Мария Голобокова

(Когда) я буду с тобой

Пролог

Посвящается друзьям,

благодаря которым я всегда помню,

что самый тёмный час –

перед рассветом.

Пролог

На степи Аласто опустилась ночь – сизая и вязкая, она несла с собой прохладу и избавление от духоты. Боль расслабила тиски, и Логрэд наконец-то отлепил потные ладони от лица. Последние несколько дней он проваливался в забытье, не в силах стряхнуть свинцовую усталость, но в редкие минуты, когда лихорадка отступала и сознанию возвращалась ясность, получалось подумать о дальнейших планах.

Гостеприимные кочевники, что помогли им с Мирикой укрыться от цепкого взора Центра, не были конечным пунктом назначения. Логрэд мечтал об иной жизни для сестры, и потому, кое-как собравшись, он оторвал голову от набитой соломой подушки и вышел из шатра.

Степь простиралась до самого горизонта охряным морем. Пусть Рэд никогда и не видел моря воочию, именно таким оно представлялось ему – как безумно родная, знакомая сызмальства степь, разве что цветом серо-синее. Впрочем, если всё получится, он сможет увидеть песчаный берег, бескрайние лазурные просторы и – корабли на подводных крыльях. Такие, по крайней мере, были изображены в книгах, что тайком от отца показывала ему мать.

Логрэд легко разыскал старейшину. Старуха, как и все ночи до этой, расположилась около кострища и любовалась крупными звёздами. За время службы Логрэд успел отвыкнуть от того, насколько же они яркие и какие причудливые узоры сплетали. Жемчужины на корсаже тёмного-синего платья матушки… и почему вдруг вспомнил?

– Ты торопишься, – недовольно цокнула старейшина Туи и жестом пригласила юношу присесть рядом. Выждав немного, надеясь услышать продолжение фразы, Логрэд всё-таки присоединился к старухе.

– Вы не позволите уйти? – осторожно спросил он на языке кочевого племени. – Разве не вы сказали мне, что Зверь следует по пятам, распахнув пасть?

– Сбежать не получится, – покачала головой она. – Так ты только приблизишь миг, когда он нагонит тебя.

– Я хочу увидеть, что находится по ту сторону Стены. Я хочу узнать, какие люди живут там и есть ли место мне среди них. Мне… и Мирике.

Старуха сощурилась, посмотрев на пламя. И тут же – треснул, разломившись, самый большой кусок дерева, пустив вверх сноп искр. Логрэд невольно зажмурился и дёрнулся назад – сработали рефлексы проходчика. Мир резко замедлился, в висках застучала кровь… лишь спустя несколько долгих мгновений, задержав дыхание, юноша сумел взять себя в руки. Головная боль накинулась на него с новой силой, и Рэд, продолжая сидеть, согнулся пополам, вцепившись пальцами в волосы.

– Что стой на месте, что беги – итог один, – вздохнула старейшина Туи. – Но время ещё не настало.

Он заставил себя поднять голову и посмотреть на старейшину. Её лицо, всего на миг, в отсветах костра показалось ему совсем юным, будто рядом сидела красивая девушка, а не седая старуха. Вновь задержав дыхание, Рэд медленно сосчитал до десяти – кошмары редко покидали сны, но если так… если так, то старейшина Туи ошиблась. Начались галлюцинации. Времени разом стало слишком, катастрофически мало. Чудилось, что и стан кочевников, и степь… нет, весь Аласто можно поместить в игольное ушко.

– Ты поймёшь, – каркающе рассмеялась она. – Мы всегда заканчиваем с тобой этим разговором.

Давящее ночное небо, украшенное россыпью жемчужин-звёзд, вдруг отозвалось на этот смех гулким, протяжным эхом. Логрэд перестал ощущать границы своего тела, перестал понимать, где явь, а где – галлюцинации. Может, старейшина никогда и не была старухой? Может, ему всегда чудилась старуха, а на самом деле она – девушка. Не многим старше него.

– Наши головы не способны вместить величину мира, – вновь рассмеялась Туи и протянула глиняную кружку. Внутри плескался отвар из степных трав.

Всполохи пламени делали из неё то девочку, то женщину, то старуху. И Рэд, пригубивший горечь, перестал надеяться, что разберётся, какой она была в самом деле.

– Мы используем слова. Чтобы принять мир и не бояться его.

Но страх всё не отпускал.

Событие первое

Выбор? Как просто!

Ступени помоста…

Пусть лицезреет народ –

Я поднимаюсь на эшафот[1].

Передатчик противно пищал на всю каморку, заставляя мужчину морщиться, словно от зубной боли. За окном выла песчаная буря, чайник на огне начинал посвистывать… И как Рейки умудряется спать в такой обстановке? Грег недовольно вздохнул и с силой ударил ногой по железному каркасу кровати, отчего панцирная сетка под матрасом жалобно заскрипела. Мальчишка на кровати заворочался и накрыл одеялом голову.

– Вставай, – устало проворчал Грегори, откинувшись на спинку кресла. Взгляд упал на вяло ползущую по потолку муху – та выписывала зигзаги, перебирала лапками, ненадолго отрывалась от поверхности…

– Ещё пять минуточек, ма-а-астер, – жалобно протянул Рейки, выглядывая из своего убежища. – Всё равно кроме помех ничего нет.

– Тогда выключи, – Грегори нащупал в нагрудном кармане портсигар, вытащил сигарету и щёлкнул зажигалкой. – И сделай чай, что ли… Буря скоро пройдёт, не успеем между вызовами ничем закинуться.

Мальчик без возмущений откинул одеяло в сторону и принялся накрывать на стол. Глядя на то, как зябко ёжился Рейки, Грегори невольно задумался о глобальном потеплении, выдыхая клубы дыма в сторону ленивой мухи. Какое, к гроску[2], потепление?! Ещё лет десять назад в пустынях царила нестерпимая жара, даже способ казни изощрённый придумали – клали человека на плоский камень, а вечером забирали поджарившуюся тушку. Это если повезёт и дикие звери не обглодают всё до косточек. Но сейчас Грег нисколько не удивился бы, выпади за окном снег. Ха, глобальное потепление!..

И ладно, если бы только с одной погодой проблемы были, так нет! В соседней деревне вспыхнула эпидемия. Из Столицы, разумеется, отправили подмогу, да только кто ж позволит отсидеться кому-то из местного штаба? Особенно, если ты врач.

– Ба… баз-за… при… вызыв… приё… капит… прось… Ба-аз-за!.. Приём!.. Ба… ём…

– Да выключи ты эту тарахтелку! – не выдержал Грегори, снова пнув кровать ногой.

– А вдруг что-то важное? – вздохнув, Рейки всё-таки сложил антенну и нажал кнопку выключения.

Мальчик давно привык к тому, как мастер проявлял негодование, если приходилось долго сидеть без дела. Сколько бы Грегори ни жаловался на недостаток свободных рук и светлых голов в местном штабе, сколько бы ни ворчал, ему сложно давались моменты затишья.

– Надеешься, что нас так просто отсюда заберут? Мол, вспышек стало меньше, и нас тут больше ничего не держит? Будь что-то важное – не отправляли бы, – Грегори поперхнулся дымом и закашлялся, – тха…кха-ха… таким дрянным сигналом!

Пожав плечами, Рей принялся разливать кипяток по кружкам. Запасов оставалось всего ничего, и мальчишка искренне надеялся, что либо их отзовут в штаб, либо снабдят необходимым ещё на какой-то срок. Иначе… Передёрнув плечами от мысли, что в противном случае им придётся выйти на охоту или есть то же, что едят остальные жители пограничной деревни, Рейки поднял тоскливый взгляд раскосых глаз на мастера.

– Нам ещё неделю куковать, – поджал губы Грег, разламывая таблетку растворимого чая пополам и кидая в кружки.

Да уж, и на какие ухищрения придётся пойти ещё? Зато, пусть вкус и был слабее, одну коробку таких таблеток можно растянуть не на неделю, а на все две. Экспериментировать с отварами из местных трав пока не хотелось.

– Может, удастся выменять у проходчиков чего, когда возвращаться будут. Не кисни. – Грегори поднялся и подошёл к окну, пытаясь сквозь щель в ставнях разглядеть хоть что-то, кроме пыли.

Буря снаружи не думала затихать, лишь набирая обороты. Пар вился над кружками, свет лампочки под потолком подрагивал, Рейки сидел на кровати и болтал ногами…

– Пш-ш-ш-ш, – раздалось из динамиков выключенного передатчика.

– Рейки? – Грегори медленно повернулся к мальчику.

– Пункт 22-3-Б, ответьте! На связи проходчик! Ответьте! – чистый сигнал раздался в полной тишине. – Ответьте, вашу ж мать! Да хоть кто-нибудь?!

Грег метнулся от окна, по пути перевернув тумбочку и кресло. Благоразумно забившись в угол кровати, Рей удивлённо уставился карими глазами на мастера. Редко удавалось увидеть того настолько взбудораженным.

– Приём! – выпалил в микрофон Грегори, обхватив тот обеими руками.

– Возвышенный[3], хоть кто-то! Это пункт 22-3-Б?

– Это пограничная застава, деревня… э-э-э… – Грегори, засуетившись, уронил со стоящей рядом тумбочки кипу сшитых листов, где были и все позывные, и краткие обозначения населённых пунктов. – Рейки, да не сиди ты там, помоги!

– У нас мало кристаллов, надолго не хватит, – кричал кто-то на том конце, – смогли дотянуться только до вас. Скидываем координаты!

– Скирг[4] тебя подери! – пробормотал Грегори и, уже в микрофон, выпалил: – У нас нет должной аппаратуры, только для связи.

– Хотя бы коммуникатор есть? Любой сойдёт, даже разряженный! О Создатель, да я хоть весь резерв кристаллов потратить готов ради такого! Ну?!

Рейки своевременно подсунул мастеру браслет с полупрозрачным чёрным экраном. Коротко кивнув в знак благодарности, Грегори провёл пальцем по матовому стеклу, но коммуникатор не ожил – заряд кончился ещё месяц назад.

– Нашли? А, всё, вижу.

Вместе с этими словами экран блёкло засветился. Поползли строчки загружаемой информации.

Видит?! Грег потряс головой. Что за скирг? Неужели в этом Возвышенным забытом месте оказался кто-то, разбирающийся в старых технологиях? Кто-то из копателей? Да нет, не может быть! Даже если на них гроск нападёт, они ни за что не обратятся за помощью к армейским псам.

– Сколько дней от вас до ближайшего штаба? – осведомились через динамик.

– Э-э... дня два.

Грегори не стал уточнять, что это – в лучшем случае. И то, только если буря соизволит утихнуть в ближайшие часы.

– Отлично, – выдохнул проходчик. – Передайте этот коммуникатор и информацию в нём начальнику штаба. Высочайший приоритет. Повторяю: высочайший.

Грегори опустил взгляд на браслет – экран показывал армейское досье. Логрэд Най, проходчик[5]… первого ранга?! В девятнадцать-то лет? И фотография даже прилагалась: курносый блондинистый мальчишка с надменным взглядом и тонкой улыбкой, в блестящем доспехе и при шпаге. Грег криво усмехнулся, когда бегущая строка остановилась на последнем абзаце: «Подозревается в организации террористических актов анархических группировок. Обвиняется в дезертирстве. Задержать по подозрению в пособничестве заражённым особям. При сопротивлении стрелять на поражение».

Вот тебе и первый ранг, вот тебе и чистенький доспех, и красивая парадная шпага. Много ли ты навоевал этой шпажкой, мальчишка? И с чего вообще решил сунуться против светлых господ? Покрасоваться захотел?

Неужто именно поэтому?.. Нет, быть не может. Грег встряхнул головой, собираясь с мыслями. Улыбка мальчишки с фотографии вдруг превратилась в потаённый оскал.

– …как можно скорее! – голос на той стороне продолжал о чём-то вещать.

– Будет исполнено, – сухо ответил Грегори.

Передатчик пискнул и замолчал.

За окном всё также завывала буря. По выцветшему шерстяному ковру медленно, но неотвратимо расползалось светло-жёлтое пятно от чая; одна из кружек закатилась под кровать. А Грегори стоял, сжимая микрофон в руке, и глядел в надменные глаза электронного изображения.

Яркие янтарно-жёлтые глаза.

***

Рэд закусил губу, вжался спиной в стену и задержал дыхание. Навыка хватало, но умышленно причинить боль себе или кому-то другому он не мог – какой-то барьер всё ещё стоял в его голове, сколько ни пытались разрушить его на тренировках наставники. Стукнувшись затылком о каменную кладку и зажмурившись, он задышал чаще. Если не сделать что-то прямо сейчас, то смерть быстро настигнет его.

Маленькие горячие пальцы перехватили иглу с нитью из его рук и, немного поколебавшись, осторожно принялись зашивать рану на плече Рэда.

– Спасибо, Мирика, – сквозь стиснутые зубы выдавил он.

– Держи, – девичий голосок вынудил открыть глаза.

Мирика протягивала скрученную тряпку. Рэд благодарно улыбнулся и качнул головой – боль была не такой уж и сильной. Скорее, эта рана задела его самолюбие и гордость. И что-то мешало воткнуть иглу в себя с достаточной силой.

Но Мирика храбрая, несмотря на возраст. И иглу держит умело, будто бы не впервой!.. Рука девочки всё-таки дрогнула, и Рэд тихо зашипел, чуть было не дёрнувшись в сторону. Вовремя он сообразил, что от резких движений станет хуже. Сдержавшись, Рэд подбадривающе взъерошил чёрные волосы Мирики и кивнул – продолжай.

Что с ней делали в лаборатории? Учили оказывать первую помощь? Или не только это? Не могли же они?.. Ох, не до этого сейчас, совсем не до этого. Выбраться бы.

– Нам надо идти? – спросила девочка, когда с перевязкой было покончено.

Юноша продел раненую конечность в рукав окровавленного мундира, невесело усмехнулся и, чтобы заставить тяжёлые мысли покинуть голову, принялся разбираться с портупеей и шпагой. Прикосновения к истёртому кожаному ремню успокаивали – пальцы касались чего-то шершавого, испещрённого царапинами, и становилось легче. Мир замедлялся, но не потому, что в голову ударяла кровь. Возвращалась зыбкая связь с реальностью, с чем-то настоящим.

– У нас нет особого выбора, юная леди. – Он легко вскочил на ноги, пошатнулся, но устоял.

Мягко качнувшись с пятки на мысок, Рэд накинул на плечи плащ-палатку, проверил клапаны и натянул респиратор. Увидев, что стекло на маске девочки треснуло, он без лишних слов поменялся с ней. Ему-то терять уже нечего, а вот если Мирика заразится…

Привал был устроен на развилке – подземные туннели уходили в разные стороны, и любой другой, не имеющий карты или знаний об этих ходах, с лёгкостью бы заплутал и сгинул здесь, но не Рэд. Он точно знал, куда идти. Правда, не ожидал, что в этих коридорах будет что-то, способное дать отпор. Видимо, придётся стать бдительнее.

– Идём. – Ласковым голосом он выдернул маленькую спутницу из плена раздумий и первым нырнул в кромешную тьму прохода.

Вслед ему смотрели янтарно-жёлтые глаза Мирики.

Точно такие же, как у него.

______________________________________________

[1] Все стихотворения и эпиграфы принадлежат проходчику Логрэду Най.

[2] Гроск – разновидность песчаного червя, достигающего в длину до 40 метров. Хищники, занесены в книгу «Редкая флора и фауна Аласто».

[3] Более распространённое вдали от Столицы имя Господа.

[4] Скирг – мелкое млекопитающее, относящееся к отряду грызунов. Визуально похожи на смесь кузнечика и тушканчика. Их весенние миграции схожи с нашествием саранчи, из-за чего наименование грызунов стало ругательством.

[5] Проходчиками называют солдат, которых подвергли мутациям для обретения улучшенных рефлексов и повышенной регенерации. Наименование «проходчик» появилось благодаря их основной функции – разведка территории за Стеной, называемой также Мёртвыми Землями. В ходе операций за Стену с участием проходчиков добываются Забытые технологии и расширяется территория империи. Десять лет назад проходчиков стали использовать, в том числе, в регулярных войсках.

II

Вся его сущность дрожала в трепетном экстазе при каждом новом шаге, с которым тяжёлый бархатный балдахин кровати становился ближе. Погружённая в полумрак комната плыла перед взором – то ли из-за ароматических жасминовых свечей, то ли из-за предвкушения встречи. Не видя перед собой ничего, кроме откинутой в сторону тёмно-бордовой ткани и белого тела на скомканных простынях за ней, он ступил ногой в серебряное блюдо с фруктами, оставленное кем-то из почитателей, и к удушливому туману комнаты добавились сладкие нотки гнили. Подношение, судя по всему, оставили не меньше недели назад.

– О Прекраснейшая, – в полубреду шептали его искусанные в кровь губы, – о Мудрейшая! Нагадай же мне, нагадай – кровь с вином смешай и к богам взывай. Нагадай, нагадай! Снизойди до раба, снизойди. И себя, всю себя подари! И сгори, со мною сгори, жалкой жизнью играя…

Скрюченные непослушные пальцы вцепились в мягкую кожу – одним рывком он настиг женщину за балдахином. В ответ не раздалось ни стона, ни всхлипа, только прерывистый вздох, всего лишь на четверть тона громче мерещившегося ему дыхания.

– Твоя любовь окрыляет, твоя любовь возвышает, – бормотал мужчина, приникая губами к плечам, шее, груди Прекраснейшей, – твоя любовь отравляет, твоя любовь убивает…

Нет, то был не вздох, запоздало понял он, в ужасе отшатываясь от чересчур податливого тела. Он оцепенел, ему не хотелось верить в происходящее. Она не могла быть мертва! Или… могла?..

Люсьен де Шати резко сел на кровати, закрывая ладонями лицо. Кровь стучала в висках яростно, шумно, заставляя уголки глаз непроизвольно дёргаться; чьи-то сильные руки стягивали на шее удавку, и мужчине на секунду почудилось, что за его спиной стоит господин Кошмар, а госпожа Смерть совсем скоро примет несчастную душу в свои объятия. Но прошло несколько минут, и остатки сна развеялись, горьким послевкусием оставшись на губах. Де Шати помянул Извечных[1], прикладывая платок с тумбочки к носу и запрокидывая голову. Никакого послевкусия и не было – это солоноватая кровь стекала из носа, яркими пятнами украшая перину.

Дверь смежной комнаты отворилась тихо, и вошедшая могла остаться незамеченной, если бы не сквозняк. Зябко поёжившись, Люсьен дотянулся до висевшего на спинке кровати халата и накинул его на плечи. Вот она, стоит перед ним – живая, верная. Ненастоящая, не та, что во сне – прекрасная, но не Прекраснейшая; мудрая, но не Мудрейшая. Однако – Предвидящая. Принадлежащая целиком и полностью только ему. Ни Грэму, ни Винсенту, ни проклятому мальчишке Логрэду…

– Плохой сон, мой господин? – не голос – сладкий нектар из рук самого Возвышенного.

– Иди сюда, – ласково улыбнулся Люсьен, нежно обнимая хрупкую черноволосую девушку. – Помоги забыть мне его…

– Господин хочет ещё одно Предсказание? – С трудом она дотянулась до кувшина, смочив платок, чтобы вытереть лицо де Шати.

– Глупая, – усмехнулся он, – глупая Предвидящая…

***

Закатные лучи падали на синие армейские палатки, выкрашивая их в грязный коричневый цвет. Со скалы, где устроили наблюдательный пункт леди Нивес и Ирия, степь была как на ладони, но самих «наблюдателей» увидеть не получилось бы при всём желании. Правда, ради этого пришлось лечь на камни и накрыться плащами, так удачно сливавшимися цветом с окружением.

Лагерь и грузовики, деревня чуть в отдалении, излучина реки, кромка небольшого леса на той стороне берега…

Подбираться ближе было опасно, но не вечно же сидеть в отдалении? Впрочем, Нивес предпочла бы вообще не возиться с этим делом – не для того она дезертировала, чтобы ползать под носом у армейских псов и выуживать какую-то совершенно лишнюю и бесполезную для неё информацию. Не для того дала слово не рисковать своей шкурой, чтобы после этого соваться в самое пекло Извечных. Не для того.

– Это уже вторая машина, Джифф, – убирая бинокль, Ирия ткнул пальцем в отъезжающий от лагеря грузовик. – Неужели заражённым нельзя помочь здесь?

То, как мальчишка обращался к ней по имени, резало её слух. Он вообще относился на удивление непочтительно, можно сказать, по-хамски, будто Нивес находилась в подчинении. Пусть в некотором роде так оно, наверное, и было, а всё же банальное уважение… не к тому, кем она являлась, какой знатной была её семья. А к ней самой, как к проходчице, осмелившейся поднять голову против Центра.

– Мы только наблюдаем, – пробормотала она.

И запоздало одёрнула себя за излишне высокомерные мысли. Не героиня, не спасительница. Даже на Ирию, с его горящими глазами, совсем не похожа. Потому что трусливо сбежала, поджав хвост, а кусала только будучи полностью уверенной, что удастся вовремя улизнуть.

– И не вмешиваемся? – насмешливо поинтересовался мальчишка.

Смерив его долгим взглядом, Нивес медленно кивнула. С жуткими Бретонами совсем скоро ни её саму, ни её семью ничего не будет связывать. В общем-то, в это дело она позволила себя втянуть из-за просьбы отца, так бы – ни за что и никогда.

– И не вмешиваемся, – всё-таки произнесла она вслух.

– Откуда в тебе столько хладнокровия?

Смешок заставил её дёрнуть плечом.

– А похоже, что я спокойна? – нервно огрызнулась Нивес и перевернулась на спину.

Небо стремительно темнело – на золото наползала синева, выкрашенные с одной стороны алым облака своей другой частью будто впитали разлитые кем-то чернила. Скоро загорится гирлянда звёзд, поднимется луна…

– Выглядит… так, – донёсся до неё едва различимый шёпот Ирии.

Нивес отвернулась от мальчишки и надвинула шляпу на глаза. Делать что-то – ещё слишком рано. Нужно дождаться волчьего часа, а там – попытаться проникнуть незаметно. У Ирии, должно быть, припасено много игрушек для этого. Денег у Бретонов хватало, так что раздобыть что-то из Забытых технологий не составляло труда. А за себя Нивес не переживала. Всё-таки проходчица.

– Уже никому из них не помочь, – справившись с эмоциями, она продолжила беседу. Надо же как-то коротать время?

– Откуда вы знаете? Разве нет никакого лекарства?

Судя по шорохам, Ирия устраивался поудобнее, понимая, что прямо сейчас они всё равно никуда не двинутся.

– Я… была знакома с тем единственным человеком, который действительно мог что-то придумать и сделать.

– И где он сейчас? – деловито спросил мальчишка.

Знаменитая черта жутких Бретонов – везде искать свою выгоду. Нивес чуть не выругалась под нос, но сдержалась и лишь протяжно вздохнула.

– Она мертва.

Впрочем, леди Грэм была далеко не единственной, способной что-то поменять. Оставался ещё один человек, в знаниях и навыках которого Нивес уверена. Но Грегори… милый Грег ни за что бы не пошёл на такое, прекрасно зная, чем обернётся внезапно найденное лекарство. Да и раскрывать его тайны – неправильно, в чём-то даже подло.

Уж его-то она должна защитить. Раз не удалось спасти леди Грэм и её дочь, ту очаровательную и сообразительную не по годам девчушку, похожую на мать как две капли воды.

– Надо выяснить, куда их увозят, – решила сменить тему Нивес.

– И спасти их? – немного наивно уточнил Ирия.

Откуда в нём столько готовности действовать? Откуда силы срываться и бежать, стоит лишь указать цель? Хотя, это не с ним что-то не так, далеко не с ним. Она сама – перегорела, устала сражаться. Привыкла прятаться.

– Их уже не спасти, – напомнила она. – Но мы сможем понять, что там делается.

– Разве эти исследования не курирует Центр? Или Университет?

– Конкретно этим должен заниматься доктор Церик. И если ему в руки попали исследования леди Грэм…

– Беды не миновать?

– Беды не миновать, – коротко вздохнула Нивес.

До волчьего часа оставалось ещё очень, просто невообразимо много времени. И тянулось оно лихорадочно, дёргано. Будто те приступы, что нападали на неё после очередного боя.

***

Грязные тёмные бары Нижнего города нравились ему не больше вычурно убранных коридоров верхних этажей Центра, где жили преимущественно обедневшие аристократы без собственных поместий в Столице. Менее заносчивыми они от этого не становились, что только сильнее раздражало. И всё же здесь, несмотря на смрад, дышалось отчего-то легче.

Стоящих заведений, при посещении которых можно не бояться за сохранность желудка, здесь немного. Люсьен готов был поспорить на что угодно, что таковые можно пересчитать по пальцам одной руки. Брать, впрочем, надо руку Семипалого Ульфи – личного охранника архистратига[2]. Де Шати не нуждался в защите, однако чтил традиции проходчиков и не видел ничего плохого в надёжном и верном помощнике. Очень полезном помощнике, позволявшем прикрывать такие вот вольные отлучки в Нижний город.

– Я смотрю, ты тут скучаешь? – Наманикюренный дамский пальчик прошёлся по его щеке, задержавшись на плотно сомкнутых губах.

Люсьен обернулся на голос, готовый к крикам возмущения и брани. Вполне заслуженным, ведь на нём не было ни синего мундира, ни других знаков, обозначающих проходчика. Беспутные девки недолюбливали желтоглазых и либо отказывали им в предоставлении услуг, либо брали двойную плату. Де Шати рассудил, что сегодня можно и поразвлечься.

Но не получилось.

С до боли знакомого и любимого лица, ставшего неотъемлемой частью его сновидений, на него смотрели зелёные кошачьи глаза. Тем взглядом, которого де Шати и не мечтал ощутить на себе, – страстным, похотливым, вызывающим. И, надо отдать должное, он не переменился, стоило девке увидеть янтарный цвет его радужки.

– Готова обслужить такого, как я? – усмехнулся Люсьен, скрывая замешательство под маской ехидства.

В голову невольно закралась мысль об ирреальности происходящего. Уж не сон ли стоящая перед ним женщина с лицом леди Грэм? Или, и того хуже, – галлюцинация?

– Знаю я вашу братию, – хохотнула она, – у вас с головой не всё в порядке, но деньги в карманах водятся. Поэтому – двойная цена. Есть комнатка наверху. Или у тебя своя квартирка где-нибудь поблизости?

Нет, всё-таки не мерещится. Практически идеальная, почти настоящая – если бы не тон, если бы не этот взгляд. Но так даже лучше, так она похожа на ту, что всегда ждала его во снах, что была готова на всё ради него. И зелёные глаза – куда теплее серо-стальных, бивших в сердце больнее, чем клинок.

– У меня есть идея куда лучше, – на его тонких губах заиграла змеиная улыбка, – куда лучше, чем одна ночь на вшивом матрасе.

Как и много раз до этого, он использовал одну и ту же тактику. Привлечь, заманить, отравить. Не сразу, далеко не сразу де Шати удалось создать Предвидящую, но сейчас… О нет, он не будет делать из неё покорную бездушную куклу, очередную рабыню для утех и пророчеств. Это лицо достойно большего. Оно достойно стать ей.

– О, и какая же? – игриво оголив плечико, женщина наклонилась ближе.

– Думаю, такая неблагодарная работа не является пределом твоих мечтаний? – изогнув бровь, прямо спросил Люсьен. – Как насчёт личных покоев? Каких захочешь платьев? Что угодно из пищи на своём столе?

– Шутишь? – на долю секунды в её взгляде промелькнула ненависть.

Люсьен мысленно возликовал. Как же он давно искал что-то хоть отдалённо похожее на... на!..

Всё ещё сложно произносить её имя, даже в голове. Только это больше не важно. Теперь она будет его, а имя – всего лишь имя.

– Как тебя зовут? – Люсьен поднялся со своего места, доставая из кармана заготовленную записку.

– Дайре, – сквозь зубы процедила она.

– Если хочешь выбраться из этой клоаки, Дайре, – он передал ей клочок бумаги, – я жду тебя здесь. Завтра, в полночь.

– Вы – не люди, больные ублюдки, – прошипела ему в спину Дайре. – Думаешь, я приду?

Придёшь, улыбнулся про себя Люсьен. Придёшь, никуда не денешься.

Они все как одна – любопытные кошки.

_______________________________________________

[1] Извечные – демоны грехов, противостоящие Возвышенному. В веровании империи Дженто их восемь: чревоугодие, блуд, алчность, печаль, гнев, уныние, тщеславие, гордыня.

[2] Титул главнокомандующего проходчиками.

III

– Итак…

Рэд поднял голову и разлепил глаза. Правый, заплывший, открылся неохотно, да и видно им было лишь мутноватые пятна. Зато левым он увидел ярко освещённую пустую комнату и сидящего перед собой через стол смуглокожего мужчину. Судя по щетине и общему помятому виду, нормально спал тот разве что несколько суток назад. Рэд хмыкнул и подвигал запястьями, проверяя крепость узлов обнимающей руки верёвки.

– Итак, – прочистив горло, повторил мужчина. – Логрэд Най, я так понимаю. Проходчик первого ранга и злостный рецидивист?

Рэд дёрнул головой, и блондинистая чёлка упала на жёлтые глаза. Нет, не время терять бдительность. Нужно собраться, иначе – не вырваться. Не обернуть ситуацию в свою сторону.

– А с кем имею честь разговаривать? – Он налёг на стол грудью и, оглядев пыльное пальто собеседника, презрительно поджал губы. – Вы как-то не похожи на моих сослуживцев, а допрос вести, насколько знаю, должны подобные мне.

Занервничав, мужчина застучал ручкой о планшетку. «Явно не привыкший к подобным беседам человек», – победно ухмыльнувшись, подумал про себя Рэд. Но, как только его одарили ледяным взглядом и ироничной улыбкой, он тут же изменил своё мнение.

Игра. Уловка. И Логрэд почти на неё попался, а мужчина – услужливо указал на ошибку.

– Грегори Вериа. Доктор, – представился он и даже показал удостоверение – прозрачная пластиковая карточка имела сколы на углах, да и вид у неё был достаточно потёртый. – Уже полгода гоняюсь за твоей персоной.

Рэд оттолкнулся ногами от пола и отъехал на стуле к стене, откинувшись назад и устало вздохнув. Он бы с удовольствием почесал сейчас ухо, но руки, как назло, связаны за спиной, поэтому пришлось изощряться и тереться головой о плечо. Удовлетворив первоочерёдные потребности, Логрэд грустно уставился на мужчину и повторно вздохнул. Выбора особого не оставалось, и была лишь надежда, что…

– Меня подставили, – сухо прокомментировал проходчик.

– Что? – не понял поначалу Грег.

Хоть одна идея, хоть одно слово, хоть что-то, что позволило бы языку наплести сколько-нибудь убедительную чепуху. Потянуть время, совладать с эмоциями, убедиться, что мужчина напротив – точно не враг.

По крайней мере, интуиция говорила, что опасаться его не стоило.

– Вы знали, что они берут ДНК каждого проходчика, чтобы иметь возможность сделать клона? – произнёс Логрэд заговорщическим шёпотом. – Чтобы крутить вот такими, как я, глупенькими лопухами и новичками.

Грегори рассмеялся.

– Прости, но это похоже на…

– Бред, не правда ли? – с елейной улыбочкой перебил Рэд, закидывая ноги на стол. – Как бы я хотел, чтобы это было правдой. Так просто было бы объяснить, что я делал в ту ночь у дверей лаборатории и куда потом исчез подопытный… ох, если мне не изменяет память, под номером Н-42. Красивое число, согласитесь.

– И всё же? – доктор вскинул бровь, не обращая внимания на вызывающее поведение пленного. – Надеюсь, соизволишь прояснить ситуацию.

Этот прямой и спокойный взгляд, лёгкая насмешка на губах, странная, потрёпанная одежда и удостоверение доктора – обычного, рядового, которых на границе пруд пруди. Логрэд был готов выдавать себя за сумасшедшего, был готов изображать какую угодно драму, собирался забалтывать, собирался заставить устать от себя…

– Я жду, – напомнил о себе Грегори.

Он определённо не походил ни на кого из Центра и вёл разговор не по протоколу, не по приказу. Он был другим, и потому в голове у Рэда что-то щёлкнуло и замкнуло.

– Они обещали, что моя сестра будет в полном порядке. – Его жёлтые глаза опасно блеснули. – Они обещали. И я служил. И готов был убивать, марать руки, опускаться так низко, как мне прикажут…

– Но? – мужчина нетерпеливо постучал ручкой о край стола. – По документам у тебя нет никакой сестры.

– И вы верите этим «светлым» господам?! – выпалил Логрэд, мигом оказавшись на ногах и нависнув над Грегори. – Вы верите всему, что они пишут там, в своих документиках? Подтасовывают факты, играют судьбами, оставляя свою репутацию непоколебимой и незапятнанной! Удобно, если ты правитель. Как ты сказал, так и будет! Сегодня ты герой, а завтра – предатель и мусор. С-су-уки!

– Я никому не верю, – холодно заметил Грег. – Именно поэтому ты сидишь здесь, а не в допросной Столицы. И именно поэтому ты ещё не покидал Аласто[1].

– Мы ещё в южном пределе? – проходчик удивлённо моргнул и опустился обратно.

– Никто из твоего командования не знает, что ты вообще пойман. Так что советую немного остыть и поговорить со мной. Я уже сомневаюсь, правильно ли сделал, что влез в происходящее.

– А… а Мири? Как Мирика? – голос Рэда стал тише и мягче.

– Она с моим учеником, – Грегори что-то чиркнул в планшете, – с ней всё в порядке. Ни капли заражения.

– Она чиста? Вы не врёте? – Логрэд смотрел на доктора с благоговейным трепетом, но уже через миг выражение его лица поменялось. – Если я узнаю, что вы с ней хоть что-то сделали!..

– Да, – коротко кивнул мужчина, вызывая вспышку ярости проходчика, – сделал. Взял кровь на анализы и провёл общее сканирование. Но вот о тебе я ничего хорошего сказать не могу.

Рэд удивлённо уставился на доктора. Поколебавшись, он опустил голову и вздохнул.

– Развяжите меня, – пробурчал он.

– Ты думаешь, я настолько тебе доверяю? – иронично усмехнулся Грег.

– Достаточно, чтобы хотя бы верёвки снять. Я не сбегу. Пока Мири у вас. Да и… бежать мне некуда.

Показалось, во взгляде доктора промелькнула жалость. Но всего секунда, и вновь – спокойствие, лёгкая насмешка, сдержанность.

– А как же попытка пересечь предел? – казалось бы, совершенно искренне удивился он. – С ребёнком и пробитым респиратором, без запасных фильтров? Без провизии?

– Вы долго надо мной будете потешаться? – Логрэд встряхнул головой, и блондинистая чёлка вновь упала на глаза.

Грегори только сейчас заметил в светлой шевелюре парня седые пряди. И ведь, если бы не освещение комнаты, и не различить. Интересно, это его так до дезертирства или уже после? Или… ещё раньше, когда он только ступил на стезю проходчика?

– Если вы доктор, то прекрасно знаете, что я способен и сам разобраться с путами. Вам так интересно посмотреть на мои силы? – голос Рэда стал неожиданно бесцветным и пустым.

– Мне больше интересно, почему ты не сделал этого с самого начала, – честно признался Грег, поднимаясь со своего места и одним точным взмахом ножа разрезая верёвки. – Но я уже знаю ответ.

– И каков же он? – вопросительно хмыкнул Логрэд, потирая запястья.

Доктор выдержал паузу, будто не желая озвучивать очевидное. Или – ожидал какую-то иную реакцию на свои слова и действия. Более… бурную?

– Ты не знал, где Мирика.

Молчание лучше любого другого ответа показало Грегори, насколько его догадка была верна.

– Что вам от меня нужно? – тихо спросил Рэд, смотря на доктора исподлобья. – Не просто же так вы гонялись за мной.

– Не просто так, – не стал отрицать Грег, откладывая планшетку в сторону.

– Я заражён? Вы поэтому захотели поговорить со мной без Мирики?

Грегори Вериа, склонив голову к плечу, не без интереса наблюдал за испуганным взглядом юноши. Куда делся весь его надменно-нахальный вид, бесстрашие и самоуверенность? Или это такой способ защититься, не дать ранить себя? Через что же ты успел пройти, мальчишка? Как много видел в Столице? Какие приказы выполнял, чтобы защитить даже не себя – сестру?

– Всё не так плохо…

***

– Тебе страшно? – Рейки изобразил вежливую улыбку и протянул спрятавшейся под одеялом девочке кружку. – За него боишься?

Мирика выползла из своего укрытия, приняла чай и угукнула в ответ. Заводить разговор в отсутствие Рэда она остерегалась – вдруг скажет что-то лишнее или страшно-секретное? И как потом быть? Меньше всего на свете Мири хотела мешать старшему брату, стать обузой или преградой на его и так не лёгком пути.

Рейки улыбнулся, но уже искренне, и попытался коснуться её волос. Ему показалось, такой жест должен успокоить. Руку пришлось убрать, когда увидел, как Мири вжала голову в плечи и напряжённо посмотрела на своего «надзирателя».

– Не бойся, – выдавил из себя Рейки доброжелательный тон. – Мастер ничего плохого твоему другу не сделает. Он хочет поговорить с ним.

– Но…

– Ты думаешь, доктор Грегори спасал вас от бандитов только для того, чтобы самому помучить? – рассмеялся Рейки, наклоняясь вперёд и протягивая ладони.

Девочка далеко не сразу поняла, что от неё хотят, но через несколько мгновений смущённо улыбнулась и вложила свою крохотную ладошку в руку Рейки. Тот, немного выждав, крепко сжал её. Он впервые разговаривал с испуганным ребёнком, более того – девчонкой, поэтому боялся что-либо сделать не так. Мастер ведь сказал, что и это – часть практики. Как помочь пациенту, если тот охвачен страхом?

– Меня зовут Рейки. Или, если хочешь, зови меня Рей. Я ученик доктора Грегори. Мастер сказал, что тебя зовут Мирика. Ты сестра того парня?

Вопросы давались с трудом. Рейки и не надеялся, что из этого выйдет нечто путное. Но попытку завязать разговор прервала неожиданно громко распахнувшаяся дверь. Влетевший в комнату белобрысый вихрь в армейском плаще схватил на руки девочку и заозирался по сторонам в поисках чего-то. Ровным, быстрым шагом следом вошёл доктор Вериа, затягиваясь сигаретой и поправляя широкополую шляпу на голове.

– Собираемся, – бросил Грегори ученику, с усмешкой посмотрев на Рэда, крепко прижимающего к груди сестру. – Оперативно.

– Что-то случилось? – Рейки вскочил с кровати, опасливо посматривая на проходчика.

– Да. Особь в деревне. Видимо, кто-то из недавних проходчиков плохо заметал следы. Нам надо добраться до штаба.

– Где моя шпага? – тихо спросил Логрэд, ставя Мирику на пол и прикрывая краем плаща.

– Ты уверен, что в состоянии сражаться сейчас? – насмешливо сощурился доктор. Впрочем, уже через миг он крикнул: – Рейки!

Ученик покорно полез под кровать в поисках оружия проходчика. Не будь здесь посторонних, мальчишка бы, может, и осмелился поспорить с мастером. При всей вере в Грегори, Рей не хотел лишних проблем, а жизнь у границы волей-неволей сделает из тебя параноика. Впрочем, не это ли синоним слова «долгожитель»?

– Будто есть выбор, – дёрнул уголком губ Рэд, с благодарным кивком принимая ножны и клинок из рук Рейки. – Из всех нас я один умею сражаться с этими тварями. Или где-то в городе есть ещё один проходчик?

– Ты собираешься убить её? – невольно ахнул ученик доктора.

Пожав плечами в ответ, Логрэд присел перед сестрой на корточки и улыбнулся ей.

– Слушайся доктора, хорошо? Я скоро вернусь к тебе.

– Обещаешь? – недоверчиво спросила Мирика.

– Даю слово, моя леди. Разве я могу покинуть столь прекрасную особу по своему желанию? – Рэд потрепал её по щеке и так же быстро, как появился, покинул каморку.

– Как молния, чес-слово, – пробормотал Вериа, взглядом отдавая приказ продолжить сборы, и вышел за проходчиком.

Рейки замер посреди комнаты, ещё до конца не осознав произошедшее. Из раздумий его вывел лёгкий тычок под рёбра – девочка осмелилась напомнить о себе.

– Нам нужно собираться?

– Д-да, – чуть запоздало моргнул Рейки.

Он не ожидал, что проходчики действительно похожи на ураган, как часто их описывали.

***

По главной улице расплескалась подозрительная тишина, но Грегори нисколько не удивился несвойственному для вечера спокойствию. После полуденной жары жизнь в небольшой приграничной деревушке только начинала кипеть – сейчас же ставни домов были плотно закрыты, ни единой души… Интересно, почему до сих пор не поднята тревога? Хотя ответ на свой вопрос доктор получил через секунду.

Тварь, поскрипывая железными сочленениями подволакиваемой ноги, медленно выбиралась из церквушки, где и висел колокол в башне. Существо походило на человека в доспехах с изломанным стальным крылом за правым плечом, но Грегори знал, что внутри у него нет ничего человеческого. Судя по развороченной двери и следам крови, подавать сигнал было некому.

Они остановились за углом ближайшего к центральной площади здания, прямо напротив церкви. Тяжело дыша, Рэд то и дело хватался за плечо. Грегори помнил, что проходчика ранили в бою бандиты, от которых он успешно отбил паренька и его маленькую спутницу, но ни зашить рану, ни наложить должную повязку Вериа так и не успел. Он понимал, что проходчик оклемается мигом, а терять удачный момент для расспросов не хотелось. Вот и поплатился за своё желание сначала поговорить, а потом уж решать все прочие проблемы. Если из-за раны Логрэд не сумеет победить, что тогда?

– Возвышенный, что же это?..

– Вы религиозны, Вериа? – криво усмехнулся Рэд, закусывая губу.

Он всеми силами старался не показывать, насколько ему плохо, и Грегори поддерживал эту неумелую игру, прекрасно понимая, что от сочувствия доктора станет только хуже.

– Упаси от Извечных, нисколько, – в тон ответил Грег.

Все эти фразочки он перенял от местных, сам того не осознавая. И только сейчас заметил, насколько же они въелись и осели в его лексиконе, то и дело просясь на язык.

– Это хорошо, – прошептал Рэд, – оч-чень хорошо. Хоть кто-то не будет плеваться на стихи…

– Стихи?

– Я читаю стихи, когда сражаюсь. Иногда – про Возвышенного, не самые лестные. Это помогает сконцентрироваться и не чувствовать боли.

– Свои? Или чьи-то? – непонятно зачем поинтересовался Вериа, доставая револьвер.

– Вы встречались уже с такими, доктор? – вместо ответа проходчик задал ещё один вопрос, поднял с земли камушек и подбросил на ладони, что-то прикидывая в уме. – Знаете, чем они отличаются?

– Ни малейшего понятия, – признался Грегори. Вытаскивать из рукава козыри было ещё рано, а так, быть может, паренёк почувствует больше уверенности, ощутит себя единственным способным спасти всех героем.

Прижавшись спиной к стене, Логрэд с тихим шелестом извлёк клинок из ножен, сжав камешек в другой руке.

– Вашим кольтом доспех не пробить, – мотнул головой он и выглянул из-за угла. – А шпага легко и точно войдёт в щель под рукой и достанет до «сердца». Вы меткий стрелок?

– Жаловаться некому, – хмыкнул доктор, щёлкая барабаном револьвера. Патроны ещё были, но разбазаривать их совсем не хотелось.

– Тогда стреляйте в голову, чтобы отвлечь. У них тонкий слух, а попадание по шлему создаст гул. Надеюсь на вас.

– Как эта тварь сумела пройти заставу?

– Боюсь, вам придётся сообщить в штаб, что заставы больше нет, – серьёзно посмотрел проходчик на доктора.

Мягко нырнув за поворот, Логрэд коротко взмахнул шпагой, свистом рассекаемого воздух металла привлекая внимание существа. Проходчик не раз уже встречался с подобными, только вот ни крыльев, ни обломков у них не было. Оставалось надеяться, что это приспособление использовалось до Последней Войны[2] больше для красоты, нежели имело реальное применение.

Рэд шёл легко, не таясь, внимательно следя здоровым глазом за тварью – такие машины назывались гвардейцами и были частыми противниками проходчиков, сумевших отыскать за Стеной[3] нетронутый научный комплекс или убежище. Кто же поступил так неразумно и не разделался с этим созданием до того, как вернулся из Мёртвых Земель? Копатели? Твари были слишком тупы, чтобы выслеживать людей, и нападали сразу. Так почему?..

– Что же ты, зверушка, забыла тут? – вслух размышлял проходчик, сокращая расстояние.

Гвардеец замер у ступеней церкви, из-под забрала на проходчика смотрели два роботизированных светящихся глаза, заставив Рэда замешкаться – такую реакцию он видел впервые, но колебался лишь доли секунды, понимая, что если даст машине изучить себя, то проиграет.

Извечных сын,

Я был один,

Сражён стрелою наповал,

К тебе, Возвышенный, взывал.

Возвышенный не ответит, Логрэд знал это. Ничего удивительного, так было всегда. Но ему нравились патетические нотки строчек, рождаемых мозгом всего за доли секунд.

Каждый проходчик выбирал для себя свой способ концентрации в бою. Использование генетически изменённого тела требовало слишком много ресурсов мозга, и боль являлась лишь малым последствием, с которым за долгое время службы Рэд научился справляться. Больше всего он не любил последствия психические: панические атаки, галлюцинации…

Но непреклонен был твой глас,

Ты в час нужды меня не спас,

С надменным видом наблюдая,

Как в плоть мою толпа вонзала

Твои клинки.

Остриё своего клинка проходчик направил чётко в цель – тонкую полоску между шлемом-головой и цельнолитым телом, – намереваясь перерубить основную нить энергоконтура. Пока процессор будет запускать дополнительный, Рэд успеет добраться до центра-батарейки, тем самым выключив робота навсегда. И у него почти получилось, но в последний миг тварь резко развернулась, пригибая голову к земле, двигаясь намного ловчее, чем гвардейцы, с которыми привык сражаться Логрэд. Заскрипели раздвигаемые стальные перья крыла, и между ними заплясали молнии, стрекоча подобно песне скиргов на рассвете.

Пришлось отскочить, работая на пределе возможностей. Уж лучше так, чем остаться без головы или получить пару-тройку глубоких рваных ран, а потом и шрамов, которые будешь видеть всякий раз, стоит только снять рубашку…

– Не стой на месте!

Зря ты задумался над ненужными сейчас вещами, мальчик по имени Логрэд, очень зря. Повезло, что за спиной стоит доктор Вериа, выстреливший так вовремя и не совравший насчёт своих умений.

Истёрта нить,

Кровавым соком напитавшись,

Я, ненавистью воспылавший,

Готов ступать через костёр.

В одном этот гвардеец не отличался от собратьев – на него действовали попадания по шлему, вызывая кратковременное оглушение. Ровно столько, сколько нужно сейчас Рэду, чтобы вернуться в боевое состояние и нанести пару точных ударов.

Раз – и главный контур обесточен, молнии перестали противно щёлкать над ухом. Два – и шпага пролезла под соединением руки и туловища. Батарея взорвалась россыпью искр, и пришлось отскочить назад и зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

Прими же, Господи, восторг

Моих несдержанных раздумий,

Я под пятой твоей, угрюмый,

Зажат, но я не раб,

От жалких лап

Твоих я отбрехался,

Не стану в Лоно возвращаться…

– Логрэд!

Вериа? Что же вы так кричите? Прерываете прекрасные строки… Рэд разлепил глаза – правый глаз – и понял причину смешанного с ужасом требовательного зова Грегори. Из тёмного зева церковной арки, щёлкая множеством маленьких лапок, на проходчика двигался напоминающий огромную сколопендру робот.

Случилось то, чего Рэд боялся больше всего – поток неконтролируемых эмоций вырвался за грань выстроенной в сознании преграды, захлестнув, растворив в себе, сведя с ума. Логрэд отсалютовал существу шпагой, с места ринулся в бой, не заботясь о собственной сохранности, и безумно захохотал, выдавая последние строки:

Я никогда не буду одинок,

Со мною мой клинок,

И он, и я – против тебя,

Низвергнем алчные пустые Небеса!

___________________________________________

[1] Империя Дженто разделена на пять областей: Столица, северный предел Эол, западный предел Байя, восточный предел Иугуста и южный предел Аласто.

[2]Последняя Война – глобальный катаклизм, повлёкший за собой уничтожение привычной экосистемы и ядерную зиму.

[3]Стена – укрепление, построенное до Последней Войны. Предназначено для защиты империи Дженто от внешних врагов. За несколько веков существования Дженто сильно обветшала. Её руины служат некой границей между империей и Мёртвыми Землями.

IV

Крики, мечущиеся в дыму силуэты, запах крови, гари, жжённого мяса. Голос, сквозь толщу воды в разуме просящий очнуться и идти. Кто-то тянет за руку. Где я? Такое уже когда-то было со мной?

Пусто. Пусто… Пусто!

Горячее дыхание на шее, и мысль, что стоит только дёрнуться – тонкие жала клыков прорвут артерию. И не вырваться, не убежать, не скрыться. Остаётся только ждать. Но чего?

Что же это? Кто я?

***

Морщась, проходчик открыл глаза – опухоль под правым уже спала, остался лишь болезненный синяк. По белому потолку и яркому освещению он понял, что находится в допросной… Или же эта комната изначально была операционной, а Вериа временно использовал её таким занятным образом?

– Очнулся? – голос доктора вонзился в череп Рэда острыми иглами.

Логрэд со стоном дёрнулся.

– Я умер? – с надеждой спросил он.

– Тебе повезло, что у твоей сестры и Рейки та же группа крови, что и у тебя.

– Вы?.. – в жёлтых глазах мелькнуло что-то жуткое, но, когда он моргнул, его взгляд вернулся к нейтрально-безразличному. – Как вы сумели остановить меня?

– У тебя был болевой шок. Попытайся сейчас не дёргаться, я зашиваю предплечье.

Проходчик приподнял голову и оглядел сидящего возле стола Грегори, прижимающего края раны пальцами в медицинских перчатках. Мужчина был сосредоточен и рассержен. О причине недовольства и гадать не требовалось – вот она, лежит перед ним на столе, разве что кровью истекать больше не думает.

– Три ребра сломано, в двух, возможно, трещины. Я удивлён, что твой позвоночник вообще цел. Про количество наложенных швов и говорить не буду.

– Я не хочу знать, что там происходило, – оборвал доктора Логрэд.

– Хорошо, – не стал спорить тот. – Тогда попробуй уснуть? Не думаю, что ты захочешь показаться сестре в подобном состоянии.

– Я не хочу спать, – дождавшись, пока Грегори закончит с раной, Рэд сел и спустил ноги со стола.

– У тебя часто подобное в последнее время, я прав?

Избегая взгляда доктора Вериа, Логрэд оперся плечом о стену и осмотрел комнату на предмет собственной одежды. Надо полагать, тот ком непонятных грязных тряпок и есть она?

– Я найду тебе что-нибудь из своих старых вещей, – Грегори, проследив взгляд Рэда, достал сигарету и откинулся на спинку стула. – Хотя всё висеть будет, как на швабре.

– Это военный мундир. Не думаю, что в вашем шкафу найдётся что-то настолько удобное и привычное для меня. – Рэд со вздохом протянул руку доктору. – Поделитесь?

Грегори удивлённо приподнял бровь, но спрашивать ничего не стал, передавая только начатую пачку и зажигалку. От пагубной привычки, добавляющей немалую сумму в расходы, он тщетно пытался избавиться на протяжении последних пяти лет, и только недавно понял, что проще смириться.

– Так как? Часто у тебя… эти срывы? – Грегори всё-таки надеялся получить ответ на свой вопрос.

– Я больше страдаю от галлюцинаций, – затягиваясь, проходчик закашлялся и посмотрел на сигарету как на врага, но не потушил. – Вы, я так понимаю, работали раньше с проходчиками?

– Думаешь, тебя вышвырнули из-за этого?

– Я уже мало на что годен, – покачал головой Рэд. – Параноидальные приступы, апатия и агрессивные реакции…

– И поэтому твою сестру отправили на опыты? – Грегори по-другому взглянул на него. – Тебе всего двадцать, Логрэд. Такого не может быть, ваша братия на пенсию раньше сорока не выходит, а психозы наступают к годам шестидесяти.

– Предрасположенность, доктор, – проходчик, зажав сигарету уголком губы, сделал неопределённый жест рукой, – всё дело в ней. Слабая психика, склонность к шизофрении… Мне ли об этом рассказывать?

– Ты пробовал лечиться?

– Проще выкинуть сломанную игрушку, доктор Вериа, и купить новую, чем тратиться на починку старой, – пожал плечами Логрэд.

Грегори, хлопнув себя по коленкам, поднялся со стула. Этот разговор определённо стоило продолжить, но – позже.

– Я найду одежду. Посиди пока тут.

– А разве я могу куда-то деться?

Проходчик отметил про себя, что в белом халате мужчина выглядел куда опрятнее, чем в пыльном пальто, но бандитский флёр, впрочем, так никуда и не делся.

Доктор начинал ему нравиться.

***

На то, чтобы окончательно встать на ноги и подготовиться к долгому путешествию, ушла неделя, и за это время Мирика сумела перезнакомиться со всеми жителями деревни. Логрэду же, по настоятельной рекомендации доктора Вериа, пришлось отлёживаться в кровати, но через пару дней он, не обращая внимания на швы, вышел на задний двор хижины со шпагой. Его разминка привлекла внимание Рейки, а после – и других детей. Мири гордо выпячивала грудь и без стеснения хвасталась своим братом-героем. Видя радость обычно зажатой и тихой сестры, гнать любопытных Рэд не стал, вместо этого предложив особо смелым разучить пару приёмов.

Добрый доктор сделал даже больше, чем просто порылся в шкафах, – Грегори поспрашивал соседей на предмет одежды и сумел найти более-менее подходящую. Репутация в деревне у него оказалась на высоте, и на просьбу о помощи откликнулись многие. Ещё бы, единственный врач на всю округу, не просящий втридорога и не отсылающий в ближайший штаб, где кровью истечёшь быстрее, чем соизволят помочь.

Армейский плащ оказался единственной уцелевшей вещью, и менять его на пальто проходчик не захотел. В дорогу, впрочем, нужно было подобрать хотя бы пару комплектов сменной одежды. Чем Логрэд сейчас и занимался.

Одёрнув тёмно-синюю жилетку, он щёлкнул пальцами по козырьку сползающей на нос твидовой кепки – та была из старых вещей Грегори, и увидевшая её Мирика посчитала, что брату она пойдёт как нельзя лучше. Отказать девочке Рэд не мог, хоть и понимал, насколько комично будет выглядеть. Вздохнув, он всё-таки снял кепку и задумчиво почесал шишку на затылке.

– По последнему писку моды, – глядя на крутящегося проходчика, хмыкнул Вериа. – Прекращай прихорашиваться, принцесса.

– А как в деревне отнеслись к тому, что вы собираетесь покинуть их? – не обратив внимания на попытку задеть, полюбопытствовал Логрэд и отложил кепку в сторону – она явно была лишней.

– Они понимали, что рано или поздно штаб отзовёт меня, – Грег вскинул рюкзак на плечо. – Им не обязательно знать, что ухожу я сам, не по приказу.

– Никогда не думал, что буду возвращаться в Столицу в таком виде, – взъерошив волосы пятернёй, пробормотал Логрэд, поправил перевязь с ножнами на поясе и посмотрел на Вериа. – Вы сообщили в штаб о заставе?

– Сразу же, как убедился, что твоему состоянию ничего не угрожает, – кивнул мужчина. – Не думал, что лучше бы оставить девочку здесь? Я знаю несколько семей, которые могли бы приглядеть за Мирикой.

– Она сама не согласится. – Рэд прикрепил к поясу флягу, заодно проверяя остальное снаряжение и перекладывая футляр с биноклем во внутренний карман плаща. – Сбежит при первой же возможности. Поверьте, ей лучше со мной.

Грегори не стал спорить, рассудив, что о сестре проходчик всё-таки заботится и знает её куда лучше. Да и стал бы он вешать на себя дополнительную обузу, имея возможность избежать этого?

– Её есть с кем оставить в Столице. Да и вам не помешает знакомство с этим человеком, если вы хотите больше узнать о нынешнем положении дел.

Покончив со сборами, Логрэд и Вериа вышли на улицу. Хижина доктора стояла на отшибе вместе с небольшим сарайчиком, который Грегори переоборудовал в нечто среднее между рабочим кабинетом и операционной. Доктору неоднократно предлагали переселиться в центр деревушки, даже подходящий дом для него и Рейки были готовы выделить, но он всё отказывался – шумно да людно, не поработать спокойно, случись что серьёзное.

– Я должен был бы извиниться за то, что втянул тебя в это приключение, но, – Вериа хмыкнул, – вижу, у тебя есть и свои счёты к некоторым господам.

– А у кого их нет? И как им не быть, после всего случившегося? – тихо произнёс проходчик, широко улыбаясь бегущей к нему Мирике.

– Возвращение входило в твои планы? – насмешливо поинтересовался доктор, но ответить ему Логрэд уже не успел.

Подлетевшая Мирика радостно запрыгала на месте, вынуждая брата наклониться к ней.

– Рэд! – громко закричала она, протягивая свёрток. – Рэд, Рэд, смотри. Мне одна тётушка подарила платье. Оно такое красивое и мягкое!

Спустя пару долгих секунд, её нагнал Рейки. Мальчишка не поспевал за легконогой Мири и выглядел несколько загнанным.

– Госпожа Сарге была очень добра, – тяжело дыша, обратился он к учителю и протянул корзину, – и просила передать, чтобы вы не забывали эту деревню. Они надеются, что вы ещё вернётесь.

Доктор благодарно качнул головой, заинтересованно поглядывая на пироги внутри корзины.

– Это отлично, – тем временем проходчик покорно изучал и ткань, и покрой, и фактуру платья, – что у вас, юная леди, появляется подходящий гардероб, но давай я пока уберу его в сумку? В платье тебе будет не очень удобно в дороге, оно может испачкаться или порваться.

Мири не возражала и, сложив платье обратно в свёрток, протянула брату. Девочка обрадовалась подарку и не хотела, чтобы он так быстро испортился.

– Как только доберёмся до Столицы, покажешься в этом платье Марку. Уверен, тебе очень пойдёт! – щёлкнув Мирику по носу, Рэд перепроверил её снаряжение.

– А Марк?.. – выдохнул Грегори задумчиво, наблюдая со стороны за братом с сестрой.

– Тот человек, о котором я вам говорил, – откинув за спину полу плаща, Логрэд убрал платье в сумку.

Поколебавшись, доктор протянул ему небольшой револьвер. Момент показался самым подходящим, однако от оружия проходчик вдруг отшатнулся, будто ему в лицо ткнули факелом.

– Стрелял когда-нибудь? – настороженно спросил Грегори.

Едва заметно дрожащей рукой Рэд взял револьвер. Ладони покрылись липким потом, пришлось приложить усилия, чтобы сглотнуть противный ком в горле, но он справился и с ехидной усмешкой посмотрел на доктора.

– Я умею пользоваться таким, но лучше он будет у вашего ученика, – прокрутив револьвер на пальце, проходчик передал его Рейки.

– Намереваешься справиться своей зубочисткой? Наивно.

– Вы хотите получить пулю в затылок? – Сузившиеся жёлтые глаза заставили Вериа нервно передёрнуть плечами. – Я не хочу, чтобы вы дёргались из-за меня или плохо спали ночью. Защитить себя и сестру я смогу, можете не сомневаться.

Грегори чуть не рассмеялся. Даже не будь у Рэда вообще никакого оружия, уснуть спокойно не выйдет. Как можно не ощущать постоянную опасность рядом с проходчиком, у которого начались срывы?

Впрочем, чувство самосохранения у доктора отбило уже давно.

– Ты так просто согласился пойти со мной в Столицу, хотя бежал оттуда, – серьёзно произнёс Грегори, хотя смех всё ещё рвался наружу. – Почему?

– Видите? – победно усмехнулся Рэд. – Вы не понимаете меня и мои мотивы, оттого и не доверяете. Избавьте себя от лишних сомнений и просто не давайте мне револьвер.

На самом деле у него были и другие причины отказаться от предложенного оружия, но говорить о них доктору Логрэд не хотел. Отсутствие в собственных руках огнестрела давало небольшую надежду, что если… если…

Рэд сглотнул, опуская голову и пряча глаза под чёлкой. Крепко сжав руку сестры, он накинул капюшон и твёрдым шагом направился в сторону деревни – штаб лежал по ту её сторону, в двух днях пешего пути. Центральная площадь, через которую пришлось пройти, вызвала у него смешанные чувства, особенно наспех заделанный проход церкви. Тело священника извлекли и похоронили, но до появления полномочных представителей штаба место нападения трогать нельзя.

Грегори пришлось подсуетиться и уговорить всех не рассказывать про белобрысого героя, вместо этого дав описание заурядного проходчика. Мало ли их бродит то тут, то там, неприкаянных, находящихся в увольнении или дезертировавших, подобно Логрэду?

– Вериа, вы уверены, что никто не проболтается? – Рэд остановился и с сомнением покосился на пробежавших мимо мальчишек.

– Эти люди научились следовать велениям врача беспрекословно, – Грегори подмигнул проходчику.

Да и кому нужны лишние проблемы с армейскими псами?

***

Сам загоняю себя в тупик и понимаю, что бежать больше некуда. Голодный зверь издаёт победный вой, нетерпеливо перебирает лапами, оставляя в земле глубокие борозды от когтей. Мне страшно, и он чувствует это. Чёрная шерсть вздыбилась, я ощущаю его предвкушение. Пустые глазницы голого черепа вспыхивают синим светом, я поднимаю руку, чтобы заслониться и не ослепнуть. Кажется, такое было, но в какой-то другой реальности, где над головой только одна луна, а не восемь разом. Да и не луна там была – яркое солнце, которого в этой мгле и вечной ночи отродясь не было.

Тонкие клыки вонзаются в предплечье, но боли нет.

«Съем, – слышу повизгивающий голос в своей голове. – Съем, сожру, обглодаю! Не оставлю ни кусочка мяса, ни косточки!»

С хрустом рвётся сустав, зверь дёргается назад, и я падаю под тяжёлые лапы. Боль всё ещё не настигает меня. Страх медленно отползает, выпускает из цепких объятий.

«Съем, съем, съем!» – рычит тварь, вгрызаясь глубже.

– Нет, – говорю я, – это я тебя съем.

Мой рот превращается в усыпанную иглами пасть, я клацаю зубами над шеей чёрного зверя, где тёмная старая кость переходит в шелковистую шерсть. Правой ладонью я нащупываю – милость Возвышенного, не иначе! – рукоять знакомой шпаги, сжимаю её крепче и вонзаю в пустую глазницу чудища.

– Я тебя съем, – повторяю я.

«Съешь», – соглашаются все восемь лун этого странного места.

***

– Откуда ты родом? – вопрос Грегори заставил проходчика дёрнуться.

Прежде чем ответить, держащий в руках печёную картофелину Логрэд подул на неё и передал сестре. Голодная Мирика принялась уплетать еду за обе щеки, не особо вслушиваясь в разговор взрослых.

– Из восточного Аласто, – подкидывая дрова в костёр, Рэд не сводил взгляда с разлетающихся искр.

Уже третью ночь путники ночевали под усыпанным мириадами звёзд небом. С заходом солнца становилось холодно, спасали лишь тёплые одеяла, которых Грегори взял с запасом, пусть те и добавляли веса в рюкзаках. Места под установленным палаткой плащом Рэда хватало только на двоих, и проходчик благородно уступил второе Рейки. При желании, уместиться можно было и втроём, но оставлять доктора в одиночестве Логрэд не хотел.

Покончив с делами в штабе, Грег предложил остановиться в деревушке неподалёку. Логрэд не согласился, указав на дым становища кочевого народа нараньши[1]. По мнению проходчика, безопаснее всего было переночевать там.

– Так вот где ты скрывался! – хлопнул себя по лбу доктор Вериа.

К получившим независимость кочевникам армия старалась не лезть, и остановиться у них было действительно заманчивой идеей. Поначалу Грегори опасался, но доктора и его ученика, пришедших вместе с Рэдом и Мирикой, приняли как старых друзей. От предложенного места в шатре гости единогласно отказались, предпочитая ночевать на свежем воздухе. И Вериа, и Логрэд хотели иметь возможность при случайной напасти быстро покинуть радушных нараньши.

За проходчиком, не отходя, следовала сморщенная древняя старуха, сидевшая сейчас по правую руку и не проронившая ни слова. Грегори напрягало её присутствие, и приходилось прикладывать усилия, чтобы не подавать вида. Он не знал, говорит ли женщина на языке империи, поэтому не задавал вопросов о ней Рэду и давился любопытством.

– Восточный Аласто? Я бывал там, – расплылся в улыбке Вериа. – У вас прекрасные плодородные земли.

– Были, – поджал губы Логрэд, – были у нас прекрасные плодородные земли, да всё господа себе забрали. А на оставшихся… климат меняется, вы не заметили, доктор? Ещё пару лет назад на юге Аласто даже зимой температура не поднималась выше ста тридцати градусов[2], а теперь что? Шерстяные пальто и шарфы стали нормальными предметами одежды, а по ночам и снег может выпасть.

Старуха положила на плечо проходчика сморщенную ладонь и, наконец, заговорила. Язык нараньши мало чем отличался от стрёкота скиргов, и доктор был удивлён, с какой лёгкостью на нём разговаривал Рэд.

– Что она сказала? – высунулся из-под вороха одеял Рейки.

– Старейшина Туи видит над вашей головой, – Логрэд без стеснений ткнул в доктора пальцем, – множество добрых духов. Она спросила меня про вашу… профессию. Надеюсь, нет ничего плохого в том, что я рассказал ей?

– Старейшина? Эта женщина во главе племени?

– Если бы не бабушка Туи, – подала голос Мирика, – нас бы не приняли в нараньши!

– Так значит вы полноправные кочевники? – сделав козу из пальцев, Грегори повертел рукой в воздухе. – Где ты ещё успел побывать за полтора года, Логрэд?

– Мы не покидали Аласто всё это время.

– Но, как и многие, – хмыкнул Грег, – заслышав сказку про другие государства по ту сторону Мёртвых Земель, ринулся в сторону Стены без раздумий?

Рэд опрокинул последние глотки чая в себя и долгим взглядом посмотрел на Грегори.

– Вы тоже верите в эти сказки, не так ли? Иначе не попросили бы отправиться с вами в Столицу.

Проходчик не намеревался продолжать разговор на эту тему. По крайней мере, сейчас. Он отвернулся от Вериа и принялся щекотать зевающую Мирику, споря с ней о необходимости отправиться спать. Девочка сдалась почти сразу и уползла отвоёвывать одеяло у Рейки.

В напряжённой тишине, прерываемой треском костра, голос старейшины Туи прозвучал зловеще. Договорив, старуха поднялась, низко поклонилась мужчинам и ушла. Грегори дёрнулся было к револьверу, но вовремя остановил себя, вопросительно посмотрев на Логрэда.

– У нараньши старейшины иногда рассказывают пророчества, – лёгкая улыбка тронула губы проходчика. – Вам обещают долгую дорогу, женщину с грозовыми глазами и…

– Тпру, стой! – прервал его доктор. – Не особо хочу знать свою судьбу. Да и не верю я во все эти чудачества.

– Старейшина знала, что вы отнесётесь к её словам подобным образом.

– И всё-таки, что забыл в Столице ты? – рискнул спросить Грег.

Зябко поёжившись, Рэд вздохнул и поправил одеяло на плечах. Он догадывался, что рано или поздно пытливый ум доктора захочет получить ответы на множество вопросов. Проходчик также знал, что Грегори не будет лезть в чужую тайну, если его попросить. Но дело было в том, что тайны никакой не существовало…

– Мотаться от пастбища к пастбищу с кочевниками – не жизнь. Может, для кого-то, но не для меня точно. Я бы с радостью выбрался из этого места и увёз с собой Мирику. Беда лишь в том, что других мест нет. Из Дженто никуда не деться. Дженто въедается в кожу, отравляет плоть, завладевает разумом. Мы все – её пленники.

– А как же мятежники? Лет пять назад, кажется, нашлись какие-то смельчаки, бросившие вызов Столице.

– Я участвовал в подавлении мятежа, – голос проходчика звучал глухо. – Не думаю, что найдётся кто-то ещё.

– У тебя не было выбора.

Рэд в поддержке не нуждался и, выдав ехидную усмешку, протяжно зевнул.

– Мало у кого он есть сейчас, доктор Вериа. Разбудите меня, когда будет моя очередь?

– Непременно. Пинками, – буркнул Грегори, чувствуя себя необычайно глупо. Какой скирг его потянул подбадривать пацана?

Пока доктор костерил себя за излишнюю сентиментальность, Рэд завернулся в одеяло и улёгся спиной к костру.

– А какое пророчество нашептали тебе, герой? – подняв голову, хмыкнул Грег в сторону звёзд на небе.

Он и не надеялся услышать ответ, поэтому мелодичный шёпот проходчика заставил его вздрогнуть.

Одна пятая века промчится сквозь душу,

Волком чёрным будешь в сердце укушен.

Остаётся выть и метаться тебе под луной,

И дрожать-дребезжать рваной струной.

_________________________________________________

[1] Нараньши – кочевой народ южного предела Аласто, исповедующий отличную от общепринятой религию. Ранее подвергался гонениям из-за веры в Вечного духа, которого Церковь Возвышенного считает одним из Извечных. Нараньши обрели независимость. В племени верят, что всё в мире имеет душу и связано между собой невидимыми нитями Вечного духа.

[2] Температурная шкала в империи Дженто имеет перевёрнутое расположение делений и близка к системе Делиля. Сто тридцать градусов по шкале, принятой в империи, равны примерно пятнадцати градусам по Цельсию или пятидесяти девяти по Фаренгейту.

V

Роскошный обеденный зал утопал в синих розах – они стояли в вазах, росли в горшках, были нарисованы на картинах, вышиты на чёрных занавесках, выложены мозаикой на полу, однако вниманием Дайре завладели не цветы. Длинный стол ломился от еды, служившей для неё куда более весомым показателем статуса. Тошно было вспоминать, как в юности она отдавалась грязным мужикам за высушенный кусок хлеба. Конечно, потом, когда Дайре выросла, то быстро научилась распознавать, у кого можно вытянуть из кошелька больше денег, чем стоили услуги подобной ей девки.

Наконец-то в руки попалось настоящее сокровище! Дайре не верила глазам, бросившись к столу и запихивая в рот всё, что попадалось под руку. Попутно она набивала и карманы, опасаясь, как бы седовласый мужчина-проходчик не выгнал её отсюда, передумав в самый неожиданный момент.

– Ну-ну, не надо так, – недовольно цокнул языком Люсьен, обнимая Дайре за плечи. – Я не для этого привёл тебя сюда. И этот стол, и еда на нём, и покои, и все платья в шкафу – всё будет твоим, можешь не сомневаться.

– А что… что ты хочешь взамен? – Дайре прекратила сметать со стола еду и принялась облизывать пальцы.

Архистратиг вынул из кармана фотографию и показал ей. Увидев похожую на себя женщину, Дайре мысленно возликовала. Если этот тип так помешан на какой-то недоступной ему девке, то ничего сложного для неё нет. Какая удача!

– Конечно, нужно немного подправить нос, – де Шати недовольно поморщился, – изменить цвет глаз… возможно, похудеть. Но это всё мелочи, по сравнению с тем, какая жизнь станет доступна для тебя, дорогая.

– Мне нужно просто быть похожей на неё, хочешь сказать? – она попыталась повернуться и посмотреть на мужчину, но он не дал ей вырваться из объятий. – Что ты!..

Откинув волосы женщины в сторону, Люсьен наклонился к тонкой шее и едва заметным касанием поцеловал. Дайре отличалась от большинства сестёр по профессии и не скупилась на мыло и духи, понимая, что таким образом привлечёт больше клиентов. И это манило де Шати – она знала себе цену и любила ухаживать за собой.

– Не просто похожей, – жарко прошептал он. – Тебе придётся научиться вести себя, поддерживать светскую беседу… и слушаться меня во всём. Не огорчай меня, и ты получишь всё, что пожелаешь.

Удача, да? А точно ли хорошая идея – связаться с этим типом?.. Извечные, да! Да, да и ещё раз да! Что угодно, лишь бы не возвращаться во вшивый Нижний город. Что угодно. Даже если придётся ублажать какого-то психа, даже если… Она осмелилась прийти сюда, и что же? Такой шанс не выпадет ей во второй раз.

– Мой господин…

В зал вошла черноволосая девушка – до ужаса похожая на женщину с фотографии, но… не она. И чем больше Дайре вглядывалась в отчуждённое, ничего не выражающее лицо, тем больше понимала, что общих черт не так уж и много – разве что вьющиеся волосы да серые глаза. Пустые. Покорные. Из-за этого по спине Дайре пробежали мурашки.

– Я не разрешал тебе входить, – холодным тоном обратился к девушке Люсьен. На этот раз мурашек не было, но внутри Дайре всё сжалось.

Точно ненормальный! Не стоило сюда приходить, не надо было верить ему. Может, ещё не поздно отказаться?

– Господин, если вы позволите…

– Пошла прочь, – прошипел мужчина, до боли вцепившись в плечи Дайре. – Ты не нужна.

– Как прикажете, мой господин.

Покорная кукла покинула зал, и вместе со звуком закрывающейся двери Дайре померещился щелчок капкана.

Теперь – никуда не деться.

***

– Мой отец не просто так выбрал тебя, – неожиданно подал голос Ирия, высыпая уже четвёртую ложку с горкой в чай. – Из всей вашей семейки.

Плотный сумрак опустился на степь. Выслеживать армейских псов, увозящих в неизвестность очередную деревню заражённых, было бессмысленно, и потому они остановились на долгий привал – не только отдохнуть, но и дождаться ответного сообщения из Столицы. Пусть мальчишка и обвесился Забытыми технологиями, а всё ж на связь уходило порядочно энергии. И уж лучше отправить хорошим сигналом, но чуточку дольше и не так затратно, чем остаться без запасов кристаллов вовсе.

– Может оттого, что я – проходчик? – Нивес сдержала смешки и спросила вполне серьёзно.

– Нет, здесь дело в другом, – пробормотал мальчишка, болтая погнутой ложкой.

Противное звяканье ударило по ушам, и Нивес невольно поморщилась. Почему-то Ирия принял это выражение лица на свой счёт и усмехнулся, продолжая мысль:

– Ты что-то знаешь, и старик надеется, что я это вытащу из тебя.

Нивес начала привыкать к тому, как он разговаривал. Ошибочно полагать, что конкретно она не была для него авторитетом, ведь для него в принципе не существовало тех, кого стоило признавать, чьё влияние имело значение.

– Так просто раскрываешь карты? – всё-таки она позволила себе усмехнуться.

– Меня не заботят дела старика. Я стараюсь для всех жителей Дженто.

Громкие слова. Настолько громкие и возвышенные, что Нивес присвистнула. Самым удивительным, пожалуй, было то, что мальчишка верил в них, считал чем-то непогрешимым, истинным.

– А ты знаешь, чем проходчики отличаются от обычных людей? – прежде чем Ирия успел обидеться на её поведение, она поспешила занять его мысли насущным.

– Вроде бы, какая-то мутация?

– Да, но что за мутация? Я имею в виду, как она действует. Тебя никогда это не интересовало?

– Нет, – нахмурился Ирия. – Расскажи.

Ну что за любопытный щеночек! Нивес мысленно рассмеялась, потому что сейчас любая её реакция могла обрушить тот хлипенький мост, что ей удалось выстроить. Прав был Грегори, когда говорил, что обладание информацией – лучшее подспорье, если хочешь наладить контакт. И какими-то знаниями нужно делиться просто так, в качестве аванса. Бесконечно набивать себе цену не получится.

– Мы видим время несколько иначе, скажем так. Мы не быстрее, не ловчее, не сильнее. Всё дело во времени. – Нивес обратила взгляд к небу. На секунду почудилось, что густой мрак властвовал и там – ни звёзд, ни луны. Но спустя миг, моргнув, она поняла, что это – всего лишь несфокусировавшееся зрение, а не какая-то тьма. Привидится же!

Или всё из-за того, какие разговоры она вела? Вот и мерещилось всякое, как… как во время бесед с леди Грэм. Большая часть слов, что срывались с языка Нивес, принадлежали не ей самой. Быть может, такова плата. Не хотелось верить, что разум начинал подводить и играть с восприятием.

– Объясни, – скомандовал Ирия.

Нивес решила пропустить мимо ушей и этот тон, и требовательный вид. Маленький гордый лордик… нет, дело не в том, к какой семье он принадлежал. В его возрасте она сама мало чем отличалась, вспомнить хотя бы тот день, когда ей пришла мысль стать проходчицей.

– Всё происходило, происходит и будет происходить одномоментно. Человеческий мозг не способен воспринимать такое количество информации разом, и потому мы видим происходящее упорядоченно. Постепенно. Одно за другим. Для вас, людей, и для нас, проходчиков в обычном состоянии, время – ось координат, по которой мы движемся.

Перед внутренним взором возникла леди Грэм. Вдохновлённое лицо, горящие глаза, оживлённая речь… Она мечтала преодолеть барьер, найти способ расширить границу понимания. Если бы не эти жадные желания, Нивес никогда бы не сумела найти того, кто сделает из неё проходчицу. Дочь северного лорда, знатная леди – не та, над кем можно проводить жуткие эксперименты. Ещё и с шансом летального исхода в противные пятьдесят процентов. Повезёт – не повезёт? Один Возвышенный знает.

Но леди Грэм осмелилась. Взяла на себя роль той, кто преобразует совсем не подходящее для перехода тело. Она нашла способ, и после этого считала Нивес своим лучшим творением. Неудивительно, что именно её клетки были использованы в дальнейшем, когда нужно было создать ту маленькую девочку. Дочь.

– В обычном состоянии? Вы не всегда… используете свои силы? – мальчишка глянул исподлобья, чуть настороженно.

– Слишком ресурсозатратно. Мозг-то у нас всё ещё человеческий. Поэтому проходчики и служат максимум лет до сорока или, если повезёт, пятидесяти. Безумие настигает нас раньше.

– Говоришь так, будто вы какой-то другой вид, – фыркнул Ирия.

– Так и есть. Сколько ни скрещивали проходчиков с людьми, ничего толком не получалось. Всё-таки проходчики – плод исследований Прошлого. Ты бывал за Стеной?

– Пустыня и пустыня, – поджал губы мальчишка, не совсем понимая, почему его спросили о таком. – Ничего интересного, разве что повезёт наткнуться на следы Забытых технологий. Я видел, как устроены некоторые научные комплексы, но полезного там, кроме энергетических кристаллов, не так много.

– Ты просто не видел темпоральных бурь, – рассмеялась Нивес. – Думаешь, почему если и пускают кого-то за Стену, то только в сопровождении проходчиков?

– Разве темпоральные бури – не сказки?

– Тогда и лекарство от вируса – тоже сказки. Хотя знаешь же, что это не так.

– А ты откуда знаешь, что лекарство – не сказка? – чуть насмешливо сощурился Ирия, но вдруг его осенило: – А! Та мёртвая женщина, о которой ты говорила. Что способна была отыскать лекарство. Дело в ней?

– И именно поэтому мы рыщем в Аласто, а не где-то ещё. Леди Грэм любила этот предел.

– Леди Грэм? Она же жива!

– Центру выгодно, чтобы все так думали, – усмехнулась Нивес. – Подай чай.

В кружке на дне плескался нерастворившийся сахар. Слишком много, слишком сладко, однако – хоть какой-то источник энергии. Было бы куда проще, если б проходчики питались какими-то батарейками или хотя бы кристаллами, сродни Забытым технологиям, но человеческая природа оставалась человеческой. Сон, еда, отдых.

Переходная форма эволюции, как сказал однажды Грегори. Уже не люди, ещё не сверхсущества.

– Вы, – неожиданно Ирия заговорил уважительно, – не просто так опасаетесь, что исследования леди Грэм попадут не в те руки?

– Ими уже завладел кто-то, – пожала плечами Нивес. – Не сказать, что использовали с толком, да и след виден всегда.

От избыточной сладости она скривилась. И всё-таки – опрокинула в себя остатки чая, больше походившие на чуть хрустящую кашицу из-за сахара.

– Ходят слухи, – робко начал мальчишка, будто бы его слова ему самому казались чушью, но он не исключал ошибочности своих суждений. – В Центре у кого-то из лордов на содержании простолюдинка, способная предсказывать будущее. Это может быть такой след?

– Занятно, – коротко кивнула Нивес. – Что ж, когда выберемся отсюда, стоит взглянуть. Если кто-то действительно научился заглядывать в грядущее, могу их только поздравить.

– Почему?

– Леди Грэм сошла с ума, стоило ей заглянуть чуточку дальше, чем она была способна. Чем все мы способны. Надеюсь, слухи – лишь слухи. Или красивый спектакль для верящих во всякую мистику.

– Вы сами говорили про то, как устроено время.

– И про то, что человеческий мозг не способен воспринимать такой поток информации. Не знаю, кем нужно быть, чтобы видеть что-то внятное, а не какие-то галлюцинации или мешанину образов. Мало увидеть, нужно же ещё разобраться, где, что и когда.

Воцарилась тишина. Нивес с омерзением хрустела остатками сахара на зубах, а Ирия сделался странно задумчивым, будто всю его картину мира вытряхнули из золочёной рамы, собрали в нечто иное и кое-как запихнули обратно. Вот только нечто новое никак не хотело помещаться в дурацкий прямоугольник.

– Она… – тихо заговорил Ирия. – Леди Грэм действительно мертва? Зачем это канцлеру?

– Очередная ложь Центра, – пожала плечами Нивес. – Чему тут удивляться?

Пришлось прикусить язык, чтобы её не понесло дальше. Пока этот мальчишка во что-то верил, имел светлые идеалы, готов был за них бороться. Зачем подрезать крылья тому, кто ещё хочет что-то поменять? В конце концов, у него может что-то и получиться. А вот ей… ей давно пора сложить шпагу и перестать трепыхаться.

Событие второе

Я пёс на службе,

Раб послушный,

Подобен игрушке,

Ставшей ненужной.

Поправив крепление прибора ночного видения, Логрэд сощурился на один глаз и провёл рукой по стене, нащупывая выбитую в камне метку. Из-за шумового эффекта и ряби болела голова, но проходчик не хотел случайно привлечь внимание существ, живущих в катакомбах – никакого света, полнейшая тишина и минимум разговоров во время движения. На разведку Рэд пошёл один, оставив Грегори с детьми позади.

Чтобы проникнуть в Столицу, пришлось спуститься в старые подземные системы смежные с довоенными транспортными тоннелями. Их карту проходчик помнил наизусть, а риски на стенах помогали отыскать верный маршрут. Пусть Рэд и опасался, что где-нибудь мог случиться обвал, и придётся искать обход, в безопасности которого он не мог быть уверенным, – пока никаких проблем не возникло. Будь Логрэд более рисковым, он бы не стал раздумывать и тратить время, выискивая несуществующие неприятности. Но слишком уж свежа была в памяти встреча с одним из роботов, что могли здесь встретиться.

– Можем идти, – коротко отрапортовал проходчик, вернувшись к своим.

– Будешь? – Грегори приглушил пламя керосинки и протянул Рэду миску с супом.

Растворимую бурду едой можно было назвать лишь с большой натяжкой – Логрэд с сомнением принюхался к предложенной пище, сморщился и мотнул головой. Доктор неодобрительно хмыкнул, но спорить не стал. Больше достанется.

– Я нашёл, где срезать путь – одна из стен обвалилась. Лаз узкий. Идти всего минут пятнадцать, а там уже основной туннель, не придётся так таиться.

– Пролезу? – вопросительно изогнул бровь Вериа.

– Должны, – пожал плечами Рэд, вгрызаясь в сухарь.

Раздобытым Грегори пайкам было далеко до армейских, к которым привык Логрэд. Первые несколько дней его тошнило от запаха растворимой еды – доктор даже забеспокоился, не проморгал ли он сотрясение мозга у Рэда или какую ещё проблему с головой. Позже оказалось, что виной всему был изнеженный желудок, привыкший к специальным диетам, на которых держали проходчиков. При желании Рэд мог обойтись без пищи хоть месяц, хоть два, но так измываться над собой? Лучше уж довольствоваться схожим с мрамором по твёрдости хлебом и не до конца очищенной водой. К последнему он был уже привычен: не во всех деревнях стояли фильтрационные системы.

– А до Столицы ещё сколько? – Рейки чувствовал себя под землёй неуютно, стараясь не подавать виду, хотя на его лице страх перед темнотой и слухами о катакомбах читался как на ладони.

Логрэд нахмурился, подсчитывая в уме. Кочевое племя они покинули восемь дней назад и двигались после этого точно на север, нигде не сворачивая и не задерживаясь. Сам бы проходчик преодолел это расстояние дня за три-четыре – ему не нужно много спать и делать частые привалы. Хотя, недавнее ранение и подорванность общего состояния… Нет, пожалуй, надо накинуть ещё одни сутки сверху. Потом он понял, что производит совершенно лишние расчёты и тяжело вздохнул:

– Две недели. Если повезёт.

– А если не повезёт? И как может не повезти? Здесь правда водятся чудища?!

Мирика ткнула ученика Вериа под рёбра, заставляя мальчишку вскрикнуть и подпрыгнуть на месте.

– Нам когда не повезло, Рэда очень сильно задело, – девочка закусила губу и крепко сжала чашку в руках.

– Неужели здесь действительно есть что-то, с чем сложно совладать первому рангу? Прямо под… империей? И с этим до сих пор никто не разобрался?! – доктор Вериа выглядел весьма озадаченным.

– Мы наткнулись на робота-ремонтника. Довоенного. Я не ожидал, что у него включится протокол безопасности, – Логрэд недовольно скривился.

– Ясно, – подытожил Грегори, пока Рейки не начал нагонять ещё больше паники. – Но теперь-то ты сможешь с ним справиться?

Проходчик поднялся и отряхнул штаны.

– Я и тогда справился. А сейчас мы с ними не должны встретиться – другой маршрут выбрал.

***

Передо мной открытая дверь дома, в руке привычная шпага. Спиной чувствую взгляд, готовый просверлить насквозь, заставляющий замереть. Ступени крыльца скрипят под ногами, пустой коридор заброшенного дома кажется бесконечным – нет ни дверей, ни проёмов. Каблук сапога задевает стеклянную бутылку – она катится по деревянному полу, пока с тихим звяканьем не останавливается у стены. Большая комната, похожая на кухню – столы для разделки мяса, газовые плиты, стройный ряд раковин. Под потолком на бечёвке висят родные сёстры той, что я задел ногой, отличающиеся лишь цветом – тёмно-зелёные, прозрачные, дымчатые, насыщенно-синие. В разбитое окно дует ветер, и помещение наполняется тонким переливчатым звоном. Мне не по себе.

Такое уже было. Это – моё первое задание. Заражённая деревня. Из комнаты я ушёл сразу, не заметив ничего подозрительного. Сон? Сейчас чувство постороннего взгляда усиливается, хочется сорваться с места и убежать, но ноги прилипли к полу – и не сдвинуться; удаётся только вращаться вокруг своей оси в поисках того, кто так настойчиво следит из теней. Страх нарастает, становится труднее дышать, я крепче сжимаю рукоять шпаги. Что-то надвигается, идёт ко мне. Оно знает, что никуда мне не деться.

Тихий смех едва различим сквозь стеклянный перезвон – жуткий, злоехидный. Мурашки медленно поднимаются по спине, я оступаюсь, спотыкаюсь и падаю, больно прикладываясь затылком об угол столешницы. Шипя, ощупываю рукой голову – на перчатках блестит кровь. Сердце стучит в висках, голос смеётся всё громче, в горле застревает ком, из-за спазма невозможно сделать вдох. Комната перед глазами начинает плыть.

Меня шатает, но я встаю. Я хочу уйти. Желая избавиться от противного гогота в ушах, закрываю их ладонями. Голос никуда не пропадает, становясь всё громче и громче, подбираясь ближе.

Я прихожу в себя у порога дома. Шпага осталась где-то там, возвращаться за ней не хочется – там жутко, и от одной только мысли об этом тело бросает в дрожь.

***

Грязные кривые улочки, сходящиеся в тонкую линию переулки, нависающие над головами балконы надстроенных этажей; стайки замызганных детишек – держи руку на кошельке, не то останешься без гроша в кармане! – и попрошайки, цепляющиеся за одежду; громкие зазывающие крики торговцев, расхваливающих товары; полураздетые – или полуодетые? – женщины на углах улиц, выпячивающие грудь и призывным томным взглядом выискивающие новых жертв... Такой была Столица империи Дженто, её Нижний город.

Ни капли порядка, ни следа Забытых технологий. Где-то мелькали люди с роботизированными протезами, но то были либо наёмники, способные позволить себе подобную роскошь, либо патрули гвардии. И тех, и других Логрэд старался избегать, приказав Грегори не спускать глаз с детей и двигаться след в след за ним. Потеряться в этом гадюшнике непривычному человеку не составляло труда.

– Эй, малыш! Солдатикам сегодня скидка! – разбитная девка ухватилась за плащ Рэда, но отшатнулась, встретившись с янтарными глазами проходчика.

Рэд, казалось, замешкался – пустой взгляд, приоткрытый рот. Но попытавшийся вмешаться Грегори не успел ничего сделать – девка плюнула на сапог проходчика и, прежде чем скрыться за повтором, зло прошипела:

– Форму носить надо, ублюдок!

Выждав немного, Логрэд вынул из кармана платок и невозмутимо вытер обувь, после чего скомкал несчастный кусочек ткани и швырнул в сторону сбежавшей.

– С вами… так всегда? – осторожно спросил Грегори.

Лёгкую Мирику доктор посадил на плечо, и сейчас девочка сидела там с гордым видом и вертела по сторонам головой. Рейки угрюмо плёлся следом – ему было стыдно идти за руку с учителем сродни какому-нибудь маленькому ребёнку. Но страх потеряться оказался сильнее.

– Иногда с ними бывают мужики. Те не думают – сразу палками колотят. – Логрэд не выглядел задетым или обиженным.

В сущности, проходчику было всё равно, как относятся к нему люди. В данный момент его поглотили поиски хоть какого-нибудь ориентира, благодаря которому получится найти нужный дом. За полтора года улицы изменились разительно – где-то достроили этажей, где-то снесли. Открылись новые бары и забегаловки. Срочным указом на одной из центральных улиц разбили парк, но от деревьев осталось одно лишь название – их растащили на дрова, чтобы топить печи холодными ночами. Как и большую часть скамеек.

– И не боятся, что ты ответить можешь?

В последнее время Грегори стал задавать всё больше вопросов, пытаясь понять образ мышления проходчика. Прямые попытки анализа личности не помогали, Рэд был знаком со стандартными тестами и раскусил план доктора за считанные мгновения. Только сведя все полученные ответы воедино, Грег понял, что его водили за нос – слишком уж сумбурными и далёкими от истины результаты оказались.

Когда-то давно доктор Вериа работал с проходчиками, но работал как врач – исследовал состояние организма, мутации крови и клеток, помогал справиться с болью и проблемами психики. Грегори видел их в деле только во время учений, а вот на улицах в патруле или же на задании – никогда. На окраинах империи к желтоглазым относились с почтением, ведь они единственные, кто мог справиться с заражёнными вирусом или тварями из Мёртвых Земель. Реакцию столичных доктор видел впервые, и даже не догадывался, что она может быть столь… неприветливой.

– Нам запрещено нападать на гражданских без прямого приказа или угрозы для жизни. Пара синяков или переломов не считаются таковыми, – голос Рэда стал совсем бесцветным.

– А они?..

– У них есть право видеть в нас монстров, доктор Вериа. Мятеж когда-то давно подавили нашими руками.

Ему уже стали докучать вопросы Грегори. Рэду не хотелось копаться ни в себе, ни в ком-то другом. И так с лихвой хватало кошмаров, видений и лезущих в голову рифмованных строчек. Больше проходчику хотелось наконец-то оборвать свою жизнь и всякие мучения вместе с тем, как бы это малодушно ни было… но оставалось ещё много вещей, бросить которые он не мог себе позволить.

– Я и сам иногда придерживаюсь подобного мнения, – признался Логрэд.

– Рэд не монстр! – крик Мирики привлёк внимание людей вокруг.

– Конечно, юная леди. Только благодаря тебе, – успокоил сестру проходчик и ласково улыбнулся.

***

Марк Гонтэ – человек, которого искал Рэд и сотоварищи – родился и вырос в Нижнем городе, и даже став известным на всю Дженто механиком, он не захотел покидать свою первую и единственную мастерскую. Кто-то поговаривал, что гению забавно наблюдать за спускающимися в клоаку светлыми господами, другие же рассказывали про тайные подвалы под домом изобретателя, на перевозку всех сокровищ из которых потребовалось бы слишком много времени. Логрэд надеялся, что за всё это время Марк так и не соблазнился ни на одно из предложений Канцелярии, оставшись верным себе и своему дому.

Жилище механика располагалось ближе к центру города и Внутренней Стене, разделяющей Нижний и Верхний города. В отличие от окраин, земля здесь была поделена на участки, и рядом с некоторыми домами даже наблюдалось некое подобие садов. Толпа же разительно поредела, а патрули встречались куда чаще.

Издалека завидев медленно вращающиеся ржавые лопасти ветряков, проходчик прибавил шаг. Грегори едва поспевал за быстро перебирающим ногами Логрэдом. У высокой каменной ограды тот замер, не сразу решившись воспользоваться звонком – видимо, предполагал, как старый друг может отнестись к появлению дезертира в своём доме.

– Чем могу помочь, сэ-э-эр? – прогнусавили из динамика.

Проходчик зажал кнопку на панели и тихо заговорил:

– Нэйтан, здравствуй. Это Логрэд.

– Нат, кто там? – спросили по ту сторону. – Рэд?! Рэд! Привет! Я уж думал, ты… Ух!.. Где ты был всё это время? Как ты?.. Ты в порядке? Или в бегах? Что у тебя?

– Я тоже очень рад тебя видеть… то есть слышать, Марк, не мог бы ты пустить меня? Со мной Мирика и… кое-кто ещё.

– Конечно-конечно! Как я могу держать вас на пороге. И… О! Погоди. Возвышенный, что за дурацкая кнопка, вечно её заедает. Давно пора поменять. Нэйтан, почему я её?.. Что? Уже менял? Тогда почему?.. Не ту кнопку? А какую тогда? Что?! Сам поменял кнопки? Да не может такого быть! – Раздался противный скрежет и писк. – А, ну, выходит, может. Ладно, беру свои слова обратно, болван не ты, а я.

Замок в калитке щёлкнул, и дверь распахнулась.

– Заходите, я сейчас буду.

В парадных дверях небольшого двухэтажного особняка гостей уже встречали. Седой старик с крючковатым носом в тёмно-синей ливрее чопорно поклонился и попросил подождать пока не будет подготовлена гостиная. Грегори ссадил с плеча расстроившуюся было Мирику, но грустила девочка недолго, принявшись сбивчиво рассказывать Рейки про Марка и его чудесные изобретения.

Повесив плащ в шкаф у входа, прекрасно зная здешние порядки, Логрэд повернулся к доктору.

– Он странный. Но некоторые люди просто не могут быть другими. Запаситесь терпением.

Вериа хотел поинтересоваться, что имел в виду проходчик, но механик уже появился в холле. За ним, громко стуча копытами, следовало странное восьминогое белое существо. По слегка дёрганным движениям ног и головы можно было понять, что создание только выглядело живым, на деле являясь роботом.

– Привет-привет, я Марк, очень-очень приятно. Как ваши дела? О, а куда это вы так смотрите?.. А, это Марти. Марти, познакомься с нашими дорогими гостями. Ребята, это Марти. Марти, это ребята. Возвышенный, что я несу? Дурацкая лошадь, привязалась тут ко мне. Я же сказал тебе, иди на улицу. На у-ли-цу! Понимаешь меня? Нет? О Господи. Нэйтан! Нат! Убери, наконец, эту безмозглую жестянку. Да, я знаю, что я сам его программировал, не смотри ты на меня так. Давай, уведи его уже. Чай и потом подать можно.

– Здравствуйте, – тихо выдохнул Рейки, первым нарушив возникшую после тирады изобретателя тишину.

Его учитель потрясённо молчал, запоздало воспринимая слова, выпаленные перепачканным с ног до головы мужчиной. Разглядывая гостей, Марк Гонтэ вытер масляные руки прямо о штаны и поправил сварочные очки на лбу.

– Лошадь? – Рэд не отрывал взгляда от восьминогой твари, которую всеми силами пытался вывести на улицу через заднюю дверь слуга.

Марк принадлежал к той редкой породе вечно юных и свежих людей, которым после двадцати пяти сложно дать какой-то иной возраст. На самом деле ему уже давно перевалило за четвёртый десяток, о чём сам изобретатель предпочитал не распространяться. Некогда белоснежная рубашка, мешковатые штаны и плотный холщовый фартук, казалось, были пропитаны насквозь масляными пятнами и металлической пылью, но для самого Марка внешний вид стоял в списке важности где-то между необходимостью иметь дома приличный чайный сервиз для гостей и глажкой одежды. И об этих мелочах заботился больше его верный слуга, Нэйтан.

Взъерошив тёмно-русые волосы, Марк медленно моргнул и улыбнулся. Он всегда любил поговорить о своих детищах.

– А, это? Ну, таких зверей раньше видимо-невидимо было, на них ездили и землю пахали. Мне эту махину, разобранную по кусочкам, из-за Эола привезли. Мол, на-ка, Марк, ты умный, ты эту штуковину возьми и собери моему сыну в подарок. Варс Аверинель попросил. Да ты его, наверное, и не знаешь. У-у-у, богатый мужик оказался, у него какие-то там заводы и фабрики, хотел меня заодно переманить к себе. А мне, знаешь… мне уже жалко Марти ему отдавать, привязался как-то. Дурная лошадь, да и в программе распознавания речи где-то ошибка закралась, но он такой душевный и родной стал, что не могу.

– Разве глайдер или аэроскутер не практичнее? И достать легче, пусть и придётся за Стеной порыскать, – хмыкнул проходчик, скрестив руки на груди.

– Не могу с тобой не согласиться, – сокрушённо вздохнул Марк. – Но у господ, вишь, свои причуды. Не удивлюсь, если скоро будет заказ на целую партию. Непрактично, зато модно и кормить не надо. Да и где ты нынче лошадь найдёшь, а? Так, о чём бишь я… Что-то мы куда-то ушли не в ту степь. Ты где был, белобрысая морда? Сложно было хоть весточку подать?!

– Мы с Рэдом были в гостях у бабушки Туи! А ещё на Стену ходили смотреть! А ещё мне платье подарили! Можно я его тебе покажу? А ещё, ещё!..

– Ты и Мири с собой таскал?! – Зелёные глаза Марка гневно блеснули. – Изверг! Ребёнка!.. Да как ты!.. Только о себе и думаешь. Ты хоть представляешь, как в её возрасте за тобой угнаться трудно? Да и в любом возрасте! Так себе развлечение, если хочешь знать моё мнение. А если не хочешь, я тебе всё равно выскажу, как это безответственно и безалаберно.

– Я привёл с собой доктора Вериа. У нас есть дела в Столице, связанные с моим дезертирством, – спокойно произнёс Логрэд, пропустив мимо ушей обвинения в свой адрес.

Всё ещё причитающий шёпотом Марк резко прервался, вгляделся в лицо Грегори, вскользь посмотрел на Рейки и Мирику и растянул улыбку до ушей, подходя к девочке ближе.

– Мири, я очень рад тебя видеть, но у нас с твоим братом дела. Давай ты покажешь своему другу дом и комнату с игрушками? Я скажу Нэйтану, чтобы он принёс вам чай и печенье.

– Но платье…

– Я обязательно посмотрю на твоё, я уверен, чудесное платье. Но чуть позже, хорошо?

Девочка кивнула и потянула Рейки на второй этаж.

– На пороге точно разговаривать не будем, – тяжело вздохнул изобретатель, приглаживая волосы. – Рэд, помнишь ещё, где мой кабинет? Я переоденусь и подойду.

***

Марк сделал долгий глоток из кружки, не сводя взгляда с проходчика в кресле напротив, и усердно потёр подбородок тыльной стороной ладони. Выслушав историю Рэда от и до, изобретатель ушёл в себя. Пару раз промелькнула мысль сдать и Логрэда, и его нового друга Верховному канцлеру и не морочить себе голову лишними проблемами. Хоть ему и удалось избавиться от подлой задумки, та всё-таки очень прочно засела где-то в уголках разума.

– То есть вы, господин Вериа, говорите…

– Доктор, – поправил Грегори.

– Хорошо-хорошо. Доктор. Я разве спорю? Вы лучше мне вот что скажите, вы в Столицу приехали, получается, чтобы на Центр посмотреть?

Доктор медленно кивнул.

– А на Центр посмотреть зачем? – куда-то в сторону спросил Марк, будто бы изучая оставшийся в кружке чай.

О причинах, почему Логрэд однажды схватил сестру в охапку и сбежал аж в Аласто, изобретатель мог только догадываться. После такого дерзкого поступка путь обратно в Центр ему точно был заказан. С другой стороны, вряд ли после случившегося с леди Грэм канцлер и здесь позволил хоть каким-то слухам проникнуть за стены Центра… нет, даже одного маленького кабинета, в котором лорд Грэм любил собираться с генерал-майором Миртом и епископом Райтом.

Но почему Рэд теперь так рвался обратно? И что скажет на это канцлер?

– Надо, – жёстко отрезал Рэд, опасливо оглянувшись на Грегори.

Марк не был идиотом. Вернее, несмотря на всю свою любовь безвылазно сидеть в мастерской, он умел поворачивать голову так, чтобы в уши сами собой лились самые сочные сплетни, тайны и загадки. Жизнь в Столице научила его многому, а среди заказчиков было предостаточно знати.

– Надо, значит надо, – пожал плечами он. – А ты, мой друг, дезертировал, потому что Мири отправили на опыты, хотя обещали, что она будет в безопасности, так?

Ответом послужил судорожный вздох. На глазах Марка скрывающий подсказки туман отступал, и причудливый узор лабиринта, в котором прятались отгадки, уже не так путал. Впрочем, он не торопился делиться своими умозаключениями – не только сейчас, а в принципе. Желание немного выждать и понаблюдать за происходящим всегда одерживало верх.

– А я, такой хороший и гостеприимный, сижу здесь и слушаю вас, потому что вам больше некуда пойти, так?

– Ты сидишь и слушаешь нас, – в тон ему заговорил Логрэд, – потому что у тебя есть коды доступа к Внутренней Стене и канцелярии. И ты давно ждёшь удобного случая, чтобы их проверить.

Проходчик пугал – совсем чуточку, лишь капельку. Всё-таки трусом Марк не был ровно настолько же, насколько не был и идиотом. Рэд изменился. И эта уверенность, что Мирику забрали на опыты… Разве девочка так уж часто покидала лабораторию? В конце концов, изобретатель познакомился с ней именно там, как и с Логрэдом, и с леди Грэм…

– Та-а-ак, – протянул Марк, отставляя чай в сторону. Переместившись на стул, он принялся рыться в ящиках бюро.

На пол посыпались всевозможные чертежи, расчёты и выкладки. Когда дело дошло до содержимого нижних ящиков, оттуда с громким стуком упал гаечный ключ, потом посыпались болты и винтики, а завершающим картину предметом стал набор мелких часовых отвёрток. Марк недовольно бурчал под нос, что когда-нибудь он к Извечным сожжёт весь дом подчистую и выстроит новый, ибо разобрать бардак с каждым годом превращалось во всё более непосильную задачу.

– Хорошо. Допустим, у меня есть эти самые… ну, коды. И даже, возможно, – Марк разложил на столе потрёпанный чертёж, – есть план Центра. Не всего, конечно, откуда бы у меня весь план… Но вот если дойти до Управления, то там может оказаться весь. Все тридцать шесть наземных и двадцать два подземных этажа. А вам, допустим, нужен только минус семнадцатый этаж. Не спрашивай, откуда я знаю. Догадался. Не обо всём, конечно, что в твоей голове творится, но общий замысел, кажется, раскусил. И если допустить, что я пойду с вами…

– Исключено, – отрезал Логрэд.

– От меня вполне себе есть польза, ты же понимаешь…

– Если со мной что-то случится, я не хочу, чтобы Мирика осталась на улице.

– Ну, в таком случае остаётся Нэйтан, – принялся рассуждать изобретатель, но наткнувшись на ледяной взгляд проходчика, осёкся. – Ладно. Допустим, меня с вами не будет. Ладно! Не допустим, а точно меня с вами не будет. У-у-у, ноги моей рядом не стояло!.. Кхм. О чём мы? А, да, точно! План-план-план.

– Ты забываешь, что я работал в Центре, – напомнил ему Рэд. – Если кто-то меня узнает, беды не миновать.

– Да-да, это тоже надо учесть! – почесал кончик носа Марк.

– Господин Гонтэ…

– Можно просто Марк, – доброжелательно махнул рукой изобретатель.

– Марк, – послушно отозвался Грегори, – лет пятнадцать назад я ещё работал в Центре, так что…

– Нет, вряд ли ваши знания пригодятся, – задумчиво склонил голову к плечу Марк. – После пожара лаборатории перенесли, серверную спрятали под землёй… Да мало ли что там могли с ног на голову поставить! Один только кабинет Верховного канцлера остался на месте, но вам там точно делать нечего. Вам прям так надо туда соваться?

– Очень, Марк, – бросив взгляд на проходчика, медленно произнёс Грегори.

– И без определённой помощи у тебя станет на одного друга меньше, – заверил изобретателя Рэд.

***

Они здесь, почти рядом. Подбираются со всех сторон, смотрят на меня жёлтыми глазами и недовольно ворчат, сдерживая желание наброситься и разорвать в клочья. Всё потому, что здесь их Вожак. Фигура в маске и плаще с глубоким капюшоном кладёт тонкую ладонь на холку самого большого зверя, гладит за ухом. Маска скрывает только половину лица, я вижу пухлые, выкрашенные карминовой помадой губы и понимаю, что Вожак стаи – женщина.

– Мы ждали тебя, – серо-стальной взгляд неотрывно смотрит на меня.

Впервые во сне со мной пытается поговорить человек, не монстр. Или там, под плащом и маской, скрывается чудовище куда ужаснее, чем всё то, что я видел до этого? Но я ошибся. Это было не чудище и даже не женщина – девушка. Смутно знакомые черты, чёрное крыло волос и глаза… Так, наверное, выглядела бы повзрослевшая лет на десять Мирика, не будь у неё моих янтарных глаз. Не будь она?.. Я так и не смог ухватиться за ускользающую в подсознание мысль, хоть и понимал, что это важно. Жизненно необходимо. Будто я нашёл наконец нить, которую давно ищу.

– Мы ждали тебя, – повторяет она и ласково улыбается.

VII

Внутренняя Стена, отделяющая два совершенно непохожих друг на друга города, высилась исполинской слепящей громадой. Сделанная из металла, она охватывала Верхний город плотным кольцом, и была единственным строением, оставшимся со времён Последней Войны. Помимо уходящего в небо шпиля Центра, разумеется.

Стена также называлась Коконом, и когда-то давно именно благодаря ей люди смогли пережить ядерную зиму. Правда, тогда ещё работал силовой купол, но за три сотни лет тайны Забытых технологий постепенно затерялись, и никто уже не знал, каким образом выставлялась защита.

Сейчас вполне хватало и просто стены.

Марк поправил на плече объёмистую сумку с инструментами и тихонько кашлянул. Гвардеец у ворот уже третью минуту рассматривал предоставленные механиком и недовольно кривился, явно не желая никого пускать.

За спиной изобретателя стояли переодетые и замаскированные Логрэд и Грегори. Проходчику выкрасили волосы в чёрный, выдали замызганный рабочий комбинезон и круглые очки с тёмными стёклышками. Доктора же побрили, зачесали волосы назад и нарядили в добротный костюм. Рядом друг с другом эта парочка смотрелась как небо и земля, но ничего подозрительного в их присутствии гвардеец найти не мог – Вериа представили как учёного-математика, помогающего в расчётах, а Рэд играл роль подмастерья Марка.

– Вы сопровождаете господина Гонтэ? – закончив рассматривать документы, подал голос гвардеец.

У пропускного пункта стоял не проходчик даже – кто-то из мелкой стражи. Логрэд поправил большим пальцем очки, незаметно осмотрев мужчину на предмет оружия и выправки, и сплюнул в сторону.

– Чё? – сипло процедил он, набычившись.

Грегори хмыкнул про себя. Что, всё-таки, делает с людьми одежда и способ подачи себя. Ещё несколько часов назад он сам выглядел бандитом с дороги, а Рэд, наоборот, воплощением дворянской утончённости. Надо отдать должное Марку, тот мастерски умел не только собирать механизмы.

– П-простите н-наше-шего тов-товарища-ща, госп-под-дин, – проблеял Грегори, переключив внимание на себя.

Если уж мальчишка так легко вжился в нетипичную для себя роль, то чем плох он? Притвориться кем-то другим – в этом у доктора был опыт, хоть по его внешнему виду и образу жизни такого и не скажешь. Вспомнить хотя бы юность, когда кровь из носу хотелось поступить в Университет. И ведь никто не заподозрил в нём безродного, а потом даже заведовать кафедрой предложили. Правда, надолго там Грегори всё-таки не задержался.

Сейчас он опасался, что так или иначе кто-то может заметить жёлтые глаза Рэда. С краской для волос проблем не возникло, отыскать её не составило труда, но вот линзы… с ними дела обстояли куда хуже, да и сам парень отказывался. Очки спасали положение, однако не давали стопроцентной гарантии. Вряд ли кто-то, знакомый с Логрэдом, сумел бы узнать его с тёмными волосами, да ещё в такой дурацкой одежде – всё-таки проходчики обязаны были носить синие мундиры, чтобы их сразу могли опознать, без необходимости заглядывать в лицо.

Что будет, когда в Логрэде распознают проходчика? Удастся ли избежать стычки? Не загремят ли они все вместе в казематы Центра?

– Да-да, простите моего глупого подмастерье, он впервые разговаривает с кем-то из Верхнего города. Слаб умом, зато руки из нужного места растут! – в своей привычной манере затараторил Марк. – Вы уж не серчайте, господин сержант. Я его непременно накажу за подобную вольность, можете не сомневаться! А как насчёт наших документиков? Мне казалось…

– Порядок, господин Гонтэ, – гвардеец всё-таки умудрился вставить слово. – Удивлён, что вы сами выбрались, ещё и с сопровождением. Редкое зрелище.

– О, право же, господин сержант, разве мне нельзя хоть изредка покидать свою пропитанную маслом хибару? Я ведь тоже человек, господин сержант! Быть может, и ходят слухи, что я давно внутри весь из железа, но то только слухи – не более.

– Проходите. – Было видно, что гвардеец хотел поскорее отделаться от словоохотливого изобретателя.

Оказавшись в Верхнем городе, мужчины отыскали безлюдный сквер, которым оканчивалась одна из узких улочек, и расположились там. Марк оглядел спутников с ног до головы, задумчиво склонил голову набок и… рассмеялся.

– Ну вы даёте! – сквозь хохот выдавил он из себя, согнувшись пополам.

– В-вам ч-что-т-то не п-понравилось, госп-под-дин Г-гонтэ-тэ? – чуть опустив очки, Рэд уставился на изобретателя янтарными глазами.

Смех Марка сделался громче.

Грегори промолчал. Ослабив галстук и взъерошив прилизанные волосы, он проверил револьвер в кобуре и только после этого спокойно выдохнул. Никак не получалось поверить, что всё прошло столь гладко.

– Они всегда… так беспечны? – не сумел сдержать любопытство Грегори. – Даже не проверили карманы.

– Ничего личного, доктор Вериа, но вы выглядели слишком мирным болваном. А меня здесь все знают, – прекратив смеяться, механик перевесил сумку на другое плечо. – Кажется, с тем, на воротах, я виделся уже раз в пятый… или шестой? В прошлый раз, когда они решили перетрясти всю мою сумку, я охотно рассказал, какая деталь и инструмент для чего предназначены. Вы думаете, кто-то ещё захочет послушать подобную сказочку?

Доктор хмыкнул. За последние несколько суток, пока в доме изобретателя Гонтэ готовился план операции «Центр», он хорошо понял, что болтать Марк любил только для вида. Так к нему относились со снисходительностью. Безумный гений, что с него взять? Но на деле за этим болтливым языком скрывалось нечто большее. Одна только подготовка чего стоила!

– Значит так, – переменился в лице Марк, открывая сумку. – Это пропуски. Так себе, на самом деле. Ты, Рэд, теперь рядовой инженер, а вы, Грегори, бухгалтер из отдела… Нет-нет, можете не поправлять свой вид. Сойдёт и так. Подумают, что вы опоздали и не успели привести себя в порядок. Что я забыл? Ах, да. Вот, значки. Приколите на воротник, слева. Это дополнительный допуск, не помешает. Ещё вот. Складной клинок. Не твоя шпага, Рэд, потяжелее, так что учитывай. Это прототип, если поломаешь – не жалко. Всё равно у меня уже появилась идея, как его можно усовершенствовать... Ладно, об этом потом. Походная аптечка для вас, Грегори. Спрячьте на поясе под сюртуком. Всё, что смог найти, в вашем распоряжении. Ах, да. Запасные патроны. И, Рэд, ты точно уверен, что тебе не нужен пистолет?

На секунду задумавшись, проходчик качнул головой. Он и не планировал пробиваться с боем куда бы то ни было, ему хотелось как можно дольше оставаться незамеченным. А если уж обнаружат… Можно понадеяться, что Верховный за несколько лет переменил своё мнение насчёт некоторых обещаний.

В любом случае, оружие мало чем поможет.

***

– Ну же, иди ко мне! – шипит красноглазая бестия, простирая руки.

Я делаю шаг назад, не сразу осознав, где нахожусь.

На гладких сводах пещеры танцуют неясные тени, на полу медленно оплывают свечи – какие-то достигают в высоту человеческого роста, другие толщиной всего с полпальца, крохотные, похожие на соломинки. Бестия выглядит как белокурая красавица, но такова лишь её верхняя часть. Всё туловище ниже пояса вьётся кольцами зелёной чешуи.

– Иди ко мне! – низко, гортанно смеётся она и раскрывает пасть.

Длинный язык вываливается между клыков. От смрадного дыхания чудища желудок подступает к горлу, но может ли меня стошнить здесь? Может ли?..

Надо бежать, надо вырваться из видения. Вспомнить.

***

Лампочка несколько раз мигнула, и лифт с тихим шипением остановился. Логрэд открыл глаза и вопросительно посмотрел на стоящего рядом доктора. Вид у проходчика был такой, словно он боялся замкнутых пространств. Или же, по меньшей мере, чувствовал себя слишком неуютно в них. Грегори дёрнул плечом в ответ, раздумывая, как лучше обратиться к стоявшему впереди толстяку. Судя по серому мундиру, тот был из канцелярии. Но вот что значили нашивки на рукаве? Только попав внутрь, Вериа понял, сколько всего в Центре поменялось. И сильно.

Положение спас сам чиновник. Поджав губы, он повернулся к Рэду и фыркнул:

– Давно бы уже починили всё, криворукие бездари!

– Не извольте беспокоиться, милсдарь, – проходчик широко улыбнулся и коротко поклонился. В который раз уже Грегори подивился его актёрскому таланту. – Для того и едем-с, чтоб энту бандуру чинить-то.

– Пора бы уже их штат сократить, – толстяк обратился к Вериа. – Только и знают, что жрать казённые харчи и сидеть себе на заднице ровно.

– Согласен с вами, сэр, – закивал доктор.

– И с корнем вырваны надкрылья надменной камарильей… – еле слышно пробормотал Логрэд в сторону.

– Что-что? – подозрительно прищурился чиновник.

Рэд закашлялся.

– Грю, сделаем всё в лучшем виде, не извольте беспокоиться.

Лифт вздрогнул и пополз вниз. Чиновник, ругаясь, вышел на ближайшем этаже, и Логрэд с Вериа вздохнули свободнее. Впрочем, выходить им предстояло на следующем.

Длинный обшарпанный коридор заставлял Грегори чувствовать себя не в своей тарелке, а вот Рэд, казалось, наоборот, собрался и впервые за всё утро перестал нервно озираться по сторонам. Деваться уже некуда, и доктор согласился с мыслью, что сейчас метаться и трепать себе нервы уже бессмысленно.

Людей здесь и не должно быть, но всё же подобное запустение заставило доктора ещё сильнее напрячься. Будто кто-то специально сделал так, чтобы ни единой живой души.

– Что ты там про крылья бурчал? – спросил он, чтобы как-то отвлечься.

– Стихи. Чтобы сосредоточиться. Не обращайте внимания.

Комната управления находилась в самом конце. Логрэд на проверку щёлкнул пару раз клинком, проверяя, насколько быстро он может собираться, и бесцеремонно распахнул дверь. На счастье, та была не заперта.

– Что вы?!..

Из-за пульта с множеством экранов и мелькающих кнопок поднялся охранник. «Слишком медленно», – хмыкнул про себя проходчик, разом оказавшись за спиной мужчины. Рэд зажал почти распахнувшийся в крике рот и легко пронзил мечом грудь несчастного. Второму, он, легко крутанувшись на пятке, перерезал шею. Лицо проходчика выглядело сродни каменной маске, за тёмными стёклышками очков невозможно различить выражение глаз, и Грегори внутренне содрогнулся. Во рту разом пересохло.

– Обязательно было? – немного резко спросил он, и тут же испугался такой поспешности.

Доктору редко становилось страшно. Но когда Логрэд не ответил, он почувствовал прочно запрятанное где-то в глубине души ощущение: щекочущая пустота распахнула пасть где-то над солнечным сплетением.

– Здесь камеры везде, – еле выдавил из себя Грегори, сглотнув. Не помогло – не так-то просто заткнуть тревогу.

Пожав плечами, Рэд вынул из кармана тонкий серебристый стержень и кинул его доктору Вериа. Носком сапога проходчик перевернул один из трупов и принялся искать пропуск.

– Марк дал, – всё-таки подал голос он. – Создаёт помехи.

– Они быстро поймут, что помехи созданы искусственно…

– Мы будем уже далеко, – найдя карточку доступа, Логрэд вставил её в паз клавиатуры и углубился в поиски нужной ему информации.

Грегори, борясь со смешанными чувствами, достал револьвер и выглянул в коридор. По подсчётам Марка, у них было не больше пяти минут, прежде чем кто-то наверху заметит, что в комнате управления посторонние. И хотя в канцелярии вряд ли поверят в столь вероломное нападение, скорее уж списав всё на неполадки со связью, надеяться исключительно на удачу было не в правилах доктора.

Хотя всё происходящее складывалось исключительно просто, это и настораживало. Ощущалось чужое влияние, чья-то невидимая рука, передвигавшая фигуры по доске. Но кому она могла принадлежать – Грегори не имел понятия.

– Они не удалили мои данные из базы, – Логрэд через плечо посмотрел на доктора и криво усмехнулся.

– В смысле?

Очередное счастливое стечение обстоятельств? Или мальчишка в чём-то врал? Или – врали ему? Не нужно было играть с ним, не нужно было давать втянуть себя в непонятные интриги. Одна встреча с Верховным канцлером разрешила бы всё это, но Грегори показалось интересным поддаться на уговоры Рэда и посмотреть, куда это приведёт.

Оказалось, ни к чему хорошему это не вело.

– Какой-то идиот решил, что я не заявлюсь сюда, – крутанул кистью Логрэд, странно хихикая. – И не стал удалять меня из базы, посчитав это слишком сложным. У нас в руках допуск первого ранга.

– И где этот пропуск?

Подняв очки на лоб, Рэд оттянул веко. Грегори понял намёк и коротко кивнул.

– Нас что-то ещё здесь держит? – сухо уточнил он.

– Нет.

Лифт, ведущий на нижние этажи, находился за соседней дверью. Доступ к нижним этажам имело ограниченное количество лиц, и два года назад проходчик первого ранга, Логрэд Най, входил в их число. Грегори не стал спрашивать, откуда у ещё, вроде бы, мальчишки и высший ранг, и доступ к секретным данным. Он догадывался, что юноша ответит что-нибудь односложное или банально проигнорирует вопрос. Да и казался сейчас Рэд слишком уж… холодным. И кровь на его руках не располагала к спокойным разговорам.

Вериа не сомневался, что он дал загнать себя в ловушку. Об этом говорило всё: и кажущаяся лёгкость, с которой они проникли в, казалось бы, засекреченную, охраняемую лабораторию, и отсутствие людей по пути сюда, и суетливость мальчишки, торопящегося скорее добраться до цели. Чтобы увидеть фальшь, умником быть не обязательно, но любой неосторожный шаг в сторону мог дорого обойтись Грегу, поэтому он шёл на поводу у Рэда, следуя течению и не подавая вида. За проходчиком и его твёрдым «надо», стоял кто-то. Не Верховный канцлер и уж точно не архистратиг. Но кто тогда?..

Удобнее перехватив меч, Логрэд мельком оглядел смежное помещение и направился к двери лифта. Можно взломать систему, Марк даже предоставил всё необходимое для этого. Но, раз уж из базы данных Рэда не удалили, грех было не воспользоваться представившейся возможностью. Конечно, где-то внутри извивалось сомнение: вдруг его данные не удалили, а перепрошили, и теперь попытка воспользоваться лифтом на нижние этажи поднимет тревогу?

А не лучше ли, если так?..

Рэд отмахнулся от лишних мыслей, наклоняясь к сканеру сетчатки. Компьютер тихо пискнул и зажёгся зелёным, распахнув двери лифта. Пропустив Грегори вперёд, проходчик оглядел комнату ещё раз, задержал взгляд на мигающей красным огоньком камере и растянул губы в улыбке.

– Двадцать первый, – отвечая на немой вопрос Вериа, произнёс Рэд и вернул очки на нос.

Ему не хотелось, чтобы доктор разглядел что-нибудь в его взгляде.

Лаборатория, в которую они спустились, занимала целых два этажа подземного комплекса. Здесь были собраны всевозможные Забытые технологии, разительно отличавшиеся от примитивных компьютеров, построенных уже в послевоенную эпоху. В основном – медицинской направленности. И Грегори сразу догадался, что здесь создавали не просто проходчиков. То оборудование выглядело совсем иначе, а благодаря этому можно…

Доктор увидел в одном из прозрачных баков с лиловой жидкостью что-то отдалённо напоминавшее человека и поёжился. У существа было четыре руки и похожий на хвост отросток, но оно, несомненно, когда-то являлось человеком. Или создано на основе человеческого генотипа. Или… Вериа потряс головой, заметив, что отстал от легконогого Логрэда.

– Ты знаешь, чем они здесь занимаются? – не нуждаясь в ответе, Грегори всё-таки задал вопрос.

Всё здесь оставила после себя Мириам? Нет, она не могла зайти так далеко в своих изысканиях, да и её эксперименты касались совсем иного. Не физических изменений, не создания чего-то вроде живого оружия. Ей хотелось другого, совсем другого.

Или Грегори заблуждался на её счёт?

– Знаю. Поэтому и привёл вас сюда.

Остановившись, проходчик не повернулся к Грегори, вместо этого обратив внимание на один из ближайших экранов, и, немного поразмыслив, со всего маху опустил меч на стоящий рядом системный блок. Под высоким потолком аварийные лампы полыхнули красным. Завизжала сирена.

– Что ты творишь?! – Грегори метнулся вперёд.

Зря. Доктор едва успел отскочить от колющего удара Логрэда и, споткнувшись, оказался на полу. Одним прыжком Рэд оказался рядом, вонзил клинок в плечо Грегори и наклонился к его лицу. Очки парень отбросил в сторону, взирая прямым, ничего не выражающим взглядом, будто бы мясник на бойне.

– А теперь давайте поговорим, доктор Грегори Вериа. Или мне стоит называть вас по-другому? Извините, имени, данного вам при рождении, я не знаю.

– Что ты?..

Уголки губ проходчика разочарованно опустились. Видимо, он ожидал совсем другой реакции, ведь ранил Логрэд левую руку, а револьвер оставался в правой. И сжал его Грегори крепко, выпускать совсем не хотел. Что же тогда? Боль мешает? Этот человек к ней непривычен?

– Не дёргайтесь, – усмехнулся Рэд. – Лучше вернёмся к вашему имени. Я многое узнал из вашего досье, кроме самого простого. Где вы родились? Даже если имя вы купили, чтобы поступить в Университет... Кто покрывал вас всё это время?

– Никто меня не…

– Я же сказал. Не дёргайтесь. Да и ответы мне ваши не очень-то нужны. Знаю уже, что вы заодно с де Шати. Но я раскрою всю правду, покажу ваше истинное лицо лорду Грэму.

Шати? Грегори скривился сильнее при упоминании фамилии архистратига. Чего пытался добиться очередной эксперимент Мириам, защищая своего врага? Как этот мальчишка оказался вмешан в закулисные игры десятилетней давности?

Нет. Нет-нет. Всё ведь так очевидно, всё началось со смерти леди Грэм, а то, что сейчас – круги на воде. То, что он не сумел предвидеть, чего не желал замечать, спрятавшись в своей жалкой каморке на краю Аласто.

– Ты для него так стараешься? – прохрипел Грегори. – Для Грэма?

– Знаете, а я давно понял, что вы только пытаетесь казаться… жестоким, – Рэд легонько надавил на рукоять, наблюдая за гримасой боли на лице доктора. – Сразу видно, что вы не из этих мест. Ваше желание помочь сыграло с вами злую шутку, Вериа.

Глупый мальчишка! Что же он творит?

– Тебе нужно успокоиться, – с нажимом произнёс Вериа, возвращая голосу нейтральный тон – это далось с трудом, учитывая обстоятельства. – Ты считаешь меня врагом, но я не враг тебе. Мы можем поговорить спокойно.

Как маленьким детям интересно отрывать от таракана по лапке или крепко сжимать лягушку, так и Логрэду было любопытно, как скоро доктору станет настолько больно, что он не сможет сдерживаться? Или – быстрее потеряет сознание?

– О нет, доктор Вериа, вы ошибаетесь. – В жёлтых глазах промелькнула жажда крови. – Вы пришли из-за Мёртвых Земель, поэтому вы – враг. Скрываетесь, вынюхиваете что-то, переманиваете на свою сторону…

– Рэд, ты должен…

– Я ничего вам не должен, Вериа! – Логрэд провернул клинок в ране, выдавливая хриплый крик из своей жертвы, и откинулся назад. Получившаяся картина завораживала его.

– Тебя используют! – зло выплюнул доктор.

Сказанные Грегом слова хлестнули проходчика, заставляя отпрянуть, отступить к стене, по которой бегали отсветы красных ламп. Доктор не стал тратить время попусту, крепко стиснул зубы и поднялся на ноги, держась за клинок, застрявший в его плече. Каждое движение давалось с трудом. Пошатывающийся, раненый, с диким шумом в ушах, Грегори не был ровней первому рангу в бою. Оставалось давить там, где, кажется, действовало. Была хоть какая-то реакция.

– Ты пытаешься выслужиться. И перед кем? Зачем тебе это?

Рэд дёрнул головой и сквозь надрывный вой услышал то, для чего тянул время. Опускающийся лифт. И это несмотря на прибор Марка! Не переоценил ли он силы охраны? Всё могло закончиться ещё там, наверху. Как всегда, опаздывают. Никаких навыков так и не прибавилось, всё такие же медленные черепахи.

– Сейчас я полезен, – парировал Логрэд. – Меня вернут. И Мирику больше не посмеют даже пальцем тронуть. Не посмеют.

– Хорошо, полезен. Но для этого не обязательно было…

– Обязательно! – Рэд подошёл ближе и с вызовом посмотрел в лицо Вериа.

– Нисколько, – зашипел Грегори и резко саданул рукояткой револьвера по затылку проходчика.

Сумел отвлечь, сумел дотянуться, сумел преодолеть боль. Ну а теперь…

Глядя на оседающее на пол тело, доктор тяжело вздохнул. Мог бы убить, но не хотел. А теперь – уже поздно. И в любом случае, глупо: лифт один, выход один. От него уже бежали люди в армейском, что-то кричали… Грегори кинул револьвер на пол, толкнул ногой, по требованию поднял руки.

– Здравствуй, Грэм, – дружески улыбнулся он знакомому лицу.

Да и Грэм расстроился бы, убей доктор мальчишку, которого должен был вылечить.

***

Сидящий за массивным столом мужчина имел ничем не примечательную внешность. Худое лицо, невыразительные глаза, лёгкая седина в волосах… Мало кто знал, как выглядел Верховный канцлер, правитель империи Дженто. И мало кто узнал бы его в толпе.

Нортон Грэм был избран на должность Верховного канцлера двадцать лет назад, и всё это время никто не осмелился и слова высказать против столь долгого правления. Вернее, большинству в Верховном совете не хотелось видеть в этом кресле никого иного. Обычно выборы проходили раз в пять лет, и избираться больше, чем на два срока подряд, запрещалось, но об этом все благополучно «забыли». Дурацкие правила давно следовало бы отменить, чтобы не возникло никаких проблем потом, но руки никак не доходили.

Напротив Верховного навытяжку стоял проходчик – в парадном мундире и с кивером в руках, он казался наряженной статуей или куклой, но никак не человеком. Нортон скривился, мельком посмотрев на юношу поверх бумаг. Взгляд зацепился за чёрную шевелюру. Словно насмешка, попытка задеть, сделать больно, ударить в уязвимое место...

Он имеет полное право так поступать с тобой, Нортон Грэм. Сколько ему пришлось вынести из-за тебя? Поэтому молчи. Молчи и радуйся, что он – ещё не убил тебя.

Канцлер сцепил зубы. Тёмный цвет удивительно подходил бледному лицу юноши, но навевал слишком много неприятных воспоминаний. Будто бы действительно – её сын.

– И с чего ты заявился сюда? – вздохнул Грэм, массируя виски.

Ночь выдалась долгой – документы, прошения, подготовка новой реформы… Ещё и на юге что-то творилось. Количество жалоб о нападениях тварей на приграничные деревни всё увеличивалось и увеличивалось, не спасали даже усиленные кордоны. И что со всем этим прикажете делать?

А надо ли делать? Брось всё это, оставь, сбеги. Упади на колени перед добрым доктором Вериа, вымоли у него координаты, навигатор… да что угодно, лишь бы вырваться из этой проклятой империи. Только если и его не свела с ума Дженто.

Надо бы выслать отряд проходчиков. Надо. Только где взять способных и верных? Все теперь – под пятой у де Шати, а этой змеюке верить нельзя. И почему Грэм вообще позволил ему занять пост архистратига? Ах, да. Ради Мириам, по её просьбе…

Но один достаточно способный и верный проходчик стоял перед канцлером прямо сейчас. Слишком верный, чересчур способный.

Кто дёргал тебя за ниточки, Логрэд?

– Ну? – постучал пальцем по столу канцлер, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. – Докладывай. И вольно, Извечные тебя подери! Хватит изображать из себя невесть что, поздно уже…

Пытаешься казаться храбрым? Как же глупо. Ты по сравнению с ним всегда будешь жалкой букашкой. Он что-то значил для неё, с ним она проводила столько времени, а ты – лишь средство, винтик в механизме. Наивный влюблённый дурак.

– Вы искали человека, который пришёл из-за Мёртвых Земель. Я привёл его к вам.

Ровный тон мальчишки раздражал. Грэм задумчиво потёр гладковыбритый подбородок, взглянул на небо за окном, выдохнул.

И как быть со всем этим? А главное, с ним?

– Я не стал убивать тебя. Разрешил забрать эту… девчонку. Но индульгенцию искать надо не у меня.

Что-то шло не так, совсем не так, как планировал Грэм. С Рэдом два года назад они расстались не на самой приятной ноте, и всё же уговор был прост: канцлер отпускает проходчика и несносную малявку, к которой он привязался, а Логрэд за это должен отправиться в Аласто и разыскать доктора Вериа.

Почему же Грегори самому пришлось искать Рэда? Почему мальчишка уверен, что должен был притащить доктора в Центр? Зачем было всё усложнять? Кому это нужно?

– Мне не нужно очищение совести, – улыбнулся проходчик. – Я возвращаю долг.

Он это не серьёзно? Не серьёзное же. Не может такого быть, чтобы кто-то был должен тебе, Нортон. Это ты – всем кругом должник!

– Долг? – Нортон поднялся из кресла и подошёл ближе. – Ты мне ничего не должен.

Мальчишка успел вымахать, став почти одного роста с канцлером, и это подлило масло в огонь негодования. Не то чтобы Грэм вообще отличался высоким ростом, да и обычно это никак не влияло, но сегодня, сейчас… становилось чересчур неуютно. Словно он окончательно потерял контроль над ситуацией.

А контролировал ли ты хоть что-то в своей жизни?

Так и было. Сомнений больше не оставалось. Когда Рэд с виноватой улыбкой посмотрел на канцлера, тот забыл, как дышать. В жёлтых глазах не было и тени ненависти, проходчик не пытался играть раболепие, не пытался изобразить покорность.

Логрэд никогда не был таким послушным. Не с Грэмом, не после того, что случилось.

– Я лишил вас ваших исследований, мессир.

Он играет с тобой. Вновь делает больно. Потому что – имеет право! Смирись. Подставляй другую щёку, Норт. Живей!

– Не называй меня так! – вышел из себя канцлер, замахнувшись. Рука сжалась в кулак.

Мальчишка не сделал шага назад, не шелохнулся даже. Опустил жёлтые глаза и склонил голову. Что-то всё же в нём сломалось – Грэм без труда мог прочитать проходчика как раскрытую книгу. Сломалось, и теперь он всеми силами пытался починить в себе это «что-то».

Это ты его сломал, ты! А тот, кто дёргает за ниточки бедного Логрэда, делает с ним то же, что и ты. Так чья это вина, Нортон Грэм? Кто на самом деле виноват?

Канцлер отшатнулся, словно в лицо ему дыхнули огнём, и поспешно отвернулся. Проходчик вселял в него ужас, но признать это…

– Чего ты добиваешься, Логрэд?

Оказавшись рядом со столом, Нортон скомкал какую-то бумагу – сейчас его не волновало, насколько она важна – и сумел успокоиться. Нервы к Извечным давно полетели, надо бы попросить докторов прописать что-то посильнее. И снотворное. Теперь, когда мальчишка вновь в Центре, без снотворного не обойтись.

– Я хотел бы вернуться к своим обязанностям, мессир.

– Пшёл вон! – не выдержал Грэм.

– Я могу рассчитывать, что моя просьба…

Нортон крепко зажмурился. Он сходит с ума, просто сходит с ума. Нет никакого мальчишки рядом. Нет и никогда не было. Это видение, галлюцинация, кошмар! Игра больного разума.

Всё-таки она и его довела. Протащила по усеянному битым стеклом полу, кинула в огонь, да так и оставила. Одного. С этим ужасным голосом в голове, с необходимостью разгребать всё то, что после себя оставила. Леди Мириам Грэм – вот виновница всего происходящего.

– Твоя комната не тронута, – пробормотал канцлер, борясь с желанием ударить желтоглазого. – А теперь – вон.

Смотри, он готов подставиться. Готов принять что угодно от тебя. Лишь бы заслужить прощение, которого, сам того не понимая, ищет. У тебя, Нортон, именно у тебя.

– Вон! – прорычал Грэм.

Ты забрал его воспоминания. Так чего удивляться, что кто-то другой тоже решил с ним поиграть?

– Благодарю… отец.

Стук каблуков, скрип двери. Канцлер наконец-то остался один, как того и хотел, но легче ему от этого не стало.

Голос в голове продолжал шептать ему имя жены.

Мириам Грэм.

VIII

– Ты изменился, – лучезарно улыбается сидящая на кровати женщина.

Закрыв дверь комнаты на замок, я прохожу к столу и присаживаюсь на угол. Окружение кажется слишком пустым, будто не хватает каких-то вещей. Голые стены, отсутствие матраса и постельного белья, никаких штор… Это вызывает тошноту. Уж лучше бы попросился в казарму.

Встряхиваю головой, нервно сглатываю набежавшую горькую слюну. Что я могу ответить? «Я не знаю вас». Или, быть может, «вы прекрасно сегодня выглядите»? Нет, не подойдёт ни то, ни другое. Она ждёт иное.

– Что же ты молчишь? – Серые глаза становятся грустными.

Я отворачиваюсь, но продолжаю молчать. Что же сказать ей? Если бы я знал… Знал ли хоть когда-то? О чём я вообще могу знать, если не помню её?

Голова раскалывается. Мысли становятся рваными, непослушными.

– Я мертва. Прими это.

Но я тебя даже не помню! Хочется кричать. Спазм сдавливает горло, и не то что вдохнуть – пискнуть не получается. Слова ударяют по голове обухом, шум в ушах не даёт сосредоточиться. Я тону, выныриваю, снова тону... Как?! Вокруг воздух – не вода. Не вода, не вода, не вода!

Жёсткий пол. Тишина. Никого. И боль, видения, страх – всё отступает.

Я один.

***

– Молодой человек! Молодой человек! – дребезжащий старческий голос требовал реакции, и Рэд дёрнулся в сторону, больно врезавшись затылком в стену. – Да очнитесь же вы! Я, конечно, всё понимаю, новые веяния… мнэ-э… моды, но спать на полу… Нонсенс! Пожалели бы свой организм!

Проходчик разлепил глаза, пытаясь сфокусироваться на низеньком сухощавом старичке. Тот упрямо двоился в глазах и никак не хотел собираться в единое целое. Резкая боль в животе заставила Логрэда свернуться клубком и зашипеть. Хотелось скулить, забившись в угол, но в покое его, видимо, так легко не оставят.

– Вставайте, вставайте! Вас надо… мнэ-э… – проблеял старик, заикаясь и подбирая слова. – Осмотреть. Ну же, я не могу вам помочь, если вы будете… Ох, что же мне с вами… Да как же…

Причитания над ухом позволили Рэду отвлечься и постепенно прийти в себя. Первым делом он сел, тяжело дыша и продолжая шипеть, огляделся по сторонам и ещё раз посмотрел на гостя, припоминая, что его имя Коулз. Вроде бы доктор, да не простой – лично курирующий проходчиков с третьего ранга и выше. Что он мог тут забыть? Хотя, и думать нечего. Разумеется, Верховный канцлер приложил властную руку к этому, не желая оставлять бывшего изгнанника без должного присмотра.

– Доктор?.. – Рэд закусил губу почти до крови и предпринял вялую попытку подняться, держась рукой за стену.

– Да-да, молодой человек. Всё верно. Вы же меня помните? Церик Коулз, ваш мнэ-э… с позволения будет сказать, ваш лечащий врач. Канцлер Грэм отдал приказ проверить вас… мнэ-э, я извиняюсь за подобное недоверие к вашей персоне, но мнэ-э… приказ есть приказ и… мне надо проверить вас на наличие вируса, а также… мнэ-э… вашу мозговую активность. Разумеется, всё только с вашего согласия.

– Я помню вас, доктор Церик. Это необходимо сделать прямо сейчас?

Старик подёргал себя за козлиную бородку и скривился. Его самого оторвали от очень важного эксперимента, но приказы верха не обсуждались, особенно если их отдавал Верховный лично. К тому же, дело касалось не какого-то рядового проходчика, а одного из партии Най… Церик недовольно цыкнул. Давно уже пора отучить себя думать о живых людях как о вещах, а поди ж ты! Дурная привычка, как бы не ляпнуть такого вслух…

– Да, необходимо, но... мнэ-э… вам не потребуется идти далеко. Медицинский кабинет находится… мнэ-э… несколькими этажами ниже. Если вы не в состоянии… мнэ-э… идти сами, молодой… мнэ-э… человек, я могу распорядиться о коляске для вас.

– Всё в порядке, – натянуто улыбнулся Рэд. – Уже в порядке.

Лампочки в коридоре слабо мигали в такт шагам, старикашка что-то мерно бормотал себе под нос, где-то за стенами слышались приглушённые голоса. На жилых этажах не всегда так тихо, но если судить по часам в холле, было три часа пополудни – большая часть проходчиков отправилась на патрулирование или задания. В основном квартиры, предоставляемые Центром, использовались именно ими. Учёные жили кто в отдельном крыле, ближе к своим лабораториям, кто в собственных домах. Канцелярия состояла из аристократии, а у тех поголовно были поместья или же личные покои на верхних этажах…

– Логрэд!

Рэд обернулся на оклик, чувствуя, как невидимая холодная рука пробирается между рёбер и стискивает сердце. Уж кого-кого, а этого моложавого седовласого мужчину он ожидал увидеть здесь меньше всего – господин де Шати не имел обыкновения посещать казармы проходчиков, вызывая нужных ему людей в свой кабинет. Как его сюда занесло?

– Я рад, что ты вернулся со своего «задания» целым, – слащаво улыбнулся Люсьен, обменявшись с доктором Цериком приветствиями.

Само собой, скрыть отсутствие первого ранга от архистратига проходчиков невозможно. Логрэд только недавно осознал, что дело о вероломном дезертирстве Верховный канцлер каким-то образом сумел замять. Знал ли Люсьен, чем в действительности занимался Рэд? Чью шавку притащил за шкирку к ногам Грэма?

Кривая усмешка сама собой нарисовалась на губах Логрэда. Опомнившись, проходчик состроил невинное выражение лица, но поздно – архистратиг всё заметил. Змеиные глаза де Шати ехидно прищурились, он явно намеревался сказать что-то, но передумал. Рэд и не надеялся, что отношение Люсьена переменится – начальство всё также недолюбливало выскочку, умудрившегося к девятнадцати годам мало того, что резво взобраться по служебной лестнице, так ещё и стать одним из личной гвардии Нортона Грэма. Подобная честь обошла стороной его, Люсьена де Шати, единственного проходчика нулевого – наивысшего! – ранга, и выпала какому-то… какому-то!..

Да и леди Грэм с ним почему-то нянчилась.

– Рапорт предоставлен Верховному канцлеру лично, – Рэд старался не поднимать взгляда на архистратига, изучая его белый мундир. – Есть ли необходимость повторять его вам?

Став проходчиком, Логрэд утратил контроль над некоторыми эмоциями, но вместе с тем – перегорел. Таково было одно из последствий операции: пока нет цели, нет задания – ничто не имело значения. Теперь приходилось прилагать усилия, чтобы чувствовать, но это позволяло не срываться, трезво мыслить и… выводить из себя собеседников. Большинство мигом терялись, принимая бесцветный тон на свой счёт.

К архистратигу это, к сожалению, не относилось. Поэтому Рэд пользовался тем, что официально его ещё не приняли обратно на службу, а значит, придерживаться субординации он не обязан. Все эти «разрешите обратиться» изрядно выматывали раньше, так почему бы не позволить себе немного вольности, пока есть возможность?

– Не утруждай себя, – усмехнулся де Шати. – Но проверку следовало пройти до того, как заявляться в Центр.

– Позвольте, господин Люсьен, мы всё-таки проведём нужные исследования, чтобы успокоить вас и его сиятельство Верховного канцлера, – Церик приглушённо выдохнул, сам не ожидая, что способен сказать такую длинную фразу без запинок.

– Конечно, – милостиво кивнул архистратиг, не повернувшись даже к доктору. – Не смею задерживать.

– Мерзкий тип, – в полголоса произнёс Коулз, когда де Шати покинул их общество.

Смотрящий в спину архистратигу Логрэд согласно кивнул. Как его с таким характером вообще в проходчики взяли? Хотя, вполне возможно, таким он стал только после того, как прошёл операцию. Или жизнь в верхах общества так изменила де Шати?

– Я помню его ещё во-о-от таким, – Церик опустил руку на уровень колена и улыбнулся уголками губ. – Он был… мнэ-э… очень непоседливым ребёнком. И уже тогда… как бы это сказать… мнэ-э… отличался от своих сверстников. Как же летит время! Но вам… мнэ-э… молодой человек, конечно же неинтересно… мнэ-э… слушать россказни старика?

– Мне хотелось бы послушать, каким был господин де Шати до того, как стал архистратигом, – качнул головой Рэд, неосознанно обернувшись на Люсьена. – Да и про канцлера Грэма вы, наверное, многое знаете?

– Многое, молодой человек. Многое, – как в трансе закивал доктор Коулз. – Раз так… У нас будет… мнэ-э… время, пока эта скиргова махина производит анализ. Мы как раз почти дошли! Прошу вас… мнэ-э… прошу. Вот и кабинет!..

***

По светлым оттенкам комнаты невозможно было догадаться, что помещение является камерой. Удобная широкая кровать, большое окно за плотными охряными шторами, пара мягких глубоких кресел, книги на столе.… Из общей картины выбивалась только железная дверь с заслонкой, и очнувшийся Грегори далеко не сразу сообразил, где находится.

Плечо тянуло, но медики, обработавшие рану, предусмотрительно оставили на прикроватной тумбочке таблетки обезболивающего и кувшин с водой. А на столе – поднос с едой. Правда, при одной только мысли о последней к горлу подкатывал ком, поэтому утруждать себя Вериа не стал и постель не покинул, устроившись в ней сидя.

Дверь отворилась удивительно тихо, и в комнату вошёл священник в белой сутане и с сиреневой широкой лентой на плечах[1], расшитой серебром. Если бы не это, Грег принял бы мужчину за наёмника или солдата: слишком говорящими были его выправка и шрам, проходящий через левый, явно искусственный, глаз. Длинные русые волосы, собранные в тугую косу за спиной, тоже не подходили образу святого отца. Насколько Грегори знал, священнослужители стриглись коротко. Но кто он такой, чтобы осуждать других?

Дождавшись, пока за ним закроют, гость кивнул своим мыслям и отошёл от входа, задержался взглядом на подносе с едой и только после этого повернулся к доктору Вериа.

– Рад, что вы очнулись. Меня зовут Винсент, очень приятно, – приветливо улыбнулся священник. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

Грегори поморщился. Чувствовал он себя отвратительно, но говорить вслух этого не стал. И так понятно, что недавнее ранение и нахождение под стражей не приносили ему радости. Ох, знал ведь! Знал, что нельзя так опрометчиво подставлять спину сумасшедшему мальчишке, но подставился-таки. Тетеря глухая…

– Я могу узнать, как долго меня здесь продержат? – вместо ответа спросил Грегори. – Могу ли попросить хотя бы о пачке сигарет? В чём меня вообще обвиняют?

– Как только канцлер Грэм решит, что вас можно отпустить – вас отпустят. Наберитесь терпения.

– Вы же не мой надзиратель? – хмыкнул Вериа.

– Нет, я ваш гость. Мой друг попросил посетить вас, сам он, – священник вынул из кармана цепочку с часами и недовольно покачал головой, – не имеет возможности быть здесь.

– Я знаю вашего друга? – Грегори нервно посмотрел на дверь.

– Если бы не он, вас бы здесь не было, – улыбнулся Винсент и опустился в одно из кресел. Карманные часы остались у него в руках.

– То есть вы говорите о?..

– Тс-с, – он приложил палец к губам и лукаво сощурился. – Терпение, доктор, терпение. Как-никак, добродетель.

– Ваше нахождение здесь не покажется подозрительным? Где-то здесь должны быть камеры, верно?

– Быть может, вы желаете покаяться в содеянном? – Винсент выпрямил спину и нарисовал в воздухе двумя пальцами круг, осенив доктора святым знамением. А потом прищурился на один глаз – тот самый, через который проходил шрам. – Я священник, не забывайте. Камеры не пишут звук, так что любому со стороны наш разговор покажется беседой святого отца и верующего человека.

– А заранее вы индульгенции выдаёте? – со смешком полюбопытствовал Грегори.

– Хотите отомстить мальчику? – вздохнув, священник задумчиво повертел в руках часы, после чего протянул их Вериа. – Не скажу, что не разделяю ваших чувств.

– Так ваш друг – это?.. – Грегори невольно надавил на кнопку часов – крышка распахнулась, и внутри, в соседней створке от разбитого стекла, защищавшего циферблат, доктор увидел аккуратно обрезанный фотоснимок. Юноша в парадном доспехе, а за его спиной – лорд и леди Грэм.

Связь Рэда с Верховным канцлером не была для Вериа тайной, но священник, казалось, преподносил это как что-то невообразимо важное. Выходит, Винсент знал не всё?

Тот ли это человек, что дёргал за ниточки?

– Думаю, и без того ясно, – коротко качнул головой Винсент. – Прошу вас, не таите на него злости или обиды. Он несколько резок и импульсивен. Ребёнок, что с него взять?

– А не вы ли подтолкнули его к этому? Да и вы сами, – взгляд Грегори упёрся в шрам на лице священника, – не очень-то похожи на святого отца, скажу прямо. Не боитесь кары Возвышенного за ложь?

– Виновен. Вас не обмануть, моя рука оставила свой след в произошедшем, – хохотнул он в ответ. – Что же до беспокойства за мою душу… Да, моя жизнь была далека от Его заветов, но все мы имеем шанс на искупление и милость Возвышенного.

– А ещё высокий сан и тёплое местечко в Центре?

– Вы об этом? – улыбка сбежала с лица священника, как только он коснулся атласной ленты. Вернулась на место она далеко не сразу. – Не стоит строить догадки, не зная всех… причин. Я надеюсь, что слово Его рано или поздно достигнет и вашего сердца, доктор Грегори. Сейчас же, прошу прощения, но вынужден откланяться. Меня ждут дела. Уверен, вам скоро разрешат покидать комнату, и в таком случае советую посетить оранжерею на двадцать седьмом этаже. Поправляйтесь.

– Всенепременно, – поджал губы Вериа, провожая взглядом священника.

***

Хрупкая девичья фигурка в белом платье замерла у рояля. Она походила на зыбкий мираж, сказочную снежную фею – ажурная, невесомая, прозрачная. Стоило её рукам прийти в движение, зал погрузился в тишину. Ненадолго – музыка заполнила собой пространство, разливаясь подобно солнцу, что прокрадывается утром в комнату. Тонкие пальцы порхали над клавишами, ресницы полуприкрытых глаз едва заметно дрожали, тело наклонялось к инструменту в такт, нога в атласной туфельке плавно нажимала на педаль. Пианистка, казалось, слилась с мелодией настолько, что даже забыла дышать, мягкими касаниями создавая причудливую вязь звуков.

Гости на диванчиках слушали внимательно, не упуская ни ноты. Кто-то откинулся на мягкую спинку, другие перебирали пальцами, словно сами плели музыку, третьи следили за девушкой и её руками. Логрэд застыл с поднесённой ко рту чашкой, чуть касаясь губами белого фарфора, и смотрел куда-то сквозь пространство. Сидящий по правую руку отец Райт смотрел на него с нескрываемой ехидной улыбкой – священник, наверное, был единственным в зале, кто пришёл сюда за совсем иным представлением, нежели выступление одарённой талантами леди.

– Леди Аравеста, вы неподражаемы! – восторженно выкрикнул какой-то мужчина, как только ладони девушки легли на колени. – Скажите нам, как называется это произведение?

– Капель, – звонкий воздушный голос леди Адарэль Аравесты был похож на её музыку.

– Сыграйте же ещё, милая, – украдкой вытирая слёзы, взмолила пожилая женщина, занявшая кресло в стороне от всех.

– Я думаю, – Винсент поднялся со своего места, тем самым привлекая внимание, и с сожалением отметил про себя, что никаких эмоций на лице Рэда так и не появилось, – леди Ада нуждается в небольшом перерыве. Почему бы нам не послушать кого-то ещё?

– Отец Райт, я слышала, это вы были учителем юного дарования. Почему вы больше не преподаёте? Уверена, ваши навыки помогли раскрыться таланту леди Аравесты! – скрыв половину лица веером, женщина в тёмно-синем бархатном платье одарила святого отца томным взглядом.

Нарая Йор, вспомнил её имя священник. Двадцать пять лет, и до сих пор не замужем. Что странно, учитывая приданое и историю семьи… Связь с ней может оказаться весьма полезной, но торопить события пока ни к чему.

Винсент подошёл к роялю, коротко переглянувшись с Адарэль. Большая часть собравшихся здесь присутствовала его стараниями, поэтому он чувствовал себя обязанным направлять вечер и развлекать гостей. Аде и без того было не по себе в центре внимания, какой бы отстранённой она ни казалась, а потому стоило наконец-то подобраться к истинной цели, ради которой отец Райт и собрал всех.

В том числе – и мальчишку Логрэда.

– Вы правильно заметили, я лишь помог раскрыться таланту. Моя заслуга ничтожна, вся магия – в руках леди Ады, – рассмеялся Винсент. Выдержав паузу, он обратился к одному из гостей: – Лорд Вэрс, вы же поэт, если я не ошибаюсь? Быть может, прочитаете нам несколько строк своего сочинения?

Названный мужчина растерянно кашлянул и забормотал что-то невнятное, ссылаясь на неподходящее настроение и отсутствие текстов, которые он, увы, не помнит наизусть – их слишком много, поди упомни все! Среди собравшихся послышались как разочарованные вздохи, так и смешки, однако удочку Винсент закинул верно – стоило вспомнить о стихах, взгляды лордов и леди обратились к Рэду.

– Сэр Логрэд, вы же тоже сочиняете стихи, верно? – Нарая сложила веер и обворожительно улыбнулась проходчику.

Присутствие проходчика – и не абы какого, а первого ранга, да ещё такого хорошенького! – вызвало фурор на вечере искусств. Многие пытались начать разговор с ним, но дальше двух-трёх коротких фраз дело не заходило. Положение спасал Винсент, не отходивший от Рэда ни на шаг и отвечавший на все вопросы любопытных особ. Да, волосы раньше были светлые, пришлось покрасить из-за задания. Да, на целых полтора года. Нет, подробности раскрывать нельзя – государственная тайна. Нет, что вы, с ним ничего там не случилось, он всегда такой молчаливый. Вы что, как можно! Не оскорбляйте юношу. Да, среди проходчиков встречаются монстры, но мой друг нисколько не похож на них…

– Стихи? – Логрэд медленно повернулся к Нарае, возвращая чашку на блюдце.

– Да-да! – поддержала какая-то совсем юная леди. – Я слышала, множество проходчиков использует такой метод для чего-то в бою…

– Для концентрации, – решил блеснуть эрудицией кто-то из лордов. – Некоторые сочиняют стихи, кто-то считает в столбик, другие повторяют молитвы.

– Но это же в бою! Будет сложно, наверное, вот так, перед публикой…

– Сложно? – хмыкнул проходчик и подошёл к роялю, вынуждая Винсента вернуться на диванчик. – Ада, будешь добра?

– Что-то конкретное? – смущённо улыбнулась леди Аравеста, занеся руки над клавишами.

– На твой вкус.

Логрэд никогда не запоминал своих стихов. Прочитал – забыл. Они были нужны лишь в сложные моменты, чтобы унять боль, не дать безумию захватить разум. Но иногда музыка вела его точно так же, как ярость боя. Нужно только закрыть глаза, погрузиться в звуки, поймать ритм.

Вдох.

Мне кажется, можно ослепнуть

От веры,

От ветра,

Что бьются меж сомкнутых пальцев.

Что-то такое и вправду билось между ними. Или это лишь его сердце? Будто бы метроном, звучало во всём теле, превращая ноту в букву, такт – в строчку, а потом, сама собой, возникала строфа.

Я в жизни не был боголепен,

Не возведён в кавалеры

Иль сэры,

Я – вечный скиталец.

Мелодия звучала по-светлому грустно, вела за собой. Но Логрэд чувствовал и другое – она изменится, вот-вот изменится, повернётся другой стороной и тогда…

И в волосах моих – пепел,

И руки с запахом серы,

Я назван был изувером,

Убить меня сотня сотен мечтала.

Душа моя в древнем склепе,

Без толики граций манеры,

А смерть – лишь полумера

И не спасёт от печалей.

Выдох. Затишье. Неужели ошибся? Конец? Нет. Не мог. Он много раз слушал игру Адарэль, успел её выучить вдоль и поперёк, препарировать на составляющие. Она сама любила импровизировать, но чувство локтя, такое полезное там, в бою, помогало и здесь.

Злость, прямо как во время схватки, вдруг вырвалась наружу, а вместе с ней и слова – бездумные, колкие, хлёсткие. Рэду показалось, что пальцы Ады стучат не по клавишам, а по его спине, заставляя лёгкие двигаться в бешеном ритме.

И в этом ужасном вертепе,

Что собран коллекционером,

Я поднимаю фужер

Во славу начала начал.

Я с удовольствием скину цепи!

Я рвусь из оков браконьера

Пройтись по забытому скверу,

Людей не встречать.

Не нужно великолепье

Прекрасного интерьера,

Иль золотой бельведер,

Чтоб клетку мою венчал.

Я возведу себя в степень,

Не будучи офицером

Иль, повторюсь, пэром,

Сыграю в ваш карнавал.

Будь проклят отец Райт, вытащивший его сюда! Почему нельзя оставить в покое? И эти люди… смотрят, глотают слова. Не надо было видеть их – он кожей чувствовал внимающие взгляды, «просветлённые» лица. Будто бы они что-то понимали!

Я вызову робкий лепет,

И вашу прекрасную атмосферу

Сотру высокомерьем,

Пусть в обществе вашем я не бывал.

Вы сами создали меня свирепым,

Вы дождались прекрасной премьеры.

Вы ждали с участьем моим феерий?

Вы выслали мне приглашенье на бал.

Похоже, Аравеста почувствовала, что ещё немного, ещё чуть-чуть – и проходчика невозможно будет остановить. Точка. Длинная пауза. И – кода.

Я – гость ваш, я – тень за окном,

Я пробираюсь в ваш радостный дом,

Чтоб омрачить ваше веселье.

Я – что горгулья над капителью,

Я, ваш убийца, стою за окном.

Вам хочется, чтобы я был лишь сном,

Но вы уже стали моей целью.

Я буду вам утешительной колыбелью

И в воздухе растворюсь ночном.

Логрэд открыл глаза. Несколько долгих мгновений он ощущал, как что-то внутри него сжимает внутренности, кромсает и режет их. По инерции проходчик ещё дышал быстро и отрывисто, ему хотелось куда-то бежать, выхватить шпагу и…

Его взгляд встретился с лукавым взором Винсента. Скиргов священник. Добился-таки своего, вытащил на свет чёрную избитую душу, и теперь радовался полученному трофею как мальчишка в тире. Только зачем всё это?

Рэд не нуждался в фальшивых восторгах, в глупых аплодисментах, в назойливом внимании и просьбах продолжить, прочитать что-то ещё. Он пришёл сюда не для того, чтобы развлекать или развлекаться – нужно было убедить канцлера Грэма, что всё в порядке, что он безобиден и спокоен, что может служить как ни в чём не бывало. Все эти званые вечера – часть такой службы, поэтому…

– Вы бы не отстали от меня? – шёпотом спросил у священника Логрэд, когда получилось вернуться на своё место. – Именно для этого притащили сюда? Счастливы?

– Я не виноват, что ты не даёшь себя расшевелить иначе, – Райт пододвинул чашку к проходчику. – Когда ты собираешься закончить начатое?

– Марк обещал раздобыть всё необходимое, а доктора вы хотели взять на себя…

Казалось глупым обсуждать подобное при всех, но гостей куда больше интересовало происходящее за роялем – леди Нарая попросила Аду научить её хотя бы простенькой мелодии. Винсент с улыбкой следил за тем, как сама того не ведая, Нарая действовала ему на руку. Сначала спросила Рэда про стихи, теперь вот дала возможность спокойно переговорить о важном.

– Не увиливай, – нахмурился отец Райт. – Ты знаешь, о чём я.

– Через пару дней, я думаю. Максимум – к концу недели.

– Это опасная игра, мышонок, – скрестив руки на груди, Винсент стал теребить кончик косы. – Не боишься?

– Вашими молитвами, бояться мне нечего. Главное, чтобы прекрасная Люси не встала между нами.

Священник усмехнулся. Люсьен мастерски возникал там, где его ждали меньше всего. Будто будущее знал, ей-ей!

– Змеюка может. Ну что же, тогда мне стоит поратовать за нашего гостя перед Грэмом?

– Это дело отдали генерал-майору Мирту, – скривился Логрэд.

Когда-то давно ему довелось служить под началом тогда ещё полковника Мирта. Но внезапно узнать, что отец сослал дражайшего сына в самое спокойное и тёплое местечко – ему было не так уж приятно. Впрочем, потом ему удалось убедить канцлера Грэма, что подобное совсем не для него. Вроде бы, тогда кто-то помог убедить… но кто?..

– О! – глубокомысленно изрёк Винсент. – Что же, с ним договориться сложнее, но шансы есть. В конце концов, и сам доктор теперь почти на нашей стороне.

– Вы точно священник, а не один из Извечных? – усмехнулся Рэд.

– Даже Извечные могут припасть к Его мудрости и внимать Его слову. Так что не исключено. Но давай вспомним, зачем мы здесь на самом деле.

Логрэд пожал плечами и отвернулся от священника. Он до сих пор не понимал, зачем тот притащил его сюда.

Быть может, в качестве аксессуара или ручной собачки?

____________________________________________

[1] В Церкви Возвышенного нет титула, аналогичного титулу Папы, руководство лежит на плечах восьми кардиналов. Белую сутану разрешено носить только кардиналам и епископам, отличие в облачении заключается в ленте на плечах – у первых она красная, а у вторых фиолетовая с золотым или серебряным шитьём соотвественно.

IX

– Спаси меня!

Она тянет меня за собой, не отпускает, не даёт сделать и шагу. Слёзы подступают к глазам, мне хочется реветь в голос, мне хочется убежать и забиться в угол – туда, между крайней лавкой и стеной, откуда не будет виден этот зловещий свет витража над кафедрой. Большого, красно-жёлто-оранжевого витража, через который светит полная луна. Такая же кроваво-алая, я знаю – она не окрашена стеклом, она впитала в себя безумное количество крови.

– Спаси меня! – её голос ломается, её терзают демоны – не настоящие, нет. Внутренние.

Я пытаюсь вырваться из её рук, я не хочу спасать её. Мне страшно. Мне больно. От её слов, от слёз в серых глазах, от взъерошенных чёрных волнистых волос, от красных теней витража, бродящих по её белокожему телу в разодранном платье.

– Почему ты не спас меня?!

Возвышенный, сколько же укора в движении её губ, в её тоне, в гримасе на её лице! Пожалуйста, ради всех святых, ради твоей любви ко мне… Я – не могу спасти тебя. Мне страшно. Моё место там – в углу. Что я могу сделать? Что я мог сделать?

– Убей меня!

Это просьба? Или уже – приказ?

– Я не виноват! – вырывается у меня истошный вопль. – Я не мог сделать ничего. Оставь… оставь меня! Всё, что захочешь, только оставь меня!

Моё тело мелко дрожит, я хочу уйти, но – не могу, не могу, не могу… Надо бежать! Спрятаться. Остаться одному. Туда, в вожделенный угол. Там не будет её. Никого не будет.

– Убей меня! – повторяет женщина, выпуская, отталкивая.

В руке – револьвер. Я знаю, что барабан забит полностью, что даже если… даже если промахнусь, у меня будет ещё одна попытка, ещё один выстрел. А если вдруг расстреляю вхолостую, мне подадут новый пистолет. И так будет до тех пор, пока я не выполню её просьбу-приказ.

Не могу! Не могу, не могу, не могу… Не хочу. Не стану я этого делать.

– Это приказ. Убей меня.

Рука против воли поднимает револьвер, взводит курок и стреляет. Вот так вот просто – без трепета, без страха, без чувства вины. Это делаю не я. Это всё моя рука, слова женщины и приказ.

Мне хочется кричать. Мне хочется метаться от стены к стене, взывать ко всем Извечным. Но получается только откинуть револьвер, свернуться клубком на шершавом каменном полу и стонать, рыдать от безысходности, проклиная всех и вся. Я готов продать собственную душу – она же есть у меня, правда?! – готов заключить сделку с кем угодно, только бы обратить время вспять.

А она спокойно делает шаг назад – к кафедре, где лежит ровный густой мрак, за красный круг тени витража на полу. И я, захлёбываясь, тяну к ней руку – нет, не ту, которая так послушно выполнила приказ, другую. Кричу что-то невнятное. Чтобы она вернулась, чтобы она не уходила, что я могу ей помочь, что можно исправить всё.

Но что я могу исправить? Что я мог бы исправить, если не желал ей помочь?

И снова – забытье. Зарево пожара. Удушье.

Одиночество.

***

Проклятый священник задерживался. И ладно бы, только один он – неприятно, досадно, но терпимо. А тут ещё и генерал-майор запропастился, обычно отличавшийся уникальной пунктуальностью.

Задумавшись, Грэм неосторожно наклонил чай к губам и обжёг их. С шипением он вернул чашку на блюдце, вызывая мимолётную улыбку де Шати, расположившегося с бокалом вина у панорамного окна. Цветущий вид архистратига подливал масла в огонь, доводя Нортона до точки кипения – вроде и нагрузил главнокомандующего проходчиков выше всякой меры, вроде и выдал несколько личных сложных заданий, а вон какой сияющий, будто целыми днями отдыхает!

Совсем нервы к Извечным полетели, лорд Верховный канцлер. Что же вы так, в самом деле… Грэм мысленно усмехнулся и усилием воли взял себя в руки, затолкав гнев и нетерпение подальше. Не хватало ещё думать, будто цветущий вид архистратига – специально, лишь бы позлить. Не мог же Люсьен опуститься до такой мелкой пакости?

Да и радостные вести всё-таки были. Утром заходил доктор Церик с анализами мальчишки и данными исследований лаборатории северного предела. Ситуация на границах постепенно исправлялась – может быть, какой-то сезонный сбой из-за бури за Стеной? – и людей неожиданно стало хватать, несмотря на потери. Да и в ходе мимолётного разговора с отцом Райтом выяснилось, что планам ничто не мешает. И можно было бы наконец-то немного выдохнуть, переложив большинство застрявших костью в горле проблем на плечи приближённых, если бы не одно «но» в лице Грегори Вериа. Старого знакомого, надёжного друга, но всё-таки – гостя извне.

О чём стало известно другим.

Грэму приходилось делать вид, что для него эти новости – такой же шок, что и для остальных. Как так, за пределами Стены всё-таки живут люди? Вот это открытие! Но если пришелец так долго скрывал себя, не враг ли он? Не шпион ли? Сколько ещё, подобных ему, бродит по просторам Дженто?

– Так значит, вы не предполагали даже, что в нашей империи завёлся кто-то посторонний? – рассматривая игру бликов гранатовой жидкости в бокале, поднял брови Люсьен. – А если он прибыл сюда не один? Или, что ещё хуже, это не просто дружеский визит, а целое вторжение? Почему вы позвали меня только сейчас?

Архистратиг, ожидаемо, прошёлся по свежим мозолям иголками вопросов.

– Ситуация требовала немедленной реакции. Я поручил её разрешение тем, кого посчитал способными справиться с задачей, – ответил канцлер, взяв со стола серебряный портсигар. – Вы что-то имеете против?

Сохранить спокойствие не вышло, но так даже лучше – пусть Люсьен спишет нервозность на страх перед ним. Вряд ли у кого-то вообще закрадётся мысль, что Грэм знал секрет доктора Вериа – об этом канцлер постарался уже давно, вымарав все связи, какие были между ними. Кадетское училище, помощь в назначении завкафедрой, лечение Мириам… Хорошо, что Грегори никогда не мелькал в высшем обществе. Единственной проблемой можно было считать Церика Коулза, всё-таки старик был в курсе знакомства леди Грэм и доктора Вериа, но Церик скорее удавится, чем станет делиться чем-то с Люсьеном.

– Нисколько, – лучезарно улыбнулся де Шати, положив ладонь на эфес шпаги. – Только интересуюсь… так сказать, ситуацией в целом. Признаться честно, мне казалось, подобный вопрос должны решать проходчики. Будучи хранителями границ Дженто, мы обязаны были исключить возможность вторжения, а раз ошибка наша, то и расправляться с ней должно нам. Но никак не армейским псам или шавкам вроде «Шакалов»[1].

Нескрываемое пренебрежение архистратига бесило. Он позволял себе подобное, только когда оставался один на один с Верховным канцлером.

– Генерал-майор в состоянии выбрать подходящих людей для порученного ему дела, – откинулся на спинку кресла Грэм и щёлкнул зажигалкой. – Повторюсь, вы имеете что-то против? Вам не нравится лорд Мирт? Или же дело в моих решениях и приказах? Хотите вынести эти вопросы на общий совет?

Улыбка мигом сползла с лица архистратига, пуская на лицо заискивающее выражение. Де Шати обладал потрясающими актёрскими талантами, но его змеиные глаза всегда оставались равнодушными и пустыми. Как и многие проходчики, он вызывал желание поскорее спрятаться от цепкого внимания жёлтых глаз.

Пожалуй, единственным, что мешало Верховному канцлеру сменить льстивого архистратига, было устаревшее, однако ещё действующее правило Поединка в рядах проходчиков. Представителем нулевого ранга мог быть только один человек. А попробуешь вмешаться – прощай верная боеспособная единица в подчинении. Радовала мысль, что терпеть общество пригретой на груди гадюки оставалось считанные недели.

– Просим прощения за опоздание, лорд Верховный канцлер, – вошедший епископ поочерёдно низко поклонился Грэму и де Шати, занимая место возле камина.

– Просим прощения, – кашлянул в бороду коренастый мужчина, просочившийся в кабинет следом.

– Как ваш глаз, генерал-майор? – обеспокоенно спросил Люсьен, разливая вино для новоприбывших.

– Вы весьма своевременно озаботились моим ранением, господин архистратиг, – хохотнул Мирт, и веко его правого глаза, покрытого белой роговицей, непроизвольно дёрнулось несколько раз. – Я уже год хожу с прекрасной меткой Извечных.

– С вами сложно пересечься, – виновато развёл руками де Шати. – А званые вечера вы, кажется, вовсе не посещаете.

– К делу, лорды, – недовольно постучал пальцем по деревянному подлокотнику кресла Грэм. – Нам нужно решить вопрос о докторе Грегори. Как вы знаете, проходчик первого ранга, выполнявший секретное задание, вернулся не один, а с подарком. Ко всему прочему, озадачил нас двумя мёртвыми охранниками…

– Мне кажется, всем присутствующим здесь известно о настоящей причине отсутствия Н-42, – склонил голову к плечу архистратиг, подходя ближе. – Он всё ещё не помнит, почему был изгнан?

Канцлер медленно покачал головой, стиснув зубы. Вроде и время прошло, и сказали не прямым текстом, а болит. Всё ещё болит. Ничего, скоро он сотрёт эту слащавую улыбочку с лица де Шати и заставит молить о быстрой и лёгкой смерти. Но нет, такое счастье мерзавцу никто не подарит.

– Что говорит по этому поводу Церик? – нахмурился генерал-майор, принимая из рук Люсьена бокал.

– Кратковременный срыв в допустимых пределах. – На предложенное вино Грэм махнул рукой, мол, не надо. – Что сказать семьям убитых – не вопрос. Вопрос в том, как быть с самим Рэдом?

– Доверьтесь мне, мессир Грэм! – Винсент, как и канцлер, отказался от предложенного бокала. – Думаю, только Возвышенный сможет помочь здесь.

Нортон одарил отца Райта тяжёлым взглядом, однако всё же кивнул. Серые глаза, серые глаза, что же вы делаете… Почему же они так похожи? Даже интонации!.. Но нельзя, нельзя показывать эту слабость, ни в коем случае. Не здесь и не сейчас.

– Доверим это воле Возвышенного, ваше преосвященство, как скажете. Тогда перейдём к вопросу о докторе Вериа.

***

В карету леди Адарэль забралась с резвостью, что совсем не подобает девушке её положения. Стоявшие у парадной лестницы поместья родители её изрядно смущали, хотя Винсент и был уже знаком с ними и даже находился в весьма тёплых отношениях. Иначе Аду с такой лёгкостью не отпускали бы всякий раз, стоило отцу Райту лишь заикнуться об очередном рауте. Какое счастье, что только в половине случаев Винсент тащил её на какие-то светские мероприятия!

Ада забилась в угол, из которого её не могли увидеть дражайшие родители, и сбросила ненавистные туфли.

– Чтобы я хоть ещё один… Сука! – извернувшись, она всё-таки дотянулась до завязок корсета, расположенных по бокам, и с тихим стоном, полным счастья, ослабила корсет. – Чтоб хоть ещё один раз я дала себя уговорить на эти дерьмовые ужины. Они позвали Бретонов, Винни! Этих… этих заносчивых гнид с такими лицами, будто им насрали в тарелки, понимаешь? Да пошли они!..

– Это некрасиво, Ада, – нахмурившись, Винсент захлопнул за собой дверцу кареты и вежливо махнул рукой в окно чете Аравеста.

Повернувшись к Адарэль, он застал её в тщетных попытках справиться с пышными юбками платья. Своего попутчика она нисколько не стеснялась. Только переодевшись в армейскую форму и скомкав роскошные завитые локоны в высокий хвост, Ада счастливо выдохнула и затолкала тяжёлыми берцами ненавистный наряд подальше под сидение.

– Как ты уговорил ту высокомерную дуру? – в руках Ады, ещё секунду назад бывшей похожей на ангела, появилась сигарета.

– У меня есть свои способы, – уклончиво ответил Винсент, потирая подбородок согнутым пальцем. – Ты не могла бы вести себя… сдержанней?

– Как все эти разукрашенные пустоголовые дамочки? Ну нет, спасибо, обойдёмся без этого. Достаточно того, что я терплю такое дерьмовое положение дел только ради тебя, дорогой Винни.

– И как ты замуж собираешься выходить? – закатил глаза святой отец, недовольно морщась при виде сигареты между тонких пальцев девушки.

– Это сучье лицемерие, милый. То, что ты стал священником, не даёт тебе права учить меня жить, – огрызнулась Адарэль. – А твой целибат не оставляет никакой возможности брака по любви.

– Пожалуйста, Ада, хотя бы при других постарайся вести себя подобающим образом, – вымученно улыбнулся Винсент. – Общество «Шакалов» дурно на тебя влияет.

– Только за ночь любви, – оскалилась в ответ леди Аравеста. – А то о твоих навыках столько слухов ходит…

Отец Райт вяло махнул рукой, отчаявшись воззвать к голосу разума юной особы, и уставился в окно. Он был против двойной жизни Ады, но переубедить девушку ему никак не удавалось – вбившая в голову цель стать наёмницей, Аравеста вовсю хорохорилась, да и вела себя весьма вызывающе. Священник надеялся увидеть перед собой не грязно ругающуюся девицу, а чистую и светлую душу, маленькую испуганную голубку, что некогда сбежала из-под родительского крыла и, выдав себя за мальчика, затесалась в новобранцы «Шакалов». Тогда Винсент и сам был под стать нынешней Адарэль, но именно встреча с ней вынудила его вернуться в некогда брошенную семинарию. Азарт и запал, жажда адреналина, желание показать лихую смелость, чувство противоречия старшим – всё это давно прогорело в нём, тогда как пламя Ады только распалялось жарче. И именно Винсент некогда стал той искрой, от которой вспыхнул костёр.

Ада считала, что все эти красивые речи про Возвышенного и должное поведение – сплошные двойные стандарты. По её скромному мнению, отец Райт мало чем отличался от неё – в восемнадцать сбежал из престижной семинарии, в которую с трудом устроили его родители, в двадцать сколотил отряд бандитов, постепенно ставший наёмничьим. Пусть в лоно церкви Винсент вернулся, однако Адарэль, прекрасно его изучившая, без труда распознавала красивую ложь и видела ловкие заигрывания с красивенькими леди, где и не подкопаешься, на первый взгляд. Однако не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, чем эти вежливые улыбки заканчивались.

И чем она была хуже него? Тем, что родилась женщиной? Подобное отношение злило её неимоверно. Правда, Адарэль весьма успешно это скрывала под личиной ехидства. Да и Винсент, несмотря на распущенность и лицемерие, ей нравился.

У железных ворот заброшенной усадьбы карету уже ждали. Выходя, они услышали обрывок истории, что в лицах рассказывал Марк. Взъерошенный изобретатель эмоционально размахивал руками, то и дело пихая стоявшего рядом Логрэда в плечо.

– Ну и загнал он ключ на двадцатку внутрь бака. А там крышка бака в диаметре не больше пятнадцати, понимаешь? Смотрит ещё такими большими глазами и чуть ли не ревёт своим басом, хнычет всё: «Я не зна-а-аю, я не зна-а-аю, как так вы-ы-ышло-о-о». И вот после того у этого парня…

– А в чём мораль? – Рэд выглядел озадаченным.

– Мораль? – переспросил Марк. – Да причём тут мораль! Нет её, зачем мораль? Я просто рассказываю тебе историю! Ты вообще слушал или как обычно, всё мимо ушей? О! Винсент! Ада! Как я раз вас видеть! Как ваши дела? Когда свадьба? Сколько детей планируете, признавайтесь? А можно мне подружкой невесты быть?

– Когда-нибудь я выбью из тебя всё дерьмо, Марк, – прошипел священник сквозь стиснутые зубы.

– Лицемерие, – кашлянув в сторону, напомнила Ада.

Отец Райт открыл ворота ключом. При расспросах он признался, что усадьба раньше принадлежала дальним родственникам его знакомого, но после некоторых неприятных обстоятельств, вспоминать о которых Винсент не желал, дом достался ему. Внешне здание казалось более заброшенным, чем было внутри – по возможности внезапно свалившемуся имуществу уделялось должное внимание.

– А-а-а! – протянул изобретатель, многозначительно поднимая вверх указательный палец, и его радостный возглас эхом прокатился по пустой прихожей.

– Что?! – уставились на него все.

– Я вспомнил, в чём всё-таки была мораль. Не подпускай подмастерье до серьёзных заказов! Что? Между прочим, очень важная мораль…

Рэд не слушал дальнейшую перепалку между Винсентом и Марком, его куда сильнее заинтересовали картины на стенах. Большая часть из них была скрыта под белой тканью, как и редкая мебель, но не портреты – висящие криво, в разбитых покорёженных рамах, с изрезанными лицами, с едва различимыми силуэтами. Откуда-то он знал, что ткань сорвана только с тех, где изображены люди. К горлу подступил противный склизкий ком, стоило проходчику увидеть единственный целый, расположившийся над каминной полкой. Смутно знакомая женщина из снов смотрела прямо, чуть опустив голову, будто бы желая скрыть просящуюся наружу улыбку, будто бы насмехаясь над ним. В её руках, в её чёрных смоляных волосах, у её ног, в узоре её платья – везде синие розы, которые не вызывали ничего, кроме ненависти, бывшие неуместно помпезными, ненужными для прекрасного образа ночной сильфиды. Их хотелось вымарать, вырвать с холста, выкинуть в сточную канаву на окраине Нижнего города. Вместе с тем этот взгляд и эта улыбка давали ощущение покоя, радости и тепла, которых так не хватало Логрэду. Диссонанс душил, мучил, впивался в сердце и лёгкие раскалёнными спицами, обхватывал голову обручем с длинными иглами внутри.

– Ты в порядке? – лёгкое касание Аравесты подействовало на него лучше, чем её попытки дозваться до него голосом.

Накатившие тошноту и боль как рукой сняло. Мозг, секунду назад давший несвойственный ему сбой – таковые были, разве что, во снах, – снова работал как часовой механизм, отсеивая ненужные эмоции.

– Что с этими картинами? – спросил Рэд и на обеспокоенный взгляд Ады слегка приподнял уголки губ, мол, всё в порядке.

– Забрался в дом кто-то, – пожала плечами она. – Не думаю, что они имели хоть какую-то ценность.

– А кто изображён здесь? – Логрэд старался не смотреть в нарисованные, словно живые глаза женщины, боясь, что картина снова затянет его в тошнотворное видение.

– Это… – Адарэль прервала тяжёлая рука отца Райта, которая легла на её плечо и чуть подтолкнула вперёд.

– Может быть, любовница хозяина дома? – рассмеялся Винсент. – В любом случае, прекрасная незнакомка либо давно мертва, либо покинула Столицу, иначе бы мы её запросто узнали.

– А может и вовсе – больная фантазия художника? Ты посмотри, почти оскалилась ведь, а там какие-нибудь клыки! – ощерился Марк и гортанно зарычал.

Под всеобщий смех священник раздобыл табуретку и завесил портрет черноволосой красавицы, безапелляционным тоном предлагая начать то, ради чего и была собрана столь разношёрстная компания.

– Я распоряжусь, чтобы здесь прибрались. Иначе это место не особо подходит для наших собраний, – Винсент спустился на пол и оглядел всех присутствующих.

– И всё-таки, это выглядит невозможным, – покачал головой изобретатель, доставая из объёмистой сумки термос с кофе и завёрнутые в фольгу бутерброды. – Даже если семьдесят процентов армии не будет нам мешать, а пятьдесят от этих семидесяти будет на нашей стороне, проходчиков никто не заставит смотреть в другую сторону, пока мы под шумок захватываем власть. Ко всему прочему, остаётся де Шати…

– Нулевого я возьму на себя, – тихо произнёс Рэд. Он, хоть и встал спиной к занавешенному портрету женщины, ещё чувствовал её взгляд на себе.

– А в противовес проходчикам есть «Шакалы». Насколько быстро будет взят контроль над внутренней системой комплекса? – Винсент глянул в сторону кофе с отвращением, прикладываясь к фляге с чем-то терпко пахнущим. Флягу он давно замаскировал под крошечное Священное писание и носил в том кармане сутаны, где подобало держать книгу Возвышенного.

– С генотипом Грегори… Мне потребуется сопровождение, я не смогу одновременно защищать себя, его и копаться в программах. Ада точно сможет оказать должную поддержку?

Адарэль возмущённо фыркнула, скрестив руки на груди, но ничего говорить не стала.

– Какие ещё вопросы требовали обсуждения? – устало вздохнув, отец Райт потёр виски и повторно приложился к фляге.

– Благодаря Нарае необходимые чертежи будут у меня уже через несколько дней, – Марк зашуршал фольгой, предлагая бутерброды всем находящимся здесь. – Так что…

– Отлично. Тогда, быть может, поговорим о похищении? Леди Нивес согласилась помочь, так что предлагаю обсудить план детальнее. Никаких возражений?

Возражений не последовало.

_____________________________________________

[1] «Шакалы» – отряд солдат специального назначения. Изначально небольшая горстка наёмников под предводительством Винсента Райта. В настоящее время подчиняются генерал-майору Мирту. Один из немногих отрядов регулярной армии, участвующий в специальных операциях наравне с проходчиками.

X

– Это гортензии, леди.

Аравеста вздрогнула от хрипловатого голоса, раздавшегося точно над её ухом, и не смогла удержать равновесия, чуть не упав носом в рассматриваемый ею куст. Помятый мужчина с недельной щетиной вовремя обхватил талию девушки и спас её от незавидной участи. Ко всему прочему, незнакомец сумел поймать и книгу, которую Ада держала в руках и по которой секунду назад пыталась определить понравившиеся цветы.

– Вы, несомненно, украсили бы этот ансамбль, – улыбнулся он, коротко кивая и отходя на несколько шагов, запоздало вспомнив про этикет. – Грегори. Доктор Грегори Вериа, к вашим услугам, леди.

– Леди Адарэль Аравеста, – сделав книксен и опустив глаза долу, еле слышно произнесла девушка.

Она представляла его совсем иначе и была несколько ошарашена и приветливой улыбкой на суровом лице, и обходительными манерами потомственного аристократа, хотя в том куцем досье, что предложил прочитать Винсент, в графе «Семья» у Грегори стоял прочерк. Что, в принципе, не так уж и странно – всё-таки человек из-за Стены, прошедший через жаркую пустыню и множество опасностей. Заговорщики не обладали обширной информацией. Кем он был там? Где рос? Его любили родители или же он был сиротой? Из богатой семьи или с самых низов, что и вынудило его пойти на столь рискованный шаг – уйти в неизвестность?..

А, к Извечным эти мысли! Аравеста тихонько вздохнула, положив руки на живот и проклиная тугой корсет, нарисовала на лице заинтересованную улыбку и наклонилась вперёд.

– Вы много знаете о цветах, доктор?

Присев на стоявшую поблизости скамейку, Грегори жестом пригласил Аду составить ему компанию и принялся листать спасённую собственными руками книгу. Адарэль покорно опустилась рядом, поглядывая в сторону мужчины. Опасности она не чувствовала, но и чего ожидать – не совсем понимала. А потому, оставалась настороже.

– Вы пролистнули нужную страницу. Вот, пожалуйста, гортензия крупнолистная.

– Но здесь нарисованы розовые цветки…

– А на кусте они голубые, да? – усмехнулся Вериа и постучал пальцем по одному из абзацев, процитировав: – «В кислой почве цветки имеют голубой цвет, в щелочной – розовые». Забавная особенность, не так ли?

Ада закусила край губы – не потому, что она была смущена или удивлена. Её раздражал покровительственный тон доктора, но по настоятельной «просьбе» Винсента приходилось держать себя в руках и изображать святую простоту.

Стоило вспомнить о священнике, как он тут же оказался рядом – вынырнул из-за куста черёмухи с букетом незабудок и улыбкой от уха до уха. Аравеста могла поспорить на что угодно, стоял там и подслушивал Винсент с самого начала, подгадывая наиболее удачный момент собственного явления. Но – манеры, манеры. Хотя бы их видимость.

– Вам нравятся гортензии, доктор? – Райт не особо любил излишние расшаркивания и сразу задал пришедший в голову вопрос.

– Гортензии любила моя мать, – хмыкнул Грегори и почесал кончик носа. – Я и не думал, что они растут в Дженто.

– Вас, наверное, многое удивляет в нашей славной империи? – с наигранной озабоченностью продолжил спрашивать священник.

Доктор ответил не сразу – с минуту он пытался что-то прочесть на лице или в глазах отца Райта. Пока, наконец, не решил рискнуть.

– О, вы не представляете, насколько. К примеру, сплошные бунты и лозунги о смене власти. Вы думаете, у вас что-то получится?

– Менять следует не власть, а людей, что её испоганили, – легко рассмеялся Винсент, передавая букет леди Аравесте. – Вы так не думаете?

– Думаю, – ворчливо ответил Грегори. – Но думаю, что начать стоит с себя.

– С себя? – эхом повторила Адарэль, и её глаза наполнились кипящей злобой, пальцы сжались в кулаки, костяшки на них побелели словно снег, а шипящему тону девушки позавидовала бы любая змея. – Вы видели, что творится в ближайших к Столице деревнях? Как армию отправляют в чей-то дом не потому, что там заражённые или нарушители, а из желания поразвлечься? Как сынки богатеньких лордов нанимают себе в телохранители проходчиков и натравливают их, словно псов, на безвинных детей? Как девочек уводят силой и пытают, режут на лоскуты и выкидывают обратно под двери их домов? Вы уверены, что начинать стоит с себя?

Она не сумела сдержаться, и даже недовольный взгляд Винсента не сумел привести её в чувство. Упомянутые Адой картины прочно отпечатались в её памяти – жизнь с наёмниками открыла ей всё то, что в стенах уютного Верхнего города она вряд ли бы увидела.

– С себя, – твёрдо ответил доктор, не отворачиваясь от взгляда разгневанной Ады.

Игра в гляделки продолжалась недолго – ладонь Винсента с длинными пальцами легла на плечо леди Аравесты и крепко сжала его, заставляя успокоиться. Закрыв лицо руками, Адарэль прерывисто вздохнула.

– Я помню вас шесть лет назад, доктор Грегори, – с лица священника исчезла улыбка. – Помню, вы стояли тогда на площади и кричали про свободу, равенство, любовь, братство. Что нужно жить по заветам Господа, и тогда наступит рай на земле, и не будет смерти. Вы стояли там, на грубо сколоченном помосте, а я был по другую сторону баррикад и ждал, когда же отдадут приказ разогнать толпу. Прощение, говорили вы, понимание… Многим запали ваши слова в души и сердца, да только не те. Сложно прощать и понимать тех, кто марает руки кровью. То, о чём вы говорили, недостижимо здесь, в Дженто.

– Вам, я вижу, запали правильные, – Вериа иронично хмыкнул.

– Мы с вами не Возвышенный, хоть и созданы по образу и подобию Его, и даже не Извечные. И я бы рад жить по Его заветам, но возможно ли это здесь, в Дженто? Не ад ли наша империя, не ссылают ли сюда всех тех, кто оступился и рухнул в пучину греха? Не павший ли вы ангел, Грегори, пытающийся заслужить прощения?

– Я никогда не стоял на том помосте, господин Райт, – тихо произнёс Грег, поднимаясь. – А заботы об империи оставьте лучше Нортону. Уверен, он справится намного лучше. По крайней мере, в прощении он смыслит больше нашего с вами.

– Не справится, – бросил ему в спину Винсент. – Смерть жены сильно подкосила старину Грэма.

Доктор через плечо посмотрел на священника. Отец Райт ожидал удивления или даже шока от подобной новости, но Грегори остался равнодушным, словно фарфоровая кукла. Пожав плечами, он вздохнул и приподнял бровь.

– А вас, стало быть, это разозлило, Винсент? Вы уверены, что избрали верный путь? Уверены, что она была бы рада видеть вас таким?

Недовольно цокнув, священник зло посмотрел на Вериа.

– Приятно было познакомиться с вами, леди Аравеста. Рад был увидеть вас вновь, господин Райт, – коротко поклонившись, Грег скрылся за кустом бересклета.

Называть священника «отцом» ему претило.

***

Мне казалось, я уже был здесь, и знакомо здесь было всё – и пепельные хлопья на дороге, и смутные очертания улицы из сгоревших домов, и россыпь созвездий на чёрном небосводе над головой. Перекинув край одеяла через плечо, я выше поднимаю фонарь со свечой – не знаю, откуда он в моих руках, но он есть и освещает дорогу, пусть стеклянные стенки и украшают линии трещин. Хватает. Большего и не надо.

Налетевший ветер, а вместе с ним хлынувший стеной ливень вынудили меня стать незваным гостем в единственном уцелевшем месте – поместье на вершине холма. Пожар не добрался сюда благодаря каменной ограде, а внутри, возможно, ещё сохранилась мебель, которую можно пустить на дрова. Благо, источник огня уцелел, и поднявшуюся выше ста сорока градусов температуру я смогу пережить.

Луна то и дело выглядывает из-за туч. Большая и яркая, она бросает на стену тень стекающей по окну воды, и отчего-то эта картина вселяет ужас. Но за стеной – холодный ливень, и покидать, пусть и негостеприимное, однако всё же убежище, не хочется.

За спиной неожиданно хлопает дверь. Я думаю, что это сквозняк, но чужой взгляд, впивающийся в лопатки, заставляет обернуться. Нет ничего удивительного, что там стоит черноволосая сероглазая женщина, а я радуюсь отсутствию в её причёске безвкусных синих роз. Откуда же ты здесь? Или я видел твой портрет где-то ещё, а больное сознание решило, что ты неплохо подходишь на роль королевы Ночных Кошмаров?

Женщина проходит мимо меня, садится и смотрит на пламя в камине. Чёрные влажные волосы липнут к впалым щекам, её дыхание тяжёлое и прерывистое, будто бы она бежала.

– Ты давно мог узнать её имя. Если, конечно, хочешь, – хриплый голос раздаётся из противоположного угла комнаты, и тут мне становится совсем не по себе.

– Здравствуйте, доктор Вериа, – скрывая за улыбкой замешательство, я подкидываю дрова в огонь. – Я боялся, что вы не будете со мной разговаривать из-за того, что я вас ранил.

– Я и не разговариваю с тобой. Это твой сон, – он сидит у стены, запрокинув голову, наблюдает за мной одним глазом и тоже тяжело дышит. – Или ты не видишь разницы? Не хочешь сделать обстановку приятнее?

– Захочу – уберу вас, – невольно вырывается у меня, и в Грегори летит ножка от стула. Мимо.

Доктор смеётся – громко, радостно. У него даже слёзы появляются в уголках глаз. Я бы кинул ещё что-нибудь в него, но боюсь. Здесь я буду согласен на любую компанию, только бы не чувствовать леденящее душу одиночество. Но и оставаться с черноволосой женщиной наедине у меня нет никакого желания.

Сильный ветер ударяет в окно, срывает щеколду, распахивает створки, и на пол осыпаются блестящие осколки. В комнате становится промозгло и холодно, и Вериа торопится плотно задёрнуть занавески, чтобы спасти положение. Я отвлекаюсь на него и упускаю женщину из вида, а когда оборачиваюсь обратно, вижу, что её уже нигде нет. Мурашки пробегают между лопаток, я бы и рад остаться спокойным, но не могу. Там, в реальности, оставаться бесстрастным куда проще.

– Не так уж много времени у тебя осталось, верно? – Вериа садится рядом и протягивает запечатанный красным сургучным пятном конверт. – Может быть, тебе немного напрячься и создать что-то более приятное, чем… всё это? Ну, или хотя бы убрать ту тварь из коридора, если это возможно.

– Вы смеётесь надо мной? – я с ужасом оглядываюсь на дверь, весь обращаясь в слух.

– Я похож на того, кто смеётся? – совершенно серьёзно спрашивает он.

– Вы же всего минуту назад… Не важно, забудьте.

Понадеявшись на удачу, я опускаю руку на пояс, а потом ощупываю пол рядом, но тщетно – шпага не появляется. Может, доктор неправ? Дурацкий сон.

– Я тоже создан тобой, – улыбается Грег, всё ещё протягивая конверт. – Доктору Церику ты не доверяешь, а больше знакомых докторов, кроме меня, у тебя нет. Кажется, подсознание начинает вопить о помощи.

– О чём… вы говорите? – отодвинувшись, плотнее кутаюсь в одеяло и закрываю глаза. Скорей бы проснуться.

Раздаётся выстрел, и громкий визг, последовавший после него, подтверждает, что в коридоре действительно находилось чудище. Я не открываю глаза, я зажмуриваюсь сильнее и зажимаю ладонями уши. Но голос доктора звучит в моей голове.

– Ты не думаешь, что от тебя скрывают слишком многое? Сложи уже, наконец, два и два.

Щелчок барабана револьвера. У моих ног глухо падает конверт. В нос ударяет запах гари, я понимаю, что начинаю задыхаться.

Почему?!

***

Мотор с едва различимым стуком выключился, дверца кареты поднялась вверх, и Джифф ступила в мглистый сумрак улицы, полной грудью вдыхая прохладный воздух. Счастливая улыбка сама собой появилась на её лице, ведь когда-то давно она обожала подобные туманные вечера, предпочитая ночные дежурства любой другой работе. С тех времён Столицу она стала посещать куда реже, чем хотелось бы, но что тут можно поделать? Дезертирство есть дезертирство. Грустно вздохнув и покачав головой, Джифф поправила шляпу с загнутыми полями и острым носом. Немного подумав, подняла ворот пальто и зашарила по карманам в поисках портсигара. Карета за её спиной бесшумно двинулась и укатила вниз по улице.

Мысль побродить с час-другой по туманным переулкам Нижнего города казалась весьма заманчивой. При этом можно найти какие-нибудь «неприятности», чтобы немного позлить напыщенного священника и утолить жажду крови, но… Жёлтые глаза Джифф хищно блеснули, однако побороть неуместные сейчас желания удалось. Не хватало ещё действительно отправиться гулять. Хотя пройтись всё-таки пришлось – пара тёмных фигур, принадлежавших, судя по всему, отцу Райту и его любимой ученице, стояли выше по улице рядом с другим экипажем.

– Прекрасное платье, Ада, – опустив приветствия, Джифф тепло улыбнулась леди Адарэль и повернулась к священнику. – План не поменялся? Разве меня не должны были подобрать сразу?

– Вы опоздали, леди Нивес, – холодно произнёс Винсент.

До Центра ехали молча. Джифф уже ознакомилась с планом и осведомилась о нём снова скорее для проформы. Райт погрузился в свои тяжкие думы, а Аравеста внезапно застеснялась в присутствии своего рода кумира. Леди Нивес, как и Ада, была из аристократок, но в шестнадцать лет решила стать проходчиком – неслыханное безумство. Всем известно, что пережить операцию с минимальными летальными рисками могли только дети до восьми лет, а тут!.. Дальше – больше: первый ранг уже через пять лет; служба в отряде Карателей, бывших не только охотниками за дезертирами, но и элитными убийцами; смелое дезертирство с плевком в лицо самому де Шати, и, наконец, подпольная армия Освобождения. Адарэль неприкрыто восхищалась и завидовала жизненному пути леди Нивес, и несколько лет назад сбежала к «Шакалам», решившись последовать её примеру хотя бы частично. Для этого ей пришлось выдать себя за мальчишку. Разумеется, когда обман был раскрыт Винсентом, вопрос о возвращении дочери влиятельного рода в отчий дом не стоял, но настоять на участии в жизни наёмников у упрямой леди Аравесты получилось.

У Внутренней стены пришлось задержаться, но благодаря Марку и нужным людям у ворот, проблем не возникло, чему Нивес приятно удивилась – она ожидала как минимум тайного проникновения или небольшого кровопролития. Или хотя бы взятки.

– Мы просто заходим и забираем его? – Джифф недоверчиво покосилась через окно на махину Центра. – Как бы, я – разыскиваемый преступник, и брать меня на подобное задание – не самая лучшая идея. Я не спорю с тобой, Райт, тебе виднее, конечно. Всегда можно переодеться или загримироваться, подкупить кого-то или подговорить, с этим проблем не возникнет, хорошо. Но как же статус весьма ценного охраняемого пленника? Или нас снова спасает великий гений Гонтэ?

– Твоя задача забрать его сейчас, а после – уговорить выступить на нашей стороне, – скривился Винсент. Священник явно был чем-то раздосадован. Не предметом ли обсуждений, часом?

Джифф усмехнулась, прекратив разом все бессмысленные рассуждения и покорно следуя за Винсентом. В документах она числилась как телохранитель леди Аравесты. Ныне получать разрешения от Канцелярии и нанимать проходчиков, особенно из последних серий, стало модно. Там и операция по новейшим методам, и какой-то новый протокол подчинения, о котором Нивес слышала краем уха, но значения не придавала – во времена её верной и честной службы этот проект находился в стадии разработки и обошёл её стороной. Кажется, он тестировался на партии Най, куда входил и мальчишка Рэд, о котором она так много слышала.

Дезертирша давно привыкла, что к проходчикам отношение среди аристократов было весьма скотское, а уж у медицинского персонала так и вовсе, как к бездушным вещам, товару или собираемой и обслуживаемой технике. А казалось бы – защитники, исследователи земель за Стеной, добытчики Забытых технологий. Немудрено, что вместе с тем существовали отряды Карателей – кто обрадуется сбившимся в кучу озлобленным на Столицу желтоглазым выродкам, машинам смерти? Сама Джифф не была знакома с неприятной стороной службы проходчика, всё-таки аристократка, благородная кровь, да только вот работа ей досталась такая, что долго оставаться покорной и исполнительной она не смогла. А Люсьен… давно бы собрал все свои связи и сделал что-нибудь. Мать его, архистратиг же! «Отец» проходчиков.

В Центре многое поменялось с последнего визита леди Нивес, взять хотя бы добавившиеся на каждом углу камеры или систему безопасности в лифте. Благо, поднятый ворот пальто и опущенная шляпа ни у кого удивления не вызывали – бонусом к усиленным способностям проходчики частенько получали и некоторые дефекты, начиная от повышенной светочувствительности и заканчивая внешними уродствами. Интересно, работает ли ещё в пыточной парень по прозвищу Огарок? Вспомнив поплывшую будто бы у восковой фигуры половину лица бывшего сослуживца, Джифф невольно передёрнула плечами. Работает, куда ему деться. Не повезло, выше четвёртого ранга так и не поднялся за двадцать лет службы, а значит и не повысят уже. А там – и до пенсии недалеко. У ребят, служивших в Центре, она всё-таки была, в отличие от тех, кому не повезло чаще использовать свои способности. При таких-то нагрузках неудивительно, что срывы выходили за допустимые пределы, так что работа для Карателей всегда находилась.

– Доброй ночи, доктор Грегори. – Винсент без стука вошёл в комнату-камеру доктора.

Насколько бывшая проходчица знала, Грегори перевели на свободное заключение, поэтому охрана была приставлена к нему не всегда, а на ночь мужчину просто запирали. Джифф не удивилась, что у священника оказался ключ, и войти получилось без препятствий.

– Моя форма заключения снова поменялась? Или мою просьбу о ночных прогулках всё-таки одобрили? – Вериа сидел на кровати и читал при свете небольшой настенной лампы, видимо, не собираясь спать ещё очень долго. – Или происходящее имеет какое-то другое значение?

Неожиданно Грегори громко захлопнул книгу и отложил её в сторону.

– У вас кинжал в корсете? – невозмутимо осведомился он у Аравесты.

– Ч-то… простите? – резко одёрнув руки, Ада сцепила пальцы за спиной.

– При громком звуке вы инстинктивно потянулись в сторону того, что может помочь вам в случае опасности. Нивес, можешь не прятать своё прекрасное личико, твой острый любопытный нос я узнаю из тысячи. Это ты сболтнула про мою чуждость кому не следует?

– Возможно, – виновато улыбнулась Джифф, снимая шляпу и выправляя длинные пепельные волосы из-под ворота пальто. – Не помню. Я была пьяна, скорее всего. Безумно рада видеть тебя, Грег.

Вериа накинул на плечи выданный ему несколько дней назад пиджак и пересел в кресло. При любых других обстоятельствах он бы тоже обрадовался увидеть Нивес, особенно при наличии бутылки хорошего вина. И пачка сигарет определённо не помешала бы. Но сейчас ситуация требовала иного подхода, поскольку Грегори совсем не забавляла перспектива марионетки или участь слепого котёнка в мешке. Не стоило, наверное, до этого перегибать палку в разговоре со священником…

– Хитро, господин Райт, действительно хитро. Подбросить информацию обо мне желающему выслужиться изгнаннику, заставив его привести меня в Столицу, получить разрешение на курирование сходящего с ума мальчишки… Что дальше? Собираетесь украсть меня из-под носа Центра? А если не пойду с вами – убить руками Карателя? Нивес, ну а тебе-то я чем не угодил?

– Я дезертир, – продолжая виновато улыбаться, Джифф взмахом руки остановила Винсента. – А ты бы не пошёл в Столицу, приди к тебе кто-нибудь в твоё захолустье. Если хочешь на кого-то злиться, то злись на меня.

– Приди ко мне ты…

– Не надо, Грег. Я хорошо тебя знаю. Но сейчас расклад совсем иной, так что… Ты пойдёшь?

Нахмурившись, доктор смотрел в пол и молчал. Убивать его никто не станет – Вериа был в этом уверен. Как уверен и в том, что в случае отказа покой он обретёт ещё очень нескоро. Нивес в авантюру ввязываться не стала бы, дело очевидно серьёзное, подход и отношение к нему у Винсента ответственные, кропотливые и продуманные. Но стоит ли оно всех этих стараний?

– Неожиданно, но вы весьма неплохо осведомлены о моём шефстве над Логрэдом. Могу ли узнать, откуда у вас такая информация? – тихий вопрос отца Райта прозвучал в гробовой тишине.

– Вам следовало лучше изучать моё досье, – криво усмехнулся Грегори, внутренне радуясь небольшой победе над интриганом. – Нортон Грэм приходится мне хорошим другом. Там где-то должна быть строчка о работе на семейство Грэмов, в частности – о лечении леди Грэм. Как же вы так, господин Райт, про родную сестру…

– Спасибо за честный ответ, – сквозь зубы процедил священник, натянуто улыбаясь. – Впредь я буду точнее собирать данные. Вы и дальше будете тянуть время?

Грегори побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, выстукивая мелодию. Не будь Винсент разозлён, он бы успел заметить, как едва заметно качнулась голова Джифф в ответ на действия доктора, а виноватая улыбка сменилась радостно-обворожительной.

– Мне бы хотелось разъяснить некоторые моменты заранее, чтобы потом не остаться случайно в неведении. Да и марионетка из меня примерно такая же, как из Нивес заботливая мать и любящая жена. Без обид?

Проходчица рассмеялась, показывая, что оценила шутку и нисколько не обижается на Грега. Вериа позволил себе улыбку в ответ.

– Вы можете рассчитывать на любую информацию, от вас не будут ничего скрывать намеренно. Мы хотим, чтобы вы стали нашим союзником, а не покорной куклой, которых хватает и без вас. Так вы согласны?

– А у меня есть выбор? – изогнув бровь, со смешком поинтересовался Грегори и поднялся из ставшего родным и привычным за время заточения кресла.

– Конечно есть, – шмыгнула «любопытным» носом Нивес, заправляя волосы и возвращая шляпу на место. – Красное или белое?

– Виски, – хмыкнул Грег. – Могу поспорить на что угодно, у тебя уже готова бутылка.

Интерлюдия

Я прошу, не смей

Допустить смертей.

Бескрайняя выжженная степь. Она настолько реальная, что я ощущаю сухую ломкую траву под пальцами. Небо заволокло серой дымкой, а солнце всё равно слепит глаза, и приходится щуриться. Ни дороги, ни понимания, куда идти. Шершавый язык еле ворочается во рту, я пытаюсь найти на поясе флягу. Тщетно.

Делаю шаг. Приходит мысль, что где-то поблизости есть река с кристально чистой водой – настоящей, не пропущенной через фильтры. С той водой, о которой я читал в книгах.

Читал? Где читал? Что читал? Не могу вспомнить.

Делаю новый шаг. Ветер ударяет с невообразимой силой, я падаю, качусь по траве, что с радостью режет кожу на руках, ногах, лице… Когда открываю глаза, не вижу ничего вокруг. На небе нет даже звёзд, но впереди – мелькающие огни и запах гари. За руку меня берёт человек с пустотой вместо лица. В любое другое время я бы в ужасе отшатнулся, но за этим человеком я замечаю женщину в волчьей маске, тепло улыбающуюся мне, и успокаиваюсь. Она прячет меня под своим плащом, обнимает за плечи и ведёт к огням.

Множество костров, изгибающихся дугой, вот-вот готовых бросить сноп искр на сухую степную траву, начать мировой пожар. Но людям нет дела до опасности, они даже рады возможности спалить всё дотла. Зверю тогда точно будет некуда бежать. От одного из костров женщина зажигает факел и протягивает мне, приказывая присоединиться к охоте, прося помочь изловить ужасную тварь. Люди вокруг надевают маски, похожие на ту, что у их Вожака. Я подчиняюсь.

Трава хрустит под ногами, лёгкие горят ничуть не хуже факела в руке. Останавливаться нельзя, здесь скрывается Зверь, которого необходимо поймать. Голова начинает болеть при тщетном вглядывании в темноту, я падаю на колено и вдруг замечаю отблеск невдалеке. Так блестит огонь в отражении зрачков.

Это Зверь? Тот самый, которого все ищут? Кричать о своей находке не хочется, и я ползу ближе, чтобы рассмотреть. Он кажется мёртвым или спящим с распахнутыми глазами, непонятно даже, дышит чудище или нет. По мере приближения понимаю, что его взгляд прикован ко мне и никакое это не чудище – благородный волк. Некогда белоснежная шерсть вывалена в грязи и песке, ран нет, но морда покрыта спёкшейся кровью, а значит она совершенно точно не его – кого-нибудь из неудачливых «охотников». Факел втыкается в землю. Я протягиваю одну руку к волку, а второй рыщу на поясе, и на этот раз фляга оказывается там.

Кое-как приведя в порядок нос Белого Волка мутной водой и оторванным от рубашки куском ткани, я улыбаюсь ему. Пусть и не ранен, он загнан, устал и голоден. И явно не является тем, кого так рьяно ищут.

– Всё будет хорошо, – зачем-то говорю я и на удивление слышу тихий рык в ответ.

По степи разносится тоскливый вой, заставляющий вздрогнуть. Рядом втыкается брошенное одним из охотников копьё, и мы с Белым вскакиваем на ноги. Волк тыкается носом в мою ладонь и вскидывает морду вверх. Я поднимаю взгляд и вижу прямо над нами яркую звезду, медленно ползущую к горизонту, но времени понять хоть что-то не остаётся. Радостный гвалт и хохот давят со всех сторон, огни подбираются ближе, и прежде чем я успеваю коснуться нового друга хотя бы кончиками пальцев, он срывается с места.

Волк хрипит, ревёт, надсадно воет, привлекая к себе как можно больше внимания. Сердце в груди сжимается, вся его боль накатывает на меня, и я падаю без сил, задыхаясь сухим степным воздухом, режущим лёгкие похлеще, чем трава до этого – кожу.

Мир переворачивается, земля становится небом, и беспросветная мгла с одной-единственной звездой из мириада оказывается подо мной. Запрокинув голову, я вижу там, наверху, мелькающие в степи огни, слышу далёкий голос Белого Волка. Кашель скручивает меня пополам, сознание ускользает, но я всё-таки вижу. Вижу чёрный расплывчатый силуэт с глазами-лампами, подкрадывающийся на длинных тонких лапах.

Зверь.

***

– Тише, тише, – шептал на ухо ласковый женский голос. – Всё хорошо, ты в безопасности.

Тёплые руки аккуратно сняли с головы датчики и помогли мальчику сесть на кушетке. Ребёнок медленно хлопал глазами, пытаясь понять, где он находится, но мысли казались слишком тяжёлыми и неповоротливыми.

– Кто вы?

Длинные чёрные волосы и светло-серые глаза невольно ассоциировались у него с образом чёрного Зверя, увиденного во сне. Мальчик опасался, что всё вокруг было продолжением его сна, и через несколько мгновений обаятельная женщина в белом медицинском халате обратится чудовищем.

– Снова кратковременная амнезия? Что ж, перенесём её в наиболее вероятные побочные эффекты. Не тошнит? Голова сильно кружится? Вот, выпей, – поставив на рядом стоящую тумбочку стакан с яркой оранжевой жидкостью, Мириам вернулась к записям на столе.

Мальчишка не шелохнулся, опасливо косясь на неё. Знай он, что находится за дверью, без оглядки бы убежал. Комната вокруг не пугала, но и не добавляла спокойствия – провода с датчиками, экраны с непонятными графиками, столик со шприцами, зажимами, скальпелями, стеклянный шкаф с разнообразными пузырьками, склянками, баночками с таблетками. И стойкий химический запах.

– Кто вы? – тихо спросил он во второй раз.

– Я твоя мама, Рэд, – улыбнулась женщина, повернувшись в кресле и кивнув на стакан. – Выпей, это поможет. Не бойся, ты всё вспомнишь.

Жидкость оказалась тягучей как цветочный мёд, вяжущей и чрезмерно сладкой. Пузырьки ударили в нос, и мальчик чуть было не поперхнулся. Попросить воды он постеснялся, хоть и стал чувствовать себя чуть свободнее и спокойнее – постепенно к Рэду возвращалась память. Обрывочная, смешанная с ужасными кошмарами-видениями, но всё-таки его.

– Расскажешь свой сон? – продолжая тепло улыбаться, Мириам нажала кнопку диктофона на столе.

– Там были люди. Много людей без лиц, – он невольно закусил край губы, когда картины сна вновь предстали перед его внутренним взором. – И Белый Волк. Он показал мне звезду на небе, а потом…

– Так-так. Давай по порядку и с начала. Где всё это происходило?

– Степь, как… как в Аласто. Рядом с моим старым домом. Мне очень хотелось пить, а потом…

Резкий стук в дверь заставил ребёнка сжаться. Мириам приложила палец к губам, выключила диктофон и принялась быстро собирать бумаги на столе, выкладывая вместо них заранее подготовленные сшитые листы с исследовательскими графиками и таблицами.

– Это такая игра, хорошо? Мы с тобой проверяли кровь пациентов. И ничего больше, – шёпотом произнесла она. – Понял? Мы должны разыграть папу. Представь, как он потом будет смеяться!..

В дверь забарабанили с новой силой, отчего Рэду захотелось спрятаться под кушеткой. Нежданный визитёр в его голове представлялся одним из безликих с факелами.

– Мириам! Открой дверь. Я знаю, что ты здесь, – недовольный голос пытался выдавить из себя мягкие просящие нотки, но сквозь них всё равно ощущался приказ.

– Иду-иду, мессир Грэм. Незачем так шуметь, – с улыбкой произнесла женщина, впуская мужчину с горящими глазами внутрь.

Рэд не узнавал его. Может, он – и есть тот Зверь? Притворился человеком, чтобы втереться в доверие, чтобы его никто не узнал. Но Рэд – догадливый и смышлёный, мама часто так говорила. Поэтому, поэтому…

Бросив быстрый взгляд на беспорядок на столе и испуганный вид мальчишки, Верховный канцлер тихо выдохнул, сдерживая рвущийся наружу рык. Нортон не любил, когда сказанные им слова пропускали мимо ушей, однако накопленный за долгий день гнев срывать на любимой жене считал неправильным. Мысленно досчитав до десяти, он уселся на кушетку рядом с мальчиком и закатал его рукава. При виде застарелых следов от уколов и парочки новых, лицо лорда Грэма помрачнело.

– Ты думаешь, что творишь? – мягкий тон не сулил ничего хорошего. – Мы, кажется, обсуждали это с тобой. Опять?

Мириам недовольно поджала губы, сев на краешек стола и скрестив руки на груди. Виноватой себя она нисколько не считала, но при этом старалась не пересекаться взглядом с мужем.

– Я позаботился о том, чтобы в твоём распоряжении было лучшее оборудование, дал ход всем твоим исследованиям. А ты, вместо чего-то действительно важного, занимаешься изуверствами над десятилетним мальчишкой! – Грэм подошёл и, положив руки на плечи Мириам, попытался заглянуть ей в лицо. – Скажи, милая, чего тебе не хватает для полного счастья?

– Ты не понимаешь, да? – выдавила из себя она, продолжая смотреть в сторону. – Правда не понимаешь, какое сокровище было у нас под носом всё это время? Дай мне больше времени, и ты получишь результат! Такой феномен нельзя оставлять без изучения. Нортон, он же ребёнок обычной женщины и проходчика, ты понимаешь это?!

– Ему десять, Мириам! Он ребёнок, Извечные меня раздери. Из-за твоих экспериментов ему вечно снятся кошмары. Какой результат? Какой феномен? Он – твой сын. Даже если приёмный… Мириам, прошу тебя, одумайся!

– В отличие от тебя я пытаюсь сделать с разваливающейся на части Дженто хоть что-то! – зло прошипела леди Грэм в ответ, отводя руки мужа от себя. – Стелешься перед каждым вторым в совете, носишься со своими реформами. А о простых людях ты думал? О заразе, что бродит по Аласто уже который год? Ну же, скажи мне, что ты делаешь кроме того, что посылаешь армию вырезать заражённые деревни одну за другой?

– Логрэд, иди в свою комнату, – жёсткий тон Верховного канцлера заставил мальчишку мигом испариться из кабинета. – А ты, Мириам, завтра же отправляешься в Университет. Надеюсь, Грег сможет повлиять на тебя. Моих слов, видно, уже недостаточно.

– Ты не можешь так просто!..

– Завтра же, Мириам. И Логрэд остаётся здесь. Это не обсуждается.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге