потянуло куда-то, забирая из срединного мира, отрывая от Нити… И снова полная гудения и дрожи пустота, Ворон потерялся на какой-то миг, позволил себе зажмуриться. Словно человек. А потому не удивился, когда открыл глаза и понял, где он. Каменные стены, провал винтовой лестницы, ведущей вниз, рассеянный свет в узких бойницах. И высокая фигура, выходящая из тени.

— Вспомнил?

Ворон вспомнил. Это было за жизнь до его последнего воплощения — французского капрала. Он видел себя сейчас другим — грубые руки сжаты в кулаки, на полотняной рубахе замысловатая вышивка, за широким поясом — кривой нож.

— Вспомнил своего Хозяина?

Этого не забыть. Жалкое существование. И служение тому, кто больше заплатит. Ничем хорошим это не закончилось.

— Тебя здесь нет. И быть не может. Это морок, — уверенно ответил Ворон, но распознал лёгкую дрожь в своём голосе.

— Меня пока нет. Но это пока. — Тень приблизилась и закачалась рядом, выжидая.

— Чего ты хочешь? — Ворон попробовал переместиться, но у него не вышло. И сухой, как горсть пауков, смех указывал на то, что это не осталось незамеченным.

— Скажи мне, где она. И я всё сделаю сам.

— Я не могу. Меня послал Род. Я должен…

— Я знаю, что ты должен. Ты только это и умеешь. Вестник страданий. — Голос шелестел, проникал внутрь, оплетал чем-то липким и прочным. Говорил нужные слова. — Тебя обманули, подставили. Миссия обречена. Печать сорвана, тебе её не закрыть.

— Мне обещали свободу!

— Если справишься. А это… — И снова сухой смех. — Это невозможно. Но дать тебе волю смогу я. На правах старого Хозяина. И так же могу уничтожить. Помни об этом. И выбери правильно. Себя. И всё, что тебе нужно…

— Что? — Ворон знал ответ, но тянул, решался и не решался одновременно.

— Пригласить меня. Впустить. Отдать её.

Ворон попробовал нащупать связь. Она упруго и радостно прыгнула к нему в руки. Окрепла. Вот только поздно. Хотя… Так будет даже проще. Ему надо выбрать. И он сделает это.

— Твой ответ?

Прости, Солитэ. Снова. И прощай.

— Я согласен.

Руна Асс

— Книга великолепная! — Марина разглядывала сочные фотографии, будто специально позирующих птиц, на иллюстрациях. — Они и правда живут все рядом с нами?

— Птицы намного ближе, чем кажется. Например, вороны. — Вадим сделал ударение на первое «о».

— Не люблю их. Зловещие падальщики.

Марина только сейчас заметила, что чуть ниже автографа с пожеланием успеха и удачи автор написал номер сотового телефона. Интересно, зачем? Тоже хочет предложить совместный проект? Или поближе познакомиться с заинтересовавшей женщиной?

В любом случае, надо будет ему перезвонить. У этого фотографа-орнитолога добрые, улыбчивые серые глаза, красивые руки… Голос Вадима вернул Марину в реальность.

— Ирландская богиня-воительница Морриган часто принимала облик ворона. А у скандинавского бога воина и шамана Одина…

— Был вестник ворон, — Марина вспомнила случайно прочитанную перед презентацией фразу.

— Два вестника-ворона, — поправил Вадим.

— У богов-воинов в спутники напрашиваются орлы, — Марина задержала взгляд на фотографии суровой хищной птицы и закрыла книгу.

— Если вы хотите поговорить на тему мифологии, — Вадим откинулся на спинку дивана, — то мы можем…

— Нет уж, — решительно произнесла Марина. — Давайте закончим разговор про гриль-бар.

У Вадима снова завибрировал телефон. Он нажал вызов и ответил:

— Кристина, я занят. Перезвоню, когда освобожусь.

Марина залпом допила темнеющий на донышке, уже давно остывший, кофе. Кристина… Высокомерная и заносчивая. Интересно, какому демону служит она? Эгоизма?

— Так что там про бар? — Вадим убрал телефон в карман пиджака и посмотрел на Марину. — Вы приняли решение?

— Я готова обсудить этот проект, — осторожно сказала Марина. — Но сейчас ни о каком решении не может быть и речи. Я не знаю условий моего участия и… Да я вообще ничего о нём не знаю.

— Резонно, — кивнул Вадим. — Давайте встретимся послезавтра, часа в два. И поговорим о деталях.

— Договорились. — Марина поправила волосы и убрала книгу про птиц в сумку. — Вы приедете ко мне в «Арабику»?

— Да.

— Тогда…. — Марина поставила сумку на колени. — Не буду вас больше задерживать. Спасибо за приглашение на презентацию. Она была замечательная.

— Рад, что вам понравилось. Надеюсь, книга тоже покажется интересной. Но я хочу преподнести вам ещё один презент. От себя. — Вадим взял с края стола так и не убранное обратно в шкаф «Полотно Вирда». — Может, это тоже окажется средством по снятию печати?

Марина смотрела на протянутую книгу, но не брала её. В этом весь Вадим! Не может без непонятных намёков и обидных слов. Вот зачем он снова про эту печать? И как на это реагировать? А может никак?

— Столько подарков за один вечер. — Марина взяла книгу и повертела её в руках. — Она про Скандинавию? Про ворона и дракона?

— Да. — Вадим неожиданно громко расхохотался. — Про ворона и дракона тоже.

Марина уже хотела отправить подаренное с таким странным и непонятным напутствием «полотно» в компанию к орнитологическому альбому, но её взгляд приковала задняя сторона обложки. На тёмно-синем, почти чёрном фоне, белел странный, похожий на одностороннюю ель, символ.

— А это что за знак?

— Руна бога Одина, о котором мы сегодня уже говорили. — Вадим перестал смеяться. — Асс.

— Асссс, — повторила за ним Марина. — Звучит, будто свист ветра. Когда мчишься на лошади…

Она, не глядя, засунула книгу в сумку и встала.

— Ещё раз за всё спасибо. До послезавтра.

— До встречи. — Вадим остался сидеть. — Если что-то пойдёт не по плану, позвоните мне, ладно?

— Хорошо.

Марина не устала уточнять, что может пойти не так и по какому плану, и быстро пошла к выходу.

Недавно выпавший пушистый снег отражал серебристый лунный свет. На тёмно-синем, почти чёрном, небе мерцали звёзды. Марина, запрокинув голову, стояла у дома, но не заходила в него. После наполненной пряными и сладкими запахами кофейни и душноватого такси хотелось просто стоять и наслаждаться свежестью начала зимы.

Вспомнив о такси, Марина улыбнулась самой себе. Птичьи и скандинавские мотивы продолжились и там. На зеркале заднего вида висела маленькая фигурка орла с распростёртыми, как и на Марининой шкатулке, крыльями. А музыка…

Завораживающие мелодичные звуки сплетались с жёстким ритмом, который втягивал в себя, как водоворот, и вводил в странное трансовое состояние.

Водитель сказал, это саундтрек к сериалу «Викинги». Предложил переключить на радио, но Марина отказалась и всю дорогу бездумно смотрела на сияющий фонарями, окнами и рекламными огнями город, а потом почти уснувший, уютный, спрятанный в елях и берёзах, коттеджный посёлок.

Странно это всё… События последних дней цеплялись друг за друга, как звенья цепи. Знать бы ещё, куда они ведут. Но сейчас нет желания думать ни об этом, ни о чём-то другом. Лучше просто стоять и любоваться высоким таинственным небом. На нём можно разглядеть млечный путь и созвездия. Большая медведица, малая… А если соединить звёзды над коньком крыши, то получится та самая руна. Асс.

Небо над головой неожиданно качнулось. Быстро заколотилось сердце. Перехватило, но тут же выровнялось дыхание.

Звёзды. Они остались прежними, но стали другими. Дом. Он стоял как прежде, но это был другой дом. И сама Марина. Она была здесь и не здесь. Одновременно находилась у себя во дворе и на заснеженной долине около огромного, устремлённого высокой кроной в небо, дерева. Марина ещё сильнее запрокинула голову и увидела за деревом салатово-голубой, словно сделанный изо льда замок, над которым нависали горы.

Марина сделала шаг вперёд. Ещё один. Ещё. Ноги плохо слушались. Глаза слезились. Замок расплывался, будто она смотрела на него сквозь мокрое стекло.

— Вернулс-с-с-ся… Вс-с-с-спомнил… — Вокруг никого не было, но из ниоткуда и отовсюду звучал свистящий голос.

— Кто вы? — закричала, срывая горло Марина. — Где я?!

Левая лодыжка подвернулась. Спину выгнуло дугой. Марина неловко взмахнула руками и упала на снег.

И всё вернулось на место. Она лежала у своего крыльца. Под навесом светил латунный, искусственно состаренный, фонарь. За дверью раздавалось еле слышное обиженное мяуканье.

— Бася!

Марина нашла в себе силы подняться. Покачиваясь от слабости, перехватывая перила, она поднялась по ступеням. Только с третьего раза открыла входную дверь и ввалилась на веранду. Соскучившаяся кошка сразу замурлыкала и стала тереться о сапоги. Марина подхватила её на руки и прижала к себе.

Бася затрепетала усами и тут же стала вылизывать лицо. Марина повернулась к трюмо, чтобы поставить на него сумку, и увидела, что из носа стекает струйка крови.

Лёд из бара остановил кровь, съеденная за один присест плитка горького шоколада избавила от головокружения и слабости, но прийти в себя Марина так и не смогла. Казалось, часть её до сих пор стоит у одинокого дерева и безответно кричит в пустоту.

Бася запрыгнула на обессилено лежащую на диване хозяйку и принялась заботливо топотать на ней лапками. Марина встряхнула головой и потянулась за телефоном. Хватит себя обманывать! С ней что-то происходит и нужна помощь. Вот только чья? Кому позвонить?

В скорую? Там ей точно не помогут. Если только в дурку сдадут, но это не та помощь, которая сейчас нужна. Родителям? Конечно они приедут. Вот только чем смогут помочь? Сами перепугаются сильнее дочери, и не известно ещё кто кого будет больше успокаивать. Подругам? Их всего две, и они вернутся из Греции только через неделю. Может, хоть на словах совет дадут? Марина по очереди набрала Алёну и Катю, но везде абонент был недоступен.

Значит, придётся выкручиваться самой. Марина поправила наконец-то угомонившуюся и свернувшуюся клубком у неё на животе Басю и подложила под голову подушку. Прежде всего надо успокоиться и придумать какой-то план действий. План… Марина зацепилась за это слово. «Если что-то пойдёт не по плану…» Навряд ли Вадим имел ввиду этот случай, но если всё-таки позвонить ему?

Марина долго смотрела на телефон и никак не могла решиться нажать вызов. Неудобно беспокоить по сути абсолютно постороннего человека своими страхами, да ещё и так поздно. И что он может сделать? Примчаться на серебристом вольво и спасти? От кого? От самой себя? Но впереди ночь. Долгая и пугающая. И что произойдёт до утра — не известно. В конце концов! Самое страшное, что может сделать Вадим, в очередной раз посмеяться. Но он и так часто это делает.

Марина решительно ткнула пальцем в телефон и стала отсчитывать гудки. После шестого, когда она уже хотела сбросить вызов, Вадим ответил.

— Слушаю.

— Вадим… Здравствуйте. Извините, что так поздно, — сбиваясь, быстро начала говорить Марина. — Если вы не спите… Со мной что-то странное и страшное случилось. А вы сказали…

— Вы дома? — прервал Вадим.

— Да.

— Говорите адрес. Я подъеду.

Уже через час Вадим сидел на кухне, пил кофе, и спокойно и невозмутимо слушал.

— Расскажите подробней, — попросил он, когда Марина замолчала. — Что это были за дерево и замок?

— Оно какое-то нечёткое всё было. Дерево — большое, ветки высоко и зелёные. А вокруг снег везде. А замок… На готический похож. Несколько узких башенок, в центре самая высокая. Окна тоже узкие, витражные, с заострённым верхом.

— А горгульи там были?

— Не знаю, — подумав, ответила Марина. — Я не видела, но я плохо успела рассмотреть. Может и были.

— Ладно. Суть мне ясна. — Вадим, как вечером в кофейне, смотрел, будто не на Марину, а сквозь неё. — Скажите, кто ваши родители? У вас были в роду ведьмы или шаманы?

— Какие шаманы? — нервно рассмеялась Марина. — Мама архитектор, папа химик-технолог. Бабушек и дедушек не осталось уже. Но они не колдовали. Прабабушка у меня, папина бабушка, была из Румынии. Может даже цыганка… Но цыгане, они ведь не шаманы. У мамы дедушка давным-давно с Балтики приехал. Может прибалтиец, может русский. Но точно не карел и не финн.

— Понятно. Значит, с этим потом разберёмся. — Вадим покрутил головой, разминая шею. — Сейчас я вам расскажу, что надо будет делать.

— Вадим, что со мной?

Марина постаралась спросить бодро, но у неё не получилось. Всё происходящее казалось каким-то сюрреалистичным сном.

— Давайте поговорим об этом завтра вечером, — после недолгого молчания сказал Вадим. — Мне надо кое-что проверить.

— И что со мной будет? Вдруг это снова повторится?

— Всё будет хорошо. — Вадим снял с шеи цепочку с подвеской и протянул Марине. — Наденьте и не снимайте до завтра. Обещаю, ничего страшного и необычного с вами не произойдёт.

— Это тоже какие-то руны? — Марина положила на ладонь серебряный диск, на котором были выгравированы, как ей показалось, три переплетённых треугольника.

— Это то, что убережёт вас от беды и страданий. — Вадим поднялся со стула и зачем-то подошёл к окну. — У вас есть валокордин?

— Должен быть. — Марина надела подвеску, заглянула в шкаф с аптечкой и достала флакон. — Да. Вот он.

— Тогда выпейте его и ложитесь спать. Завтра вечером я приеду, и обо всём поговорим.

— Но Вадим…

— Завтра. Всё завтра. Просто поверьте мне. Только тогда я смогу вам помочь.

Красный всадник

Всадник натянул поводья. Конь остановился. Один взгляд в клубящуюся за спиной пыль, два быстрых по сторонам. Никого. Поле и поле. Вдали кромка леса. Пустая дорога до самого горизонта.

Надо спешить.

Он не знал, куда так спешит, но точно знал, что там, за холмом, за темнеющими деревьями, он увидит то место, куда летит уже вечность его послушный жеребец.

Конь со смешным именем Зарница. Красно-рыжей масти, с дурной привычкой будить его на привалах фырканьем и ржанием над ухом. Пусть не самый породистый. Но самый лучший, быстрый и надежный, что всадник встречал за всю свою жизнь.

Всю свою жизнь… Откуда это всё? Что для него этот конь? Этот путь? Что для него он сам? Кто…

Какая-то неясная тревога шевельнулась в груди, дышать отчего-то стало труднее. Воздух густел от полуденного зноя, а безмолвие и безлюдье настораживали.

Всадник вдарил каблуками по бокам и пустил Зарницу в галоп. Чем скорее они достигнут края леса, чем быстрее кончится это жёлтое выцветшее от зноя поле, тем лучше. Не нравилось ему это пустынное место.

Уже через несколько мгновений они были у первых деревьев.

Он натянул поводья. Зарница остановился. Один взгляд в клубящуюся за спиной пыль, два быстрых по сторонам. Никого. Поле и поле. Вдали кромка леса. Пустая дорога до самого горизонта.

Как долог этот путь. Ему не привыкать, сколько лиг прошел он ногами по пыльным дорогам, сколько дней и ночей провёл в седле. Но обычно, вперёд его звало неуемное любопытство, да толкал в спину ветер странствий. Что поделать. Отцовская кровь. Из-за неё он и покинул дом матери когда-то. Да и подозрительные взгляды в спину надоели. Уж больно мальчик не походил на отца. Полукровка. Бастард. В лицо говорить боялись — знали, что побьет любого за оскорбление.

Словно наяву послышался женский голос: «Янош».

Мир перевернулся и встал на место. Янош. Да, это его имя. Что происходит?

Янош ощутил тревогу, что-то росло внутри и заставляло подгонять Зарницу. Надо спешить, там за лесом кто-то есть. Кто-то зовёт его. Быстрее!

Один взгляд в клубящуюся за спиной пыль, два быстрых по сторонам. Никого. Поле и поле. Вдали кромка леса. Пустая дорога до самого горизонта.

Но что-то подсказывало, что преодолеть это расстояние будет не так просто.

Пустая пыльная дорога, серые от пыли и времени поля, чёрные остовы деревьев впереди и над всем этим палящее солнце, выбеливающее, растворяющее все краски неба.

«Так ты не справишься. Ты должен вспомнить. Услышать!»

Что он должен вспомнить? Что или кто зовёт его вдали? Может, на этот раз он едет не вперёд, а возвращается? И его зовёт и ждёт что-то, оставленное позади? Как ждала и звала она?

Верно. Он обещал ей вернуться, навестить. Но увлечённый новым миром, миром свободы и звенящего пряного удовольствия, вспомнил о данном слове далеко не сразу. А когда вспомнил и вернулся, уже не застал.

Но может, ещё не всё потеряно?

Янош гнал, как никогда прежде. Предчувствие необратимого обожгло сердце. Там, на груди, в старом холщовом мешочке, хранился дар его матери, нелепый и смешной — всего лишь две монеты, но даже в самые голодные дни он не осмеливался их потратить. Но сейчас они словно накалились и жгли ему грудь.

— Ты со мной, Зарница? — скорее подумал, чем произнёс Янош, но конь услышал и, хотя это казалось уже невозможным, прибавил ходу.

Чтобы достигнуть цели, нужно заплатить самым дорогим. Он почему-то знал это.

Янош сорвал с груди мешочек — монеты жалобно лязгнули — и, размахнувшись, бросил их за спину.

Страшный звон, словно от тысячи таких монет, брошенных на мостовую, раздался сзади, а Зарница в это время взвился в отчаянном прыжке, преодолевая хищные ветви терновых зарослей.

И всё изменилось.

Не было больше слепящего света и жара. Была ночь. И снег. Как давно Янош не видел его, с тех ночей в горах, несколько лет назад. И как это было давно.

Зарница удивлённо заржал, но легко пошёл по белому одеялу. Янош оглянулся. Ночь, снег, редкие деревья, и никаких следов того места, где они были. И никаких следов на снегу. Словно Зарница плыл по воздуху.

Янош тряхнул головой. Он вспомнил.

Вспомнил, как его окружили, как настиг удар, как раненный Зарница упал и погрёб под собой всадника, помнил боль в раздробленной ноге, тяжесть, боль за коня, злость за себя. Помнил, как они боялись подойти, ведь об его умении метать ножи и проклятия шла слава. Но главное, что он вспомнил, это отчаянье: «Не успел, не спас». Одно лезвие в горло, второе в грудь. Верный конь дёрнулся, освобождая хозяина от тяжести, и он каким-то чудом выбрался. Полз к воде, река была где-то рядом, он её слышал. Должна была быть где-то рядом. Но её не было, он лежал один на земле, а над ним было палящее солнце.

— Как хорошо, что ты со мной, Зарница, — прошептал Янош и потрепал коня за гриву. Зарница остался с ним, упрямо последовал за хозяином. Верному коню по душе были и такие далёкие странствия.

Янош направил коня вперёд, деревья расступились, и он увидел маленький домик. Дым из трубы. Как странно, неужели здесь есть кто-то живой?

Янош усмехнулся. Живой. Он чувствовал ход Зарницы, напряжённость поводьев в руках. Но холодно не было. Больно не было. И страшно не было. Было всё равно.

То, что он здесь, значит только одно — не успел. И уже никогда не успеет.

Янош спешился. Снег даже не хрустнул под сапогами. Зарницу привязывать не стал, уж если тот не бросил его в смерти, не бросит и сейчас.

— Подожди меня здесь, — прошептал коню Янош, и Зарница фыркнул в ответ.

Янош не стал стучать, просто толкнул дверь и вошёл.

В домике был полумрак, свет давал огонь в простом, сложенном из камней очаге. Сухие травы висели пучками на балках под крышей, на полках поблёскивали стеклянные бутылочки. Знахарка? Но стекло стоит очень дорого, для простой знахарки в заброшенном домике в лесу.

Янош рассмеялся своим мыслям. В этом мире его удивляет такая мелочь. И тут же замер. Услышал неясный, чуть хрипловатый голос. Женский. И он пел. У окна стоял ткацкий станок, у матери Яноша был такой. На перекладинах белело полотно, а за ним явно кто-то был. Пение стало громче и чётче, и Янош расслышал:

«Ночь наполняется ночью,

Мускус и ладан.

Дом твой — седло,

и доспех твой залатан».

Неясная фигура поднялась из-за станка и вышла на свет. Женщина. Нет, не мать.

Лицо без возраста, черты трудно различить, так как от лица идет ровное лунное сияние.

Янош, прислонившись к косяку, сложил руки на груди, улыбнулся.

— Здравствуй, прекрасная госпожа, позволишь зайти… погреться?

— Так ведь не замерз ты, — насмешливо ответила незнакомка и спокойно приблизилась.

Невысокая, тело пышное, округлое, волосы тёмные, а лица всё так же не разобрать.

Женщина протянула руку и коснулась сначала рукава Яноша, затем щеки, а потом, как-то совсем по-матерински, волос.

— Хорош, хорош. Красный всадник!

Янош удивился. Не тому, конечно, что хорош. Женщинам он всегда нравился. Но что за красный всадник? Из-за алой рубахи? Или эта женщина знает о Зарнице?

— Кто ты, прекрасная госпожа? Что делаешь здесь совсем одна? — осторожно осведомился он.

— Прекрасная? Да ты приглядись.

Женщина сделала шаг вперёд, и Янош отшатнулся. Лицо перед ним обрело четкость, на нём прорезались, и сквозь лунное сияние проступили трещины морщинок, а волосы сверкнули серебром.

— Ты ведьма? Или богиня?

— Ох, и любишь ты бросаться словами. Да обещаниями, так ведь, Янош-полукровка? — звонко рассмеялась она.

— Ты меня знаешь?

— Я? А ты себя знаешь, Янош Ковач?

— Янош Шандор! — резко поправил он, отстранившись.

— Вот она человеческая суть, — отступила на несколько шагов и загадочная женщина. — Столько жизней прожил ты, но вздорный норов проявляется до сих пор!

— Я… вспомнил. Меня убили, так? И это всё, — Янош обвел взглядом окружающий его дом. Такой настоящий, деревянный, но стоит лишь приглядеться, как стены начинают зыбко покачиваться и расплываться. — Это всё какое-то пристанище душ? А ты? Вершишь последний суд?

Женщина сделала приглашающий жест и вдруг, из ниоткуда, появились две скамьи и круглый стол, на светлой столешнице которого был вырезан странный узор. Вязь каких-то цветов, птица. Птица? Янош неприязненно вздрогнул, но, приглядевшись, успокоился — орёл. Хотя тоже падальщик, но хотя бы не вестник беды.

Покоряясь невольному порыву, Янош приблизился и сел. Женщина села напротив.

— Я не вершу ничьих судеб. Я здесь для другого.

— И для чего же?

Янош положил руки на стол — такие же смуглые, как он помнит, золотое кольцо на мизинце. Не удержался и коснулся левой мочки — серьга на месте.

— Я расскажу тебе, — продолжила… кто? Ведьма? — Ты здесь потому, что тот, другой, не справился. Он заплутал. Его желания были нечисты, а цели противоречивы. Ему помешала собственная природа. Я знала, что это рискованно, знала, что он не лучший исполнитель, но действовать надо было быстро.

— Госпожа, — сквозь любезность Яноша пробилось нетерпение. — Какое это имеет отношение ко мне? Вы много говорите, но мало объясняете. Что здесь делаю я? Что это была за дорога? И куда я так спешил?

— Ты не помнишь ещё очень многого. Но это только пока. Я не хотела снова посылать того, кто забыл, что значит быть человеком. Для этого я замкнула тебя на той дороге. Чтобы ты оставался там, пока не обретёшь себя. Ты мог принять разную форму, я была готова ко всему. Но то, что ты всадник, говорит о том, что именно в этом воплощении преломилась твоя судьба. Именно этот опыт ты должен вновь обрести.

— Судьба? — Янош тряхнул головой, как обычно это делал упрямый Зарница. — Почему она преломилась?

— Узелок запутывается и на шёлковой нити. Но я успокою тебя, ты прошёл свой путь верно, и уже долгое время являешься защитником древнего рода. Но там, в том месте… Куда ты так спешил? Куда не успел? Прислушайся, вспомни…

Янош вскочил на ноги. Было лишь одно место, куда лежала его душа, был лишь один человек, что его ждал.

— Я вспомнил, кто я.

Всё вокруг дрогнуло, стены расступились, предметы исчезли — последним стол. Они стояли в центре пустой залы. Очень знакомой залы.

Всадник огляделся и недовольно посмотрел на прародительницу.

— Что ты затеяла? Зачем вызвала, погрузила в морок?

— Ты нужен мне, Всадник, — мягко улыбнулась прародительница. — Ты сильный и надёжный хранитель границ. Но пока ты хранил наш род от зла с той стороны, беда подступила со стороны живых. Одна непосвященная пробудила древнюю силу. Ты должен привести её к нам.

— Ты сказала, что вы уже кого-то посылали? Кого?

— Ворона.

Всадник выругался и неверяще спросил:

— Падальщика? Вы отправили на помощь того, кто готов на всё ради выгоды?

— Ты не понимаешь, — прародительница совсем по-человечески прикрыла глаза рукой. — Я не решаю этого одна…

— Я понял. Почему у него не получилось?

— Какая-то сила просто убрала его. Он снова в своей тюрьме. Мы не знаем, что случилось. Или встретил старого врага, или…

— Ты чего-то недоговариваешь. — Всадник нахмурился. — Зачем нужно было замыкать меня в петлю? Блокировать силы и память? Чего ты добивалась?

— Я не могу приказывать тебе, Хранитель границ. — Прародительница снова посмотрела ему в глаза. — Могу только просить. Мне нужно было твое согласие.

— И ты решила подтолкнуть меня таким способом? Погрузив в одно из воплощений? Да ещё и не самое удачное? — мрачно усмехнулся Всадник.

— Обретая силу и мудрость в посмертии, мы что-то и теряем. Мы ведаем законами крови, забыв, какова она на вкус. Признай, мы не ценим смертную жизнь, потому, что давно уже не помним её. Ты давно уже вышел из круга воплощений, и я не знала, значит ли для тебя ещё что-нибудь одна тонкая ниточка. Но ты вспомнил. Если ты и откажешь в помощи мне, ты не сможешь отказать Ей.

— Кому?

— Смотри, — прародительница провела рукой.

Ярко-зелёное сияние проступило в воздухе, превращаясь в подобие зеркала. Образы на нём сменялись. Незнакомка. Комната. Шкатулка. Вот ладонь разжимается, а в ней… две монеты.

«Оставь мне на удачу» — услышал он голос из далёкого прошлого. Янош. Его звали Янош тогда. А её…

— Где она?

— Просто садись на коня и езжай. Он выведет.

Янош вышел к тяжёлым кованым дверям: они распахнулись, подчиняясь приказу, и он вышел на мощёный двор.

Конь ждал своего всадника.

— Зарница, — ласково прошептал Янош. Верный жеребец не покинул его.

Янош вскочил в седло и невольно оглянулся. Замок возвышался над ним: изумрудно-голубой, словно сделанный изо льда. А где-то там, впереди, под звёздным небом, среди холодных снегов его ждала она.

И на этот раз он должен успеть.

Ведь он вспомнил. И вернулся.

Пугающий рисунок

Громкая мелодия резко вырвала из глубокого сна. Марина с трудом разомкнула слипающиеся глаза, нажала вызов и просипела в телефон:

— Слушаю.

— Маринка! — звонкий Катин голос помог окончательно проснуться. — Ты звонила вчера, а мы на море ходили. Решили ночью искупаться, а телефоны в отеле оставили. Так замечательно было! Море, звёзды, луна огромная. И мы, будто русалочки, в воде плещемся. А ты там как? Погода какая? Снег не выпал ещё?

— Выпал, — Марина перевела взгляд на окно и зажмурилась от яркого белого света за прозрачным тюлем.

— Здорово как, — продолжала заливаться Катя. — Мы тебе ракушку большую нашли и бутылку вина кипрского купили. Привезти ещё что-нибудь?

— Вино кстати будет.

Марина села, нажала громкую связь, положила телефон на подушку и стала разминать затёкшую руку. Голова была тяжёлая и будто пустая. Сейчас, при свете дня, под Катино щебетание, вчерашняя история казалась далёкой и нереальной.

Рассказать о странных и пугающих голосах и галлюцинациях подруге? Бессмысленно. У неё на все случаи жизни только один совет — отдохнуть и развеяться. Переговорить с Алёной? Она будет настаивать на походе к психиатру или психологу, а ещё лучше к обоим.

— А ты что такая серьёзная? На работе сейчас? — спросила Катя.

На работе? Марина бросила взгляд на часы — полдвенадцатого. Неплохо она вздремнула на диванчике!

— Да. На работе. — Говорить с подругой не было ни сил, ни желания. — Давай позже созвонимся. Удачно отдохнуть вам сегодня.

— Мы на яхте на экскурсию собрались. Скинем тебе видео. Пока.

— Пока, — пробормотала Марина и нажала отбой.

Мррр. Багира поставила передние лапы на диван и требовательно замурчала.

— Сейчас умоюсь и накормлю.

В ванной Марина долго смотрела на отражение в зеркале. Заспанная, взлохмаченная, с припухшими от долгого сна глазами. Она вымыла голову, замотала её полотенцем и направилась за кошачьим кормом к холодильнику. Судя по всему, сегодня придётся прислушаться к не озвученному Катей совету — отдохнуть и развеяться.

После чашки травяного чая и звонка на работу стало легче. В голове прояснилось, вот только понимания, что происходит и как с этим дальше жить, так и не появилось. Оставалось только ждать Вадима и надеяться на его объяснения.

Он сказал — надо что-то проверить. Наверное, сидит сейчас, как Гендальф, в Гондорской библиотеке в Минас Тирите и читает древние свитки. Марина громко рассмеялась, представив Вадима с дымящейся трубкой в руке, за столом, заваленным манускриптами. И кофе! Обязательно с кофе!

Вот только смех вышел хоть и громким, но невесёлым. На самом деле Вадим не маг или чародей и вряд ли сможет чем-то помочь.

Марина бесцельно прошлась по дому, накрасилась, полила цветы на окнах, загрузила стиральную машину, из простокваши напекла оладьей. На этом домашние дела закончились и отвлекать себя от набирающего силы тягучего страха стало нечем.

Полистать соцсети? Посмотреть ролики? Реальный мир сейчас казался таким же нереальным, как голоса и видения. Чем же занять себя? Отвлечься на мысли о работе? Тем более, там есть о чём подумать. Предложение Вадима было рискованным, но таким заманчивым!

Марина по старой привычке взяла несколько чистых листов и карандаш. Она так и не освоила ноутбук для работы с планами и размышлениями. Рисовать схемы и расписывать плюсы и минусы ей было проще на бумаге.

Итак, проект «Драгун» и гриль-бар… тоже «Драгун»? Дурацкое название. Сразу видно, придумывал его мужчина. Драгун — это про человека, а надо про лошадь.

Марина стала перебирать в голове названия. Орлик, Мустанг, Камаргу, Марвари, Фриз, Тинкер… А может, Зарница? Далёкие, стремительные как мчащиеся карьером кони, вспышки молний в ночном небе. Кличка лошади. Интересно, а какой может быть лошадь Зарница?

Марина взяла карандаш и начала рисовать. Прямая короткая спина, массивная голова, аккуратная короткая грива, крепкие ноги с длинными густыми щётками и пышный хвост.

Добавить чёрно-белой «пегости»… Марина взяла лист в руки и с удовлетворением посмотрела на рисунок. Получился вполне приличная цыганская упряжная. Почему только тогда Зарница? Ведь такое имя просится для рыжей масти.

А может она стремительная и непокорная, как молния? Ведь всадником у неё должен быть цыган.

Цыган тоже получился неплохо. Смуглый, как и положено цыгану, в свободной рубахе, высоких сапогах, с серьгой в левом ухе и ножами на поясе.

Марина залюбовалась изображением. Можно сделать даже такой логотип. Цыгане ведь всегда ассоциировались с конями. Гриль-бар тогда может быть в стиле бохо. Это было бы куда интересней, чем тема драгунов.

Вот только согласится ли на такую смену концепции Вадим? Скорее всего, его влечёт конно-военная история.

Думать об этом не хотелось. Марина посмотрела на цыгана, «собрала» его чёрные распущенные волосы в хвост и нарисовала под ногами Зарницы дорогу. Куда она ведёт? К спрятанному в горах замку?

Рука сама заскользила карандашом по бумаге. Тёмные каменные стены с бойницами, узкие башенки, в центре самая высокая. Окна тоже узкие, витражные, с заострённым верхом…

От рисования отвлёк звонок в дверь. Марина глянула на часы. Четыре. Как быстро пролетело время! Наверное, уже приехал Вадим. Сердце гулко ударилось о рёбра. Что сейчас она услышит? Получит надежду? Или приговор?

За дверью действительно оказался Вадим. Сразу после приветствия он всучил Марине две коробки с пиццей, снял куртку, разулся и зашёл в гостиную.

— Как у вас дела? — Вадим сел за стол и потянулся к рисунку. — Ночь прошла спокойно?

— Да. — Марина отодвинула листок на другой край стола и стала открывать коробки с пиццей. — Вам чай или кофе?

— Если не затруднит сварить, то кофе. Со сливками и без сахара.

— Не затруднит. — Марина разложила куски пиццы по большим плоским тарелкам и достала банку с молотым кофе. — У меня ещё есть оладьи. Вы будете?

— Оладьи?

Вадим произнёс это с таким изумлением, что Марина повернулась к нему и чудом не просыпала кофе.

— Да. А что вас смущает?

— Не думал, что вы балуете себя домашней выпечкой. Тем более в таком состоянии.

В словах Вадима послышалось уважение. Или Марине так показалось, потому что сегодня не хотелось, чтобы над ней насмехались.

— Как раз отвлечься от такого состояния помогает готовка. — Она поставила на плиту турку и потянулась за чашками. — Так вы будете?

— Конечно. Разве смогу я отказать себе в удовольствии полакомится домашними оладьями? Последний раз я ел их дома у бабушки. С земляничным вареньем.

Марина решила не обращать внимания на сравнение с бабушкой. Молча поставила на середину стола блюдо с оладьями, а рядом пристроила розетку земляничного варенья, так удачно оставшегося в холодильнике после недавнего посещения мамы.

Вадим дождался, когда она сядет за стол, проигнорировал пиццу, и взял оладью. Обмакнул в варенье и, театрально прищурив глаза, отправил в рот.

Выглядело это ещё смешнее, чем Вадим-Гендальф с трубкой и манускриптами. Марина не удержалась и рассмеялась.

— Вкусно, — резюмировал Вадим и пригубил кофе. — Не хуже, чем у бабушки.

— А мама не баловала вас сладким?

Марина только сейчас, почувствовав лютый голод, вспомнила, что ничего сегодня не ела. Она с наслаждением впилась в ещё горячую гавайскую пиццу.

— Мама вообще меня не баловала. — Вадим вытер губы салфеткой и покосился на Маринин рисунок. — Я вижу, вы не только крутились у плиты, но и творчеством занимались?

— Пыталась. — Марина принялась за следующий кусок. — Вадим, спасибо большое за пиццу.

— Всегда пожалуйста. Признаться, не ожидал, что вы будете сегодня так спокойны.

— Надеюсь на вас. Вы ведь поможете мне?

— Как минимум, постараюсь, — уклончиво ответил Вадим.

Марина почувствовала, как подступает сонливость, и начала пить кофе.

— Если вы наелись, то предлагаю поговорить как раз об этом. — Голос Вадима из насмешливого стал серьёзным. — Помните, я вчера рассказывал вам про демонов?

— Конечно. Но… — Марина замялась. — Я, так понимаю, разговор был о фигуральных демонах…

— И да, и нет. Давайте даже вначале поставим вопрос по-другому. Вы верите в бога?

— Да… — Марина непроизвольно потянулась к цепочке на шее, но вспомнив, что на ней висит не крестик, а подвеска Вадима, отдёрнула руку. — Я крещёная.

— Хорошо, — кивнул Вадим. — А что вы знаете о своём боге? Кроме того, что у него были апостолы и его распяли на иудейскую Пасху, после чего он на третий день чудесным образом вознёсся на небо. Как в него верите вы?

— Что значит — как верю? — растерялась Марина. — Я верю, что бог есть, что он… Что он следит за нами.

— Вы верите в бога-наблюдателя? Или бога-карателя? И как вообще зовут вашего бога?

В вопросах Вадима был явный подвох, вот только Марина не понимала в чём.

— Я верю в единого бога, — нерешительно ответила она.

— Замечательно, — не унимался Вадим. — Единый бог. У него есть имя? Где он находится? Как выглядит? Влияет ли на вашу жизнь?

Вопросов было так много, а ответов так мало. Марина непонимающе слушала Вадима и пыталась понять, к чему он клонит.

— Вы мне сейчас хотите сказать, что всё, что со мной происходит, эти странные голоса и видения — это потому что я неправильно верю в бога?

— Марина… Нельзя верить правильно или не правильно… Важно другое. Надо понимать ту силу, в которую веришь. Знать, к кому обращаешься в своей вере.

— А вы? — перебила Марина. — В кого верите вы? В демонов?

Она сама не поняла, почему спросила об этом. Слова Вадима задевали и пугали. Религия никогда не занимала важное место в её жизни, но сейчас вдруг показалось, что Вадим покушается на что-то очень личное и неприкосновенное.

— Верю, — спокойно произнёс Вадим. — Ведь они существуют и совсем не фигурально.

— Что это за чушь?! — уже не сдерживаясь, выкрикнула Марина.

— Хорошо, ты не веришь мне, — Вадим неожиданно перешёл на «ты». — А себе веришь?

— Да.

— Но это ведь ты нарисовала.

Вадим кивнул на край стола, где лежали листы бумаги и карандаш. Марина перевела взгляд на рисунок. Всадник на пегом коне, замок… Тот самый, который она видела вчера вечером… И чёрный дракон, на которого несётся всадник…

Но как так вышло? Зачем она рисовала этого дракона? И самое главное — как могла об этом забыть?!

— Это просто рисунок, — Марина даже не знала, кого сейчас пыталась убедить — Вадима или себя. — Игра воображения. Проекция подсознания.

— Нет, — резко прервал объяснения Вадим. — Это проекция не подсознания, а тонкого мира. И ты можешь его видеть.

— Ты… — Марина поперхнулась воздухом. — Ты хочешь сказать, я ведьма?! Слышу голоса демонов и вижу их?

— Тебя это пугает?

— Вот что! — Марина вскочила на ноги. — Я не желаю это слушать! И вообще, все мои проблемы начались после вашего предложения о продаже кофейни. А может, это вы так манипулируете мной? Пугаете, пытаетесь навязать свою волю.

— Глупости. Мне не настолько нужна твоя кофейня. — Вадим продолжал сидеть и невозмутимо смотреть на Марину. — Я хочу тебе помочь.

— Я не готова….

— Тогда, — Вадим встал, — позвони, когда будешь готова. Готова к правде о себе и помощи. Ничего навязывать я не стану.

— И всё? Всё, что ты можешь мне сказать?!

— Да. — Вадим направился к двери. — Амулет оставь пока себе.

— Он мне не нужен!

Марина дёрнула подвеску, но цепочка не порвалась. Тогда она расстегнула её, сняла с шеи и выскочила вслед за Вадимом. Но на веранде было пусто. Вадим уже ушёл.

Марина заперла дверь, вернулась в гостиную, но успокоиться не могла. Она швырнула подвеску на стол, разорвала пополам злосчастный рисунок, но легче от этого не стало. Мысленно она продолжала спорить с Вадимом. Обвиняла его в обмане. Убеждала в своей «нормальности».

Никакая она не ведьма. И не собирается поклоняться никаким демонам! Просто устала от рутины и повседневности. Надо было не морочить себе голову работой, а ехать отдыхать с девчонками в Грецию. Тогда ничего бы этого не случилось! Вот сегодня она не ходила в «Арабику» и что? Никто даже не позвонил с глупыми, но «важными» вопросами.

Кстати о работе. Марина набрала телефон администратора. Ирина ответила сразу. Всё в порядке, выручка как обычно, поставщики были, принесли новый прайс на кофе, есть интересные позиции, но без согласования заказывать не стали.

Марина похвалила Ирину и нажала отбой. После разговора стало легче. Ведьмы. Демоны. Глупости всё это. И сама она тоже хороша. Нашла к кому за помощью обратиться. К Вадиму! Он, наверное, ушёл с серьёзным лицом, а потом хохотал в машине, вспоминая её растерянный и напуганный вид. Надо просто попить пустырник или мелиссу. Если и это не поможет, действительно, сходить к психологу. Сейчас многие к ним ходят.

Марина убрала в холодильник оставшуюся еду, вымыла посуду, накормила Багиру и поднялась в спальню.

За окном уже темнело, но из-за свежего снега это была не кромешная осенняя тьма, а сине-сизые зимние сумерки. Марина долго смотрела на припорошенные кусты и деревья, смешного снеговика на соседском участке, зажигающиеся окна и фонари.

От бездумного созерцания оторвал звонок мамы. Марина ответила, что дома, всё у неё в порядке, на днях постарается заскочить в гости. Потом задёрнула шторы, легла на кровать, положила руку на пришедшую под бок кошку, включила телевизор и заснула под мирную и добрую сказку про Нильса и диких гусей.

Дорога вела к далёким, едва виднеющимся на горизонте, горам. Слева и справа среди серых камней торчали низкие кусты. Марина знала, что стоит дойти до гор, случится что-то нужное и правильное, нужно только скорей до них добраться. Она прибавила шаг, но горы не становились ближе. Только идти стало тяжелее. Воздух стал плотным, почти осязаемым, незримым препятствием преграждая путь к цели.

За спиной послышался стук копыт. Это лошадь? Марина почувствовала облегчение. Верхом, она куда быстрее доберётся до места.

Марина повернулась и увидела на рыжем, с красноватым отливом, коне цыгана. С серьгой в ухе, в свободной алой рубахе, вместо ремня повязан дикло. Марина не поняла, откуда у неё в памяти всплыло это слово, но она была уверена, этот шарф называется именно так.

Цыган спрыгнул с седла и протянул руку:

— Не бойся, шавхани. На этот раз я успел. Я спасу тебя.

Шавхани? Марина попятилась. Ведьма?

— Не бойся, — повторил цыган.

Но Марина не верила. На поясе у него висели ножи. Тёмные глаза смотрели насторожено. Выражение лица было таким, будто он подманивает её, чтобы схватить. По спине пробежала дрожь. Марина сделала шаг назад. Второй. Но остановилась, когда услышала:

— Постой. Нам надо поговорить. Я знаю, кто ты.

Дар ведьмы

Зов он услышал сразу. Словно невидимой рукой кто-то коснулся его и уже не отпускал.

Она была там, за стенами замка. Он чувствовал это. Как и то, что надо быстрей закрепить эту связь. Замок, горы, лес — всё это не вечно. Это была Пелена, тонкая прослойка меж миром духов и миром живых. Смертные могли оказаться здесь только в измененном состоянии разума. Или вовсе лишившись его. Попадая сюда не подготовленными, они очень уязвимы.

Янош направил Зарницу к воротам, за которыми их ждал подъёмный мост, а за ним заснеженное поле, упирающееся в еловый лес. Она где-то там. Его маленькая шавхани, что может попасть в беду.

Он был уже на полпути к первым деревьям, когда его накрыла тень.

Зарница захрипел и дёрнулся под седоком, почуял что-то. Янош посмотрел вверх. В странно подсвеченное небо. Оглянулся на замок, тот так и стоял на фоне белоснежных горных склонов, но теперь казался сделанным изо льда, это от него шло странное изумрудное сияние.

И в нём, в этом сиянии, Янош отчётливо разглядел его. Дракон. Чёрный, с длинным хвостом и огромными крыльями. Больше разглядеть не вышло, но скоро такая возможность появится: дракон сделал круг, едва не сбил одну из башен и направился к всаднику.

Будь Янош человеком, он бы перекрестился, чертыхнулся и попытался скрыться в лесу. Но не теперь, теперь он не просто Янош-цыган, он — хранитель границ, хранитель вот от таких тварей.

— Пошёл, — весело выдохнул он и пустил коня галопом, навстречу чудовищу.

Ярость мешалась с азартом. Этот дракон здесь не случайно, он пришел за ней, его шавхани. Не это ли та опасность, что он должен предотвратить?

И Она где-то здесь, Янош чувствовал, наверное, смотрит на это, потерянная и напуганная. Ничего, пусть он не древний рыцарь, и из оружия — кнут да ножи на поясе, но заряженные его силой, они не подведут. Пусть только спустится пониже.

Дракон словно услышал его мысли — тень приближалась стремительно, раздался оглушительный рёв… и…

Всё исчезло.

Янош дернул поводья, которыми пользовался больше по старой привычке, чем по необходимости, конь слушался и так, и они замерли.

Вокруг расстилалась заснеженная мгла, ни гор, ни леса, ни замка, ни дракона. И её присутствия он больше не ощущал. Кто-то или что-то выдернули её из странного полусна, она очнулась где-то там, в своём мире, а дракон потерявший добычу, предпочёл исчезнуть.

Замок остался стоять там, где и был, и в нём прародительница ожидает новых гостей. Он не много знал о Старухе, всего лишь, что когда-то она была очень могущественной ведьмой. Её сила скрепляла и защищала этот род, сколько он себя помнил. Сколько был духом.

Как странно. Сейчас, в седле верного коня, в давно забытом облике молодого цыгана, он совсем не чувствовал себя духом. Но и живым ему уже не стать. Хоть именно в их мир он должен отправиться. Вот только… Как сделать это теперь, когда оборвалась едва установившаяся связь? При желании он, конечно, отыщет её, но уйдет время — не так много здесь, по эту сторону пелены, но всё же… А ведь опасность может подстерегать и в срединном мире.

Нужно дождаться зова. Янош отпустил поводья, и Зарница побрёл своим ходом.

Какая она сейчас? Старуха показала ему лицо, совсем не похожее на лицо той, кого он знал. Но всё же это была она. Почувствовала ли уже свою силу? Поняла ли её? Как она живёт? С кем? Весела ли, беззаботна, как когда-то, или груз собственного дара уже задавил её, приглушил внутренний свет?

Янош запрокинул лицо к небу — к его серому и мутному подобию — и закрыл глаза. И как наяву увидел её — Мари. Дерзкий тёмно-синий взгляд, белозубую улыбку, волну кудрявых тёмных волос. Она любила петь и танцевать, ходить с матерью в лес за травами, срывать цветы и украшать ими причёску.

Мари была ещё совсем девочкой, когда он первый раз уехал. «Я буду ждать тебя!» говорили ему вслед: с угрозой, с упрёком, с томным обещанием. И только Мари говорила искренне. И ждала.

Она как-то умудрялась передавать ему весточки, что с опозданием, но находили его, не смотря на кочевую жизнь. Он ничего не присылал в ответ.

Однажды он вернулся. Похоронить мать. И чтобы увидеть её, Мари. И поразился тому, как она изменилась. Стала красивее, взрослее, но печальней, и как-то злее.

Он малодушно убедил себя, что всё хорошо, что её отец найдёт достойного человека ей в мужья. Того, кто будет любить Мари и ценить её дар. Но сердце — тогда оно билось в его груди — знало, грядёт беда.

После поспешного отъезда, он стал видеть её во снах — она приходила и просто молчала. Потом сны изменились — всё чаще она молила его приехать и забрать. Он просыпался в чьих-то объятиях или просто под звёздным небом и убеждал себя, что это лишь сны.

Как он мог забрать её? При его-то жизни? Была ли это забота о ней или просто нежелание отказываться от свободы — он не знал. Даже сейчас.

Возвращаться было ещё и небезопасно. Много врагов и ненавистников он оставил в родном городе, изрядно облегчив их кошельки и соблазнив их жён. Даже на похороны матери он пробирался ночью, как вор. Он и был им. Как он мог забрать из отцовского дома Мари? Что мог предложить?

Всё кончилось плохо. Не выдержав неизвестности, он вернулся домой, чтобы узнать, что Мари увезли. Её забрал к себе князь, что жил в богатом имении неподалеку от их городка. Влиятельный и богатый человек, силой ли увёз, деньгами ли откупился — Янош так и не узнал. Отец Мари в пьяном раскаянии мог сказать только то, что забрали её из-за дара, князю нужна была ведьма.

Дар… Проклятие! Маленькая шавхани попала в его ловушку.

Он мчался, загоняя коня, чтобы спасти её, когда старые враги подстерегли на дороге. Кто-то заметил его возвращение и донёс.

Уже потом, после своей смерти, он узнал, что и Мари не выжила. Нечто страшное случилось там, в этом имении на холме.

Он не успел. Мари, её душа, ушла в новый круг воплощений, его же отправили служить роду.

И вот он снова нашёл её. И снова потерял.

Зарница требовательно заржал, Янош вернулся из воспоминаний и огляделся. Местность изменилась. Снежная долина исчезла, вместо неё была дорога, что вилась по поросшей низкой блеклой травой степи. Вдали виднелись горы. Но уже другие — не ледяные пики, а покрытые тёмно-зелёным лесом.

Изменилось не только это. Янош ясно почувствовал натяжение нити, и тут же различил впереди чей-то силуэт. Зарница перешел в галоп, они нагоняли.

Девушка обернулась и застыла на дороге. Когда он подъехал ближе, стало видно, что она напряжена. Выглядела она не так как в прошлой жизни, но и не так как в этой. Здесь она была выше, черты лица резче, глаза смотрели недоверчиво.

Янош спрыгнул с седла и протянул руку:

— Не бойся, шавхани. На этот раз я успел. Я спасу тебя.

Она попятилась.

— Не бойся, — повторил Янош.

Но она ему явно не верила. Что её пугало? Ножи? Конь? Этот мир?

Девушка отступила на шаг, другой, и он сказал то единственное, что могло удержать её.

— Постой, нам надо поговорить. Я знаю, кто ты.

— И кто я? — Как это ни странно в голосе её сквозила скорее растерянность, чем испуг. — Ты назвал меня шавхани. Я знаю, что это значит. Почему ты назвал меня ведьмой?

— Потому что ты ведьма, — прямо ответил он.

Янош ожидал чего угодно: гнева, испуга, попытки сбежать, но только не…

— Ведьма? — девушка рассмеялась. — А ты? Ты тогда… На ангела-хранителя не похож, скорее уж демон-искуситель.

На слове «демон» она запнулась, словно пытаясь что-то вспомнить, но продолжила:

— Так кто ты?

— Дух.

— Дух? Какой дух?

— Дух-покровитель, — чуть поколебавшись сказал Янош. Это было не совсем правдой, скорее он был духом, призванным родом для решения определенной задачи, но сейчас эти тонкости ни к чему. Надо, чтобы она поверила, приняла его, тогда они смогут общаться.

— Мой дух-покровитель?

— Да.

— А как зовут моего духа-покровителя? — её голос дрожал от едва сдерживаемого смеха. Или рыдания?

— Меня зовут… Янош. — Отзовётся ли это имя в ней? Вспомнит ли?

— Янош. Дух-покровитель. А я — ведьма. — Она опустила голову, волосы почти скрыли её лицо. — И мы сейчас…

— В твоём сне, я полагаю.

— Хорошо, — она кивнула чему-то и решительно направилась к коню.

Подошла, протянула руку, и этот рыжий предатель тут же ткнулся в подставленную ладонь. Девушка обошла коня и проверила подпругу.

— Что ты хочешь сделать?

— Уехать. Из этого сна! — крикнула она в ответ. Нет, она была совсем не спокойна — Я не хочу. Не хочу. Не хочу этого. Ян, Янко…

— Янош.

— Не важно! Если у тебя только этот ответ, то знай, он мне не нужен! Я не верю в духов, магию, даже в то, что это сон. Это не похоже на сон. Слишком реально!

— А если так? — Он демонстративно щёлкнул пальцами и седло, за луки которого она так уверенно взялась, исчезло. — Теперь похоже на сон?

— На кошмар. Это похоже на кошмар.

«Это она ещё дракона не видела», — мрачно подумал Янош. Надо было спешить. Поразительно, как складно и чётко она говорит и двигается. Это требует больших сил и долго не продлится.

Девушка, тем временем, словно проверяя что-то, легонько шлепнула по рыжему боку коня. Тот вздрогнул от неожиданности и отпрянул.

— Настоящий, — прошептала она.

— Можно сказать и так, — Янош успокаивающе потрепал коня по холке. — Зарница не порождение сна, он был когда-то живым и сейчас часть меня.

— Как ты сказал? — Она повернулась к нему и в первый раз посмотрела прямо в глаза. — Зарница? Я видела его! Я придумала его и тебя, и…

— Ты ничего не придумала, ты увидела. А видеть могут не все. Это у тебя в крови.

— В какой ещё крови? О чём ты?

— Об этом спроси у матери своей. Спроси про Шегешвар. Спроси про Иляну.

— Ше-ге-швар? Иляна? Что это? Кто это?

— Просто спроси. И будь осторожна, я ещё не знаю, как работает твой дар в этот раз.

— В этот?

— Не важно.

Расскажет ли он ей когда-нибудь всю правду? Расскажет ли о себе? Духи должны оставаться духами, а прошлое — прошлым.

— Значит, я всё-таки ведьма? — она как-то беспомощно и растерянно посмотрела на него, — А я могу ею не быть?

«Можешь» хотелось ответить ему.

— Нет, — ответил он.

Ведь так оно и было. Иначе, зачем его призвали на помощь, зачем присылали Ворона? Обычная история — инициированная ведьма обретает дар. Это либо разрушает, либо преодолевается, делает сильнее. А роду нужна её сила. Не счастье, не покой — служение и сила.

— Жаль, — она зябко повела плечами, и Янош только сейчас заметил, что пейзаж начал снова меняться. Их время истекало. Девушка начала бледнеть, словно истончаться, но на самом деле, где-то там, она возвращалась в своё настоящее тело.

— Послушай, когда ты проснёшься, ты должна позвать меня. По имени или просто вспомни, и я найду тебя.

— Я… — начала было она, но закончить не успела. На дороге посреди белого мутного нечто, остались только всадник и конь.

Навстречу судьбе

Марина резко села в постели. Сердце колотилось, как сумасшедшее, прерывистое дыхание перемежалось со всхлипами. Мокрая ночная сорочка прилипла к спине. Что с ней происходит? Что так напугало? Ночной кошмар?

Багира встревожено и недовольно глянув на хозяйку, переместила свой пушистый калачик на другую часть кровати. Марина потянулась за водой, выпила несколько глотков и посмотрела на часы. Шесть утра. Можно ещё поспать.

Она откинулась на подушку, но та оказалась холодной и мокрой от пота. Пришлось встать, поменять наволочку и надеть тёплую пижаму, потому что по телу побежал озноб.

Наконец-то она улеглась и ей стало тепло. Но закрывать глаза было страшно. Вдруг снова приснится… что? Кто? Маньяк-убийца? Монстр? Всадник без головы?

Всадник… Марина снова села. Цыган. Похожий на того, которого она рисовала. Значит, всё сходится. Рисунок родился в сознании и перекочевал в сон. Но почему тогда так напугал? Цыган говорил что-то странное. Называл её ведьмой. Как и Вадим… Но почему? Никакая она не ведьма!

Он говорил что-то ещё. Шерегеш? Шенген? Шегевар? Заснуть всё равно не получится. Марина включила телефон. Шере… Шенге… Шегешвар. Венгерское название румынского города Сигишоара. Опять Румыния. Серьёзно?

Марина продолжила читать. «Стоит на холме над рекой Тырнава-Маре». Смешное название. «Также город считается местом рождения Влада Цепеша». Ну… Куда без него? Марина тяжело вздохнула и отложила телефон. Почему это место не выходит из головы? Почему не отпускает?

Но сосредоточиться и подумать об этом не получилось. Глаза сомкнулись, и она погрузилась в сон.

Второй раз она проснулась от будильника. Багира сосредоточенно вылизывалась на кресле у трюмо. Тюль подсвечивал серый рассвет. Ну что ж… Пришло время выяснить псих она или ведьма. Первый звонок — маме.

— Привет. Не разбудила?

— Доча, если и разбудила, — в телефоне послышался скрип кровати, — всё равно на работу не надо уже. В обед вздремну.

— Мама, — Марина нахмурилась, вспоминая сложное слово, — ты знаешь что-нибудь про Шегешвар?

— Нет, а где это?

— Не важно. — Марина выдохнула, испытывая одновременно облегчение и лёгкое разочарование, и на всякий случай уточнила. — А про Сиги…шоару?

— Знаю. Там твоя прабабушка Иляна жила.

— Прабабушка Иляна?! — Марина пыталась хоть что-то про неё вспомнить. — Ты мне о ней рассказывала? Я её знала?

— Конечно нет. Она умерла давно уже. Марина, — голос мамы стал озабоченным, — у тебя всё в порядке? Что за странные расспросы с утра пораньше?

— Просто сон приснился. Странный.

Пугать маму подозрениями о собственной нормальности… или наоборот ненормальности… не хотелось. Лучше перевести разговор на другую тему.

— Мам, а ты в колдовство веришь? — неожиданно для самой себя спросила Марина.

— Смотря что считать колдовством. — Мама даже на секунду не задумалась. — Если что-то необычное и не понятное людям, то да. Верю.

— Это не колдовство. — Такой ответ Марину не устраивал. — Я про другое… настоящее…

— Ты раньше в него верила, — мама рассмеялась.

— Когда?

Марина напряжённо сжала телефон. К видениям добавились провалы в памяти?

— Давно. В детстве.

— Ну, мама… — Марина качнула головой. — В детстве все в него верили.

— Но ты особенно. Помнишь, маленькая была, видела во сне Бабу Ягу, которая показывала тебе сказки про девочку на лошади?

— Да.

Марина смутно, но помнила длинногривую белую лошадь, а на её спине девчушку с длинными, тёмными, развевающимися на ветру волосами. Она скакала то по земле, то по облакам, а на вопросы родителей, как лошадь попадала на небо, Марина всегда отвечала — по высокой берёзе. Интересно, почему не просто по дереву, а именно берёзе?

— Говорила нам с папой, что можешь, как и та девочка, призывать тучи и ветер. — Мама всё продолжала рассказывать. — А если долго шёл дождь и тебя не пускали гулять, высовывалась в окно и звала солнце. И если оно появлялось, да ещё и с радугой…

— Кричала, что я волшебница, — продолжила Марина, это она помнила уже отчётливо.

— Да. И ещё так сильно упрашивала подарить ту самую волшебную лошадь, что пришлось тебя в конную школу отдать, — закончила мама.

— Мам, не надо об этом, — попросила Марина.

Девочка из сна не вылетала из седла. Не рыдала от боли и отчаяния и не взывала к неведомым силам с отчаянным криком: «За что? За что вы со мной так?»

Персей… Персик. Почему он взвился на дыбы на пустой беговой дорожке? Что его напугало? Колдовство?

— Доча, ты меня слышишь?

— Слышу, — тихо ответила Марина.

— Заедешь к нам сегодня?

— Наверное не успею. — Марина посмотрела на часы. — Завтра или послезавтра.

— Хорошо. Только заранее позвони. Я тебе соленья приготовлю.

— Ладно, мама. Спасибо. Пока.

Марина нажала отбой, но с кровати не встала, продолжала сидеть, опёршись спиной о подушку, и держать в руке телефон.

Нужно сделать ещё один звонок, но для этого надо настроиться, подобрать нужные слова. Или не надо?

Последние звонки. Вадим. Вызов.

— Слушаю.

— Вадим…

Марина замялась, не зная как обратиться. Прошлым вечером они вроде перешли на «ты», но разговор был таким странным, и так нехорошо закончился.

— Доброе утро, — нашлась Марина. — Я вчера… Глупо всё как-то вышло. Мы так и не обсудили ничего. И про проект не поговорили.

— Я скоро буду на Моховой 16. — Вадима было плохо слышно из-за гула машин. — Это школа верховой езды. Как раз на месте будущего проекта. Подъедешь?

— Да, — не успев подумать и вспомнить планы на день, ответила Марина.

— Тогда до встречи. — В телефоне послышались гудки.

Марина вылезла из такси, быстро отошла от дороги, чтобы не попасть под месиво брызнувшего из-под колёс подтаявшего снега, и огляделась. Она стояла между небольшими коттеджами в переулке, заканчивающимся парковкой. На высоком металлическом заборе, рядом с воротами, красовалась яркая вывеска «Школа верховой езды Пегас». Над надписью распластался в прыжке почему-то крылатый конь.

«Я — художник, я так вижу». Марина недовольно качнула головой, осторожно, чтобы не зацепиться о грязный кузов, протиснулась между неудобно припаркованной газелью и огромным чёрным лексусом Вадима и зашла в приоткрытую калитку.

Небольшой манеж, обшитый белым сайдингом домик, скорее всего, администрация, две конюшни. Около одной из них стоял Вадим и кормил с руки крупного вороного коня. Ну конечно… Чёрный лексус, вороной конь — всё по фэн-шую.

Марина пошла к Вадиму, не отводя от него взгляд. Предстоит непростой разговор. Надо сосредоточиться на нём, а не запахе лошадей, навоза и мокрых опилок. Не обращать внимание на еле слышное, заглушаемое громким лаем собаки, ржание. Это всё в прошлом. Безвозвратном прошлом. Сейчас много реальных проблем, которые надо решать.

— Добрый день.

Марина не удержалась и провела ладонью по шее коня. Он недовольно фыркнул и отпрянул в сторону. Совсем как… перед глазами появился другой конь. Рыжий. Как его звали? Зарница? А цыгана? Янек? Янош?

— … посмотрим место, — как из тумана донёсся голос Вадима. — Марина, ты меня слышишь?

— Да. — Марина тряхнула головой, и конь с цыганом исчезли. — Сейчас пойдём?

— Не пойдём. Это далеко. — Вадим указал кивком головы на вторую конюшню. — Поедем.

Марина оглянулась и увидела, как к ним подходит уже немолодая женщина в зимнем спортивном костюме с лошадью на поводу. Невысокая светло-серая в гречку кобыла шумно вбирала ноздрями воздух, а когда приблизилась, ткнула Марину носом, выпрашивая лакомство.

— Как её зовут?

— Руна. — Вместо женщины ответил Вадим. — Её зовут Руна.

— Красивая… — Марина погладила лошадь.

— Её прошлые хозяева так не считали.

Марина недоумённо посмотрела на Вадима, и он объяснил:

— Я купил её через группу по спасению лошадей.

Странно. На Вадима это было совсем не похоже. У него всё дорогое, пафосное и вдруг такое необычное приобретение. Хотя… Марину он тоже говорил, что хочет помочь…

— Так мы едем? — прервал размышления Вадим.

— Даже не знаю…

Марина растерялась. Первым порывом было отказаться, но… Нога уже давно не болела. Неудобная одежда? Короткий норковый полушубок, джинсы и даже сапоги — хоть и замшевые, но ботфорты. А почему бы и нет? Почему бы не проехаться шагом на смирной объезженной лошади?

— Не бойся, шавхани, — за плечом послышался шёпот цыгана.

Ну раз так… Действительно, разве может бояться ведьма?

Марина перебросила ремень сумки через шею, схватилась за седло, вставила левую ногу в стремя и… взлетела на спину Руны подброшенная за талию Вадимом.

— Всё в порядке? — Вадим протянул поводья.

— Да. — Марина вставила в стремя правую ногу. — Спасибо.

Вадим не ответил и направился к своему жеребцу.

— Она послушная. — Женщина, которая всё это время молча стояла рядом, улыбнулась.

— Ну и хорошо.

Марина устроилась поудобней в седле и мягко потянула правый повод. Руна оглянулась, кивнула головой и плавно пошла в сторону прохода между конюшнями и манежем.

— Вот здесь, слева, до реки, можно сделать прогулочную зону с атрибутами для фотосессий. А справа…

Марина слушала и почти не слышала Вадима. С неба падал белый пушистый снег, замирал на ветвях, сгрудившихся в овражке берёз, укрывал мягким покрывалом поле. Марина ехала по нему на прекрасной, послушной лёгкому движению руки, лошади. Мягкий ход Руны убаюкивал и дарил ни с чем не сравнимый покой.

Хотелось ехать так вечно. Только не одной, а рядом… Марина покосилась на Вадима. Если бы это были кадры фильма, то сцена вышла бы замечательной. Немного грустная, задумчивая молодая женщина на светлой, под цвет снега, лошади и крепкий, с жестковатым и решительным взглядом мужчина на вороном нетерпеливом жеребце.

Вот только это не кино. С Вадимом их связывают исключительно деловые отношения, и Марину это вполне устраивает. Даже их поддерживать с ним не просто.

— Может, поговорим о другом? — Вадим натянул поводья, останавливая коня. — Вчера ты не захотела меня дослушать. А сегодня? Готова?

— Принять, что я ведьма? — слова слетели с губ на удивление легко. — Что должна служить злобным страшным демонам?

— Не совсем так. — Вадим едва заметно улыбнулся. — Хотя… Согласись, Марина — служительница демонов, звучит эффектно.

Марина не удержалась и немного истерично рассмеялась — не поспоришь, звучит эффектно.

— И почему страшным? — Вадим положил руку на холку подошедшей Руны, и она остановилась. — Ведьма не должна никого бояться.

— Ты…– Марина запнулась. — Про ведьму это сейчас серьёзно?

— У меня нет сомнений в том, кто ты такая, — невозмутимо произнёс Вадим. — Вот только нет уверенности, что с этим справишься.

— Хорошо. — Марина сосредоточилась, вспоминая утренние мысли. — Почему раньше ничего этого не было? Странных снов, голосов, видений? Что произошло?

— Не знаю. — Вадим пристально смотрел на Марину. — С этим ещё предстоит разобраться. В тебе проснулась сила. А почему именно сейчас, даже не догадываюсь.

— И что мне с ней делать?! Я теперь должна варить колдовские зелья? Ходить по ночам на кладбище? Повесить на шею пентаграмму?!

Голос сорвался. Марина глубоко вдохнула свежий зимний воздух. Надо успокоиться и перестать кричать. Единственный, кто сейчас может помочь — это Вадим. Он точно не сумасшедший. Не может человек с расстроенной психикой так хорошо и легко вести дела и зарабатывать столько денег. В конце концов, лучше быть ведьмой, чем сидеть в психушке. И если Вадим прав, то…

— Давай вернёмся и обсудим это в более тёплой обстановке. — Вадим оглянулся на почти скрытые за белой пеленой строения. — Ведьма, особенно начинающая, тоже может простудиться.

— Давай, — Марина заметила, что поднялся ветер, смахнул снег с берёз и погнал его в сторону реки. — А то согревающими заклинаниями я пока не владею.

— Тогда обойдёмся без магии и согреемся чаем.

Вадим повернул коня, и тот, порываясь перейти на рысь, шагом направился к конюшням.

Марина направила за ним Руну. Если бы можно было пуститься вскачь! Рвануть вперёд, оставив позади переживания и сомнения. Чтобы Вадим увидел не напуганную и растерянную, плетущуюся за ним женщину, а отважную и стремительную всадницу.

Вот только ничего из этого не выйдет… Не так просто избавиться от страха, который перехватывает руки и сжимает сердце. Придётся в очередной раз уступить ему. Вот только… Как там сказал Вадим? Ведьма не должна бояться?

— Смелей, шавхани, — сквозь гул налетевшей метели послышался голос цыгана.

— Смелей, — сама себе прошептала Марина и послала Руну в галоп.

Холодные хлопья ударили в лицо, вынуждая прищурить глаза. Громче завыла метель. И Марина растворилась в ней, сама стала снежным вихрем, который нельзя остановить, невозможно заставить свернуть.

И она была счастлива. Впервые за много дней, недель, лет… Сейчас, когда чувствовала себе ветром, когда летела навстречу судьбе на прекрасной стремительной лошади.

Конечно, Вадим её быстро нагнал, но обгонять не стал, а тактично поскакал рядом. Но Марина и не хотела победы. Она уже победила. Саму себя. Свой давний страх. И если для этого надо стать ведьмой, она ей станет.

Горячая чашка согревала руки, сладковатый травяной чай — горло. Марина жадно пила и оглядывалась. Три круглых столика, короткая бар-стойка, на которой стоял большой, разрисованный красными цветами, электрический самовар, овальная менажница с печеньем и зефирками, рядом поменьше, круглая — с конфетами.

— Уютно здесь, — Марина опустила чашку на стол и поправила волосы.

— Не знал, что ты опытная наездница. — Вадим отложил в сторону телефон.

— Я ещё и оладьи умею готовить, — улыбнулась Марина.

Ей давно не было так легко и свободно, будто исчезла тяжесть, клонившая к земле. Слова сами слетали с губ, хотелось смеяться, флиртовать, радоваться. Чему? Кому? Не важно. Главное, чтобы это настроение не исчезло.

— Я помню. — Вадим оставался серьёзным. — Марина, то, что с тобой происходит — голоса и видения — это нельзя оставлять бесконтрольным. Надо учиться. Учиться понимать их. Управлять силой, как ты управляла сегодня лошадью. Это сложно, но без этого ты пропадёшь.

— А где этому можно научиться? — Марина не удержалась от шутки. — В Хогвартсе?

— Если только заочно, — улыбнулся Вадим.

— А я могу… — голос Марины, как и во сне, дрогнул. — Могу отказаться? Не становиться ведьмой?

— Нет. Чем больше будешь сопротивляться, тем больнее и страшнее будет путь.

— Путь куда? — осторожно спросила Марина.

— В бездну.

— Но… почему?

— Потому что в неё уходят все. — Вадим говорил спокойно и бесстрастно, будто рассказывал планы открытия своего комплекса. — Но на дне бездны есть разные места. И почему бы здесь, в человеческой жизни, не забронировать себе местечко получше?

— Действительно…

Марина не успела договорить.

— Вадим! — за спиной послышался громкий женский голос. — Я всё утро тебе звоню! Что случилось?

Можно было не оглядываться, но Марина всё равно повернула голову. Так и есть. Холёная, яркая, в очень «уместном» дорогом бежевом пальто Кристина. Подруга Вадима.

Сила духа

— Послушай, когда проснёшься, ты должна позвать меня. По имени или просто вспомни, и я найду тебя.

— Я… — начала было она, но закончить не успела.

Янош никогда до этого не видел, как реальность вытягивает человека из мира сна. Девушка бледнела, выцветала у него на глазах, последнее — её вытянутая навстречу рука, словно зовущая за собой.

— Мари, — выдохнул Янош. Это была уже не она, и всё же… она.

Янош повернулся к коню, снова по старой, человеческой привычке проверил подпругу. Усмехнулся этому своему жесту и погладил Зарницу по рыжему боку.

Теперь надо ждать, пока позовёт. Произойдет это быстро, ей даже не обязательно произносить его имя вслух, просто мелькнувший образ на краю сознания и…

Что-то изменилось. Конь это тоже почувствовал — по спине и крупу прошла мелкая дрожь. Пелена вокруг заволновалась на миг и замерла. Снег, заметавший дорогу белыми вихрями, вдруг стал серым и мелким, словно соль. Мутное небо стало светлеть, и всё вокруг начало плавиться, словно под силой неведомого жара. Солнце? В этом мире нет солнца. Огонь? Неужели дракон вернулся?

Янош почувствовал дрожание и легкое натяжение нити, где-то там, у себя, ведьма вспомнила свой сон и всадника, нужно просто вскочить в седло и послать коня вскачь по их крепнущей связи.

— Куда-то спешишь?

Его отбросило от Зарницы, швырнуло на землю с такой силой, словно он здесь имел тело и вес. Янош неверяще поднял руку к лицу — саднящую от удара руку — и увидел крупицы серой дорожной пыли.

Не думая больше ни секунды, он вскочил на ноги и с разворота послал один из ножей в сторону, противоположную той, куда настороженно попятился конь.

— Янош Ковач… — протянул низкий шипящий голос.

— Янош Сандор, — привычно поправил цыган и повернулся к врагу.

К нему неторопливо приближался высокий мужчина. Худощавое, смуглое, скуластое лицо, длинные черные волосы и борода, хищная улыбка на тонких губах. И глаза — узкие, с прищуром, внутри которых тлели угли горящего взгляда. Тёмные богатые одежды ниспадали до самой земли. А в тонких вытянутых пальцах был небрежно зажат нож. За самое лезвие.

— Сандор? — Из тонких губ раздался хриплый смех. Словно гремучая змея потрясла хвостом. — Янош-цыган. Жалкий вор, заслуживший в посмертии право быть стражем границ. Хоть и не сберёг когда-то крошку Мари.

— Кто ты?

Был ещё шанс скользнуть по нити, но, во-первых, Янош был не уверен, что Зарница окажется там с ним, во-вторых — этот дух явно знает что-то, и, что самое главное, он желает зла Мари.

— Тебе не уйти, уже нет, — протянул дух, словно прочтя его мысли. — Оглядись.

Янош, ожидая нападения, кинул всё же быстрый взгляд по сторонам. Зимы больше не было. Дорога. Тёмный лес впереди. Горы за спиной. Выжженная солнцем земля. Нет, он не может снова быть здесь.

— Знакомо, не правда ли? — Дух явно наслаждался своей властью. Но откуда у обычного духа такие силы? Не он ли та угроза, что ожидает род? Не он ли расправился с Вороном?

— Кто ты? — повторил Янош.

— Скажем так, я тот, кто имеет права на эту ведьму. И я не отступлюсь.

— Ты дракон? — Это последнее, что нужно было узнать. На вид — обычный дух, очень сильный, но дух, но всё же…

— Дракон? Нет… Но о драконах я знаю многое. — Дух приблизился ещё, теперь их разделяло несколько шагов. Глаза смотрели зло, хитро и как-то алчно. По-паучьи тонкие пальцы цепко держали нож Яноша, другого оружия видно не было. — А если тебя интересует мое имя…

— Не интересует, — Янош широко улыбнулся и отвесил шутовской поклон. Это позволило встать в пол-оборота, второй нож наготове. Жаль, кнут остался у седла. — Вряд ли мы знакомы, да и пора мне.

— А может, тебе что-то скажет имя барон Камени из Муреш? — прошипел дух, и Янош замер.

Муреш. Марош. Это название реки, так называли и земли вдоль неё, а под именем Камени он знал богатого барона, имение которого было неподалеку от городка, где жили они с Мари. Барона, из-за которого она погибла!

Янош прыгнул, не раздумывая, второй нож легко сорвался с пальцев, обгоняя его на доли секунд. Клинок вонзился в грудь по рукоять, а удар заставил барона пошатнуться и отпрянуть. Да! Но уже через секунду азарт сменился растерянностью. Барон закачался, тело в чёрных одеждах стало зыбким на миг, но вновь обрело плотность. Он поднял голову и смех, все тот же сухой трескучий смех, прокатился по долине.

— Ты пытаешься убить меня, цыган? Меня? — Глаза его торжествующе сверкнули, а рука метнулась вперёд, посылая нож куда-то за спину Яноша.

Раздалось ржание. Зарница, нет! Янош обернулся — нож просто упал на землю перед передними копытами коня. Промахнулся? Зарница яростно заржал и бросился вперёд на обидчика, вот только…

Нож исчез. На его месте выросла стена из мечей, против всяких правил, торчащих остриями вверх. Зарница напоролся на них грудью, отскочил, наскочил ещё и ещё раз.

— Не надо! — закричал ему Янош, но конь словно не слышал его, вновь и вновь раня себя о мечи.

Янош потянулся за ножами, но пальцы схватили пустоту. Ножи всегда возвращались на место, дух не может потерять оружие, как смертный, оно такая же часть его, как и его сила.

Сила. Всё дело в ней. Где же его, Яноша, сила?

— Что-то потерял? — Барон стоял и, как ни в чём ни бывало, улыбался. Он явно наслаждался происходящим. — Позволь, я помогу. Тебе же нужен твой нож?

Барон ухватился за рукоять и — нет, не вынул лезвие — воткнул ещё глубже в себя, провернул с каким-то жутким хлюпающим, всасывающим звуком и медленно потянул вверх, рассекая собственную грудь до горла.

В ту же секунду из раскрывшейся раны, где вместо плоти темнело и бугрилось что-то неведомое, хлынул поток чёрной слизи. Эта странная слизь растекалась подобно болотной трясине, подползала к Яношу. Он отступил, но было поздно — ноги увязли, не позволяя сделать и шагу. Тёмное и тягучее болото утягивало его на глубину, глубину которой было не откуда взяться. Оставалось только смотреть, да слышать за спиной надсадное дыхание умирающего коня.

Поток тем временем иссяк. Прежний облик вернулся к барону, и он медленно приблизился к пленённому цыгану.

— Ты слаб. А это значит одно. И ты, и твой конь погибнете здесь. — Барон улыбался, и зубы его были так же гнилостны и черны, как и сама суть.

— Духа нельзя убить. — Янош беззаботно, а главное белозубо, улыбнулся в ответ, хотя внутри клокотал гнев. Как ему выбраться отсюда?

— Но его можно сделать своим. — Барон выпростал из-под одежд свою худую руку и щёлкнул узловатыми пальцами.

Чёрное болото, утягивающее Яноша, ожило, его вязкая поверхность вдруг покрылась мелкой… рябью? Теперь зыбкая тьма, состояла из множества маленьких частиц, что быстро перемещались и поднимались вверх по ногам.

Пауки. Янош направлял весь остаток энергии на то, чтобы сбрасывать с себя это кишащее полчище.

— Не сопротивляйся, скоро они поглотят тебя целиком. Ты слишком слаб, Янош-цыган. Ты был могущественным стражем границ, но когда ты подтверждаешь связь со смертным, становишься его духом-покровителем, позволяешь натянуться нити между вами — ты становишься зависим от силы твоей ведьмы.

— У неё есть сила! Всегда была! Не эта ли сила когда-то уничтожила тебя?

— А теперь я уничтожу её. У неё есть сила, но она слишком смертна. Вся поглощена своими мелкими заботами, душа её в плену страха и неверия.

Янош оставил тщетные попытки избавиться от пауков, закрыл глаза и попробовал коснуться нити, потянуть за неё, увидеть, где там Мари, ему так нужна сейчас хотя бы капля силы.

И он почувствовал её, увидел её глазами.

Белая земля, в том мире зима, широкое поле на горизонте, белая лошадь перед ней, но ведьма несчастна, в душе страх, а тело скованно застарелой болью.

Вот она скачет по полю, юная, гораздо младше, чем сейчас. Конь под ней вдруг дёргается и встает на дыбы, испугавшись чего-то неведомого. Падение. Вскрик. Янош чувствует её боль, обиду, беспомощность. Перед глазами проносятся десятки раз, когда она вот так хотела снова вскочить в седло, но удушающий страх мешал ей это сделать, она не позволяла себе это даже в мечтах.

— Не бойся, шавхани, — выдохнул Янош, и её плечи вздрогнули, словно она могла слышать его. «Почему бы и нет?» — поймал он тень её мысли, и вот она в седле.

Янош открыл глаза, сил немного прибавилось, но не настолько, чтобы победить. Он уже смог призвать ножи, и они снова были на поясе. Пауки осыпались на землю, а с ног почти сошла тяжесть. Раздалось ржание, Янош отвлёкся на мгновение, оглянулся и увидел, что раны Зарницы почти затянулись.

— Этого недостаточно, — рассмеялся барон. — Недостаточно. Она так и не может закрыть дверь в прошлое, и я легко проникну в её сны, в её тело, порабощу её дух, подчиню волю. Она снова будет моей ведьмой.

— Зачем она тебе? Зачем нужна была тогда? Зачем сейчас? — Нужно тянуть время, Янош верил, что там, в срединном мире, ведьма услышит его, а главное, услышит себя. Янош чувствовал, как хочется Мари пустить лошадь вскачь, оставить за спиной страхи. Было там и что-то ещё. Она начинала верить, начинала принимать себя и свое предназначение. А нет никого сильнее ведьмы, поверившей в свои силы.

— Этого я тебе не скажу, цыган. Знай одно, драконы бываю разные, и один из них… — Барон вдруг замолчал и посмотрел в сторону гор, словно пытаясь разобрать что-то слышимое и видимое одному ему. Пелена задрожала.

— Смелей, шавхани, — прошептал Янош.

Сначала ничего не произошло. Но вдруг Янош ощутил, как сила возвращается в него, наполняет изнутри. И это сила холодного леденящего ветра.

Мир вокруг в который уже раз менялся: с серых небес осколками сыпался снег, словно из ниоткуда взявшаяся метель ударила в тёмную фигуру барона, почти роняя его на землю.

Чёрный морок отступил, все пауки бежали к своему хозяину и клубились сгустком злобной энергии в его ногах.

Янош обернулся на топот копыт и успел увидеть, как Зарница невероятным прыжком преодолевает преграду из клинков, которые тут же растаяли.

Кажется, в седле в этот миг кто-то был. Но откуда там взяться маленькой девочке с ветром в длинных волосах?

Янош бросился навстречу Зарнице, взлетел в седло, и они помчались вперед. Он чувствовал, что где-то там, в серединном мире, так же неудержимо мчится сейчас и она. Мари. Марина. Новая ведьма рода.

Он слился с её силой, и они врезались в тьму, которой был теперь дух барона, словно снежный вихрь, который нельзя остановить, невозможно заставить свернуть.

…Дух медленно таял — тлел, исчезал — вместо лица были видны лишь чёрные личинки глаз и оскал ухмылки. Тёмные одежды вдруг резко упали, опустев, и остались лежать бесформенной кучей.

— Я ещё вернусь, — раздалось зловещее шипение.

— Я буду готов, — ответил Янош. — Мы будем готовы.

Чаепитие

— Вадим! — за спиной послышался громкий женский голос. — Я всё утро тебе звоню! Что случилось?

Можно было не оглядываться, но Марина всё равно повернула голову. Так и есть. Холёная, яркая, в очень «уместном» дорогом бежевом пальто Кристина. Подруга Вадима.

Она подошла, порывисто бросила на свободный столик клатч и шейный платок, отодвинула стул и села.

— Здравствуй, Марина. — Кристина мимолётно улыбнулась и повернулась к Вадиму. — Извини. Если бы знала, что у тебя, — Кристина сделала многозначительную паузу, — деловой разговор, не стала бы беспокоиться. Но вопрос срочный…

— Давай начнём его с чая, — невозмутимо ответил Вадим.

Он встал и подошёл к бар-стойке. Кристина окинула взглядом помещение, недовольно поджала губы и, понизив голос, обратилась к Марине:

— Скорей бы уже Вадик начал здесь ремонт. Такое унылое место… И, уверена, ты бы тоже хотела выпить кофе вместо аптечного сбора.

Марина, не ответив, улыбнулась. В этом вся Кристина — гремучая смесь эгоцентризма, высокомерия, острого языка и хитрости. И при этом, надо отдать ей должное, эффектная и красивая женщина. Стройная, светлокожая, ухоженная блондинка с продуманным макияжем и в дорогой, стильной одежде. Мужчины всегда обращают на неё внимание. Может поэтому Вадим уже несколько лет содержит её и потакает капризам?

Вадим вернулся к столику и поставил на него две чашки, одну из которых пододвинул Кристине, вторую — Марине.

— Это ментол? — Кристина втянула воздух и прищурилась. — Милый, ты всегда угадываешь мои желания.

— Спасибо, — коротко поблагодарила Марина.

Вторую порцию единственного здесь мятного чая она уже не хотела, но внимание Вадима было приятно, он ведь мог принести только одну чашку — своей подруге. Хотя, скорее всего, это просто его, иногда немного вычурная и показная, галантность. Он может вежливо пропустить вперёд, пододвинуть стул, подать упавшую вещь, а потом наговорить таких слов, что хочется швырнуть в него первым попавшимся под руку предметом, хлопнуть дверью и никогда больше не видеть.

Так было, когда он был клиентом дизайнерской студии. В последние встречи всё было по-другому, но рядом не было Кристины. Интересно, как будет общаться сейчас?

— Милый, — Кристина отпила чай, вернула на стол чашку и положила ладонь на руку Вадима, — у меня хорошая новость. Виталик. Он сейчас в городе. Я разговаривала с ним утром, и он готов встретиться и поговорить про концепт и дизайн комплекса.

— Думаю, сейчас это не актуально. — Вадим откинулся на спинку стула. — Я уже определился с дизайнером. Это будет Марина.

Марина попыталась скрыть изумление. Пока шли только предварительные обсуждения. Своего согласия она не давала. Да и Вадим делал очень размытое предложение — «если вернёте творческий подход и боевой настрой». С чего он взял, что она их вернула?

— Марина, конечно, очень хороший дизайнер. Но она уже… — Кристина запнулась, но сразу продолжила, — уже почти два года не практикует. И у неё есть своя кофейня. А ты же знаешь, как много времени она отнимает!

— А может, не будем говорить обо мне в третьем лице? — Марина не стала дослушивать «аргументы» Кристины. — Если…

— Добрый день. Не помешал?

Марина вздрогнула от неожиданности и повернулась на приятный мужской голос. К ним подходил… орнитолог, который подарил книгу и написал свой телефон. Марина не сразу его узнала. На презентации, в деловом костюме, он был похож на серьёзного учёного, а сейчас в джинсах и рубахе в красную крупную клетку, на молодого Индиану Джонса. Не хватало только кнута и шляпы.

— Мы договаривались на час позже. — Вадим посмотрел на часы.

— Да. — Орнитолог коротко кивнул. — Но Кристина позвонила, сказала, срочное дело, вот я и решил подвезти её пораньше. Кстати, — орнитолог сел за столик и повернулся к Марине, — меня зовут Олег.

— Мой дизайнер — Марина.

От представления Вадима стало неловко. Он сказал так, будто обозначил свою собственность. Чтобы как-то сгладить его слова, Марина улыбнулась Олегу:

— Ещё я владелица кофейни «Арабика», практикующий, — она выделила это слово, — дизайнер-декоратор интерьера, кандидат в мастера конного спорта и… просто женщина.

— Впечатляет, — Олег улыбнулся в ответ. — А я орнитолог, фотограф, писатель и… просто мужчина.

— А ещё, — Кристина, конечно, не могла не встрять в разговор, — младший брат Вадика.

Брат? Марина удивлённо перевела взгляд с Олега на Вадима. Как она в прошлый раз не заметила? Они действительно похожи — густые русые волосы, ямочка на подбородке, широкий лоб. У обоих серые глаза, только у Вадима они тёмные и холодные, а у Олега тёплые и светлые.

— Это был комплимент мне? — Олег приподнял брови. — Или Вадиму?

— Обоим, — нашлась Кристина.

— Рад, что ты наконец-то определился с дизайнером, — обратился Олег к брату. — Теперь дело пойдёт быстрее.

— Я тоже так думаю, — согласился Вадим.

— Может, ты хотя бы просто поговоришь с Виталиком? — просящим голосом произнесла Кристина. — Ведь он полгода прожил в Лондоне. Работал там в студии. Прекрасно разбирается в современной европейской стилистике.

— В современной европейской… — Олег нахмурился и скрестил руки на груди, — Вадим, если ты ещё не передумал… Хоть что ты со мной делай, но «Драгун» не очень удачное название. Слишком резкое и специфическое. А если взять более мягкое и архетипичное слово «колесница»…

Колесница… У Марины поплыло перед глазами и откуда-то изнутри раздался голос:

— Не теряйся, шавхани. Сейчас или никогда. Скажи своё слово. Прояви силу!

— У меня есть предложение, — неожиданно для самой себя произнесла Марина. — А если, действительно, отойти от современности и сыграть на древних человеческих инстинктах?

— В каком смысле? — удивлённо спросил Вадим.

— Цыгане. Вечные странники. Кочевники. — Марина чувствовала, что её «несёт», но не могла остановиться и повторяла за слышимым только ей Яношем. — Дэвэл называют они бога, а бенг — дьявола. Интересно, правда? Почти все женщины у них гадалки и ведьмы.

— При чём здесь цыгане?

Кристина ошеломлённо уставилась на Марину, но она не стала обращать на это внимание.

— А ещё, они всегда ассоциируются с конями. — Марина не отводила взгляд от Вадима. — Путешествуют на них по разным мирам.

Вадим едва заметно усмехнулся, но промолчал.

— Разве не правильней использовать образ странствий и свободы в концепции заведения, связанного с лошадьми?

Договорила Марина уже сама. Голос Яноша в голове умолк так же неожиданно, как и зазвучал.

— И что ты предлагаешь? Назвать его «Табор»? — фыркнула Кристина.

— Нет, не так примитивно. — Марина качнула головой.

— И как же тогда? — не унималась Кристина.

— Кочевник... — Марина, как наяву, увидела мужчин на конях, а за ними крытые повозки. — А бар… «Кибитка». «Вардо», — снова подсказал цыган. — Символом комплекса может быть тинкер.

— Кто? — переспросила Кристина.

— Тинкер — цыганская упряжная лошадь, — пояснила Марина. — Но она предназначена и для езды верхом.

— А что? Хорошая идея. — У Олега заблестели глаза. — Вадим, ты же любишь всё мистическое и нетривиальное. Или Богема. Это ведь тоже цыганщина. Можно и это как-то обыграть.

— Обыграть можно что угодно, — отстранённо произнёс Вадим. — Вопрос в другом. Как это будет работать на идею? Люди не очень любят цыган. Они для них чужие.

Марина убрала с глаз упавшую прядь волос и постаралась поймать взгляд Вадима. Она должна убедить его в своей идее. И дело даже не в цыганах. Если она на самом деле ведьма, и у неё есть сила, то всё получится. Быть ведьмой, значит верить в себя. И она верила — это место не должно стать «Драгуном».

— Кочевник, Богема, Табор — название может быть каким угодно, но пусть в нём будет дух свободы и лёгкости. Люди любят отдыхать, веселиться и… — Марина не успела договорить.

— И принадлежать высшему обществу, — вставил Олег. — Поедем на выходные в «Богему»? Посидим вечером в «Вардо»? Согласись, звучит привлекательно?

Марина благодарно ему кивнула. Брат Вадима оказался неожиданным союзником. Может, вдвоём они справятся?

— Если я соглашусь на «Богему», — Вадим оставил вопросы Олега без ответа и, прищурившись, посмотрел на Марину, — ты согласишься разработать дизайн и войти в долю? Стать моим компаньоном?

«Сейчас или никогда, — прозвучали в голове слова Яноша. — Пусть мир играет по твоим правилам».

Марина сжала ладонь, будто в ней были поводья. Да, сейчас. Пусть всё изменится прямо сейчас. Без раздумий и переживаний. Без страха и сожалений. Но ответить она не успела.

— Тебе был нужен не компаньон, а дизайнер! Она, — Кристина мотнула головой в сторону Марины, — уже прибрала к рукам кофейню бывшего любовника. Хочешь, чтобы залезла и к тебе в постель и кошелёк?

— Кристина!

Голоса Олега и Вадима прозвучали одновременно. Они говорили что-то ещё, но из-за гула в ушах Марина их не слышала. Прибрала к рукам? Да что эта тварь знает про кофейню, и как она ей досталась? Как перемолола на своих жерновах жизнь, чувства, мечту? В груди, как свившийся в клубок змей, зашевелилась ярость. И если она сейчас вырвется наружу…

— Я только…

Кристина взмахнула рукой, и невидимый чёрный чешуйчатый хвост щёлкнул по чашке. Всё ещё пахнущий ментолом чай выплеснулся и пополз по столу.

— Чёрт! — Кристина вскочила со стула, но было уже поздно, на светло-бежевой ткани темнело пятно.

Марина резко выдохнула и запрокинула голову. Лучше бы чашка разлетелась вдребезги, но и так вышло неплохо. К испорченному настроению Кристины добавится испорченное пальто.

«Вернись к людям, — подсказал Янош. — Они за тобой следят».

Марина бросила два быстрых взгляда по сторонам. Светло-серые глаза Олега смотрели насмешливо на Кристину, тёмно-серые Вадима — пристально на Марину.

— Сколько ни мой ворона… — Олег не договорил.

Вадим протянул Кристине салфетку и повернулся к Марине:

— Извини, что так вышло.

— Тебе извиняться не за что. — Марина почувствовала, как её накрывают безразличие ко всему и усталость. — Но при твоей подруге обсуждать наши дела я больше не буду.

— Ваши дела?! — уже не скрывая злости, выкрикнула Кристина. — Пока у вас ещё нет никаких дел!

— Мне пора в «Арабику». — Скандалить с Кристиной, как в дешёвом сериале, Марина не собиралась. — А вы без меня решайте свои семейные дела.

— Вадик, — Олег наклонился к брату. — Увези Кристину домой. Вечером встретимся и всё обсудим.

— Да, — кивнул Вадим. — Так будет лучше.

— Марина, ты на машине? — сразу спросил Олег.

— На такси.

— Тогда я подвезу. — Олег встал и подошёл к вешалке. — Мне тоже надо в центр.

— Очень кстати. — Марина поднялась, засунула руки в рукава поданного Олегом полушубка и попрощалась с Вадимом. — До свидания.

— Счастливого пути, — уже им в спину произнёс Вадим.

Его человек

Янош снова был в срединном мире, мире людей. Видел его цвета, ощущал его холод, насколько мог различал запахи: снега, земли, сена, свежего навоза и лошадей. Зарница под ним радостно фыркал и переступал с ноги на ногу, ему не терпелось пуститься вскачь. Янош снова был в мире людей и ему это… нравилось. Как далёк он был от них ещё совсем недавно, а вот уже крепко связан с нитью человеческой судьбы, с молодой ведьмой Мариной, дочерью Виктора из рода Томаевых.

Янош почувствовал её сразу, как только оказался здесь, но на какое-то время замер, не просто впитывая воздух срединного мира, а буквально захлёбываясь им.

Марина находилась в небольшом помещении, она была не одна и ей было хорошо. Янош оставил Зарницу на улице, действуя опять же по человеческой логике — разве что не привязал. А сам переместился внутрь.

Мари… Марина сидела за столом и грела руки о чашку с чем-то, судя по волнам пара, горячим. Теперь Янош мог видеть её настоящую. Здешнюю, земную. Она совсем не была похожа на Мари внешне. Волосы каштановые, а не черные, глаза тёмно-карие, а не синие, лицо бледное, худощава и выше ростом, чем была крепкая ладная Мари. Но всё же, всё же что-то неуловимое там было. Марина вдруг рассмеялась, и искра давно забытого ею бесшабашного веселья осветила лицо, словно на его поверхности проступила на миг та прежняя Мари. Почему люди, у которых так много поводов для радости, теряют свой смех?

Янош невольно улыбнулся тоже и приблизился, его тянуло к ней неудержимо. Позже, когда она войдет в силу, её облик для него изменится, но сейчас это просто молодая красивая женщина, Янош проверил, нет ли следов чужого дурного влияния — нет, потоки энергии были чисты и прозрачны. О чём она так увлеченно говорит со своим собеседником? Кто он? Янош прислушался к её мыслям. Вадим из рода Северовых. Янош приблизился к столу и тут же замер, остановленный невидимой стеной. Защита. И сильная, но чья?

— Ни шагу ближе! — услышал он грозное шипение и огляделся. Над правым плечом собеседника Мари — мужчины с хищными чертами лица и властным выражением на нём — зависла белая треугольная голова змеи. Змея.

— Орс? — Янош хохотнул и убрал руку с ножа. — Ты теперь здесь? Твои скандинавские боги наконец догадались избавиться от тебя?

— Это честь для меня покровительствовать избраннику, — напыщенно ответил Орс, обвивая своего «избранника» кольцом вокруг шеи. — А вот что ты, страж границ, забыл в серединном мире? Неужели ссылка?

— Разве ты не видишь? Его прислали на смену Ворону, уж к добру это или к худу.

Янош вздрогнул, узнавая голос и не узнавая его. За левым плечом мужчины возник невысокий силуэт. Девушка в одежде с украшениями из пёстрых перьев, умные, чуть раскосые, чёрные как уголь глаза. Длинные косы. И копьё в руке. Лишь один из её обликов. Он помнил и другой. Их пути как-то пересекались.

— Ты?

— Здесь и сейчас меня зовут Мэкчирге. Можешь звать меня Мэк.

— И что ты здесь делаешь, Мэк? — Янош принял её требование оставить прошлое в прошлом.

— То же, что и ты. Служу роду, защищаю подопечного. — Мэк вышла вперед, острие копья смотрела прямо на Яноша. — А потому спрашиваю тебя, с чем ты пришел сюда, каковы твои намерения по отношению к моему человеку?

Её человеку. Что скрывалось за этими словами? Что чувствуют духи к людям? Могут ли чувствовать? Или это лишь тени чувств, эхо пережитого когда-то. Мэкчирге, Инги, а когда-то суровая валькирия Гейр… Та, что выбирала лучших воинов для высших сил. Янош окинул взглядом мужчину. Похож ли на воина, достоин ли покровительства такого духа?

Вадим говорил что-то Марине, она смотрела куда-то в сторону, а потому не видела его откровенного изучающего взгляда. Взгляда мужчины, желающего обладать.

Люди за столом и вокруг двигались и говорили чуть медленнее, чем обычно — так это виделось их духам. Так бывало всегда, когда они общались между собой, ибо то, как они говорили — не речь, нет в ней тяжести человеческой речи.

— Мне ничего не нужно от твоего человека, но с ним не так всё просто, не так ли? — Янош сделал шаг к Мэк, почти упираясь грудью в остриё копья. — Он не обычный человек, и мне не нравится, что он кружит вокруг моей Ма… подопечной как хищная птица!

— Кстати, о хищных птицах, — Орс соскользнул с плеч Вадима и свернулся угрожающими кольцами в двух шагах от Яноша, голова змея зависла на уровне пояса, но цыган знал, что при желании белый змей может становиться гигантским. — Ты знаешь, что случилось с твоим предшественником?

— Я знаю, что он не справился, а потому я здесь.

Больше сказать Янош ничего не успел. Дверь распахнулась, Марина и Вадим вздрогнули, время вернуло свой обычный бег.

Внутрь вошла женщина. Молодая, красивая, но дурная. Янош знавал таких, приносят одни беды да головную боль. На всякий случай проверил, обычный ли человек. Вполне, по женской линии было что-то, но давно, в этой представительнице от прежнего осталась лишь привлекательность для мужчин да русалочья внешность. Силы не было. Если, только сила голоса.

— Вадим!..

Янош поморщился, Орс сердито зашипел, каменное лицо Мэк стало ещё суровей. Духи очень чувствительны к звукам, поле и канал человека, на которых они могут находиться резонируют со звуковыми волнами. Не зря так оглушительно звонят колокола. Но когда-нибудь любой звук стихает…

— На ней есть след магии! — вслух удивился Янош, когда женщина села за стол.

— Ещё бы, — с самодовольством ответил Орс, — Эта женщина часто бывает у нашего человека, она может быть уязвима, Он проверяет её, ставит защиту. Он недоверчив… и это разумно.

Дверь снова отворилась, и вошёл ещё один человек. Мужчина. По особенностям нити, сразу видна родственная связь. Брат Вадима. Обстановка за столом снова изменилась. Напряжённую ревность двух женщин разбавила искренняя привязанность мужчин. Янош знал это, знал силу братской любви.

— Вот, кто его слабое место, кто может сделать его уязвимым. Но магии нет. — Янош недоумённо повернулся уже к Мэк. Она вздохнула.

— Олег… — Ему показалось или в голосе прозвучала покровительственная нежность. Это у неё-то? Яростной валькирии? — Другой. Он не позволяет брату вмешиваться.

Янош видел в этом человеке силу, но такую они, духи, называли спящей.

Люди за столом что-то оживлённо обсуждали. Янош уловил вдруг, что у Марины не всё хорошо. Она явно боролась. С кем на этот раз? С другими? Самой собой?

«Не теряйся, шавхани. Сейчас или никогда. Скажи своё слово. Прояви силу!» — он не рассчитывал, что она услышит его, здесь, где так много отвлекает, сейчас, пока она ещё не овладела своей силой…

— Цыгане. Вечные странники. Кочевники…

Какая она сильная и живая… Янош улыбнулся, посылая те образы, что могли помочь, всё о цыганах и их жизни.

— Не вмешивайся, — отрывисто произнесла Мэк, она не отводила взгляда от Яноша, напряжённо всматривалась во что-то ведомое только ей. — Это людские дела.

Всё и вся за столом снова замедлились. Янош нехотя оставил Марину, она уже справлялась сама, охваченная новыми идеями, и снова обратился к Мэк.

— Почему ты спросила про Ворона?

Белый змей сухо зашелестел, так он смеялся, но Мэк остановила его резким движением руки. Янош заметил, копьё куда-то исчезло. Неужели сочла достойным доверия? Скорее уж просто не опасным.

— Ты многого не знаешь, страж, — зашипел Орс насмешливо, но Мэк вновь остановила его. Она смотрела на Яноша всё так же настороженно, но было в ней и… сочувствие.

— Когда мы говорили с Вороном, я уже видела, что намерения его к твоей подопечной нечисты, неправильны. Он выбрал путь, не сознавая опасности для себя. Я не стала предупреждать его. — Мэк холодно и как-то сумрачно улыбнулась. — Он не должен был так относиться к своему человеку.

И снова это «своему». Янош коснулся связи, где-то на другом её конце Марина замерла в нерешительности, нуждаясь в его поддержке.

«Сейчас или никогда, — Он говорил это и ей, и себе. — Пусть мир играет по твоим правилам».

— Как сильна уже ваша связь, — с неожиданной грустью заметила Мэк. — И потому мне будет нелегко сказать тебе это.

— Сказать что? — резко спросил Янош. Где-то, прямо за дверью, раздалось тревожное ржание. Зарница чуял беду.

— Что…

— Постой, Мэк! — теперь уже белый змей остановил её, и она послушно смолкла. Это насторожило Яноша ещё больше. — Разве ты не видишь, он привязан к этой женщине, привязан давно, это кармические узы. Что бы ты не сказала ему, он не поверит.

Орс мягко заскользил в сторону стола, Янош заворожённо следил за ним. Было что-то зловещее в этих плавных и вкрадчивых движениях.

— Что ты собрался делать, змей?

— Зме-е-ей, зме-е-ей, а потому знаю лучше всех вас, с чем мы имеем дело, — прошипел Орс и замер над головой блондинки, женщины Вадима. — Подойдёт! Хватит одной искры, чтобы сила проявилась, чтобы ты увидел.

Он лишь коснулся своим раздвоенным языком её виска, женщина вздрогнула, время снова стало обычным.

— Тебе был нужен не компаньон, а дизайнер! Она, — кричала женщина, охваченная непонятной, видимо, для неё самой яростью, лицо её некрасиво исказилось, — уже прибрала к рукам кофейню бывшего любовника. Хочешь, чтобы залезла и к тебе в постель и кошелёк?

Мужчины возмущённо что-то крикнули, от одного исходил едва сдерживаемый гнев, другой был охвачен смущением и желанием защитить, но Янош смотрел только на Марину.

Что-то эти слова значили для неё, они пробили и без того неокрепшую и расшатанную последними событиями защиту, Янош дёрнулся было помочь, поддержать, влить силы, которой она поделилась с ним недавно, и замер…

Марина менялась. Черты стали острее, взгляд зажёгся хищным жёлтым огнём. Лицо и тело её поглощала тьма, жёсткая и чешуйчатая тьма. Вот обозначились тени крыльев, вот на пальцах выступили когти, вот, словно из ниоткуда, вылетел длинный шипастый хвост. И кончик его хищно устремился вперёд.

Словно невидимый чёрный хвост щёлкнул по чашке, что стояла перед обидчицей Марины. Чай медленно, веером выплеснулся, а потом, разбившись о поверхность, также медленно и неумолимо пополз по столу. Словно змей.

Змей.

Дракон.

— Нет, — выдохнул Янош. Он не мог в это поверить, просто не мог. Она, его Мари, оказалась тем, кого он истово ненавидел, одним из его непримиримых врагов, тем, кого он…

— Страж! — это кричала Мэк.

«Да, я страж», — подумал Янош, и руки его коснулись ножей. Снова заржал Зарница.

— Янош! — Снова Мэк. Впервые назвала по имени.

Янош. Янош-цыган. Янош, который любил свою Мари.

— Ты должен успокоить её, — прошипел Орс, растеряв где-то всю насмешливую уверенность, — вернуть назад!

Это стоило огромных усилий, это причиняло боль. Но Янош всё же обратился к чудовищу за столом:

«Вернись к людям. Они за тобой следят».

Вернись. Вернись. Вернись.

Дракон вздрогнул, взгляд его потух, а чешуйчатая тьма стала растворяться, словно втягиваясь внутрь тела.

За столом снова сидела молодая и красивая женщина. Разговор людей возобновился, но Янош уже ничего не слышал.

Он медленно двинулся к выходу. Что-то шипел ему вслед белый змей Орс. Что-то крикнула Мэк. Должно быть, снова его имя. В другой раз он бы этому порадовался, но не теперь.

Он просто шёл — так это выглядело для духов, а может и для людей, что имеют дар видеть — и каждый шаг неумолимо натягивал неокрепшую связь между ним и … его человеком.

Бесконечный день

За обочинами мелькали высокие вековые сосны. Ветер нагибал их верхушки и швырял мягкий пушистый снег на устланные хвоёй тропинки и серый асфальт тракта.

Марина была благодарна Олегу, за то, что выбрал эту объездную дорогу. За последние три дня столько всего произошло… И сейчас так хотелось ни о чём ни думать, а просто смотреть на лес и слушать музыку. Вот только не ту, которая гремела из динамиков.

— Олег, Олег, — Марина только со второго раза смогла перекричать хрипящего какой-то альтернативный рок солиста. — А ты можешь что-нибудь другое поставить? Поспокойней и потише.

— Попробую.

Олег, не отводя взгляд от дороги, начал щёлкать каналы. В глаза Марине бросился перстень на его среднем пальце. Большая серебряная печатка с чёрным камнем, скорее всего агатом.

— Магическое кольцо? — улыбнувшись, спросила Марина. — Оберегает от врагов?

— Что? — Олег проследил за взглядом Марины и рассмеялся. — Нет. Увлечение молодости. Сам делал кольца. Почти все раздарил, а это оставил себе.

— Сам делал?!

— Это трудоёмко, но не очень сложно. Хорошо помогает отбросить мысли и сосредоточиться на работе. Ну и всегда приносит удовольствие видеть что-то красивое, созданное своими руками.

— А почему бросил?

— Неудачная женитьба. — Олег нахмурился. — Взаимная любовь придаёт силы, односторонняя — отнимает.

— Понятно.

Марина откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза. У неё была своя тема с односторонней любовью, и не было желания об этом говорить. И ещё заиграла музыка. Завораживающая, необычная, ритмичная, тревожащая. Низкий, горловой, будто раздвоенный, голос вёл по ней, погружая в транс и рисуя перед внутренним взором заросшие лесами горы, тёмные озёра, ведущие в никуда дороги…

Видения оборвал визг тормозов. Сосны стремительно слились в сплошную стену. Марина схватилась за панель и краем глаза успела увидеть промелькнувшую в пелене белого снега чёрную тень.

Машина съехала на обочину и остановилась.

— Собака на дорогу выбежала. — Олег ободряюще прикоснулся к руке Марины. — Пришлось экстренно тормозить. Ты как? В порядке?

— Да, — выдохнула Марина. — Всё нормально.

— Ну и замечательно.

Олег приглушил динамики, снова вырулил на дорогу и встроился в поток машин. Он выглядел абсолютно спокойным, а Марина никак не могла прийти в себя. Частил адреналиновый ритм сердца. Пальцы подрагивали. А внутри была пустота. Словно оборвалась натянутая нить.

— Такая необычная музыка… И голос… — Марина попыталась отвлечься. — Кто это поёт?

— Не знаю. — Олег едва заметно пожал плечами. — Это флешка Вадика. Он дал аудиокнигу послушать, а на ней ещё эта музыка оказалась.

За окном замелькали жилые дома, магазины, рекламные вывески, люди. Марина смотрела на них и чувствовала, как тревога исчезает. В голове закрутились мысли о работе, выпавшем снеге, скором приезде подруг.

— Ну вот. — Олег припарковался около «Арабики» и заглушил двигатель. — Доставил в целости и сохранности.

— Спасибо. — Марина накинула капюшон и достала с заднего сидения сумку. — Вот только без кофе-благодарности я тебя не отпущу.

— А я и сопротивляться не буду. После Вадиковой музыки очень хочется чем-то взбодриться.

Олег уже давно ушёл, а Марина продолжала сидеть у окна и смотреть на улицу. Так давно начавшийся день таял в тёмно-серых сумерках. И он был так не похож на те, что монотонной чередой тянулись друг за другом последние два года.

— Марина Викторовна, — напротив села бухгалтер Светлана. — Мы в этом году окна гирляндами украшать будем? Я в плановые расходы записываю?

— Да. Конечно. — Марина оторвалась от созерцания снежинок. — Надо ещё бланки для новогоднего меню заказать. И всем нашим на подарки денег выделить.

— Я вот как раз прайс на наборы конфет принесла. — Светлана протянула листок с таблицей.

Марина пробежалась по нему глазами. «Метелица», «Снегурочка», «Северный олень», «Ёлочка»… Да. Скоро Новый Год. И новая жизнь…

— Оставь, я посмотрю.

Светлана кивнула, встала и отправилась в кабинет. Марина пометила карандашом приглянувшиеся наборы и стала разглядывать зал.

Даже не верится, что здесь может всё измениться. Другой интерьер, меню… Вернутся ли постоянные посетители? Появятся новые?

«Вардо» — кибитка. Каким может быть её дизайн? Ярким и броским? Похожим на цветастую шаль? Или в стиле кочевой цыганской жизни?

Марина прислушалась к себе. Почему молчит Янош? Днём он так бурно реагировал на эти темы, а сейчас притих. Или всё-таки исчез? Жаль, что так и не удалось договорить обо всём этом с Вадимом. Эта Кристина со своим неожиданным приездом! Но если бы она не появилась, не было бы и Олега.

При мыслях об Олеге губы дрогнули в улыбке. Есть же такие обаятельные и общительные мужчины. Пока пил кофе и обедал, так интересно рассказывал про орлов. Надо будет спросить его про хищную птицу на шкатулке. Хороший повод для ещё одной встречи.

Зазвонил лежащий на столе телефон. Марина скользнула пальцем по вызову.

— Привет, мам.

— Доча, может всё-таки заедешь к нам сегодня? Папа сейчас из центра домой едет. Как раз захватит тебя. Я мясо с овощами потушила. Грушевый пирог испекла.

— Хорошо, — от любимого пирога Марина не смогла отказаться. — Я как раз быстренько дела доделаю и буду готова. Пусть, как подъедет, наберёт меня. Я выйду.

После вкусного и сытного ужина никуда идти не хотелось. Марина уютно устроилась в кресле под абажуром и лайкала греческие фотки подруг в ленте.

— Вот, смотри, — от ленивого занятия отвлекла мама. — Утром ты про прабабушку Иляну спрашивала. Папа, когда ездил в Сигишоару, ещё в институте, фотографировал.

Марина взяла и стала перебирать чёрно-белые фотографии. Разномастные низкие дома на узкой мощёной улице. Башня со шпилем и часами. Дом, с оленьими рогами над фонарём.

— А это что? — взгляд зацепился за белую круглую башню с конусообразной крышей и длинной пристройкой.

— Это где-то в пригороде, — к креслу подошёл папа и посмотрел на фотографию. — Там деревня, а в ней замок.

Он говорил что-то ещё, но Марина его уже не слышала. Она была в внутри этой башни. Спиной прижималась к каменной стене. В кулаке сжимала острую спицу.

Напротив стоял высокий мужчина. Худощавое, смуглое, скуластое лицо искажала хищная улыбка на тонких губах. Чернели, как крыло ворона, длинные волосы и борода. Злобно сверкали тёмные, прищуренные глаза.

— Будет, как я сказал! — в его властном голосе не было ни тени сомнения. — А не захочешь по-хорошему…

Он с угрожающим видом шагнул вперёд.

— Прочь! — выкрикнула Марина и вскинула руку.

Страх, ненависть, отчаяние исчезли. Разум заполнила ярость. Вырвалась безудержным потоком и устремилась вперёд.

Из спицы змеёй выползла тьма и тут же обвилась, направляемая взглядом, вокруг врага.

Мужчина не видел её, но пошатнулся. Схватился одной рукой за горло, второй за грудь. Захрипел.

Тьма продолжала обволакивать. Она проникла в открытый рот, и мужчина закричал. Дико, будто раненый секач.

Распахнулась дверь, и в комнату вбежали двое. Но тьма уже сделала своё дело. Мужчина упал на спину. Начал извиваться и биться затылком об пол. Из носа и рта у него хлынула чёрная кровь.

— Ведьма! Что ты наделала?!

Один из воинов бросился к Марине, но она остановила его взмахом руки.

— Прочь! Или окажешься рядом с ним!

Мужчина на полу затих. Смерть коснулась его крылом и пёстрой холодной птицей унеслась в открытое окно.

Всё так же, сжимая спицу в руке, Марина вышла из комнаты. Никто не посмел её остановить. По коридору и лестнице бежали люди, но завидев её, расступались и замирали у стен.

Большая зала. Двустворчатая тяжёлая дверь. Широкий двор. До спасительных ворот оставалось всего несколько шагов. Надо лишь пройти их. Там, за воротами, спасение и свобода. Она найдёт брата и…

Свист стрелы рассёк воздух. Марина успела обернуться. Увидеть стальные безжалостные глаза. Развивающиеся на ветру русые волосы. Распростёртого в полёте орла на груди. Того, кого она так…

— Доча, ты там не заснула?

Марина замотала головой. Она лежала на твёрдой земле. И сидела на мягком диване. И никак не могла собрать себя воедино.

— Не сплю, — голос прозвучал, как чужой, тянущийся, цепляющийся за звуки. — Но хочу. Устала. Пап, отвези меня домой.

— Конечно отвезёт, — вместо отца ответила мама. — Я тебе с собой ещё пирога дам. И лечо возьми. Я столько его на зиму наготовила!

— Возьму, — не дослушав, Марина пошла одеваться.

Захлопнув входную дверь, Марина отмахнулась от мяукающей кошки и схватилась за телефон. Надо было срочно поговорить с Вадимом. Пока она сидела в машине, провожала отца, снимала шубу, со спины не сходил холод, а под левой лопаткой пульсировала навязчивая дрожь, будто по коже бил слабый электрический разряд.

Длинные долгие гудки сменились голосом автоответчика. Марина нажала отбой и едва сдержалась, чтобы не швырнуть телефон об стену. Где сейчас этот Вадим?! Почему не отвечает? Успокаивает истеричку Кристину?

Марина попыталась успокоиться. Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, разобрала сумку, переоделась, накормила Басю и снова взяла телефон. И снова длинные гудки сменил безжизненный голос автоответчика.

— Да что же это такое?! — не сдержавшись, вслух выкрикнула Марина.

Она прокрутила список вызовов. Надо обязательно с кем-то поговорить. Иначе просто сойдёт с ума. Или голова лопнет от напряжения и гнева.

Катя — абонент недоступен. Алёна — абонент недоступен. Логично, Марина вспомнила, сегодня одиннадцатое ноября. Подруги летят в самолёте. Кому ещё позвонить? Может, Олегу? Вот только она не знает его номер… Нет! Знает!

Две книги, принесённые с презентации, всё ещё лежали на журнальном столике. Марина, едва не уронив, открыла обложку фотоальбома с птицами и набрала номер.

Длинные гудки. Автоответчик.

Марина бросила на диван книгу. За ней полетел телефон.

— Янош! — куда-то в пустоту позвала Марина.

Ответом была тишина. Даже дух, который обещал помогать, покинул её.

Марина вздрогнула от неожиданно раздавшегося зловещего скрежета и повернулась на звук. Бася стояла на задних лапках у стула, а передними перебирала по дощечке на его спинке.

— Хочешь добавки?

Марина устало поднялась и открыла холодильник. Достала корм и… бутылку виски. Бесстрашный ирландец Джемесон — вот, кто будет сегодня её собеседником.

Кубики льда ещё не успели даже начать таять, когда Марина плеснула на них вторую порцию. Потом третью…

Виски в прикуску с горьким шоколадом быстро сделали своё дело. Холод исчез. Вместо него по спине поползло приятное, согревающее внутренности, тепло.

И стало всё равно. Никто и никогда не поможет в трудную минуту. Рассчитывать надо только на себя. И старину Джемесона…

В глубине комнаты тихо звякнул телефон. Марина нашла его в дебрях дивана. Алёна и Катя в сети, но они ей уже не нужны. Не нужен Олег. И Вадим. Вадим… А вот сказать ему несколько слов не помешает. Не хочет говорить? Пусть хотя бы послушает. На Телеграмме звуковые сообщения ещё никто не отменял.

— Вадим, — голос показался хриплым, и Марина откашлялась. — Большое спасибо за преподнесённый, — она с трудом выговорила это сложнопроизносимое слово, — урок. Я всё поняла! Спасения нет. И не будет. Только смертельный удар в спину и падение в бездну. И хохот демона на прощание. А я… Я …

Глухой звон не дал договорить. Марина вскочила, уронила телефон и безуспешно попыталась поймать покатившуюся из-под лап Багиры вазу.

— Ты что разбуянилась сегодня? — Марина прикрикнула на кошку, но та в ответ мяукнула и унеслась на окно.

Марина поставила обратно на стол каким-то чудом уцелевшую вазу. С третьей попытки собрала рассыпавшиеся по полу сухоцветы. Поднялась на второй этаж, смыла косметику, и, едва не запутавшись, сняла с кровати длинный тяжёлый плед.

Бесконечный день подходил к концу. Марина посмотрела на часы — полдвенадцатого. Можно уже ложиться спать. Она потянулась за одеялом и, в очередной раз за сегодня, вздрогнула от неожиданного громкого звука.

Звонок в дверь. Странно… Так поздно она никого не ждала…

Марина зашла в соседнюю комнату и посмотрела в окно. На парковке у ворот стоял чёрный лексус. На припорошенной снегом тропике у калитки — два брата. Вадим и Олег.

Мимо мира людей…

Он летел над городом. Город был разным. Город был другим. Улицы широкими полосами разрезали его серую каменную плоть. Такие ровные и прямые. Решётка, тюремная решётка человеческой жизни.

Даже в этом люди верны себе — ограничить, связать, попытаться упорядочить непонятные им могучие силы. Янош видел, как возле города застыло могучее серебристое тело реки, а ещё дальше простиралось море тёмного хвойного леса. Но здесь, этим спешащим людям, прикрытым от холодов одеждой, окружённым железными коробками-автомобилями, всем им казалось, что они в безопасности. А мир понятен, мелок и прост.

Если бы они знали…

Прочь. Прочь отсюда, мимо этого мира, подальше от этих людей…

Зарница ускорил бег, его бы радовала возможность лететь сквозь холодные, серые, низкие, полные снега облака, но сейчас, чувствуя напряженность всадника, он лишь изредка пофыркивал.

Янош не чуял себя и не ведал, куда ему теперь деваться. О том, чтобы вернуться к Ма… этому существу, и речи не шло. Янош не был готов принять то, что увидел.

Души людей разные: тёмные, слабые, накалённые от гнева, дрожащие от прошлых ран и обид, редко невинные. Духи вокруг людей тоже разные, подчас их облик может напугать, стань они видимыми… Но всё это обитатели срединного мира. Драконы же совсем иное.

Как могло получиться, что близкая Яношу душа, дух его… человека, на самом деле древний дракон из другого мира? Зачем он здесь? Давно ли? И зачем, почему, именно его, Яноша, послали к нему?

Внизу мелькнуло необычное возвышение — прямо в центре города, снежная вершина с деревьями. Людей там не было.

Янош направил Зарницу туда, а когда они оказались на этой покрытой снегом насыпи, Янош спешился и повернулся к коню.

— Уходи в Пелену. Жди меня там. Я приду. Скоро нам здесь уже нечего будет делать.

Зарница недоуменно фыркнул, но Янош лишь погладил его по упрямому лбу.

— Мы не расстаёмся, ты отправишься со мной, куда бы я не пошёл. Но сейчас мне надо всё обдумать одному. Я позову тебя, верный друг.

Зарница укоризненно заржал и исчез. Янош не хотел, чтобы конь был здесь, когда будет рваться связь, а в Пелене, это будет не так ощутимо. Да и скорее всего, Зарница попытается помешать, в представлении его всё очень просто: верность не выбирает. Когда кому-то служишь — принимаешь его таким, каков он есть.

Янош огляделся. Странное место. Попытка сохранить островок природы внутри города. Сколько он простоит, пока алчные властители не позарятся на хорошую взятку и не отдадут эту землю местному богачу? Он сравняет холм с землёй, погубит эти прекрасные деревья, разорит гнезда…

И участь такого человека не завидна. Янош чувствовал это место — предзаложенные в него силы, питающиеся самой сутью города. Внутри холма, в его глубине были старые колодцы, хранившие память мёртвых тёмных вод. Тот, кто придёт сюда, чтобы уничтожить, будет проклят навек. Не знать ему сна и покоя. Когда пробуждаешь тьму, глаз потом не сомкнуть.

Янош коснулся ствола сосны, что помнила эти окрестности совсем другими. Её посадили здесь люди. Наверное, те, прошлые, люди были лучше, светлее, мудрее нынешних, но для сосны это всё было одно. Как ей понять, что тот, кто дал жизнь, безжалостно её и заберёт?

Янош развел руки — силы было в избытке, и теперь он знал, что было её источником — и охватил всё это место невидимой сетью, а потом отправил дух этого холма туда, в Пелену. Это называлось сделать слепок. Почти все объекты Пелены когда-то были частью срединного мира. Они не обязательно уничтожались, но часто теряли свою сакральность в мире людей, а вот их слепок продолжал хранить силу. И это непростое, прекрасное место Янош решил сохранить там, пока ещё есть такая возможность.

— Неожиданно. Думала, тебя ничего не заботит, кроме самого себя.

Янош резко опустил руки, но ножи остались в ножнах. Это была Мэк. Она стояла неподалеку, копьё за спиной, брови нахмурены, руки сложены на груди. Само неодобрение.

— Ты одна? Или малыш-змей сейчас ползает где-то внизу?

— Малыш? Да он старше нас всех. — Губы Мэк дрогнули в улыбке, но тут же она снова стала серьёзной. — Что ты задумал, страж?

— Ты зовешь меня так, а значит, знаешь ответ. Страж границ не может служить дракону.

— Я знаю это, как знаю и то, что ничего не происходит просто так. Духи из других миров попадают сюда, ищут искупления, проходят тот же путь, что и другие души. Будь это не дракон, а огненный демон, нильф или йотун, тебе было бы легче?

— Нет… — Янош почувствовал, что голос его дрогнул, и упрекнул себя за слабость. — И да. Да! Мне было бы легче, ибо те, кого ты назвала, прекрасно уживаются в своих мирах, они не стремятся за грань, совсем не стремятся, только за серьёзные проступки они могут оказаться в Срединном мире. Но драконы…

— Я не верю тебе. — Мэк приблизилась и замерла напротив. Янош где-то позади всех тревожных мыслей отметил, что новый её облик красив по-своему. Да, больше она не была солнечнокудрой валькирией со сверкающими грозовым небом глазами, но сейчас она выглядела более… человечной.

— Чему ты не веришь?

— Тому, что хоть один из драконьего племени захотел бы быть человеком, проживать недолгий век в слабом болеющем теле.

— Была ли ты на границе миров?

— Конечно, но…

— Нет, на той самой границе? Там, где Бездна, где вокруг источника всего и вся соприкасаются гранями миры? — перебил её Янош.

— Нет, — ответила Мэк, и взгляд её стал тревожным. — Почему ты спрашиваешь?

— Вы с Орсом показали мне кое-что. Позволь, я тоже покажу тебе? Это не займет много времени.

Янош протянул ей руку, и Мэк, чуть помедлив сомкнула свою ладонь.

— Только не отпускай, Пернатая, — немного зло усмехнулся Янош и представил место, куда хочет перенестись.

Земля отступила и, через мгновение, исчезла, растворилась в мерцающем вихре. Они двигались вместе. Вверх? В пространстве между мирами нет понятия верх, как нет и понятия низ. Как нет чёрного и белого, доброго и злого. Есть только выбор одного и выбор другого. И битва между ними, а вот кто прав, тут не важно.

Они прошили насквозь Пелену, путь их лежал гораздо дальше. Если представить каждый мир в виде чаши, то у самого края её есть граница с другим миром, другой чашей, грани то смыкаются, то расходятся. Чёткие границы, время и пространство там размываются. Одни миры ближе, другие дальше, в некоторые, как в Срединный нельзя попасть просто так.

Янош знал, куда несёт послушную ему сейчас Мэк. Туда, где исток всех миров. К Бездне меж вечным льдом и вечным пламенем. Эти два мира соприкоснулись когда-то, порождая искры жизни во всех мирах. Но породили они не только это. И там, между этими двумя мирами, появился ещё один. Не мир даже, а межмирье — выжженная равнина, чёрная пустота, жители которой проводят свои дни в бесконечных боях и распрях.

Янош остановился у самого края ледяного мира — там, где вода, оживавшая здесь от ледяного холода, состоящая из всех оттенков от чёрного до бирюзового изливалась за край. Так люди когда-то представляли конец земной тверди. Наверное, древние души внутри шептали им об этом месте, посылали туманные сны.

Это был самый край ледяного мира, населяемого нильфами. Но интересовало Яноша не само это место, а то, что происходило на его границе.

— Смотри! — прокричал он Мэк. Вода шумела тысячью голосов, напоминая рёв великанов.

Там, за гранью, начиналась Земля Драконов — обугленная равнина, сквозь ожоги которой проглядывали алые искры жидкого огня. Чёрные тяжёлые тучи, полные молний, но никогда не разродящиеся дождем, проносились над этой землёй, а чёрные пики гор где-то вдали пронзали низкое небо. За тем краем находился Огненный мир.

— Посмотри на них! — Янош не стал уточнять, о ком говорит. Этого и не надо было. На равнине, над нею — там, где темнели вершины, Янош был уверен, что даже под рваной горячей землей — были они. Драконы.

Разные. От огромных крылатых, похожих на страшных чудовищ из древних сказаний, до почти человекоподобных, огромных могучих воинов с крыльями. Были и те, кто походил на своих дальних родичей — нильфов, но жители ледяного мира не обладали этой жадной убийственной силой. Яростью.

Их заметили. Один из буро-красных, совсем змееподобных, с очень вытянутым телом устремился прямо к самому краю, вода не давала ему проникнуть, но он стал разрезать её своим жарким телом как огненным мечом. Раздался страшный скрежет, Мэк вскрикнула, но конечно это не был крик ужаса — в руке у неё уже было копье, а за спиной мелькнули тени крыльев. Она была готова к бою, но этого не потребовалось — словно из ниоткуда раздался звук древнего рога, тьму разбил очень похожий на солнечный свет.

— Это стражи! Лучше нам уйти! — крикнул Янош и увлек Мэк за собой.

Назад, сквозь Пелену, в Срединный мир.

Туда, где люди прячутся по кажущимся такими безопасными каменным домам.

Если бы они только знали…

Они снова были на холме, вокруг снова шумел город, но как далёк был этот шум от тех звуков Бездны, где они были только что. Янош посмотрел вдаль, туда, где за серыми домами исчезало белое зимнее небо, и выдохнул:

— Теперь ты знаешь, теперь ты видела и…

В это мгновение что-то шевельнулось, дрогнуло внутри него. Связь с Мариной. Что-то случилось, пока его не было в этом мире. Но что? Янош потянул за нить, едва сдерживаясь от того, чтобы перенестись туда, где его подопечная. Жива. Здорова. По крайней мере, телом. Душа её в смятении. Душа… Янош горько улыбнулся. Её душу он видел.

— Не верю, — твёрдо сказала Мэк.

— Что? — Янош повернулся, только сейчас осознав, что всё это время она что-то говорила — Снова не веришь? Кому или чему? Ты видела их мир. Они с радостью захватят этот и сожгут его дотла, если дать им волю!

— Это и для них наказание. Вряд ли твой дракон, — Мэк остановила его возражения нетерпеливым взмахом руки, — дух твоей подопечной здесь по доброй воле. Не похоже, что он может быть опасен для этого мира.

— Пока они в теле обычных людей, — процедил Янош. — Пока они не осознают, кто они. Но стоит только такому дракону обрести силу… И…

Внезапно он смолк. Догадка озарила его.

Неужели? Неужели и в Мари был этот дух? И его жадный дух сожрал всё, что было в ней настоящего? А значит, значит тогда он не просто не спас её от злых людей, он не спас от дракона.

— Марина обречена, — прошептал он. Но Мэк услышала и поняла.

— Не говори так!

— Ворон был прав, решив закрыть её, — продолжал Янош, не слушая, не желая слышать.

— Но ты не он!

— Я не он… — и снова неясная дрожь прошла по нити.

«Янош!»

Она зовёт его.

«Янош!»

Она наконец поверила и зовёт его.

Но он не придёт. Не может прийти. Пусть род ищет кого-то другого. Род. Они знали о силе дракона и хотят, чтобы эта сила служила им! Старуха обманула его, скрыла это, использовала его память о последнем воплощении.

— Она зовет тебя. — Мэк уже не кричала, но взгляд её тёмных глаз пронзал насквозь. — Она и тогда звала тебя?

— Я не помню. — Он развернулся, чтобы уйти. Зарница ждёт.

— Ты лжёшь, страж! И даже не мне, а себе самому! Ведь я была там! Я забирала тебя на той пыльной дороге, я видела твою душу. Знаешь, почему сама валькирия Гейр спустилась к тебе в тот день?

Янош замер. Он ясно помнил, как увидел прекрасную деву, с крыльями за спиной. Он улыбнулся ей тогда, не сознавая ещё, что произошло. А она…

— Я пришла потому, что ты обладал самой чистой отвагой, она больше, чем желание добычи, крови или славной смерти. Твоё желание спасти и защитить сделали тебя Стражем, а теперь, будучи им, ты отказываешься от своего долга?

— Я пришёл сюда, чтобы спасти сестру! — крикнул в ответ Янош. Вся его отрешённость вмиг исчезла. — А не ту тварь, что сидит в ней! Что поглотила её душу!

— Ох, Янош… — Мэк была так близко, что он разглядел шрам в виде звезды на её виске. Всё вокруг замерло, деревья не качались, гул машин стих, только медленно падал снег. — Неужели ты не понял? Это всегда была она! Твоя Мари. И она любила тебя всей своей драконьей душой, уж я-то знаю!

Янош закрыл глаза. Представил синеглазую сестрёнку, потом эту новую, чуть грустную девушку Марину, потом дракона… Сможет ли он это принять?

— Что-то не так, — голос Мэк снова стал сдержанным и холодным. — Я чувствую своего человека, он взволнован. Ты нужен мне, страж! Идём!

Янош кивнул и переместился.

Нежданные гости

— Что случилось? — Вадим, не дожидаясь приглашения, шагнул за порог. — Почему не отвечаешь на звонки?

— Какие звонки? — растерялась Марина.

— Ты странное сообщение наговорила. — Олег зашёл следом за братом. — Потом закричала. Мы звонили, но у тебя абонент недоступен. Вот и решили приехать.

— Спасибо. — Марина потёрла переносицу, пытаясь вспомнить, когда и зачем отключила телефон, и что успела наговорить Вадиму. — Но у меня всё в порядке.

— Ты сейчас одна?

Вадим, прищурившись, смотрел куда-то вглубь веранды. Марина оглянулась и увидела, как Бася трётся мордочкой о косяк двери.

— С кошкой. — Марина подошла к ней и взяла на руки. — Вы заходите. Я… чаем вас напою.

— Что-то мне подсказывает, — Вадим начал снимать куртку, — сама ты сегодня на ужин пила что-то покрепче. И телефонные звонки заглушал хохот демонов.

Бася ткнула носом в подбородок и удержала от резкого ответа. Оправдываться Марина не собиралась, но и грубо говорить с тем, кто уже не первый раз приезжает ночью, чтобы успокоить, тоже не стоило.

— Я испугалась. — Марина крепче прижала к груди кошку. — Не знаю, что со мной было… Я как куда-то провалилась… А потом…

— За столом расскажешь.

Вадим прошёл в дом. Олег, ободряюще улыбнувшись, за ним следом.

Марина глубоко вдохнула, чтобы не сорваться. Вадим в своём репертуаре. «Вежливость» на грани хамства. И с этим придётся как-то мириться.

Она спустила на пол Басю и задержалась взглядом на отражении в зеркале. Очень мило! Ненакрашенная, взлохмаченная, в домашней тунике… А в гостиной её ждут двое мужчин. Один из которых, что уж себя обманывать, очень нравится. А второй… Размышлять об этом не было времени. Марина быстро провела по волосам расчёской и отправилась к нежданным гостям.

Олег и Вадим уже сидели за столом. Гудел, поставленный кем-то из них кипятиться, чайник.

Марина достала три чайных пары, порезала очень кстати выданный мамой пирог, поставила на стол сахарницу и налила чай.

— Теперь рассказывай, — Вадим, не прикоснувшись к еде, пристально смотрел на Марину. — Что произошло? Куда ты провалилась? В кроличью нору?

— Хуже…

Марина замялась. При Олеге делиться своими кошмарами не хотелось. Вадиму не обязательно было привозить его и обсуждать при нём все эти странные вещи.

— Говори, — с нажимом произнёс Вадим. — Мы с братом вместе были, когда я твоё сообщение получил. Пришлось в общих чертах ввести в курс дела. И не волнуйся. Он никому не скажет.

Никому не скажет… Марина мешала ложкой несладкий чай и молчала. Главное, что сам знает. Но это уже не изменить.

— Я была у мамы, — она начала рассказывать, так и не решившись встретиться взглядом с Олегом. — Смотрела фотографии мест, где жила моя прабабушка. А потом очутилась в каком-то мрачном замке. Совсем как наяву. Там на меня напал жуткий мужчина. И я… Я… Я его убила.

Голос сорвался. Всё что с ней произошло, это было не по-настоящему, но почему-то сказать, что убила человека, пусть даже опасного врага, было тяжело.

— Как ты это сделала? — прервал затянувшееся молчание Вадим.

— Тьмой, — глухо ответила Марина. — Тьма проникла в него и убила. Потом я вышла из замка, а в спину мне пустили стрелу. И я застряла. Там. И тут. Стрела жгла спину. Я уже пришла в себя, папа отвёз меня домой, но ощущение не проходило. Тогда я и взяла виски.

— Сейчас ты её чувствуешь? — тихо спросил Вадим.

— Нет, — Марина повела лопатками. — Но… Цыган из сна. Он исчез.

— Что за цыган? — Олег отодвинул опустевшее блюдце. — Что это был за сон?

Меньше всего Марина хотела обсуждать Яноша с Олегом. Не стоило вообще упоминать его сейчас. Но обратно слов не вернуть. Олег, чуть прищурившись, смотрел участливыми серыми глазами и ждал ответа.

— Он снился мне прошлой ночью. — Имя Яноша Марина решила не называть. — Сказал, дух-покровитель. Назвал имя моей прабабушки и место, в котором она жила.

— Правильно назвал? — продолжал расспрашивать Олег.

Марина медлила с ответом. Почему для него это так важно? Он хочет помочь? Или не верит? Думает, она всё придумала? Считает ненормальной?

— Да. Но я не знала этого! — неожиданно для самой себя выкрикнула Марина. — Не знала до этого сна! Родители мне о ней ничего не рассказывали.

— Успокойся. — Вадим прикоснулся к её руке. — Конечно, не знала. А фотографии, которые ты смотрела у матери, те самые? Тех мест, про которые говорил цыган?

— Да. — От прикосновения Вадима у Марины по телу пробежала дрожь, и она отхлебнула горячего чая. — Ты объяснишь мне, что происходит? Или сам не знаешь?

— Судя по всему, — Вадим откинулся на спинку стула, — это воспоминания о прошлой жизни. Так она для тебя закончилась.

— Я что, была своей прабабушкой? — не поняла Марина. — Но как такое возможно?

— Может, да. Может, нет, а кем-то из её предков или тех, с кем она была близка.

Марина тряхнула головой. Хорошо, что она успела накатить виски перед разговором с Вадимом. Демоны, духи-покровители, теперь видения о реинкарнации… Когда же всё это закончится? Сейчас, когда всё изменилось, ей хочется ездить на лошади, менять формат кофейни, участвовать в новом проекте. Хочется общаться с Олегом, снова радоваться жизни! А вместо этого приходится разбираться в непонятных и пугающих вещах.

— Но важно не это, — продолжал говорить Вадим. — Та тьма. Надо разобраться с ней. Откуда она в тебе? Как ей управлять?

— Но как это узнать? — обречённо спросила Марина.

— Есть один способ. Он не очень приятный, но…

— Вадик, — перебил брата Олег. — Это опасно!

— С ней ничего не случится.

— А с тобой? Чем закончится на этот раз?

— Я обещал помочь, значит, помогу, — Вадим встал из-за стола и отошёл к тёмному окну. — Есть вещи, ради которых стоит рисковать.

Марина не понимала, о чём они говорят, но от этого было ещё страшнее.

— Давай попробую я. — Олег тоже встал и подошёл к брату. — Через сон. Это должно сработать.

— Что значит через сон? — Марина не стала дожидаться, когда Вадим ответит. — Как это будет выглядеть? Как гипноз?

— Нет, — повернулся к ней Олег. — Ничего гипнотического и сверхъестественного. Обычное совместное сновидение. Мы с тобой обменяемся какими-нибудь личными вещами и пойдём спать. Я осторожно, — он выделил это слово, — зайду в твой сон или заведу в свой. И попробую узнать, что за тьма скрывается внутри тебя, не провоцируя, чтобы она вырвалась наружу. Даже если это случится, то никому не навредит. Это я тебе обещаю.

Обещанию Олега очень хотелось верить. Марина бросила быстрый взгляд на Вадима. Он хмурился и предложение брата никак не комментировал, будто думал о чём-то своём и ничего не слышал.

— Это точно безопасно? — осторожно спросила Марина. — И ещё… Мы должны будем спать вместе? В одной кровати?

— Спать вместе желательно, но, — Олег улыбнулся, — учитывая обстоятельства, не обязательно. Если ты не против, я лягу здесь, на диване, а ты пойдёшь в спальню. Всё будет как в красивой корейской дораме.

Марина неожиданно для самой себя рассмеялась. От слов Олега стало легче и спокойней. В конце концов, это всего лишь сон. И если в нём будет Олег, она не против.

— Я согласна, — она посмотрела на Вадима. — А ты?

— Даже не знаю… — Вадим потёр виски, взял со стола телефон, глянул на экран и убрал в карман. — Давайте попробуем. Я тогда сейчас поеду домой. Утром вернусь, и обсудим план дальнейших действий.

Марина облегчённо выдохнула. Сон про Олега… или вместе с Олегом… она не совсем понимала, о чём он говорил, но в это казалось безопасней, чем какой-то таинственный ритуал, который предлагал Вадим. Да и самого Вадима подставлять под возможный удар не хотелось.

— В любом случае, мы ничего не теряем, — Олег подмигнул появившейся в дверном проёме Басе. — Если что, нам чёрная кошка поможет.

— Я бы не очень на неё надеялся. Рассчитывай лучше на себя. — Вадим повернулся к Марине. — Пойдём, проводишь меня.

— Хорошо.

Марина вышла следом за Вадимом на веранду. Молча стояла и смотрела, как он щёлкнул брелком сигнализации, обул кроссовки, взял куртку.

— Понимаю твоё беспокойство, — Вадим застегнул молнию и повернулся к Марине, — но можешь ничего не бояться. В Олеге я уверен, как в самом себе. И он не будет приставать, ничего не украдёт, не будет ночью рыться в твоих шкафах… Чего ещё женщины опасаются в таких случаях?

— Ничего. — Марина убрала со лба упавшую прядь. — А разве это не Олег должен бояться женщину со смертоносной тьмой внутри?

— Надеюсь, ты его не обидишь, — Вадим неожиданно улыбнулся. — И завтра я застану вас целыми и невредимыми.

Озеро. Круглое и спокойное, как большое голубое блюдо. Марина опустилась на берег, села, обхватив руками колени, и, запрокинув голову, принялась разглядывать похожие на сказочных белоснежных птиц облака.

— Ты видишь меня?

Марина повернулась назад. Сквозь вечерние сумерки проступал силуэт приближающегося человека. Кто бы это мог быть? Голос вроде знакомый… Марина встала, но пойти навстречу не спешила.

— Ты видишь меня? — снова спросил человек. — Отзовись.

— Вижу.

Марина уже разглядела серые глаза, русые, по плечи, волосы, чуть приподнятые к правому виску в усмешке, губы, обережного орла, виднеющегося в расстёгнутом вороте рубахи.

— Я скучал по тебе. — Иштван подошёл совсем близко. — Почему так давно не приходила?

— Отец не пускал. — Марина обвила Иштвана за шею и прижалась к груди.

— Хватит тебе уже сидеть дома, как на привязи. — Иштван отстранил её, взял за подбородок и заглянул в глаза. — Пойдём со мной. Я знаю священника, который сможет обвенчать нас. Тогда ты станешь моей навсегда. Согласна?

Сердце Марины забилось так часто, что едва не выскочило из груди. Так долго ждала она этих слов. Так сильно о них мечтала.

— Иштван, я…

Марина дёрнулась от гулкого крика. Кто это? Сова?

— Не бойся. — Иштван посмотрел ей за плечо. — Это всего лишь птица.

— Надо смыть её навет.

Марина повернулась к озеру, склонилась над ним, зачерпнула горсть воды и замерла… В водной глади она увидела отражение Иштвана. Его волосы почернели. Вместо серых глаз алели угли. Пальцы на руках заканчивались уродливыми кривыми ногтями.

— Кто ты?! — Марина выпрямилась и плеснула водой ему в лицо. — Покажись!

— Ведьмовскую кровь не вытравить…

Тело Иштвана расплылось, как туман. Марина сразу шагнула назад. Перед ней стоял не человек. Огромный паук с ярко-жёлтыми глазами. Он выставил перед собой острые загнутые клешни и заскрипел ими так, что у Марины закружилась голова, и она едва не упала.

— Пусть морок паутиной обовьётся, руки-ноги опутает… — тягучий голос ворвался в разум, — волю подчинит, в полон заберёт…

Марина схватилась за виски, зашаталась, чувствуя, как по ногам ползут липкие нити. В глазах потемнело. Только два жёлтых пятна светились так, что на них было больно смотреть.

— Держись, шавхани!

Марина дёрнулась, услышав знакомый голос. Янош! Он здесь!

— Держись!

Цыган мчался на красно-рыжем коне во весь опор. Паук закричал, развернулся и швырнул на него сеть из паутины. Но Янош успел отклониться и стегнуть врага по одной из ног кнутом.

— Кольцо! — Янош закружил вокруг паука, который ощерился клешнями и бросался на него снова и снова. — Брось в озеро кольцо!

Кольцо? Марина посмотрела на руку. Верно. Серебряная печатка с чёрным камнем, скорее всего агатом. Это же кольцо Олега! Значит это всё сон?

— Брось кольцо! — Янош едва увернулся от сети, которую снова швырнул в него паук. — Скорее!

Марина сдёрнула печатку с пальца и, не глядя, швырнула за спину. Плеск воды, гул налетевшего порыва ветра. Последнее, что Марина успела увидеть — взвившегося на дыбы коня и нож, вонзившийся в спину чудовищу.

За окном была ночь. Или раннее утро. Марина включила над головой бра, залпом выпила стакан воды, встала и опёрлась руками о подоконник. Янош… Он спасся? И этот ужасный паук… Это Олег? Он так явился в её сон? Чтобы погубить?

Марина глянула на руки. Перстня не было! Но куда он?.. Марина бросила взгляд на кровать и увидела чернеющую на одеяле печатку. Значит, она и наяву её сдёрнула. И что теперь делать? Тот, кто напал во сне, сейчас рядом с ней. В её доме!

Вадим говорил: «я доверяю брату, как себе». Тогда выходит, он тоже враг? Марина обессилено опустилась на ковёр. Вся жизнь превратилась в какой-то жуткий кошмар! И как найти из него выход?

Бася спрыгнула с кресла, потёрлась о ногу и замурчала. Марина провела рукой по пушистой шёрстке. Единственная, кому можно верить — это только кошка.

— Ты можешь доверять мне, — в голове послышался голос Яноша.

— Ты живой! — Марина закрыла глаза, пытаясь воспроизвести облик цыгана.

— Я умер больше сотни лет назад.

Марина вскочила на ноги. Действительно. Это ведь дух… Как он может быть живым?

— Сейчас важно, чтобы выжила ты, — снова заговорил Янош. — Выжила и справилась с тьмой.

Связанные души

Перемещаясь, Янош ожидал чего угодно — Мэк была не склонна преувеличивать опасность. Но картина, что предстала его глазам, была довольно мирной. Они оказались в просторной комнате, где за столом, под низким кованным светильником, сидели люди и пили чай.

Словно ничего не изменилось, снова стол, только сидят за ним не четверо, а трое. И снова напряжение разлито в воздухе, но эмоции другие. Подопечный Мэк источал сильную тревогу, его брат — удивление, а Марина… боль и растерянность.

Почему же он не почувствовал этого сам? Неужели едва окрепшая связь, подчиняясь его, Яноша, воле стала исчезать?

Он видел её теперь по-другому. Нет. Хотел бы видеть по-другому. Не замечать её беззащитность, её уязвимость. Эта женщина не могла быть его сестрой. Дракон не умеет любить. А Мари его любила, он был уверен.

— Почему мы здесь? — резко бросил он Мэк, намереваясь в тот же миг покинуть это место. Но она уже заставила время замедлится и обратилась к змею. Орс замер за плечом Вадима, покачиваясь белым дымчатым телом и блестя красными глазами. Как показалось Яношу, достаточно ехидно.

— Что произошло? — спросила Мэк. — Я ощутила сильную эмоцию, но сейчас…

— Присоединяйтесь, вас так не хватало, — протянул Орс. — Эмоций сегодня было предостаточно. Потому мы и здесь. Но почему ты не пришла раньше? Свидание затянулось? И где вы потеряли того бестолкового коня?

— Мы были далеко, — сухо ответила Мэк, не желая поддерживать неуместное веселье змея.

— Где же это?

— Тебе там не бывать, не доползёшь! — Янош мог переместиться в любую секунду, но что-то останавливало его. Недосказанность? Предчувствие? Потерянные тёмные глаза Марины. — Лучше скажи, что случилось?

— А тебе не всё ли равно, страж? Клячу свою потерял, подопечную оставил, мы мчались сюда спасать её…

— От чего? — напряженно спросил Янош. Невольно вспомнились последние слова барона. Неужели, пока его не было, этот тёмный дух что-то сделал? — Ей что-то угрожало?

— Разве что утонуть в выпивке, — прошипел Орс и зашелестел ехидным смехом.

— Перестань! — оборвала его Мэк. — Сейчас не время для ваших споров! Что произошло на самом деле? Почему Вадим…

— Она начала вспоминать. Просто слушайте. — Змей сверкнул красным глазом,

и время снова сдвинулось.

— Как ты это сделала? — прервал затянувшееся молчание Вадим.

— Тьмой, — глухо ответила Марина. — Тьма проникла в него и убила. Потом я вышла из замка, а в спину мне пустили стрелу. И я застряла. Там. И тут. А спину будто жгла ледяная стрела…

Янош не мог поверить в то, что слышал. Неужели? Он не знал, что случилось с Мари. Но знал, что из замка барона Камени она так и не вернулась. Стрела? Тьма? Кого она убила? Барона? И теперь он хочет отомстить! Стрела в спину. Так она тогда погибла?

— Сейчас ты её чувствуешь? — тихо спросил тем временем Вадим.

Этот человек не нравился Яношу. Слишком много энергии. Сумрачный взгляд, много силы, но какой-то лёд внутри. И очень сильная защита. Чего он хочет от Марины? Помочь? Или то волнение, что ощутила Мэк, связано с силой, что внутри его, Яноша, подопечной?

Его подопечной. Его Мари. Нет. Его Марины. Янош вгляделся в её лицо, бледное, потерянное, и непреодолимая сила потянула к ней. Это была сила Нити. Сила связи двух душ. Духи не приходят к людям просто так, их всегда приводит сила. Магическая, кармическая, родственная. Все эти связи никуда не исчезают, они пронизывают пространство и время, соединятся вновь и вновь, заплетаясь в узор…

И связи невозможно противостоять.

Янош сам не понял, как оказался за спиной Марины, в потоке её энергии, когда услышал.

— Цыган из сна. Он исчез.

Янош почувствовал укор в этих словах. Он оставил её. Снова.

Второй мужчина, Олег, что-то спросил, но Янош не слушал дальше. На мгновенье ему показалось, что Вадим смотрит прямо на него. Взгляд серых глаз снова переключился на Марину, но Янош был уверен, человек его видел. Он достаточно силён для этого.

Почему-то Вадим не стал раскрывать Марине его присутствие, и они заговорили о другом.

— Он видит меня, я ведь не ошибаюсь? — прямо спросил Янош у Мэк, она кивнула. — А Марину? Настоящую Марину он видит?

— Он видит её силу, её энергию. С драконами в человеческом теле мы ещё не сталкивались… — Мэк вдруг смолкла, напряжённо вслушиваясь в разговор людей. Прозвучало что-то про способ разобраться с тьмой, и предложил его Вадим. Почему-то это вызвало волнение и у людей, и у духов. Орс тревожно шипел, Мэк не отрывала взгляда от своего подопечного, а его брат взволновано — и снова Янош подивился силе человеческих чувств — отвергал эту идею.

— С ней ничего не случится.

— А с тобой? Чем закончится на этот раз?

— Я обещал помочь, значит, помогу. Есть вещи, ради которых стоит рисковать.

Последние слова Вадима пришлись Яношу по душе, он и сам был таким, если мог помочь — помогал, если мог что-то сделать — делал.

— Так пусть рискнёт, — обратился он к Мэк, но она лишь гневно сверкнула глазами, а вот Орс неожиданно поспешил объяснить:

— Это слишком опасно. Вадим на многое способен, но это… Это ведь не просто тьма, а древняя сила, с которой не совладать даже нам — духам. Не хватало, чтобы снова…

— Хватит. Этого. Больше. Не будет. — Мэк говорила отрывисто, а её тёмные глаза пронзали Яноша насквозь.

— Но если это может подействовать, если так мы её спасём… — не менее яростно заспорил Янош.

— Тише, страж, — вмешался Орс. — Они уже нашли другой выход.

Выход! Можно ли так назвать эту безумную идею о совместном сне? Это может быть как совершенно бесполезно, так и крайне опасно. Во сне человек уязвим, а уж если у него есть магические силы, но он не опытен, то риск стать жертвой чьих-то тёмных намерений очень велик. Янош вспомнил Барона и, внутренне содрогнувшись, решил во чтобы то не стало вмешаться.

— Мне это не нравится. Совсем. Что знает этот человек, — Янош указал на беспечно улыбающегося Марине Олега, — о Пелене? А главное, что сможет там сделать?

— Он способен на многое. — И вновь в обычно бесстрастном тоне Мэк проскользнуло неподдельное чувство. Гордость? — Он может взламывать чужие сны, может управлять ими, он — странник Пелены… Точнее, мог бы им стать, если бы…

— Т-с-с-с-с. — Как-то особенно громко и противно зашипел Орс, явно желая прекратить разговор.

Настроение людей в комнате заметно изменилось. Марина была взволнована, но скорее не предстоящим совместным сном, а реакцией на это Вадима, Олег излучал завидное спокойствие, а вот Вадим — его Янош полностью почувствовать не мог — хоть и согласился на эту авантюру, был явно чем-то обеспокоен.

— Давайте попробуем. Я тогда сейчас поеду домой. Утром вернусь, и обсудим план дальнейших действий. — И снова этот взгляд, направленный мимо собеседников прямо на Яноша, чуть громче и отчётливее прозвучавшие последние четыре слова.

Обсудим план дальнейших действий?

Вадим направился к выходу, Марина пошла его провожать.

Янош прикинул человеческое время, даже если Марина и Олег заснут в ближайшие полчаса, сон позволяющий находиться в Пелене наступит под утро. А значит, он должен успеть.

— Мне нужно поговорить с ним. — Янош не стал уточнять с кем, Мэк всё поняла, она не могла не заметить особенности поведения своего человека. — Я вернусь к тому моменту, как они там окажутся.

— Хорошо. Я останусь здесь с ними, если что-то случится — позову.

— А я провожу и прослежу, — ворчливо добавил Орс.

— Янош! — крикнула Мэк ему вслед, заставляя обернуться. — Торопись! Во сне Марины я не буду иметь своих сил.

— Я приду.

Повинуясь зову белого змея, Янош оказался в другом месте. Тёмный дом. Одна из стен — сплошное окно с видом на зимний лес. Освещения во дворе видимо было достаточно для этого человека.

Вадим прошел к бару, налил в бокал что-то тёмно-коричневое из бутылки, кинул лед и улыбнулся чему-то своему. В доме его царила холодная тишина, здесь не чувствовалась чужая энергия, но ощущалась защита.

— Может быть, ты уже заговоришь со мной? — неожиданно произнес Вадим оборачиваясь и улыбаясь. — Цыган, правильно я понимаю?

— Можешь звать меня Янош.

— Видимо, это тебе я обязан тем, что мне придется продвигать совершенно безумный бар с названием «Кибитка»?

— Вардо, — Янош хищно улыбнулся и весь собрался. А этот человек не так прост.

— Вардо, — хмыкнул Вадим, но снова стал серьезным. — А куда делся тот, что был до тебя?

— Не справился, — коротко ответил Янош, не желая сообщать ничего лишнего.

— Не справился… — протянул Вадим и, сделав несколько шагов, оказался у большого кресла с высокой спинкой. — Ты не против, я присяду? Предложил бы и тебе, но не уверен, что это будет уместно…

— Потому что я дух?

— Потому что кочевой народ на месте не сидит.

Янош услышал где-то позади шелестящий смех змея и тоже усмехнулся.

— Теперь мне понятно, почему один из твоих духов обладает столь длинным языком, непонятно только почему с тобой Пернатая.

— Кто? — брови мужчины недоуменно изогнулись.

— Мэк.

— Пернатая? Так ты зовешь её? Я запомню. Или это что-то очень личное? И что тебя удивляет в том, что она мой дух? Почему бы мне не иметь такую покровительницу? Данною мне родом.

— Вот именно, данную. А был бы у неё выбор…

На этих словах Вадим чуть заметно помрачнел. Но ничего не ответив на этот выпад, откинулся в кресле, отпил из бокала и протянул:

— Ты пришел поговорить именно об этом?

— Нет, — ответил Янош и оказался прямо в кресле напротив. Это стоило небольшого усилия, все-таки он не фантом, что продолжает раз за разом повторять привычные до смерти действия.

— Тогда зачем? — Вадим отсалютовал бокалом, словно оценив трюк. — Из-за Марины?

— Из-за неё, — подтвердил Янош, перестав играть словами. — И из-за тебя. Из-за вас обоих.

— Такое понятия как «мы» не про нас с Мариной… К сожалению. — Вадим резко поднялся и снова отошел к окну. — Что тебя интересует?

— Твои цели, твои планы, твои тайные мотивы. Как я понял из её хаотичных мыслей и воспоминаний, ты просто взял и появился в её жизни, хотя вы не были близки до этого. И появился ты как раз тогда, когда стал открываться её дар. И когда она стала уязвима.

— Я всего лишь хочу помочь, цы… Ян.

— Янош.

— Разве я не так сказал? — Вадим оставил ненужный уже бокал на барной стойке и вернулся к креслу. — У меня нет цели навредить Марине хоть чем-то. А после того, что я узнал сегодня, бояться ей нужно прежде всего себя. С этой силой…

— Вот именно. Дело всегда в силе, может быть, ты просто охотник за чужой силой и хочешь её себе.

— Не буду скрывать, — Вадим посмотрел исподлобья хищным, почти волчьим взглядом. Янош мог бы поклясться, что его тотем — волк. — Такая сила не может не вызывать желания обладать. Но что-то подсказывает мне, это не обычная магия. Иначе, Марина бы уже давно стала ведьмой. Дар не может скрываться так долго, а значит дело в другом. Не скажешь в чём, Ян? Янош…

— Сказал бы, если бы мог доверять. Но ты мне пока совсем не нравишься.

Вадим неожиданно рассмеялся:

— А ты мне нравишься. Обычно вы духи темните да путаете, не спешите ничего объяснять. И даёте расплывчатый и многозначный ответ. А ты довольно прямолинеен. Или это простота, что хуже даже цыганского воровства?

— Ты многому научился у своего змея. Говоришь сложно и витиевато, думаю, прячешь за этим что-то очень грубое и простое, — не остался в долгу Янош. Разговор стал его увлекать, но ведь времени не так много. А может это и есть тайный план Вадима — отвлечь его?

— Возможно, я могу что-то сделать, чтобы ты мне поверил?

Янош не ожидал такого вопроса. Вадим словно сбросил маску — взгляд был серьёзным, тон очень простым, без былой вальяжной снисходительности. Было видно и то, что Вадим спрашивает не просто так. Был только один способ убедить духа в правоте — снять перед ним защиту и впустить его в своё поле.

— И ты пойдёшь на это? — не смог скрыть удивления Янош.

— Есть вещи, ради которых стоит рисковать, — повторил свои недавние слова Вадим и, поудобнее откинувшись в кресле, продолжил. — Добро пожаловать, Ян.

И Яноша резко потянуло в тот энергетический поток, что окружал Вадима. Его энергия была цвета штормового моря, он словно был этим штормом, в нём был холод, опасность, тьма, но была и страсть, была сила порыва и яркий пронизывающий свет. Янош в одно мгновение видел всё, но так, словно перед ним протягивали цветную лоскутную ленту в обратном направлении. И каждый лоскут был о жизни Вадима: вот они с Мариной едут на лошадях, вот он говорит с ней, а за её спиной зависла мрачная тень, какие-то встречи, поездки, посиделки в баре с Олегом, а вот Олег говорит ему странное «Ты меня никогда не простишь?», но это воспоминание сразу сменяется на другое. Какие-то женщины, много женщин. Снова Марина. С каким-то мужчиной проходит мимо, сердито кивнув. Переговоры, поездки, много дорог, иногда море, чаще горы. И вдруг, неожиданно — пустыня, палящее солнце над головой и страшная, сводящая с ума боль. Это похоже на смерть. Янош невольно вспоминает свою, но Вадим, видимо, выжил тогда. Когда это было? И снова поток воспоминаний — старый бревенчатый дом в деревне, маленький Олег, скрипучий колодец, молодая женщина — мать? — с суровым лицом, уходящая прочь.

Глубже. Дальше. Туда — за человеческую жизнь, за грань этого воплощения. Узнать по-настоящему можно только душу. Кто же ты, Вадим? Кем ты был прежде?

Янош видит и не может поверить своим глазам. Он видит и узнаёт. Это лицо, этот хмурый взгляд, этот родовой знак на груди.

Иштван?

Сразу вспомнилось всё: детские игры, драки, вся их странная, никем не принимаемая дружба — мальчика из благородной семьи и цыганёнка-бастарда. Словно вчера это было: костёр на берегу реки, их последний разговор — Янош уходил искать отца, прощальный подарок — два дорогих и острых кинжала.

«Мы ещё встретимся, Ян, ты мне веришь?»

— Теперь ты мне веришь? — прозвучало вдруг совсем по-другому: иным голосом, на другом языке, через столько лет….

Янош резко вынырнул из потока. Та же тёмная комната, кресло, мужчина в нём. Но всё изменилось.

— Что ты видел? — с любопытством спросил Вадим, но, не дождавшись ответа, только пожал плечами. — В любом случае, ты должен был видеть, что никаких злых намерений по отношению к Марине у меня нет. Я хочу лишь помочь и…

— Я верю тебе, — перебил его Янош. Когда-нибудь он расскажет Вадиму, о том, что их связывало когда-то. Но не сейчас. Янош отчётливо уловил волнение на том конце нити. Марина уже там, в Пелене. — Я верю, а потому говорю не думайте сейчас о её силе. Опасность совсем рядом. У Марины есть враг. Идите в её прошлое, там…

Крик совы. Это зов Мэк! Беда!

Янош, бросил на Вадима последний взгляд и, не прощаясь, переместился в Пелену, призывая на ходу Зарницу.

Сила дракона

Серый мутный рассвет, суетливые громкие сороки, засыпанные снегом кусты и деревья. Марина стояла у окна и не могла заставить себя спуститься вниз. Она уже умылась, оделась, причесалась, накрасилась и не было никаких поводов оставаться в спальне.

Но в гостиной был Олег. И как вести себя с ним Марина не знала. Янош сказал, во сне на неё напал давний враг и его нет в мире людей. Но вдруг цыган ошибается? Ведь сон закончился, как только кольцо, которое дал Олег, оказалось в воде.

И ещё тот русоволосый мужчина. Иштар? Иштван? Она видела его вчера дважды. Первый раз он выпустил в неё смертоносную стрелу. Второй – превратился в зловещего паука. Но каждый раз, вспоминая о нём, она испытывала не страх, а желание снова увидеть серые глаза и распростёртого на груди орла.

Марина сжала виски. Всё. Хватит! Вадим, Олег, дух-покровитель – все пытаются помочь. А что сделала она сама, чтобы разобраться в происходящем и помочь даже не кому-то, а себе?

Пока только проваливалась в видения и истерила. Пора с этим заканчивать. Она уже столько раз оказывалась в трудных, кажущихся безнадёжными, ситуациях, и каждый раз выкарабкивалась. Справится и на этот. Надо просто взять себя в руки и понять, что происходит. Хотя бы проанализировать, в каких ситуациях её «накрывает» и что этому предшествует.

Но не сейчас. Вечером. А сейчас, она пойдёт и поговорит с Олегом. Они выпьют кофе, позавтракают, дождутся Вадима… В конце концов, в этой истории есть свои плюсы – давно уже она не была окружена таким вниманием со стороны мужчин.

Марина взяла Басю и спустилась в гостиную.

Олег уже не спал. Чуть взлохмаченный после сна, сидел в кресле и листал книгу, подаренную Вадимом.

- Доброе утро, - поздоровался он первым.

- Доброе, - улыбнулась его озадаченному виду Марина.

- Марина… - Олег замялся. – Мне жаль, но… Я не смог попасть в твой сон.

- Может и к лучшему? – Марина поставила на пол кошку и подошла к кофеварке. – Не во все сны стоит попадать.

- Даже не знаю. – Олег встал и рукой расправил волосы. – А как спала ты? Видела что-то необычное?

- Я видела…

Бася куснула за ногу, прося свою порцию завтрака. Марина отмахнулась от неё, но про сражение духов почему-то решила не говорить.

- … видела море и огромную птицу в небе, - стала она сочинять на ходу. – Корабль под парусом. Он плыл куда-то далеко. Не знаю куда.

- Интересно. – Олег продолжал стоять около кресла и отрешённо смотреть поверх Марины. – А я встретил воина. Он не нападал, но и не пускал меня.

- Какого воина? – быстро спросила Марина. – Русого? Чёрноволосого?

- Нет, - Олег сосредоточенно нахмурился. – Седого. Глаза у него были холодные и пустые. Змеиные.

- Змеиные? – уточнила Марина. – Не паучьи?

- Точно нет, - уверенно ответил Олег. – Я сам насекомых терпеть не могу. Если бы в нём было что-то от паука, я бы заметил. А почему ты спросила?

- Сама не знаю.

Марина перевела дыхание. Не похоже, чтобы Олег обманывал. Скорее всего, просто не смог прорваться к ней.

- Я знаю этого воина, - в голове еле слышно прозвучал голос Яноша. – Он хитёр и силён. Но не враг. Союзник.

- Ты, как и Вадик, помешана на скандинавских мифах и рунах?

От неожиданного вопроса Олега Марина вздрогнула и едва не рассыпала кофе. «Помешана» - неприятно кольнуло где-то внутри.

- О чём ты? – не оборачиваясь, спросила Марина.

- У тебя книга про викингов, - пояснил Олег. – Руна на ней нарисована. И ещё там что-то про дракона.

- Пока не успела её прочитать. – Марина нажала кнопку кофеварки и порывисто повернулась. – А ты не разделяешь увлечения брата?

- Не все.

Олег стоял так близко, что почти касался. Марина чувствовала его тепло и… свою отчуждённость. Что-то было не так. Что-то изменилось. Вот только что понять и осознать она не успела.

Громко заиграла мелодия на телефоне Олега. Он взял его с подлокотника кресла и сипловато ответил:

- Алло.

Марина, не вслушиваясь в односложные ответы, достала из кармана кольцо с чёрным агатом и положила на стол. Надо не забыть отдать.

- Марина, - Олег быстро закончил разговор и убрал телефон. – Ты извини. Мне срочно уехать надо. Сегодня в институте семинар, а один из выступающих, с нашей кафедры, неожиданно заболел. Придётся подменить.

- Конечно. Не за что извиняться. – Марина бросила взгляд на кофеварку. – Кофе успеешь выпить?

- Боюсь, что нет, - грустно вздохнул Олег. – Уже десятый час. Пока такси вызову. Пока доеду. Но Вадик скоро будет, он мне написал. Так что пусть он мой кофе выпьет и расскажет тебе свой новый план.

Чёрный лексус мягко и легко мчался по занесённому за ночь снегом и ещё не до конца прочищенному посёлку. Марина смотрела в окно и наслаждалась поездкой. Всё-таки комфортно и приятно ехать в большой дорогой машине рядом с… Марина покосилась на Вадима… рядом с интересным мужчиной.

Было бы хорошо, где-нибудь на перекрёстке, в городе, встретить Кристину. Думать об этом, особенно сейчас, было глупо, но Марина хотела хоть немного отвлечься от проблем и потешить своё самолюбие.

- Когда приедем к Дине, - Вадим повернул в сторону «Лесной Окраины», - ничему не удивляйся. Она немного экстравагантна, но очень хорошая гадалка. Я давно её знаю.

- Она откроет нам истину? – игриво спросила Марина. – Поведает тайны моей судьбы?

- Нет. – Вадим оставался серьёзным. – Но если мы сложим что знаю я, и что скажет Дина, то получим достаточно полную и достоверную информацию.

Марина недовольно качнула головой. Вадим, Олег, теперь эта Дина. Скоро пол города будет думать, что у хозяйки «Арабики» не в порядке с головой. И как она будет объяснять всё гадалке? Да ещё и экстравагантной… Как на картах можно увидеть причину видений и ночных кошмаров? Кстати, о них.

- Вадим, я так и не рассказала тебе про сон. Вначале я видела озеро, а потом…

- Я всё знаю, - прервал Вадим. – Там был тёмный дух, с которым сцепился твой цыган.

- Откуда ты знаешь?!

Утренние страхи снова вырвались наружу. Если Вадим в курсе произошедшего во сне, значит, был в нём! Если бы был, как друг, тогда бы помог. А если как враг… Додумать Марина не успела.

- У меня есть связь с миром духов, - ответил Вадим. – Я говорил с Яном… Яношем. Это он мне рассказал.

Марина резко выдохнула и откинулась на спинку сидения. Имя духа Вадим мог узнать только от него самого. Во сне, она точно помнила, его не звала. Странно только, когда они успели пообщаться? И о чём друг другу наговорили? И как вообще Вадим это делает – общается не со своими, чужими духами?

- А он у тебя горячий, - продолжал Вадим.

- В смысле – горячий? – не поняла Марина.

- В смысле энергий, - Вадим усмехнулся, - а не то о чём ты подумала. Так что можешь не ревновать ко мне своего духа.

- Я ни о чём не подумала, - смутилась Марина.

- Ему можно верить, - откуда-то из-за спины послышался шёпот Яноша. – Он и правда хочет помочь.

Марина невольно вздрогнула, оглянулась и, конечно, никого не увидела. Действительно, не хватало только зрелища развалившегося на заднем сидении цыгана с ножами на поясе и кнутом за плечом. Или где он там его носит? А конь… Он тогда должен был нестись огненным вихрем по заснеженному лесу.

- Иногда я отпускаю Зарницу, - в голове снова прошелестел голос. – Он тоже должен отдыхать.

Марина обречённо прикрыла глаза и оперлась головой о руку. Этот дух, он что, читает все её мысли? Постоянно следит? Ходит вместе с ней в душ и туалет?

- О чём задумалась? – прервал размышления Вадим.

- А зачем тогда мы едем к гадалке? – повернулась к нему Марина. – Ты ведь можешь использовать свои связи и расспросить духа напрямую. Раз с тобой он такой откровенный, пусть расскажет.

- Духи знают только свою часть истории. То, что знают и видят они. – Вадим свернул на лесную просеку, соединяющую коттеджный посёлок с престижным спальным районом в сосновом пригороде. – Дина посмотрит на картах другую часть. Мы с тобой всё проанализируем и составим план действий.

«Мы с тобой» неожиданно приятно задело. Будто кошка провела мягкой лапой по щеке. Услышать такое от Вадима – уже день прожит не зря. Если бы ещё…

Вадим остановился у шлагбаума, посигналил, проехал в открывшийся проход на территорию местной «элитки» и припарковался у крайнего пятиэтажного дома.

- Приехали. – Он заглушил двигатель. – Пойдём. Будем открывать тайны твоей судьбы.

- Пойдём, - Марина вдруг почувствовала, как по спине пробежала дрожь волнения. – Надеюсь, твоя гадалка не подведёт.

За широким панорамным окном на ветках резвились две белки. Марина следила за ними, пила горьковатый кофе и старалась не встречаться с любопытными взглядами гадалки.

Марине не нравилось здесь всё. Странное хаотично-этническое убранство квартиры, показывающий «фоном» кулинарное шоу телевизор, эмоциональная и громкая Дина – молодая смешливая деваха в джинсах и футболке с муми-троллем. На руке куча брякающих браслетов. На шее вообще что-то невообразимое – цепочки, шнурки, кулоны.

Разве такой должна быть настоящая гадалка? Сможет она ответить на нужные вопросы? И почему Вадим, не перебивая и не иронизируя, слушает её бесконечную историю про малоизвестную фолк-группу?

- Ну что, будем смотреть Марину? – произнёс Вадим, когда Дина наконец-то закончила.

- Давайте. А Олег? – неожиданно спросила Дина. – Ты говорил он приедет. Не будем его ждать?

- Олег уехал читать лекцию, - ответила вместо Вадима Марина. – Утром неожиданно позвонили, просили кого-то подменить.

- Понятно, - протянула Дина. – Жаль... Он обещал подарить мне перо птицы.

- Раз обещал, значит подарит, - Вадим взял телефон и что-то быстро начал на нём набирать.

- Ладно, - Дина сняла заколку, и собранные в высокий хвост волосы опустились на плечи. – Ну что ж, давайте тогда искать ответы на ваши вопросы.

Она выключила с пульта телевизор, достала с полки из-за спины карты и зажгла свечу на подоконнике. Марина огляделась, куда бы поставить чашку, чтобы не мешалась в руках и не отвлекала.

- Давай, я уберу, - Дина собрала со столика посуду, но никуда не пошла, а небрежно составила её рядом со свечой. – Спрашивайте, что надо смотреть?

Обращалась она не к Марине, а к Вадиму, чем разозлила ещё больше. Но… Если уж обещала пообщаться с экстравагантной гадалкой, придётся немного потерпеть.

- Кто вредит Марине? – Вадим отбросил телефон на заваленный книгами цветастый диванчик. – И что за тьма скрывается у неё внутри?

Дина коротко кивнула, склонила голову к плечу и, пристально глядя Марине в глаза, стала тасовать колоду. Она сразу стала выглядеть старше и серьёзней.

Марина, не отводя глаза, тоже смотрела на Дину. От резкого полынного запаха свечи и напряжения закружилась голова и снова кольнуло в лопатке. Там, где вчера застряла несуществующая стрела.

Дина плавно достала две карты и, не открывая, бросила их на стол. Потом беззвучно зашевелила губами, и добавила ещё две. Перевернула их и сосредоточенно нахмурилась.

Марина опустила взгляд. От разбитого молнией дерева разлетались вороны. По дороге катилось колесо с пентаграммой на диске. Ниже, на заснеженном балконе, стояла королева с мечом в руке, и обнажённые мужчина и женщина на фоне языков пламени и огромной шипастой розы слились в объятье.

- Дьявол, - вслух прочитала Марина название последней карты. – Он уже выпадал мне. Только выглядел по-другому…

- В разных колодах изображения разнятся, - начал объяснять Вадим, но Дина не дала ему договорить.

- Это давний враг, - повторила она слова Яноша. – Даже не из этой жизни. Из прошлой.

- Из прошлой? – переспросила Марина. – Но… как такое может быть? И почему он вредит мне?

- Тогда ты его убила, - коротко и легко ответила Дина. – И не просто убила. Сделала неупокоенным призраком. И ещё – сорвала сделку.

- Ничего себе, - пробормотала Марина. – Оторвалась я тогда…

- Она говорит правду, - Янош, будто стоял за спинкой стула. – Он дух-призрак. Только… Очень могущественный…

- Скажи, - обратился к Дине Вадим, - этот неупокоенный, чего он хочет? И что была за сделка?

Он смотрел на Дину, но Марине показалось, что спрашивал не только её, но и Яноша.

Дина достала две карты, потом ещё одну.

- Договор с кем-то из тёмных, - она многозначительно глянула на Вадима. – Из низов. Он должен был отдать им… не пойму только кого….

Дина достала другую колоду, одним движением вытряхнула её из кожаного, расшитого рунами, мешочка, и начала тасовать.

Марина напряжённо следила за её руками. Недоверие, которое было к Дине вначале, исчезло. Марина чувствовала, как её затянуло «в поток» - подкруживалась голова, по спине, одна за другой, пробегали волны дрожи. Перед глазами плыло. Казалось, она, Дина, Вадим, Янош, кто-то ещё – все они завязаны в единый узел, который сплела и сможет расплести только гадалка.

- Дракон… - Дина вытянула карту. – Отдать дракона… Странно.

- Но какое это имеет отношение ко мне?

Марина невольно поёжилась, вспомнив тяжёлый, давящий голос. «Дракон. Тебя зовёт дракон».

- Он внутри тебя. Вернее, был в прошлой жизни. – Дина вытащила карту, ещё одну, ещё, потом как-то растеряно глянула на Вадима. – И есть сейчас.

- Сейчас? Во мне? Дракон? – Марина неверяще посмотрела на себя. – Этого не может быть. Я бы его чувствовала…

- Это же не монстр из фильма «Чужие». Просто бестелесный дух внутри.

Вадим говорил спокойно, будто его слова Дины совсем не удивили, и он ждал чего-то подобного. Похоже, то, что Марина не совсем человек, а какое-то чудовище, его совсем не напрягло и не напугало.

- Но… - Марина запнулась, не зная, как выразить мысли. – Как он в меня попал? И что значит дух-дракон? Как это проявляется?

- Подожди, - перебил Марину Вадим. – Бог с ним, с драконом. Дина, а как противостоять призраку? Что у него за сила? Как его остановить?

- Тьма… - прошептал Янош. – Она осталась в нём. Это его сила.

- Тьма дракона, - уверенно произнесла Дина. – Та, которую он обещал и которая его погубила. И справиться с ней может только дракон.

Совет рода

Янош безмолвно следовал за Мариной по дому. Вернувшись, она вот уже час металась, словно не находя покоя. Перебирала и переставляла какие-то вещи, несколько раз бралась вытирать пыль, но каждый раз отвлекалась и бросала, вынула всё из кухонных шкафов, постояла в задумчивости и просто составила обратно на те же места.

Встревоженная кошка пыталась привлечь внимание хозяйки, тёрлась о ноги и мяукала, но Марина только машинально гладила её да подкладывала корм.

Янош чувствовал растерянность подопечной — нить волновалась и дрожала — но не мог до конца понять, что беспокоит её больше всего. Пережитое во сне? Страх перед неведомым ей врагом из прошлой жизни? Или…

— Ты здесь?

Марина остановилась у окна спальни и обхватила себя руками. Её взгляд вглядывался во что-то ведомое только ей, но обращалась она к нему, Яношу. Вот так, напрямую, впервые, и в голосе всё ещё звучало сомнение в том, что прозвучит ответ.

— Здесь.

— Я слышу. — Марина чуть улыбнулась своему отражению.

Янош вспомнил, как вот так же стоял за спиной Вадима, человека из их с Мари прошлого. Из этого же прошлого и опасный враг, что где-то неподалёку. Янош ещё раз проверил защиту. Пока Марина не вошла в полную силу, оберегать её будут энергия духа-покровителя, амулет Вадима и…

Марина, будто услышав его, потянула за ворот рубашки, оттягивая её с левого плеча. На белой коже чернел перекрест тонких линий. Их ещё у гадалки нанёс Вадим чем-то прозвучавшим как «несмываемый маркер».

Марина забавно нахмурила брови, пытаясь разобрать затейливую вязь.

— Ты знаешь, что это означает? — снова с ноткой сомнения произнесла она вслух. Должно быть, общаться с невидимым духом, казалось ей таким же странным, как говорить с самой собой.

— Это рунический став. Он сделан для твоей защиты.

— И это защитит меня от неспокойного духа? — невесело хмыкнула Марина и одернула рубашку.

— Неупокоенного, — поправил её Янош, уже предугадывая, что услышит дальше.

— Почему же просто не написать ещё разных рун, чтобы убить этого призрака? Или что там с ним можно сделать?

— Всё не так просто, на каждую силу есть ответная сила, а у каждого вида магии своё назначение. И многое зависит от того, кто это магическое действие совершает. Вадим способен вложить в эти знаки нужную энергию, точнее призвать её из тонкого, заставить работать…

— Надо же! И в магии нужно работать, — вздохнула Марина. — А как же все эти истории про волшебные кольца и исполнение желаний?

— Это сказки.

— Сказки… — голос её вдруг сорвался, она повернула голову, но не найдя видимого собеседника, снова обратилась к провалу окна, к его темноте. — Я думала, что и драконы — всего лишь сказка. А они мало того, что существуют! Один из них во мне?

Вот оно. Вот, что беспокоило её больше всего. Не тот враг, что неподалеку, а тот, что внутри.

— Не в тебе. Он и есть ты.

— Огромный и страшный дракон? — Марина наконец перестала сдерживаться и эти слова почти крикнула.

Что же он должен ей ответить? Что может ответить? Было бы гораздо проще, если бы он был обычным духом, приставленным родом для защиты. Но он не просто дух и никогда им не был. Он — страж границ между мирами, а быть стражем значит быть непримиримым и безжалостным. Так уж получилось, что ему поручили охранять Срединный мир от драконов. Возможно, он встречал лишь тех, кто уже был изгнанником своего мира, тех, кому нечего было терять. И потому в представлении Яноша все драконы были коварны, жестоки и беспринципны. Сражаясь с ними несколько веков, он привык ненавидеть их всем своим существом.

И вот он за спиной одного из них. Этот дух сейчас в его, Яноша власти. Дракон ещё не вошёл в силу, он уязвим, так как уязвим его носитель.

— Почему ты молчишь? — Марина, наконец, обернулась и, по странному совпадению, посмотрела ему прямо в глаза, будто видела. Янош с трудом мог вынести этот взгляд — такой тёплый, потерянный, человечный… родной. Нет, он не видит в ней дракона, но это сейчас. А что будет, когда она начнёт пробуждать в себе его магию?

— Я не знаю, как объяснить. Дракон — это не какое-то чудовище, — слова давались ему тяжело. — Это скорее дух. Он просто обладает особой силой, не из этого мира.

— Есть ещё такие как я? — Марина сделала шаг, другой и остановилась напротив. Яношу снова показалось, что она, если и не видит, то уже ощущает его.

— Я… не встречал. — И ведь почти правда, если Мари и была драконом, он не распознал этого, да и разве сумел бы? Для него она была младшей сестрой, единственным близким, не считая Иштвана, человеком.

— А что было в моей прошлой жизни? Я видела сны, точнее сон и какое-то видение. И там было другое время, другая страна, я была другой. И там были люди. — Марина закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Янош на миг увидел знакомый пейзаж с изгибом сверкающей реки, серые камни стены, искажённое и страшное, но ещё вполне человеческое лицо барона, летящую стрелу…

Марина вздрогнула и повела плечами, пытаясь прогнать боль в лопатке. Янош невольно ощутил эхо той боли и поспешил остановить это.

— Не пытайся вспомнить, ты можешь случайно увидеть то, к чему ещё не готова. Сейчас тебе в этих воспоминаниях делать нечего!

— Тогда просто расскажи мне, что там случилось. Я и сама не хочу вспоминать. Это… не совсем то, что я себе представляла, когда думала о прошлых жизнях. Не то, чтобы я о них думала, но… — Марина словно только сейчас осознав, что все это время просто стояла посреди пустой комнаты, подошла к кровати и стала её расстилать. — В детстве часто представляла себя потерянной принцессой. Мне всегда казалось, что я чужая здесь, хотя, так, наверное, многие думают. Но я, я как бы не находила себе места. Даже хотела переехать. Был реальный шанс, а потом встретила одного человека и решила, что это и есть моя судьба. — Марина рассмеялась, но как-то совсем не весело. — Послушай только меня! Говорю с духом и так по-книжному пафосно! Просто меньше всего я ожидала, что в прошлой жизни обладала тёмной силой и умерла так рано. Я ведь умерла тогда, правда? Когда в меня стреляли…

— Я не знаю. — И он действительно не знал. Прошлую жизнь Марины он пока воспринимал только как очевидец, а как дух помнил лишь, что она погибла тогда, не дождавшись от него помощи. Это было частью вины, что не давала до конца забыть свою человеческую суть. Если бы он оставался в роду, то, несомненно, знал бы больше, но даже тогда не смог бы быть до конца откровенным. — Духи ограничены в своих ответах о прошлых жизнях людей. До многого придётся дойти самой.

— И почему я не удивляюсь? — Марина достала из комода сорочку и замерла в нерешительности. — А духи… они, ну они всегда…

— Эта часть жизни человека беспокоит нас меньше всего, — поспешил заверить её Янош и, поколебавшись, добавил: — просто представь, что я отношусь к тебе, как брат к сестре.

— Хорошо. Но в душ за мной не ходи! — Марина дошла до двери, оглянулась, снова чётко угадывая, где он стоит и улыбнулась. — Всегда мечтала о старшем брате!

Янош почувствовал как что-то, давно казалось забытое, проворачивается внутри него. Чувство. На которое он, как дух, не должен быть способен. Нежность.

Что там говорила Старуха, когда посылала его сюда? Он должен вспомнить и исправить что-то? Сделать то, что тогда не успел? А если речь не только о спасении Марины? И как можно спасти человека от тьмы внутри него? А о бароне и какой-то там сделке не было сказано ни слова! Что ещё скрыла от него Старуха?

Янош ушёл лишь тогда, когда Марина уснула. И шагнув в Пелену, подозвал Зарницу и велел не отходить от Марины.

Прародительница рода оказалась там, где они говорили с ней в прошлый раз. В сияющем северным сиянием замке. Чтобы сказала бы о нём Марина? Какую бы сказку вспомнила?

Янош прошёл по пустым и гулким коридорам в большую круглую залу. Старуха стояла в центре, словно ждала его, или вообще не двигалась с места с тех самых пор. Только выглядела она совсем по-другому. В синей тунике и тёмном плаще, с длинными волосами и молодым лицом. В какой из жизней она была такой? Кто перед ним?

Прародительница подняла глаза, тёмно-зелёные, затягивающие в свою манящую глубину. Ведьма. Болотная ведьма.

— Не ожидала увидеть тебя, страж. Ты пришёл на совет? — Голос её тоже был каким-то тягучим, подавляющим волю, влекущим куда-то вглубь.

— Совет? Ну, уж нет, меня на эти ваши сборища не загонишь! — Янош мотнул головой, стряхивая с себя воздействие. Прародительница понимающе улыбнулась и взмахнула рукой:

— Расскажи мне, зачем ты решился нарушить мой покой? Но поторопись, скоро здесь уже будет невозможно поговорить.

— Я здесь потому, что ты меня обманула!

— Вот как? — Её прекрасное бледное лицо даже не дрогнуло. — Хорошо, что никто не слышит, как ты обращаешься ко мне, страж. В чём же я тебя обманула?

— Ты не сказала мне о том, что девушка, к которой ты меня направляешь, не просто молодая ведьма с пробудившимся даром, не просто новое воплощение моей сестры, а не кто иной, как дракон! Это был рискованно, Старуха! — Наконец-то он мог дать волю своему гневу. — Посылать стража к дракону! Понятно теперь, почему ты так усердно заставляла меня вспомнить мою последнюю жизнь. Но не подумала ли ты о том, что дух-покровитель должен знать всё о своей подопечной? Ты подвергла опасности и её, и меня!

— Что ж, страж… Это серьёзное обвинение. И не безосновательное. Да, дух-покровитель должен знать о своей подопечной всё. Думаю, чтобы понять, почему я так поступила, тебе придётся задержаться.

Прародительница отошла ближе к каменной стене с просветами узких треугольных окон и три раза хлопнула в ладоши. Эти неожиданно громкие, звенящие звуки разнеслись по зале, и всё изменилось. Пространство ломалось и раздвигалось, стены плыли — это шли духи рода. Прародители, предки, хранители, защитники, родовые духи, духи-покровители. Все, кто принадлежал этому родовому древу, кроме тех, кто был сейчас воплощён в Срединном мире или, как Янош когда-то, нёс службу где-то далеко.

Все духи выглядели по-разному. Кто-то выбирал облик одного из воплощений, кто-то уже и вовсе не походил на человека. Их было много, и все они застыли вокруг Яноша, смыкаясь плотным кольцом.

— Я собрала вас здесь, — теперь это был голос из самой глубины болот, обжигающе ледяной, — чтобы объявить то, что касается всего рода, его будущего. Все вы знаете, кто я. Я пришла в этот род за несколько веков до начала христианского летоисчисления. Я воплощалась из раза в раз, принося в него силу древних племён, сильнейших воинов, ведьм и шаманов. И уже став прародительницей, согласилась на последнее воплощение, только для того, чтобы помешать случиться непоправимому. Сила из иного мира, что пришла когда-то в наш род, сила, что мы призвали, стала опасной для нас. И мной, в теле человека, последней инициированной ведьмы — Иляны, была эта сила запечатана. Даже если дух дракона пришёл бы в наш род снова, он не пробудился бы, ибо я запечатала самое важное, что могло быть у нас — саму магию. Я должна была спрятать шкатулку, но враждебные силы мне помешали. Моя жизнь оборвалась. Шкатулка передавалась по роду дальше, пока печать не была сорвана той, в ком снова воплотился дух дракона. И кажется мне, что не обошлось без злого умысла и здесь. И нам пришлось действовать.

— Действовать? Так ты это называешь? — вперёд выступил темноволосый воин в доспехах, рука его сжимала рукоять меча. — Надо было просто прервать эту нить, если она так опасна для нас!

Янош невольно дёрнулся вперёд, руки скользнули к ножам. Бывало ли на советах, что доходило до драки?

— Спокойно, — остановил его голос Прародительницы. — Ты прекрасно знаешь, что после пробуждения силы прерванная нить переродилась бы в кого-то неуправляемого и очень могущественного с самого рождения. Вот тогда шанса бы уже не осталось.

— А сейчас, думаешь, он есть? — недоверчиво протянул воин. — Мы можем уничтожить не тело, но сам дух!

— Не тебе предлагать это! — сурово ответила Прародительница, не теряя при этом ни капли хладнокровия. — Не твоя ли погоня за силой привела в наш род этот дух? Не ты ли взывал к драконам и искал их покровительства, не ты ли связал с ними наш род?

Воин ничего не ответил, только зло сверкнул глазами из-под тёмных бровей.

— Для защиты и помощи той, в ком пробудилась сила, мы послали духа. Духа, ожидавшего искупления. Мы открыли ему всю правду о его подопечной. — Прародительница перевела многозначительный взгляд на Яноша. — И он воспользовался этим, чтобы навредить ей.

— Что? — воскликнул Янош.

— Как? — Зашумели вокруг до этого молчавшие духи.

— Ему предложил сделку тот, кому нужен дракон, тот, кто обещал дракона своим покровителям. И он открыл защиту своей подопечной, он дал неупокоенному духу доступ в её сны.

— И где он теперь? — звучно спросил, перекрывая остальных воин.

Янош просто ждал, готовясь переместиться в то место, что будет указано.

— Я покажу, — мрачно улыбнулась Прародительница и всё разом смолкло. Повинуясь её жесту, одна из стен растаяла, и Янош увидел очертания пещеры, пещеры из чёрного льда. Там, скованный железом, со срезанными навсегда крыльями, скорчился тот, кто звался Вороном.

— В живую плоть возвращён, как и желал того он, да только в далёком мире-тюрьме, на вечные муки теперь обречён. И да будет так, — распевно произнесла Прародительница. — Нет большего преступления для духа-покровителя, чем предать своего подопечного!

Видение растаяло, в зале воцарилась тишина. Прародительница, прекрасная и страшная одновременно, медленно приблизилась к Яношу. И все взгляды были теперь прикованы к нему.

— Сила дракона опасна для нашего рода, но ещё опаснее она будет в чужих руках. И я вижу только один путь — ведьма должна справиться с драконом. Научиться управлять им. Эта сила должна быть приручена, а дракон, наконец, должен признать этот род и служить ему. Это моё последнее слово.

Янош почувствовал вихри энергии за спиной — это перемещались, растворялись, покидали совет духи. Абсолютно безмолвно.

— Ты рискуешь… — только хищно прошипел дух-воин, исчезая последним.

В зале остались только Янош и Прародительница. И она словно сняла наконец с себя маску — волосы побелели, глаза стали почти прозрачными, бледную кожу прорезали трещины морщин.

— Конечно, я очень рискую, — совсем другим голосом, надтреснутым и усталым, сказала она. — И поэтому, страж, ты должен помочь этой девушке, научить её, защитить её. Ты согласен?

— Я согласился ещё тогда.

— Тогда ты не знал всего. Теперь знаешь. И всё равно согласен?

— Да!

— Хорошо, страж. — Старуха помолчала немного, а потом, словно нехотя, продолжила. — Я оставляю тебе всю твою силу. Ты будешь оберегать эту девушку, но останешься при этом всё тем же стражем границ.

— Это потому, что страж — сильнее любого духа-покровителя? — удивился Янош.

— И да, и нет. Я не просто так показала тебе Ворона. Дух-покровитель не может причинить вред своему подопечному без последствий. А Страж не может не убить дракона, если он станет опасен для мира людей.

— И это значит… — неверяще начал Янош.

— Это значит, что если девушка не совладает с зовом дракона, тебе придётся её убить.

Планы на будущее…

За окном шёл снег. Валил густыми хлопьями, налипал на окна и, подсвеченный разноцветными гирляндами на фасаде, затягивал в какой-то другой, сказочный, мир. Казалось, вот-вот из-за угла появятся сани, запряжённые белыми конями, и помчат по улице Снежную Королеву…

Марина потёрла глаза и виски. Никаких коней и саней! Сейчас она в кофейне, среди людей, и не время проваливаться в сон наяву.

— Марин, ты меня слушаешь? — сидящая напротив Катя прервала на полуслове рассказ про то, как девочки на её студии разучивают новый танец. — Тебе не интересно?

— Слушаю. — Марина сосредоточенно посмотрела на подругу. — Очень чувственный и зажигательный танец. Ты ведь об этом говорила?

— Да. — Катя переглянулась с Алёной. — Но вид у тебя сегодня какой-то отстранённый… Будто о чём-то своём думаешь.

Марина неопределённо пожала плечами. Катя была права. Слушать про её студию и клиентов Алёниной юридической фирмы было скучно. А про себя рассказывать — нечего.

Это и было самым обидным. Раньше она всегда и всем делилась с подругами, а сейчас… Как им рассказать, что за её плечом стоит дух, слушает их пустую беседу и внимательно следит за окружающим пространством, готовый в любой момент выхватить ножи и вступить в бой с врагом?

Что рассказать про Вадима? Что предложил долю в проекте? Но тогда Алёна сразу начнёт искать подвох в юридических вопросах и будет выспрашивать, какие документы и договора уже подписала или собирается подписывать Марина. У Кати заблестят глаза, и она начнёт фантазировать на тему любовно-эротической мелодрамы «Ангел и Демон». Хотя… Марина едва сдержала улыбку — про «демона» здесь будет в точку.

А про то, чему Вадим учит, рассказывать нельзя. Да и невозможно это описать нужными и правильными словами. Не получится объяснить, как чувствовать в себе «не человека», но продолжать им оставаться. Как осознавать в себе силу, но не использовать её в реальном мире. Как принять, что часть тебя — это дракон.

— Ну и снега намело. — Алёна поправила очки на переносице. — Может, на выходных на лыжах покатаемся? Ты как, Марин?

— Не знаю. — Марина посмотрела время на телефоне. — Давайте завтра спишемся и решим. Новый год скоро. У меня дел — тьма.

— Значит, спишемся. — Алёна достала из сумки косметичку. — Мы тогда поедем сейчас. Пока я Катю завезу, пока до дому доберусь. Как бы двор не замело так, что не смогу припарковаться.

— Да, конечно. — Марина бросила взгляд на улицу, ей тоже сегодня придётся поехать домой пораньше и взяться за лопату.

Проводив подруг, Марина вернулась к своему столику у окна и открыла на ноутбуке рабочий файл. Какой напиток лучше добавить в новогоднее меню? Белый глинтвейн? Грог?

— Может, сливовую цуйку? — среди собственных мыслей Марина уловила голос Яноша.

— Отстань, — она недовольно отмахнулась. — Я понимаю, что тебе скучно, но помочь ничем не могу. Пока не составлю меню, не сойду с этого места. И ни на что отвлекаться не стану.

— Ну как знаешь… — обиженно, как показалось Марине, ответил Янош.

Тут же, как назло, пикнуло сигнал сообщения. Марина мужественно сопротивлялась желанию открыть его целых три минуты. Но сосредоточиться на меню уже не могла, поэтому взяла телефон.

Сообщение было от Олега. Три фотографии крупных полярных сов. Марина полюбовалась ими, отправила смайлик и тут же получила сообщение: «Через два дня приеду, привезу кое-что интересное». «Заинтриговал. Буду ждать» — ответила Марина и убрала звук оповещений, но вернуться мыслями к работе всё равно не получалось.

Олег… Мужественный, харизматичный, умный, с чувством юмора. Доброжелательный и весёлый! С ним очень легко и уютно, но… А вот откуда бралось это «но» было не понятно. Может всё дело в проснувшемся драконе? Ему чужды любовь и влечение к другому человеку?

— Та женщина, — тревожно задел за плечо Янош. — Которая была с Вадимом.

Марина посмотрела в сторону двери и увидела, что у бар-стойки стоит и оглядывает зал Кристина. Когда они встретились взглядами. Кристина едва заметно кивнула. Марина отвечать не стала.

— Добрый вечер. — Кристина подошла и села напротив. — Не помешаю?

— Добрый, — Марина закрыла и отодвинула ноутбук. — Я тебя слушаю.

— Ехала мимо, решила зайти выпить кофе и немного поболтать. — Кристина откинулась на спинку дивана. — Как дела? Что там у вас с дизайном? Продвигается?

— А что, Вадим тебе ничего не рассказывает? — преувеличенно удивлённо спросила Марина.

— Мы не говорим о делах в постели. Да и после. Есть о чём поболтать.

Марина зло прищурилась. Если можно было бы…

— Даже не вздумай, — Марина почувствовала, как Янош сжал ей руку. — Она не опасный враг.

— Есть женщины, — не умолкала Кристина, — которым дарят дорогие подарки и приносят утром кофе в постель, а есть — с которыми решают рабочие вопросы. Каждому своё.

Марина едва не задохнулась, от накрывшей её с головой волны гнева. Эта тварь пришла к ней в «Арабику» и смеет говорить таким пренебрежительным тоном?! Та, которая ничего не добилась в жизни и живёт за счёт мужчины! Да она…

— Остановись! — где-то на периферии сознания звучал голос Яноша. — Не смей!

— С такими, как ты, мужчинам скучно, — Кристина насмешливо запрокинула голову. — Вадику нужна женщина под стать ему. Раскованная, интересная, знающая себе цену. Красивая и сексуальная.

— Убирайся отсюда, — тихо сказала Марина.

Воздух над столом задрожал и сгустился. Перестала звенеть посуда, затихла человеческая болтовня. Марина не отводила взгляда от Кристины и не двигалась, только постукивала ногтями по столешнице. Этот стук и напряжённое дыхание Кристины — всё, что она сейчас слышала.

— Вначале, я выпью кофе, — Кристина нервно облизнула губы. — Ты же не…

— Убирайся! — уже громче произнесла Марина и подалась вперёд.

Видимые только ей чёрные крылья взметнулись за спиной. В груди заклубился, задрожал клубок тьмы, готовой вырваться наружу.

— Марина… Мари… Не надо… — снова зазвучал голос Яноша. — Ты не должна… Ты погубишь себя… И меня…

Что? Марина дёрнулась, будто её ударили, и обернулась. Почему? Почему она его погубит?

— Я уйду! — Кристина вскочила. — Мне плевать на тебя. Через две недели мы с Вадиком уезжаем в Швецию. А когда вернёмся, ты больше не будешь его компаньоном. Можешь мне поверить!

Кристина схватила с дивана сумку и выскочила из-за стола, едва не сбив с ног подошедшего официанта.

Марина проводила её взглядом, не глядя, взяла принесённый кофе и стала пить маленькими глоточками. Надо прийти в себя. Успокоиться. Вернуть контроль над разумом и чувствами.

Янош тоже затих. Почему сказал, что она его погубит? Обманул, чтобы остановить? Или испугался, что тьма заденет и его?

— Янош… — позвала Марина. — Янош…

Но ответом была тишина.

Марина поставила чашку на стол. Открыла и снова закрыла ноутбук. Покрутила в руках телефон. Посмотрела в окно, на картину на стене. Что происходит? Почему она так разозлилась? Сорвалась из-за обидных слов? Но почему? Дело в Вадиме?

Но ведь он действительно встречается с Кристиной. Дарит дорогие подарки, спит с ней, может и правда приносит кофе в постель. И Марина это знала всё время их общения. Почему раньше не задевало? Почему сейчас от таких мыслей становится больно и перехватывает горло?

— Ты полюбила его?

Марина вздрогнула от заставшего врасплох вопроса Яноша. Полюбила? Вадима? Конечно, нет! Просто… Просто не хочет его ни с кем делить. Но это не любовь. Это…

— Сходи к гадалке, — как всегда практично и коротко посоветовал Янош. — Они мастерицы разбираться в таких делах.

Сходить к гадалке… А почему бы и нет? К Дине! Она ведь в прошлый раз дала свой номер телефона и сказала звонить, если появятся вопросы. Вот они и появились.

Несмотря на непрекращающийся снег, с которым почти не справлялись снегоуборочные машины, добралась до Дининого дома Марина быстро. Но вот решиться нажать кнопку домофона не могла долго. Наверное, не самый умный поступок разговаривать о чувствах к Вадиму с женщиной, с которой он же и познакомил. А если Дина всё ему расскажет?

— Гадалка не может так поступить, — попытался успокоить Янош.

— Нельзя верить людям, — тихо, одними губами, прошептала Марина. — Даже тем, кто клянётся в любви и обещает не предавать. Все в этом мире преследуют только свои цели.

— И ты? — спросил Янош.

— Я… Я, тем более. Я же дракон!

Марина быстро набрала номер квартиры и нажала вызов. Она не будет говорить с Диной про Вадима. Спросит о чём-нибудь другом. Когда-то она обещала себе, что больше никогда никого не полюбит. Надо держать слово. С Вадимом у них будут только деловые отношения.

Дверь запиликала и открылась. Марина почти бегом поднялась на четвёртый этаж. Дина уже стояла в проёме двери и доброжелательно улыбалась. Она выглядела такой спокойной и расслабленной, что Марина перевела дыхание и улыбнулась ей в ответ.

— Ещё раз привет, — Дина шагнула в сторону, и на её руке звякнули браслеты. — Заходи. Раздевайся. Разувайся. И с удобством располагайся.

— Постараюсь, — Марина достала из сумки коробку с пирожными. — Это нам к чаю.

— Спасибо! — Дина тут же заглянула в коробку. — Из твоей кофейни? Выглядят вкусно.

— Надеюсь, тебе понравятся. — Марина повесила шубу на вешалку у двери и следом за Диной прошла в гостиную.

На этот раз здесь показалось уютней. Большой диван напротив висящего на стене телевизора был укрыт мягким даже на вид чёрно-белым пледом. Рассеянный свет потолочных светильников хорошо освещал комнату, но не резал глаза. В углу, на чёрной, похожей на ладью, тумбе стоял аквариум, в котором не мельтешили мелкие рыбки, а неторопливо плавал тритон.

— Тебе кофе с сахаром? — крикнула из кухни Дина.

— А можно чай? — попросила Марина. — Я кофе не могу уже больше пить.

— Пакетированный пойдёт?

— Да.

Пока Дина расставляла на столике у окна чашки и тарелки, Марина рассматривала на стенах картины. Крупные алые маки на тёмно-зелёном фоне. Скалистый берег серого, неспокойного моря. Острокрылая белая чайка в ярко-синем небе. Марина смотрела на них и вдыхала запах цветущего луга, ощущала на лице солёные брызги, слышала пронзительный птичий крик.

— Садись, — позвала Дина. — Заправимся глюкозкой и возьмёмся за карты.

— Да. — Марина с трудом оторвалась от картин. — Уже иду.

Она села за стол и засунула за спину протянутую Диной подушечку. Зелёный, судя по аромату жасминовый, чай. Любимое заварное пирожное. Ломтик горького шоколада. Марина не удержалась и прикрыла глаза. Ей было вкусно, комфортно и легко.

— Про что ты хочешь узнать? — спросила Дина.

— Про… — Марина открыла глаза и замялась, не зная, что сказать. — Про будущее. У нас с Вадимом запланирован совместный проект. Можно на картах посмотреть его перспективы?

— Не уверена, — с сомнением качнула головой Дина. — Я почему-то подумала, ты хочешь выяснить о прошлом. С будущим в твоём случае сложнее.

— Почему? — не ожидала такого ответа Марина.

— Потому что у тебя его нет…

Раны души

— Потому что у тебя его нет…

И всё замерло. Время, и так для духов ощущаемое тягучим смоляным потоком, ещё больше замедлилось. И Янош чувствовал себя беспомощной пчелой в янтаре. Нет будущего? Неужели последние слова Старухи были пророческими? Неужели она знала, что Марина не справится со своей силой и Яношу придётся… придётся…

— Нет будущего… Значит, я скоро умру? — услышал он словно издалека неуверенный голос Марины. — Но почему? Что со мной случится?

Янош замер, ожидая, что гадалка скажет дальше. И желая, и, одновременно не желая слышать её ответ. Вот сейчас рука беспощадно вытянет из колоды две карты. Янош мог даже представить какие: всадник и Смерть. И гадалка всё поймёт. И скажет Марине. Поймёт что? Скажет что? Что дух-покровитель погубит её? Но разве это так? Он ничего не ответил Старухе, ничего не обещал. Но сможет ли не выполнить долг стража? И сможет ли безжалостно перерубить нить своей… подопечной?

— Нет, конечно! — Дина возмущённо взмахнула рукой. — Я не смерть имела в виду! Нет будущего — значит, нет необратимых событий. Одного прописанного сценария. Предначертанного пути. Не знаю, как ещё сказать… У тебя очень много равноценных вариантов, по которым могут развиваться события в твоей жизни. Я не могу предсказать тот, который с наибольшей вероятностью произойдёт.

Время снова двинулось с мёртвой точки вперёд. Слова гадалки не то чтобы звучали обнадеживающе, но всё же давали хоть какую-то надежду. Пока этого достаточно, а что делать дальше он разберётся. Во всяком случае попытается.

— А какие это варианты? — Марина тоже явно успокоилась, но голос всё равно звучал не очень естественно, а пальцы нервно выводили на поверхности стола какие-то узоры. — Есть ли там что-то… Ну, например, есть ли там вероятность замужества?

Янош невольно улыбнулся — такой чисто человеческий вопрос. Смена темы разговора его полностью устраивала.

— Ну вот! — довольно хмыкнула и Дина, — Нормальный вопрос, а то драконы, проекты… Сейчас посмотрю.

Пальцы гадалки, унизанные кольцами, но не из цыганского золота как у Яноша, а серебряными, с какими-то витиеватыми узорами, ловко и быстро принялись тасовать колоду. На вопрос Марины утвердительного ответа быть просто не могло, Янош это отчётливо понимал. Слишком уж неопределённо всё с драконом и его силой, чтобы рассчитывать на создание семьи. Во всяком случае по любви.

Сила дракона нужна прародителям. Марина, безусловно, должна с ней справиться, но всегда останется опасность, что сила уйдёт из рода через простой человеческий обряд. Выйти замуж издревле означает связать себя с другим родовым древом. Все рода так или иначе связаны, но чаще всего между ними идёт борьба за силу и преимущества. Если Марина, будучи сильной ведьмой и драконом, захочет выйти замуж, то либо ей это сделать не позволят, либо просто найдут кого-то из другой ветки и сведут их вместе. В реальности они конечно даже дальними родственниками не окажутся друг другу, но будут происходить из общих корней. И сила останется в роду. Не случайно Марина до сих пор свободна. Её сила, даже спящая, запечатанная глубоко внутри, не давала никому сблизиться с ней по-настоящему, сделать её своей.

Скорее всего, и тогда, в Шегешваре, Мари увезли именно с целью заполучить её силу, насильно выдав замуж. Узнает ли он, что тогда случилось? Как она умерла? И важно ли это сейчас? Важно. Потому что в этот раз она должна выжить. Несмотря ни на что!

Янош с возросшим вниманием следил за картами, что гадалка выкладывала полукругом на стол.

— Шанс есть. Небольшой, но точно есть, — озвучила, наконец, Дина, но тут же нахмурилась. — Вот только… Секунду!

Чуть сощурив глаза и уставившись куда-то поверх Марины, Дина вытащила ещё одну карту. Колесо.

— Выглядит неплохо! — Марина склонилась над столом. — Это означает что-то хорошее?

— Да, — в голосе гадалки энтузиазма не слышалось. — Но не на тот вопрос, что я задала. Я спросила, что препятствует этому шансу.

— И что же это? — недоуменно спросила Марина.

Янош только качнул головой. Колесо. Сильная карта. Но в этом случае — беспощадная.

— Тому, чтобы ты в этой жизни вышла замуж мешает твоё прошлое.

— Ну, прошлое всегда мешает, — нарочито ровный тон Марины прорезали отголоски давней тоски.

Янош ясно увидел мелькнувшие перед её внутренним взором воспоминания — хмурый мужчина, что-то объяснявший ей, отводя глаза, дождливое серое небо за огромным окном, а в это небо взмывает огромной белой птицей самолёт, пустая съёмная квартира, куда Марина больше не вернулась. Единственные серьёзные отношения в её не такой уж долгой жизни. Неравные, нездоровые, обречённые с самого начала. Оставившие раны на душе, перечеркнувшие на два долгих года любые попытки что-то наладить в своей жизни. И вот, когда она готова снова начать желать и надеяться…

— Это не твоё прошлое. — Голос гадалки вернул Марину в настоящее, заставил Яноша вынырнуть из потока её мыслей. — Вернее твоё, но не из этой жизни. Это связано с одним из твоих воплощений.

Ещё одна карта на стол. Влюблённые.

— Ты дала кому-то слово. Может, поклялась в вечной любви и обещала принадлежать только ему. — заключила Дина.

— Что? Обещание? И оно имеет силу до сих пор? Как такое возможно? Это же слова, да ещё и сказанные неизвестно когда!

Гадалка грустно улыбнулась. Янош её прекрасно понимал и был согласен с каждым последующим словом.

— Нет, это не совсем так. Слова бывают даже важнее поступков. Если ты верила в то, что тогда говорила, если в эти слова вложена сила твоего духа, то эта клятва до сих пор имеет силу. А уж про то, что раньше к любым словам относились очень серьёзно, я и говорить не буду. Это сейчас люди разбрасываются обещаниями направо и налево. Говорят и пишут, не думая о последствиях…

А эта Дина не так проста. Янош видел, духов она не различает, да и за спиной у неё никто не стоит. Он из любопытства попробовал защиту — всё-таки гадалка сейчас контактирует с его подопечной, возможно, будет и в будущем, не станет ли она слабостью?

Чужое поле упруго и звонко задрожало, откликаясь на его воздействие. Очень мощная защита, но вот её происхождение было необычно. Такое Янош встречал лишь однажды. Защита самих Норн. Очень сильная, но человеку она не даётся просто так. У этой девушки свои секреты.

Марина там временем недоверчиво покачала головой. Янош легко считал невысказанные сомнения: какое значение может иметь неосторожно оброненное слово на её, Маринино, настоящее?

Янош знал ещё кое-что. Драконы не нарушают клятв. Они могут хитрить, выбирать очень размытую формулировку, но уж если дают слово, то верны ему до конца. Кому Мари могла дать клятву? Барону? Тогда всё очень плохо. Тогда она принадлежит ему по праву, и им ещё труднее будет противостоять ему.

«Спроси про него!» — он даже не успел уточнить про кого, а Марина уже решительно подалась вперёд.

— Ты можешь ещё кое-что проверить? Одного человека.

— Ты что-то вспомнила? — тонкие окольцованные пальцы снова застыли над потрепанными картами.

— Я не уверена, но я видела кое-кого во сне… Почти ничего не помню. Только имя.

— Давай, попробуем. Задавай свой вопрос.

— Может этим человеком из моего прошлого, с кем я связана какой-то клятвой до сих пор, быть мужчина по имени… Иштван?

Не успел Янош даже осознать то, что услышал, а на стол уже легла карта. Император. И прозвучал ответ:

— Да. Это он.

Это он. Не барон — Иштван! Пожалуй, этого стоило ожидать. Слишком много пересечений, совпадений. Кармическая связь. Но она бывает очень разной. Янош бросил недоверчивый взгляд на получившийся расклад — Колесо, Влюблённые, Император. Влюблённые? Что изменилось после его отъезда? Как могла Мари дать такую клятву Иштвану? И что это значит для них всех теперь?

— И что это значит? — спросила Марина, словно услышав его. — Что мне с этим делать? Этот человек же давно умер!

— Он тоже мог переродиться. Или стал духом… Сейчас уточню! — Дина с азартом принялась тасовать.

Рано. Слишком рано. Марина не должна узнать, что скрыто в её прошлом. Пока он сам во всем не разберётся. Она и так уже очень близка. Янош повел рукой над столом, и пламя тонкой свечи слегка поколебалось.

— Тьфу ты черт! — ругнулась тихонько Дина, вытаскивая карту за картой.

— Что? — заволновалась Марина. — Что-то плохое?

— Попробуем ещё раз чуть позже. — Дина обвела внимательным взглядом комнату. — Доступ слетел. Странно. Может просто перекрывают?

Яноша это вполне устраивало. Успеет. Он шепнул: «Скоро вернусь». Марина слегка вздрогнула. Услышала. Снова оставил на страже Зарницу — Янош был уверен, верный конь позовёт, если что. Но сам он рассчитывал вернуться до конца этого чаепития.

Он должен найти Вадима и проверить слова гадалки. И если окажется, что они с Мариной действительно связаны, то ему, Яношу, снова придётся делать выбор. Сейчас эта связь предотвращает вероятность ухода Марины из рода. Но эта же связь может в итоге привести к тому же самому.

Пока между Мариной и Вадимом стена недопонимания и недоверия. Их отношения подобны тонкому льду, но они уже делают шаги навстречу. Им можно помочь, а можно легко помешать. Главное понять, что будет лучше и безопаснее для Марины и дракона внутри неё. И счастье самого человека тут будет не на первом месте.

Янош шагнул в Пелену. Прислушался, попытался уловить ускользающую связь. К своему удивлению он очень ясно ощутил энергию Вадима. Для сна рановато, а значит он вполне осознанно отправился в изменённое состояние. Но с какой целью? И каким Вадим будет здесь? Таким как сейчас? Или похожим на себя из прошлого?

В Пелене всё может быть таким же, как в реальности, а может совсем другим. И никогда до конца не понятно, что истинно, а что обман. Лица здесь меняются, сквозь черты проступает истинная сущность, а духи и вовсе могут менять облик по желанию.

Не все, конечно. Янош помнил, какой видел здесь Марину. Она была тогда человеком. Но видел он и дракона. Какой она станет, когда они встретятся вновь? Узнает ли в нём брата? Вспомнит ли кем ей был Иштван?

Яношу стоило только подумать о Вадиме и словно сильное подводное течение потянуло куда-то вглубь. Всё-таки незримая связь прошлого продолжает влиять на живых и не живых. Они ведь когда-то были друзьями.

Поддавшись течению связи, Янош через мгновение оказался на берегу реки. Место было красивое и какое-то знакомое — светло-изумрудная зелень травы, бескрайнее бледное небо, тихая заводь, укрытая сенью каштанов.

У воды стоял мужчина и пристально вглядывался в воду. Это был Вадим. Он выглядел совсем как в своём мире, вот только в правой руке был меч. Что ж, это правильно, в Пелену без оружия лучше не соваться.

Янош, как и положено духу, приближался неслышно, но Вадим видимо что-то уловил, потому что обернулся за мгновение до того, как раздалось предупреждающее уханье совы. Янош усмехнулся — Мэк была неподалёку.

— Ян? Это ты? — Вадим с любопытством разглядывал его, видимо в Пелене он мог видеть духов ярче и чётче, а может что-то менялось и в Яноше, когда он пересекал грань реального мира.

— Да, это я. — Янош не стал исправлять Вадима, в конце концов, когда-то он и был для него Яном.

— Что-то случилось? Что-то с Мариной? — Вадим опустил меч, но убирать совсем не стал. Янош понимающе улыбнулся — в этом они похожи.

— Нет, все хорошо. Пока хорошо. Мне просто нужно кое в чём убедиться.

— Ещё одна проверка, цыган? — Вадим шагнул вперёд и замер напротив. — И что ты потребуешь на этот раз?

— Ничего.

Янош не врал, от Вадима ему ничего не требовалось. Всё что было нужно, он видел очень ясно — души всегда хранят шрамы, что были получены в результате телесных и душевных травм. Души людей покрыты этими метками: ранами предательства, гордыни, жестокости, своей и чужой. Любая кармическая привязка — не менее яркий след. Главное знать, что ищешь. На теле духа Вадима отметок было достаточно, но та что была нужна, та, от которой шло едва различимое свечение, была одна. Таким цветом сияла нить Марины. Это был ромбовидный шрам на левой руке, на кисти, между большим и указательным пальцем. Он напоминал след от наконечника стрелы, но вряд ли нашёлся бы такой меткий стрелок. Где-то похожий след должен быть и у Марины.

— Мне стоит волноваться? Ты слишком пристально меня рассматриваешь, — насмешливо протянул Вадим. — Нашёл, что хотел?

— И даже больше, — вздохнул Янош. — Скажи, меня не перестаёт мучать один вопрос…

— Только один?

— Ответь на него, а там и второй подоспеет, — отозвался Янош, чем-то это напоминало их перепалки в далёком прошлом. — Почему ты пришёл тогда к Марине? И предложил продать тебе кофейню?

— Ты сам и ответил на свой вопрос. — И снова этот насмешливый тон, маска самоуверенности не покидает этого человека даже здесь — в изменённом, изнаночном мире. — Это был деловой визит. И деловое предложение.

— И она отказала тебе, насколько я понимаю. Но ты вернулся. И возвращался так или иначе вновь и вновь. Да ещё и с более щедрыми предложениями. С чего это вдруг?

— Не вдруг, — резко перебил Вадим. — Я не привык ни перед кем отчитываться. И объяснять свои мотивы. Но с тобой… Уже второй раз мы говорим, и мне снова кажется, что я должен тебя в чём-то убедить. Ты просишь доверия, когда сам я доверяю с трудом. Но я отвечу.

Вадим помолчал. На лицо его снова вернулось привычное спокойствие, а в серые глаза — холод.

— Я зашёл тогда, потому что действительно хотел купить кофейню. И увидел за спиной у Марины духа. Не такого как ты. Из тех, что обитают на краю Ледяной Пустоши. Неупокоенного призрака, готового на всё, чтобы обрести свободу и покой. А Марина даже не подозревала, что рядом с ней тот, кто может вытянуть из неё силу и жизнь. Довести до состояния, когда смерть кажется желанным избавлением от постылой жизни. И я решил ей помочь.

— Помочь? И только? Благородно! — Янош подозрительно вздёрнул бровь. — Ты всегда помогаешь тем, за кем крадутся Неупокоенные?

— Нет, но Марина это не «все», — Вадим выделил голосом последнее слово. — Я давно знаю её. Помню, как встретились в первый раз. Молодой, перспективный, а главное смелый дизайнер, так мне описали её. Она такой и была. А ещё влюблённой. В другого. — Вадим машинально потёр левую кисть, в том месте, где виднелся шрам. Меча в его руке не было. — Была ли она мне интересна? Да. Врать не стану. Но мне тогда пришлось на полгода уехать, а когда вернулся… Она уже не работала дизайнером. Тот, с кем она встречалась, уехал в Европу. Вместе с законной женой. Марине он оставил на память о себе кофейню и разбитое сердце, потому что, когда мы с ней снова увиделись, её будто выключили. Потухший взгляд. Пустой голос. Безликая кофейня. Такую Марину я уже не хотел.

— Но тогда почему…

— Почему ты расспрашиваешь меня об этом? — оборвал Вадим. — Эти расспросы — твоя инициатива, как заботливого духа или…?

— Моя.

Янош не стал ничего добавлять. Пускай Вадим и дальше будет уверен в Маринином безразличии. Осталось уточнить ещё только одно, но кинув взгляд на сверкающую ленту реки, Янош вдруг отчётливо вспомнил это место. Узнал берег, узнал деревья — контуры мира проступали всё чётче. Пелена из призрачной становилась всё ярче и сочнее, наливаясь цветами и звуками.

— Почему ты здесь? — крикнул он Вадиму. — Я думал, что ты не знаешь, что было в твоём прошлом воплощении!

— Я и не знаю. — Вадим явно ничего пока не замечал и был удивлён переменой в разговоре.

Янош выразительно обвёл рукой вокруг:

— Может быть объяснишь тогда, что это за место?

Вадим огляделся и пожал плечами:

— А должно быть конкретное название? Геолокация может быть? Сколько не хожу в тонкий мир, а карты мне так и не выдали.

Янош даже не улыбнулся. Ведь он прекрасно знал, где они. Стена старинного замка вдалеке, сверкающая лента реки Муреш, пологие берега. Жаркое августовское солнце. Шегешвар. Но если Вадим не лжёт и не помнит своего прошлого, то почему они здесь?

— Зачем ты шёл сюда? Что искал? — быстро проговорил Янош, ножи уже были у него в руках.

— Я пришёл сюда, чтобы найти того, кто угрожает Марине.

Внезапно стало очень тихо. Мир Пелены замер, как происходит всегда, когда в него проникает чужая воля. Вадим, почувствовав это, напрягся, и в руке его снова возник меч. Зашелестели птичьи крылья, послышалось шипение змея.

— И ты нашёл его, — только и успел проговорить Янош, прежде чем разразилась буря.

Шаг в прошлое

Нет доступа… Марина изумлённо посмотрела на Дину.

— А разве так бывает? Я думала, гадалка может дать ответ на любой вопрос.

— Нет, — Дина, не отводя глаз от свечи, монотонно тасовала колоду. — Как и во всём другом есть ограничения. Иногда, клиент не должен знать что-то из прошлого или будущего. И иногда, кто-то мешает, не даёт увидеть.

— А сейчас в чём дело?

— Кто-то помешал, — кратко ответил Дина, вытащила карту, мельком глянула на неё и убрала колоду в мешочек. — Давай не будем рисковать и попробуем в другой раз.

— Давай, — нехотя согласилась Марина.

— Я что-нибудь перекусить нам сделаю, — Дина поднялась и пошла на кухню. — А то проголодалась.

Марина осталась ждать в кресле. Она смотрела в сгущающиеся за окном сумерки и чувствовала усталость и пустоту. Ведьма, дракон, теперь ещё и странная клятва убийце из прошлой жизни. Интересно, какие сюрпризы ждут впереди? И как это распутывать?

Иштван… Пронзительный взгляд серых глаз и стрела, пронзившая спину. Она дала клятву быть только его, а он убил… Жестоко и хладнокровно. За что? За то, что защищала себя? Но почему? Почему он так поступил?!

— Расстроилась? — Дина поставила на стол тарелку с бутербродами.

— Да так… Скорее устала. День сегодня какой-то бестолковый, — Марина мельком глянула на еду, но брать ничего не стала. — С подругами ни о чём два часа проговорила. Потом эта истеричка Кристина пришла.

— Кристина? — переспросила Дина. — Подруга Вадима?

Марина утвердительно кивнула. Дина молчала, наверное, ожидая продолжения, но пересказывать короткий и какой-то безумный разговор с Кристиной не хотелось. Как впрочем, и распространяться на тему своей «драконьей злости».

— Они давно встречаются, — Дина прервала затянувшуюся паузу. — Даже не догадываюсь, что их связывает. Такие разные.

— Может поэтому? — Марина постаралась говорить как можно равнодушней. — А может это просто любовь? Тогда не может быть никаких объяснений.

— Ну не знаю, — с сомнением произнесла Дина. — На любовь это не очень похоже. Скорее просто привыкли друг к другу. Или им так удобно. У Кристины есть мужчина, который содержит. У Вадима — женщина для секса и светских вечеринок. И всё это без серьёзных обязательств.

Марина рассеяно кивнула. Действительно, люди иногда встречаются и даже живут вместе не потому, что любят друг друга, а потому что удобно. И это «удобно» перевешивает всё остальное.

— А ты встречаешься с Олегом? — неожиданно спросила Дина.

— Нет. Несколько раз виделись, но никаких серьёзных отношений нет. Да и вообще, судя по всему, ни с кем уже и не будет. Тёмная сила, карма… Как-то не способствуют полноценной личной жизни.

Марина потянулась за бутербродом, чтобы остановить поток нахлынувших невесёлых мыслей. Она всегда гнала их от себя, старалась не думать о замужестве. Какой смысл в несбыточных мечтах? Тем более сейчас, когда выяснилось, что дело даже не в ней самой, а в неотвратимой судьбе.

— Ну, с кармой можно попытаться что-то решить. — В голосе Дины Марине послышалось сочувствие. — Знаешь… Скоро Йоль. Вадим приглашает на базу в лесу своих, тех, кто с магией связан. Я там много гадать буду. Заодно и про твоё прошлое посмотрю — что там можно исправить?

Своих… Опять укол пустой, но беспощадной ревности. Надо отогнать её. Отвлечься на что-то другое.

— А что такое Йоль? — Марина с трудом произнесла непривычное слово.

— Языческий праздник, типа Нового года. Двенадцать дней и тринадцать ночей после зимнего солнцестояния.

— Наверное, отмечаете его весело.

Марина представила засыпанный снегом лес, бревенчатые домики, пушистую, увешанную игрушками, ёлку, камин, пряный глинтвейн или… Как там говорил Янош? Сливовая цуйка?

— Весело. — Дина мечтательно прищурилась. — Для меня Йоль даже важней Нового года. Это действительно магический праздник, а не беготня по магазинам, заканчивающаяся бессонной ночью и опустевшим кошельком.

— Да уж. — Марина вздохнула, ей предстоял как раз последний вариант плюс дополнительные хлопоты в «Арабике» и… одиночество, даже если будет отмечать с подругами или родителями. — Ладно, Дина. Спасибо. Я…

— За что спасибо? Я толком ничего и не посмотрела. Но! — Дина подняла указательный палец. — Пробьюсь и посмотрю!

— Хорошо бы. — Марина встала с кресла. — Буду ждать. А сейчас я поеду. Уже поздно, а у меня дома ещё много дел.

Дома Марину ждали проголодавшаяся Бася и лопата. Снега намело столько, что с трудом получилось открыть калитку, а пробираясь до входной двери Марина чувствовала себя Гердой, которая одержимо преодолевала снежные заносы, чтобы добраться до Ледяного замка.

Кошка «покормилась» быстро, а снег «убирался» долго. Вначале дело шло легко. Марина с азартом, стараясь не думать о не очень обнадёживающем предсказании Дины и собирающим самых близких друзей на Йоль Вадиме, бодро сдвигала снег с тропинки и бросала его на растущий сугроб, но очень скоро навалилась дневная усталость, и подкрался голод. Всё тяжелей становилась лопата. Всё сложней было разогнуть спину и бросить снег.

А он, как назло, всё не прекращался. Сыпался с тёмного неба и ложился новым слоем на только что расчищенную тропинку.

Марина в очередной раз поправила выбившиеся из-под вязаной шапочки волосы и остановилась передохнуть. Зря она не надела наушники. С музыкой работа спорилась бы легче и веселей, грустные мысли не лезли бы в голову. Но возвращаться домой за ними не хотелось, вроде осталось не так уж и много до калитки. А пока можно поболтать с духом.

— Янош, — окликнула Марина. — Янош.

Но ответом была тишина. Странно… Куда он запропастился? Почему не возвращается?

Марина запрокинула голову, закрыла глаза и стала ртом ловить снежинки. Может Янош сейчас мчится на рыжем коне по бескрайнему лугу? Или бесконечной манящей дороге? Да нет же! По облакам! Мягким пушистым облакам…

Где-то вдалеке послышалась тихая мелодичная музыка. Воздух стал тёплым и влажным, как перед дождём. За спиной, под чьей-то ногой, хрустнула ветка.

Марина открыла глаза и обернулась. Из высоких кустов цветущего боярышника вышел Янош. Он был похож и одновременно не похож на цыгана, которого она видела во сне и видениях. Взгляд был хитрее, густые чёрные волосы — короче, улыбка… Марина впервые увидела, как он улыбается — чуть приподняв к верху правый уголок губы.

— Почему не идёшь танцевать, сестрёнка?

Янош подошёл ближе, и Марина разглядела разбитые костяшки пальцев, надорванную на вороте рубаху и свежую ссадину на лбу.

— Опять дрался? — насмешливо спросила Марина. — Попадёт тебе от отца, если узнает.

— Когда я его слушал? — Янош беспечно рассмеялся. — А то, что подрался… Ты же знаешь, люди любят выигрывать. А если играют в карты с цыганом, всегда думают, что он их обманул.

— В драке ты видно проиграл, раз такой потрепанный. — Марина потянулась к его ссадине.

— Победил! — Янош отклонил голову. — Их пятеро было, поэтому задели немного.

— Ты победил пятерых?! — Марина всё же дотянулась до царапины и стёрла капли крови.

— Иштван помог, — Янош усмехнулся. — Ты же знаешь, какой он, не бросит друга.

— А ты? — Марина прищурившись, пристально посмотрела на брата. — Из-за тебя он нажил много врагов. Если уедешь, кто поможет ему противостоять им?

— Его выручит родня, — махнул рукой Янош. — Они служат барону за рекой, а ему никто не указ.

— Барон… — Марина передёрнула плечами. — Мать говорит, он проклят. Да так оно и есть. Глаза у него чёрные и злые. И сам… Похож на вурдалака. Маришка подслушала у бабки, что он колдун. Она для него травы в глухую безлунную ночь собирала.

— Тебе какая разница? Ты же сама — ведьма. Неужели боишься? — Янош снова рассмеялся. — Сестрёнка, ему до нас нет дела. А если вдруг он свой чёрный глаз на тебя положит, дай мне знать. Я посажу тебя в седло и увезу так далеко, что никто не найдёт.

— Как дам знать, если скоро уедешь?

— Пошли кровную весть. Пусть перетрётся на привале ремень с ножнами. Пусть услышу во сне зов твой.

— Пусть орёл пролетит над головой, — теперь уже рассмеялась и Марина. — Сложно будет мне позвать тебя, брат.

— А ты постарайся. Обещаю, — голос Яноша вдруг стал серьёзным. — Обещаю, если будет надо, ценой жизни спасти тебя. Я никогда, слышишь? Никогда не предам тебя. И всегда приду на помощь. Только позови.

Порыв ветра налетел и растрепал волосы. Марина поправила выбившиеся из косы пряди и… открыла глаза.

По-прежнему шёл снег. От неожиданного странного воспоминания о прошлой жизни на душе стало ещё тоскливей. Тогда её предали все — возлюбленный и любимый брат. А может, не предал? Может погиб, пытаясь спасти?

Почему-то совсем не удивило, что Янош оказался братом. Давным-давно умершим, но даже сейчас, кажущимся родным. Интересно, а он знает об этом? Знает, что Марина была его сестрой?

— Янош, — сначала шёпотом, а потом громко, во весь голос, позвала Марина. — Янош!

Но ответом была тишина.

— Пусть орёл пролетит над тобой, — выкрикнула Марина и осеклась.

Орёл был на груди её убийцы, когда он выпустил стрелу. И может сейчас он кружит над Яношем, чтобы вонзить в него смертоносные когти?

Но что делать? Как узнать, что сейчас с Яношем? Вдруг ему нужна помощь? Ведь раньше он не исчезал так надолго. Попробовать найти его в тонком мире? Она ведь в него уже несколько раз выходила.

Вадим говорил, одной это делать пока опасно, но… Плевать на то, что он говорил. Пусть командует своей «удобной» Кристиной, а Марине он не указ.

Марина забежала в дом, быстро переоделась, села в кресло и завязала глаза. Тиканье настенных часов. Еле слышный шорох снежинок, бьющихся об оконное стекло. Выравнивающееся и замедляющееся дыхание. Счёт ударов сердца. Один, два, три…

Темнота перед глазами стала другой. Поплыла, задрожала, прорезалась серебристыми бликами и расступилась, обнажив перекрёсток. Дороги. Много дорог. По какой пойти? Где искать Яноша?

За спиной послышался стук копыт. Марина оглянулась. Огненно-рыжий конь тревожно прял ушами и переступал с ноги на ногу.

— Зарница…

Марина подошла к нему, подобрала съехавший повод. Конь потянулся к ней и ткнул носом в плечо. Марина успокаивающе похлопала его по холке и вскочила седло.

— Поехали! Ты ведь знаешь, где твой хозяин. Неси меня к нему.

И опускается мгла…

Небо потемнело. Мир Пелены, и без того лишённый привычных людям звуков, застыл в безмолвии. Но длилось это буквально несколько мгновений. Или всего одно? Но такое бесконечное! Янош успел определить источник угрозы — от замка Камени, точнее от его не менее мрачной копии, к ним приближалась густая и плотная завеса тьмы.

— Что это? — услышал он знакомый голос справа от себя. Мэк уже стояла там, суровая морщинка меж бровей, сжатые губы, в руках копьё. Орса видно пока не было, но что-то длинное и белое мелькнуло в траве неподалёку.

— Не знаю. Этот дух очень силён! И легко воздействует на тонкий мир.

На долгие объяснения уже не было времени. Тьма наступала, захлёстывала мир вокруг них. Вот исчезла трава, истлели чёрным деревья, а река враз застыла, словно покрывшись коркой льда. Стало холодно, но это был не холод зимы или льдистых холмов Нифльхейма. Нет, это был мглистый хлад древних курганов, напрасных смертей и давно остывшей крови. Янош явственно ощутил запах. И это здесь, в бесплотном мире! Даже не запах — смрад — тяжёлое гнилостное зловоние. Мёртвые. Не духи, а именно мёртвые — низшая форма тёмных сил.

Стена тьмы подобралась совсем близко, можно было уже различить множество силуэтов, надвигающихся на них.

В прошлый раз это было полчище пауков, теперь же — огромные человекоподобные твари с удлинёнными конечностями и пустотами на месте глаз, носа и рта. У кого-то голова была почти перерублена ударом топора, чьи-то тела были покрыты буграми обожжённой плоти, на одних были доспехи, но сразу было видно, что последние мгновения их жизней не были отданы в достойной схватке. Это были не просто мертвецы — это проклятые гнить, будучи духами. Даже после смерти не нашли они покоя. Опасны эти твари были тем, что каждый сохранял способность действовать самостоятельно. Чья-то воля призвала их, собрала здесь, они явно ждали непрошенных гостей. Но где сам Барон?

— Что они здесь делают? — прокричала Мэк. Тишина уже давно сменилась зловещим гулом. Их окружали, но пока не нападали. Долго ли это продлится?

— Не знаю! Лучше уводи своего человека, — крикнул Янош в ответ.

— Не могу! — Мэк качнула головой. — Он мне не позволит.

Янош заметил, как недовольно скривил губы Вадим. И даже головой покачал. Похоже на него. Иштван бы тоже не захотел остаться в стороне от драки.

— Держитесь спиной к воде! Они не любители купаться! — Янош подмигнул другу из прошлого. В драке его цыганское нутро всегда охватывал азарт, как и при игре в карты, как и при соблазнении женщины. Он широко улыбнулся Мэк через плечо, но она лишь неодобрительно нахмурилась.

— Почему они не нападают?.. — начал Вадим, но тут же был перебит страшным зловещим шёпотом. Этот шёпот стелился по сгнившей на много миль вокруг земле, проникал сквозь гул армии мертвецов, заставлял их до этого неотвратимые, но медленные движения стать резче и порывистее.

— Раз-з-з-зорвите. Поглотите. Никого не упус-с-с-стите.

«Значит Барон где-то здесь», — подумал Янош. Больше он ничего подумать не успел, мёртвые налетели на них голодной и бешеной стаей. Ножи улетели и сразу вернулись, унеся по одному противнику, но Янош не сильно здесь на них рассчитывал. В руках уже был верный кнут. И родной отец когда-то научил его сбивать муху с крупа, не потревожив коня. Сейчас это был уже не обычный кнут, а магическое оружие, за сотни лет напитанное силой и опытом стража. Гибкий, подвижный хлыст змеился, а затем хлёстко рубил зловонную плоть проклятых душ.

Рядом сражался Вадим. Или Иштван. Сейчас, с мечом в явно умелой руке, он был, как никогда, похож на себя прежнего. На лице была решимость, понятная Яношу без слов. Вадим пришёл сюда не просто так. Он был готов к бою. И теперь не собирался проигрывать.

Но всё-таки он был человеком. Здесь в Пелене, был не его мир. Движения Вадима были чуть медленнее, чем у духов вокруг. Для всех них Пелена была реальной, плотной, дышащей. Здесь они ощущали на себе всю реальность мира как люди в Срединном мире — тяжесть оружия, дрожь усилия, боль от ранения. Человеку же, находящемуся здесь душой, но не телом, было труднее.

Мёртвые словно почувствовали это. Пока Вадим отбивался сразу от двух обожжённых тел, мертвец с неестественно выгнутыми руками и ногами обошёл его со спины и протяжно завыл. Мёртвые не просто издавали гул при движении, их стоны и крики — это была сама энергия смерти, опасная для любого духа, а уж тем более для человеческой души.

Вадим пошатнулся как от удара, но устоял. И меч удержал, но эта заминка стоила ему преимущества. Янош услышал яростный крик Мэк где-то сзади себя, но она явно не успевала прийти на помощь. Длинные бледные конечности, покрытые чернильным рисунком вен — такие проступают при пытках — обхватили Вадима за шею и начали сжимать. Двое других приблизились вплотную, уже не опасаясь меча.

Ножи мелькнули и тут же исчезли в гнилостной плоти. Руки мертвеца разжались, и он рассыпался в чёрный прах. Второй нож сбил одного из тех, что были перед Вадимом, второго он уже сам заколол мечом.

Янош отвлёкся всего на мгновение, но этого бы хватило для коварного удара, которого, впрочем, не последовало. Янош обернулся и увидел, как в самой гуще врагов, словно из ниоткуда, появился седовласый воин. В обеих руках по мечу, почти неразличимых, в таком безумном вихре они рассекали мертвецов.

Орс! Не хотел бы Янош встретиться с ним на поле боя во враждующих армиях! Янош огляделся в поисках Мэк. Она гнала нечисть от берега справа. Прекрасная и безжалостная воительница разила врагов верным копьём, взмывая над землёй — за спиной виднелись два широких крыла. В пылу битвы привычный скромный облик исчез, а сквозь него проступили черты златокудрой валькирии.

Теперь был их черёд наступать. Мёртвые были не бесконечны, силы Барона тоже. Главное найти его. Словно прочитав мысли Яноша, Вадим, пользуясь защитой Орса и Мэк, двинулся в сторону замка. Голос исходил оттуда, да и где ещё, как не в родовом замке, быть их главному врагу? Янош тоже стал пробиваться вперёд, расчищая путь себе и Вадиму ударами кнута. Мёртвые уже не пытались приблизиться, стонов и хрипов становилось всё меньше. Даже небо над головой стало светлеть, а чёрная до этого трава, снова серела и выцветала.

Янош первый заметил Барона, может потому, что знал, чего ожидать. Его высокая, по-паучьи худая фигура виднелась на вершине холма, за спиной вздымалась каменная стена замка. Барон явно наблюдал за ходом боя, но разочарованным или испуганным не выглядел. А должен бы! Даже если ждал их и готовил западню. Три древних духа, сильный человек, разве может их одолеть даже армия мертвецов? Задержать, потрепать возможно… Отвлечь? Янош тревожно прислушался к связи с Мариной — нет, всё хорошо, она возле своего дома, все её мысли заняты почему-то снегом. Пусть так и остаётся. От этих людей порою не знаешь, чего ожидать. Кстати, об этом!

— Не подходи к нему близко! — крикнул он Вадиму, и тот, слава богам, остановился, не дойдя до Барона каких-то тридцати шагов. Меч, весь в ожогах черноты, был поднят и готов к удару, но вряд ли этого духа, способного привлекать на свою сторону такие силы, можно будет одолеть так просто.

Янош догнал Вадима и остановился рядом. Барон продолжал смотреть на них, ни поза, ни умиротворённое выражение лица не изменились. Руки сложены на груди, тонкие губы чуть ли не приветливо улыбаются, если бы не шум продолжающегося боя за спиной, можно было подумать, что это радушный хозяин вышел к воротам встретить гостей.

— Я ждал вас! — и первые слова Барона только укрепляли эту иллюзию. — Вас обоих!

— Это он, тот, кто вредит Марине? — шепнул Вадим краем рта. Янош кивнул в ответ.

— Ну зачем же ты возводишь на меня напраслину, цыган? — насмешливо поинтересовался Барон. — Я совсем не хочу повредить прекрасной Марине. Более того, она нужна мне в целости и сохранности. Вся. С её не менее прекрасным даром. Можешь ли ты сказать это о себе, Стражник? Твой предшественник хотя бы искренне заботился лишь о своей шкуре… кхм. Своих перьях. А честен ли ты с твоей подопечной?

— О чём это он? — Вадим резко повернулся к Яношу, продолжая, впрочем, держать в поле зрения Барона.

— Вносит смуту, как и все тёмные духи. — Сейчас было не время и не место для откровений. — Тебе придётся довериться мне, Вадим.

— Да, доверься ему… Вадим... — вкрадчиво протянул Барон, делая многозначительную паузу перед именем. — Доверься ему снова. Вас людей так просто поймать за ваши же доблесть и честь. Поймать, так сказать, на слове…

— Я не знаю о чём ты, — Янош действительно не понимал, куда клонит их враг, но было очевидно, что он тянет время. И это Яношу очень не нравилось. А ещё он явственно расслышал зов Марины. Нужно спешить. — Твои силы не бесконечны, кто бы не покровительствовал тебе, они не будут делать это вечно! Либо сражайся, либо уходи!

— Нет, уйти я ему не дам! — вмешался Вадим, а Барон задребезжал мелким и сухим, как лапки насекомых, смехом:

— Ну, попробуйте остановить меня!

И у их ног тут же разверзлась земля, уже знакомая Яношу чернота разлилась между ними и Бароном непроходимым болотом.

— Это не преграда здесь ни для кого! — Ножи сами собой возникли в руках, наливаясь серебристым светом.

Меч Вадима тоже вдруг исчез, и он спокойным, почти ленивым движением достал из-за спины лук и стрелу. Янош восхищённо прищёлкнул языком. Всё-таки для человека, Вадим был очень силён и почти не уступал духам в тонком, чуждом для себя мире.

Странно знакомая тень скользнула вдруг по земле, раздался шелест крыльев –птичьих крыльев — и над головой пролетел орёл. Обычный орёл из Срединного мира. Что-то дрогнуло внутри Яноша, давно забытое, до боли родное. Мари?

— На что ты рассчитываешь, дух? — почти учтиво осведомился тем временем Вадим, вздёргивая лук и натягивая тетиву.

— Может быть на то, что ты хоть немного дорожишь своими покровителями? — Барон поднял руку, щёлкнул пальцами и исчез.

И Пелена снова содрогнулась. Странный рёв заполнил уже почти затихнувшие окрестности. Янош и Вадим одновременно обернулись и успели увидеть, как на том месте, где до этого была река, вздымается вал серой мутной воды. Мгновение и вода ударила, погребая под собой крылатую деву и её противников. Седовласый воин поднял оба меча в сторону внезапно взбесившейся стихии — Янош знал, что белый змей владеет достаточной для этого магией — но в то же мгновение остатки мертвецов, словно дождавшись условного сигнала, окружили Орса и накинулись с новой силой.

А Мэк всё не появлялась, волны снова вздыбились, а потом со странным жадным всхлипом стали отступать, утягивая всё, до чего успели дотянуться на суше. Янош пригляделся и не сдержал грязного ругательства на венгерском. Вадим не знал языка, но смысл понял.

— Что не так с этой водой?

— Это не вода! — Янош больше не колебался, если это то, о чём он думает, времени у Мэк почти не осталось, как и шанса выжить. — Я вытащу её!

Стоило последнему слову сорваться с языка, как он услышал знакомое ржание и увидел, как из рощи каштанов — теперь чёрных и обугленных — выезжает Зарница. Зарница, в седле которого сидит Марина! Как она очутилась здесь? Зачем пришла прямо к своему врагу? К счастью, она появилась не у реки, а достаточно далеко от места битвы, но это нисколько не умаляло нависшей над нею опасности.

Вадим проследил за его взглядом и чертыхнулся. Марина растеряно оглядывалась, но Зарница уже учуял хозяина и припустил вверх по холму. Раздумывать было некогда, но Янош замер, теряя драгоценные секунды. Вся сущность духа, покровителя и стража говорила ему броситься к Марине.

— Цыган!

Защитить. Увести отсюда.

— Янош!

И всё равно как. Любой ценой.

— Ян!

Янош повернулся на зов. Иштван смотрел прямо на него, говоря при этом голосом Вадима:

— Я защищу её! Я позабочусь о ней! Спаси Мэк!

Мэк.

Одним из преимуществ стражей был дар перемещения — через границы миров, внутри этих миров. Получится ли в Пелене — особенном месте с его законами? Должно! Янош просто сосредоточился на том, где хочет оказаться. Точнее, рядом с кем.

Через мгновенье он был на берегу. Здесь уже ничего не напоминало реку. Воронка мутных «вод» уходила куда-то вглубь, разъедая и проглатывая часть окружающего пространства. Куда бы ни вела эта воронка, вряд ли там ожидало что-то хорошее. Нужно просто сделать шаг. Сколько их он уже сделал?

И Янош шагнул. Ледяной, режущий в кровь поток подхватил и потянул за собой. До того, как его накрыло с головой, а глаза заволокла мгла, Янош бросил последний взгляд туда, где оставил Марину.

И увидел, как Вадим поднимает лук и стреляет.

Ярость и Тьма

Зарница мчался галопом. По бокам мелькали высокие раскидистые деревья, впереди виднелся пологий, заросший зеленью, холм, на вершине которого возвышался замок.

Как наяву Марина чувствовала встречный ветер и запах… запах грязной, гниющей воды. Он становился всё ярче, всё отчётливей. И деревья. Они стали чёрными, будто обугленными.

Марина натянула поводья, сдерживая коня, но он упрямо, не сбавляя хода, взлетел на холм и замер как вкопанный.

Деревья закончились. Перед глазами всё поплыло, как в тумане. Сбоку темнела каменная стена. Где-то рядом угадывалась река. Марина не видела её, но знала, что она там есть. А напротив… Напротив стоял Иштван и натягивал лук.

— Нет… Нет! — Марина не смогла сдержать возглас. Это не может, не должно повториться!

Но холодные серые глаза не отводили взгляд.

Марина не могла даже пошевелиться. Неподвижно сидела на неподвижном Зарнице и ждала, когда неумолимая смерть настигнет её и здесь. В этом туманном мире.

Пальцы отпустили тетиву. С гулким свистом сорвалась стрела, взвилась, разрезала воздух и… ушла в сторону. И тут же раздался дикий, наполненный ненавистью, вой.

Оцепенение спало. Марина обернулась на крик и снова замерла. Тот черноволосый, которого она уже убивала тьмой. Он стоял совсем близко. Алели налитые злобой глаза. Из груди, пронзённой стрелой, толчками выплёскивалась бурая кровь.

— Уходи! — Иштван уже снова натягивал лук. — Марина! Уходи отсюда!

Вторая стрела впилась чёрноволосому в бок. Он схватился за неё рукой, вырвал вместе с куском гнилого мяса и прохрипел:

— За пролитую кровь будет пролита кровь! Своей силой! Своим правом! Призываю дракона!

И тут же лютый, сводящий с ума вой заложил уши. Марина закричала, бросила поводья и схватилась за голову. Тело пронзила боль, словно в него вонзились клинки и разорвали на части. Марина рухнула с помчавшегося прочь коня и покатилась по земле. Спину выгнуло дугой, и шипы хребта вырвались наружу. С жутким хрустом разошлись рёбра.

В глазах потемнело, а потом их обожгло огнём, и вдруг… боль исчезла. И всё исчезло. Мысли. Чувства. Осталось только зрение — чёткое, резкое, раскрасившее мир в насыщенные цвета.

Впереди стоял человек. С нацеленной стрелой. Но это было не опасно. Стрелу можно легко отбить ударом хвоста. Или просто чуть наклонить голову, и она скользнёт по чешуе, не оставив на ней и следа. Но человек с оружием — всегда угроза. А значит, его следует убить.

Какое-то движение сбоку. Ещё один. С двумя мечами в руках. А вот он опасен…

Шаг по склону. Прыжок. Взмах крыльев вперёд, вниз, обратно. Вперёд, вниз, обратно. Полёт.

Сверху видно намного лучше. Укреплённый, закрытый магией, замок. Извилистая река, один из множества притоков Эливагара. Ошмётки поражённых мёртвых. Настолько слабых, что не смогли сохранить жизнь после жизни.

У каменной стены стоит потерявший силу колдун, наполненный тьмой и гнилью. Он не сможет причинить вреда. Его магия не действует на дракона. Поодаль двое — один всё так же держит готовые к отражению атаки мечи, в руках второго — натянутый лук. Но оружие им не поможет.

Заход на большой круг. Меньше. Ещё меньше.

Добыча совсем близко. Тот, что с мечами пытается прикрыть лучника. Его тело меняет форму и превращается в Белого Змея. Бескрылый собрат? Или враг из чужого клана? Его можно оставить на потом. Вначале погибнет другой.

Он опустил лук и что-то кричит. Но к чему дракону слушать людской лепет?

Ярость… Она уже кипит, нарастает огненным комом, готовым вырваться из приоткрытой, ждущей её пасти. Совсем скоро, несколько мгновений, и охваченный пламенем человек замолчит навсегда. Огонь избавит его от оболочки и отправит в иной мир. В мир, в котором…

Лучник перестаёт кричать, стрелой рассёкает ладонь, сжимает амулет на шее, сдёргивает его и шепчет.

Шёпот… Он превратился в вихрь, закружил, завертел тело, швырнул вниз и затих.

От удара посерело перед глазами. Мир стал мутным и расплывчатым. Чья-то чужая воля надавила на спину, прижала к земле.

Что произошло? В лучнике нет столько мощи. Ему кто-то помог. Колдун? Он исчез. Змей? Он замер, склонившись. Перед кем?

Поворот головы. Взгляд за спину. Там стоят двое. Сурово хмурится единственным глазом один. Насмешливо смотрит ярко-зелёными глазами другой. В первом дремлет ярость. Второй хитёр. Они могущественнее любого духа. С ними не сможет совладать даже дракон.

— Дрянное место, — с ухмылкой щурится зелёноглазый. — Куда делся его хозяин? Побоялся встретить незваных гостей?

— Сейчас не до него. — Одноглазый не отводит грозный взгляд. — Почему здесь этот дракон? И где Страж?

— Ушёл спасать ту, которая когда-то спасла меня. Я обещал ему, что справлюсь. Но не смог.

Лучник… Конечно, ты бы не смог. Призвал своих покровителей. Чем расплачиваешься с ними? Волей? Свободой?

— Тогда мы заберём дракона…

Заберём?! Беспомощный и бесполезный рывок. Нет! На этот раз нет! Вот только как спастись?! Как избавиться от сковавшей силы?!

— Нет! — Одноглазого обрывает лучник. — Его нельзя обратно! Верните ему разум. Пусть вспомнит, кто он.

Это заступился человек?! Кто бы он ни был, теперь это не враг, а союзник. И если поможет… Может рассчитывать на благодарность дракона.

— Ты имеешь право на просьбу. — Хитрые глаза блестят азартом. — Пусть дракон вспомнит, кто он.

Лучник пытается что-то сказать ещё, но его уже никто не слушает.

— Пусть вспомнит.

Одноглазый поднимает руку, на которой сверкает кольцо. Невозможно отвести от него взгляд. Невозможно выдержать его свет…

Темнота. Густая и затхлая. Жажда. Она дерёт горло и отнимает силу. Железный ошейник сжимает ободранную от безуспешных попыток вырваться шею. Как долго это будет длиться? Вечность? Или когда-нибудь веки уже не смогут подняться, и серая тень скользнёт в глубины Нижнего мира? Но что ждёт там того, кто нарушил закон крови? Расплата? Ещё более страшная, чем заточение?

Узкий луч света резанул по глазам. Камень, заграждающий выход, сдвинулся в сторону.

— Живой? — насмешливый, голос ворвался в разум. — Выглядит не очень…

— Это же тот, кого зовут Тьма, — другой голос холоден и суров. — Он не нужен нам.

Сильнейшие… Никто не знает их истинные имена. Только прозвища. Мудрец и Хитрец — так говорят про них. Не пощадят и не помогут. Зачем они пришли? Заставить что-то делать? Силой или обманом?

— Он подходит. — Хитрец кривит губы в злорадной усмешке. — Те, кто просили тёмную силу, её получат. И сами же ей захлебнутся. А дракон… Отработает наказание и вернётся.

— Если сможет справиться с тьмой внутри себя… — Мудрец оценивающе смотрит единственным глазом. — Хорошо. Так и сделаем. Человеческое тело тоже тюрьма, но в том мире он хотя бы сможет искупить вину.

Человеческое?! Обессиленное, пока ещё драконье, тело рванулось вперёд. Нет! Что может быть страшнее жалкого, зависимого существования в беспомощном человеке? Пусть лучше…

Видение оборвалось. Марина стояла на свету, на земле и пыталась справиться со сбившимся дыханием. Горло саднило, как после безудержного кашля. Из глаз текли слёзы и всё вокруг — небо, облака, трава — сливались в одно размытое пятно.

Наконец она отдышалась и смогла оглядеться. Вершина холма. Замок. Река. Деревья. Уже не обугленные… И нет растёрзанных мёртвых. Вообще никого нет… Что с ней было? Кто она сейчас?! Человек? Дракон?!

— Не бойся. — Словно из ниоткуда появился седой, но совсем не выглядевший дряхлым, воин. — Враг сбежал и не сможет навредить.

Марина сделала шаг назад. Она узнала — это тот, кто совсем недавно был в облике змея. Зачем он здесь? Тоже хочет обмануть? С чего ей верить тому, чьи доспехи залиты кровью, а на поясе покачиваются два меча?

— Успокойся. — Воин не делал попыток приблизиться. — Тебе надо вернуться.

— Куда? На цепь? — слова сорвались с языка помимо воли. — В пещеру?

— Домой. В свой мир.

Седовласый говорил ровно и спокойно. И ему хотелось верить. Усталость и ноющая боль сковали тело. И действительно, хотелось домой. Туда, где живут люди. Где размеренно течёт спокойная жизнь. Где нет жестоких богов… Но возвращаться сейчас ещё рано.

— Куда делись остальные? — спросила Марина — И кто ты?

— Меня зовут Орс. Воин при жизни. И воин между жизнями.

От его слов по спине пробежала волна дрожи. Он действительно опасен. Так думал дракон. Или она сама? Сейчас это не важно. Главное, не показать свою слабость. Не выглядеть беззащитной.

— А где Иштван? — Марина внимательно следила за каждым движением воина-змея, но он оставался неподвижным.

— Иштван? — недоумённо переспросил Орс.

— Иштван, — повторила Марина. — Тот, кто целился в меня из лука. Он человек? Он есть среди живых?

— Да, — едва заметно кивнул Орс. — Есть.

Марина почувствовала, как чаще забилось сердце. Значит, можно будет попытаться его разыскать! Вот только…

— Как мне узнать его? — стараясь справиться, с охватившим волнением, спросила она.

— Ты увидишь на нём стрелу.

— Стрелу?! В нашем мире?

— Да, — односложно ответил Орс. — Большего я тебе сказать не могу.

Марина не стала настаивать. Хоть что-то она узнала… Может, в остальном поможет Дина? На самом деле, сейчас важнее другое.

— Какое наказание должен дракон… я… мы с ним… — Марина чувствовала, как нужная мысль теряется и расплывается в сознании, но никак не могла за неё ухватиться.

— Не стоит говорить об этом. — Орс положил руку на меч, хоть и не сдвинулся с места. — Это опасно.

Опасно?! Марина сжала зубы, сдерживая раздражение. Можно подумать, всё происходящее — прогулка на белых добродушных единорогах! Но Орс прав, сейчас она в человеческом обличье и совсем беззащитна.

— А колдун? Почему сбежал? Что с ним? Ты сказал, он не причинит мне вреда?

— Пока нет. — Орс первый раз за время разговора отвёл пустой, как у змеи, взгляд и посмотрел в сторону замка. — Но это пока. Дракон принадлежит ему по праву. И чтобы защитить тебя, его надо этого права лишить.

— Дракон, который во мне? — зачем-то, хоть и сама знала ответ, уточнила Марина. Меньше всего ей хотелось принадлежать этому колдуну. Но что себя обманывать? Сама она, под стать ему — такое же злобное чудовище.

— Дракон, который ты, — слова Орса прозвучали, как приговор.

— Но сейчас я — человек!

— Сейчас — да, — невозмутимо проговорил Орс. — И поэтому, пока не случилось непоправимое, тебе лучше вернуться в свой мир.

— Я не могу. — Мысль о том, зачем она здесь, ворвалась в разум. — Мой брат! Цыган Янош. Я пришла сюда за ним.

— Пока находишься здесь, ты теряешь силу. И он её теряет. Хочешь помочь, вернись домой, в своё тело. Это единственное, что ты сейчас можешь для него сделать.

Марина знала, он прав. И Янош, и Вадим говорили об этом же — чем сильнее она, тем лучше связь с духом, тем больше силы он от неё получает.

— Но я не знаю, как вернуться… — Марина огляделась. — Я прискакала на коне. Он исчез. А обратно можно возвращаться только по той дороге, по которой попала сюда.

— Я помогу тебе. — Орс повернулся и пошёл в сторону реки. — Пойдём со мной. Есть другой путь.

Марина продолжала стоять. Как узнать поможет воин-змей или заманит в ловушку? Но нужно рискнуть, иначе обратно не вернуться. Так что придётся пойти за Орсом. По крайней мере, посмотреть, что за путь он предлагает.

Орс уже стоял у самой реки, когда Марина подошла к нему и остановилась, не подходя совсем близко.

— Посмотри, — он кивнул на воду.

Марина, на всякий случай, отступила ещё на два шага в сторону и опустила взгляд. В реке было её отражение. Но там она не стояла на заросшем кустами берегу, а сидела, склонив голову на плечо, в своём кресле. Рядом, на подлокотнике, лежала Багира и смотрела так, будто её видела.

— Бася… Басечка… — тихо, одними губами, прошептала Марина и… от толчка в спину полетела в воду.

То, что прячется в тени

Сделав шаг в неизвестность, Янош на какое-то мгновение завис в пустоте, в клубах синего влажного дыма. Ещё там, на берегу, он догадался, что отнюдь не вода забрала Мэк. Это была мгла. То из чего состояло межмирье, то из чего когда-то появилась Пелена. Мгла сама по себе была не опасна, более того, могла, подчиняясь воли сильного духа, менять форму по его желанию. А ещё переносить в другие миры и пространства. Вот только подгадать в какой именно почти невозможно. По сути, мгла — это тонкое место полной неопределённости. И перенесёт она тебя в то место, что вызывает самые сильные эмоции. И это редко радость и любовь. Часто это страх, боль, самый настоящий ужас. И возврата нет. Выполнив свою коварную роль, мгла просто исчезала.

Но Янош был стражем. Он не мог перенестись вслед за Мэк сразу, но мог приблизиться к её спасению, отрешившись от всех чувств, сосредоточившись на главном.

Он должен найти её. Он должен найти её.

Найти? Но как? Это практически безнадёжно.

«Я могу не найти её. Она погибнет. Я не смогу найти её. И она погибнет. А я не вернусь назад без неё. И тогда дракон…»

Лишнее! Лишнее! Но перемещение уже началось. Значит, мгла уловила самую сильную его эмоцию, значит, выбора больше нет… Янош почувствовал почву под ногами и открыл глаза.

Не часто стража границ заносило в те миры, что он должен был охранять. Иногда Янош пытался представить, как служба его подходит к своему неминуемому концу, и боги позволяют ему выбрать себе мир для жизни. Какой бы он выбрал? Да и как выбирать, если толком этих миров он и не видел? Только встречал тех, кто из этих миров бежал, скрывался, был изгнан. Видел очертания издали, или посещал, но всегда ненадолго и с конкретной целью. И у цели этой не было шанса спастись. Чтобы проникнуться миром, надо в нём пожить хоть сколько-нибудь и ещё немного. А жил так Янош только на земле, в Срединном мире — как называют его. Но возврата туда нет и не будет. Да и захотел бы он туда вернуться?

Мир, в котором Янош очутился, казался знакомым. Тёмно-сизые холмы в отдалении, небрежно расстеленная равнина голубого льда, тонкий полог тумана коварно пытающийся скрыть зияющие чернотой провалы полные темной воды, и над всем этим купол неожиданно яркого, лазурного неба. Страна ледяных нильфов. Один из древнейших миров, мир — источник жизни, мир — прародитель.

И никого вокруг. Но это совсем не означало, что его появление осталось незамеченным. Вот только… Почему именно сюда? Его, Яноша, с этим местом ничего не связывало. Неужели Мэк здесь?

— Мэк, — негромко произнес Янош, но слова его потонули в сизом тумане. И снова тишина. Он двинулся вперед — туда, где темнели горы. Шагов по льду почти не было слышно, как и каких-нибудь других звуков, а потому раздавшийся неподалеку всплеск показался оглушительным. Янош замер и всё вокруг настороженно замерло. Он пошел и тут же снова раздался плеск. Тишина. Шаг. Всплеск. Янош резко обернулся — никого. Но тут же тут же где-то рядом снова влажно и как-то игриво хлюпнуло.

— Покажись. — Янош демонстративно поднял руки. — Не бойся.

Словно подчиняясь чьему-то желанию, дымка расступилась и перед Яношем появился один из местных жителей. Бледно-голубоватая кожа, длинные тонкие руки и ноги, кое-где покрытые чешуйками, тонкие, почти прозрачные белые волосы до земли и огромные темные глаза, в которых плескалось веселое любопытство. В этом существе явно было намешано кровей, появилось оно из воды, но за спиной Янош разглядел сложенные крылья. Он не очень разбирался в народах, живущих здесь, а потому просто называл всех нильфами, названием созвучным названию этого мира.

Нильф тем временем подступил чуть ближе, всё с тем же жадным любопытством разглядывая Яноша. Но стоило ему сделать движение навстречу, как нильф резво отпрыгнул назад, мгновенно расправив тёмно-синие кожистые крылья.

— Не бойся, — повторил Янош. — Я не трону.

Нильф громко фыркнул и, наконец, ответил:

— Не тронешь? Ж-ж-жаль.

Он склонил голову, перекинул свои длинные светлые волосы через плечо и улыбнулся. И если мгновение назад он напоминал шкодливого подростка, то теперь Янош ясно видел перед собой прекрасную юную деву. С острыми как у хищной рыбы зубами.

— Ты — это он или она? — Янош не смог сдержать неуместного любопытства.

— Ещё не выбрал. — Нильф кокетливо подмигнул — А ты охотник или добыча?

— Ещё не выбрал, — усмехнулся Янош и через мгновение в его руках оказался кинжал. Он вспомнил, что жители этого мира обожали испытывать друг друга в поединках.

Нильф расправил за спиной крылья, когти на длинных пальцах удлинились и хищно загнулись, и радостно прошипел:

— Поиграем?

— Нет, — властно сказал Янош, убрал кинжал и позволил своей силе проявиться на полную.

Реакция не заставила себя ждать, нильфеныш присмирел, крылья поникли, когти спрятались.

— Страж? Жаль… Понравился! Горячий… — заворчал он и уже развернулся, чтобы скрыться в тумане, но Янош остановил его.

— Подожди. Куда я приду, если продолжу идти в этом направлении?

Нильф снова фыркнул, видимо так он выражал большинство чувств, скривил пухлые губы, но всё-таки снизошёл до ответа:

— Куда бы ты не шёл, ты придешь к Нему. Здесь не бывает иначе.

— К Нему? Но что…

Невысказанный вопрос так и потонул в тумане, а там, где только что был нильф, уже никого не было. И тягучая тишина воцарилась вокруг.

Янош тряхнул головой и решительно двинулся сквозь туман вперёд. Он не случайно оказался здесь, местные знают о его прибытии, а теперь и о том, кто он. Нападут ли? Возможно, но поодиночке им его не одолеть, а вместе они собираются редко. Но куда ведут здесь все пути?

Вскоре он получил ответ на этот вопрос. Когда перед ним, словно из ниоткуда выросла сплошная каменная стена. Это была гора, но Янош, чья жизнь прошла возле Карпат, а посмертие забрасывало в самые невероятные места, никогда не видел подобных гор. Словно огромный острый клык пробился сквозь лед, пронзил клубы тумана и затерялся где-то в лазури неба. И поверхность странная — не каменная, а словно из черного льда. Янош дотронулся до блестящей глади и тут же отдернул руку, холод обжигал. А ведь именно это он чувствовал там, когда коварная мгла затягивала его. Что это означает? Он здесь из-за себя самого. Но что в нем привело в этот мир? Страх? Ненависть? Любовь?

Янош попытался обойти скалу, взял правее, но там обнаружилась точно такая же. А потом и еще одна, целая гряда, острых как зубы чёрных скал. Он развернулся, чтобы уйти, но стоило сделать несколько шагов, как он снова упёрся в чёрную гладь.

— Я понял, — шепнул Янош. — Я понял, слышишь? — произнес он уже громче и слова скользнули по поверхности скал, поземкой прошелестели по земле и затихли где-то в самой глубине этого мира.

— Я здесь и я готов идти дальше! Укажи мне путь! — крикнул он, и теперь уже эхо подхватило его слова, повторяя:

— Путь, путь, путь…

Только эхо ли это? Оно не стихало, оно искажало это слово то до стона, то до визга, то до хриплого шёпота, но продолжало тянуть неизменное:

— Путь, путь, путь…

Нет, это не эхо. Это зов. Янош покорился ему и пошёл на звук. Скалы расступились, завитки тумана устало легли между ними как раздвоенный язык древнего зверя и Янош увидел её. Пещеру.

Пещера словно давно ждала именно его. Её неожиданно тёплое дыхание, коснулось лица, волос, и темнеющий вход превратился в воронку, что неумолимо всасывала его в себя. Ноги перестали слушаться, кажется, даже захоти он сейчас развернуться и уйти — ничего не получится. Он не шел, он скользил куда-то вглубь и вперед. Неведомая сила несла, толкала в спину, тянула за руки. Яношу непривычно было чувствовать себя таким слабым, уязвимым, а своды пещеры смыкались, вокруг темнело, а такие же чёрные и блестящие острия, как и на поверхности, но уже растущие из стен и потолка пещеры тянулись к нему, желая разорвать и поглотить. И Янош понял, понял, что попал в ловушку, что самый большой его страх — быть пойманным, но пугает его не то, что он останется здесь навсегда, а то, что не сможет.

Прийти вовремя. Успеть. Спасти.

Он снова оставил в одиночестве и опасности. Её. Их. Мэк тоже погибнет, если уже не погибла где-то там — в плену собственных страхов.

Янош яростно рванулся из смыкающейся вокруг тьмы, призывая верные ножи, призывая всю свою силу стража, но удушающие объятия стали ещё сильнее.

Нет, должно помочь что-то другое. Отрешиться. Отрешиться от чувств. Старуха была права — он слишком человек. И даже будучи стражем, оставался по-человечески, по-цыгански горячим и порывистым. Любить ему было некого, во всяком случае взаимно. А вот ненавидеть… Этому он научился. Ненависть, страх потери, вина… Вот, что привело его сюда. И это то, что будет мешать ему, что и приведет к тому, что он проиграет и потеряет то, что так ему дорого.

Янош перестал сопротивляться, дрожь принятия пробежала по телу, сомкнутые пальцы разжались…

То, что было — не вернуть.

То, что случилось — не изменить.

И это самое «то» неминуемо тянет его назад, не даёт двигаться, связывает по рукам и ногам.

Пальцы снова ожили, рукоятки ножей привычно скользнули в ладони, и Янош взмахнул своим верным оружием, но не поражая невидимого врага, а рассекая, отсекая те нити ненависти и боли, что всё это время держали его на привязи у прошлого.

И стало легче дышать. Тьма рассеялась, а следом растаяли стены пещеры. Янош огляделся и с изумлением замер. Он парил. Потому что всё вокруг него парило. Целые острова камня, льда, земли, покрытой тёмными лесами, парили в этом огромном пространстве. И вода — бесчисленные потоки воды сплетались, сливались в огромные водопады, что шумели и низвергались, пропадая где-то в зияющей пропасти. Янош насчитал их одиннадцать, но когда посмотрел под ноги, обнаружил себя самом краю, а бурная, но не широкая река справа от него падала за этот край, образуя двенадцатый водопад.

И Янош понял, где он. И услышал низкое и рокочущее:

— Добро пожаловать, Страж!

Прямо за рекой возвышалось что-то большое, сильное и очень древнее.

— Подойди ближе, Страж.

Янош приблизился к реке и увидел, как из-под воды ясно проступает большой белый камень. Прыжок. Ещё один камень. Прыжок. Третий камень.

Последним прыжком Янош приземлился уже на противоположный берег. И то, что пряталось до этого в тени стало ясно видимым.

Перед Яношем был дракон. Вернее, его голова на длинной шее, со сверкающими красным глазами, покрытая голубовато-серебристой чешуёй, окруженная как гривой хитиновыми наростами, и двумя острыми ушами по бокам. А где-то дальше терялось огромное вытянутое тело, и Янош мог бы поклясться, что его кольца обвивали каждый остров в этом странном месте.

Этот дракон не был похож на виденных им прежде, но это, без сомнения был дракон. Что-то шевельнулось на дне души. Тень прошлого.

— Что привело тебя сюда, Страж? — и снова этот рокот, хотя дракон даже не шевельнулся. Его голос был везде и словно только в его, Яноша, голове.

— Я искал кое-кого и случайно оказался здесь. — Обманывать Янош не собирался, но и раскрывать все подробности дракону его не тянуло.

— Это не вся правда. Дай мне другой ответ.

— Я вошел во мглу, и она привела меня сюда.

— Уже лучше, Страж. Но ты так и не ответил, почему ты здесь. — Два огромных горящих глаза не отрываясь смотрели на Яноша, и он с удивлением разглядел в них то же живое любопытство, что у юного нильфа.

— Я не зн… — Янош оборвал на полуслове привычную, уже соскальзывающую с языка ложь. И, преодолевая себя, продолжил: — Меня привёл сюда мой страх снова потерять, моя вина перед не спасенной, моя ненависть и желание отомстить…

— Как много всего, — задумчиво пророкотал Дракон в ответ.

— Но я не знаю, почему именно сюда, к Источнику, к двенадцати потокам Эливагар, к тебе великий Нидхёгг.

— А это знаю я, Страж. Ко мне часто приходят те, кто хочет что-то изменить. Но не всех я награждаю своим покровительством. Потоки Эливагар — это не просто пути во все миры, это и способ обмануть время. Взгляни сюда.

Дракон раскрыл пасть и из него вырвался… нет, не огонь, а облако того самого тумана, что был вечным спутником этого мира. Туман свился в кольцо, мгновенно преображаясь в подобие зеркала. Что-то такое делала Старуха на совете, и Янош совсем не удивился, когда по туманной поверхности пробежала рябь, и проступило изображение.

Горы. Река. Знакомый замок.

Картинка исчезла и сменилась другой.

Летящая стрела. Мари с испуганным взглядом.

Снова перемена.

Марина наливает вино. Марина тянет окровавленную руку к шкатулке.

И туман растворяется.

А Дракон продолжает говорить, как ни в чем не бывало:

— Не хочешь ли вернуться туда, где сможешь на что-то повлиять, Страж? Я смогу это сделать для тебя.

Этот дракон не был похож на виденных им прежде, но это, без сомнения был дракон. Янош отвесил шутовской поклон:

— Благодарю. И ты думал, я отвечу — да? И не разгляжу обмана? Ведь у вас драконов никогда не бывает ничего просто так.

— Может быть, ты попал сюда, ко мне, потому что я — дракон? В потоках, соединяющих миры, уже всё произошло и ещё ничего не произошло. Всё одновременно есть и ничего ещё нет. Но ты прав, ничего не даётся просто так. В срединный мир часто попадают для того, чтобы что-то исправить. Этот мир когда-то и был создан для этого. Вот только не знали древние силы, как ярко и страстно будет духам там, в смертных телах. И как забавно будет за этим всем наблюдать. Особенно мне. Отсюда. Но это не обман. Возможность что-то изменить — судьбу, прошлое, предназначение — есть всегда.

— Только ты забыл упомянуть, что попадая туда, мы ничего не помним, даже того, кто мы. А потому изменить чаще всего ничего не получается или занимает ни одну жизнь! — перебил Янош дракона. Это было безрассудством, грубить древнему и могущественному существу, но он просто не мог иначе. Гнев, казалось полностью оставленный там, в пещере, пережитый, переосмысленный, смиренный ещё плескался где-то на дне, где-то в самой тени его … души.

— Да это так. — Яношу послышалась насмешливая улыбка, если бы драконы, конечно, умели улыбаться. — Но шанс есть. Так каково твое решение?

— Мне нечего решать. Я уже давно понял, что прошлое не в моей власти. Меня больше волнует то, что в будущем.

— Мудро сказано, Страж. Но то, что мы говорим вслух, всегда не совсем правда. Ты думаешь, что всё понял и принял, а между тем, я чую внутри тебя сомнения. Но ты должен оставить их здесь. И я дам тебе для этого возможность. Выбор всё-таки придётся сделать.

И снова туманная дымка дыхания дракона приняла форму зеркала, Янош вгляделся, готовый увидеть очередное отражение прошлого. И это была та самая река, знакомые очертания берега, громада замка позади. Вот только это никакое не прошлое. На берегу, на самом его краю, стояла Марина, такая, какой он оставил её в Пелене. Она тревожно вглядывалась в воду, а сзади к ней приближался змей Орс в своём человеческом облике. Но что они там делают? Где Зарница? Где Вадим? И почему Марина до сих пор в том месте? Не успел Янош задать эти вопросы вслух, как Орс в видении вытянул руки и резко толкнул Марину в спину.

Изображение помутнело, но Янош видел достаточно, чтобы понять, что там что-то пошло не так, и Марина, возможно снова в опасности! Неужели Орс отдал её мгле? Проклятый змей!

— Перенеси меня туда! — крикнул Янош дракону.

— Неужели не хочешь увидеть, что на другой чаше весов? — невозмутимо пророкотал дракон, и дымка снова заклубилась, засеребрилась и через миг сложилась в новое видение:

Выжженная, чёрная земля, каньон между чёрных, потрескавшихся от внутреннего огня, скал. Внизу ворочается что-то большое, покрытое острыми шипами, да кажется и не одно. А на узком выступе замерла странная фигура. Янош не сразу узнал Мэк, а когда всё же узнал, ужаснулся. Тело было покрыто копотью, волосы растрёпаны, из множества ран струилась кровь. Но самым страшным были два крыла за её спиной, от которых остался один почерневший остов. Янош не мог разглядеть лица, но понимал, что держится Мэк из последних сил. Хотя, даже в таком положении, одной рукой валькирия сжимала верное копьё, вторая была перебита и висела беспомощной плетью.

— Так что же ты выберешь, Страж? Куда отправишься? Что сильнее: слово Стража или долг духа-покровителя? Эти события происходят прямо сейчас, ты можешь вмешаться в них. Предотвратить. Но только что-то одно. Выбирай.

Янош вглядывался в туманное зеркало, но ничего не мог различить. Что ему делать? Выбрав одну, он не успеет к другой. Опоздает. И неминуемо потеряет.

— Выбирай! — дракон Ниддхёгг был неумолим. — Сделай этот выбор и шагни в поток, он принесёт тебя куда и когда надо. Поторопись!

Ещё мгновение, ему нужно ещё хотя бы одно мгновение. Может ли Орс быть угрозой для Марины? Да! Хотя бы потому, что он древний и сильный дух. Может ли он довериться белому змею? Дальнему родичу драконьего племени? Снова всё дело в драконах и его, Яноша к ним отношения. Драконы сильны. Драконы опасны. Можно ли им верить?

— Я выбрал. — Янош развернулся, подошёл к самому краю обрыва, где переливался, сиял всеми цветами радуги, поток, разбиваясь на осколки мироздания где-то там, внизу и … прыгнул.

— Удачи тебе, Страж. Где бы ты не оказался!

Иногда Янош пытался представить, как служба его подходит к своему неминуемому концу, и боги позволяют ему выбрать себе мир для жизни. Какой бы он выбрал? Тот, где всегда мир и процветание? Или нашёл бы своё счастье в мире туманов и тёмно-синих лесов? Но вот в каком мире он не хотел бы оказаться больше никогда, не вызывало сомнений.

Едва ноги коснулись чёрной земли, как он услышал родное ржание и уже через миг оказался в седле. Зарница не скакал, он летел, приближаясь к каньону. А в небе над ними где-то совсем близко слышался рёв. Драконы. Но Янош знал, что им его не одолеть. Потому что где-то там, в других мирах есть мудрый дракон Ниддхёгг, белый змей Орс и… ещё один дракон, что не побоялся отправиться за ним в Пелену. Марина.

Янош успел подхватить Мэк, когда её бесчувственное тело уже соскальзывало в ущелье. Взял на руки, осторожно устроил на седле, сел сам и шепнул Зарнице:

— Домой.

Ты должна мне поверить

— Басечка!

Ещё толком не поняв, где находится, Марина схватила фыркнувшую и прижавшую уши кошку и прижала к себе.

Рассеянный свет торшера, монотонное тиканье настенных часов, так и не прекратившийся снег за окном, теплый пол под ногами. Всё. Она дома.

Здесь нет страшных богов, странных духов и жестоких драконов. Зато есть кошка — Марина провела рукой по мягкой пушистой шёрстке и услышала в ответ тихое мурлыкание. Есть любящие и заботливые родители. Есть, в конце концов, кофейня, да и много ещё чего — привычного и важного. А тот, другой мир… Сейчас лучше о нём не думать. Главное — она смогла из него вырваться.

Сильно, до дрожи, захотелось выпить чего-то горячего и поесть. Марина, всё ещё прижимая Багиру, подошла к столу и включила чайник. Открыла холодильник, неловко, одной рукой, достала сыр, буженину, бросила их на стол и, перед тем, как начать резать хлеб, закинула в рот горсть орехов.

Багира спрыгнула с плеча и отправилась умываться на подоконник. Марина, едва дождавшись, когда закипит вода и можно будет заварить чай, набросилась на кривые, крупно порезанные, бутерброды и только после того, как опустошила тарелку, пересела на кресло и, откинувшись на спинку, устало прикрыла глаза.

То, что произошло с ней в этом странном, изменённом состоянии, казалось долгим глубоким сном. А может это и был сон? Но нет… Тело всё ещё помнило чувство полёта. На лопатках проступала дрожь несуществующих крыльев. Шершавость в горле не прошла даже после горячего чая.

А ещё, если прислушаться к себе, остался страх. Да, она знала про дракона и раньше, но одно дело знать, а совсем другое им быть. И где он прячется? В сознании? Подсознании? Голове? Разуме? Сердце? И главное, что станет с ней самой — Мариной, если… когда… он вырвется наружу.

Понятно, тело не покроется чешуёй и не вырастет длинный хвост, но какой она станет тогда? Жестокой и холоднокровной? Без эмоций, сострадания и жалости? Заряженная тёмной губительной силой, которая опасна и в реальном мире?

А та Марина, которая сейчас сидит в кресле и готова сама замурлыкать от прикосновения пришедшей под бок кошки, что будет с ней? Она исчезнет? Покинет это тело и станет кем? Призраком? Или подчинится злой воле и будет бессильно и беспомощно наблюдать за тем, как рушится её жизнь? Как она превращается в чудовище?

Кто даст ответы на эти вопросы? Янош так и не появился… Вадим? Марина оглянулась в поисках телефона. Он лежал совсем близко — на диване. До него можно было дотянуться, не вставая с кресла, но Марина продолжала гладить кошку и не двигалась с места.

Совсем недавно, каких-то несколько часов назад, всё было по-другому. Разговор с подругами… подругами…. Могут ли быть они у той, в ком пробуждается дух дракона? Конфликт с Кристиной… Да, она сбежала, когда лишь клочок тёмной силы скользнул с Марининых пальцев. Но по сути, это ничего не изменило, потому что Вадим… Вадим… Она всегда будет для него чудовищем. Рептилией, которую можно покорить, но не полюбить…

Да и для любого другого мужчины тоже. Можно даже не искать переродившегося Иштвана. Зачем? Всё равно никакой счастливой семейной жизни ей не светит.

Но всё равно надо что-то делать. Как-то пытаться сохранить себя. Вот только что? Как-то договориться с драконом? Помочь ему? Он здесь, чтобы искупить вину… Но чтобы узнать какую, нужна помощь. Так что придётся всё-таки позвонить.

Марина, преодолевая сковавшую тело слабость, взяла телефон, нажала кнопку активации и увидела непринятые вызовы. Вадим. Он звонил трижды. Один раз больше часа назад. Два — совсем недавно. Интересно, зачем? Может как-то почувствовал её состояние? Додумать она не успела. Палец уже скользнул по экрану. Два гудка…

— Слушаю, — голос Вадима прозвучал неожиданно громко и резко.

— Привет, — с трудом выдавила из себя Марина. — Ты звонил… Я не слышала

Говорить было тяжело. Будто в горле застрял ком и не выпускал слова наружу.

— Где ты была? — отрывисто спросил Вадим. — Что с тобой?

— Не знаю, где была. — Марина откашлялась. — У меня дух-покровитель пропал. Янош. Я звала его… А потом провалилась куда-то. Там был замок. Чёрный колдун из моей прошлой жизни и…

Марина запнулась. Про Иштвана Вадиму знать не обязательно. По крайней мере, пока.

— И?.. — поторопил Вадим.

— И дракон. Вернее… — Марина сжала руку и почувствовала, как ногти впились в ладонь. — Я сама была им. Жестоким и злобным драконом.

— Я же говорил тебе…

— Знаю, что говорил! — не стала дослушивать Марина. — Но это уже случилось!

— Подожди. Не кричи, — успокаивающе произнёс Вадим. — Сейчас ты как? Пришла в себя? Голова не кружится? Не знобит?

— Я устала. И я… Я не знаю, что теперь делать.

Марина замолчала. Вадим тоже молчал. Марина закрыла глаза и подняла голову вверх, сдерживая слёзы. Ну почему?! Почему рядом нет того, у кого на груди можно расплакаться бессильными слезами? Кто бы обнял крепкими заботливыми руками… Сказал хоть какие-то ободряющие слова.

— Я тоже не знаю, — наконец-то заговорил Вадим. — Но я придумаю. Обязательно придумаю.

— Этот дракон… Он… Я… — Марина не знала, как подобрать нужные слова.

— Ложись спать, — буднично и просто сказал Вадим. — Просто переспи с этим. Завтра всё обсудим.

— А я усну? — недоверчиво спросила Марина. — Или опять провалюсь в какой-нибудь ужасный мир?

— Ты истратила много силы, поэтому никуда не провалишься. Так что ничего не бойся. Всё будет хорошо.

Вадиму хотелось верить. И спать тоже хотелось. Дремота слепляла веки и сковывала тело.

— Ладно, — Марина встала с кресла и, продолжая говорить по телефону, пошла на второй этаж, — Тогда пойду спать. А завтра встретимся где?

— У меня. Я напишу адрес. Проснёшься и сразу приезжай. Я напою тебя кофе и поговорим про дракона.

Ничего себе! Марина едва не споткнулась на верхней ступеньке. Почему Вадим позвал её к себе? Хочет, чтобы отношения стали доверительней? Решил приручить дракона?

— Мари, ты в порядке? — голос Вадима прервал поток стремительных мыслей. — На ходу не уснула?

— Почему ты назвал меня так? — Марина судорожно, до боли, вцепилась в поручень лестницы.

— Не знаю… — Вадим помолчал. — Так короче и проще. Менее официозно. Но если тебе не нравится…

— Мне всё равно, — соврала Марина. — Я уже в спальне. Ложусь спать. Завтра приеду. Спокойной ночи.

— И тебе…

Марина нажала отбой, наконец-то добралась до спальни и обессилено рухнула на кровать. И сразу, как клочья густого чёрного тумана, в голове завертелись обрывки фраз и видений.

Мари… Что-то щемящее, родное и ранящее. Кто-то давно уже называл её так. Но кто? Мама в детстве звала Маришкой, папа Марочкой, подружки и одноклассники Маринкой. Откуда это странное воспоминание и необъяснимая тоска? Почему, когда услышала это имя, защемило в груди и на глаза навернулись слёзы? Почему стало так больно?

Больно… Человеческое тело тоже тюрьма — так сказали древние боги и они правы. Никогда не вернуть в нём дракону свою силу. Не ощутить былую мощь и могущество. За что же поступили так с ним? Какой закон крови он нарушил?

Марина не удержалась, отчаянно, со всхлипом, вздохнула и тут же почувствовала, как едва заметно продавилось покрывало на кровати, будто на него запрыгнула кошка. Марина повернула голову, но вместо Багиры увидела Яноша.

Он сидел совсем близко и выглядел таким живым и настоящим, что Марина протянула руку, чтобы прикоснуться к нему. Но пальцы провалились в пустоту. Тогда Марина прошептала:

— Перетёрся ли у тебя ремень с ножнами, брат? Услышал ли ты во сне мой зов? Увидел над головой парящего орла?

— Ты… — в голове зашелестел голос. — Ты знаешь? Ты видела?

— Я много что видела. И много что узнала, но почему не от тебя? — Марина села и закинула за спину подушку. — Почему ты не сказал мне об этом? Я тебе верила, а ты…

— Я не мог. — Образ Яноша расплылся, но сразу снова обрёл чёткость. — Есть то, о чём я не имею права рассказать. Ты должна узнать об этом сама. Таковы правила.

— Ты обещал спасти и не предать в прошлой жизни. Не спас… Явился духом-покровителем в этой жизни и сказал, что на этот раз успел и спасёшь. Опять соврал? Это у вас, цыган, в крови? Или ты тоже из рода драконов, если мой брат? Но драконы никогда не врут. Или ты изгнанный и проклятый дракон?

— Я не дракон! Я стра…

Янош замолчал резко, на полуслове, как поперхнулся, но Марина догадалась, что он хотел сказать.

— Страж?!

В ноздри ударил резкий и густой запах горелой смолы. Перед глазами огненной искрой промелькнула молния. По спине ударил невидимый ледяной хлыст.

— Как ты посмел явиться сюда?! В мой дом! — крик срывался в ободранном горле, но Марина не могла остановиться. — В мою жизнь! Кто пустил тебя в этот мир?!

Рука Яноша дёрнулась к ножу на поясе, но замерла, так до него и не дотронувшись.

— Я обещал спасти, и спасу, — его слова вязли в пелене гнева, но Марина их слышала. — Но для этого ты должна мне поверить. Иначе, мы погибнем оба. Как и в прошлый раз.

— Ты спасёшь меня? — Марина хрипло закашлялась.

Янош ничего не ответил, только кивнул.

— А дракон? — Марина подалась вперёд. — Что будет с ним? Прогонишь его в Пелену? Отдашь на растерзание? Лишишь силы и воли?

— Я спасу тебя… дракона… Я найду способ, — так же, как и Вадим, произнёс Янош. — Мы справимся, сестрёнка.

И ярость исчезла. Вместо неё пришли слёзы. Марина уткнулась лицом в ладони и зарыдала. Она так хотела быть чьей-то сестрёнкой. И вот теперь у неё есть брат — дух цыгана, умершего больше сотни лет назад.

— Не плачь, — еле слышно прошептал Янош. — Не надо. Ты же сильная.

— Очень! — Марина вытерла глаза, дотянулась до кувшина на тумбочке и стала жадно пить.

— Знаешь, в прошлой жизни у меня был друг, — Янош переместился на другой край кровати. — Мы всё детство провели вместе. И даже, когда повзрослели, продолжали дружить.

— По-моему, ты тогда так и не повзрослел. — Марина отставила воду и впервые за вечер улыбнулась. — Остался безбашенным гулёной. Да и друг твой был тебе под стать, пока ты не уехал.

— А потом?

— Потом… — Улыбка превратилась в горькую усмешку. — Потом он повзрослел и убил меня.

— Как убил?.. — На лице Яноша проступила темнота. — Кто?

— Твой друг Иштван пустил мне в спину стрелу. А ты не знал?

Марина не дождалась ответа. Янош превратился в неподвижную тень и молчал.

— Так бывает. — Марина снова откинулась на подушку. — Этот мир, как и все другие полон предательства. Никому нельзя верить.

Кровать тихо скрипнула — на этот раз на неё запрыгнула Багира. Марина легла на бок, прижала к себе кошку и закрыла глаза.

— Сбереги мой сон, брат, — прошептала Марина. — Ты же не человек сейчас… Страж… Тебе я верю.

Рассечённая ладонь

В этот раз ему не нужен был проводник. Янош отлично помнил дорогу. Срединный мир, воплощённый в ночной город, испещрённый язвами огней, расстилался под ним. Сейчас этот город казался Яношу каким-то обречённым, агонизирующим телом. Он обречён, они все обречены, но ещё не знают этого. Какое ему, духу и стражу далёких границ дело до жизни людей? Никакого. Вся их суматошная яростная жизнь ничего не значит. Он был когда-то смертным, цеплялся за жизнь, за её тепло, за её удовольствия, бежал от страданий. Что бы что? Чтобы духом забыть обо все этом и похоронить вместе со своим телом и все иллюзии, и все чувства. И вот уже который раз он чувствует. Когда уже кажется, что ничто не удивит и не затронет его сильнее — появляется что-то новое. И беспощадно переворачивает его мир.

Узнать Мари. Вспомнить её. А потом встретиться с драконом внутри неё. Принять и это. Узнать старого друга, испытать такую человеческую радость, а что теперь?

Да, это было давно, да и что значит одна человеческая жизнь — полустёртая надпись, что не сохранило даже каменное надгробие?

Мари, Марина так спокойно сказала о собственной смерти, словно приняла это и смирилась. Она права, гораздо важнее то, что происходит с её душой сейчас, та опасность, что исходит от дракона внутри неё. Дракон пробудился и уже не уснет, Янош почувствовал его сегодня и потому не смог быть с Мариной откровенным до конца. Дракон внутри неё учуял стража, а что будет если она узнает о его обещании? Тот, кого ударили в спину, никогда не доверится полностью. Янош не собирался причинять ей вреда, но сейчас любая мелочь могла вывести дракона из себя и заставить напасть. А что будет, если Марина узнает, что Вадим и есть тот, кто виновен в её смерти? Не если, а когда…

Нет, она не должна узнать!

Но почему Иштван убил Мари? Нарушил клятву верности, нарушил узы дружбы!

Янош был уже возле дома Вадима, когда ощутил защиту. В прошлый раз его провёл Орс. Теперь же… Теперь белый змей явно готовился к этой встрече.

Орс ждал у ворот. Как символично. Верный привратник! Змей был в своём человеческом облике — высокий седовласый воин с пронзительными серыми глазами, в которых сейчас сиял красный огонёк. Меч был демонстративно убран в ножны, а сам Орс вполне по-старчески опирался на белый посох. Всем своим видом он говорил, что не собирается нападать, но и оружие совсем недалеко.

— Приветствую, Страж! Ты без подружки?

— О ком ты? — Янош так удивился вопросу, что все гневные слова так и остались невысказанными. Пока. — О Мэк?

— Не знал, что вы так сблизились, — Орс многозначительно вздёрнул брови. — Но я о твоей красной кобыле, как ты там её называешь?

— Зарница. И это жеребец, — спокойно ответил Янош. В такие игры он тоже играть умел. — Кстати о Мэк, надеюсь ты к ней не сильно привязался? Теперь защищать своего человека тебе придётся в одиночку, а защита ему точно понадобится!

— Что с ней? — Орс проговорил это лениво, будто о чём-то не стоящем внимания, но Янош успел заметить, как недобро мигнул его взгляд.

— Я скажу это твоему человеку, разве это не его касается в первую очередь? Убери защиту и дай пройти.

— Я знаю, зачем ты пришел. Вернее, догадываюсь.

— И о чем же ты догадываешься?

— Девушка. Дракон. Она вспомнила Вадима. Вспомнила, что они были связаны.

— Да были. Я не знал этого, ведь нахожусь при ней совсем недавно, но ты… ты знал о прошлом воплощении своего подопечного?

— Знал, — сумрачно выдохнул Орс.

— Ты знал, что он убил прошлое воплощение моей подопечной?

Молчание. Лицо хранит привычную невозмутимость. Только красный огонек в глазах стал ярче.

— Да. — Даже это короткое слово Орс умудрился прошипеть сквозь зубы, как истинный змей. — И я очень не хотел, чтобы они сближались в этой жизни. Это могло всё усложнить. Я был прав. Но почему ты так удивлён, Страж? Ты ведь не мог не понять, что они связаны…

— Я понял…

Он понял, но какими недальновидными и неверными были его выводы! Связанные души! Это можно сказать и про них с Иштваном, между ними была дружба, почти братская связь, братство, скреплённое кровью рассечённых рук, вот этими ножами рассечённых! И теперь выясняется, что названный брат предательски убил его сестру. Ту, о которой обещал позаботиться.

— Я понял… Только я не мог понять причин этой связи. Общее прошлое, думал я… я видел шрам на руке его духа. На руке убийцы. Вот она разгадка этой связи — убийца и жертва всегда связаны в следующем провороте кармического колеса. Пусти меня к нему.

— Нет, Страж. — Орс убрал привычную насмешку при обращении, рука на посохе напряглась. — Не спеши с выводами. Ты хочешь защитить свою подопечную, но от прошлого её уже не спасти. Вадим не тот воин, а Марина — не убитая им ведьма. Что ты хочешь сделать?

— Что я хочу сделать? Я просто хочу узнать.

— Узнать что?

— Почему он сделал это. Почему прежнее воплощение его духа сделало это. И это не праздный вопрос. Барон, если ты этого ещё не понял, мой белый и ползучий друг, — это человек из прошлого Марины. Он уже тогда хотел заполучить её, а значит силу Дракона себе. И нашлись очень могущественные покровители, что дали ему не только попытаться тогда, но и совершить повторную попытку сейчас. Ты видел его в деле. Это опасный и коварный враг. Вполне вероятно, что это барон приказал убить Мари. Родня Иштвана, как бы он не открещивался от неё, служила барону. И ты, змей, не мог этого не знать!

— А как много оказывается известно тебе, Страж. Цыган. Янош. — Орс задумчиво коснулся длинной седой бороды, заставив её завиться дымчатыми колечками. Чем-то он напомнил Яношу дракона из далёкой пещеры. — Я не был связан с моим подопечным в прошлом воплощении, как духу мне ведомо лишь самое важное. Кем он был, к какому роду принадлежал, как погиб и почему. А погиб он под ударами мечей людей барона. И он, кажется, сам искал смерти.

— Наказал себя за то, что не сберёг господина? Похвально! — не удержался от горькой усмешки Янош. — Но мне этого мало. Я. Хочу. Знать. Пропусти меня, змей! Или я пройду сам.

— Нет, — коротко ответил Орс, и посох растаял, а в руках сверкнули два меча.

Янош чувствовал, как бурлит в нём едва сдерживаемая сила стража. И гнев… человека. Гнев цыгана Яноша, друга Иштвана, брата Мари. Он был в шаге от того, чтобы напасть, в мгновении от удара… Орс силён, это древний дух, но сможет ли он противостоять силе стража, того, кто может одолеть дракона? Тем более в одиночку. Но чем обернётся этот бой? У него не так много союзников, да и как бы не подначивали они с белым змеем друг друга наносить ему вред Янош не хотел. А потому медлил, подыскивал слова.

— Нет? Нет, Орс? Я не причиню вред человеку. Поговорю. А потом я сделаю всё, чтобы разорвать эту связь между ними. Ты сам сказал, что она принесет беду, но пусть расплачивается тот, кто виновен. Убийца. Пусть будет так.

— Беспощадный и самоуверенный страж… — прошипел Орс, и снова почудилось Яношу в его тоне эхо голоса древнего хранителя источника. — Эту связь тебе не разрушить. Это не связь жертвы и её убийцы. Она возникла задолго до и заставила его сделать то, что он сделал.

— О чем ты? Скажи прямо, у меня нет желания играть в твои игры, змей…

— Неужели все человеческое настолько стало тебе чуждо? — не удержался Орс — Ты не можешь понять, что могло быть между молодым мужчиной и красивой девушкой?

Янош медленно опустил руки вдоль тела, ножи так и остались в ножнах. Кнут не просвистел. Так просто. Так невероятно. Его сестра и лучший друг. А теперь — двое смертных встретившихся случайно. Нет, не случайно. И не просто смертные. Маг, воин тонкого мира, под покровительством бывшей валькирии, древнего родового духа и скандинавских богов. И ведьма, в теле которой дух дракона. Ничего случайного нет. Как и всегда, искусно сплетено, да только вот одна нить так и норовит оборваться. А ещё Янош не понимал свою роль во всём этом. Брат ли он? Нет. Друг ли он? Нет. Но когда-то был и тем и другим. Единственное, что верно сейчас, он — страж. А стражи созданы для того, чтобы…

— Что происходит?

Янош вздрогнул и перевел взгляд на дом. Так и есть — перед ним стоял Вадим. Двор был освещён синим светом фонаря, и человек под ним казался ледяной статуей. С неба мелкой сыпью — словно белый пепел — падал снег. И, не успевая растаять, ложился на волосы и плечи. Хозяин дома вышел подышать свежим воздухом, или встретить гостей — руки сложены на груди, на лице праздное любопытство. Но Янош видел, что Вадим собран и напряжён.

— О чём вы? Точнее о ком? Это касается Марины?

— Я как раз и пришёл, чтобы поговорить. — Янош послал Вадиму одну из своих широких улыбок — Но твой дух пытается мне помешать.

— Впусти его, — резко распорядился Вадим.

— Не стоит, — прошелестел Орс, но послушно щёлкнул длинными белыми пальцами, и невидимое обычному взгляду марево, закрывавшее куполом дом и двор, растаяло. Янош удивлённо вскинул брови. Змей даже не попытался предупредить хозяина! Неужели настолько уверен в нём?

— О чём ты хочешь сообщить мне, Ян? — спросил Вадим. Он даже не сделал попытки вернуться назад, в тепло, а значит момент с защитой был лишь демонстрацией. Вот только чего? Силы? Или доверия? — Это касается того, что случилось у реки? И где Мэк?

— Я оставил её там, где она сможет восстановиться.

— Что с ней произошло? Она… — Вадим замолчал, подбирая слова. — Сильно пострадала?

— Она потеряла крылья. — мрачно ответил Янош. Вопрос про Мэк немного остудил его, напомнил, что помимо ошибок прошлого, есть реальная опасность в настоящем и зыбкая неизвестность будущего.

— И … что теперь? — Вадим продолжал спокойно смотреть на Яноша, только небольшая заминка в голосе выдала, что внутри он не так спокоен, как пытается показаться. Орс, не скрываясь, выругался на одном из древних языков.

— Если тебя интересует, сможет ли она служить дальше… — гнев Яноша вспыхнул с новой силой. В этой невозмутимости он видел равнодушие. В этом умении себя контролировать — он узнавал Иштвана. А Мари он убивал с таким же каменным лицом?

— Меня многое интересует, Ян. И прежде всего, что такое случилось, что ты оставил Марину одну, без защиты, и пришел сюда… Чтобы что?

— Чтобы узнать не нужно ли защищать её ещё и от тебя, — процедил Янош, и Вадим нахмурился. Неужели у ледяной статуи появились чувства?

— Что? — всего мгновения ему хватило, чтобы вернуть привычное самообладание. — Я думал, мы решили этот вопрос. Я открылся тогда, и ты убедился, что у меня нет дурных намерений. Но если и этого было недостаточно, разве там, у реки, мы не сражались бок о бок? Разве Марина не вернулась из тонкого в целости и сохранности? Что же такого я успел сделать, чтобы потерять твоё доверие снова?

— Ты — ещё ничего. Но вот тот, кем ты был… — чем разумнее говорил Вадим, тем меньше слов оставалось у Яноша. Вот только гнев не отпускал.

— Ты о моём прошлом воплощении? Орс сказал, что Марина видела меня под другим обликом, и что мы как-то были связаны в прошлом.

— Да, можно сказать и так. Были связаны. Ты убил её в прошлом.

— Нет, — недоверчиво выдохнул Вадим. — Я не мог!

— Мог и сделал. Ты обещал мне позаботиться о ней, а вместо этого убил. — Янош поймал потерянный взгляд серых глаз и ударил. Не ножом, не кнутом, а чистой энергией, что бьёт больнее любого оружия — памятью.

Берег реки, костёр, молодой цыган с восхищением подбрасывает новые ножи в руках, прячет в ножны. Улыбается.

«Дорогой подарок».

«Тебе пригодится. С твоим талантом умением? находить неприятности!»

«Да уж, как скучно вам тут будет без меня!»

«А ещё спокойно, и безопасно».

Цыган мрачнеет. Улыбка исчезает с его лица.

«Мари. Боюсь её оставлять. Папаша не может справиться с ней, как не мог совладать с нашей матерью. Она ещё так юна, но на неё уже заглядывается каждый второй. Если бы я мог взять её с собой!»

«Куда? В табор? Это твоя родня, не её».

«Мне нельзя оставаться! Но, кажется, что должен…»

«Дай-ка нож».

«Зачем?»

«Дай!»

Левую ладонь рассекает длинный и глубокий порез. Прямо по линии жизни.

«Клянусь, я позабочусь о твоей сестре».

Второй нож, другая ладонь. И такой же порез.

«А я обещаю тебе вернуться».

И руки смыкаются.

— Но ты не позаботился, — произнёс Янош в заснеженном дворе тёмного дома спустя пять сотен лет.

— А ты, видимо, не вернулся! — Вадим неверяще поднес ладонь к глазам. Совершенно целую. Но Янош знал, что эхо прежней боли пульсирует и тянет сейчас неповреждённую кожу. — Что это было? И тот цыган — это ведь ты! И что произошло потом?

— Вот этого я не знаю. Я могу поделиться лишь теми воспоминаниями, что есть и у меня. Но…

— Но и это против правил, страж! — Орс уже держал меч и был на расстоянии удара. — Нам запрещено делать такое против воли и желания смертных!

— А если я желаю? — вмешался Вадим. Он обращался к змею, но продолжал смотреть на Яноша, словно пытался вспомнить то, чего с ним, Вадимом, никогда и не происходило. Человеку это непросто. Принять то, кем он был когда-то, и то, что совершал. — Кто был этот… Иштван. И что он сделал. Я хочу знать!

— Заладили! — пробурчал Орс, но меч убрал. — Если вы так хотите поникнуть в прошлое, лучше делать это, когда завеса между мирами становится совсем тонкой.

— Йоль. Саббат. — сказал Вадим, Орс кивнул в ответ и продолжил:

— Да, подойдёт. Ты, — это было уже Яношу, — будешь проводником. И девчонку можно взять с собой для верности.

— Нет! — резко перебил Янош. — Марина ничего не должна знать. Пока.

Он ожидал спора, но Вадим только снова взглянул на ладонь и промолчал.

Женщина-дракон

Марина стояла на крыльце, ждала такси и с тоской смотрела на ровный слой снега. Он шёл всю ночь и засыпал с таким трудом расчищенную вчера дорожку. Вечером опять придётся браться за лопату.

Забавно… Чистить снег, летать огнедышащим драконом, а потом снова чистить снег… Жаль, нельзя в этом мире превратиться в дракона и избавиться от надоедливого снега своим дыханием.

Вот только почему надоедливого? Ведь она всегда любила зиму. Марина сосредоточенно нахмурилась. Вчера после разговора с Яношем она быстро и крепко уснула. И летала во сне. Драконом или нет, она не знала, помнила только, как проплывали где-то далеко внизу синие ленты рек и серые дорог, зеленели ровные поля и покрытые деревьями холмы. А когда проснулась, в ней будто что-то раздвоилось. Или надломилось…

Появились какие-то странные, будто чужие, мысли и желания. На завтрак она почему-то пила какао, а не обычный чай. Достала туалетную воду, которую купила год назад, но ни разу не воспользовалась. Даже оделась необычно — в обтягивающую чёрную водолазку и длинную, узкую, с высоким разрезом, юбку.

Ладно. Подумать об этом можно будет потом, вечером, когда освободится от дневной суеты. Марина тяжело вздохнула. А когда она от неё освободится?

Сегодня после работы надо всё-таки собраться с силами и заехать в спортзал. А ещё срочно переделать эскиз административного здания в комплексе, подумать над дизайном будущей «Кибитки». И это всё, не считая дел в «Арабике» и поездки к Вадиму!

Про тренировку точно придётся забыть. Хотя… Можно совместить приятное с полезным — на беговой дорожке как раз подумать над интерьером будущего гриль-бара. Интересно, а как настоящие цыганские кибитки выглядели внутри? Были завалены яркими подушками и одеялами? Где была кухонная утварь? Висела, привязанная к крючьям?

— Я могу подсказать, — на периферии сознания раздался голос Яноша.

— Не надо, — сухо, вслух, ответила Марина.

Она почувствовала раздражение. Дух-покровитель, бывший брат, цыган Янош. Когда не надо, крутится рядом и лезет с советами. А когда действительно нужен — куда-то исчезает. Если бы он куда-то не пропал вчера, то она не отправилась бы его искать и не превратилась бы в дракона.

Что-то кольнуло глубоко в груди. А разве так плохо, когда можешь, пусть даже на время, пусть не наяву, но становиться драконом? Ощущать власть и силу. Силу, которой можно воспользоваться и здесь, в этом мире. Конечно, не огненным дыханием, но…

— Что происходит с тобой? — ход мыслей прервал Янош. — Тебе нужна помощь?

Марина недобро усмехнулась. Какой помощи можно ждать от стража? Они только и умеют не пускать и нападать. И к ней его, скорее всего, приставили как охранника, а не покровителя и помощника. Он что-то говорил о доверии, но как можно довериться тому, кто с хлыстом и ножом стоит у тебя за спиной и готов пустить их в ход в случае неправильного, на его взгляд, шага?

— Ты не права, — прошептал Янош.

— Да что ты?! — Марина ударила ногой об ногу, сбивая налипший снег. — А за какие заслуги тебя, бывшего человека, сделали стражем? Не за то ли, что вместе со своим дружком подстроили убийство женщины с силой дракона?

— Что ты такое говоришь?! Как можешь так думать?!

Марина тряхнула головой, сбрасывая накатившее головокружение. Да, в страже много мощи, в этом ему не откажешь. И из себя он выходит быстро, избавившись от человечности, но, так и не расставшись с цыганской горячностью. Но… Дело времени, когда она сможет справиться с ним. На этот раз окончательно и бесповоротно. Навсегда избавится сама и избавит других драконов от одного из надоедливых и несправедливо наделённых силой стражей.

— Марина… Мари…

Цыган что-то пытался сказать, но Марина не стала его слушать. Она уже слышала шум двигателя подъезжающей машины. Марина отмахнулась от цепляющегося за её мысли духа, быстро сбежала со ступенек, дошла до ограды, проваливаясь по щиколотку в снег, и открыла калитку.

Дом Вадима, как и следовало ожидать, находился в закрытом престижном посёлке. Среди древних елей, за высокими заборами с видеонаблюдением, прятались от городского шума и суеты три десятка домов.

Марина вышла из такси у массивного шлагбаума и назвала номер дома габаритному охраннику, медлительно и вальяжно продефилировавшему из будки. Он глянул в свой телефон, кивнул и открыл калитку.

— По правой стороне девятый дом. — Охранник махнул рукой вдоль улицы. — Там прилично идти. Может вам не отпускать машину?

— Я прогуляюсь. Полезно для здоровья и тела, — ответила Марина и, не слушая что-то пробубнившего охранника, пошла по уже очищенной дороге.

Этот посёлок не был похож на тот, где жила она. Здесь явно не выращивали в теплицах помидоры и баклажаны, а на грядках лук и морковку. Из-под снега торчали верхушки альпийских горок и угадывались контуры рокариев. Аккуратно подстриженные декоративные кусты и деревья ровными и правильными рядами скрывали больше похожие на особняки дома. Всё по западноевропейским канонам.

Только у забора Вадима рандомно росли высоченные кедры и ели. Марина восхищённо замерла около них. Судя по всему, деревья не посадили, а просто не вырубили, когда строили посёлок. Интересно, так решил Вадим или он уже в таком виде купил этот дом?

Наверное, она бы ещё долго стояла в неожиданной прострации и рассматривала кедры, но раздался щелчок автоматического замка, и Марина, с трудом сбрасывая оцепенение, нашла взглядом калитку и вошла во двор.

Дом у Вадима оказался не очень большим, но высоким, отделанным натуральным камнем. Странно… Сейчас так почти никто не делал. Но это же Вадим! У него всё было странным. Даже жильё похожее на… холодную пещеру, в которую не очень-то хотелось заходить.

Теперь щёлкнул замок входной двери. Марина несколько секунд помедлила, поднялась на крыльцо, потянула за ручку и зашла внутрь.

— Привет! — послышалось из недр, внутри совсем не похожего на пещеру, а вполне современного, дома. — Раздевайся и проходи.

«Раздевайся!» — Марина тихо фыркнула. Звучит многообещающе… Она причесала волосы, подкрасила губы, глядя на себя в зеркальный шкаф-купе, повесила в него полушубок, так и не дождавшись «гостеприимного хозяина», разулась и пошла на поиски Вадима.

Короткая, почти квадратная прихожая, зал с лестницей наверх и арочный проход на кухню или скорее столовую.

Марина остановилась на пороге и огляделась. Дорогая тёмная мебель, овальный массивный стол, стулья с фигурными спинками, высокий потолок. Рядом с панорамным окном два мягких кресла, между ними достаточно высокий, но явно кофейный столик, Никаких бар-стоек и модных островов. Всё очень стильно и консервативно.

— Что ты стоишь? — Вадим появился откуда-то из-за спины. — Заходи. Не стесняйся.

— Привет.

Видеть Вадима в джинсах и футболке было так непривычно, что Марина даже растерялась. Но всё равно успела заценить мускулистые руки и рельефные плечи.

— Будешь кофе? — спросил Вадим и, не дожидаясь ответа, сразу уточнил. — Какой?

— Только не растворимый.

Вадим на шутку не отреагировал и начал перечислять:

— Марагоджип, Бурбон Сантос или Туркино?

— Марагоджип, — подумав, выбрала самый терпкий и «шоколадный» сорт Марина. — С сахаром и сливками.

Вадим кивнул и отвернулся к кофемашине. Он тоже сегодня был странный — молчаливый и слишком серьёзный. И с гостеприимством выходило у него не очень.

За большой, скорее всего «гостевой» стол Марина садиться не захотела. Вместо этого подошла к окну, полюбовалась на растущие и во дворе дома кедры, и села в кресло. Раз они будут пить кофе, здесь намного уютней.

По правилам хорошего тона надо было что-то спросить. Или что-то сказать. Но не хотелось. Хотелось просто сидеть, слушать негромкое урчание кофемолки и смотреть на Вадима. И мечтать.

О том, как она вот таким же зимним утром, немного заспанная, спускается из спальни, забирается с ногами в это большое кресло и ждёт, когда Вадим сварит ей кофе.

Вот только не будет этого… Если и получится обмануть кого-то другого, то Вадима никогда. Не сможет и не захочет он полюбить дракона, по чьей-то злой воле попавшего в человеческое тело.

— А вот и кофе.

Вадим поставил перед Мариной фарфоровую чашечку, а потом сливочник, сахарницу и конфеты.

Марина дождалась, когда он со своей чашкой в руке сядет напротив, и спросила:

— Это твой обычный завтрак?

— Нет, — Вадим сделал глоток и откинулся на спинку кресла. — Обычно я пью только кофе, а завтракаю на работе.

«Обедаешь и ужинаешь тоже на работе?» — хотела уточнить Марина, но передумала и потянулась к конфете, которая оказалась с ликёром.

— Так что случилось с тобой вчера? — небрежно, как бы между делом, задал вопрос Вадим. — И как твой дух-цыган? Он вернулся?

— Вернулся. — Марина замерла, прислушиваясь к себе и пытаясь ощутить присутствие Яноша. — И опять исчез. Это в стиле моего братишки.

— Братишки? — переспросил Вадим.

— Да. — Марина ответила только после того, как доела конфету. — В моей прошлой жизни мы с ним были брат и сестра.

— Ну что ж… — Вадим как-то странно и пристально на неё посмотрел. — Это многое объясняет.

— И что же? — уточнила Марина.

— Он защищал тебя тогда. Защищает и сейчас.

Защищает… В Марине всколыхнулась непонятно откуда взявшаяся злость. Ей ничего от него не нужно. Ни от него, ни от Вадима. Она сама сможет со всем справиться.

— А то, что он является стражем, это что-то объясняет? — еле сдерживая повышенный тон, произнесла Марина.

— Да. У каждого дракона должен быть свой страж.

Марина замерла, так и не донеся до губ кофе. Что он такое говорит? Значит, дракон… она… оказалась права? Янош и правда неумолимый стражник, следящий за тем, чтобы в ней не пробудилось и не вырвалось на волю её истинное «я»? .

— Так он защищает не меня от других, а других от меня? — Марина опустила глаза и увидела, как подрагивает её рука.

— В первую очередь, он защищает тебя от тебя.

— Нет! — рявкнула Марина и резко, едва не швырнув, поставила чашку на столик. — Это не его дело! Пусть тогда убирается обратно. Рядом со мной ему не место!

— Мари… Этот дух, он…

— Меня зовут Марина!

Марина не дослушала и вскочила на ноги. «Успокойся. Тебе надо успокоиться» — крутилось в голове, но она никак не могла справиться с закипающей ярость и дрожью, пробивающей уже всё тело.

— Хорошо. Марина. Только не кричи.

Вадим встал, обошёл и стол, остановился сзади, но как только Марина начала к нему поворачиваться, неожиданно обнял за плечи.

— Тише. Тише. Всё хорошо. Всё будет хорошо.

И Марина застыла, не в силах пошевелиться. Стояла, смотрела на расплывающееся по столешнице пятно пролитого кофе, и чувствовала, как по телу больше не бьёт нервная, болезненная дрожь, а растекается тепло.

Если бы можно было так стоять долго-долго… Упираться лопатками в грудь Вадима… Слышать его дыхание и стук сердца… И верить ему, что всё будет хорошо.

— Не будет, — на глаза набежали слёзы, но Марина смогла их сдержать. — Никогда уже не будет… Дракон — он проснулся. Вчера… Я чувствовала его. Я сама была им. Ты не представляешь, какой он…

— Представляю. — Вадим наклонил голову, и Марина почувствовала, как его губы касаются её волос. — Он сильный и могущественный. И не даст себя в обиду.

— А я? — Марина повернулась лицом к Вадиму. — Кто тогда я?

— Ты? — Вадим приподнял ей пальцем подбородок, повернул голову направо, налево. — Ты гордая и соблазнительная женщина-дракон.

— Кто?! Женщина-дракон? — Марина истерично рассмеялась и провела рукой по щеке. — У меня проступила чешуя?

— Нет, — Вадим оставался спокойным. — Чешуя ещё не проступила. Но глаза уже заблестели, как у дракона.

— Ты их когда-нибудь видел? Драконов? — Марина чуть отклонилась назад.

— Конечно. — Вадим снова обнял её за плечи. — Могущественные и бесстрашные. Грациозные и амбициозные. Почти совершенные существа.

— Нда?

Вчера, оказавшись в теле дракона, Марина не видела себя со стороны и помнила только чёрные чешуйчатые лапы с длинными когтями и огромные крылья. Всё это, по её мнению, было не очень грациозно.

— Конечно. Я всё детство бредил драконами. — Вадим прищурился, будто смотрел сквозь Марину. — Читал про них книжки. И всегда возмущался, когда какой-нибудь богатырь отрубал дракону голову. Я представлял, что встретив дракона, подружился бы с ним. Ведь тогда объединились бы две силы, и мы стали бы практически непобедимы.

Марина попыталась представить маленького Вадима рядом с драконом и невольно улыбнулась. Это было похоже на забавный детский мультфильм. Но вот что касалось объединения силы… Звучало заманчиво…

— Надеюсь, когда-нибудь твоё желание сбудется, и ты подружишься с драконом. — Марина отвернулась к окну, за которым темнели лохматые ели. — Загадай это на Новый Год. Или на… — Марина не сразу, но вспомнила нужное слово, — на Йоль.

— Загадаю. — Вадим разжал руки и сделал шаг назад. — Кстати, о Йоле. Я с Диной и Олегом поеду на следующих выходных на базу с очень оригинальным названием «Таёжная». — Губы Вадима дрогнули в едва заметной усмешке. — Это километров триста отсюда. В лесу. Вернёмся в город в понедельник к вечеру. Ты не хочешь к нам присоединиться?

Йоль… База «Таёжная»… Марина не знала, что ответить. Еще вчера, у Дины, это было так важно и несбыточно, а сейчас… За один вечер. За один провал в изменённое состояние так всё изменилось. Сможет ли она теперь беспечно веселиться и радоваться общению с другими людьми? Не будет ли для них опасна?

Но кто знает, как долго она пробудет той, кто сейчас. Так почему бы не повеселиться на Йоль? Да и дракону наверняка понравится живой огонь в камине и горячий глинтвейн.

— Хочу, — ответила Марина.

— Вот и договорились. Объединим наши силы на Йоль. И тогда… Откроются врата в иные миры. Откроются тайны далёкого прошлого. Откроются дороги в будущее.

От странного, завораживающего, голоса и пронзительного взгляда серых глаз Марине стало не по себе. Но… Страх — не попутчик дракону.

— Хорошо. — Марина глубоко, как перед прыжком в воду, вздохнула. — Значит, следующие выходные — зима, лес и Йоль.

— Зима, лес и Йоль, — повторил за ней Вадим.

Её крылья

— Марина… Мари…

Она не слышала, убегала прочь от него и не пускала за собой. Пробудившийся и проявившийся дракон становился всё сильнее. Какая-то злая насмешка была в том, что теперь уже Марина воспринимала Яноша, не как духа-покровителя, не как брата, а как стража. А для дракона — это древний враг. Когда это началось? Янош знал, что стражи существуют почти столько же сколько драконы. Где одни, там и другие. И так было всегда.

Он пытался пробиться сквозь её гнев и недоверие, но если бы Марина и захотела выслушать, что бы он ей сказал? Нет. Ничего нельзя ей пока говорить. Дракон становится сильнее и опаснее. Вадим предупрежден. Поможет ли им то, что они узнают о прошлом на Йоль? Яношу очень хотелось в это верить.

— Отправляйся за ней, если понадоблюсь, дай знать. — С этими словами Янош отпустил Зарницу вслед за Мариной.

Это было сделано скорее для его спокойствия, чем из необходимости. Сила дракона была такой, что уже очень хорошо защищала свою хозяйку. Но была ли она сама хозяйкой дракону? Сможет ли справиться с новыми чувствами и ощущениями? Ярость, подозрительность, нетерпимость — сейчас, все самые худшие проявления охватили Марину, и совладать с этим человеческому разуму и телу может быть очень сложно. Почти невозможно. Да, драконы могут быть мудрыми и даже великодушными, как он совсем недавно выяснил, но для этого требуется время.

Время. Для духов оно течёт совсем иначе, но ценность так же высока. И ему, Яношу, это время тоже необходимо.

Янош шагнул в Пелену, а затем, не задерживаясь, переместился туда, где оставил Мэк.

Ещё тогда, покидая раскалённую пустошь окраины драконьего мира, Янош встал перед выбором, куда направиться, где оставить раненную валькирию? Пелена для этого не подходила, мир людей тем более. Раны, полученные духом в одном из миров, там, где они обретали кровь и плоть, были слишком серьёзны. Нужно было безопасное место.

Но есть ли такое хоть в одном из девяти миров? Посомневавшись, Янош оставил Мэк там, где у них обоих хотя бы не было врагов.

Туман расступался при каждом шаге и звук, хрустально ломкий — под ногами была скованная льдом, странная синяя трава — не успевая прозвучать, тут же таял. Туман жадно поглощал все звуки, съедал едва различимую тропу. Но теперь Янош знал куда идти, ему было даровано это знание. Внезапно он понял, что у его шагов появилось ещё одно эхо едва различимое, чуть слышное, вкрадчивое. Словно лёгкие коготки царапают по льду.

— Выходи, — строго сказал Янош туману справа от себя. Раздался смешок и слева вынырнул знакомый силуэт. Нильфа явно ждала его — длинные волосы были затейливо заплетены, глаза весело и призывно сверкали.

— Как быстро ты вернулся, страж! Скучал по мне?

— Почему ты здесь? Я велел тебе…

— Велел? — прошипела нильфа в ответ, тонкие черты стали резче, улыбка хищной.

— Попросил.

— Попросил! Страж меня попросил! — Нильфа важно тряхнула головой, вновь напоминая задиристого мальчишку. Всё-таки, это существо очень юное по здешним меркам, настроение сменяется слишком быстро — и одно чувство словно выталкивает из этого бледного тела все остальные. И всё же она — он — оно не казалось Яношу злым или способным на подлость. Хотя кто в своем уме перейдет дорогу стражу?

— Так почему ты здесь? И где Мэк? Я попросил тебя охранять её, не оставлять одну!

— Там, где я её оставила, безопасно, — беспечно ответила нильфа. — Если только своим упрямством она не разгневает хранительниц озера.

— Хранительниц озера? Озера? — Янош, знал, что в этом мире льдов и туманов много озёр, но хранительницы могли быть только у одного. Неужели Мэк там?

— Они древние и редко выходят, — объяснила нильфа, потом кокетливо склонив голову набок, наблюдая за сомнениями, наверняка отразившимися на его лице, добавила. — Я смогу тебя защитить, страж!

— Даже так? Хорошо. — Янош шагнул вперёд, но нильфа не шелохнулась, продолжая смотреть на него и улыбаться. — Что?

— Без меня тебе не прийти куда надо, страж!

— Так веди!

— Сначала ответь. Ты скучал по мне?

— Нет!

Нильфа обиженно фыркнула, расправила кожистые, покрытые сияющей чешуёй крылья и, легко оттолкнувшись, исчезла в тумане.

Поминая всех демонов девяти миров, Янош двинулся вперёд, ориентируясь теперь на еле различимый шум крыльев. Во всяком случае, он надеялся, что это шум крыльев.

То, что тропа закончилась, Янош понял, когда подошвы сапог погрузились в холодную тёмную воду.

— Осторожнее, — почти нежно прошипели ему в ухо, потом тонкие и неожиданно сильные руки с заострёнными когтями схватили его за плечи и легко оторвали от земли.

Несколько мгновений вокруг были только холод и тьма, но вот чернота расступилась, ноги коснулись … нет не льда и даже не ледяной земли с осколками синей травы. Туман тоже исчез. Неужели они переместились в какой-то другой мир?

Янош никогда не был в подобном месте. Но слышал о нём. Это была долина, окружённая странным, почти прозрачным лесом, нежно-мятный смешивался здесь с лиловым, словно они очутились в цветущем саду. Вот только ничего земного и привычного в этом месте не было. Сияющий, переливающийся всеми цветами мир. И впереди — гладь озера, манящая нежным жемчужным светом.

— Красиво, правда? — выдохнула нильфа. — Жаль мне нельзя долго оставаться.

— Нельзя? Но почему?

— Потому что драконам здесь не место, страж.

Янош повернулся, не ожидая ни такого ответа, ни задумчивой печали в таком всегда весёлом голосе. При чём здесь опять драконы? Он думал, что это одна из нильф, просто очень юная. Все они похожи на женщин, с прозрачными, как вода, глазами, серебристыми волосами, белой, будто отсвечивающей голубым, кожей. И два крыла за спиной — перистые и белые, как облака, а не как у нильфеныша, кожистые, с переливами чешуи. Люди срединного мира представляли такими ангелов, но лучше никому не встречать подобных «ангелов» на своём пути. А его маленькая нильфа оказывается не совсем нильфа, а…

— Полукровка. — пробормотал Янош.

— Полукровка. — улыбка её снова стала насмешливой, тёмные, совсем не нильфийские глаза, лукаво сверкнули. — Именно поэтому я и смогла принести валькирию сюда. К целебному озеру, что питается от самого источника Урд. Но вот быть тут с ней мне бы не позволили.

— Ты сказала, драконам здесь не место. Значит ли это, что ты…

— Наполовину. — Улыбка на миг исказилась. Лишь на миг, но Янош заметил, потому что узнал в этом свои недавние сомнения и гнев. — Дитя нильфы и случайно забредшего в этом мир водного дракона. Это что-то меняет, страж?

«Нет» — уверенно подумал Янош. И это было правдой. Он качнул головой, и её улыбка обнажила мелкие острые зубки. Нет, он действительно был слеп!

— Ты забавная. — Янош говорил искренне. — Как тебя зовут?

— Зачем это тебе, страж?

— Не могу же я звать тебя полукровкой?

Она помолчала немного, взволнованно перебирая тонкими ступнями с острыми коготками, и всё же ответила:

— В нашем мире, да и во всех девяти, имя значит многое, страж. Но я скажу тебе. Руан. Зови меня Руан.

— Янош, — сказал он, ведь именно это имя считал своим настоящим.

— Следуй за мной, Янош. — Руан приглашающе махнула тонкой белой рукой и направилась вдоль озера к деревьям, отдалённо похожим на ивы. Янош двинулся следом.

— Она там? Валькирия… — Янош огляделся: ничто не выдавало какого-то жилья или иного укрытия. — Я хочу забрать её.

— Здесь. Воды озера должны были излечить её раны. Если я не ошибаюсь, они были нанесены драконьим пламенем?

— Да. Ты сказала, что озеро излечило её раны… Но… Все раны?

— Ты об этом? — Руан, не останавливаясь и не оборачиваясь, широко расправила за спиной свои крылья.

— Да.

Руан оглянулась. Тёмные глаза не выражали ничего. И всё. Одновременно бездонные и непроницаемые.

— Боюсь, что здесь даже целебным водам не справиться.

Янош ощутил боль и растерянность. До этого момента он даже не думал, что Мэк может остаться без крыльев. Да, он понимал, что ей нужно будет время, чтобы восстановиться, он и пришёл для того, чтобы узнать как она и поддержать. И для того, чтобы узнать, когда она сможет вернуться к нему. К ним. А что он скажет теперь?

Они зашли под сень деревьев. Озеро осталось за спиной, трава под ногами стала мягче и гуще, всё в этом месте дышало покоем, виделось давно забытым сном, стыло безвременьем.

— Она цела, это главное. — проговорил Янош, и слова его тут же потонули в зыбкой тишине.

— Кого ты хочешь в этом убедить? — недоверчиво переспросила Руан и чуть слышно добавила: — Потерять крылья — самое страшное, что может случиться с такими как мы.

— Такие как вы? Вы совершенно разные. Мэк — валькирия…

— Уже нет! — Руан резко остановилась и огляделась по сторонам, словно отыскивая след внезапно оборвавшейся тропы.

— Вот именно! — Янош тоже остановился — Значит, крылья не так и важны. Сейчас она дух-покровитель. И у неё есть обязательства.

— Какой суровый страж! Нежели ты пришёл за ней из-за обязательств? — на тон выше протянула Руан. — Оставь её. Без крыльев ей нечего делать там, в Срединном мире.

— Без крыльев ей опасно во всех девяти мирах, — горячась заспорил Янош.

— Но ты ведь не поэтому здесь! Я-я-янош-ш-ш, — Руан произнесла его имя так, словно волна лизнула каменистый берег. — Зачем тебе валькирия?

— Мне…

— Что значит, зачем валькирия?! — Из тени деревьев выступила Мэк, такая же, как и всегда: суровое лицо, серьёзные, тёмные, чуть раскосые глаза, копьё в руке, вот только вместо пёстрых крыльев за спиной — непривычная пустота.

Руан с довольным видом переводила взгляд с одного на другого. Она явно знала, что Мэк близко, и хотела, чтобы она услышала их разговор.

— Янош? — Мэк ждала ответа.

— Мэк. — Янош улыбнулся, но улыбка вышла кривая. Как-то рядом с валькирией привычное обаяние отказывалось служить ему. — Ты… Выглядишь лучше.

— Быть привлекательней обугленной головешки совсем не сложно, — вмешалась Руан и тут же, под грозным взглядом Яноша, со смехом отпрянула.

— Она права — спокойно заметила Мэк. — Я была в ужасном состоянии, когда ты принёс меня сюда. И… Спасибо тебе, страж. Янош. Я в долгу у тебя.

— Я здесь не за этим, — немного грубо ответил Янош, которому не хотелось, чтобы Мак чувствовала себя обязанной ему. Почему, он и сам не понимал.

— А зачем? — Нахмурилась Мэк. — Что-то случилось? Мой человек, он?

— С ним все хорошо.

— Говори прямо, Янош. Если это не мой подопечный, то значит дело в твоём. В твоей Мари. Марине. Что с ней? Ты оставил её одну, без защиты?

— Марина тоже в порядке.

Раздался шорох, и Янош бросил взгляд в сторону нильфы, но она делала вид, что совершенно не заинтересована в разговоре — нарочито внимательно разглядывала пальцы на своей руке.

— Согласна, не будем обсуждать это здесь, — по-своему истолковала Мэк его замешательство и взгляд. — Просто ответь: да или нет. Это Дракон? Он проявился?

Янош не хотел говорить этого, но валькирия поняла его и без слов.

— Я так и подумала. — Мэк перехватила покрепче копьё, затем повернулась и неожиданно почтительно поклонилась нильфе. — Я благодарю за помощь и приют. — И снова Яношу. — Идём.

— Ты уверена? Но… Сможешь ли? — Янош замолчал, подбирая слова, но Мэк были чужды подобные игры.

— Что, Янош? Смогу ли без своих крыльев? — Мэк улыбнулась, но улыбка была полна горечи. — Мое копье при мне. Справлюсь.

— Я провожу вас! — встрепенулась было Руан, но Янош остановил её одним движением руки. Видят боги, он не хотел быть тем, кто произнесёт это вслух.

— Тебе идти нельзя, Мэк.

— Но я…

— И ты это знаешь. Ты слаба. Ты уязвима. Ты лишилась части сил.

— Не всей силы! — резко крикнула Мэк.

— Но большей её части.

— Ты не помешаешь мне, страж! — Её руки сжали копьё. — Не помешаешь выполнять мой долг. Я должна защищать своего человека, даже если это будет стоить мне жизни!

— О какой жизни речь, валькирия? — Они словно поменялись местами: ей с трудом удавалось сдерживаться, а он был суров и холоден. Должен был быть таким. — Ты давно мертва для того мира. Ты — дух. И скажу тебе, как всё будет. Чтобы быть полезной в бою, тебе понадобятся силы, а брать ты начнёшь у своего же подопечного. Ослабляя и подвергая опасности! Такое у тебя понимание долга?

Каждое его слово действовало как хлыст, било точно в цель. Мэк молчала, продолжая неверяще смотреть на него, она явно не ожидала услышать такое. Но иначе было нельзя, если не убедить её остаться, она ринется в бой, такова сущность валькирий. Даже бывших. Опыт стража и воина, убеждал Яноша, что вряд ли она серьёзно навредит их делу, что даже в таком состоянии валькирию можно использовать в бою. А цыганское прошлое вкрадчиво шептало, что она сможет отвлечь внимание врага… Но что-то очень похожее на сердце отвечало, что тогда Мэк может погибнуть. И если жестокий голос разума не убедил её, то может справится безрассудная надежда?

— Если ты действительно хочешь помочь, то останешься здесь, пока воды озера не исцелят тебе крылья.

— Но ведь… Ой. — Нильфа удивлённо округлила глаза, но тут же быстро закивала.

— Это возможно? — хрипло выдохнула Мэк. — Вернуть крылья?

— Да, — уверенно соврал цыган Янош — страж в нём этого бы не смог. — Руан будет тебя навещать и поможет держать связь. Или я приду за тобой, когда станет безопасно, или…

— Или я уйду отсюда сама! — К Мэк вернулось привычное самообладание. — И сообщай мне обо всём, что у вас там происходит. Обещай, что если будет совсем плохо, ты позовёшь меня или придёшь!

— Обещаю, — ответил Янош.

Неужели он снова даёт обещания, которое неминуемо придётся нарушить?

Прекрасный сон

Установленный на пять утра будильник Марина едва не проспала. С трудом вырвалась из глубокого сна, скользнула пальцем по телефону и снова откинулась на подушку. Так хочется спать! Может ещё десять минуточек? Но нет. Будет собираться в спешке, обязательно что-нибудь забудет.

Марина включила бра, потянулась и встала с кровати. Глаза привычно поискали кошку, которая на время трёхдневной поездки была отправлена к родителям. И Марина уже без неё скучала.

На сонные сборы ушло полтора часа. Марина ожидала лёгкого волнения и предвкушения, но так вымоталась и устала за последние дни, что ничего этого не испытывала, лишь грела себя надеждой, что в машине Вадима сможет вздремнуть. Если конечно он не включит экзотическую шаманскую музыку…

Собралась Марина, как и планировала, к пол седьмому. Она ещё раз заглянула в дорожную сумку, чтобы удостовериться, что самое главное — паспорт, деньги и телефон на месте, обулась и увидела за окном светящиеся фары. Вадим тоже был пунктуален.

Марина думала, он будет ждать в машине, но, когда накинула полушубок, услышала звонок. Она нажала кнопку, открывающую калитку, и вышла на крыльцо.

— Привет, — Вадим уже поднялся по ступеням и протянул руку. — Давай сумку.

— Привет.

Марина с удовольствием избавилась от тяжёлой ноши, заперла двери и устроилась на переднем сидении Лексуса.

— Ну что ж… Поехали отмечать Йоль. — Вадим сел за руль и направил автомобиль по запорошенной редким снегом улице.

— Поехали.

Марина откинула голову и, неожиданно для самой себя, улыбнулась. Три дня! У неё впереди целых три дня! Не нужно будет думать о рабочей суете, пытаться вести себя «как обычно», чтобы окружающие не догадались о «драконьем безумии», которое поселилось внутри неё, с тоской ждать новогоднюю ночь, которую придётся провести в одиночестве. Конечно, можно пойти к родителям или подругам, но… Это будет самообман и совсем не та ночь, о которой она мечтает. Пусть лучше её заменит Йоль. Ведь здесь как раз и будут те люди, с которыми она хочет её провести. Кстати, о них.

— Мы сейчас заедем за Диной? — Марина повернулась к Вадиму.

— Нет. Её привезёт Олег.

— А кто будет ещё? — Марина только сейчас сообразила, что кроме них будут какие-то приглашённые Вадимом «свои» люди.

— Никого. — Вадим вырулил на трассу и прибавил скорость. — На этот раз я решил никого больше не звать.

— Это… из-за меня? — удивилась Марина.

По затянувшемуся молчанию она поняла, что права. Но это было очень странно. Проще было не звать её, тем более, что на эту поездку она и не рассчитывала. Это было странно, но… приятно. Не важно, кто Вадима интересовал больше, сама Марина или дракон, затаившийся в ней, он предпочёл её остальным. И от этого она снова улыбнулась.

— Нальёшь мне кофе? — Вадим мотнул головой назад. — Там, в термосе.

Марина обернулась, взяла с сидения забавный, разрисованный фиалками, термос, налила в крышечку сразу заполнивший салон своим ароматом кофе и подала его Вадиму.

— Бабушка мне его подарила. — Вадим будто услышал Маринины мысли про термос. — Сказала заговорённый. Я его всегда в дорогу с собой беру.

— Бабушка у тебя была колдунья? — Марина стала внимательно разглядывать фиалки, пытаясь увидеть в них что-то мистическое.

— Ага. — Вадим в несколько глотков осушил крышку и протянул Марине. — Ты себе тоже наливай. Не стесняйся.

— Это бабушка тебя колдовству научила? — Марина рассеяно кивнула и представила седую, с чёрными сверкающими глазами, опирающуюся на клюку костлявыми пальцами, старую ведьму.

— Конечно, водила меня по ночам на кладбище и заброшенные перекрёстки. — Вадим понизил голос. — Заставляла скручивать свечи и учить наизусть древние чернокнижные заклинания.

Марина изумлённо посмотрела на Вадима. Ничего себе, какое у него было детство! Не удивительно, что временами он такой… жестковатый.

— Рассказывала, как правильно вбивать кол в вампира, — продолжал перечислять Вадим. — Как надрать уши зарвавшемуся чёрту.

— Вадим! — раздосадовано воскликнула Марина. — Ну я же серьёзно спросила!

— А если серьёзно, — Вадим обогнал едущую перед ним машину и только потом договорил. — Если серьёзно, то я получил от неё силу и духа, которые должны были достаться не мне.

— А кому? — удивлённо спросила Марина.

— Брату, — коротко ответил Вадим.

Брату… Марина впервые за сегодня подумала про Яноша. Последние несколько дней она не общалась с ним и не чувствовала рядом. Знала, стоит позвать, потянуть за невидимую нить, и он отзовётся, но не хотела. Пусть лучше не будет никакого брата, чем такого, который следит за каждым шагом и не простит промашки.

Марина ещё немного покрутила термос в руках и вернула на заднее сидение. Интересно, а не получивший родовую силу Олег расстроился или обрадовался? И как вообще можно получить духа? Янош пришёл к ней сам. Или не сам? Его тоже кто-то послал?

— Скажи, — Марина посомневалась, но всё-таки решила расспросить Вадима. — А как это произошло? Бабушка схватила тебя за руку перед смертью? Или был какой-то колдовской обряд?

— Вообще-то, она ещё жива, — Вадим едва заметно усмехнулся. — И не было никакого обряда. Я был военным. Участвовал в боевых операциях. Был ранен и… погиб бы, если бы не этот дух.

— А причём здесь бабушка? — не поняла Марина.

— Она ведьма, — Вадим сказал так, будто это всё объясняло. — Почувствовала или как-то увидела, что внука скоро не станет, вот и решила помочь. Таким своеобразным способом.

— Понятно, — протянула Марина.

Хотя понятней ничего не стало. И Вадим… Как-то не получалось его, такого холёного и невозмутимого, представить в бронежилете, каске, с автоматом в руке и что-то кричащего в хрипящую рацию. Конечно, он тогда был намного моложе… Марина искоса глянула на Вадима, но это не помогло. Нарисовать в воображении Вадима-военного всё равно не вышло.

— Ранение это… — Марина замялась, не зная как тактичней спросить. — Всё же обошлось, да? Без серьёзных последствий?

— Ты имеешь ввиду, не киборг ли я с титановыми руками? — Вадим неожиданно рассмеялся. — Нет. Всё в порядке. Обошлось без последствий.

— А этот дух… — Марина попыталась посмотреть на Вадима так же, как смотрела на Яноша, когда говорила с ним, но глаза тут же заслезились, и она их отвела. — Он когда-то был человеком? Он на него похож?

— Это бывшая валькирия. Похожа ли она на человека? — Вадим пожал плечами. — Даже не знаю. Наверное, да. Только с крыльями.

— Ничего себе… Я бы тоже такую хотела.

Марина мечтательно прикрыла глаза. Если бы рядом с ней была крылатая воинственная дева! Можно было бы летать вместе — дракон и валькирия. Они бы прекрасно подошли друг другу.

— Такого духа в покровители заполучить непросто. — Вадим прервал Маринины фантазии. — Раньше она отправляла павших в бою доблестной смертью в Вальхаллу. Потом стала духом-покровителем воинского рода.

— Твоего? — уточнила Марина.

— Да, — коротко ответил Вадим и продолжил рассказывать про валькирию. — Сейчас она охраняет тех, поклоняется древним богам и служил им. Таков её выбор. И ещё одна особенность — она может сохранить жизнь умирающему от ран воину. Но только один раз за его жизнь. И он должен после этого оставить воинский путь…

— И ты ушёл из армии и стал колдуном? — спросила Марина.

— Колдуном я не стал. Скорее… — Вадим замялся. — Скорее магом-шаманом. Я вижу духов и умею с ними общаться. Могу отправить своего двойника в другой мир. Но вот колдовать и ритуалить не умею от слова «совсем».

Марина не очень понимала разницу между колдунами и магами-шаманами и решила повернуть разговор в другую сторону.

— А как к этому отнёсся Олег? К тому, что валькирия и сила достались тебе, а не ему.

— С пониманием. А как иначе? Мы же братья. — Вадим бросил короткий взгляд на Марину и снова стал смотреть на дорогу. — Я никогда не спрашивал, а у тебя есть брат или сестра?

— Нет, — Марина вздохнула. — В этой жизни нет. Может и к лучшему… А то в прошлой не очень с братом повезло.

— Почему не повезло? — удивлённо спросил Вадим. — Даже сейчас он защищает тебя.

— Стережёт, — поправила Марина. — Он страж. Ты забыл?

— Думаешь, долг стража пересилит чувства брата?

— Я уверена, — резко ответила Марина.

— А вот я не знаю, — с сомнением произнёс Вадим. — Ты не задумывалась, почему род послал присмотреть за тобой именно этого стража? Может, как раз потому, что они уверены — он не станет тебя останавливать?

Марина неопределённо пожала плечами. Она вообще до сегодняшнего дня не думала, откуда взялся Янош. В любом случае, доверия он пока не заслуживал.

— Надо заправиться.

Марина оторвалась от размышлений и увидела, что Вадим свернул к заправке.

— Ехать долго, — он заглушил двигатель и повернулся к Марине. — Зато будет время обсудить оформление Вардо.

Марина кивнула. Она уже не была так уверена, что цыганская тема — удачное решение, но отступать было поздно. Да и направить разговор в другое русло сейчас было самым лучшим. Говорить и думать про Яноша она не хотела.

База оказалась такой, какой Марина себе её представляла — деревянные домики, баня из кругляка, общая столовая в административном здании и хвойный лес вокруг. Воздух был прохладный и такой чистый, что хотелось просто стоять, запрокинув голову смотреть на низкое серое небо и просто дышать, ни о чём и ни о ком не думая.

— Наш домик вон тот, из кедра, — Вадим вышел из столовой и взял стоящие на ступенях сумки. — Пойдём.

— Здесь так пусто… — Марина по узкой, но хорошо расчищенной дорожке, направилась за ним. — Я думала, перед Новым годом будет много народа.

— Я выкупил всю базу, — объяснил Вадим. — Йоль, конечно, праздник шумный, но со своими. Чужие здесь ни к чему.

— Ни к чему, — согласилась Марина и ещё раз глубоко вдохнула. Выкупил всю базу! Хотя… Если есть много денег… Почему бы и нет? Так даже к лучшему. Кто знает, какие попадутся соседи? И вообще, пока всё похоже на сон, в котором сбываются сокровенные мечты. Будет здорово, если за эти три дня он не оборвётся на самом интересном месте или не превратится в зловещий кошмар.

— Заходи, осматривайся, располагайся. — Вадим остановился у домика с надписью «Кедровый», открыл дверь и пропустил Марину вперёд.

Марина зашла внутрь и пошла осматриваться. На втором этаже было две просторных спальни, каждая с санузлом и душевой кабиной. На первом — гостиная с панорамным окном, выходящим на пригорок, покрытый раскидистыми кедрами. Кухонный уголок с чайником и микроволновкой, большой телевизор, мягкая мебель, круглый стол под абажуром и… Ёлка! Такая милая и добрая. Как из детства.

Захотелось подойти к ней, полюбоваться на игрушки, но делать этого Марина не стала. Зачем бередить душу и снова мечтать о том, что никогда не случится? Ведь рассчитывать на спокойную человеческую жизнь глупо и бессмысленно.

Словно в подтверждение мыслей она услышала слова подошедшего сзади Вадима.

— Марина, а где твой цыганистый брат? Я что-то рядом с тобой его не вижу.

— Не знаю, — Марина отвернулась от ёлки. — Шляется где-то. Он же не отпрашивается у меня, когда решает куда-то уйти.

— А ты можешь его позвать?

— Могу, но… не буду.

— Почему? — Марина уловила в интонации Вадима напряжение.

— Не хочу, чтобы испортил праздник.

— Олег и Дина уже подъезжают, — Вадим не стал продолжать тему про Яноша, отошёл от Марины и стал наливать воду в чайник. — Я заказал баню. Она будет готова через час.

— Тогда я пойду, разберу вещи.

Марина ещё раз глянула на ёлку и отправилась в спальню.

«Прекрасный сон» продолжался до вечера. Марина с Диной первыми сходили в баню, выпили горячего травяного чая с мёдом и… уснули. А когда проснулись, уже вместе с Вадимом и Олегом обедали, но не в столовой, а в своём домике. Потом гуляли по базе и кормили с руки белок и синиц.

Так расслабленно и легко Марина не чувствовала себя очень давно. Дракон внутри притих, Янош так и не появился. Можно было немного быть просто по-человечески счастливой.

Дина кокетничала с Олегом, он подшучивал над ней и рассказывал одну за другой истории, над которыми Марина искренне смеялась. А ещё она часто ловила на себе взгляды Вадима.

Раньше он никогда так не смотрел на неё. Если бы это был кто-то другой, Марина была бы уверена, что она ему нравится. Но Вадим… С ним было так всё не понятно. Но Марина решила не ломать над этим голову, а просто наслаждаться прекрасным днём. И у неё это замечательно получалось. До вечера…

Когда они, слегка подмёрзнув, вернулись в домик, Дина быстро сменила длинный вязаный свитер на флисовую «тигровую» тунику и спустилась вниз. Марина долго не могла сделать выбор между джинсами и юбкой, а потом чёрной водолазкой и дымчатым пуловером.

Наконец, она остановилась на джинсах и рубахе-ковбойке и отправилась в гостиную. Там был только Олег. Он стоял около тёмного окна, но смотрел не в него, а на мигающую разноцветными огоньками ёлку.

— А остальные где? — Марина налила из кулера воды и подошла к нему.

— В нашей с Вадиком спальне. — Олег лукаво подмигнул Марине. — Заняты интимным делом. Я ушёл, чтобы не мешать.

— В смысле? — растерялась Марина. — А разве они…

— Какая ты испорченная, — Олег рассмеялся. — Дина обещала Вадику что-то на картах посмотреть.

— Шутки у тебя… — выдохнула Марина.

— Чем легче относишься к жизни, тем она становится легче, — Олег, продолжая смеяться, отошёл от окна и сел на диван. — А ты что такая напряжённая?

— Ничего, — Марина залпом выпила воду и села рядом с Олегом. — А помнишь, ты говорил, что можешь ходить в чужие сны?

— Конечно, — Олег недоумённо пожал плечами. — Это не та информация, которую можно забыть. А что такое? Тебе нужна помощь?

— Даже не знаю…

Марина замялась. Она думала об этом несколько раз, после того, как Вадим позвал на базу. Может попросить Олега посмотреть про дракона? Вдруг, про него можно узнать во сне? Но только насколько это безопасно… Подставлять Олега она не хотела.

— Ну, говори, — Олег сразу стал серьёзным. — Что надо сделать?

— Узнать про дракона. Я видела… — Марина нервно облизнула губы. — Он что-то натворил… Очень давно. И его заперли в пещеру. Я хочу узнать — за что?

— Можно попробовать, — не очень уверенно ответил Олег. — А ты сможешь вспомнить пещеру?

— Смогу, — Марине показалось, что внутри у неё сжалась тугая пружина. — Я хорошо её помню.

— Тогда пойдём к вам в спальню. — Олег встал и направился к двери.

— Что, прямо сейчас? — удивилась Марина. — А разве так можно?

— В твоём случае нужен не глубокий сон, а погружение в пограничное состояние. Поверь, я знаю, что делаю.

— А Вадим и Дина?.. — Марина пошла следом за Олегом, но всё равно ещё сомневалась. — Если они скоро закончат, и…

— Скоро они не закончат, — Олег понизил голос, поднимаясь по ступеням. — Там что-то про давнее прошлое узнать надо. Это надолго. На час минимум. Мы с тобой про твоего дракона раньше посмотреть успеем.

Когда зашли в комнату, Олег сразу сел на Динину кровать и протянул руку.

— Дай мне любое своё украшение и ложись.

Марина сняла с шеи цепочку со скачущим конём, которого купила себе «на новый год» на прошлых выходных и протянула Олегу. Он взял его и зажал в кулаке.

— Выключай свет, ложись, закрывай глаза, — тихо сказал Олег. — И постарайся вспомнить ту пещеру. А я попробую заглянуть в неё и посмотреть, что там было.

— Хорошо.

Марина вытянулась на кровати, успев подумать, что хорошо, что на ней не юбка, а джинсы, послушно сомкнула глаза и стала представлять серые каменные своды, давящую темноту и тишину, нарушаемую лишь лязгом тяжёлой, даже для дракона, цепи. Но увидела она не пещеру…

Возмездие

Заснеженные горы острыми пиками уходили в небо. Там, на другом краю Пустоши, клубился дым вулканов, и растекалась тягучими потоками огненная лава. Здесь же реки прятались под тонкий, прозрачный лёд, а их берега укрывал снег.

Дракон лениво, почти не взмахивая крыльями, бреющим полётом скользил по самому краю пустынной, будто вымершей равнины. Никого… Не осталось никого… Лишь не впитавшаяся в подмёрзшую землю кровь указывала на недавний бой, и холодный запах смерти цеплялся за ноздри.

Сражение на Пустоше — границе миров не редкость. Много кто хочет сбежать из плена вечного холода или изнуряющей жары. Но мало кому это удаётся. Для этого правители миров заселили Межмирье Стражами.

Заселили… Дракон качнул крыльями. Загнали их на эту Пустошь, отняли страх смерти и желание жизни. Единственное, чего жаждет каждый Страж — гнать прочь и убивать любого, кто приблизится и попытается пересечь границу.

И чаще всего ему это удаётся. Если на пути не встретится дракон. А вот с ним Страж не может совладать в одиночку. Поэтому и держатся всегда стаями. Тогда бой происходит на равных. И только тогда победа, хоть и принесёт раны, но надолго успокоит гложущую тьму и жажду боя.

Дракон опустился ниже, вглядываясь в бурую землю. На этот раз он опоздал. Стражи повержены. Кто-то успел до него насладиться битвой и расправиться с вставшими на пути.

На одном из высоких, остроконечных валунов чернело пятно — кровь огнедышащего дракона. Только она долго не густеет и не остывает, пролившись из раны. И по ней можно узнать, кто её пролил.

Дракон налету коснулся пятна языком и прикрыл глаза. Брат… Здесь побывал его брат. Чёрно-алый, как раскалённый уголь. Свирепый и хитрый. Жестокий и вероломный. Достойный соперник. Сразиться с ним не менее заманчиво, чем со Стражами. А если бы ещё можно было убить…

Но нет. Закон Крови нельзя нарушать. Поэтому, чёрно-алый брат останется живым, как бы ни хотелось накормиться его предсмертной агонией.

Что-то живое зашевелилось у предгорья. Дракон пригляделся. Страж… Раненый огненный демон. Вернее то, что от него осталось — обугленное, с глубокими кровавыми бороздами, изувеченное тело.

Демоны очень живучи и воинственны. Именно поэтому их делают Стражами. Хотят ли они такой участи? Навряд ли. Но кто спрашивает у тех, кто выбран в жертву, об их воле?

Дракон опустился в рыхлый, едва закрывающий когти, снег и прислушался. Демон ещё дышал, но сипло, толчками, каждый из которых мог стать последним. Одна рука его была перебита. Вторая судорожно сжимала мокрый ком земли.

Он, словно почуяв чьё-то присутствие, приоткрыл глаза и попытался поднять голову. Но не смог… Тогда попытался снова. И снова безуспешно. Земля в его пальцах рассыпалась. Но смерть всё никак не приносила ему избавления.

Дракон оценивающе склонил голову на бок. Может прекратить его страдания? Для этого достаточно одного огненного дыхания. Или попробовать… Дракон склонил голову на другой бок, продолжая разглядывать демона. Если позабавиться и сделать так, чтоб Страж выжил благодаря тому, кого ненавидит и кого призван убивать, едва заметив? А заодно навестить ещё одно запретное место. Может там он найдёт достойного соперника?

Обескровленное тело демона оказалось совсем лёгким, почти невесомым. Дракон несколько раз поглядывал вниз, проверяя, не выронил ли свою ношу. Но нет. Демон висел в сжатых когтях и ещё дышал.

До нужного места дракон долетел быстро. Мерцающие воды никогда незамерзающего озера зашипели и запенились, когда приняли плоть огненного демона. И он сам зашипел сквозь зубы, дёрнулся, чтобы выползти на берег, и замер, поняв, где находится.

Дракон, дожидаясь, когда раны добычи затянутся, вытянулся на земле, старательно делая вид, что не замечает приближающуюся крылатую, светлокожую и беловолосую нильфу.

— Как посмел явиться сюда? — Едва подлетев, она вскинула перед собой ледяной посох. — Ищешь погибели?

— Заморозишь первым меня или раненого Стража?

Дракон поднялся и качнул хвостом. Одна нильфа причинить серьёзного вреда ему не сможет, а других рядом не было видно. По крайней мере, пока.

— Стража? — Нильфа опустилась на землю и подошла ближе. — Но это демон!

— Демон-страж, — дракон втянул ноздрями воздух, пытаясь понять, есть ли поблизости ещё нильфы. — Разве так не бывает?

— Бывает, — недовольным голосом согласилась нильфа. — Его я не трону. А вот тебя…

— И меня не тронешь. — Дракон угрожающе выгнул шею. — Зачем тебе погибать?

— Ты нарушил границу! Нарушил закон! — грозно выкрикнула нильфа.

— Да. — Дракон покосился на вставшего, покрытого рубцами, но уже вполне целого демона. — Я тот, для кого нет границ. И я не живу по чужим законам.

— Если убьёшь меня, тебе отомстят! — не отступала нильфа. — Найдут в любом из миров и…

— Давай лучше договоримся, — дракон опустил голову и почти вплотную поднёс её к нильфе. — Ты отпустишь нас. А я… Я помогу тебе, когда придёт нужда. Наверняка, встретится на твоём пути враг, с которым совладать будет не под силу. Тогда ты позовёшь меня. И я убью его. Можешь не сомневаться.

Нильфа молчала. Немигающе смотрела голубыми холодными глазами, едва заметно шевелила крыльями, а потом опустила посох.

— Забирай Стража и убирайся. Ты совершаешь глупость, спасая его, но дело твоё. Когда понадобишься, я тебя призову.

Дракон согласно кивнул и посмотрел на демона. Он не проронил ни слова. Так и продолжал стоять у самой воды. Надеялся, что полетит обратно на драконьей спине? Этого он не дождётся.

— Если бы драконы были хоть чуточку поумней, правили бы миром, — пробормотала нильфа, когда дракон после долгого разбега поднялся в воздух и подхватил когтями демона.

Дракон услышал её, но лишь презрительно фыркнул. Если бы нильфы не были такими жёсткими и суровыми, правили бы миром они.

Снег шёл редкий, но крупный, и уже почти закрыл следы недавнего сражения. Никаких новых следов на нём не было видно. А жаль…

Демон, уже опущенный на землю, пошатываясь и стараясь беречь руку, обошёл спереди.

— Зачем спас? — В его до этого потухших глазах запылал огонь. — Или не спас, просто решил продлить страдания?

— Демоны… — Дракон зашевелил ноздрями, ощущая лишь чужую ярость и уязвлённую гордость. — Никогда ни перед кем не склоняете головы. Не просите пощады.

— Как и драконы. — Демон не отвёл и не опустил взгляд. — И так же жестоки.

— На этот раз нет. — Дракон поднялся и расправил крылья. — Ты свободен. Хотя… Страж не может быть свободен. На тебе нет цепи, но ты прикован к этому месту. У тебя есть воля, но нет права выбора.

— Есть, — отчаянно прорычал демон. — И право расплатиться за свою жизнь тоже.

— Ты уже расплатился. Нильфа у озера. Она отважна и сильна. Мало с кем не сможет справиться. И если позовёт на помощь, это будет соперник, достойный схватки с драконом.

— Ищешь опасного врага? Лети к Дикому водопаду. — Демон кивнул за спину. — Туда улетел дракон, который разметал отряд Стражей. Хотел бы я посмотреть, как вы разорвёте друг друга.

— Разве смотреть — это наслаждение? — Дракон поднял шею и сверху вниз глянул на демона. — Только в бою ты можешь испытать его, разве не так, Страж? Или, увидев врага, ты испытываешь страх, а не предвкушение битвы?

— У меня есть долг, и я его исполняю. Больше ничего не имеет значения.

— Попытаешься убить меня? — вкрадчиво спросил дракон.

— Я не смогу убить того, кто сохранил мне жизнь. — Демон развернулся и медленно, прихрамывая, пошёл к узкому ущелью. — Но лучше нам с тобой больше не встречаться.

В густом мокром тумане вязли звуки и терялись запахи. Но нильфу дракон нашёл быстро. Она, не таясь, стояла на чёрном валуне и взбивала поднятыми крыльями белёсую пелену.

— Недолго я ждал твоего призыва. — Дракон осторожно, стараясь её не задеть, опустился на траву рядом с камнем. — Нашёлся кто-то сильнее тебя? Не можешь его убить?

— Убить могу, — сдавленно ответила нильфа. — Но не могу нарушить Закон Крови. За меня это сделаешь ты. Ведь ты дал слово.

— И кого же хочешь погубить? — Дракон, в предвкушении схватки, дёрнул хвостом. — Сына?

— Дочь! — зло прошипела нильфа. — Непокорную дочь! И водного змея, который соблазнил её!

— Всего-то? — Дракон разочарованно взмахнул крыльями, и нильфа покачнулась, едва не упала с валуна. — Я то думал…

— Водный змей силён! — Нильфа сжала посох с такой силой, что на его навершии засверкали синие всполохи. — И моя дочь тоже. Я сама учила её… Сама передавала ей родовую силу. А она…

— Скажи, где найти их. — Дракон лениво прищурился. — Остальное мне не важно.

— Они идут к Ледяному Замку. Получат покровительство Зимней Охотницы, и будет поздно что-то изменить. — Нильфа стукнула посохом о камень. — Поторопись! Не дай опозорить мой род!

Над предгорной долиной тумана не было, и на снегу явно выделялись следы — вытянутые и узкие отпечатки ступней нильфы и шершавая полоса широкого хвоста водного змея.

Далеко впереди возвышался светлый, как замерзшая вода горного озера, замок. Следы вели к нему, но до нужного места беглецы ещё не добрались. Их тела, хоть и ненамного отличающиеся по цвету от посеревшего от оттепели снега, дракон увидел совсем скоро. Тонкое, с вьющимися по спине волосами — нильфы. Длинное, с чешуйчатым хвостом и человеческим торсом — водного змея.

Они очень спешат, но… Добраться до спасения не успеют.

Дракон зашёл на широкий круг, осматривая равнину. Ещё на один — уже меньше, ближе к замку.

Водный змей увидел его. Замер, приподнявшись на хвосте в боевой стойке. Вот только здесь, далеко от воды, это единственное, что он мог сделать — с гордо поднятой головой, мужественно встретить свою смерть.

Нильфа взвилась в воздух. Она ещё могла попытаться спастись. Но только попытаться. Спасительные леса и озёра были далеко. А летала она намного медленней огромного чёрного дракона.

Взлетев над землёй, нильфа не устремилась к горам или темнеющей за спиной полосе леса. Она приложила руки ко рту и закричала.

Её голос ворвался в голову, на миг застелив туманом глаза. Дракон покачнулся, но тут же выровнялся, только сбил навершие одной из башен замка.

Перестав кружить над долиной, он ринулся к своим жертвам. В груди его нарастал огненный сгусток ярости. Ещё несколько взмахов крыльев и водный змей запылает огненным факелом. А нильфа умрёт, разорванная длинными острыми когтями.

Свистящий от стремительно полёта ветер уже щекотал ноздри запахом их отчаяния и обречённости, ожидания боли и гибели… Но было в нём что-то ещё. Что-то другое… Ждущее жизни…

Дракон, разрезав воздух крыльями, едва не завалившись на бок, опустился, почти рухнул на землю. Нильфа… Она кружилась вокруг. Выкрикивала заклинания, но они не срабатывали. В ней не было силы, потому что она уходила к тому, кто был внутри неё. Ещё неродившемуся детёнышу.

А вот его убивать договора не было.

— Что медлишь? — В руках водного змея заблестели два меча, но они не могли причинить вреда прочной чёрной чешуе.

— Я не трону беременную самку.

Нильфа, услышав ответ, сложила крылья и спустилась на снег. Растрепавшиеся волосы, как тугие верёвки, опутывали её тело. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, но глаза сверкали грозно и злобно.

— Тогда отпусти её. — Водный змей убрал оружие. — Ведь велели убить тебе только меня.

— Обоих.

Нильфа вздрогнула и сжала кулаки. К такому она не была готова.

Дракон дёрнул хвостом и слизнул с носа запах её страдания. Предательство всегда бьёт больно, и не важно, беспомощная нильфа ты или могучий дракон.

— И что сделаешь? — Змей заслонил собой нильфу.

— Если уберётесь навсегда из этого мира, оставлю в живых.

— Но как?! — выкрикнула нильфа. — Как покинуть его?

Дракон посмотрел в глаза змея. Тот опустил голову.

— У меня не хватит силы, — прошелестел он. — Раненым я попал сюда. Чуть живым. А исцелиться в чужих водах сложно. Один уйти я смогу. А забрать с собой… Не выйдет.

— Мы хотели просить приют у Зимней Охотницы. — Нильфа снова взвилась в воздух. — На время. Пропусти нас!

— Нет. — Дракон взмахнул крыльями. — За ваши жизни заплачено другой. И даже если я нарушу слово, твоя мать найдёт способ погубить вас. И ты это знаешь.

— Если бы… — подал голос водный змей. — Если бы мы были в Межмирье…. Оттуда бы я смог забрать жену и ребёнка. Но для этого она должна пересечь Пустошь. Не всю. Часть её. Но стражи всё равно не пропустят.

— Давай попробуем. — Дракон вытянул шею. — Много стражей погибло в недавней схватке. Граница полупустая. Ты, сквозь воду доберёшься до нужного места и откроешь проход. У Дикого водопада. Я подведу к нему нильфу.

— Зачем тебе это? — недоверчиво воскликнула нильфа. — Что потребуешь взамен? Моего сына?

— У тебя родится… — Дракон, прищурившись, вгляделся в нильфу. — Дочь. И мне она не нужна. Мне нужен достойный бой и достойный соперник. Остальное не имеет значения.

Из трещин в земле с тихим шипением поднимались клубы густого пара. Белые горы остались позади. Сбоку темнели другие — золисто-седые склоны их были ниже, но намного опасней, из-за любого могла появиться свора стражей.

Нильфа летела торопливо, часто оглядываясь. Дракон скользил над ней, лишь едва шевеля крыльями, распростёртыми на потоках стремящегося вверх тепла.

Водный змей должен ждать их у водопада, с рёвом бросающего синюю пенящуюся воду в глубокое озеро у подножия скалы. Его шум уже был различим в потрескивании камней и дыхании земли.

И ещё слышался шорох крыльев. Чужих.

Огромный, чёрно-алый, как раскалённый уголь, дракон появился из-за перевала и устремился вниз. Почуяв чужаков, он не смог усидеть в убежище. А значит, вот он — долгожданный бой с достойным соперником.

Вот только вначале надо отправить нильфу. Водопад уже совсем близко. Водный змея наверняка успел добраться до него и открыть проход. Если только не опоздал…

— Давно не виделись… — Брат не приблизился, а стал кружить выше, вытягивая голову. — Прилетел поохотиться на Стражей? Или решил не рисковать и гоняешься за добычей помельче?

— Убьёшь одну нильфу, мстить за неё будет вся стая. — Дракон вглядывался вперёд, стараясь разглядеть проход или открывающего его змея.

— Уступи её мне! — Брат не просил, а требовал. — Какая-то из этих тварей недавно отморозила мне хвост. Может эта?

На кончике хвоста у него действительно белело пятно. Дракон пренебрежительно фыркнул:

— Подставился под удар, виноват сам. Смотри, как бы совсем хвоста не лишиться.

— Я то хвоста не лишился. — Огненный брат поднялся ещё выше. — А водный змей, проникший в наши земли, остался совсем без него.

— Нееет!

От пронзительного крика нильфы заложило уши. Дракон опустил голову и тоже увидел на берегу озера растерзанное, залитое тёмной кровью, тело. Голова водного змея была запрокинута, взгляд мёртвых глаз направлен на… Проход! У самого края водопада извивался синий водоворот. Нильфа сможет в него проскользнуть. Тогда можно будет разобраться с братом.

— Лети вниз, — крикнул дракон нильфе, но она не послушалась.

— Ты заплатишь! — она прокричала так, что со скалы посыпались камни. — Заплатишь за это!

У неё не было с собой посоха и ледяные молнии стали вырываться прямо из ладоней. Алый дракон дёрнулся, ужаленный их холодом, ушёл в сторону, успев швырнуть сгусток огня. Нильфа перевернулась в воздухе и полетела вниз.

Дракон подхватил её и мягко опустил на землю, прикрывая спиной от пламени. Потом оттолкнулся, резкими, стремительными движениями набрал высоту и бросился на брата.

Огненные струи, мощные хвосты, длинные, смертельно опасные когти сплелись в клубок. Удары, зубы, пробивающие чешую, вкус крови во рту, кровь, льющаяся из ран.

Изогнуть шею, прижать лапу, увернуться, успеть схватить, сжать зубы, рвануть, полыхнуть огнём. Повергнуть врага. Забрать его силу. И победить!

Брат сопротивлялся недолго. Не дожидаясь серьёзных ран, он не стал продолжать бой и, побеждено склонив голову и подволакивая крыло, полетел к водопаду.

Дракон, только сейчас почувствовав боль в прокушенной лапе и разодранном боку, стал спускаться. Там, у озера, обнимая побелевшее тело, сидела нильфа. Она больше не кричала. Только стонала и покачивалась из стороны в сторону, шепча прощальные слова.

Брат уже пролетел мимо неё, но когда стал разворачиваться, повернул голову, и из его пасти вылетел огонь. Нильфа вспыхнула, как просмолённый факел.

Дракон дёрнулся вперёд. Беременную, беззащитную самку трогать нельзя! Он успел подхватить её и швырнуть в воду.

А потом снова бросился на брата. На этот раз уже не драться. Убивать.

По закону… Ему сейчас было всё равно. У него был свой закон, по которому убийство не родившейся жизни карается смертью.

Брат уже ждал. Он взмыл вверх, а потом стремительно, на сведённых за спиной крыльях, устремился вниз, выпуская из пасти одну огненную струю за другой.

Но дракона было не остановить. Не обращая внимания, на плавящуюся чешую, на разрывающую тело боль, на утекающую из ран силу он прорвался сквозь стену пламени и налетел грудью на врага. Брат, не ожидая такого натиска, кубарем полетел вниз и, ударившись головой о выступ скалы, рухнул в озеро.

И из него уже не выплыл…

Зато нильфа выползла на берег. Вот только ни длинных волос, ни белых крыльев у неё больше не было.

Дракон медленно, стараясь не упасть, стал опускаться. Осталось совсем немного. Отправить нильфу. Добраться до пещеры. Залечь в ней и дождаться, когда затянутся раны. А они должны затянуться, ведь он победил.

— Улетай! — Нильфа, покачиваясь, поднялась на ноги и замахала руками. — Враги! Сзади! Улетай!

Можно было не оборачиваться. Дракон уже учуял. Там, за спиной, Стражи. Так некстати…

Но можно ещё успеть. Швырнуть нильфу в проход, а потом… Умереть в бою. Ведь это самая желанная и честная смерть.

Дракон втянул воздух и прикрыл глаза. Стражей немного. Пол дюжины. Они пытаются обойти его полукругом, чтобы отрезать возможность отступления и загнать в водопад. И не знают, что туда-то ему и надо.

Схватить в когти нильфу и полыхнуть огнём за спину удалось в одно мгновенье. Два Стража тут же покатились по земле, охваченные пламенем. От одного из копий дракон успел увернуться. Второе задело шею, но лишь содрало чешую. Зато кидавший его не смог отскочить от удара хвоста и рухнул с переломанным хребтом на землю.

Два кинжала вонзились в разорванный бок. От яда, сочащегося с них, тело свело судорогой. Но ещё немного времени у него есть. Всю ярость. Всю оставшуюся силу он вложил в последнее огненное дыхание. Два Стража, которые метали кинжалы, не смогли его избежать.

Страж остался один. Но его можно было не бояться. Демон, когда-то спасённый от мучительной и долгой смерти, не ударит. Отпустит. Даст улететь.

Каждый взмах крыльев давался с трудом. Перед глазами всё расплывалось. Только пятно прохода синело и звало. Надо добраться до него. Осталось совсем немного.

— Я Страж! — сзади послышался голос демона. — Я должен исполнить свой долг!

Ответить дракон уже не смог. Да это было и не нужно. Проход синел совсем близко. Ещё несколько взмахов крыльев и…

Силовая петля обхватила за шею и рванула назад. Синий цвет разлетелся, превратившись в чёрный. Переставшее слушаться тело рухнуло на землю.

Серые каменные своды, давящая темнота и тишина, нарушаемая лишь лязгом тяжёлой, даже для дракона, цепи. Демон-страж не убил, но подверг более тяжёлой участи. Заточил в пещере. Надолго? Навсегда? Пока тело не иссохнет и…

Откуда-то подул слабый ветер. Он сразу стих, а от стены отделилась рыжая тень.

— Что-то лежбище у тебя не очень… — во тьме блеснули зелёные глаза. — Тесно. Сыро.

— Зачем ты здесь? — Дракон повернул голову, и цепь натянулась до предела.

— Не ожидал от тебя такой глупости. — Рыжеволосый Хитрец подошёл ближе. — Убил брата. И из-за кого? Пришлого змея и неразумной нильфы.

Объяснять, за что убил брата, дракон не стал. Закон един, и нарушать его нельзя. Даже, если считаешь себя правым. Вместо этого он спросил:

— Что стало с нильфой?

— Жива, — коротко ответил Хитрец. — Родила нильфёныша-полукровку. Сама осталась без крыльев. Ещё и в наказание её силы лишили. Зато оставили дочь. Бабка, кстати, её обожает.

— Ты не сказал, зачем пришёл сюда. — Дракон попытался развернуться, но задел стену ещё не затянувшимся боком и зашипел от боли. — Ведь не для того, чтобы обвинить в глупости.

— Конечно, нет. Скажи, — Хитрец приблизился почти вплотную. — Если бы снова предстоял бой, ты убил бы брата?

— Да.

— А если получишь свободу и снова встретишь Стража, что сделаешь с ним?

— Убью! — яростно прорычал дракон.

— Достойный ответ того, кто был назван Тьмой. — Зелёные глаза засверкали ещё ярче. — Я приду за тобой. Позже. А сейчас ты забудешь о нашем разговоре. Надолго. А может, и навсегда.

Древней смерти раскаты

Янош смотрел на Марину и понимал, что ничего не может сделать. Ни помочь, ни помешать. Она так близко и так далеко одновременно. Вот её человеческое тело — расслаблено лежит на кровати, из губ доносятся иногда даже не слова, а так, тени слов. Но мужчина рядом — Олег, брат Вадима — что-то разбирает в них и переспрашивает, и направляет. Ведёт. Янош присмотрелся к нему внимательнее. Всего лишь человек, лишённый когда-то силы. Но всё же не боится, ходит по тонкому, вмешиваясь в Тонкое.

Веки Марины слегка подрагивали, глаза были закрыты, но спутать со сном это состояние было нельзя. Что же она видела там, где сейчас странствовал её дух? Что ощущала? А главное, какой из этого путешествия вернётся?

Янош вслушался. Какие странные чувства, опять же, не чувства, их слабое эхо. Радость полёта, осознание силы, жадное желание боя. Это дракон сейчас в ней. Остался только он, от Марины нет ничего. Янош невольно отпрянул.

Он не мог не заметить, что Марина отстраняется от него. И это тоже дракон, его древняя ненависть к стражам. И недоверие. Как странно, в этом стражи и драконы так похожи. И это, кажется, и неминуемо разлучит их с Мариной.

Но пока он рядом, необходимо сделать всё, чтобы её спасти. Даже если ради этого ему придётся отправиться в прошлое.

Янош переместился туда, где ощущалась энергия Вадима. В комнате царил полумрак — шторы были задёрнуты, на столике горела тонкая свеча. На полу на ковре сидела знакомая уже Яношу гадалка. Русые волосы почти скрыли лицо, она сосредоточенно разглядывала разложенные карты. Вадим сидел в одном из кресел и молчал, но поза выдавала его напряжение. На появление Яноша он отреагировал быстрым взглядом и кивком, но вслух ничего не сказал, видимо не хотел обнародовать присутствие духов. Духов? Орса не было. Куда это делся хитрый змей? Янош прощупал пространство вокруг — Орс был где-то на границе этого места. Обвился кольцами и охраняет их от внешнего вторжения? Янош усмехнулся мелькнувшей картинке и снова сосредоточился на происходящем в комнате.

— Что-нибудь стало ясно?

Эти слова Вадима были обращены к гадалке. Как там её зовут?

— Дина, — словно отвечая на невысказанный вопрос, проговорил Вадим. — Что ты видишь?

— Всё странно. — Дина отвела волосы от лица и подняла хмурый взгляд. — Я спросила, куда лучше отправиться, что там ждёт и насколько это безопасно.

— И что говорят карты?

— Карты, — усмехнулась гадалка, — просто вопят о том, что ты чего-то не договариваешь. Впрочем, как и всегда. Место. Уже тут неопределённость. Я вижу три точки входа.

Она указала на веер из трёх карт слева. Башня. Всадник. Двойка чаш. Янош вгляделся в среднюю из них — всадник на вздыбленном кауром коне посреди пустынной дороги — и недоброе предчувствие охватило его.

— Что будет результатом? — продолжила тем временем Дина. — И снова странность. Очень сильные карты. Влюблённые. Повешенный. Тебе придётся сделать какой-то выбор и…

Шелест карт.

— И не только тебе? — Гадалка посмотрела на Вадима, приподняв брови — Ты… Ты идёшь туда не один?

— С другом. — Вадим довольно ехидно улыбнулся. И Янош не сдержал ответной ухмылки.

Другом? Посмотрим. Всё зависит от того, что они там увидят.

— И этот друг сейчас в этой комнате, — уверенно произнесла Дина. — Не отвечай. Это не вопрос. А подробностей мне не надо.

— Когда-нибудь ты перестанешь бежать от себя и обретёшь свою истинную силу. — Вадим встал, подошёл к одной из кроватей и лёг прямо на покрывало. — Ну а пока…

— Ну а пока — пока? Я уже могу идти и вкусить обещанный отдых?

— Нет, ты мне ещё нужна. Но уже не как гадалка.

Дина скептично хмыкнула, но кивнула и стала собирать карты. Рука её вдруг замерла над самой крайней.

— Почему ты не спросишь, безопасно ли это путешествие? — негромко спросила она.

Вадим скользнул взглядом по Яношу, потом задумчиво посмотрел в потолок.

— Наверно, потому что всё равно пойду. Никакие слова меня не остановят.

— Хорошо. — Дина спрятала последнюю карту. Но Янош успел её разглядеть. И пронзённую десятью мечами фигуру на ней тоже. — Что я должна делать? Отгонять твоего брата и твою-пока-ещё-не-девушку от дверей?

— Войти никто не должен, я предупредил Олега. Просто побудь здесь. Я не знаю, сколько это займёт времени, но если тебе покажется, что я слишком долго, или что-то идёт не так, позови меня обратно.

Дина кивнула и устроилась в кресле, гипнотизируя взглядом догорающую свечу.

— Ну что? — это уже было сказано тихо и не Дине. — Идём?

Вадим закрыл глаза. Дыхание его замедлилось. Янош приблизился, его словно тянуло что-то, он слышал неясный шёпот, видел, как сгущаются тени в углах. И этот зов. Кто-то зовёт его. Вадим? Не Вадим — Иштван, только и успел понять Янош, а потом мрачная древняя сила поглотила его.

Утро Иштван встретил в сторожевой у восточных ворот. Раннее южное солнце залило поля вокруг до самой кромки далёкого леса, окрасило в персиковый белые камни стен, стремясь прогреть их скорее, проникло в узкие окна сторожевой башни и разбудило его.

Он открыл глаза и тут же нащупал рукоять меча рядом с простой соломенной лежанкой. Видела бы его сейчас мать, подивилась бы. Избалованный роскошью сынок местного жудеца теперь несёт службу подобно самому последнему наёмнику. Но это было делом чести, а честь для его рода значила слишком многое. Иштван привычно нащупал на груди обережного орла — турула. Орел, распахнувший крылья в полёте, напоминал о свободе, к которой Иштван теперь так стремился. Амулет был прощальным даром друга. Друга, что уехал так давно. Не уехал, а сбежал, оставив после себя…

Иштван резко поднялся и подошёл к грубо сколоченному столу, где стояла миска с водой для умывания, кувшин с вином и кусок полотна с хлебом и сыром внутри. Нет. Это не похоже на службу, скорее ссылка. Каждый раз барон отсылал его с разными заданиями то в одну часть своих обширных владений, то в другую. Он, Иштван Гуткелед, мало того, что оказался здесь без возможности уехать, так и ещё и господин, которому приходится служить, не вызывает ни уважения, ни почтения. Барон явно что-то скрывает и совершенно точно чего-то боится. Что же в этом удивительного? Знатный богатый человек. Вот только… От какого врага должны помочь засады на дорогах? Что за отвары пьёт барон и какому богу молится так усердно, запираясь в своих покоях?

Иштван надел кожаный доспех, приторочил меч к поясу и отправился совершать обход.

Все башни соединялись между собой длинными галереями, где денно и нощно дежурили стрелки — одно из распоряжений барона. Иштван миновал один такой наряд, разбудив их носком сапога. Люди барона не верили в опасность, а может просто не отличались радивостью, но Иштван, поставленный над ними, требовал исполнительности и дисциплины, а не веры.

Переход от Восточной башни смыкался с основным зданием замка Камени, именно поэтому, Иштван облюбовал её на время ночных бдений, отказавшись от отведённых ему покоев. Уже спускаясь во внутренний двор по одной из узких лестниц, Иштван понял — что-то явно не так. Слишком людно и суетливо для такого раннего часа! Внутренние ворота были открыты, слуги разбирали гружённую чем-то телегу. Иштван пригляделся, но ничего, кроме каких-то цветастых узелков и сундука там не было.

— Что это? — строго спросил он у Миклоша, который завидев командира, постарался принять бодрый вид.

— Из деревни привезли.

Иштван поморщился: вот ещё одна причина закончить эту службу как можно раньше.

— Ещё одну?

— Эта молодая, красивая, может, успокоится.

— Язык придержи, а то подрежу, — строго перебил Иштван — Куда поместили?

Миклош махнул рукой в сторону узкой и высокой смотровой башни. Её давно не использовали по назначению — не зря же замок Камени оброс такими неприступными стенами — но наверху держали иногда «гостей» барона. Правда, женщин ещё никогда.

Странное предчувствие заставило руку нащупать и сжать орла на груди. Иштван тряхнул головой и обещал себе разобраться с этим позже.

— Кто остался на Южном тракте?

— Так ведь, — замялся Миклош, — тихо там пока, оставил двоих.

— Кого?

— Раду и Николае. Справятся.

И снова по сердцу скребнуло что-то тревожное и хищно сжало все внутренности. Всего на мгновение. Неужели барон боится не зря, и какая-то неведомая опасность приближается? Нет, он, Иштван, этого не допустит.

— Отправляйся туда. Проследи за всем. Выпивку оставить, оружие взять.

Миклош кивнул, а Иштван, велев по пути юному Петре запереть ворота, направился к замку. Чтобы ни приближалось — он будет готов.

Но он не был готов, когда спустя несколько часов — солнце едва перевалило за середину неба — услышал отдалённые крики. Он к этому времени обошёл и проверил все посты, добавил людей на стены, отправил ещё несколько отрядов патрулировать окрестности и возвращался, чтобы доложить барону. Иштван ждал беды извне, и потому, услышав крики из замка, заметив бегущих навстречу слуг, на мгновение застыл.

— Спасайтесь! Бегите! — разобрал он. Что могло так напугать людей?

— Шавхани! Шавхани!

Ведьма? Неужели это та самая, которую привезли сегодня на рассвете? Он не боялся колдовства, но рука сама потянулась и достала амулет из ворота рубашки наружу. Пусть отгоняет зло.

Иштван поспешил к замку, он знал короткий путь в обход. Узкая винтовая лестница. Переход. Ещё один — и вот он уже в смотровой башне, осталось только подняться. Крики внизу не смолкали. Точнее смолкали — обрывались резко и надрывно, или тонули в хрипе — но их тут же подхватывали новые. Да что же происходит? И где барон?

Иштван вынул меч и двинулся наверх.

Вот и бывшая смотровая площадка. Никого. Никого живого. Он не успел. Не справился, не защитил того, кого дал слово защищать. Барон Камени лежал на спине, раскинув руки, лицо его было искажено, а глаза страшно выпучены. Падая, он видимо потревожил гнездо пауков, и теперь они жуткой вереницей убегали, пересекая его бледное лицо. Иштван нагнулся: ран не видно, а кровь странная, тёмная. Какая страшная смерть!

Иштван стал быстро спускаться, на всякий случай выставив меч перед собой. Он торопился. Ведьма, сгубившая барона, могла за это время много раз дойти до ворот. И если воины не убьют её прямо там, и каким-то чудом она выйдет из замка, то её нужно догнать и исполнить свой долг.

Иштван не давал себе времени остановиться, перевести дух, и старался заглушить сомнения и страх. Почему люди кричали? Что за чёрное колдовство погубило барона? Это сделала та женщина? Ещё одна, кого привезли сюда насильно, на потеху барону. Исправит ли её казнь хоть что-то? Барон убит. И бог свидетель — он заслуживал смерти. Но, долг есть долг. Каким бы барон Камени ни был человеком, он был его господином.

Когда Иштван достиг выхода во двор, там уже всё стихло. Значит, справились? Убили ведьму?

Первое тело лежало прямо у двери, второе — на ступенях. Два стражника. Иштван их знал. Как знал и старую служанку, конюха, ещё двух стражников… Иштван не мог даже понять живы ли, мертвы ли — все они недвижно и молчаливо лежали, но руки почти у всех были прижаты к шеям, словно они до последнего пытались сбросить с горла невидимую петлю.

И здесь не успел. Не защитил. Подвёл…

Иштван впервые чувствовал себя таким беспомощным. Он — воин, его готовили биться с людьми, а не с монстрами! Ведь человек на такое не способен.

Иштван шёл через двор, перешагивая через тела своих людей. Ворота были открыты. И никого не было на стене или башнях.

И тьма. Ещё недавно на чистом небе светило солнце, а сейчас оно почернело от грозовых туч. Но ни грома, ни молний, только страшное удушливое напряжение. И тишина.

Иштван снова едва не споткнулся и, опустив глаза, увидел юного Петре. Тот сжимал в скрюченных руках лук и стрелу, рот его был открыт словно в крике, а глаза… Иштван мог бы поклясться на библии матери, что глаза его были залиты чернотой.

Вдруг послышался вой и треск — это резкий порыв ветра обрушился на полузакрытые створы деревянных ворот. Иштван протянул руку и, пересилив себя, закрыл Петре глаза, убрал меч в ножны, вынул из жёсткой хватки лук и стрелу — почему-то это казалось очень важным — и двинулся к воротам. Он — воин. И всё что ему нужно — убить врага. Ведьму. Шавхани.

Она была уже далеко, Иштван видел красную юбку, что рвал предгрозовой ветер, белую рубашку, длинные чёрные кудри, что тот же ветер уводил в сторону, обнажая тонкую шею. Обнажая для чего? Для удара? Иштван видел всё очень чётко, но как-то по отдельности, потому что, если собрать это всё вместе… воедино, то тогда…

— Мари! Мари! — закричал он и побежал вниз по склону. А в голове билось — это она, это она, это она. Но что за этими словами, Иштван пока понять не мог. Нужно просто догнать, и всё должно стать простым. Как раньше.

Мари остановилась и резко оглянулась. Иштван замер, не в силах преодолеть оставшееся расстояние, замер, как замирают перед бездной. Это и была бездна — два провала черноты на месте любимых глаз. Мари смотрела, но не видела. Не слышала. Не была… Не была больше Мари. Был только монстр, что завладел её телом.

— Мари!

Она отвернулась и ускорила шаг. И тьма, та же, что была в её взгляде, та же, что заволокла глаза Петре, стелилась за ней, словно сложенные чёрные крылья.

— Шавхани… — безнадежно прошептал он.

Ветер стих также внезапно, как и появился до этого. И снова воцарилось безмолвие. Иштван ощутил страшную усталость, всё давило на него непомерной тяжестью — тишина, низкое серое небо, собственный доспех, неисполненный долг, а главное — клятва, что он когда-то дал. А Иштван Гуткелед не нарушает своего слова.

Он ещё сомневался, мысли ещё лихорадочно метались внутри, а руки воина делали своё дело — поднимали лук, ставили стрелу, натягивали тетиву. В мгновение, когда стрела сорвалась и полетела, ведьма оглянулась. И Иштвану показалось, что он видит знакомый взгляд синих глаз. Изумленный. Растерянный. Невинный.

Но думать об этом он уже не мог. Они упали одновременно — ведьма замертво, он на колени, обхватив голову и едва сдерживая крик.

Последнее, что он слышал, были раскаты грома.

Ножи, что покрыты пылью

Они вынырнули, но вместо очертаний комнаты Янош увидел лишь завитки серого тумана. Пелена. Значит, путь ещё не пройден. Вадим стоял рядом. Впервые Янош видел на этом лице искренние чувства — уязвимость, растерянность, боль. И это порадовало.

— Ты это тоже видел? — с трудом выталкивая слова, заговорил Вадим.

— Видел ли я, как ты убил мою сестру? — сквозь зубы прошипел Янош. — Да! Вот только за что, так и не понял. Я считал тебя братом, я доверял тебе, ты обещал позаботиться о моей сестре! И вот какова была твоя забота!

— Но разве… — Вадим выпрямился, постепенно возвращая привычную невозмутимость. — Но разве ты не чувствовал…

— Что и ты? — Янош пытался усмирить гнев. — Не совсем. Я могу видеть твоими глазами, но то, что внутри… Даже подключаясь к тебе живому, я не улавливаю всего. А уж если речь о прошлом воплощении… это как слышать эхо, а не сам звук. Или слышать где-то вдалеке раскаты грома.

Вадим вздрогнул, но промолчал.

— Нам нужно дальше. Хотя куда и зачем, даже не представляю. Разве что ты убил ещё нашего отца и любимую лошадь Мари! — сказал Янош, не скрывая желчи в голосе.

— Прекрати, — тихо ответил Вадим, но Янош продолжил. Ему хотелось, чтобы маска снова слетела с лица… бывшего друга.

— Я задел тебя, Ишт… Вадим? Это что-то значит для тебя? Неужели я вижу раскаянье? Хотя о каком раскаянье может идти речь! Ты не просто убил мою сестру — ты служил тому, кто хотел ею завладеть! Тому, кто хочет добраться до неё сейчас!

— Я…

— Да, ты! — Янош сжал кулаки и шагнул вперёд. — Ответь мне, что ты делал в том замке? Почему служил врагу?

— Сначала ты ответь мне, цыган. — Вадим тоже шагнул навстречу, но руки демонстративно сложил на груди. — А где в это время был ты?

— Я?

— Да, ты! — Вадим скривился в усмешке, нарочито повторяя слова и интонацию Яноша. — Где же был наш отважный Янош, когда его сестрёнку убивали? Нет, даже раньше, когда похищали? Кто знает, может эти люди и вашего отца не пощадили…

— Заткнись.

— Хотя почему вашего? Отца Мари, если я всё верно вспомнил. Ты же брат ей только по матери… Может, поэтому ты её и не спас?

Янош взвился с места и прыгнул вперёд с одним желанием — разбить этот поганый рот в кровь. Но, не успел.

Всё закружилось в водовороте и растворилось в белесом тумане. Пелена вела их дальше…

Они были на дороге. Вдвоём. И Янош отлично знал это место. Невдалеке шумел ручей, впадавший в реку Муреш, на востоке темнела кромка леса, над ней сгрудились серые облака, но полуденное солнце пока царило в небе, обжигая безжалостным светом пыльную дорогу.

— Раду?

Янош повернулся на голос и увидел то, что привлекло внимание Вадима. Два тела лежали, раскинув руки с оружием, на дороге. Оба убиты ножами — один в грудь, другой в горло. Вадим склонился, пристально вглядываясь в покрытое пылью лицо одного из мужчин.

— Я их знаю. То есть… Помню… — он выпрямился и огляделся — Почему мы здесь? И почему я это я, а не снова Иштван?

— Потому что это не твоё воспоминание, — ответил Янош.

— Тогда чьё?

Янош промолчал, но Вадим, словно и не ждал ответа. Он прошёл несколько шагов, остановился и теперь пристально разглядывал обочину.

— Здесь явно чьи-то следы. Лошадиные. Человеческие. И словно волокли что-то. Или кто-то полз. — Вадим двинулся дальше, вниз по склону, через сухую траву — чем дальше от дороги, тем гуще и зеленее она становилась. Это был спуск к ручью, его шум раздавался за густым орешником.

Янош не пошёл за ним. Он знал, что там. Видел. Когда валькирия пришла, когда он ощутил себя духом, свободным от телесной оболочки, когда он поднялся над землёй, чтобы покинуть её навсегда… Он увидел.

— Здесь конь. Мёртвый, — послышался голос Вадима. Сдержанный и невозмутимый как обычно.

Янош прикрыл глаза. Зарница. Верный Зарница. Защищавший хозяина до последнего. Ему позволили забрать его с собой. Если это можно так назвать…

— Там есть что-то дальше у ручья. — Шаги. Шелест травы. Шум ручья будто становится громче, а ведь Янош так и стоит на месте. Тишина.

Только где-то вдалеке прогремел раскат грома.

Вадим появился спустя несколько мгновений. И даже если бы Янош не знал, что это когда-то был Иштван, он бы узнал его сейчас. Вадим смотрел прямо и сумрачно. И Янош видел, что он вспомнил, и что ему искренне больно. Но Яноша это уже не радовало.

— Там ты. У ручья. И Миклош. Это один из воинов барона. Я послал его… я сам послал его сюда. Видимо, конь пытался помешать. Как ты смог?..

— Камень. У меня всегда был хороший удар, даже со вспоротым брюхом. Ему не стоило наклоняться, а тебе следовало подарить мне на один нож больше… — мрачно пошутил Янош.

— И долго?

— Я умирал? Уже не помню. Помню, как пришла она и забрала меня.

— Кто?

— Мэк. Тогда её звали иначе. И она была валькирией.

Они помолчали.

А ведь Мэк приходила и к Вадиму. Он тоже когда-то лежал и умирал, чем не весёлая шутка кармы?

— Ты был прав, не доверяя мне, — неожиданно сказал Вадим. — Я отправился сюда, чтобы найти себе оправдание, но его нет. Я служил барону. Я отдал приказ, приведший к твоей смерти. А ведь ты хотел спасти Мари. И, наверное, смог бы. А я её убил.

Вадим просто произносил вслух всё, о чём и так думал Янош. Но теперь это вызывало не гнев, только печаль. И ещё…

— Постой, там было что-то. В замке. Что-то о том, как ты оказался на службе у барона. Постарайся вспомнить.

— Не могу, — спустя несколько мгновений тряхнул головой Вадим. — Ускользает, но ты прав, это что-то важное.

Вадим вдруг вкинул голову и весь подобрался.

— Ты слышишь?

— Что? — Янош прислушался. — Ты про гром?

— Нет, это песня. Я узнаю слова! Что-то про ночь… Мускус и ладан.

— Дом твой — седло, а доспех весь в заплатах? Эту песню пела мне мать.

Янош вдруг заметил, что всё вокруг начинает расплываться и таять. Увидел это и Вадим, и … протянул руку.

— Осталось последнее. И я знаю, куда нам надо.

Янош сжал чужую ладонь. И всё исчезло.

«Дух кружит над костром,

зовёт меня снова,

кто навечно лишён

тела и крова…»

Голос дрогнул и смолк.

— Какая грустная песня, зачем ты её поёшь? — спросил Иштван.

— Все настоящие песни грустные, — ответила Мари. — Эту пела нам мать.

И снова молчание. Озеро. Круглое и спокойное, как большое голубое блюдо. Мари сидела, обхватив руками колени, и смотрела на гладь воды. Что она пыталась увидеть там, их зыбкое будущее? Иштван не знал. Мари пугала его, когда становилась такой отчуждённой. А в последнее время она бывала такой всё чаще. Для всех — девушка до сих пор оплакивала мать, но Иштван чувствовал, что Мари тревожит не только это. А сегодня он добавил ей тревог.

— Я уезжаю не навсегда.

— Но ты уезжаешь, — ответила, но головы не повернула.

— Я буду навещать тебя, может, не сразу, но…

— Но ты уезжаешь! — А вот и гнев.

Мари резко поднялась на ноги и подошла к нему. Они стояли под густой ивовой кроной, что не раз служила укрытием для их встреч. Иштван протянул руки, желая обнять. Не смять и завладеть, но защитить и успокоить. Мари немного отпрянула. В синих глазах — упрёк, на губах — почти злая усмешка.

— Ты тоже оставляешь меня. Как и он! А совсем недавно звал бежать, говорил, увезёшь меня от отца, что нашёл священника, готового нас обвенчать!

— Я нашёл…

— А теперь уходишь? — перебила она. — Но что изменилось? Мы всё ещё можем бежать вместе, меня здесь ничего не держит!

— Меня держит слово. Гуткеледы не нарушают клятв.

— Ты мог его не давать! — прокричала Мари. Руки сжаты в кулаки, брови нахмурены, губа прикушена до крови. И тяжёлый взгляд потемневших глаз.

Иштван видел много женских слёз, не раз выслушивал упреки и обвинения… Но теперь всё было иначе. Потому что это была Мари. И потому, что её злость была такой неподдельной, такой чистой, пугающей. Нет, боялся он не Мари, а за неё. И правда, как оставить совсем одну?

Иштван притянул её к себе, преодолевая сопротивление, терпя удары и укусы, и крепко прижал. Только что бившаяся диким зверьком, она затихла, замерла в его руках, но Иштван не обманывался, его Мари так просто не сдавалась.

— Останься со мной. Со мной! — Мари вся подалась вперёд, притираясь горячим гибким телом, её руки змеями вплетались в его волосы. — Я выбрала тебя. Тебя. И всегда буду выбирать, клянусь!

Иштван чувствовал, что начинает поддаваться её страстным словам, её жарким губам, её огню… А Мари продолжала говорить, словно заклинание плела:

— Есть только мы. Забудь своё слово, откажись от него. Мы уедем туда, где оно не будет иметь силы, где нас не найдут…

— Я не могу, — горько шептал он в ответ. — Не могу.

— Но хочешь, я чувствую, что хочешь. — И снова сводящие с ума касания. — Сердце не обманет, тело не солжёт. Выбери меня, Иштван…

— У меня нет выбора! — Иштван отстранил такую желанную Мари. Чего ему это стоило!

— Что значит… нет? — Она смотрела так пристально, её взгляд прорезал плоть его недомолвок и тайн, что-то мудрое и древнее смотрело на него с такого юного лица. — Что ты скрываешь? Это твой отец, да? Он отослал тебя? Ты не обязан ему подчиняться!

— Обязан, — горько усмехнулся Иштван. — Если хочу сохранить жизнь твоего брата.

— Что? Как это связано с ним?

Иштван вздохнул: начал — теперь уж договаривай.

— Когда он приходил в последний раз, его уже ждали. И не просто колотушки за ближайшей таверной. Среди тех, кому насолил Ян, оказался знатный человек. Отец, как судья, сам подписал приговор. Они ждали его. А я узнал. Я не мог предупредить Яна, но мог попытаться… повлиять на отца. Он договорился, что Яноша не тронут, если после этого он навсегда покинет наши края. Ян смог повидать тебя, беспрепятственно уехал. Но…

— Но за это отец послал тебя на службу к барону Камени?

— Да. Он давно хотел приставить меня к делу.

— И отослать от меня подальше!

Иштван только кивнул. Он не стал говорить Мари, что именно барон был тем знатным человеком, что хотел смерти Яна. Да и кто ещё в их местах настолько влиятелен, чтобы навязать свои условия главному жудецу? Правда, Иштван так и не понял, чем помешал барону простой цыган-полукровка?

— Ян знает? — тихо спросила Мари. — О том, что ты сделал?

— Нет, и не узнает. Я только предупредил, чтобы пока не приезжал. — Иштван коснулся орла на груди. Увидятся ли они с другом когда-нибудь? Мари проследила за его жестом, и, кажется, подумала о том же самом.

— Пусть орёл пролетит над головой… — печально протянула она. — Всё зову и зову его. Знаю ведь, что жив, что слышит, а не отвечает. Забыл обо мне совсем. Но может, и к лучшему это… А теперь я совсем одна остаюсь.

Мари отвернулась, отодвинула кудрявые ветви с пути и направилась к берегу. Там взяла круглый камень, но не бросила в воду, а сжала в кулаке так, что рука побелела.

— Мари!

Она не отвечала.

— Мари! — Иштван приблизился и осторожно развернул её к себе. Снова, снова этот пустой взгляд, словно Мари не здесь. — Ты слышишь меня? Мари?

Девушка вздрогнула, подняла потемневшие глаза и в них сверкнула ярость, но уже через мгновение взгляд стал синим, немного растерянным и очень грустным. Иштван обнял Мари, в этот раз совсем по-другому. Так, наверное, мог бы обнять её брат, если был бы сейчас здесь. Но Яноша не было.

— Я вернусь к тебе, слышишь, я даю слово. А Гуткеледы…

Мари коснулась пальцем его губ, призывая молчать, а потом сказала:

— Я верю тебе. Ты вернёшься. И спасёшь меня от тьмы.

Йольским огнём заклятое…

— Марина… — сквозь темноту и пустоту прорывался чей-то голос. — Марина… Проснись. Услышь меня. Проснись.

Марина с трудом разомкнула тяжёлые веки. Здесь тоже было темно. Только бледный свет луны пробивался сквозь плотные шторы. Чужая комната. Рядом стоит незнакомый мужчина. Или?.. Откуда-то из глубины всплыло имя — Олег.

Да. Это Олег. Брат Вадима. А саму её зовут… Нет, не Тьма. Марина.

— Что это было? — хрипло спросила она, и тут же горло разодрал кашель.

— Сон… — Олег замялся. — Сон-видение. Сон-воспоминание. Даже не знаю, как назвать его правильно.

Сон… Марина взяла протянутую Олегом бутылку с водой, жадно отпила и, уже не кашляя, отдала обратно. Всего лишь сон… Будто целая жизнь пробудилась в памяти и отпечаталась… где? В сознании? Или глубже? Там, где спрятано её истинное я?

— Как ты? — обеспокоенно спросил Олег. — Не молчи. Скажи хоть что-нибудь. Тебе надо зафиксироваться себя здесь и сейчас. В этом, реальном мире.

— Ты видел? — Марина подняла глаза на склонившегося над ней Олега. — Видел, что со мной было?

— Да. — Олег сел рядом на кровать. — Только не изнутри, а снаружи. Это… Как кино смотреть.

— И что было в этом кино? — Марина приподнялась и закинула за спину подушку.

— Много чего, — Олег улыбнулся. — Драконы и демоны. И ещё кто-то. Не знаю, что это были за существа с крыльями, но они симпатичные.

— А пещера? Пещеру ты видел?

— Нет. — Олег озабоченно нахмурился. — Всё закончилось тем, что дракон рухнул на землю. Так пещера всё-таки была?

— Не важно, — Марина качнула головой. — Просто вначале я её представляла. Интересно стало, видел ли ты это.

Марина убрала со лба волосы и порывисто вздохнула. Сейчас надо перевести разговор на что-то другое. Раз Хитрец не показался Олегу, значит, ему и не зачем о нём знать. С этим Марина разберётся потом сама.

— Так ты поняла, что случилось? — Олег, словно почувствовав её замешательство, не стал продолжать пещерную тему.

— Да. — Марина потёрла виски, стараясь сосредоточиться. — Дракон нарушил Закон Крови и убил брата.

— Второй дракон — это был его брат? — удивился Олег. — Да уж… Высокие у них там отношения. А убил он его за что? За растерзанного змея?

— За нильфу, — коротко ответила Марина, стараясь не вспоминать обожжённое, лишившееся волос и… любимого, существо.

— Кого? Нильфу? — переспросил Олег. — А кто они такие?

— Это сейчас не важно. — Снова повторила Марина и начала вставать, но Олег остановил её:

— Подожди. Надо сейчас, пока ты ничего не забыла, разобраться. Ты ведь не из любопытства решила узнать об этом сне? Хотела что-то исправить? Изменить?

— Я хотела понять, в чём вина дракона. Что он совершил такого ужасного?

Марина сжала сплетённые пальцы рук так сильно, что их заломило. Ей было больно. Где-то внутри сжалась в комок обида. Ведь дракон был прав в своём гневе! И страж… Как он мог так поступить?! Так подло и жестоко отплатить за спасение.

— Он нарушил закон, — как издалека до Марины донеслись слова Олега, — даже защищая других или себя, мы не всегда имеем право на убийство. А если не соблюдаем это правило, должны быть готовы понести наказание.

— Это всё понятно, — прервала его рассуждения Марина. — Но мне что с этим делать? Зачем я это увидела?

— Не знаю… — Олег сосредоточенно нахмурился. — Может для того, чтобы ситуация не повторилась? Чтобы злость и гнев не смогли вырваться наружу так, что потом придётся пожалеть?

— Я ни о чём не жалею! — Марина так резко разомкнула руки, что едва не ударила Олега.

За дверью послышались шаги и голоса: звонкий и смешливый — Дины, глухой и кажущийся усталым — Вадима.

— Расскажи им всё сам, ладно? — попросила Марина. — Я сейчас не могу. Вообще ничего не могу…

— Сходи в душ. — Олег сжал Маринино запястье. — А потом спускайся вниз. Вода смоет ненужное и поможет придти в себя. Я поговорю с Вадиком и Диной, не беспокойся.

— Спасибо. — Марина благодарно посмотрела на Олега. — За всё спасибо. Без тебя я бы ничего этого не увидела и так бы и думала, что дракон — просто злобное и жестокое чудовище.

— А теперь мы знаем, что он добрейшее существо, — Олег улыбнулся и встал с кровати. — Порхает вместе с бабочками и пьёт цветочный нектар на завтрак.

— Теперь я знаю, что он искал доблесть, и в нём было что-то правильное. Когда в убийстве не было смысла, он его не совершал.

— Сложно приходится ему… — Олег запнулся, — тебе… в нашем мире.

Марина молча кивнула, стараясь справиться с неожиданно подступившими к глазам слезами. Этот дракон… Он будто сейчас всё слышал, свернувшись вокруг неё невидимым кольцом и щурясь на молочно-белый лунный свет.

— Жду тебя внизу, — Олег развернулся и направился к двери. — Ты сильно не задерживайся. После душа надо обязательно хорошо поесть, чтобы восстановиться.

— Хорошо.

Марина дождалась, когда он выйдет в коридор и, расстёгивая на ходу пуговицы на рубашке, пошла в ванную.

Горячая, почти обжигающая вода помогла успокоиться и смыла застывшие внутри слёзы. Марина сделала её прохладней, закрыла глаза и включила верхний душ. Струи ударили по голове и заструились по телу, как будто она стояла под водопадом. Тем самым водопадом… с рёвом бросающим синюю пенящуюся воду в глубокое озеро у подножия скалы.

Рядом темнели горы, цвета золы. А за ними скрывались стражи. Хотя… Нет, не скрывались. Один из них был сейчас совсем близко. Марина чувствовала на себе его взгляд. Хорошо, что водная завеса скрывала её тело и прятала мысли. Ни к чему было знать о них Яношу… Брату… Стражу…

— Мари… Сестрёнка! — сквозь гул воды доносились обрывистые слова. — Ты слышишь меня? Отзовись!

— Конечно слышу. Вот только не очень этого хочу, — резко ответила Марина. — О чём говорить с тем, кто уходит и приходит, когда ему вздумается? Почему-то, когда ты нужен, тебя рядом нет.

— Я здесь. И буду рядом. Нам надо быть вместе. Только так мы справимся.

— Справимся с кем? Скажи, зачем ты послан сюда, Янош? — без надежды на правдивый ответ спросила Марина. — Ты говорил — чтобы защитить. От кого?

— У тебя есть враги. Есть те, кто хочет погубить. Тебя… Дракона…

— И кто же эти враги? — усмехнулась Марина. — С кем можешь справиться ты, и не может дракон?

— Ты человек, — упрямо произнёс Янош. — Сейчас — человек. Ты можешь сдержать в себе тьму. Ни к чему выпускать её наружу. Это самое опасное. От всего остального я сберегу тебя сам.

Марина прикрыла глаза и облизнула с губ пузырящуюся воду. Поверженные стражи… Оскалившийся в предсмертном ужасе черноволосый колдун… Люди с оружием в руках, падающие на колени от одного её взгляда… Разве это тьма? Это сила, которая всегда помогала выжить и победить. Дважды она сдержала её. Понадеялась на другого… Что выберет её… его… несмотря на долг стража. И проиграла. Больше этого не должно повториться. И если появятся враги, она даст им отпор сама.

— Мне не нужна твоя помощь.

Марина открыла глаза. Сквозь водный поток Янош выглядел странно. Привычная красная рубашка казалась облитой кровью. Густые чёрные волосы будто продёрнулись ранней сединой. На лице проступили морщины, и смотрел он устало и… безнадёжно. И его было почему-то жаль.

— Нам лучше больше не встречаться с тобой, — прошептала Марина. — Я не хочу, чтобы рядом со мной был тот, от кого жду предательства.

— Я не предам тебя. Я и в прошлый раз…

Янош мотнул головой, и золотая серьга в его ухе показалась Марине похожей на закусившую хвост змею.

— Ты должен уйти, — не стала дослушивать Марина. — Сейчас. По-хорошему. На этот раз я справлюсь со всем сама.

— Ты не сможешь защитить себя одна.

— Почему одна? — удивилась Марина. — Есть Вадим. Он поможет мне. Он обещал. А его слову я верю.

— Вадим — человек, — продолжал спорить Янош. — Он не видит все нити. Не может предвидеть все последствия. И не будет всегда с тобой рядом.

Всегда рядом Вадим не будет… Марина подняла лицо вверх, чтобы не видеть пристального взгляда духа. Он прав… У Вадима своя жизнь. Другая женщина… Но это ничего не меняет. Даже если за ней охотятся враги или грозит какая-то опасность.

— Уходи, Янош. — Марина выключила воду и потянулась за полотенцем. — Пожалуйста. Ты ведь не хочешь, пробудить во мне тьму, правда?

— Я уйду, — тихо ответил Янош. — Но если понадобится помощь…

— Что тогда? — перебила Марина. — Послать за тобой орла? Мы это уже проходили. И меня это не спасло.

— Пошли Зарницу… — прошелестело в голове. — Если позовёшь, я вернусь.

— Не позову. Прощай, Янош. Навсегда.

— Будь счастлива, сёстрёнка. Прощай.

Марина почувствовала, будто что-то надорвалось. В ней… рядом с ней… Будто лопнула незримая нить. И сразу стало свободней и… тоскливей.

Брат-цыган из прошлой жизни. Он так легко отступил. Отказался от обещания. Но лучше сейчас разочароваться в нём, чем потом испытать боль от предательства.

Вытирая мокрые волосы, она подошла к зеркалу и увидела в нём, как что-то тёмное мелькнуло за спиной и исчезло. Марина резко обернулась, но ничего подозрительного не заметила.

Странно… Что бы это могло быть? Марина ещё раз настороженно огляделась и, пытаясь вспомнить, где дома лежит защитный амулет, оставленный ей Вадимом, вышла из ванной комнаты.

Белые густые хлопья снега за окном медленно опускались на землю. Марина смотрела на них, монотонно перемешивала вилкой салат в тарелке и вспоминала другой снег. Тот, который совсем недавно видела во сне. Там он был крупней и с каким-то серо-синим оттенком, но всё равно очень похож.

Марина постаралась отогнать тревожащие душу воспоминания и сосредоточиться. Сейчас она живёт в этом мире. И она человек. Поэтому, надо собраться с мыслями, вслушаться в то, что говорит Дина и рассмеяться, ведь она изо всех сил старается растормошить её забавными историями.

И не только её. Настроение за столом царило совсем не праздничное. Олег старался сдерживать зевоту, но у него это плохо получалось. Он сонно щурился и часто тёр глаза, будто стараясь проснуться.

Марина тоже хотела спать. Завтра. Ей хотелось просто уснуть и проснуться «завтра». Чтобы в голове прояснилось. Чтобы исчез из разума туман, и уже при дневном свете она смогла всё проговорить и обсудить с…

Марина покосилась на сидящего рядом Вадима. Он откинулся на спинку стула, нахмурившись, цедил виски и казался погружённым в какие-то невесёлые мысли. Захочет ли он в очередной раз погружаться в Маринины проблемы? Или у него достаточно своих? На недавний вопрос, как прошло гадание, лаконично и размыто ответил, что узнал всё, что хотел. Марина не стала продолжать разговор. И была рада, что её тоже никто не расспрашивает.

— Так! — Динин громкий голос отвлёк от раздумий. — Что происходит? Сегодня канун Йоля! А вы как сонные мухи сидите!

— Устали просто все, — Олег тряхнул головой.

— Никаких «устали»! — Дина решительно встала из-за стола. — Я видела у вас в комнате гитару. Сейчас принесу её и будем петь песни.

— Гитару?! — удивилась Марина. — Олег, это твоя?

— Это наша с Вадиком. На ней уже давно никто не играл. Я взял с собой на всякий случай. Вдруг настроение будет…

Олег говорил и смотрел на брата. Но Вадим продолжал молчать и разглядывать таящий в бокале с виски лёд.

Дина тем временем уже вернулась. Села на диван, пробежалась рукой по струнам, подкрутила их, взяла первые аккорды неизвестной Марине мелодии и неожиданно глубоким и сильным голосом запела:

— Твой путь — осенний ветер.

Степной орёл расправляет крылья,

Твой путь тугою плетью

Заметает каждый шаг пылью.

Сердце у Марины застучало гулко и редко. Серая пыль на дороге, серый орёл на груди, серые безжалостные глаза… А в них неумолимая и беспощадная смерть… Всё как…

— Не надо! — слова Вадима оборвали Маринино видение и Динину песню. — Не йольская это история.

— Но что тогда спеть? Предлагайте.

— Ничего мы пить, тьфу ты… петь не будем. — Вадим залпом осушил бокал, поставил его на стол, подошёл к Дине, взял гитару и убрал за кресло. — Будем, как и положено на Йоль, загадывать желания.

— Ну давайте… — Дина грустно посмотрела на гитару, но спорить не стала.

— И правда, — Олег закинул руки за голову и потянулся, — давайте попробуем. В прошлом году я загадывал, у меня сбылось!

— И в этот раз сбудется. — Вадим уже чем-то гремел в кухонном шкафу. — Сейчас найду свечи и начнём.

Желания? Свечи? Марина растеряно следила за Вадимом. Она не ожидала от него ничего такого простого и наивного.

— Ты уже решила, что загадаешь? — Дина вернулась за стол и села напротив.

— Даже не знаю… — Марина пожала плечами. — Я думала, всё как-то по-другому будет. Разве может так что-то сбываться? Если мы просто зажжём свечи?

— Не спорь. — Вадим поставил перед Мариной свечу в маленьком, похожем на лампу Алладина, подсвечнике. — Не веришь в себя, поверь мне. И всё исполнится.

— Ну если так…

Марина улыбнулась. Действительно. У Вадима сбывается всё. Может в этом его секрет? В вере в себя? И почему сомневается и колеблется она? Что сложного — просто загадать желание?

Но загадать оказалось сложно. В голове упорно крутилось что-то глобальное и пафосное. Освободить дракона… Овладеть силой… Только вот откуда и куда его освобождать? И что делать со своей суперсилой? В прошлых жизнях она не столько помогала, сколько губила.

Вот если бы не ушёл Янош… Он бы наверняка уже нашептал кучу идей. Но его больше нет.

Марина растеряно, словно всё ещё надеясь на незримую подсказку, огляделась. Дина что-то шептала на ухо Олегу. Он улыбался и едва заметно кивал. Вадим уже расставил все свечи и сидел рядом с Мариной. В одной руке он крутил спички, другую, будто прикрывая спину, положил на спинку её стула.

А может ничего не придумывать, а банально, просто по-человечески, по-женски загадать выйти замуж? Чтобы не было так одиноко… Чтобы рядом был тот, кто защитит, поможет…

— Так. Желание надо сформулировать чётко и ясно, — начал объяснять Вадим. — Проговорить его, глядя на свечу, а потом я зажгу её. Остальное предоставьте мне.

Олег с Диной стали сосредоточенно смотреть на свечи. Марина тоже опустила глаза и нахмурилась. Желание… Надо загадать желание… И что мешает? Что не даёт мысленно произнести — хочу выйти замуж?

Прошлое. Далёкое, но всколыхнувшееся от Дининой песни. Давняя клятва. Ведь драконы никогда не нарушают данное слово. Значит, желание может быть только одно:

— Я хочу найти… встретить Иштвана. Кем бы он сейчас ни был… — неслышно, одними губами проговорила Марина.

Огонёк вспыхнул и заметался на свече. Марина даже не успела заметить, когда Вадим поднёс к фитилю спичку.

— Йольский огонь растопит воск и откроет дорогу, — от необычно глухого и какого-то чужого голоса Вадима у Марины по спине побежали мурашки. — Слова обретут силу. Прошлое и будущее сойдутся на перекрёстке. Распахнутся врата. Тьма и свет станут едины. И тогда сбудется на свечу сказанное, йольским огнём заклятое…

Видеть полотно

Янош стоял на знакомом холме, поросшем деревьями, но вместо серого городского пейзажа, перед ним в туманной дымке расстилалось серое ничто. Пелена. Место перехода. Место встречи. Без Зарницы было непривычно, но оставить Марину без защиты и поддержки он и не думал. Даже если она — могущественный и всесильный дракон.

Янош прислушался к себе. Связи между ними теперь не было — воля Марины решительно и безжалостно оборвала её. Прогнала его. Янош ощутил вкус неподдельной горечи, словно хлебнул нагретого настоя из корня лопуха. Но та горечь несла выздоровление, а эта разъедала изнутри и ничем не смывалась.

Никогда ещё, сколько Янош себя знал, он не чувствовал себя таким беспомощным. Да и сколько он о себе знает? Жизнь Яноша-цыгана, что стала неотъемлемой его частью, как верный Зарница, он представлял ясно, но были ведь и другие. Должны были быть. Но сколько Янош не пытался сейчас вспомнить, что было до его последней жизни и смерти, был ли он когда-то также потерян и растерян, — всё расплывалось, не желая складываться в ясный ответ.

Это было плохой приметой, это означало, что всё меньше в нём от духа. От бесстрастного стража. А значит меньше силы и меньше шансов справится с врагами и помочь Марине.

А она прогнала его. С такой лёгкостью, что это обижало. Обида? Янош усмехнулся, дивясь самому себе. Он мыслит как человек! Чувствует как человек! Слишком часто он заглядывал в своё и чужое прошлое, слишком глубоко проросла в нём привязанность к подопечной. Он смог принять, что это не просто его погибшая когда-то сестра, а дух дракона. Он, страж, смог закрыть на это глаза, смиряя гнев и давнее предубеждение. Уже тогда стоило насторожиться, а он лишь продолжал прикипать самой сутью своей к Марине, которая была всем — Мари, драконом и молодой женщиной из серого города с раненным сердцем и стреноженной силой. Может потому он и не справился?

Не справился. Только он перестал винить себя, только узнал, благодаря воспоминаниям Иштвана, как всё было… Не по своей воле он тогда не успел! Но по своей не приехал раньше, не слушая отчаянный зов сестры — да, этой вины он с себя не снимает. И собирается искупить её, теперь он не пропустит зов, он будет там, чтобы спасти… Но как спасти ту, что в спасении не нуждается, а если и позовёт, совсем не его, Яноша?

Что за насмешка высших сил — послать брата к сестре, стража к дракону? Да ещё и с таким непонятным заданием!

Хотела ли прародительница именно этого, когда вернула ему память Яноша-цыгана? И почему тогда сказала, что ему, может быть, придётся убить Марину? Слишком много вопросов. И на этот раз он получит ответы!

Янош обошёл дерево, чуть касаясь гладкого ствола, но ничего не произошло. Не хотят его видеть? Неужели?

— Я пришёл к тебе, прародительница, и не уйду, пока не поговорю!

Молчание. Только насмешливый ветер зашелестел невидимой, скрытой туманом Пелены, кроной где-то там в вышине.

— Я не уйду! Мне нечего терять!

Он не уйдет, и терять ему действительно нечего. Он уже был в замке, нашёл тот домик в лесу, но только запустение встречало его. Оставалось последнее — Древо Рода. Дух, каким бы сильным и древним он не был, отзовётся, если обратиться к нему здесь.

— Открой мне, Старуха!

— Тебе лучше быть почтительнее! — Раздался низкий и гулкий голос, из-за широкого, неохватного даже взглядом дерева — больше всего оно напоминало дуб, — показалась высокая фигура в доспехах и алом плаще. Янош уже видел этого воина на совете рода, но тогда не особо вглядывался. Теперь же отчётливо различил, что выглядел дух очень знакомо. Больше всего он напоминал дальнего родственника матери, она показывала его портрет. Родича самых что ни на есть высоких кровей Валахии. Не про него ли тогда Старуха сказала, что именно его жадные чаяния и мольбы привели в их род дух древнего дракона?

— Я пришёл не к тебе, — бросил Янош, с удовольствием наблюдая, как нахмурились чёрные брови. — И здесь ты не господарь!

— Ты смеешь… — рука с драгоценным перстнем сомкнулась на рукояти меча.

Янош осклабился и подался вперёд — долой человеческие сомнения, долой ограничения стражей, ему впервые хотелось не драки, но крови. Ему нечего терять.

— Стой. Пусть он войдёт! — раздался из ниоткуда мелодичный голос. На поверхности дерева пошли волны, и через мгновение перед Яношем возник проход. Ему дозволено пройти, неужели?

— Я буду здесь, — бросил в спину воин.

— Будь, — прошипел Янош сквозь зубы, наклоняясь, — проход не был высоким — и шагнул внутрь.

И всё исчезло. Всё, что Янош успел выхватить взглядом — древесные своды, контур лестницы, что вела куда-то вниз, — и он уже в большой и светлой комнате. Окон в ней быть не могло, но, тем не менее, было очень солнечно. Он даже зажмурился на миг, а открыв глаза не поверил им. Прямо в центре комнаты был уже знакомый ткацкий станок. Вот только растянутое на нём полотно было почти готово. И оно было прекрасно. Горные пики на заднем фоне, синяя гладь озера, о которую разбивается водопад, а в искусно вытканном небе — дракон. Чёрный и опасный, с широко распахнутыми крыльями, он словно стремился вылететь с полотна, направляясь к его краю, выпуская из пасти струю беспощадного пламени прямо туда, где в серебряных доспехах с мечом в руке застыл… страж.

— Нравится? — раздался звонкий голос, и Янош обернулся. Перед ним стояла девочка лет двенадцати, смуглое личико, вздёрнутый нос, цветастое платье не по размеру, рыжие косы торчат. Смешная. А глаза — тёмно-зелёные, странно холодные на детском лице. — Отвечай, нравится? — и девочка топнула босой ногой.

— Нет, — ответил Янош. Весь гнев куда-то ушёл, а вот горечь осталась.

— И мне не нравится, — девочка закусила губу. — Неужели придётся начинать сначала?

Она подошла к полотну и легко потянула за кончик одной из нитей. Алое пламя дракона тут же исчезло.

— Весь секрет — найти правильную нить. Ты знаешь, откуда берутся нити, Янош? — Девочка обернулась и строго взглянула на него через плечо.

— Нет, — повторил Янош и, помолчав, добавил. — Но я хотел бы узнать.

Девочка довольно кивнула, и её маленькие пальчики ловко заскользили по полотну.

— Нет плохих нитей, Янош-цыган. Все они поначалу крепкие, яркие, длинные. Есть нити особые — они для более сложных полотен. И ценятся выше. Да вот беда с ними, слишком тонки да деликатны — запутываются часто, вот и приходится…

— Обрезать?

Пальцы задумчиво замерли над полотном.

— Иногда, но чаще их просто вынимают из полотна. Посмотри на эту, — девочка потянула за самую тёмную нить. Она была какой-то неровной, где-то почти рвалась, а её вздыбленная плоть, задевала и цепляла другие нити. — Эта нить того, кто однажды предал род. Он продал свою дочь богатому человеку против её воли, не предупредил пасынка об опасности, что привело к смерти обоих. Он был наказан, но его снова вплели в полотно…

— Чтобы он мог искупить? — шепнул Янош.

— Или снова предать. Нить часто проходит по тем же местам и должна выдержать, чтобы рисунок получился.

— А где моя нить? — спросил Янош, кидая невольный взгляд на силуэт в серебряных доспехах.

Несколько мгновений стояла тишина, а потом она разбилась весёлым смехом. Словно колокольчики зазвенели.

— Ах, Янош! Неужели ты подумал, что мне подвластно плетение настоящего Полотна? Я сама одна из нитей. Но нить, наделённая знанием, что она часть большего. Запомни, Янош. Можно и будучи нитью, видеть всё полотно!

— А это… — Янош махнул рукой на станок.

— Моё развлечение. Полотно по одной самых любимых историй. Хочешь расскажу?

— Нет, постой, прародительница. — Янош попытался сбросить с себя странное оцепенение и морок, что наводила на него эта пугающая девочка. — Не время для сказок. Я пришёл чтобы…

— Всегда есть время для сказки! — она капризно поджала губу. — Тем более для этой истории. Сядь-ка.

— Но я…

— Сядь! — Тёмно-зелёные болотистые глаза сверкнули, и Янош, как подкошенный, опустился в плетёное кресло, непонятно откуда взявшееся сзади. — Так-то. Совсем перестали уважать старших в роду!

— И что это за история? — нетерпеливо бросил Янош, уже жалея, что нашёл прародительницу. И это от неё он ждал ясных ответов?

— История про драконов и стражей.

Янош замер на миг и весь подался вперёд.

— Это обо мне и Марине? О том, как её спасти, да?

— Какой нетерпеливый! Слушай внимательно да не перебивай. И будут тебе твои ответы.

Девочка погрозила пальцем и села — просто на пол, но так, словно это она сидит на троне, а он, Янош, у её ног. Она достала что-то из корзины и бросила в Яноша. Он ловко поймал и недоумённо посмотрел на клубок бирюзовых нитей. Красивый цвет. Цвет далёкого моря. Янош нахмурился. Разве бывал он раз у хоть какого-то моря Серединного мира?

— Это тебе, чтоб без дела не сидел. — Девочка подняла руку, и Янош заметил, что в ней сжат конец этой нити. — Мотать буду. Чью-то судьбу перебирать. А ты смотри, не урони!

Она снова рассмеялась — нет, не колокольчики, острые льдинки были в этом смехе — и принялась неспешно тянуть и сматывать нить, клубок запрыгал и забился в ладонях Яноша как живой.

— В давние времена, когда не было ещё Пелены, а Девять миров вели войны, был общий страшный враг. Это была сама Тьма, её войско — вечно голодные и жадные тени разъедали как ржавчина всё живое, не оставляя после себя ничего. Тех, кто боролся с Тьмой на границах молодых миров, называли стражами. Ими были все — альвы, дверги, демоны, даже люди. Это было настоящее братство. И воевать они умели. Но что можно противопоставить Тьме? Сейчас-то любят рассказывать про свет да добро. Вот это и есть сказки. Тьму одолеть может только тот, кто тьму эту в себе ощущает, да каждый день одолевает. А в стражи лучшие шли. Лучшие и гибли.

И тогда боги решили призвать драконов. Это были древние и прекрасные существа. Была в них мудрость, было благородство. А главное — сила, сила не добрая и не злая, сила хаоса, что сродни любой тьмы. И это позволяло им выдержать удары теней, быть неуязвимыми ко Тьме.

Драконы объединились со стражами и вместе встали на защиту Девяти миров. И была дана клятва на крови между драконами и стражами, и каждый выбрал себе побратима, и боги приветствовали этот союз. И долгое время драконы и стражи были неразделимы. Но всё когда-нибудь кончается…

Тьма была побеждена, не уничтожена, но загнана в самые глубокие щели. И стало спокойно, стражи были рады этому, всё-таки они были существами порядка, могли не только защищать, но и созидать. Но не драконы. Их неспокойным сердцам нужен был вызов, нужен был враг. Тьма соблазняла и росла внутри них, они сами стали Тьмой, а врагом для них — все остальные. Стражи не могли последовать за ними, но и повернуть оружие на побратимов казалось немыслимым. Кто сделал это первым? Уже и не вспомнить, но страж и дракон сошлись в схватке, пролили кровь друг друга. И равновесие было нарушено. И с тех самых пор драконы и стражи оказались по разные стороны. Одни — ищут равного по силе, другие — продолжают хранить Девять миров. Но и те, и другие не выстоят против Тьмы, когда она вернётся. А она вернётся. Всегда возвращается.

Стало тихо. Что-то легонько коснулось ладони и выскользнуло. Янош посмотрел на свои пустые руки, а когда поднял взгляд, девочки на полу уже не было. Перед ним стояла очень старая женщина. Волосы убраны под тёмный капюшон, фигуру укрывает плащ. Словно и не хозяйка рода, а усталая странница, зашедшая погреться. Должно быть, проходит и она шаг за шагом, стежок за стежком свой путь, вплетаясь в общий рисунок.

— Красивая история, мудрейшая. — Янош встал и не увидел, но почувствовал, как за спиной снова открывается проход в стене. — Спасибо, но вот только ответа я так и не получил.

— Ответ… — Старуха покачала головой. — Чтобы получить его, нужно задать вопрос, страж. Правильный вопрос.

Янош помолчал, собираясь с мыслями. История про стражей и драконов была рассказана ему не случайно. Послание он получил, вот только сумел ли прочитать то, что между строк? Его, стража, отправили к дракону. Раньше это казалось совершенным безумием, полной глупостью, но теперь обрело смысл. Драконы и стражи. Стражи и драконы. Части одного целого. Связанные, сплетённые в одну нить, и разделённые вновь.

— Я смогу… приручить дракона?

— Приручить дракона может только его страж. Страж и дракон неминуемо притягивают друг друга. Чувствуют, что нужны.

— Это не про меня, — нахмурился Янош. — Я всегда их ненавидел. С самого начала, как стал стражем. Но почему?

— У меня нет ответа. Это ты узнаешь сам. Но ты можешь спросить что-нибудь другое.

— Другое? Можно и другое… Почему ты сказала, что я должен буду убить Марину?

— Потому что и убить дракона под силу только его стражу.

— И что это значит? Ты хотела этого или нет? Или это было очередной проверкой? Выдержит ли нить такое натяжение? Ведь так высшие силы относятся к нам? — Янош порывисто шагнул вперёд, но прародительница даже не дрогнула. А улыбнулась.

— А вот и твой огонь, Янош-страж. Красный всадник. Так прозвали тебя на границе миров. Забавно это.

— Что именно?

Старуха не ответила. Вместо этого подошла к корзине, подняла её и положила туда смотанный клубок. Янош прищурился — что-то не так было с ним. Цвет. Вместо бирюзы — рубин. Клубок был алым как его рубаха, как бок Зарницы, как огонь, как кровь.

— Разве может нить поменять цвет? — спросил он.

И снова нет ответа. Только лёгкий наклон головы. Старуха надвинула капюшон на лицо пониже, перехватила корзину и двинулась к выходу. Поравнявшись с Яношем, остановилась и сказала:

— Пора.

— Подожди! — взмолился Янош. — Что мне делать дальше? Она прогнала меня. Больше я не её покровитель.

— Неужели тебя это остановит?

— Нет. — Янош прислушался к себе и повторил громче и яростнее. — Нет.

— Вот и ответ, страж.

Стандартные вещи или клятвы, которые не исполняют

« — Что бы для неё сделать…

— Ну, есть же стандартные вещи: цветы, шоколад, клятвы которые не исполняют…»

Марина раздражённо убрала звук. Сегодня её не радовал даже милый и добрый мультфильм про Красавицу и Чудовище.

Тридцать первое декабря. Новый год к нам мчится, скоро всё случится… Может, конечно, и случится в наступающем году что-то хорошее, вот только пока ей очень грустно, потому что встречает она его совсем одна.

Не совсем, конечно… Марина погрозила пальцем Басе, которая подозрительно обнюхивала ёлку. Но провести новогоднюю ночь вдвоём с кошкой, то ещё удовольствие.

Особенно сейчас, когда в её жизни был Йоль. После тяжёлого сна-воспоминания и зажигания свечей с желаниями, было всё, как мечтала Марина — беседа у потрескивающего и гудящего камина метельным вечером, песни под гитару, они всё-таки потом их пели, и даже прогулка на санях, запряжённых тремя конями, была. Вот только так быстро всё закончилось…

А в городе каждый занялся своими делами. Олег отчётом за год, Дина накопившимися за поездку клиентами. А Вадим… Он сказал, несколько дней его не будет, надо решить кое-что важное. Марина даже знала что. Она помнила слова Кристины про поездку в Швецию.

Так что сейчас Вадим гуляет по… Марина бросила взгляд на часы… по ещё дневному Стокгольму или обедает в ресторане вместе с подругой. А может они уже нагулялись, уединились в номере и…

— Бася! — Марина с размаху хлопнула ладонью по подушке.

Кошка ещё раз качнула шарик и, задрав хвост, улепетнула на окно, чтобы спрятаться за штору.

Марина встала, поправила слетевшую с ветки мишуру, перевесила повыше игрушки, и принялась развешивать на ёлку конфеты. Зачем она делает это? Зачем вообще купила и нарядила эту ёлку? Почему не приняла приглашения родителей и подруг и осталась дома?

Самой себе она сказала, что праздник отметила на лесной базе, а новогоднюю ночь и первое января просто отдохнёт. Понежится в ванной, поест еду из кофейни и выданную заботливой мамой, посмотрит телевизор. Перезагрузится. Наберётся сил. Ведь впереди так много всего.

Вот только ничего этого не хочется… Даже дракону где-то внутри грустно и одиноко. Никаких сражений, никаких побед. Заперт в ней, как в тесной пещере.

Мелодия вызова заиграла так неожиданно, что Марина вздрогнула и уронила очередную конфету.

— Алло, — Марина неловко схватила телефон и прижала плечом к уху.

— Привет, — весело зазвенел Динин голос. — С наступающим тебя!

— И тебя, — приветливо ответила Марина. — Как дела? Наработалась? Уже отдыхаешь?

— Почти. Собираюсь. Меня Олег позвал в «Совиное гнездо», — затараторила Дина. — Там ночная праздничная программа будет. А ты где? Тоже куда-то собираешься?

— Решила побыть дома. — Марина постаралась, чтобы это прозвучало легко и небрежно. — Настроение такое… не общительное. Сама же понимаешь, столько произошло всего за последнее время. Хочу хотя бы дня на два взять паузу.

— Это правильно, — одобрительно произнесла Дина. — Я тоже так иногда делаю. Помогает.

Марина почувствовала, как поднятая конфета, просочившись через обёртку, противно расползлась по сжатой ладони. Трудно радоваться за других, когда у самой от тоски на душе скребут кошки. Но надо постараться. Дина и Олег… Пусть они будут вместе. Пусть хоть у них будет всё хорошо.

— Второго встретимся? — Марина решила сменить тему разговора.

— Конечно! Я же ещё кое-что на картах обещала тебе посмотреть, помнишь? Может даже первого вечером забегу. Ты не против?

— Приходи.

Марина ответила, не успев понять, чего больше хочет, проваляться завтра весь день в кровати или поболтать и погадать. Наверное, погадать всё-таки будет интересней. Да и смешливая Дина отвлечёт от невесёлых мыслей.

— Тогда, до завтра, — голос Дины отдалился и смешался с гулом включённого фена. — С меня карты, с тебя угощение. И адрес мне скинь свой.

— Скину. Хорошо провести время. Пока.

Марина первой нажала отбой. Настроение совсем испортилось. И совсем некстати вспомнился Янош. Хоть он и не человек, но с ним всё равно можно было поболтать. Он мог успокоить.

Может, зря она его прогнала? Ничего плохого он ей не сделал. Пока… Пока не сделал.

Глаза сами прищурились, а ногти царапнули испачканную ладонь. Марина брезгливо поморщилась. Никаких стражей! Никаких больше предателей в её жизни!

Она отмыла от шоколада руку, накрасилась и уложила волосы. Надела белую, похожую на рубашку, блузку и длинную красную, недавно купленную в каком-то непонятном порыве, юбку. Ну и что, что никто не увидит. Не хватало ещё совсем раскиснуть и превратиться в слезливую неудачницу. Есть в ней драконья сила или нет? А драконы не плачут и не жалуются на судьбу, даже самим себе. В конце концов, ничего страшного не произошло. Всего лишь…

И снова неожиданный звонок. На этот раз с улицы. Кто бы это мог быть? Родители решили навестить? Кто-то из девчонок? Соседей?

Проходя мимо окна, Марина посмотрела во двор. Замерла, а потом ускорила шаг. Чёрный лексус… Неужели это?..

Вадим. Он стоял у калитки и держал в руке что-то белое и большое. Марина, не глядя, ткнула в кнопку автоматического замка и распахнула дверь.

— Привет. — Вадим поднялся на крыльцо и, не заходя в дом, протянул огромного плюшевого медведя. — С наступающим Новым годом тебя.

— Привет… Спасибо…

Марина не знала, что сказать. Стояла, прижав к себе медведя, и смотрела из-за его плеча на Вадима. На его непокрытых чёрных волосах, не тая, лежали снежинки.

— Ты зайдёшь? — Марина перехватила поудобней игрушку и отступила, но Вадим продолжал стоять на крыльце.

— Ты вроде не хочешь ни с кем общаться…

— Дина тебе сказала! — догадалась Марина.

— Да.

Странно… Марина поёжилась от порыва ветра, взметнувшего на крыльце снег. Почему Вадим не позвонил ей сам? Или даже не думал о ней, а вспомнил только, когда Дина сказала? Но почему тогда приехал? Из жалости?

— Может передумаешь? — продолжал Вадим. — Я могу отвезти тебя в «Совиное гнездо». Я позвал друзей и…

— Нет, — покачала головой Марина. — Спасибо тебе большое, но нет.

Видеть Вадима, веселящегося с друзьями… Кристиной… и делать вид, что у них просто какие-то общие дела, она не хотела. Лучше останется дома. Теперь ещё и с белым медведем. Уже не в девичьей компанией с кошкой.

— А как же служение демону Наслаждения? — Вадим едва заметно улыбнулся. — Ему точно не понравится такая встреча праздника.

Марина недоумённо посмотрела на него. О чём это он?

— Помнишь? — Вадим стряхнул с себя снег. — На презентации, когда я…

— Когда предлагал совместный проект. — В памяти Марины всплыл давний… хотя не такой уж и давний… неожиданный для неё разговор. — Ты сказал, что мы с тобой в одной лодке и служим одному демону.

— Верно. — Вадим кивнул. — Что мне передать ему, если спросит про твоё настроение?

— Что передать… — Марина попыталась представить себе Вадима оправдывающегося перед «демоном наслаждения» и не удержалась от смеха. — Что он мог бы прийти и развлечь меня сам!

— Знаешь… — Вадим бросил быстрый взгляд на дорогу и снова повернулся к Марине. — На деда Мороза я не очень похож. Но вот роль демона мне подойдёт. Так что могу тебя развлечь вместо него.

— А как же гости в «Гнезде»? — растерялась Марина.

— Это друзья. Необходимость побыть немного демоном они поймут. — Вадим достал из кармана брелок сигнализации. — У меня в машине есть шампанское, икра и конфеты. Ну так как? Ты согласна?

— Давай. — Марина ещё крепче прижала медведя.

— Ты заходи в дом. Не мёрзни. — Вадим уже спускался с крыльца. — Я сейчас всё принесу.

Марина быстро, но аккуратно усадила подаренного медведя в кресло, окинула критическим взглядом комнату, подравняла стулья, повесила на крючок лежащее на столе полотенце и поспешила в спальню ещё раз пробежаться расчёской по растрепавшимся волосам и блеском по губам.

Демон Наслаждения… Она едва не споткнулась на ступеньке. Пока в неё мёртвой хваткой вцепился демон Волнения. Так неожиданно всё вышло. Хорошо хоть Вадим не застал её с мокрой головой и накрашенную только наполовину.

Интересно, почему он всё-таки приехал? Надолго? До полуночи ещё почти два часа. Побудет немного и уедет дальше веселиться? Или всё-таки бой курантов они встретят вместе? И друзья… А как же Кристина? Она тоже «поймёт»?

Когда Марина спустилась, Вадим был уже в гостиной. Стоял и с каким-то недоумённым видом смотрел на уставленный едой стол.

— Ты правда собиралась провести эту ночь одна? — он повернулся к Марине.

— Да. — Марина указала рукой на большую, но одинокую тарелку и полезла в шкаф достать ещё одну. — Решила всю ночь есть и смотреть телевизор.

— Вот это?!

Марина повернулась и увидела, как воины Средиземья обороняют замок от орков.

— Это «Властелин Колец», — Марина снова повернулась к столу и стала пристраивать рядом с тарелкой фужер. — Я всегда его на Новый год смотрю. Мне нравится. Дружба. Самопожертвование. Любовь.

— И ещё смерть.

От неожиданно резкого голоса Вадима Марина подняла голову и вздрогнула, увидев, как в неё целится из лука Леголас. Это было так похоже на…

Изображение исчезло. Марина поняла, что Вадим нашёл пульт и выключил телевизор, но продолжала стоять и, как зачарованная, смотреть на чёрный экран.

— Твой дракон. — Вадим бросил пульт в кресло, попав прямо в лапы медведю. — Ему нравится смотреть на разрушения?

— Не знаю, — Марина тряхнула головой, стараясь избавиться от странного ощущения дежавю. — Ему грустно и тоскливо. И он молчит.

— Так давай его развеселим.

— Как?

Вадим посмотрел на окно, за которым уже стало совсем темно.

— Одевай что-нибудь тёплое и выходи во двор. Лопата где у тебя?

— Лопата?! — Марине показалось, что она ослышалась. — Мы что будем дорожки чистить? Строить горку?

— Просто ответь. — Вадим остановился в дверном проёме.

— Под навесом за крыльцом стоит, — пожала плечами Марина. — Одна нужна?

— Одной хватит. Одевайся и выходи, — крикнул Вадим уже с веранды.

Марина потёрла виски, стараясь сосредоточиться. Что он задумал? При чём здесь дракон? И что значит «провести ночь»? Вадим останется до утра? Но чем они будут заниматься? Ведь не соревноваться в кидании снега. Марина хмыкнула и пошла одеваться. Скоро интрига раскроется. А пока можно наслаждаться предвкушением. Всё по заветам демона.

Когда она вышла на улицу, Вадим уже расчистил небольшую площадку на середине участка и устанавливал на ней две больших коробки. Марина наклонила голову набок и прочитала надписи: «Спектр» и «Ночная иллюзия». Салюты! Они будут запускать салюты!

— Сейчас я буду не только демоном, но и немножко Гэндальфом, — весело произнёс Вадим, доставая из кармана зажигалку. — Отойди чуть в сторону и смотри в небо. А я пока призову огненных драконов.

«А ты справишься с ними?» — хотела спросить Марина, но передумала. Просто кивнула, отступила на несколько шагов по тропинке, которую протоптал Вадим, и задрала голову.

Шипение, щелчок, треск, и небо расцвело изумрудными, рубиновыми и золотистыми огнями, мерцающими искрами и яркими стрелами. В этом танце света было что-то магическое и завораживающее. И ещё это было её, только её небо, звёзды и огни!

— Ну как? Нравится? — Вадим подошёл сзади и обнял за плечи.

— Да! — перекрикивая шум, прокричала Марина. — Очень!

Она отклонилась назад и прижалась к Вадиму. Как хорошо и спокойно, когда есть кто-то, кто прикрывает тебе спину. На кого можно опереться и ни о чём не думать. Просто стоять и в новогоднюю ночь любоваться салютом.

Снова стало темно. Ещё несколько секунд Вадим продолжал неподвижно стоять, потом разжал руки:

— Как насчёт того, чтобы переместиться за стол и приступить к торжественной трапезе? Надо же как-то наградить демона, укротившего драконов.

Проголодавшаяся Марина ела быстро, почти не замечая вкуса. Вадим наоборот — будто смакуя еду и шампанское и рассказывая при этом, как они с Олегом ездили в Венгрию, плутали в Карпатах, выслеживая каких-то редких соколов-балобанов и змееядов, поднимались на гору, чтобы посмотреть самую большую статую Турула. А потом показывал на телефоне фотографии.

Соколы и змееяды Марину не очень впечатлили, а вот огромную коронованную, с мечом в лапах, птицу на высоком каменном постаменте она рассматривала с любопытством.

После «торжественной трапезы» Марина убрала со стола оставшуюся еду, с которой они даже вдвоём не смогли управиться, и спросила:

— И что теперь? Как ещё демон и дракон будут развлекаться?

— Думаю, включат в себе немного человеческого и выпьют шампанского под звон курантов.

— Уже полночь?!

Марина посмотрела на часы. Там, как на новогодних открытках из детства, было без пяти двенадцать. Как быстро пролетело время!

— Держи, — Вадим протянул фужер. — И включи телевизор. Надо соблюсти все правила древнего ритуала.

— Конечно.

Марина щёлкнула пультом, и какой-то особо мелодичный в этом году перезвон наполнил комнату.

— С Новым годом! — Вадим поднял свой фужер и прикоснулся им к Марининому. — С новым счастьем.

— С новым счастьем!

Марина мелкими глотками допила до дна и прерывисто вздохнула. И что дальше? Вадим сейчас уедет? Но как бы то ни было, Новый год они встретили вместе. А это хороший знак!

Телефон, уже в который раз за сегодня, прервал мысли. Поздравления родителей. На остальные звонки Марина не стала отвечать. Включила ночной режим и повернулась к Вадиму. Он вроде не торопился уходить. Сидел, откинувшись на спинку стула, допивал шампанское и, чуть прищурившись, смотрел на Марину.

— Ну что? — Вадим поставил на стол опустевший фужер. — Продолжим?

— А что будем делать? — Навряд ли шампанское могло так быстро подействовать, но Марина ощутила приятную эйфорию.

— Как и положено на Новый год — гадать.

— Ты тоже гадаешь на картах?! — удивилась Марина.

— Нет. Это не обязательный атрибут. Будем гадать… — Вадим встал, оглядел комнату и подошёл к журнальному столику. — Будем гадать по книге.

— А это надёжный способ?

— Очень. — Вадим повернул книгу обложкой к Марине. — «Полотно Вирда». Название говорит само за себя. Так что, задавай вопрос и говори страницу и абзац.

— Даже не знаю… — замялась Марина. Вопросов у неё, конечно, было много, но задавать их Вадиму… — А, может, ты первый что-нибудь спросишь?

— Ну давай. — Вадим протянул «Полотно Вирда» Марине. — Вопрос будет такой — где сейчас твой дух Янош?

— А при чём здесь он?! И зачем тебе знать про него?

Марина растеряно смотрела на Вадима. Зачем ему понадобился страж?

— Я хочу, чтобы ты была под защитой, — Вадим говорил спокойно и невозмутимо. — Раньше он присматривал за этим, а сейчас исчез. Давай узнаем куда?

— Давай. Мне, кстати, тоже это интересно.

Марина отвела взгляд. Говорить, что прогнала духа, она не станет. Да и самой ей не помешает узнать, где сейчас Янош. Если, конечно, это можно узнать из книги.

— Сорок семь и… девять, — назвал числа Вадим.

— Сорок семь… — Марина нервно перелистнула страницы. — И девять…

Она отсчитала нужный абзац и прочитала: «Эйнар огляделся и под высоким раскидистым деревом увидел бабушку. Нелюдимая Ингрид совсем не изменилась за те полгода, которые Эйнар её не видел, — всё те же не заплетённые в косы, не поседевшие светлые волосы, ровная, не согнутая годами спина, громкий и властный голос».

— И что это значит? — Марина подняла голову. — Где он?

— Это же просто, — Вадим пожал плечами. — Дерево означает род. Седовласая бабушка — его древнейшая представительница. Значит, сейчас он говорит с какой-то прародительницей.

— Нда уж…

Марина растеряно крутила в руках книгу. И что может значить для неё такой визит Яноша? Он что, пошёл на неё жаловаться?

— Давай теперь твой вопрос, — прервал её раздумья Вадим.

— Почему… — Марина сталась придумать что-то, что можно проверить. И то, что хотела бы узнать. — Почему ты не поехал в Швецию?

— А откуда ты знаешь про Швецию? — теперь уже Вадим удивлённо смотрел на Марину.

— Кристина, — нехотя произнесла она. — Заходила недели две назад ко мне в кофейню и сказала, что вы туда поедете.

Вадим нахмурился, качнул головой и взял у Марины из рук книгу.

— Ну что ж давай попробуем. Узнаем истинную причину.

— Восемьдесят один, и… двадцать один. — Марина торопливо, стараясь скрыть смущение, назвала номер дома и день рождения.

Вадим быстро нашёл нужное место и прочитал: «Эйнар не двигался. Всё походило на страшный сон. Угрожающий Гуннар с мечом и ножом, „достойным конунга“, на поясе. Израненный Стиг. Не хватало только Илвы. Во сне она стояла бы рядом с ними и говорила, что пришло время сделать выбор. И была бы, как всегда, права».

— Странно, — Вадим первый нарушил молчание. — Про выбор всё верно. Пришло время его сделать. А вот всё остальное… Как это отыграется, я не знаю.

— И что это за выбор? — тихо спросила Марина.

— На одной чаше весов была давно запланированная поездка. — Вадим говорил, а сам задумчиво смотрел на мерцающие в приглушённом свете люстры ёлочные игрушки. — А на другой — женщина, которая очень важна для меня.

— Это… Кристина? — не смогла не спросить Марина. — А разве вы не вместе ехать собирались?

— Мы расстались, — коротко ответил Вадим. — Я не из тех, кто спит с одной женщиной, а думает о другой.

— Ты думаешь… — Марина запнулась, не решаясь продолжить, — думаешь…

— Конечно о тебе. А разве это не заметно?

Марина, уже который раз за сегодня, не знала, что ответить. Слова поддержки, пронзительные взгляды, приезды по первому её зову… Конечно это заметно! Вот только она почему-то не осознавала, не обращала внимания. Жила как в каком-то тумане. Как во сне, путая его с явью. Но ведь сейчас… Сейчас это…

— Скажи, — Марина беспомощно потянулась к Вадиму. — Скажи мне! Ведь сейчас всё по-настоящему?!

— На этот раз да. Всё будет по-настоящему. — Вадим положил книгу на стол и притянул к себе Марину. — Ты ведь мне веришь?

— Я хочу… Очень этого хочу… Вот только… не пожалею?

Вадим не ответил. Несколько секунд молчал. Потом провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Марина закрыла глаза. Почувствовала на губах чуть шершавые костяшки. А потом поцелуй. Долгий… Нежный… Страстный…

— Ты же не обманешь меня? — Марина, с трудом оторвалась от его губ. — Не предашь?

Его пальцы погрузились в волосы и не отпускали, прижимали к груди. Марина подалась вперёд. Обхватила за шею.

— Не обману и не предам, — прошептал ей на ухо Вадим. — Обещаю.

Предательство

Марина открыла глаза. Утро. Неожиданно яркое и солнечное после вчерашнего снега.

А ещё была рука Вадима, который даже во сне прижимал её к себе. Марина снова прикрыла глаза и сладко потянулась. Что может быть лучшим началом года? Наверное, ничего.

Бася, увидев, что хозяйка проснулась, спрыгнула с кресла и выразительно мявкнула.

— Сейчас, тихо, — прошептала Марина.

Она осторожно, стараясь не разбудить Вадима, сняла с плеча его ладонь и выбралась из-под одеяла. Вадим поднял голову, но тут же уронил её обратно на подушку, перевернулся на другой бок и снова затих. Марина накинула на себя, брошенную ночью на спинку кровати рубашку, быстро умылась, положила корм кошке и вернулась на кровать.

Вадим всё ещё спал. Было так странно видеть его в своей постели, осознавать, что они провели ночь вместе, пытаться вспомнить, как всё это было… Марина улыбнулась самой себе. Кто бы мог подумать, что Вадим окажется таким ласковым и бережным? Он всегда выглядел немного циничным и высокомерным. Но оказался другим. Заботливым, понимающим и… красивым.

Густые чёрные волосы, мускулистые руки, на левой лопатке татуировка. Марина чуть сдвинула вниз одеяло и мягко, почти не касаясь, стала обводить нанесённые в один ряд руны… Ромб с опускающимися хвостиками. Половина ели — асс. Её название Марина запомнила из-за книги, по которой они вчера гадали. Надо будет, кстати, её потом всё-таки прочитать. И стрела, направленная вверх, будто выходит из тела.

Стрела, выходящая из тела… Где-то она про это уже слышала. Но где? Марина пыталась ухватить мысль, образ, воспоминание. Перед глазами упорно вставала совсем другая стрела, нацеленная на неё и несущая гибель. Но об этом сейчас хотелось забыть. Ни к чему бередить себя уже безвозвратно ушедшим прошлым. Незачем думать об…

Иштван! Мир покачнулся перед глазами. В голове прозвучал хриплый голос: «Ты увидишь на нём стрелу». Но этого не может быть… Не может!!!

— Вадим! — Марина отдёрнула руку. — Вадим!

Вадим поднял голову и посмотрел сонным непонимающим взглядом.

— Что случилось?

— Иштван! — выкрикнула Марина. — Это ты?!

Пауза. Долгая. Настолько, что ответ стал уже не нужен.

— О чём ты? — Из глаз Вадима исчез сон, они стали серыми и холодными. Как и тогда… В прошлой жизни. Когда он послал смертоносную стрелу.

— Ты знаешь, о чём я. — Марина почувствовала, что её колотит дрожь. — Знаешь!

— Успокойся. — Вадим сел и потянулся к Марине, но она отпрянула назад. — Ты сейчас про прошлую жизнь? Про то, что… что мы и тогда были вместе?

— Вместе?! — поперхнулась Марина. — Мы не были вместе! А знаешь почему? Потому что ты меня убил!

— Да не кричи ты так, — с нажимом произнёс Вадим. — Послушай… Тогда… Ведь это были не мы. Прошлая позабытая жизнь. Другие люди с другим характером. Зачем сейчас ворошить это?

— Всё это время… Этой ночью… Ты знал, что в прошлой жизни меня убил. И как ни в чём ни бывало… Разговаривал, обещал помочь, целовал и…

Голос Марины сорвался. Как такое могло случиться?! Единственный, кому она доверяла, с кем хотела быть вместе… Он обманывал её. Почему?!

— Я узнал об этом недавно и… не придал особого значения. — Вадим коротко вздохнул. — Да и что бы это изменило? Я сейчас Вадим, а не Иштван. И я бы так не поступил. Давай спустимся вниз, нальём кофе и поговорим. Ни к чему…

— Кофе?! — Марина крикнула так громко, что зазвенело в ушах. — Просто встанем, пойдём и попьём кофе?! Как ни в чём ни бывало? После того, как ты меня предал?!

— Не говори глупостей. Я тебе не предавал. Я обещал помочь и помогу, даже если ты…

Комната стала расплываться. Из углов, снизу поползли серые тени. Они обволакивали, цеплялись за руки и шептали: «Он предал… предал… предал… Не верь. Ни единому слову не верь…» Вадим снова потянулся к ней, но Марина ударила его в грудь.

— Убирайся! Из моего дома! Из моей жизни! — Марине казалось, что из её горла вырывается яростное пламя. — Я никогда тебя не прощу! Никогда! Я клянусь…

— Замолчи! — Вадим дёрнул Марину на себя и зажал ей рот.

Марина сдавленно хрипела и пыталась вырваться. Она билась в его руках, как дикий зверёк, пойманный в ловушку. Но всё было напрасно. Вадим был сильнее, и он не разжимал стальную хватку.

Проклятья, готовые сорваться с губ, оставались внутри — бились в голове, рвали горло, а потом всё стихло… Тьма… Мягкая, густая, обволакивающая — она появилась из ниоткуда. Она понесла в никуда…

— Марина… Марина… — Из какого-то далёкого, чужого мира звал смутно знакомый голос. Он звучал всё тише и тише… — Олег… Срочно приезжай… Олег…

Кто звал? Кого? Зачем? Это стало уже не важно. Потому что тьма заполнила всё…

Высокий замок из серого камня. Синяя извилистая лента реки. Покрытые зеленью пологие горы. И летучие мыши. Много летучих мышей, кружащих в небе, сидящих на крыше и крепостной стене.

Этот замок… Марина помнила его. И того, кто им владеет тоже. Да он и не думал скрываться. Чёрный колдун. Злобный барон Камени. Он стоял в открытых массивных воротах и усмехался. Как и раньше алели злобные глаза, сжимали нож на поясе скрюченные, с выпирающими суставами, пальцы.

— Ну наконец-то! — Властный самодовольный возглас и искривляющая лицо усмешка. — Явилась. Долго же ты ко мне шла!

Шла? Сюда? К этому чудовищу?! Марина огляделась. Как она вообще здесь оказалась? Почему провалилась в это жуткое место? Или её забросил сюда… Вадим?

— Озираешься? Ждёшь помощи? — барон клокочаще расхохотался. — Никто! Никто тебе не поможет. Никого не осталось рядом. И ведь ты сама… Сама всех отвергла.

— Да что тебе надо от меня?! — не сдержалась Марина. — Захотел ещё раз умереть? Одного раза показалось мало?

— Умереть?! — Барон рассмеялся ещё громче. — Как можно убить того, кто давно мёртв?

Марина глубоко вдохнула и задержала дыхание. Спокойно… Надо быть спокойной. Надо сдержаться и разобраться, понять, кто же всё-таки этот барон?

— Для этого ты искал меня? — Марина прищурилась, чтобы не выдать взглядом свои мысли. — Отомстить за прошлое?

— За что тебе мстить? Ты сделала тогда всё, что от тебя требовалось. Я хотел силу тьмы, и я её получил. Ты сама дала её мне.

— Но… — растерялась Марина. — Я ведь тогда убила тебя!

— Ты лишила меня тела. А оно ни к чему тому, кто выбрал другую стезю. Поклоняться Тьме… Служить Тьме… Самому быть Тьмой! То, чего я хотел и что получил.

— Так ты тогда специально сам всё подстроил?!

— Подстроил! — Барон презрительно скривил губы. — Свёл воедино столько нитей! Завязал такой узел! И теперь пришло время его разрубить.

Марина непонимающе смотрела на барона и пыталась осознать, что он сказал. Получается, в прошлой жизни она, Янош, Иштван — все они, их судьбы, были лишь разменной монетой для каких-то тёмных сил?

— Но почему?! — вырвалось у Марины. — Почему ты выбрал именно нас?

— Твой род! — жёстко бросил барон. — Твой беспощадный род. Сам просил силу, и сам же её отверг. Ты теперь его заложница. Жертва… Тобой он и расплатился.

О чём он говорит? Марина вязла в непонятных фразах. При чём здесь род? Барон хочет её запутать и запугать?

— На тебя надели оковы. Привязали к роду. Тебя обманывали и предавали, — не унимался барон. — Много-много раз. Ты пленница рода, которому нужна была сила. И который не смог совладать с ней. Даже сейчас… Они послали к тебе того, кто должен был дракона остановить. Потом второго, который должен был уничтожить.

Марина изо всех сил пыталась сосредоточиться. Кто эти родовые посланцы? Один из них Янош? Первый? Второй? Или барон просто морочит ей голову?

— И почему же меня никто не остановил? — Марина поймала взгляд алых пылающих глаз. — Почему не уничтожил?

— Ты должна быть благодарна за это мне! — Барон резко, разрезая воздух, взмахнул рукой. — Я смог обмануть того, кто звал себя Вороном. Пообещал кое-что… Кое-что важное для него. Но вместо свободы он попал в клетку. Стал узником. Ещё одним узником вашего жестокого рода.

Узником? Марина вдруг вспомнила карту Таро, на которой понурый мужчина сидел в увешенной цепями и верёвками камере. А ещё был рисунок. Каменная стена темницы. Огарок свечи. Окно со змеевидной решёткой. А за окном небо, в котором видны силуэты птиц. Неужели то, что говорит этот барон, правда? И главный враг не он, а…

— А второй? — нетерпеливо спросила Марина. — Что случилось с ним?

— Стража я оставил тебе… — Барон скривил губы в самодовольной усмешке. — В прошлый раз с ним расправились по моему приказу. Сейчас ты сделаешь это сама.

— И что потом? — Марина отбросила мысль о страже, стараясь понять замысел барона. — Зачем я тебе нужна?

— Как ты убила меня в прошлой жизни? — не ответил, а задал свой вопрос барон.

— Тьмой… — почему-то с трудом, споткнувшись, произнесла Марина.

— А какое имя было у тебя, когда дракон не был заперт в человеческом теле?

— Тьма…

— Так пробуди эту тьму! — Барон подался вперёд. — Стань тем, кто ты есть!

Летучие мыши сорвались с мест и закружились, образуя воронку, над замком. Ветер зашумел и промчался по горам, склоняя деревья

— И кем же? — Чтобы противиться чужой, обволакивающей воле, Марина сжала пальцы в кулак так сильно, что ногти вонзились в ладонь. — Кто я есть на самом деле?

— Дракон… — Барон запрокинул голову и поднял руки к затянутому тучами небу. — Тебя зовёт дракон… Чёрный дракон! И не сможет остановить его ни один из стражей! И не будет в нём памяти об их родстве. И тогда не устоят границы между мирами!

Родство со стражами? Да этот барон-колдун спятил! Драконы всегда ненавидели их! Уничтожали, когда могли и… И иногда спасали… Но зачем…

— Но зачем мне это?! — Марина всё ещё цеплялась за ускользающую мысль. — Зачем становиться драконом? Я человек!

— Слабый… Уязвимый… Обманутый… — Барон склонил голову на плечо. — Тебя всегда предавали. Всегда… В прошлый раз, вспомни. Брат бросил, отец продал, клявшийся в любви убил. И сейчас. Где они? Где твой верный страж? Где давший клятву защищать? Они лгали тебе! Всем от тебя нужно только одно. Сила!

— Ты тоже пытался меня убить! И тебе тоже нужна сила! — перекрикивая гул ветра и оглушающее карканье, закричала Марина. — И ты её не получишь!

Пора было заканчивать этот безумный диалог и как-то убираться отсюда. Потом. Дома. В человеческом теле — всё обдумать и во всём разобраться. Вот только как? Марина окинула взглядом горы и реку. Как вернуться в себя? Может попробовать через воду? В прошлый раз ведь получилось.

— Хватит разговоров! — Барон выхватил нож и выставил его перед собой. — Ты обернёшься драконом и подчинишься мне. Дашь клятву служения. И я! Я стану Стражем Тьмы. А ты — моим могущественным драконом!

— Что?! — У Марины от ярости потемнело в глазах. — Подчиниться?! Дать клятву служения? Да я уничтожу тебя, жалкая тварь! И тебя! И весь этот род! Всех, кто попытается подчинить и использовать меня!

— Какой самонадеянный! — Барон подкинул и ловко поймал нож. — Никого не боится… Ничего не остерегается… Забыл, какой прочной может быть цепь? Запамятовал, как лежал на этом холме распластанный и обездвиженный? Может напомнить?

— Лучше я тебе напомню! Кое-что другое!

Марина вскинула руку. Ярость перестала рвать изнутри. Став холодной и расчётливой, она вошла в разум и вытеснила из него всё. Больше не было чувств, мыслей, желаний. Кроме одного — уничтожить. Всех, кто встанет на пути. Всех, кто посмеет посягнуть на её свободу.

Паутина тьмы потянулась к поднятым, притягивающим, пальцам. Нити её были сотканы из зловещего шороха кожистых крыльев, заунывного воя ветра, могильного холода реки. Держали её узлы страха и отчаяния, боли и безнадёжности. И не было силы её остановить… А значит, барон обречён. Даже если решит скрыться за стенами замка.

Но он и не пытался избежать страшной участи. Стоял и, как заворожённый, безумным, замершим взглядом смотрел на чёрный клубок, свитый Марининой рукой и шевелящийся на её ладони. И ждал…

А ждать ему осталось недолго. Сейчас тьма сорвётся и… и что тогда? Всё повторится? Насытившийся тьмой барон станет ещё сильней. Иштван… Он найдёт Марину в этом призрачном мире и пустит в неё стрелу? Или всё-таки нет?

Тьма загудела и перестала свиваться в тугой клубок. Вадим… Не Иштван, а Вадим! Он так не поступит! И она — не Мари, а Марина! Должен быть другой выход!

«Он тебя предал!» — кричали летучие мыши. «Не верь!» — завывал ветер. «Ни единому слову не верь!» — вторила вода. И все они были заодно. С бароном, с Тьмой, с этим миром.

Но дракон не играет по чужим правилам… Марина остановила движение пальцев. Тёмный шар лёг на ладонь. Почему Вадим не сказал правду? Хотел использовать её и отнять силу? Или боялся ранить? Боялся потерять ту, которая ему дорога?

Это она узнает потом, когда вернётся. А она обязательно вернётся! Найдёт способ. Но без тьмы. В эту ловушку она больше не попадёт!

— Чего же ты ждёшь?! — барон нетерпеливо дёрнул головой. — Покажи свою силу! Или боишься меня? Хочешь трусливо сбежать? Даже не думай! Отсюда тебе не выбраться. Все драконы глупы и самонадеянны. Поэтому так легко попадают в ловушки. И верят словам… Поверил стражу и проиграл. И сейчас проиграл. Ты думал, враг я. Ждал удара от меня. Но получишь его в спину…

В спину?! Тело само дёрнулось и обернулось. Но, как и следовало ожидать, за спиной никого не оказалось. Зато брошенный меткой рукой нож вонзился в клубок. Сотканная паутина мгновенно вспыхнула и разлетелась на ошмётки, задев искрами и опалив ладонь.

Марина вскрикнула от неожиданности и злости. На этот раз на саму себя, за то, что повелась на уловку и пропустила удар.

Нити тьмы оборвались, растаяли в воздухе, и всё вокруг стало ярче и чётче. Только барон побледнел, но с его лица так и не сошла торжествующая усмешка. И рука по-прежнему держала нож.

Но тогда кто? Марина краем глаза уловила движение. Это был… Янош! Мчался во весь опор из-за стены замка на своём рыжем коне. И ножей на поясе у него уже не было…

Зачем он здесь? Почему нарушил слово? Что хотел? Не дать пробудиться в ней тьме? Или…

— Остановись! — Янош откинулся назад, ускоряя Зарницу, и размахивая свившимся в петлю кнутом. — Остановись! Я страж! Я твой страж! Я должен исполнить свой долг!

Страж?! Страж, исполняющий долг? Горы стали пепельно-серыми. Гул ветра превратился в шум далёкого водопада. Страж… Как давно они не встречались… Ну что ж… Это будет достойное сражение. И победит в нём сильнейший!

Дрожь пробежала по спине и замерла на лопатках. Тело разорвалось на тысячи, миллионы осколков. Боль скрутила так, что вырвался крик, перешедший в рёв разъярённого дракона…

Отражение

Янош переместился в дом Марины одновременно с Орсом. Они обменялись хмурыми взглядами и тут же переключили своё внимание на людей. В доме царила гнетущая атмосфера. На кухне обнаружилась гадалка, на столе перед ней веером лежали карты. Наверху, в спальне, были остальные. Вадим стоял у окна, а его брат нервно мерил шагами комнату.

А на кровати…

На кровати лежала Марина, накрытая одеялом, она не двигалась, и если бы Янош не чувствовал биение её нити, то испугался бы — такой безжизненной она выглядела. Но самое страшное, что он не слышал её мыслей, не ощущал присутствия духа. А это было плохо. Очень плохо.

— Надо идти вместе, Вадь. Одному опасно, — заговорил Олег. И видно было, что говорит он это не в первый раз. Вадим покачал головой, потом замер, словно вслушиваясь во что-то, и ответил:

— Ты нужен мне здесь. Сейчас Дина проверит, где Марина и через что мне заходить. Вы останетесь и присмотрите за мной… нами.

— Но одному опасно! — воскликнул Олег.

— Я пойду не один. — Вадим резко посмотрел прямо на Яноша. — Ведь так?

— Так, — ответил Янош, а Орс рядом пробурчал что-то утвердительное. — Что произошло?

— Она узнала, — только и сказал Вадим, и можно было не продолжать.

— Пойду, проверю, выяснила ли что-то Дина, — подал голос Олег и направился к двери. — Хорошо, что она была со мной, когда ты позвонил. И мы приехали вместе.

Олег бросил грустный взгляд в сторону кровати и вышел.

Янош тут же переместился к Вадиму, а если бы мог, потряс бы его за плечи.

— Что именно она вспомнила?

— Что я — Иштван. Был им. — И после паузы. — И то, что я убил её.

— Почему ты не рассказал, как всё было на самом деле?

— Не успел, а она так резко отреагировала…- Вадим замолчал и отошёл к окну. Будто мог где-то там найти выход. На кровать он смотреть явно избегал. — Я всё исправлю, мне просто нужно найти её, там, где бы она не была. И я всё объясню!

— Это не поможет! — вспылил Янош, всё чего ему сейчас хотелось, это перенестись к Марине, следуя ослабевающей дрожи и так почти нарушенной связи между ними. Но что-то останавливало, удерживало его пока. Несмотря на то, что время в Серединном мире течёт быстрее, затягивать всё же не стоило. Но и бросаться в огонь в данном случае, возможно буквально, не выяснив всего, было безрассудно.

— Он прав, — внезапно вмешался Орс. Белый змей был удивительно спокоен. — Речь уже не о ссоре любовников. Мысль, что её убил близкий человек, разрушительна для Марины, её духа. Драконы не выносят предательства. И боюсь, что где-то там нас ждёт не обиженная женщина, а жаждущий расправы дракон. И тогда с ним справиться сможет только…- Орс бросил пронизывающий взгляд на Яноша.

— Его страж, — выдохнул Янош. — Я пойду к Марине. Один. Это мой долг. На этот раз…

— Стой, — перебил его Вадим. — Я помню, что стражи — это воины с границ миров. И что Марину, то есть дракона, предал один из них. А тебя приставил к ней род, чтобы, напомни-ка, убить её? Если случится что-то… Вроде того, что случилось. — Вадим, не глядя, махнул в сторону кровати.

— Да, всё так. Но я и не собирался убивать Марину. А совсем недавно узнал, что стражи и драконы не были врагами, они были связаны узами дружбы, клятвой на крови. У каждого дракона был его страж. Не охранник, не убийца, а тот, кто призван его уравновесить. Поэтому именно я должен пойти и вернуть Марину!

Вадим хотел что-то ответить, но раздались шаги, дверь открылась, и в комнату зашёл Олег.

— Дина сейчас придёт. Ей надо прийти в себя, что-то очень мощное не давало ей увидеть, где сейчас Марина.

— Она смогла? — грубо оборвал его Вадим. — Что там?

— Король мечей. Башня. Луна. Старый враг, башня — это место, — начал было объяснять Олег, но Вадим его уже не слушал.

— Она у барона, — обратился он к Яношу. — В том проклятом замке.

— Подожди, Дина сказала, что всё не так просто, что-то про перевёрнутый мир, что всё не так, как кажется, — продолжил Олег, но Вадим лишь отмахнулся.

— Таков весь тонкий мир.

— Я пойду первым, — решил Янош. — Зная конечную точку, я не собьюсь с пути.

— Я с тобой.

— Я не смогу переместить тебя, — немного слукавил цыган. — Это потребует сил, а они мне ещё понадобятся.

— Орс, — отрывисто позвал Вадим.

— Позвольте мне покинуть вас, я попробую привести помощь, — ответил змей.

Янош удивлённо вскинул брови, но промолчал. Видимо, дух не хочет подвергать своего подопечного опасности. Вот только, надо плохо знать Вадима, чтобы поверить, что это поможет. Иштван никогда не убегал от драки.

— Олег, — Вадим наконец обратился к брату. — Тогда ты. Я был там, но мне нужен проводник.

— Есть ещё кое-что, — Олег обвёл взглядом комнату, словно обращаясь ко всем присутствующим, видимым и невидимым. — Дина предупредила, что, кто бы ни отправился за Мариной, обратно вернутся не все.

Вадим впервые за всё это время посмотрел на Марину. Янош не умел читать по глазам, но мог ощущать эмоции. И там было столько всего: боль, сожаление, гнев на себя, страстное желание всё исправить и… любовь.

Вадим ещё не начал говорить, а Янош уже знал его ответ.

— Я иду. Ты мне поможешь?

Олег на миг замялся, но потом твёрдо ответил:

— Да.

— Тогда приведи Дину в гостиную и приступим.

Когда Олег вышел, Вадим просто сказал Яношу:

— Встретимся там, друг. — И скрылся за дверью.

— Страж, ты попадёшь туда первым. И если нам повезёт, и Марина ещё Марина, ты должен будешь сделать всё возможное, чтобы та история не повторилась, — зашипел Орс, оказавшись вдруг за плечом Яноша.

— То есть не дать ей погибнуть? Я и так это знаю. Или… — Янош вдруг уловил что-то в этих вкрадчивых нотках. — Говори, змей. Что ты скрываешь?

— Ничего такого, чего бы ты уже не знал, Страж. История не должна повториться. Партия должна разыграться по-другому. Если Марина убьёт барона, если выберет Тьму, считай, мы проиграли.

Янош ничего не ответил, просто кивнул и потянулся к такой тонкой, но ещё ощутимой связи с Мариной, одновременно призывая к себе Зарницу. Он уже перемещался, когда до него вдруг долетело:

— Где всё началось, там всё и должно закончиться.

Янош летел вперёд, подгоняя Зарницу. Он не верил в покровительство высших сил, даже находясь у них на службе, привык полагаться на себя, но сейчас мысленно обращал свои мольбы к богам, роду, всему Сущему. Пусть сейчас всё закончится. Пусть Марина останется собой. Пусть…

Река. Холм. Замок.

Пусть он больше никогда сюда не вернётся!

Приблизившись к замку Камени, он не мог не заметить, как изменилось это место. Даже когда барон поднимал свою армию умертвий, здесь не было так… жутко и безнадёжно. Словно искажённое отражение этого некогда прекрасного места. Небо не серое, а тёмно-синее и будто грязное, трава не просто пожухлая, а словно сгнившая, чёрный обугленные остовы деревьев, пепельные горы на едва различимом горизонте… И только река ещё блестела — единственное живое в этом царстве смерти.

Неужели он опоздал? И Тьма захватила Марину, как и всё здесь?

Янош направил Зарницу прямо к замку, к той башне, что видел в воспоминаниях Вадима. Лететь было трудно, Янош словно пробивался сквозь толщу тяжёлого и ядовитого воздуха. Именно такой был в самых глубоких пещерах, его ещё называли драконьим дыханьем. Драконьим…

Разгоняя тучи отвратительных чёрных птиц, Янош приблизился к башне вплотную. Никого. Значит они где-то внизу. И снова что-то плотное и тягучее как смола, не пускает, сопротивляется. Так бывает, когда кто-то со стороны вторгается в чужое магическое пространство.

Не сразу, но удалось. Копыта Зарницы коснулись земли, и Янош послал коня вокруг башни к воротам.

Они были там. Высокая чёрная фигура и маленькая женская. Такая с виду хрупкая и уязвимая. Это была Марина, и Янош почувствовал было облегчение, но оно тут же сменилось отчаяньем. Марина стояла, вытянув руку, в которой колыхался сгусток чистой тьмы. И сквозь человеческое хрупкое тело просачивались чёрные нити, плетя вокруг Марины кокон, в котором росла страшная чёрная шипастая тень.

Он опоздал! Или что-то можно сделать? Не дать ей убить барона! Не дать истории повториться! Янош пустил Зарницу в галоп, на скаку выхватывая свой верные ножи и направляя один в сгусток тьмы, а второй в нити. А следом приготовил кнут, чтобы пустить его в ход против барона.

Всё происходило одновременно, но будто с разной скоростью. Когда первый нож перерубил нить, сгустка тьмы уже не было. А вот Марина была. Янош снова чувствовал её! И потому ощутил и боль, и растерянность, и обиду, и нарастающий гнев… Сейчас, пока она ещё остаётся собой, он сможет оправдаться, нужно только найти правильные слова.

— Остановись! Остановись! Я страж! Я твой страж! Я должен исполнить свой долг!

Янош подлетел к воротам — наконец-то время сошлось в единое — а потому успел разглядеть довольную ухмылку барона и то, как глаза Марины заволокла тьма.

Всё замерло. Но лишь на миг, а потом задрожало, затряслось, земля загудела, а каменные стены пошли чёрными трещинами. И над всей долиной раздался оглушительный рёв разъярённого зверя. Рёв дракона.

Яноша отбросило назад, а когда он смог повернуть к воротам, там уже никого не было. Барона подхватило чёрным вихрем и унесло куда-то внутрь замка. Что же, пока это Яношу на руку. Он помнил, что нельзя позволить Марине убить барона, ни будучи ведьмой, ни будучи…

Рёв повторился, и землю накрыла чёрная тень. Янош позволил себе бросить быстрый взгляд вверх и выехал за ворота. Главное, увести дракона дальше от замка и от барона. Но кажется, тот дракона и не волновал вовсе, он явно выбрал другую добычу. За спиной полыхнуло пламя, и Зарница пустился в галоп. Янош направил коня к реке, но приходилось продвигаться медленно, рваными косыми линиями, уворачиваясь от огненного дыхания быстро снижавшегося дракона.

Это напоминало странную смертельную игру. И Янош понимал, что её пора переворачивать, но не мог решиться. Должен ли он ударить силой стража? Нет, это разозлит дракона ещё больше. Разрушит последний шанс на доверие. Ждать помощи? Но откуда? Чем поможет Вадим? Он всего лишь человек. Он, Янош, должен как-то успокоить дракона, ведь он его страж, когда-то они были одним целым. Хотя ему, всегда истово ненавидящему драконов, это было странно понимать даже сейчас.

Да и как успокоишь огромное крылатое чудовище? Которое не даёт даже дух перевести. Дракону тем временем наскучила эта игра. Зарница резко прыгнул в сторону, Янош, пригнувшийся к самой шее коня, успел ощутить резкое колебание воздуха. А затем последовал мощный удар.

Яноша выбило из седла и отбросило далеко вперёд к самому берегу. Река была совсем рядом, светилась странным голубоватым светом, а от воды шла лёгкая дымка. Янош, опомнившись, быстро перекатился, чтобы не попасть под следующий удар, которого пока не последовало. Где же Зарница? Он услышал вдруг слабое ржание и посмотрел в ту сторону. Вид умирающего коня всколыхнул в нём давно забытую ярость. И снова дракон забирает у него что-то дорогое. Снова?

Янош встал и повернулся к опасности лицом. Сила привычно скользнула лезвиями в ладони. Дракон, приземлился неподалёку и возвышался теперь как гора. Чёрная страшная гора, покрытая острыми пиками непробиваемой чешуи.

Чёрный дракон.

Яношу нестерпимо хотелось ударить, поразить, пробить, отомстить.

Марина. Это Марина.

Янош потряс головой, почему так трудно сосредоточиться, почему перед глазами плывёт?

«Остановись!» — хотел сказать Янош Марине.

— Давай! — крикнули его губы дракону. И растянулись в оскале улыбки. — Давай, покажи свою силу.

И он шагнул дракону навстречу. Никогда не бежал от них. Или бежал?

Дракон настигал, а они бежали. Они?

Мысли путались, сталкивались одна с другой. Он — Янош. Он — страж. Он — огненный всадник. А огненному всаднику пламя не страшно.

— Давай! — повторил он. Ещё шаг.

Дракон двинулся к нему, неожиданно быстро и проворно для такого большого существа. Страж ждал струи огня, но дракон словно поняв, кто перед ним, решил обойтись без пламени. Резкий выпад, пасть полная острых как бритва зубов, и рвущая пополам боль. Страж упал на колени, правая рука потянулась к ножу, левая не слушалась, повиснув под повреждённым плечом. Но ответить на удар он не успел — взмах шипастого хвоста — и снова боль. Синее небо в глазах окрасилось кровью.

Разве может синее смениться на алый?

Он ощущал боль. Боль, за которой должно прийти спасительное забвение. Но забвение не торопилось.

Земля содрогнулась раз, другой. Чудовище приближалось. А с ним и смерть. И было в этой смерти что-то знакомое, даже родное.

— Янош!

Крик. Женщина кричит. А значит, умирать ещё рано. Он не может позволить себе умереть, пока она зовёт его. Ведь он…

— Янош!

Янош откатился в сторону, заставляя тело подчиняться. Голова прояснялась, а когда он быстро вытер с лица кровь — прояснился и взгляд. Он был всё там же на берегу этой странной реки. Его пытался убить дракон, который Марина, но пока не убил. А рядом с Яношем — она. Воительница в сияющих доспехах держала меч в одной руке, а второй — метко направляла копьё прямо в скалящуюся морду.

Мэк. Она всё-таки пришла!

И не одна. Раздался плеск. И из воды поднялось серебристое крылатое существо. Полукровка Руан оскалилась и издала пронзительный крик.

Где-то он такой уже слышал.

Дракон, до этого не сводящий оценивающего взгляда с Мэк, как-то странно вздрогнул и даже, Янош мог поклясться, отпрянул. Что с ним? Испугался маленькой полукровки?

— Янош, что нам теперь делать? — не опуская оружия, тихо спросила Мэк.

Янош не отвечал. Он смотрел на неё и видел другой: с длинными светлыми волосами и сильными крыльями за спиной. Нет, не беспощадную валькирию, что когда-то пришла за умирающим цыганом, а прекрасную нильфу.

«Что нам теперь делать?» — спрашивала она и тогда, в другом мире, у него, тоже совсем другого. Они выбрали бежать. Но их настигли. Огромный чёрный дракон. А потом его собрат. И больше не было ничего. Синие воды сомкнулись, отправляя его дух в Серединный мир проживать человеческие жизни. Пока высшие силы не призвали на службу. И он, погибший от пламени водный змей, стал огненным всадником. Вот так Нить поменяла цвет.

Перед его глазами проносилась череда картинок, цветных частей одной мозаики, одного рисунка. Что-то он уже вспомнил, а что-то видел впервые — битву двух драконов, нильфу с обожжёнными крыльями, своё мёртвое тело её глазами. И то, что потом произошло с драконом. И предавшего его стража. Его настоящего стража.

Всё вдруг замерло. Четыре фигуры на игровом поле. Четыре нити, встретившиеся в одном рисунке. Воинственная нильфа, ставшая валькирией. Дракон, что оставил её в живых. Полукровка — дитя нильфы и водного змея. И он, Янош.

Не хватает ещё одного.

И словно в ответ на его догадку, на берегу появился новый участник. Из Пелены шагнул Вадим. В одежде воина, с оружием в руках. Готовый к битве.

— Ну что же, Янош, ты смог. Увидел всё полотно. — Послышался рядом знакомый голос. На берегу появился старик в плаще, капюшон надвинут, но видно, что одного глаза нет, а в руках зажат посох с навершием в виде белой змеи. — Вот и последняя Нить Полотна. И пора бы всем это полотно увидеть.

Посох ударил о землю.

И всё ожило и задвигалось.

Руан издала ещё один яростный крик и безрассудно бросилась на дракона, как когда-то сделала её мать. Янош не успел за неё испугаться, как дракон резко взмахнул крыльями, отгоняя её, и поднялся в воздух. Мэк застонала и опустилась на берег рядом с Яношем. Вадим схватился за голову.

Дракон издал рёв, и Янош понял, что времени у них немного.

— Вадим! — крикнул он, но тот даже не повернулся.

— Страж! — позвал тогда Янош и мог бы поклясться, что всегда серые глаза Вадима сверкнули жёлтым демоническим огнём. — Это ты! Это всегда был ты! Ты страж этого дракона!

Истинный враг

Добыча была совсем близко… Дракон жадно втягивал ноздрями запах её крови и страдания. Ещё один удар хвостом — и битва закончится. Или нет?

Краем глаза он увидел, как из воды стремительно появились двое — вооружённая мечом и копьём валькирия и… Дракон удивлённо фыркнул — полукровка, та, в которой сплелась кровь нильфы и водного змея. Давно он не видал таких. Давно? Об этом думать сейчас не время. Надо сразить их всех. Всех, кто попытается встать на пути к желанной добыче. И никакое оружие, никакая магия его не остановит!

Раненый страж, будто почуяв неминуемую гибель, дёрнулся в сторону, стал озираться в поисках спасения. И замер, словно оглушённый.

Дракон бросил короткий взгляд в сторону замка и… Раздвоенный язык метнулся из пасти, скользнув по шершавому носу. Ну наконец-то! Вот он! Защитник стража! Теперь, когда врагов двое, полукровку в расчёт можно не брать, сражение станет интересней.

Но воин явился не один. Дымка над рекой задрожала, свернулась в кольцо, и из него вышел Одноглазый Мудрец вместе с верным слугой — Белым Змеем.

Дракон дёрнул хвостом и прижался к земле, не зная, что ожидать от Сильнейшего. Зачем он здесь? На чьей стороне? Станет ли вмешиваться?

— Пришла пора сделать выбор, дракон. — Прозвучало в голове. — Но прежде, чем его сделаешь, ты увидишь всё полотно. Это единственное, чем я могу тебе помочь.

Дымка зашипела, задрожала, застелила глаза и исчезла… Одноглазый тоже исчез. Полукровка по-прежнему металась над водой. Вместо валькирии стояла не менее воинственная, хоть и бескрылая, нильфа. А рядом с ней… Огненного стража больше не было. Вместо него на берегу лежало тело водного змея. Взгляд его покрытых поволокой боли глаз был направлен на…

Демон! Демон-страж! Пламя ярости и гневный рёв сами вырвались из горла. Явившийся на подмогу змею воин — это тот самый демон, который когда-то предательски лишил свободы. Ну что ж… На этот раз спастись ему не удастся.

— А ты хорош… — Демон стоял, задрав голову и не пытаясь напасть. — Жаль, что мы стали врагами.

— Ты предал! — Дракон оттолкнулся от земли и крутым виражом взмыл ввысь, чтобы обрушиться на врага. — Пора расплатиться!

— Да. Пришло время платить по счетам.

Демон выхватил меч, поднял его над головой и… швырнул на землю. За мечом последовали лук и колчан со стрелами.

Дракон замедлил полёт и, описав петлю, закружил над замершим врагом. Что он задумал? Какая уловка у него припасена?

— Что же ты медлишь? — Демон развёл руки в стороны. — Давай! Убей меня! Ведь ты так этого хотел.

— Не боишься умереть? — зашёл на очередной круг дракон. — Или надеешься на пощаду? Её ты не заслуживаешь.

— Ты забыл? Быть воином — значит жить вечно. — Демон оглянулся на склонившуюся над водным драконом нильфу. — Правда, на этот раз рядом со мной нет крылатой валькирии, чтобы забрать в Вальхаллу… Но это уже не важно. Погибнуть в пламени дракона! Что может быть мучительней? И какая смерть достойней?

Дракон зло щёлкнул зубами. Если бы демон напал… Или хотя бы попытался… Но в чём цена победы над безоружным? Как спалить или разорвать того, кто готов безропотно погибнуть?

— Совсем недавно, прошлой ночью, — демон понизил голос, но дракон слышал каждое его слово. — Я поклялся, что не обману и не предам. И я сдержу обещание. Пусть даже такой ценой…

Прошлой ночью… Дракон покачнул крыльями и перешёл на бреющий полёт. Когда это было? Что это было? Он ничего не помнил… Только исчезнувшую неутолимую жажду боя, место которой заняли давно позабытые тепло и покой. А сейчас? Если разметать и спалить всех, кто внизу… Утолит ли такая победа жажду? Или только её усилит?

Сильнейший сказал про выбор и полотно… Из каких нитей оно соткано? Бескрылая нильфа в очередной раз хочет спасти в очередной раз поверженного водного змея. Их дочь-полукровка кружит вокруг, но ничем не может помочь. Один удар хвоста разъярённого дракона — и она рухнет на землю, под ноги смиренно ждущему смерти демону. Тому самому демону… Который когда-то… очень давно… был заодно с драконом. Или это было совсем недавно?..

— Чего же ты медлишь? — Откуда-то подул слабый ветер. Он сразу стих, а со стороны горы появилась рыжая тень. — Ты ведь так мечтал уничтожить давнего врага.

— Здесь его нет… — Дракон встретился взглядом с зелёными глазами. — Нет врага.

— А как же страж-демон? — Лукаво щурясь, спросил рыжеволосый Хитрец. — Разве это не он? Когда-то он пленил тебя. В твоей прошлой человеческой жизни даже убил! Неужели не жаждешь мести?

— Закон Крови нарушать нельзя.

— Разве он брат тебе? — деланно удивлённо прозвучал вопрос.

— Побратим…

Слово сорвалось с языка само. Отозвалось в шелесте ветра, отразилось эхом от гор.

Побратим… Полотно развернулось шире. Там, за покрытыми лесом вершинами, чёрный дракон и огненный демон соединялись кровью и давали клятву. Которую потом нарушили… Ведь демоны ни перед кем не склоняют головы. А драконы не подставляют спину…

— Но твой побратим предал тебя. — Голос Хитреца разорвал видение. — И не единожды.

— Я никогда не оставлял ему выбора. Но у меня выбор есть! — Дракон торжествующе оскалился. — Я спалю паутину, которая поймала и держит на привязи. Одержу победу, о которой мечтал. И повергну истинного врага!

— А ты с ним справишься?

Не ответив, дракон взмахнул крыльями и устремился к холму, на котором стоял замок. Тот самый, который построили на пересечении миров. Стены которого были сотканы из неволи и страданий, башни стояли на криках жертв и проклятьях.

И там, в этом замке, таилась, плела сети Тьма. Та самая древняя Тьма, покорившая драконье племя. Которую сейчас была возможность одолеть.

— Остановись! — слышалось снизу. — Подожди!

Но дракон не желал больше ждать. И делить с кем-то свою победу тоже. Пламя из пасти ударило по бойницам. И тут же воздух наполнился карканьем. Вороны заметались, свернулись в тугую воронку и обрушились вниз. Они ударились о замок и… исчезли. И замок исчез вместе с ними. Задрожал, расплылся и растаял, как серый туман, стелящийся над оврагом.

На миг воцарилась тишина. Только журчание воды и шорох крыльев полукровки доносились до слуха.

Но их оборвал скрежет земли, из которой появился огромный, размером с башню, чёрно-угольный паук с багровыми, как запёкшаяся кровь, глазами.

— Захотел на свободу? — Клокочущий смех разнёсся над округой. — Надеешься разорвать паутину Тьмы? Не выйдет!

— Остановишь меня? — Дракон описал в воздухе петлю. — Ты, у кого нет крыльев?

— Я подчиняю и уничтожаю всё на своём пути. — На клыках паука выступили капли яда. — Я — Тьма, которая не знает границ!

— Границы всегда на замке. — Дракон взлетел выше. — Стажи охраняют их.

— Стражи? — прошелестел паук. — Они всегда служат своему хозяину. У них нет воли… А значит, и нет силы мне противиться.

— Зато у меня сила есть!

Дракон оказался над Тьмой и швырнул в неё пламя. Ещё раз. Ещё! Но огненные струи не достигали цели. Они вязли в тёмно-сером мороке, окутавшем врага. Расплывались и гасли, превращаясь в золистый, тягучий туман.

— Я есть во всех вас, — послышался из него голос Тьмы. — Каждый служил мне, служит и будет служить вечно…

— Я не буду служить никому!

Ещё одна струя огня, но густое облако морока стало только гуще и плотнее. Дракон зашёл на очередной круг, снизился, чтобы попытаться прорваться сквозь защиту противника.

И тут же до этого неподвижно замерший паук вскочил на ноги и швырнул сеть. Дракон метнулся в сторону, но увернуться не смог… Липкая слизь паутины покрыла тело, сковала движения, проникла внутрь.

Небо, горы — всё завертелось и поблекло. Стремительное падение и… вода… Цепко схватившая опутанное паутиной тело вода. Из неё не вырываться… Она затягивает и тащит в провал — туда, откуда никогда не подняться. Откуда нет выхода… В глубине которого вечность…

В этой битве дракон проиграл… И там — наверху — всё повторится. Снова подчинится чужой воле демон. Так и не смогут быть вместе водный змей и нильфа. Не вернёт родителей полукровка.

Время стало вязким и тягучим. Дракон перестал сопротивляться и биться, запутываясь всё больше, в сети. У него на это уже не было сил. Они оставались только на то, чтобы видеть, смутно, сквозь пелену, но всё-таки видеть тех, кто остался на берегу.

Демона там не было. Нильфа по-прежнему сжимала поднятое копьё рядом с лежащим на камнях змеем. Рядом с ними, прижав к спине крылья, стояла полукровка.

— Я должна ему помочь. — Нильфа смотрела в сторону холма. — Один он не справится!

— И ты не справишься… — прошептал змей. — Только дракон может помочь стражу.

— Я была призвана защищать! — Упрямо тряхнула головой нильфа. — Демона, стража, не важно кого… Воина! И этот дракон… Он спасал меня! Он отомстил за твою смерть. Благодаря ему, жива наша дочь. И я сражусь с Тьмой! Даже если нет шанса на победу.

— Ты всегда была смелой и… безрассудной. — Змей закашлялся и приподнялся, опираясь на камень. — Но… в этом твоя суть. Поцелуй меня на прощание. Поцелуй и отправляйся в бой!

Нильфа кивнула, зажмурила глаза, на мгновенье припала к губам водного змея и… с воинственным кличем взмыла вверх на огромных, синих как море, покрытых чешуёй крыльях.

Змей поник. Тело его окрасилось кровью и стало огненно-алым, как закат.

Дракон, стиснув зубы, зарычал. Из последних сил забился в силках и затих, увидев рядом серую тень. Длинное тело, длинные с длинными пальцами руки, длинные серебристые волосы, за спиной сложенные перепончатые крылья.

— Зачем ты здесь? — безмолвно спросил полукровку дракон.

— Я знаю! Я догадалась, как освободить тебя.

Полукровка плавно изогнула тело и тут же оказалась напротив. Когтистые тонкие пальцы ухватились за морду, губы прильнули к ноздрям, вдыхая в них искры.

И тут же искристое пламя побежало по телу. Вода вокруг зашипела, запенилась, смывая с тела въевшуюся паутину. Дракон повёл крыльями, сбрасывая с себя её ошмётки, оттолкнулся лапами от дна и взлетел, успев хвостом подхватить полукровку и швырнуть её к змею.

Крутой вираж — и перед взором промелькнуло чёрное, предгрозовое небо, бурлящая вода, оскалившийся острыми валунами берег, пологий, покрытый слизью, холм. На вершине, как на жертвеннике, лежал опутанный серой паутиной демон. Валькирия кружила над ним, стараясь отогнать длинным копьём паука, который щёлкал ядовитыми клыками, но не мог до неё дотянуться.

— Прикрой остальных! — выкрикнул дракон. — Оставь его мне!

Он спикировал вниз, когтями подцепил демона и зашвырнул себе на спину. Об твёрдые шершавые шипы он сможет перетереть паутину.

— Глупый дракон, — зашипел паук. — Ты так и не понял? Мы с тобой на одной стороне. Тьма — твоя сила.

— Не слушай его. — Освободившийся от сети демон дотронулся до шеи дракона. — Он путает не только паутиной, но и словами.

— Поверишь уже предавшему стражу? — алые глаза ярко сверкали на чёрном паучьем теле. — Или тому, кто помогал?

Дракон поднялся выше. Туда, где чёрное небо гудело, клубилось тучами. Тьма выжидающе замерла внизу. Демон что-то говорил, но дракон его не слышал. Перед глазами мелькали видения. Женщина, с пальцев которой стекает тьма, движением руки повергает врагов. Другая — постукивает ногтями по столу, и тьма петлёй обвивает шею соперницы.

Помогала ли Тьма? Да. Помогала. Предавал ли демон? Предавал. Их братство давно утратило силу. И что мешает сейчас развернуться в воздухе и сбросить его на ядовитые клыки? Швырнуть вниз и… стать предателем? Погубить того, кому сам подставил спину?

Дракон решительно взмахнул крыльями. Он победит Тьму! Её помощь только запутывала и туже затягивала петлю на шее. Надо только понять, как справиться с ней. Чем поразить, раз огонь её не берёт?

— Ты делаешь неверный выбор. — Паук подобрался, как перед прыжком. — Тьма живёт и в тебе. Убьёшь меня — погибнешь сам.

— Он лжёт? — мысленно спросил демона дракон.

— Нет, — послышалось в ответ.

Ну что ж… Дракон направил свой полёт к реке. Пусть враг думает, что он решил отступить, поверил в то, что бессмысленная, зависимая жизнь ценнее свободы.

Но это не так. Синяя лента воды. Не чёрные и безжизненные, а заросшие густым лесом горы. Упругие порывы ветра под крыльями. Капли дождя, готовые сорвать вниз и напоить землю. Всё это так жаль утратить… Но это не будет иметь смысла, если покориться Тьме. Если не уничтожить её всю, даже внутри себя.

— Когда окажусь над водой, прыгай вниз. — Дракон начал спускаться. — А потом, забирай остальных и возвращайтесь туда, откуда пришли.

— Я не оставлю тебя, — коротко ответил демон.

— Ты не выживешь…

— Забыл? Быть воином — значит жить вечно.

Если бы дракон мог, он бы улыбнулся. Демон! Никогда и не перед кем он не склоняет головы. И не просит пощады. Ну что ж… Значит, последний бой они примут вместе.

Дракон поднялся чуть выше. Паук уже спустился с холма и приближался к поднявшимся над землёй валькирии и её дочери. На его передних лапах виднелся клубок сети. С клыков стекал выжигающий траву яд.

— Решил захватить заложников… — Демон склонился над шеей дракона. — Успеем его перехватить?

— Успеем!

Дракон опустил голову, свёл за спиной крылья и, как стремительная чёрная стрела, ринулся вниз. Мгновенье. Ещё одно. Враг всё ближе. Жизнь всё короче. Но её не жаль. Если она прожита не зря, то не жаль.

Паук всё понял. Сеть, предназначенная для других, полетела вверх. Но, даже спутанный дракон рухнет на Тьму и раздавит. И всё закончится. Для неё и для него.

Демон оперевшись о шип на драконьей спине, распрямился и упёрся в спину ногами. Дракон не видел, но знал, он натягивает лук. Но зачем? Тьму не убить стрелой. Или он решил…

Пальцы с щелчком отпустили тетиву. С гулким свистом сорвалась стрела, взвилась, разрезала воздух и… ушла в небо. Разрывающий разум треск раздался над головой.

Сверкнула молния. Сеть разлетелась на куски. И тут же раздался дикий, наполненный ненавистью, вой.

Ослеплённый ярким светом паук заметался, разбрызгивая во все стороны яд и швыряя ошмётки клубящейся тьмы.

В последний миг дракон успел выгнуть спину и не упасть, а подхватить врага и швырнуть его в реку. И тут же гром разорвал тучи и обрушил их водой на землю.

Река схватила, закружила и понесла поверженную Тьму, разрывая её зубьями острых камней и разъедая белой пеной растекающуюся черноту.

Дракон взвился вверх, хватая горячим языком струи дождя, чувствуя, как ливень проникает сквозь чешую и остужает тело.

Гроза ещё немного погремела и почти сразу стихла. Она смыла с земли ядовитые капли и паучью слизь, будто и не было никакой Тьмы.

Дракон осторожно, чтобы демон не соскользнул с мокрой чешуи, опустился на берег. Над шумно мчащейся рекой всё ещё клубился пар. Вершины гор пронзали посветлевшее небо. Сбоку, у самой воды, хитро щурилась, спрятавшая за спину крылья, полукровка. Почти касаясь её плечом, золотоволосая валькирия сжимала руку…

Дракон скользнул языком по горячим ноздрям. Когда-то он уже видел смуглого, в алой как огонь рубахе, парня с серьгой в ухе и ножами на поясе. Может, это было во сне? Нет… В той, другой жизни. Где у дракона было другое тело, другие мысли, желания… И та жизнь почему-то тоже была ему дорога.

— Легко отделались! — Демон уже спрыгнул со спины и теперь стоял рядом. — А ты говорил…

— Почему я остался жив? — Дракон выгнул шею и посмотрел в ярко-жёлтые, пылающие огнём, глаза демона.

— Не знаю, — демон пожал плечами. — Может, всё дело в грозе? Ведь поразила Тьму она.

— Или Тьма погибла не вся, — дёрнул хвостом дракон. — И часть её осталась во мне…

— Она всегда была в тебе. И, конечно, осталась.

Дракон с демоном повернулись на голос. У холма стояли двое. Сильнейшие. Сурово хмурился единственным глазом Мудрец. У его ног, свернувшись кольцом, лежал огромный белый змей. На плече, крутя головой, сидел ворон. Рядом лукаво ухмылялся Хитрец. За его спиной переступал с ноги на ногу ярко-рыжий конь.

Смуглый парень — в голове дракона неожиданно всплыло имя — Янош — дёрнулся вперёд, но замер, остановленный повелительным жестом Мудреца.

Дракон тоже замер, ожидая слов… спасения? Приговора? Что скажут Сильнейшие на этот раз? Но они молчали…

— И что теперь делать? — нетерпеливо спросил демон. — Как дракону от этой тьмы избавиться?

— А зачем от неё избавляться? — Хитрец прикоснулся к коню, и тот, тряхнув гривой, подошёл к Яношу. — Зачем терять часть себя?

— Тьма не должна управлять драконом! — Демон решительно взмахнул рукой. — Он победил её!

— Тьма есть в каждом из вас, — негромко, но очень отчётливо произнёс Мудрец. — Была. Есть. И будет. А вот она управляет вами или вы ей — решать вам самим.

Дракон переглянулся с демоном и понял его без слов. Если Сильнейшие хотят заморочить голову, то получается у них это не хуже, чем у Тьмы. А может, и ещё лучше.

— Но сегодня она была не внутри, а снаружи, — демон не сдавался и продолжал спорить.

— Да. И дёргала каждого за его нить. Только началось это не сегодня, а очень давно. Хаос и жестокость драконов, обострённое чувство долга стражей — у каждого была своя слабая сторона. Это делало их уязвимыми. На этом их и подловила Тьма.

Мудрец говорил и смотрел поверх дракона, на горы, но его взгляд всё равно пронзал и заставлял молча слушать непонятные, тревожащие что-то внутри, слова.

— Брат, — нетерпеливо перебил Хитрец, — а давай не будем говорить языком легенд и сказаний? Скажем просто и… честно. Это была игра.

— Игра?!

Дракон с демоном воскликнули одновременно. Судя по лицам Яноша и валькирии, они были удивлены и возмущены не меньше. Лишь полукровка весело и одобрительно оскалила острые зубки.

— Да. — Хитрец кивнул и щёлкнул пальцами. — Азартная и… с хорошей ставкой. Объединить драконов и стражей, особенно после их кровной вражды, было так заманчиво… И так невыполнимо! А сколькими стражами пришлось пожертвовать, ты помнишь, брат? — Он покосился на Мудреца и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Пока в том, на кого рассчитывали меньше всего, вдруг не взыграло великодушие. Яростный чёрный дракон! Даже я не думал, что он решит кого-то не уничтожить, а спасти.

Дракон дёрнул хвостом. Если бы он знал… Даже если бы и знал… Демон тогда не заслуживал смерти., а во всём остальном… А что было потом? Про заточение он помнил, а дальше? Что произошло? Как он очутился здесь сейчас?

— Да… Правда спасённый демон потом пленил его… Но зато сам вызвался нырнуть в другой мир, чтобы выручить. — Мудрец говорил и смотрел на дракона так, будто отвечал его мыслям, а не Хитрецу.

Дракон покосился на демона. Значит, он всё-таки не совсем предатель. Может даже хотел потом сам вызволить из пещеры, но не успел.

— А игра набрала обороты, — продолжил Хитрец. — Из жизни в жизнь они были рядом…. И не могли вспомнить… Истинная суть не пробивалась наружу. Только глодала изнутри и губила. Кстати, сделать их разнополыми, была хорошая идея! Пусть со второго раза, но всё получилось.

Разнополыми?! Дракон замотал головой. Но как такое может быть?! И снова вспомнилась женщина, постукивающая ногтями и пробуждающая внутри тьму. Вот она гладит маленького чёрного пушистого зверька. Смотрит в переливающееся огнями небо. Что-то шепчет на свечу.

Видения мелькали одно за другим. Накладывались, расплывались, соединялись в единое полотно. Другая жизнь в другом теле. Наказание? Испытание? Новый опыт? Как обрести силу, лишившись её? Как сохранить утерянное? Пробудить запертое?

— Значит, всё это время вы нами «играли»?! — Демон разорвал поток сбивчивых мыслей… Драконьих? Или уже человеческих? Ведь всё, что всплыло в памяти — уже не исчезнет.

— Наша роль в этой игре — обстоятельства, — отрывисто произнёс Мудрец. — А как поступать, решали вы сами. Иначе в этом не было смысла.

— А в чём же истинный смысл игры? — На этот раз дракон спросил сам, не дожидаясь, когда за него это сделает демон. — Что скрыто в ней? Как выиграть?

— Вышить свой узор на полотне. Стать одной из тех нитей, на которой оно держится.

— А выигрыш? — Дракон не отводил пристальный взгляд от Сильнейших. — Что станет с тем, кто справится с этим?

— Тот, кто справится… Кто исполнит возложенную на него задачу… — Хитрец многозначительно помолчал, и лишь потом ответил. — Тот обретёт право играть по своим правилам.

— Но вначале, вам придётся вернуться в людскую жизнь, — добавил Мудрец. — Потому что ваше полотно, ваше игровое поле сейчас там.

— Я так понимаю, это должен быть совместный узор? — демон спросил быстро, не дав даже осмыслить услышанное.

— Конечно. Те, кто пробуждали в вас память и силу, — Мудрец провёл рукой по голове змея и потрепал сидящего на плече ворона, — они вам уже не понадобятся. Но всем остальном надо вернуться вместе. Только тогда эта игра сможет продолжиться.

— Дракон и демон — ведут игру в мире людском, валькирия и красный всадник — в мире тонком. Мужское уравновешивается женским, крылатые поддерживают бескрылых… — На губах Хитреца появилась усмешка. — Надо же! Я тоже перешёл на язык сказаний.

— А я? — все повернулись на голос полукровки. — Что будет со мной?

— Отправишься домой. — Хитрец подмигнул ей. — Тебе в этих местах делать нечего. А как встречаться с родителями, чтобы поболтать, ты теперь знаешь.

— Ну, так как? Согласны вернуться?

Дракон даже не стал поворачиваться к демону. Его ответ на вопрос Мудреца он знал. Валькирия и всадник стояли, обнявшись, и вопросительно смотрели на дракона. Их ответ тоже был понятен.

Но хотел ли вернуться в людской мир дракон? Нет! Его ничего там не держало. Он не чувствовал в нём свободы. Но была женщина. Та самая, в чьём теле он жил и осознавал себя. И её нельзя было предать… Ведь она заслуживала прожить долгую и счастливую человеческую жизнь.

Дракон поднял взгляд на Сильнейших. И они поняли его без слов…

Река зажурчала громче. Деревья на склонах гор склонились, как при сильном ветре. Холм задрожал и стал расплываться.

Что-то ударило дракона в грудь, и послышался утробный вибрирующий звук. Всё вокруг замелькало, закружилось, расплылось…

Глаза продёрнуло серой пеленой, а когда она спала, Марина увидела, что лежит дома на кровати, а на ней топчется и громко мурлычет Бася.

Новый узор

Лёгкий, пахнущий водой, ветер освежал лицо и игриво трепал волосы. Запах полевой клубники смешивался с медовым ароматом цветов, волнами склонялась трава, над самой землёй носились стайки стрижей.

Ровно и мягко, изредка взмахивая головой, чтобы отогнать навязчивых мошек, шла Руна. Ехать на ней в удобном и подогнанном спортивном седле было одно удовольствие. Да и всё вокруг сливалось в ощущение свободы, лёгкости и безграничного счастья. Луг, упирающийся в реку, полоса деревьев на другом берегу, послушная красивая лошадь, а рядом, на длинноногом вороном коне, Вадим. И никого вокруг. Только небо, только ветер, только радость впереди… По крайней мере Марине очень хотелось в это верить.

У реки лошади остановились. Марина запрокинула голову и залюбовалась белыми кучевыми облаками. Одно было похоже на орла, другое — на притаившуюся лисицу. А ещё одно на…

— Разглядываешь воздушные замки?

— Как ты догадался? — Марина посмотрела на Вадима.

— Может, потому что тоже их вижу?

Вадим спрыгнул с коня и помог спуститься на землю Марине.

— Будем строить их вместе? — Марина накинула на седло Руны узду и прижалась к обнявшему её Вадиму.

— У меня другое предложение. Про замки, но более практичное. Через неделю у нас открытие «Богемы», так?

— Да, — кивнула Марина, не понимая, к чему он клонит.

— Ещё недели две на разную организационную суету, а потом… — Вадим сделал паузу.

— Что?! — не выдержала Марина.

— Мы можем отправиться в путешествие. Только надо решить куда.

— В Румынию!

Марина сказала так громко, что стоящая рядом Руна недовольно фыркнула и зашла в воду.

— В Румынию? — удивлённо спросил Вадим. — Почему именно туда?

— Даже не знаю. Я вообще до этого момента об этом не думала…

Хотя… Марина растеряно нахмурилась. Думала… Перед глазами, как наяву, всплыли кованые светильники, тяжёлые портьеры, массивные деревянные столы, а на них вина — белое «Котнари», красное «Фетяска»… Ведь почему-то, именно в «Трансильванию» она хотела переделать кофейню. Значит, подсознательно её туда тянуло. И сейчас тянет.

— Но теперь поняла, что хочу именно туда. — уверенно продолжила Марина. — Хочу побывать наяву в том месте, которое видела в мире тонком.

-Хорошо, — улыбнулся Вадим. — Давай поедем туда… в свадебное путешествие.

— В свадебное?!

Марина даже не успела осмыслить услышанное. Вадим притянул её ближе к себе и провёл рукой по волосам, убирая прядь со лба.

— Ты же не ждала, что я буду делать предложение, бросив кольцо на дно бокала с шампанским? Сейчас. Здесь. Прекрасное время и место. Середина лета. Берег. Деревья. Всё как мы любим. И ещё два духа-свидетеля. Они помогут, чтобы исполнилось над водой сказанное…

— Йольским огнём заклятое… — вдруг вспомнила Марина.

— Соглашайся, — сзади послышался ещё один голос.

Марина улыбнулась самой себе. Янош не мог не дать совет. И конечно, его мнение совпадало с мнением Вадима. Как всегда.

— Так ты выйдешь за меня?

Вадим пристально смотрел в глаза и ждал ответ. За его спиной замерла валькирия. И обычно говорливый Янош тоже замолчал. Может, потому что Маринин ответ уже знал?

— Да.

Река не зажурчала громче. И деревья не склонились, как при сильном ветре. Но всё изменилось. Что-то тёплое разлилось в груди. Будто случилось то, к чему так долго шла, о чём грезила и боялась даже надеяться.

— Я не обману тебя. — Руки Вадима сжали ещё сильнее, а в серых глазах блеснули жёлтые искры. — Никогда. Я всегда буду рядом. И даже смерть не разлучит нас. Ты мне веришь?

— Да, — снова ответила Марина. — На этот раз — да.

Четыре фигуры замерли на игровом поле. Четыре нити сплелись в одном рисунке. Четверо перешли на новый виток жизни.

И где-то в другом мире другой дракон задержал смертоносное дыхание. И замерла на тетиве рука стража. И вместе они встали на страже границ, чтобы не пропустить в свой мир Тьму.

***

В этот раз не было никого у входа в высокое родовое дерево. И дверь долго искать не пришлось — в древнем, испещрённом линиями стволе темнел проход. Звал, манил.

Янош отчётливо чувствовал — его здесь ждут. Он сделал шаг внутрь, невольно подмечая, что с последнего его визита мало что изменилось. Светлая комната, деревянный пол, полочки с цветными стеклянными бутылочками, пучки трав под потолком. А в глубине комнаты — ткацкий станок с полотном. Всё на своих местах. Но словно другое.

— Сегодня я покажусь тебе такой, — услышал Янош и резко обернулся. Справа от входа была лестница, незамеченная им ранее. Лестница, что ведёт сразу и вверх и вниз. По ней спускалась женщина. И эту женщину он знал.

— Мама! — воскликнул Янош и сам же усмехнулся. Как странно было называть так кого-то, когда совсем недавно вернул древнюю память. Обрёл то, что потерял. И всё же, как ещё он мог назвать эту женщину?

— Боялась, что не признаешь. — Женщина подошла совсем близко, глянула снизу вверх тёмными глазами. У цыгана Яноша были такие же.

— Я узнал, — хрипло ответил он.

— Можно узнать, но не признать. Я была вам не очень хорошей матерью. — Она замолчала. Просто стояла и смотрела, словно ждала. Вот только чего? Янош не находил слов. Кто бы мог подумать, что Старуха, суровая и таинственная прародительница, в одном из своих воплощений была госпожой Ковач? Хотя в свете последних открытий…

— Я не держу зла, — наконец проговорил он. — Это была просто жизнь. Одна из них. Обычная человеческая жизнь.

— Обычная человеческая? — Прародительница улыбнулась. Её лицо светилось сейчас зрелой красотой, пожалуй, такой она была, когда Янош в первый раз покинул дом. Но улыбалась она тогда редко. — Не стоит недооценивать то, что происходит в Срединном мире. Как бы высоко ни взлетал дракон, как бы глубоко ни нырял водный змей, быть людьми — вот что стало для них настоящим испытанием. А вот тебе очень шло быть человеком.

— Ты знала? Тогда? — Янош пытался подобрать слова, но Прародительница поняла его.

— Знала ли я, что мой сын был змеем, а станет стражем? А дочь носит в себе дух дракона и тень тьмы? Конечно, нет. Знала ли, что вы не простые смертные и вас ждёт страшная судьба? — По прекрасному лицу пробежала тень страдания. — Да. Уже тогда мне это было дано. Видеть, чувствовать, куда следует нить. И не быть в силах что-то исправить. Это я поняла уже позже, став тем, кто я есть сейчас. А тогда я была просто человек. А что делают люди? Они ошибаются. И я отстранилась от вас. Пыталась строгостью и запретами защитить, удержать. Когда ты уехал, поняла, что судьбу не изменить, что больше не увижу. Так и случилось.

Янош качнул головой и отвёл взгляд. Слишком много прошлого. А главное, он не мог понять, имеет ли это значение теперь, влияет ли на что-то?

— Почему ты решила открыться? Я должен был это узнать?

— Не хотела, чтобы оставались тайны между нами.

— Неужели? Как неожиданно, Прародительница. — Янош нарочно выделил последнее слово. — И никаких недомолвок и загадок? Может, тогда скажешь, какую роль ты выполняла в игре высших сил? Или просто делала ставки?

— В каждой игре есть те, кто направляют, дают подсказку. — Прародительница отошла к станку, и Янош бросил на него тревожный взгляд. Полотно было белым и пустым. — Следят за тем, чтобы всё шло своим чередом.

— Если ты всегда помогала, то почему послала к Марине Ворона?

— А ты ещё не понял? Он выполнял свою роль. Привел Барона, а с ним и Тьму. Партию не разыграть фигурами одного цвета. Таковы все игры.

— Я никогда не был в них хорош! — не сдержавшись, воскликнул Янош. — Не хватало терпения, если можно было нарушить правила, я легко это делал.

— Был гибким змеем, что нарушил древний закон, потом цыганом, а стал огненным всадником. И почему они решили, что из тебя получится хороший страж? Или… — Яношу показалось, что Старуха — это снова была она — ему подмигнула. — Или им был нужен именно такой?

— И кто я сейчас?

— Ты мог увидеть меня кем угодно, когда вошел сюда. Но увидел такой. Вот и ответ. Кем бы мы ни были, сколько бы раз не становились частью какого-либо рисунка, есть то, что остаётся надолго, если не навсегда. Шрамы, клятвы да кровная связь.

В комнате воцарилась тишина. Не напряжённая как грозовое небо. А мирная. Янош думал о сказанном. У всех них — Вадима, Марины, Яноша, Мэк и даже Руан, есть общее прошлое и оставленные им шрамы. Есть клятвы, что стали залогом союзов, которые не нарушила даже смерть. И, конечно, кровные узы. Но… Что же теперь?

— Что же теперь? — спросил Янош и вдруг почувствовал, как пространство за спиной расступается, а значит, разговор подходит к концу.

А может… и вся эта история?

— Как что? Ты займёшься своим делом. А я, позволь, своим.

Прародительница склонилась над станком, тонкие пальцы заскользили по нитям.

— Хорошая основа, крепкая, — бормотала она. — Для нового узора. И Нить готова. Сложная нить. Неучтённая. Из двух миров сплетённая, из воздуха и воды соединённая. Ей бы зелени травяной, ей бы цвет золотой…

— До встречи, — тихо сказал Янош и вышел. Ответа не было. Но он и не ждал.

Мать, Старуха, Прародительница, одна из Прях, невидящим и одновременно видящим всё взглядом смотрела на полотно. И напевала.

Янош вынырнул из Пелены и сразу окунулся в шумный и пёстрый Срединный мир. Ему не нужно было настраиваться на связь с Мариной. Она теперь почти всегда была с Вадимом, особенно после переезда в его большой дом, окружённый соснами. А рядом с Вадимом — его защитница. И Янош просто отправился туда, где была Мэк. Её он чувствовал теперь, где бы ни был, в какой из миров бы не перемещался.

А поперемещаться пришлось… Для начала, он сложил с себя обязательства стража. И Высшие Силы это приняли, словно и правда эта роль была для него временной. Это означало и отказ от большой силы, но Янош не жалел. Взамен он получил защищённое место в одном из миров, дом в горах у озера, в который однажды приведёт Мэк. И этот дом, вот совпадение, тоже был окружён соснами. Или деревьями очень на них похожими. И место это уже не пустовало. Там безопасность и уют наконец обрела полукровка Руан.

Янош ещё привыкал называть её дочерью. А вот Мэк приняла всё сразу. Может, и до этого что-то чувствовала и знала?

Янош нашёл Мэк во дворе у высокого кедра. Она хмурила тёмные брови, но при виде него слегка улыбнулась. Несмотря на то, что они о себе узнали, всё равно предпочли остаться друг для друга Яношем и Мэк.

— Что случилось? — спросил он. — Я чувствую твоё… замешательство.

— Вадиму дали нового духа-покровителя. Вместо Орса. Подарочек от Сильнейших.

Мэк махнула рукой в сторону беседки, и, словно в ответ, оттуда донеслось ржание.

— Зарница? Здесь? Я же оставил его у Руан, — удивился Янош и двинулся вслед за Мэк в направлении звука.

— Если бы.

Из-за деревьев на них выскочил белый конь и, громогласно заржав, забил копытами.

— Не привык ещё к этому миру. Нужно время, — пояснила Мэк. — Орс был тем ещё старым интриганом, но хотя бы я знала, чего от него ожидать. Эй! Успокойся и прими свой второй облик!

Конь фыркнул, взвился в воздух в совершенно диком прыжке, а на землю уже приземлился молодой мужчина с длинными светлыми волосами. В руках его был зажат изогнутый как полумесяц меч.

— Я не привык и к приказам, крылатая. — Он откинул волосы с лица, и Янош увидел странные глаза. Один зелёный как трава, второй золотой как солнце. — И тебе это надо запомнить, если нам предстоит работать вместе.

— А тебе — выучить значение слова «служить», — вмешался Янош.

Дух только усмехнулся, тряхнул головой, как совсем недавно гривой, и переместился в дом.

— Это новый покровитель? Или ещё один подопечный? Был белый змей, стал белый конь, — вздохнула Мэк.

— Как ты сказала? — задумчиво переспросил Янош. — Звучит очень знакомо. Только там был водный змей, что стал красным всадником.

— Да, — кивнула Мэк. — Но это была совсем другая история. Наша история. Ведь у всадника была возлюбленная. Та, что научилась пересекать грань смерти. Та, что узнала его с первого взгляда, найдя умирающего цыгана на пыльной дороге. Та, что ждала, когда он вспомнит её.

— И чем же всё закончилась? — спросил Янош, уже зная ответ.

— Он к ней вернулся. — Мэк шагнула в его объятия. За спиной трепетали возвращённые крылья.

Они подошли к дому. Каким пустым и холодным он был до этого! Каким уютным стал теперь. В распахнутые окна слышался оживленный разговор. Янош узнал голос Олега:

— Марин, я как учёный, совершенно согласен, что богема слово цыганское. Это, кажется, даже я предложил. Но вряд ли у клиентов ассоциации со свободолюбивым народом из Богемии.

— Главное, что название привлекает! — уверенно ответила Марина. — От посетителей отбоя нет. И карта тогда на это название выпала самая удачная. Дин, подтверди!

— Подтверждаю! Кажется, солнце.

— Ну если ка-а-арты! — протянул Олег — Вадь, а ты что скажешь?

— Да кто я такой, чтобы возражать мудрой гадалке и великому и ужасному драко… — конец фразы потонул в смехе.

Янош улыбнулся. Всё хорошо. Ну… или пока хорошо.