Когда закончится война

Глава 1

Конец августа одна тысяча восемьсот пятьдесят третьего года. Санкт-Петербург. Жители города оживлены, все стремятся насладиться последними летними днями. Извозчики ставят экипажи у обочин дорог и курят трубки, дожидаясь новых пассажиров, многочисленные люди прогуливаются по Невскому проспекту, рассматривая степенный поток великой Невы. Среди таких прохожих шли морской офицер и дворянин из министерства иностранных дел.

Офицер, Константин Алексеевич Вировский, был высоким, хорошо сложенным мужчиной в возрасте тридцати двух лет, он служил на флоте в звании вице-адмирала¹.

Дворянин, Василий Михайлович Шулак, был статным сорокалетним мужчиной с идеальными манерами и почетной должностью в архиве министерства иностранных дел в городе Санкт-Петербург.

Мужчины обсуждали повседневные дела, оживленность проспекта и старинные здания города.

— Ситуация с Османской империей накаляется, — сказал Василий Михайлович, — дело идёт к войне.

— Снова? — спросил Константин Алексеевич, но в голосе не было удивления, — Которая это уже война с турками? Восьмая?

— Девятая, если быть точным.

— Этим войнам конца и края не видно.

— Что есть, Константин Алексеевич, — проговорил мужчина, — В министерстве поговаривают, что если будет война, то начнется она осенью. Но сами понимаете — все эти прогнозы не точны.

— И, дайте-ка угадаю, Франция с Англией тоже в деле?

— Да, они поддерживают сторону османов. Может, конечно, всё и обойдется, но сильно сомневаюсь.

— Если суждено — значит будем сражаться.

Повисло молчание. Константин Алексеевич прокручивал в голове этот диалог и размышлял на тему скорой войны: куда его направят? Где будут проходить бои? Сколько ещё русских солдат падёт за свою страну от турецкий сабель? Так много вопросов и, как всегда, полное отсутствие ответов.

— Константин Алексеевич, — прервал молчание дворянин, — мой брат, Дмитрий Михайлович, в четверг устраивает бал, не хотели бы вы посетить нас?

— Ох, Василий Михайлович, я ведь не так близко знаком с вашим братом. Как я могу заявиться на бал в дом незнакомого человека?

— Ну, вы же меня знаете? И нас с вами можно назвать приятелями, с вашего позволения. А поскольку хозяин бала мой брат, я также могу участвовать в приглашении гостей. Приходите, мы будем рады вас видеть.

— Только потому, что вы настаиваете.

— Вот и чудно.

— А по какому поводу событие?

— У жены моего брата именины. Также на этом балу, скорее всего, будет их дочь, это будет её появление в свете впервые за долгое время.

— В таком случае, я просто обязан появиться.

— Ох, Константин Алексеевич, — Василий Михайлович хитро улыбнулся, — боюсь разрушить ваши планы, но девушка мало того, что отличается от сверстниц, так ещё и довольно избирательна и образована. Одурманить её, как многих других дам, навряд ли выйдет, а потому советую вам попридержать коней. Но не волнуйтесь, уверен, на балу будут и другие девушки.

— Уж очень хорошо вы меня знаете, Василий Михайлович, — усмехнулся офицер, — настолько, что порой мне становится боязно.

— Не в вашем звании боятся, Константин Алексеевич.

Мужчины ещё долго гуляли по набережной, разговаривая на отвлечённые темы. Они никуда не торопились, ведь у обоих в этот день был выходной и отсутствие каких-либо планов.

Потихоньку солнце над Невой садилось, уступая место луне. Улицы пустели, люди расходились по домам, и наши герои не стали исключением. Они сели по повозкам извозчиков, работающих допоздна, и разъехались по своим улицам.

Прошло несколько дней и наступил четверг. Приближался вечер и к дому Шулаков на Екатерининском канале² потихоньку начинали съезжаться гости: все желали поздравить именинницу, но особенно многие хотели увидеть единственную дочь семейства, которая сегодня должна была появиться впервые за долгое время.

Константин Алексеевич подъехал к назначенному времени и легко поднялся по лестнице. Он нарядился в парадную форму, как и подобало одеваться на торжества, — форма была ему к лицу, и это замечали окружающие. Гостей встречали хозяева дома, Дмитрий Михайлович и Светлана Сергеевна. На их лицах сияли улыбки, а женщина явно потратила много времени на подготовку как своего внешнего вида, так и самого праздника. Все подарки гости отдавали слугам, а те сразу относили их в дом.

— Добрый вечер, — поздоровался Константин Алексеевич, вежливо улыбнувшись и поклонившись.

— Добрый вечер, мсье! — хозяин дома ответил тем же, — Василий предупредил меня, что вы будете. Моё имя — Дмитрий Михайлович Шулак, старший брат Василия Михайловича, а это моя супруга — Светлана Сергеевна. Рады нашему знакомству!

— Взаимно! Моё имя Константин Алексеевич Вировский.

Мужчины пожали руки. После этого офицер повернулся к женщине, она протянула ему руку, он коснулся ее губами и следом произнёс:

— Вы очаровательны, мадам!

— Благодарю вас, — женщина вежливо улыбнулась, — Если вы не возражаете, мсье Вировский, чуть позже я хотела бы представить вам мою дочь.

— Буду признателен, мадам.

Когда обмен вежливостями закончился, Константина Алексеевича пропустили в дом и там он уже встретился с Василием Михайловичем.

— Вы всё таки пришли, Константин Алексеевич! — радостно воскликнул мужчина, пожимая офицеру руку.

Константин Алексеевич ответил на рукопожатие и улыбнулся:

— За то в военном министерстве было отдано несколько приказов. Явно к чему-то готовимся.

— Ох, как я мог забыть, — Василия Михайловича осенило, — Константин Алексеевич, вы же ещё не знакомы с юной леди. Позвольте вас познакомить.

— Мадам Шулак хотела устроить это сама.

— Ой, Светлана Сергеевна вновь опередила меня.

— Просто вы невероятно медлительны, Василий Михайлович, — раздался женский голос за спинами мужчин — это была Светлана Сергеевна. Она подошла к мужчинам и, учтиво улыбнувшись, обратилась к вице-адмиралу: — Надеюсь, мой деверь³ не наскучил вам своими разговорами, мсье Вировский.

— Нисколько, мадам Шулак.

— Хорошо. Мсье, позвольте я познакомлю вас с моей дочерью. Следуйте за мной.

Офицер пошёл за хозяйкой дома. Они проходили мимо множества гостей, которые улыбались и кланялись хозяйке. Она улыбалась им в ответ. По залам раздавалась тихая музыка, гости разговаривали между собой, сбиваясь в небольшие группы, туда-сюда сновала прислуга с подносами или с чем-то ещё.

— Знаете, — обратилась Светлана Сергеевна к офицеру: — Мне бы хотелось представить вам также своих сыновей, но, увы, сегодня это не представляется возможным.

— От чего же? — спросил Константин Алексеевич.

— Старшие, Александр и Михаил, не смогли приехать из-за работ — один военный, другой дипломат. А младшего, Алексея, не выпустили из лицея. Но, надеюсь, мне ещё представиться шанс познакомить вас с ними, если вы, конечно, не возражаете.

— Я был бы несказанно рад, мадам.

Они вошли в дальнюю залу, в которой было меньше всего людей. У стен стояли шкафы, заставленные различными книгами, в подсвечниках мягко горели свечи, освещая помещение, а у окна сидела девушка, увлеченно читавшая книгу.

— Анна, — мягко окликнула её женщина.

Девушка подняла голову и посмотрела на вошедших, опустив книгу на колени.

— Да, маменька?

— Анна, милая, познакомься, наш гость — Константин Алексеевич Вировский, вице-адмирал. Мсье, это Анна, моя дочь.

Мужчина поклонился девушке, а та чуть склонила голову в знак приветствия. Он поцеловал её маленькую ручку. Константин Алексеевич заметил, что девушка не встала для приветствия и был готов уже принять это за оскорбление со стороны юной леди, но вовремя заметил важную деталь — хоть платье девушки и закрывало пол вокруг неё, все равно оставались видны колеса. В столь юном возрасте она оказалась прикована к инвалидному креслу — какая жалость, а ведь она весьма мила на лицо — примерно такие мысли пронеслись в голове офицера.

Он выпрямился. Светлану Сергеевну позвали какие-то знакомые и она, улыбнувшись дочери и офицеру, ушла, пожелав обоим приятного вечера. Повисла тишина. Обычно Константин Алексеевич легко находил тему для разговора, но сейчас почему-то не мог ничего придумать. Тишина затягивалась и неожиданно офицер спросил:

— Какую книгу читаете? — вопрос прозвучал немного небрежно.

— «Английская роза» Василия Карпова.

«У неё красивый голос, мелодичный» — подумал Константин Алексеевич.

— Не слышал о таком.

— О нём мало кто знает. Он только пару лет назад начал публиковаться.

— Константин Алексеевич, добрый вечер! — воскликнула дама в синем платье, — Не ожидала вас здесь увидеть.

Девушка вежливо улыбнулась:

— И вам доброго вечера, Виктория Семёновна.

— Константин Алексеевич, — начала Виктория, — я очень хотела бы познакомить вас со своим знакомым, вы не против?

— Приму за честь, — он повернулся к Анне и, поклонившись, сказал: — Хорошего вам вечера, мадемуазель.

Виктория Семёновна и Константин Алексеевич ушли в другую комнату, оставив девушку одну. Она открыла книгу и продолжила читать, надеясь спокойно провести остаток вечера, но тут заиграла красивая мелодия и кто-то объявил о танце. Кавалеры стали приглашать дам, пёстрые пары мелькали в проёме двери, слышался стук обуви о паркет и переливы музыки.

Анна Дмитриевна подозвала девушку из прислуги, проходившую мимо, и попросила помочь вернуться в комнату.

Уже в комнате служанка помогла Анне переодеться и распустила её волосы, взяв гребень.

— Барыня⁴, — обратилась к девушке служанка.

— Барыня, а что за кавалер сегодня разговаривал с вами?

— Это офицер, которого мне представила маменька. Вице-адмирал Константин Алексеевич Вировский. Кажется, так его зовут.

— Ой, Катя, какой жених? Павлин, да и только.

— Как?!

— Да, Катя, именно так.

— Ну, от чего же вы так строги?

Анна промолчала. Прокручивая в голове события вечера, она понимала, что в обществе она навеки стала чужой: девушки её возраста могут кружится в танце с кавалерами, разговаривать с ними на различные темы и смеяться, могут увидеть мир, а она... Сможет ли Анна снова ходить? Сбудутся ли ее мечты? Или она останется навечно прикованной к креслу?

— Все, барыня! — радостно провозгласила Катя, положив гребень на стол.

— Спасибо, Катя. Можешь идти, я дальше сама справлюсь.

— Как скажете, барыня!

Катя ушла, тихо закрыв дверь, а Анна посмотрела в зеркало перед собой. От туда на неё смотрела молодая девушка. Волосы были распущены и мягкими волнами спадали на плечи. Волосы цвета дубовой коры — то что выделяло её и отца из всей семьи, мама и братья были все златокудрыми, словно солнце спрятало свой свет на их головах, но волосы не разжигали огонь пренебрежения в семье.

Анна перебралась на кровать и долго читала, пока шум бала не стих, а гости не разъехались.

Примечания:

Вице-адмирал¹ — воинское звание в военно-морском флоте, которое соответствовало III классу по Табели о рангах Российской империи. Это звание обозначало второе по значимости командное звание после адмирала. Часто вице-адмиралов использовали для обозначения командующих флотами и эскадрами.

Екатерининский канал² - канал Грибоедова при императоре Николае I.

Деверь³ - брат мужа.

Барыня⁴ - обращение прислуги к дворянке.

Глава 2

Прошло несколько дней. На календаре уже второе сентября, но лето не спешило покидать столицу. Некоторые горожане, гонимые жарой, попрятались по домам, но были и те господа, что отважились на прогулку под палящим солнцем, хотя вдоль каналов оно ощущалось не так ярко, да и ветер тоже не сдавал свои границы, то и дело пытаясь сорвать шляпку милой дамы или унести газету господина, заснувшего на скамье в блаженной тени дерева.

Благодаря чудесным обстоятельствам Василий Михайлович и Константин Алексеевич смогли встретиться на небольшую прогулку после полудня. Пройдя немного вдоль Невы, они свернули в летний сад, прячась от солнца под тенью деревьев. Разговор вновь коснулся темы, связанной с Османской империей. В министерстве иностранных дел началось движение — конфликт обострялся и с этим нужно было что-то делать, а в военном министерстве все было относительно также — проводилась массовая проверка войск, оружия и боеприпасов, а также кораблей и лошадей. Константин Алексеевич также заметил, что часть войск уже начинали перевозить к Чёрному морю, конечно, в полной секретности, а потому он умолчал об этом Василию Михайловичу.

— Не нравится мне всё это, Константин Алексеевич.

— А какому человеку в здравом уме это понравится? Если война все же состоится — прольётся кровь русских солдат, офицеров. Россия долго восстанавливалась после Наполеона и других войн, и неизвестно сколько потратит времени на восстановление после этой войны.

— Но Россия выстоит, как и всегда.

— Дай Бог, Василий Михайлович, дай Бог. Василий Михайлович, — офицер сменил тему, — а какую должность занимает ваш брат?

— Мой брат владеет хлопчатобумажной мануфактурой.

— Хорошо.

Мужчины продолжили прогулку в молчании. Они вышли из аллеи на открытое пространство. Константин Алексеевич посмотрел в небо, щурясь и закрывая солнце рукой. В небе парила чайка. Он опустил взгляд обратно и увидел впереди знакомые фигуры. Василий Михайлович тоже заметил и, улыбнувшись, двинулся прямиком к ним. То были Светлана Сергеевна и Анна Дмитриевна, коляску барышни везла служанка Катя.

— Светлана Сергеевна! Какая встреча! — воскликнул Василий Михайлович.

— Добрый день, Василий Михайлович, — женщина улыбнулась, — Не ожидала вас здесь встретить. Константин Алексеевич, здравствуйте.

— Доброго дня, Светлана Сергеевна.

Между Василием Михайловичем и Светланой Сергеевной завязался диалог, в содержание которого офицер не вникал, поскольку быстро потерял интерес. Он обратил свое внимание на девушку. Она снова была с книгой и в данный момент оказалась полностью погружена в сюжет. Служанка, державшая ручки у спинки коляски, стояла, опустив голову.

— Анна Дмитриевна, здравствуйте, — поздоровался офицер, подойдя ближе.

Девушка подняла взгляд, видимо, удивлённая тем, что с ней заговорили.

— Добрый день, Константин Алексеевич, — она закрыла книгу и положила ее на колени.

— Что читаете на этот раз? «Английскую розу»? Или уже другую?

— Разве вам это интересно? — спросила барышня с притворным удивлением.

Тут уже удивился офицер. «Это она меня передразнивает так?» — подумал мужчина и усмехнулся:

— Ловко, Анна Дмитриевна. И всё же, меня терзает любопытство.

— «Дубровский» Александра Сергеевича Пушкина. Знаете такого?

— Произведение, увы, пока не довелось прочитать, а вот автора я помню. Роковой дуэлянт. Чуть межгосударственного скандала не вышло.

— Не только дуэлянт. Пушкин был прекрасным писателем. Россия потеряла настоящее солнце литературы. Но как же так вышло, что вы не читали его произведений?

— Предпочитаю научную и учебную литературу. О чем же ваш «Дубровский»?

— Это история гвардейского офицера, ставшего предводителем разбойников. Я, увы, плохой рассказчик, лучше прочитать само произведение. Если на то есть желание, я могу прислать вам эту книгу на днях.

— Буду премного благодарен. И я обязательно прочту.

В этот момент Василий Михайлович и Светлана Сергеевна закончили свой разговор.

— Константин Алексеевич, давайте не будем задерживать дам, — предложил мужчина.

— Вероятно, это будет единственно верным решением. Благодарю за компанию, Анна Дмитриевна, Светлана Сергеевна, — офицер сделал небольшой поклон каждой женщине.

— Встретимся в субботу, как условились, Светлана Сергеевна! — сказал Василий Михайлович перед тем, как они окончательно разошлись.

Люди пошли в разные стороны летнего сада. Мужчины вновь ушли в тень аллеи. Константин Алексеевич обернулся, глядя вслед Светлане Сергеевне, Анне Дмитриевне и служанке — они уже скрылись в другой аллее.

— Василий Михайлович, у меня много вопросов.

— Я весь во внимании, Константин Алексеевич.

— Что... Что произошло с Анной Дмитриевной?

— Я знал, что вы когда-нибудь спросите об этом. Несчастный случай.

— А подробнее?

— Какой вы любопытный, Константин Алексеевич! Ну, хорошо, расскажу. Наша Анна, когда ей было шестнадцать, была очень амбициозна. Все учителя её хвалили, она преуспевала в изучении естественных наук, иностранных языков. И однажды в утренней почте мой брат обнаружил письмо иностранного происхождения — из Италии. Оказалось, что письмо было написано директором Болонского университета, его имени, увы, я не припомню. В письме говорилось о возможном обучении моей племянницы в этом заведении, представляете? Один из учителей, которых нанимал мой брат, как выяснилось, был близким другом директора и, когда в последний раз приезжал в Италию, рассказал о способной ученице из России.

— А что же ваш брат? Как отреагировал он?

— В то утро я как раз зашёл к нему, а потому мог лично наблюдать ту сцену. Сначала он был удивлен, думал, что над ним подшутили, но потом уже сидел и улыбался. На его лице уже царила радость и гордость, удивляюсь, как он удержался от крика, ведь его прямо-таки распирало. Мой брат, знаете ли, либерален в своих мыслях и, услышав, что его дочь может обучаться в университете, был несказанно рад.

— Вот вы мне всё это рассказываете, Василий Михайлович, а на мой главный вопрос так и не ответили.

— Терпение, Константин Алексеевич, терпение, — мужчина резко стал серьёзным, будто только что не рассказывал об итальянском письме, — В тот же день Анна возвращалась в Петербург от своей бабушки, Настасьи Петровны. Экипаж уже ехал в городе и оставалось всего пару улиц, но доехать Анна не смогла. На перекрестке две кареты столкнулись. Экипаж, в котором находилась Анна, перевернулся. Тогда она получила серьезную травму, из-за которой оказалась прикована к коляске. С того момента прошло уже три года. Я ответил на ваш вопрос, Константин Алексеевич?

— Да, благодарю. Анна Дмитриевна узнала о письме?

— Конечно. Но об учебе тогда и речи быть не могло. Анна чуть не погибла, а травма подкосила не только её физическое здоровье, но и моральное. Тогда она опустила руки.

— Ясно. Спасибо вам, Василий Михайлович.

После этого разговора повисло молчание: Константин Алексеевич размышлял на тему разговора, представляя сцены из рассказа, а Василий Михайлович прокручивал в голове те события, и утро, и письмо, и разговоры с врачами. Вскоре мужчины попрощались и разошлись.