Когда воды Нила почернеют

Из будущего

На Дворцовую площадь Санкт-Петербурга медленно опускались сумерки, однако людей на улице меньше не становилось. Оно и понятно, сейчас ведь самый разгар туристического сезона. С утра до вечера Алиса была занята то подготовкой новый выставки, то экскурсионными группами. Только после закрытия музея оставалось время, наконец-то, заняться наукой.

Окно на первом этаже одиноко горело. Маленький кабинет, больше похожий на каморку, подсвечивался только желтой настольной лампой. За столом сидела сероглазая блондинка, склонившись над листами, на которых был распечатан текст одного египетского пророчества (естественно, оригинал бы ей без присмотра и специального разрешения никто бы не дал).

Знаете, говорят, что все в детстве обязательно интересовались тремя вещами: динозаврами, космосом и Древним Египтом. Алиса была одной из немногих, кто дал полноценную жизнь одному из этих интересов. Сколько же раз за все время обучения в университете она слышала о ненужности своей профессии. Но вот, на часах почти девять вечера, а она, вместо ужина и сна, пытается перевести на русский какое-то древнее пророчество. Невольно закрадывается мысль: “А может эти глупые, ничего не понимающие преподаватели были правы?”.

- Когда воды Нила почернеют, словно смола, и южный ветер…видимо, здесь слово “принесет”...песок, погребающий храмы, - тогда распахнутся врата Дуата. - девушка была уже близка к своей цели, все слова были переведены, все значения сверстаны, осталось только прочитать полностью то, что получилось.

- Но прежде чем солнце трижды померкнет в час полуденный, явится Гор Бехдетский, чье крыло заслонит обе Земли. Он не придет как фараон в двойной короне, но как Сокол с оком, разбитым на две части. - слова очень просто шли. Пророчество говорило неком переходе, хаосе, после которого должен родится новый порядок. Но к какому конкретно событию истории Египта оно относится Алиса пока не понимала.

- Тогда поднимутся те, кто был погребен лицом на запад, и увидят на востоке новый зрачок - и это будет глаз Гора, в котором Египет родится вновь, но уже без памяти о прежнем гневе. - девушка откинулась на спинку кресла. - И как мне это интерпретировать?

Последнее ее действие было ошибкой, кресло оказалось предательски мягким и удобным, тем более после двенадцати часового рабочего дня. Глаза медленно слипались. И вот, когда сон уже был так близко, Алиса почувствовала, что летит. Она резко распахнула глаза и от неожиданности сделал глубокий вдох, а через секунду ее легкие заполнила вода.

***

Эва ехала на лошади молча, ну а о чем вообще было говорить? После случившегося в ибу ни у кого не оставалось ни надобности ни желания что-либо обсуждать. Эпистат поймал их с Ливием с поличным, Реммао убил себя и как назло совершенно не вовремя объявился Сет со своей божественной сущностью. Радовало только то, что Реймс нашелся и оказался целым и невредимым, а беспробудный оптимизм Агнии не давал окончательно впасть в уныние. Ну и конечно, тот факт, что у Эвы и Реймса голова все еще на плечах не мог не радовать.

- И что, мы вот так вот заявимся в поселение как ни в чем не бывало? - спросила Агния, повернувшись к Амену.

- Скажем, что погнались за старшим…и догнали. - эпистат бросил недобрый взгляд на черномага. - А остальных по дороге встретили и велели возвращаться с нами.

- Болтать начнут.

- Им же хуже.

Эва посмотрела на Реймса. Он опустил голову вниз, не обращая внимание на обсуждения. Смерть брата подкосила его, он не мог думать ни о чем другом, в голове крутился рой мыслей, но главная из них была: “Зачем он это сделал? Как бы ни был страшен тот человек, мы бы со всем справились. Вместе, мы бы преодолели все, что угодно. Ну зачем?...”. Смотреть на него было до слез больно и потому Эва предпочла перевести взгляд куда-то вдаль, где как раз виднелся оазис.

Подходя все ближе девушка заметила нечто странное, она барахтающуюся фигуру, пытающуюся выбраться на берег.

- Смотрите! - недолго думая девушка прервала молчание и указал в сторону оазиса.

Все одновременно посмотрели туда, куда указывала Эва.

- Мне кажется он тонет.

- Это девушка! - Агния недолго думая направила лошадь к воде. Амен тут же последовал за ней.

Все всадники по очереди развернули лошадей в сторону беды, только Эва плелась позади так и не научившись до конца управлять конем.

***

Алиса стояла на коленях на песчаном берегу. Она только что чуть не утонула! Только что она спокойно сидела в своем кабинете, а вот через секунду все вокруг заполнила вода.

Что это за место? В какую сторону плыть? Где верх, а где низ? Миллион вопросов в секунду подкреплялись жуткой паникой. Длинная юбка и рубашка тянули вниз, туфли мешали отталкиваться ногами. “Надо плыть наверх - это логичнее всего.” - девушка начала активно работать руками. Проплыв всего пару метров, а казалось будто сотню, Алиса увидела свет. “Это солнце! Осталось еще немного.” Обманчивое чувство, когда думаешь, что поверхность близко - это никогда не так. Воздух заканчивался, а в груди жутко болело. “Еще пара гребков!”. Силы были на пределе, и через секунду…долгожданный воздух.

Вся одежда была в песке, из горла никак не выходила вода, и эта жара. Откуда она? В Санкт-Петербурге даже при самом лучшем раскладе температура не поднималась выше 26 градусов, а здесь по ощущениям были все 40. Волосы липли к лицу, а тушь наверняка потекла, но поток мыслей прервал звонкий женский голос.

- Эй, ты в порядке? - к Алисе приблизилась миниатюрная девушка. Она соскочила с лошади и подбежала к ней. - Как ты там оказалась?

Не было сил отвечать, в горле до сих пор как будто бы была вода. Она долго смотрела на незнакомку, она так странно одета. Когда глаза перестала застилать вода Алиса увидела, что странная девушка была не одна. Следом за ней появились еще трое мужчин и одна девушка, неловко слезающая с лошади. Еще один странный парень стоял вдалеке и наблюдал за происходящим. “Как их много. И я не знаю кто они”.

К сердцу вновь подступила паника. Ее окружали совершенно незнакомые, к тому же еще и странно одетые люди. Она чуть ли не задыхалась от воды, в туфлях хлюпала вода, одежда была мокрой и в песке, и бежать некуда. Только сейчас Алиса решила оглянуться по сторонам: сзади нее было злополучное озеро, вокруг которого росли высокие пальмы, а за ними…только песок. “Пустыня?”

Надо было что-то сказать…Стоп

Это не ее язык, не русский. Но она поняла, о чем ее спросили. Как это может быть?

- Что это за место? - единственное, что Алиса хриплым голосом смогла из себя выдавить?

Незнакомцы переглянулись.

- Оазис в красной земле, недалеко от Фив. - ответила девушка.

Фивы? Египет? Красная земля - что-то знакомое. Где я могла это слышать?

Точно! Красная земля, Дешрет - песчаные земли вокруг Нила! Все равно ничего не понятно. Нужно больше информации.

- А вы кто? - Алиса посмотрела на всех разом.

Девушка поймала на себе недоверчивый взгляд высокого беловолосого мужчины. Он стоял над ней словно скала. Первой откликнулась миниатюрная девушка:

- Меня зовут Агния из Аттики. - сказала она коротко.

Аттика? Почему она представилась именно так? Почему она не сказала: “Я Агния, я приехала из Греции.” Может стоит спросить прямо?

- Аттика…ты из Греции? - Алиса машинально вытерла лицо рукавом. Тушь и правда потекла, но сейчас это волновало меньше всего.

- Ахаха, я бы сказала, что я из Эллады. А ты похоже из Рима[1], но что то ты на римлянку не похожа. - улыбка озаряла ее лицо.

Эллада, что ж, чем дальше тем страннее.

- Откуда ты взялась? - медленно повторил беловолосый мужчина, в его голосе прозвучало что-то похожее на усмешку. - Ты нас понимаешь, но одета ты странно, как варвары с севера. - он окинул взглядом ее мокрую блузку и юбку.

- Я из Петербурга, - сказала Алиса, а потом, увидев пустые взгляды окружающих, добавила - Из России. Это, видимо, очень далеко.

- Рос-сия, - Алиса заметила еще одну девушку, что ж, уже немного легче, их уже трое. - Не слышала о таком, где это? Кстати, я - Эва. - у девушки были зеленые любопытные глаза, а черные волосы были заплетены в косу.

- Я лекарь, - вдруг перед Алисой возник смуглый парень с каштановыми волосами и карими глазами. - Меня зовут Ливий. Я из Пеллы. Дай мне, пожалуйста, руку.

Парень выглядел дружелюбно, и девушка сама не поняла, как доверилась ему и протянула правую руку. Ливий взял ее за запястье, прищурился, потом пощупал лоб. Он действовал так быстро и механически, как будто точно знал, что делает.

- Жара нет, - заключил он. - Ты не утонула, но могла удариться головой о дно. Как ты оказалась в воде?

Врать смысла не было. Не потому что Алиса была уверена в том, что ей поверят, а потому что правдоподобную ложь в этой ситуации придумать было невозможно. Что сказать? Я упала с пальмы?

- Я сидела в кабинете, - честно сказала девушка. - В том месте, где работала. А потом…вода. Везде вода. Я не прыгала, меня никто не толкал. Это просто…случилось.

- Случилось. - повторил третий мужчина.

Он стоял позади всех и держал коней за узды. Его длинные пушистые черные волосы спускались до самого пояса. Алиса даже невольно позавидовала. Как это ему удалось? Она уже три года не может отрастить здоровые длинные волосы, а у него запросто!

- В последнее время случается слишком много странного, хорошо, что на этот раз шезму тут не при чем… - говорил он с иронией, но взгляд у него был печальный.

- На этот раз это не колдовство, Реймс, - резко отрезала Агния. - Посмотри на нее. Не похожа она на колдунью.

- А как выглядят колдуньи? - неожиданно спросила Алиса, в ее голосе прорезалась прежняя ироничная интонация - та, с которой она обычно разговаривала с коллегами в музее.

Никто не засмеялся. Да, стоило ей за 25 лет научиться иногда держать язык за зубами, особенно когда находишься непонятно где и непонятно с кем.

Тут Алиса заметила четвертого мужчину. Все это время он скрывался в тени одной из пальм, но вдруг сделал шаг вперед. Он был очень высоким, - и чувствовалось в нем что-то неправильное. Словно он был нарисован поверх реальности яркими рыжими красками. Ярко красные волосы, острые скулы и глаза - странного красноватого цвета, как у хищной птицы.

- Интересно, - сказал он, и голос его звучал мягко, почти ласково, - откуда девочка знает, что Красная земля - это Дешрет? Не каждый чужеземец помнит такие слова.

Алиса вздрогнула. Она и правда подумала про Дешрет, но вслух не говорила.

- Я…читала. В книгах, - ответила она осторожно.

- В каких? - на губах мужчины появилась ехидная улыбка. - В каких таких книгах пишут про египетские пески и Элладу называют “Грецией”?

Мужчина с белыми волосами, который все это время молча наблюдал, наконец подал голос. Он был как будто старше все остальных, а взгляд у него был как у человека, привыкшего выносить приговоры.

- Довольно, - сказал он это негромко, но все замолчали. - Меня зовут Амен Мемфисский. Я верховный эпистат Верхнего и Нижнего Египта, и я здесь отвечаю за порядок. Я хочу слышать от тебя правду, только ты сможешь остаться в живых. Если ты послана богами - скажи прямо. Если ты лазутчица из Финикии или из восставших номов - тоже скажи, и мы решим дело миром. Но если ты просто безумная утопленника, которую вынесло течением из Верхнего Египта…тогда нам не о чем говорить.

- Я не безумная, - сказала Алиса тверже, чем думала об этом сама. - И я не лазутчица. - это уж она знала точно. - Я не знаю, как сюда попала. Я не знаю, почему понимаю вас и почему могу вам отвечать вам на том же языке. Я не знаю даже какой сейчас год!

- Ты не знаешь, какой сейчас год? - удивился Ливий.

- Сейчас третий год Менеса II[2]. - сказала черноволосая девушка.

- Я бы сказала, что сейчас третий год сто четырнадцатой Олимпиады[3]. - повернулся к ней Ливий.

Третий год Менеса II и третий год от Олимпиады, о чем они… И тут до Алисы дошло, ее глаза медленно расширились, как у совы, которая заприметила одинокую мышь о подножия дерева. Девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног - хотя она все еще сидела на горячем песке.

321 год до нашей эры. Это не шутка. И не сон.

- Александр умер в 323-м, - выдохнула она почти шепотом. - Значит, сейчас…вы живете в эпоху диадохов, Менес II правит Египтом[4]. Вы строите Александрию, а Верхний Египет заражен чумой.

Тишина стала звенящей. Все стояли в ступоре. Никто до конца не понимал, что происходит.

- Откуда она знает про хворь? Если она чужестранка, то не может знать про это. - тишину нарушил Реймс.

- Она могла слышать это от купцов, - возразил Амен, но в его голове уже не было прежней уверенности.

- Купец не сказал бы “эпоха диадохов”, - тихо сказал красноволосый. - Купцы говорят “смутное время”. Она будто бы сотню свитков прочла. Или… - он наклонил голову, и его красные глаза блеснули, - или тот, кто видел это все уже после того, как это случилось.

Алиса посмотрела на него в упор. Было в нем что-то нечеловеческое. Высокий, красноволосый, с хищным взглядом. Стоит в стороне. Он единственный, кто не знавал своего имени.

- Ты…- начала она, но мужчина приложил палец к губам. Девушка сама не знала кто он, но точно не человек.

- Не сейчас, - сказал он, и в его улыбке было что-то почти доброе. - Сначала скажи им главное. Скажи, откуда ты на самом деле. Только осторожно. Они люди простые, хоть и носят кинжалы.

Алиса глубоко вздохнула. Вода из легких давно ушла, но вот ком в горле остался.

- Я из будущего, - сказала она, глядя прямо на Амена. - Из времени, которого еще не было. Я не знаю, как я здесь оказалась. Я не знаю, как понимаю вас. Но я не вру. И я не сумасшедшая. По крайней мере, не была ею сегодня утром.

Никто не засмеялся.

Агния переглянулась с Ливием. Реймс крепче сжал поводья. Эва пристально смотрела на рыжего парня. Амен медленно опустился на корточки перед Алисой, заглянул ей в глаза - долго, пристально, как смотрят на человека, которого собираются либо убить, либо спасти.

- В Мемфисе, - сказал он наконец, - один человек рассказал мне, что время похоже на Нил. У него есть течение, но иногда случаются разливы. И тогда прошлое заливает будущее, а будущее - прошлое. Я не знаю, правду ли ты говоришь. Но я знаю, что ты не лжешь. - Он выпрямился. - Пока ты не сделала ничего дурного. Поэтому ты поедешь с нами в Фивы. Там мы решим, что с тобой делать. А ты пока будешь держать рот на замке и не будешь пугать людей словами о будущем. Мы договорились?

- Да, - выдохнула Алиса.

Красноволосый, что стоял в отдалении, тихо хмыкнул, развернулся и пошел к своей лошади, даже не взглянув на нее больше.

Алиса проводила его взглядом и вдруг поняла, что ей страшно не от того, что ее везут неизвестно куда, а от того, что она почти догадалась кто он. И если ее догадка верна…то эта компания собралась здесь не случайно.

- Вставай. - Агния протянула ей маленькую ручку.

Алиса приняла ее помощь - хватка у девушки оказалась на удивление твердой. Туфли противно хлюпали.

- Скажи мне, что означает “верховный эпистат”, - попросила она.

Агния усмехнулась.

- Главный среди тех, кто следит за порядком в Египте. Самый страшный человек в Мемфисе после самого фараона.

- Отлично, - пробормотала Алиса себе под нос. - Просто отлично.

Солнце близилось к закату, а длинные тени от пальм ложились на песок, как чьи-то вытянутые пальцы. Впереди были Фивы, боги, полная неизвестность и беловолосый господин, в чьих руках была жизнь Алисы.

[1] Слово «Греция» как название земли, где жили эллины, изначально пошло от римлян, которые назвали так один из народов, который повстречали во время походов. Сами же греки называли свое государство «Эллада»

[2] Обозначая год, в котором живут, египтяне часто отталкивались от годов правления фараонов. Например: «сейчас 16 год от правления Птолемея I».

[3] В то же время эллины для обозначения года могли использовать Олимпиады, которые проходили раз в четыре года.

[4] По исторической хронике в описанное время правил фараон Птолемей I Сотер. Но здесь мы отталкиваемся от канона, которым является новелла «Песнь о Красном Ниле».

Будем знакомы

Алиса шла за лошадью Амена со связанными руками. Видимо то, что ее выслушали и не убили не означало, что ей доверяли. Девушка так надеялась, что все таки прокатится на лошади. Она могла бы поехать с той коротковолосой девушкой…кажется она представилась Агнией - та была самой дружелюбной. Но нет, теперь Алиса шла по пустыни как пленная Дейнерис за кхаласаром дотракийцев. И эта жара. Даже несмотря на то, что день клонился к закату воздух был как горячий бульон. Когда она шла на работу в Петербурге она явно не рассчитывала на такое приключение и одевалась по погоде той, а не этой. В висках стучало так сильно, что казалось у Алисы сейчас лопнут глаза. Терпеть уже было невозможною

- Господин, - обратилась она к Амену, к чьей лошади и была привязана, - вы не могли бы на минуту развязать мне руки, пожалуйста.

Эпистат посмотрел на нее сверху вниз недоверчивым взглядом:

- Это еще зачем?

- Я хочу снять свою рубашку. У вас тут такое пекло, что я сейчас в обморок свалюсь. Обещаю, что никуда не убегу. - девушка посмотрела на нее умоляющим взглядом.

Амен молча оценивал ее намерения, когда Агния подвела лошадь ближе к нему:

- Дай ты ей снять этот тонахион*. Никуда она не денется - вокруг пустыня.

Амен поморщился, но все же слез с коня и стал распутывать веревку. Алиса, оказавшись на свободе, сняла с себя рубашку и завязала ее на поясе, оставшись в одной только майке. Закончив, девушка протянула руки к Амену, повинуясь тому, чтобы он снова связал их. Амен внимательно смотрел на нее сверху вниз. “Боже, какой же он огромный! Если ему что-то не понравится он же мою шею одной рукой сломает!” - подумала Алиса, при этом стараясь не смотреть в глаза.

- Поедешь с ним. - он сказал это так неожиданно, что девушка аж подпрыгнула от испуга. Она проследила за рукой эпистата. Он указывал на смуглого юношу. “Ливий, он лекарь” - вспоминала Алиса.

- Почему со мной? - парень непонимающе посмотрел в вашу сторону.

- Ты пойдешь в середине и если что-то случится, то я и Агния сможем вас остановить. До Фив уже не успеем, нужно побыстрее найти место для ночлега. - верховный запрыгнул на коня, не собираясь еще что-либо объяснять.

Алиса неловко подошла к Ливию. Она не хотела кого-либо обременять своим присутствием, но решения здесь принимали все, кроме нее.

- Давай руку. - юноша помог ей усесться, а потом направил лошадь за всеми остальными.

Руки уже были не связаны, чему Алиса была несказанно рада. Пустыню заливал необыкновенный красный закат и казалось, что песок стал яркого бордового цвета. Будучи в России девушка бы сказала, что такой закат к дождю, но здесь она не знала, что он предвещает. Все было неправильно. Мир вокруг нее, люди, время, да и она сама. Все было не на своих местах и казалось каким-то чужеродным. Что она вообще знает про это время: кто был фараонам и какие политические интриги вел, кто с кем вел войну? Она же совершенно не понимает как себя здесь вести! Мысли роились у нее в голове не давая покоя. Да и еще и эта поездка. Алиса находилась непозволительно близко к человеку, которого совершенно не знала. Не просто какой-то незнакомец, а незнакомец из другой культуры, другой страны и ДРУГОГО ВРЕМЕНИ! По крайней мере девушке повезло, что он уверенно вел лошадь и ей не нужно было переживать о внезапном падении. Да и пахло от него приятно, малиной и шафраном, чему Алиса была очень рада. Она то думала, что в такой жаркой стране от людей может пахнуть только потом.

- Как тебя зовут? - звонкий девичий голос выдернул Алису из мыслей.

- Я не думаю, что для вас мое имя будет привычным.

- Это же твое имя. Какая разница понравится оно мне или нет?

Девушка задумалась: “А ведь она права. Имя - это единственная моя связь с прежней жизнью. И даже если мне нельзя будет произносить его вслух, чтобы не вызывать подозрений, то помнить его я обязана.”

- Алиса. Меня зовут Алиса.

- А-ли-са, интересное имя. Что оно означает? - заинтересовано спросил Ливий.

Девушка начала прокручивать в голове историю происхождения своего имени. Кажется оно германское и пошло от имени Аделаида.

- Ааа, кажется, “благородная”.

- Ты не знаешь что означает твое имя? - Ливий удивился.

- Не до конца. А что, должна? - девушка внимательно посмотрела на юношу.

- Конечно, имя это то, что определяет всю твою жизнь. Как можно жить, не зная, что оно означает?

- То есть если бы мое имя означало “несчастная”, то я никогда не смогла бы стать счастливой? Так что-ли получается? - с иронией спросила Алиса.

Наступила недолгая тишина, которую нарушила Эва.

- Значение твоего имени может очень сильно повлиять на твою жизнь и твою судьбу…уж поверь мне…

Алиса посмотрела в сторону темноволосой девушки, та вдруг показалась такой печальной. От любопытных глаз не осталось и следа. Зато, она увидела другие глаза, хитрые, красные глаза, которые оценивали Эву издалека.

“Что связывает этих двоих?” - подумала Алиса.

- Как бы тебя не назвали отец и мать это имя здесь никому говорить нельзя, - сказал Амен, и его голос звучал тише, чем прежде. - Людей всегда пугает неизвестность, поэтому нужно придумать тебе другое имя.

- Что, прямо вот так - взять придумать? - Алиса даже забыла на секунду о тряске. - Я ведь могу случайно запутаться и тогда все вскроется.

- Запутаться можно в чем угодно, - философски заметил Ливий. - Например, в том, куда ты едешь. Или в том, кому доверяешь. А имя - это просто звук. Главное, чтобы ты на него отзывалась.

- Легко тебе говорить. Тебя то зовут Ливий. Звучит…по-местному.

- Меня назвали в честь отца, - пожал он плечами. - Никакой магии.

- А мое имя означает “ягненок”, - неожиданно подала голос Агния. Она ехала чуть впереди и полуобернулась в седле. - И что теперь? Я должна всех бояться и быть послушной? Нет уж. Я лучше буду жить так как я хочу сама.

Алиса не сдержала улыбку. Агния нравилась ей все больше. Что-то в ней было такое…нерусское, но знакомое. Словно они могли бы в другой жизни сидеть на кухне с бокалом вина и смеяться над глупыми историями.

- Тогда предлагайте сами, - сказала Алиса. - Как мне теперь называться?

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только мерным стуком копыт и шелестом песка под ветром.

- Исидора, - вдруг произнес Рэймсс. Он ехал позади всех, и Алиса почти забыла о его существовании. - Так звали мою сестру. Она была…умной. может, и не всегда осторожной, но умной. И приходила оттуда, откуда ее не ждали.

Девушка обернулась. Длинноволосый мужчина смотрел куда-то вперед, но не на нее. Сквозь нее. Будто видел кого-то другого.

- Исидора - греческое имя, заметил Ливий. - Оно красивое, но на гречанку она не похожа, да и на египтянку не похожа.

- А на кого она похожа? - спросил Амен, не оборачиваясь. Голос у него был ровный, почти безразличный, но Алиса почувствовала - слушает он очень внимательно.

- Ни на кого, - ответил Ливий после паузы. - И это меня тревожит.

Солнце тем временем почти село. Небо на западе горело огнем, как огромная рана, а на востоке уже проступали первые звезды. Такие крупные, чужие, непривычно яркие. Алиса подумала, что никогда в жизни не видела такого неба. В Петербурге звезды всегда прятались за облаками или их не было видно за огнями большого города.

- А если я не хочу греческое имя? - осторожно спросила она. - Я вообще не гречанка.

- А кто ты? - Эва повернулась к ней. В ее глазах снова зажегся тот самый любопытный огонь, который погас минуту назад. - Ты сказала “из России”. Но России - это где? За морем? За горами?

Алиса задумалась…

- За всем сразу, - уклончиво ответила девушка. - Очень далеко.

- Дальше чем Бактрия? - не унималась Эва.

Девушка подняла взгляд вверх, визуализируя в голове карту мира и вспоминая пары по истории стран Азии и Африки.

- Почти также, только немного в другую сторону. Больше на север.

- Оу, похоже так далеко на севере никто не бывал.

- Тогда, может, Таис? - предложила Агния. - Таис Афинская была дерзкой, и ее все слушались.

- Таис была гетерой, - сухо заметил Амен.

И что? - Агния пожала плечами. - Гетеры умнее многих царей. Я бы лучше послушала гетеру, чем эпистата, если бы речь шла о том, как выжить.

Алиса почувствовала, что Ания и Амен - это две силы, которые постоянно трутся друг о друга, как кремни. И от того летят искры.

- Аспасия, возлюбленная Перикла, была гетерой. - шепотом сказала Алиса.

Агния и Ливий резко посмотрели на нее.

- Верно! Гетеры могли быть очень влиятельны.- просияла Агния.

- Удивлен, что ты знаешь кто она такая.

Алиса скривила важную, но обиженную гримасу. Конечно она знает, у нее вообще-то пятерка по истории Древней Греции и Рима. Она тогда три дня просидела над билетами. Не просто так!

- А ты сама как хочешь? - вдруг спросил Ливий. Он говорил тихо, чтобы слышала только она.

Алиса задумалась. Великие женщины - это конечно прекрасно, но намеренно напрашиваться на сравнения она не хотела. Нужно что-то выдуманное, полулегендарное. Анксунамун*? Нет, слишком банально. Да и имя сложное, язык сломаешь.

Девушка долго думала, по ощущениям всех присутствующих вечность.

- Аманет. - сказала она неожиданно.

Тут Алиса поймала на себе удивленный взгляд Амена. Он ослабил поводья, что даже его лошадь остановилась.

- Что? Это имя значит что-то плохое? - девушке стало неловко, она ведь просто выбрала красивое женское имя. Оно тоже было из фильма, но звучало намного лучше.

- Нет, хорошее имя. Простое и запоминающееся. - эписатат снова отвернулся ото всех*.

- Откуда ты знаешь это имя? - спросил Рэймсс.

- В моем мире есть история про египетскую принцессу. Конечно, мы знаем, что это лишь легенда и такого человека никогда не существовала, но звучит она красиво.

- Что за принцесса? - поинтересовалась Эва.

- Она была дочерью фараона. Ее звали Аманет. У фараона не было сыновей и потому он готовил свою дочь в правители Египта. Ее растили как настоящего воина*.

- Неплохо. - Агнию озарила самодовольная улыбка, как будто та была горда за выдуманную принцессу.

- Да, но если бы все было так просто - эта история не была бы легендой. Вскоре у фараона все же родился наследник, от его молодой наложницы. Все надежды и амбиции Аманет были разрушены и тогда она пошла на страшное.

Тишина пронизывала пространство.

- На следующую ночь после рождения брата Аманет совершила ритуал и вызвала бога Сета, чтобы заключить с ним сделку.

Алиса невольно посмотрела на красноволосого мужчину. Он смотрел на нее в упор и глаза его горели огромным интересом, а на лице играла ухмалка.

- И что же она у него попросила? - спросил он. Не громко, но девушка услышала каждое слово, хотя между ними было несколько метров.

- Она попросила его поделиться своей силой, а взамен Аманет должна была дать Сету человеческое воплощение.

- И? - не унимался незнакомец.

- Она убила своего брата, его мать и своего отца. Но когда Аманет должна была совершить свою часть сделки ее схватили жрецы Анубиса. Они мумифицировали ее заживо и похоронили в тайной гробнице. Сделка с Сетом так и осталась неисполненной.

Все молчали, обдумывая услышанное.

- Вот уж действительно, легенда. - ухмыльнулся мужчина. - Богам не нужна помощь смертных, чтобы получить человеческое воплощение. - он снова отвернулся.

- Ты говорила про Сета, бога хаоса и бури. Ты знакома с нашими богами? - поинтересовался Рэймсс.

- Я…читала, - повторила Алиса ту же фразу, что и у озера. Она понимала, что звучит глупо, но врать она не умела, а говорить правду про детские увлечения и университетские лекции по египтологии было еще глупее.

- Читала, - эхом отозвался красноволосый.

Алиса подняла глаза. В сумерках лицо мужчины казалось вырезанным из темного дерева. Только глаза горели - два угля.

- Откуда в твоей стране книги про Сета? - спросил он.

- У нас много книг, - ответила она осторожно. - Про

все.

- Даже про то, чего еще не случилось? - уточнил он.

Алиса промолчала. Она поняла, что любой ответ будет неправильным и ей уже надоели его скрытые насмешки. “Что ж, я принимаю вызов” - девушка улыбнулась самой искренней улыбкой, которую могла бы сыграть.

- Да, и такие есть. Но это только фантазии авторов этих книг. Они не пророки, а только мечтатели.

Улыбка незнакомца вдруг исчезла - он понял, что в этот раз проиграл.

- Аманет, - прервал затянувшуюся паузу Ливий. - Хорошее имя. Необычное.

- Пусть так и будет. - подтвердила Агния.

Они ехали в темноте. Где-то вдалеке завыл шакал - или показалось. Алиса придвинулась ближе к Ливию, сама того не замечая. Тепло лошадиного тела и запах малины помогали не думать о том, что ее везут неизвестно куда, неизвестно зачем, и что единственный, кто, кажется, знает правду о ней, - это тот, кто больше всех вызывает у нее страх.

- Аманет, - тихо повторила Алиса одними губами, пробуя имя на вкус. - Что ж. Будем знакомы.

Впереди показались тени — несколько низких строений у подножия скалы. Амен поднял руку.

— Привал, — сказал он. — До рассвета отдыхаем. И чтобы без глупостей.

Алиса выдохнула. У неё было имя. И, кажется, какая-то странная команда, которая — пока что — не собиралась её убивать. В этой ситуации даже это казалось победой.

* Тонахион - верхняя одежда-накидка или одеяло. Слово из греко-римской эпохи (примерно с 332 г. до н.э.), когда Египтом правили греки. Означало плотную накидку, которую можно было использовать и как одежду, и как одеяло.

* Анксунамун - персонаж из фильма “Мумия” 1999 года.

* Имя Аманет и Амен имеют один корень и относится к имени бога солнца Амона-Ра.

* Отсылка на историю принцессы Аманет из фильма “Мумия” 2017 года. Думаю, Алиса могла бы его знать))))

Исполнение

Алиса - нет, теперь Аманет, надо привыкать - выдохнула она с облегчением. Ее спина затекла от долгой тряски, а ноги онемели так, что она не чувствовала ступней. Ливий спрыгнул на землю первым и протянул руку, помогая ей спуститься. Колени подогнулись, и она едва не упала, ухватившись за его плечо в последний момент.

- Осторожно, - сказал он, мягко придерживая ее за локоть. - После долгой езды ноги не сразу слушаются.

- Спасибо, - прошептала Аманет, чувствуя, как горячий песок просачивается сквозь тонкую ткань туфель. В Петербурге она носила эти лодочки в музея и обратно, и никогда не думала, что однажды будет стоять в них посреди египетской пустыни.

Она огляделась. Несколько полуразрушенных каменных стен - как будто остатки древнего (еще более древнего, чем этот мир) строения. Пальмы росли в десятке метров, образуя жидкую тень. И песок. Повсюду песок.

“Господи,” - подумала она, глядя на заходящее солнце, которое красило небо в цвет запекшейся крови, - “меня, наверно, уже ищут. Полиция, родители, коллеги. Объявят в розыск?”

Она представила свою пустую квартиру на окраине Петербурга, немытую кружку на столе, ноутбук, который так и остался включенным с открытым файлом перевода. Рядом, наверное, сидит кот - чужой, она просто кормила его неделю, пока хозяйка в отпуске, - и не понимает, почему ему никто не насыпал корм.

“Он будет мяукать у двери. Потом соседи вызовут участкового.”

Горло сжалось. Она резко зажмурилась и сделала глубокий вдох. Не сейчас. Не при них.

Рядом уже кипела работа.

Амен спрыгнул с лошади и принялся отдавать приказы короткими, рублеными фразами, как человек, который не привык повторять дважды.

- Агния, возьми вьючную лошадь. Палатки в левом мешке. Ливий - костер, разожжешь, когда стемнеет. Рэймсс, вы с Эвой займетесь лошадьми.

- Я? - испугано уточнила Эва. До этого с лошадьми у нее как-то не ладилось и она, видимо, не хотела получить копытом.

Амен посмотрел на нее долгим взглядом и она поняла, что спорить бесполезно.

Аманет стояла в стороне, не зная, куда деть себя. Ее руки больше не были связаны, но чувствовала она себя все так же пленницей. Чужой среди чужих.

- Ты, - голос Амена заставил ее вздрогнуть. Он смотрел на нее сверху вниз, и в его темных глазах не было ни злости, ни жалости. Одна тяжелая, давящая внимательность. - Поможешь Агнии с палатками. Если, конечно, ты умеешь ставить палатки в своем … будущем.

В последнем слова прозвучало что-то похожее на насмешку, но Аманет не стала спорить. Она кивнула и направилась к миниатюрной гречанке, которая уже вытаскивала из мешка свертки грубой ткани.

- Давай сюда, - Агния кивнула на колья. - Бери и вбивай в песок. Сильно бить не надо, здесь земля мягкая.

Аманет взяла колышек и ловко вбила его в песок. “Ну наконец-то, что-то знакомое”. Знали бы они сколько раз Аманет этим занималась. Ежегодные археологические раскопки - хорошая школа жизни. А грозный голос начальника всегда добавлял уверенности. “Был бы он здесь он бы легко мог посоперничать с эпистатом по части приказного тона!”. Аманет невольно заулыбалась. Ей вспомнились все эти студенческие поездки, раскопки, дежурства в столовой и посиделки у костра. И всегда все начиналось именно с палаток. Погруженная в свои мысли Аманет даже не заметила как вбила все колья, что лежали у нее в руке и уже натянула половину нужной ткани. Закончив, девушка поймала на себе удивленный взгляд Агнии:

- Ловко ты! Вы что в будущем все только в палатках живете?

- Ахаха, не всегда. Это крайняя мера. Только, в нашем мире палатки немного другие и ставить их проще. У нас они из другой ткани, которая воду не пропускает.

- Палатка, которая не промокает? Я бы такую взяла. В этой, если пойдет дождь, будем сидеть как мыши в норе.

Аманет почти улыбнулась. Почти.

Рядом разворачивал свою палатку Амен. Один. Его движения были точными, выверенными - он явно делал это сотни раз. Белая туника мелькала в сумерках, золотые наплечники он уже снял и положил на седло, только от этого его плечи не стали меньше.

“Он так странно выглядит для такой местности.” - подумала Аманет, украдкой наблюдая за ним. Светлая, почти прозрачная, кожа и белые волосы. - “Интересно, откуда ты?”

Амен будто почувствовал ее взгляд - резко повернул голову, и их глаза встретились. На секунду, не дольше. Она отвела взгляд первой.

- Готово, - сказала Агния, отряхивая руки. - Залезай внутрь, если хочешь. Все равно пока костер не разожгут, делать нечего.

- Я лучше на улицу посижу, - тихо ответила Аманет. Ей не хотелось забираться в тесное темное пространство, где в лицо пахнет песком и лошадиной шерстью. Она боялась, что если останется одна в этой темноте, то сломается.

“Я одна. Я в 321 году до нашей эры. Меня никто не найдет. Даже если я оставлю письмо в кувшине, он доплывет до Петербурга через две тысячи лет. Когда меня уже не будет.”

Она села не песок в нескольких метрах, где Ливий разводил костер. Подальше от всех, но достаточно близко, чтобы они ее видели. Чтобы не подумали, что она пытается сбежать.

Куда бежать? В пустыню?

Звезды высыпали на небо с пугающей быстротой. Аманет видела такое небо только далеко за городом, где не было засвета уличных огней.

“Интересно, видно ли это же звездное небо из моего окна? Те же самые звезды, только с разницей в две тысячи лет?”

- Эй, - голос Ливия вырвал ее из мыслей. Он стоял рядом, держа в одной руке кремень. - Ты чего в темноте сидишь? Иди ближе к костру.

- Я не замерзла, - ответила она.

- Дело не в тепле. - Он усмехнулся. - На окраине лагеря шакалы могут подойти. Или змеи. Или что похуже. Так что иди сюда, Аманет.

Девушка пулей подлетела с земли, отряхивая свою юбку. Она поняла, что он прав и пересела ближе, туда, где юноша уже возился с огнивом. Рядом устроились Агнии и Эва. Рэймсс сидел чуть поодаль, прислонившись к скале, и, казалось, дремал. Амен появился из темноты, когда костер уже разгорелся. Он нес небольшой бурдюк и несколько лепешек.

- Ужин, - коротко бросил он, опуская припасы на расстеленную ткань.

Все молча взяли по лепешке. Аманет осторожно откусила - хлеб оказался пресным и жестким, но голод был сильнее брезгливости. Она не ела с самого утра. Или с того утра? С того, которое было в другом времени?

“Когда в последний раз ела? В музее, на обеденном перерыве. Бутерброд с сыром и кофе из автомата.”

Лепешка вдруг стала горькой на вкус. Или это слезы подступили к горлу? Она не знала.

Костер потрескивал, отбрасывая на лица людей пляшущие тени. Тишина затягивалась, и Аманет чувствовала, как она давит. Шесть незнакомцев - и она. Все они о чем-то молчат, и это молчание про нее.

“Сейчас начнется,” - подумала она. - “Сейчас меня спросят.”

И не ошиблась.

Эва, сидевшая напротив, вдруг подалась вперед, и ее зеленые глаза отразили пламя костра.

- Расскажи о своем мире, - попросила она, и в ее голосе не было издевки. Только чистое, почти детское любопытство. - Расскажи все. Мы ведь уже знаем, что ты из будущего. - она говорила так, будто уже поверила в это.

Аманет перевела взгляд на Амена. Он не кивнул и не сказал ни слова - просто смотрел на нее из-под полуопущенных век. Молчание затягивалось.

- Она спросила, - нетерпеливо добавила Агния. - Ты обещала говорить правду.

- Я и не собираюсь врать, - тихо ответила Аманет. - Просто не знаю, с чего начать.

- Начни с самого главного, - предложил Ливий, протягивая ей бурдюк с водой. - Что ты помнишь перед тем, как вода сомкнулась над тобой в том проклятом месте?

Аманет взяла бурдюк, сделала глоток. Горло обожгло холодом, но она обрадовалась этому ощущения - оно отрезвляло.

- Я сидела в кабинете, в месте, где обычно работала и переводила древний текст - это было пророчетсво Гора Бехдетского. Я полностью его произнесла и прикрыла глаза, буквально на несколько секунд, а потом … вода. Всё.

- Ты переводила пророчество? - медленно повторил Амен, и в его голосе появилось странное напряжение, которого раньше не было. - Какое именно?

- Мы нашли его при раскопках в храме Эдфу. - Аманет замялась.

Амен резко выпрямился. Его темные глаза вспыхнули.

- Храм Эдфу, - эхом отозвался Рэймсс, приоткрывая глаза. - Это святилище Гора Бездетского. Там до сих пор приносят жертвы.

- В моем мире храм, - осторожно сказала Аманет, - стоит до сих пор, но от него остались лишь руины. Туда уже никто не приходит, чтобы принести жертву богам. Туда приходят, чтобы посмотреть на историю, узнать, как люди жили раньше.

Наступила тишина. Аманет понял, что сказала что-то не то - лица людей вокруг костра изменились. Агния отвела взгляд. Эва сжала губы. А Рэймсс … Рэймсс посмотрел на нее с такой болью, словно она только что рассказала, как осквернила могилу его предков.

- Вы сохраняете наши храмы, как мертвых жуков в смоле, - глухо сказал он. - Вы приходите смотреть, а не молиться.

Аманет опешила. “Ну уж нет, они могут сомневаться во всем чем угодно, но только не в моей работе. Я слишком много на это положила!”. Глаза девушки загорелись, она в упор посмотрела на мужчину и наклонила голову:

- А было бы лучше, если бы люди в будущем все разрушили и ни осталось бы ни одного свидетельства о вас и ваших богах?! - никто не смел ставить под сомнение важность истории, он должен это понять.

Тишина стала звенящей. Аманет впервые за этот день почувствовала такую уверенность в себе. Она не боялась своих слов и их последствий.

Амен вдруг подался вперед. Пламя костра плеснуло жаром, и она увидела его лицо совсем близко - твердые скулы, прямой нос, темные глаза, в которых отражались угли.

- Откуда вы знаете о богах, если больше не молитесь им? - сказал он, и в его голосе не было угрозы. Только тяжелое, давящее любопытство.

Аманет опустила глаза в огонь. Пламя лизало сухие ветки, и в его глубине ей мерещились лица - сотни лиц, которые она видела на фресках и барельефах. Боги, которых она изучала как предмет. Боги, которые здесь, в этом мире, были живыми…

- В моем мире, - начала она медленно, - есть люди, которые посвящают свою жизнь изучению прошлого. Мы называем их историками. И я была одной из них.

- Ис-то-ри-ки, - по слогам повторила Эва, пробуя слово на вкус. - Что это значит?

- Буквально - “те, кто исследует былое”. Мы не просто смотрим на старые вещи. Мы пытаемся понять, как жили люди до нас. Во что верили. Чего боялись. О чем мечтали. Мы читаем ваши свитки, расшифровываем ваши письмена, восстанавливаем ваши храмы по одному уцелевшему камню.

- У нас тоже есть такие люди, которые записывают историю, - в голосе Рэймсса наконец прозвучала искренняя заинтересованность, - Мы зовем их “писари”. Обычно они пишут о фараонах или о ком-то важном, о тех, кто хотел бы оставить после себя след. Судя по тому, что ты говоришь - вы изучаете все подряд. Зачем?

- Чтобы помнить, - просто ответила Аманет. - Чтобы каждое поколение не начинало с нуля. Мы строим новое на том, что создали люди вашего времени и люди до вас. И если мы забудем их - мы забудем себя.

- Красивые слова, - заметил Амен, и в его тоне послышалась легкая усмешка. - Но ты не ответила на вопрос. Откуда вы знаете о наших богах?

- Мы нашли их, - сказала Аманет. - В буквальном смысле. Мы раскопали ваши храмы и города. Мы нашли тысячи папирусов с молитвами, сотни стен, исписанных именами и изображениями богов. Мы собрали все это по кусочкам, как разбитую вазу, и склеили обратно.

Девушка не стала уточнять, что раскопали они не только храмы, но и множество гробниц. “Пока что рано, а то они меня точно убьют. А когда они узнают, что мы их покойников на всеобщее обозрение в музеях выставляем, так точно мне не жить.”

- Вы украли наши тайны? - спросил Рэймсс, и в его голове прозвучала горечь.

- Нет. Мы вернули их миру. - Аманет посмотрела на него прямо. - Вы не представляете, сколько людей в моем мире восхищаются вашей культурой. Вашими храмами, обычаями. Почти каждый ребенок у нас может рассказать про Древний Египет про фараонов, перечислить ваших богов. Не потому что его кто-то заставил это выучить, а потому что ему самому было интересно читать про все это.

- Дети? - удивилась Агния. - Зачем детям знать о чужих богах?

- Потому что это часть человеческой истории. Вы даже не представляете, как много книг написано о вас. Люди едут за … тысячи дней пути … , чтобы увидеть пирамиды. Чтобы постоять у подножия храма, который вы построили три тысячи лет назад.

- Вы просто смотрите на храмы? - переспросил Ливий, и в его голосе прозвучало недоумение.

- Да. Для вас наша вера - это искусство. И наука. И загадка, которую мы пытаемся разгадать уже двести лет.

- Двести лет? - Амен прищурился. - Вы так долго изучаете наше время?

- Моя профессия существует уже несколько тысячь лет, - спокойной ответила Аманте. - Но настоящий интерес к Египту начался… - она запнулась, считая в уме. - Около двухсот лет назад в моем времени. До этого никто особо не углублялся в вашу историю. А потом мы научились читать ваши иероглифы - и все перевернулось.

- Читать иероглифы? - Эва подалась вперед. - Вы умеете читать наши письмена?

- Умеем. Не все, но очень многое. Один ученый из моей страны разгадал тайну иероглифов двести лет назад. И с тех пор мы можем читать ваши свитки. Ваши указы. Ваши молитвы. Ваши… - она запнулась, - ваши заклинания.

- Ты хочешь сказать, - медленно произнес Рэймсс, - что в твоем мире любой может прочитать то, что мы пишем?

- Не любой. Те, кто специально учился. Но да, в моем мире есть люди, которые понимают ваш язык.

Тишина стала плотной, как вода.

- Странный у вас мир, - тихо сказал Ливий. - Вы как будто знаете о мертвых больше, чем о живых.

- Может быть, - согласилась Аманет. - Но для нас вы не мертвые. Вы - прошлое. А прошлое всегда живо, пока его помнят.

- Если вы не верите, в тех богов, которых знаем мы, то…во что вы верите? - перебил ее Амен.

Аманет вздрогнула. Она осторожно подбирала слова.

- В моем мире..большинство людей верит в единого бога. Он - один. Он создал весь мир и видит все, что в нем происходит. У него нет статуй в храмах, потому что никто не знает как он выглядит. Нет имени, которое можно произнести вслух, потому что оно слишком священное. Каждый храм в любом городе любой страны посвящен ему.

- Один бог на все? - недоверчиво протянула Агния

- Считается, что да. Он вездесущ и всемогущ. Многие в него верят и находят в этом утешение.

- А ты? - спросила Эва. - Ты в него веришь?

Аманет задумалась.

- Да, верю. - честно сказала она. - Верю, что все происходит не просто так. Верю, что в час нужды можно прийти в храм поделиться бедой и тебе станет легче. Верю, что после смерти человека ждут на том свете те, кого он когда-то любил. Его никто не видел, но пока никто из людей не смог доказать, что его не существует, так что я все еще могу верить.

- А богов Египта ты видела? - вкрадчиво спросил голос из темноты.

Аманет подняла глаза. Красноволосый стоял на границе света и тени, прислонившись к стволу пальмы. Его желтые глаза горели в темнот.

- Я видела их изображения на стенах, - ответила она. - Читала их имена в папирусах. Изучала их мифы. Но живыми … никогда.

- А сейчас? - он сделал шаг вперед, и пламя костра отразилось в его глазах.

Аманет почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не знал, что ответить. Мельком, девушка бросила взгляд на Эву. Та вся сжалась, прежняя раскрепощенность куда-то исчезла. “Она что-то про него знает. Больше, чем все остальные.” - подумала она.

- Я не понимаю. - замялась Аманет. - Могу предположить, что если я верю в одного бога и считаю, что он существует, то вы можете верить в нескольких богов и также предполагать, что они есть и помогают вам в трудную минуту.

- Умная девочка, - сказал он. - Правильный ответ.

Он развернулся и снова ушел в темноту. Аманет перевела дыхание. “Почему его так волнует тема божественности? Может он жрец, раз так ревностно к этому относится?” - судорожно размышляла девушка.

- Ты так и не закончила, - напомнил Амен. - Про пророчество.

- Какое пророчество? - не поняла Агния.

- То, которое она переводила перед тем, как упасть в воду, - сказал Амен, не сводя глаз с Аманет. - Ты произнесла его вслух? Помнишь его целиком?

Аманет кивнула. Древние слова как будто отпечатались на черепе. Она вдруг почувствовала, что это важно, произнести их сейчас.

“А вдруг, я произнесу их и снова окажусь в Петербурге? Как какое-нибудь заклинание. Тогда это будет самое удивительное приключение. И уже в моем мире мне никто не поверит. Ладно, надо попробовать.”

- Помню, - сказала она тихо. - Вы хотите, чтобы я его повторила?

- Хотим, - ответил вместо всех Ливий.

Аманет закрыла глаза. Текст пророчества всплыл в памяти слово за словом - тот самый текст, который она переводила в своем кабинете в Санкт-Петербурге, за несколько мгновений до того, как ее мир перевернулся.

Она открыла глаза и начала говорить. голос ее сначала дрожал, но с каждым словом становился все тверже:

- Слушайте, люди Египта, ибо глашатай возвещает волю Неба:

Когда воды Нила почернеют, словно смола, и южный ветер принесет песок, погребающий храмы, — тогда распахнутся врата Дуата.

Но прежде чем солнце трижды померкнет в час полуденный, явится Гор Бехдетский, чьё крыло заслонит обе Земли.

Он не придёт как фараон в двойной короне, но как Сокол с оком, разбитым на две части. Левая половина его глаза будет оплакивать мертвых, а правая — сжигать живых, забывших обряд.

И возопиют жрецы в Мемфисе: «Господин, зачем Ты медлишь?»

И ответит Гор из-за седьмого порога: «Я ждал, пока сердце последнего из людей не станет легче пера Маат. Но оно тяжело, как свинец. Посему — Я прихожу, чтобы начать всё заново».

Тогда поднимутся те, кто был погребён лицом на запад, и увидят на востоке новый зрачок — и это будет глаз Гора, в котором Египет родится вновь, но уже без памяти о прежнем гневе.

Когда она замолчала, тишина стала абсолютной. Даже костер, казалось, перестал трещать.

Амен смотрел на нее так, будто видел впервые. Эва замерла с открытым ртом. Рэймсс медленно сел прямо, оторвавшись от скалы. Ливий побледнел. Агния не дышала.

Из темноты, оттуда где скрылся незнакомец, донесся тихий, протяжный смех.

- Ну что ж, - сказал он откуда-то сбоку, - теперь я понимаю, почему ты здесь.

- Что значит “почему”? - спросил Ливий, не сводя глаз с Аманет.

- А ты не понял? - голос мужчины звучал лениво, но в нем чувствовался металл. - Она не просто упала в наш мир. Ее позвали. Пророчество прочитали - и врата открылись. Она - не случайность.

- Я - не случайность? - переспросила Аманет, и в ее голосе прозвучал страх. - Хочешь сказать, что я попала сюда из-за того, что просто прочитала древний текст? Да таких текстов тысячи и прочитаны они были раз сто каждый! - в ее душе пылало возмущение и непонимание происходящего.

- Ты - исполнение, - поправи красноволосый. - Или начало исполнения. Время покажет.

Амен остался сидеть у костра. Кто-то - кажется, Агния - накинул ей плечи грубое шерстяное одеяло, а Ливий сунул в руки девушки еще одну лепешку.

- Ты как? - тихо спросила Эва.

- Я не знаю, - честно ответила Аманет. - Я думала, что я просто переводила древний текст. Я не знала, что это … заклинание.

- Теперь знаешь, - сказал Рэймсс, и в его голосе впервые не было враждебности. - Вопрос в том, что ты будешь делать с этим знанием.

Аманет посмотрела на небо. Чужие звезды смотрели на нее в ответ.

- Я не знаю, - повторила она. - Но теперь у меня есть время, чтобы понять.

Девушка встала и осмотрелась. Четкой разнарядки не было, но Аманет поняла, что мест где она могла бы поспать не так уж и много. Она тихо подошла к палатке, что они ставили с Агнией и робко подняла полог:

- Можно я переночую с тобой?

Агния резко обернулась:

- Конечно, дорогая. - заулыбалась девушка. - Если только не хочешь составить компанию кому-то из парней. - ехидно продолжила та.

Аманет выдавила неловкую ухмылку и проскользнула внутрь. Она легла на подстилку, укрылась одеялом и закрыла глаза. Сон не шел. Перед глазами стояло лицо Амена - твердое, непроницаемое, с темными глазами, в которых отражалось пламя костра.

“Я - исполнение, - подумала она, засыпая. - Исполнение чего? И почему он смотрел на меня так?”

В пустыне выли шакалы. А звезды все так же равнодушно сияли над головой - чужие, древние, вечные.

Вторая половина правды

Аманет не спала.

Она лежала на жесткой подстилке, укрывшись грубым шерстяным одеялом, и смотрела в темноту. Рядом тихо дышала во сне Агния — миниатюрная гречанка спала с удивительным спокойствием человека, который привык засыпать где угодно и когда угодно. В палатке пахло песком, лошадиной шерстью и чем-то пряным — то ли травами, которыми была набита подстилка, то ли самой Агнией.

Сон не шёл. Было душно. И слишком тихо — если не считать далекого воя шакалов, который только подчеркивал пугающую пустоту вокруг.

Аманет осторожно приподнялась на локте. Агния даже не шелохнулась.

— Я выйду на минуту, — прошептала девушка, хотя гречанка не могла её слышать.

Она откинула полог палатки и выбралась наружу.

Ночь была невероятной. Звёзды висели так низко, что казалось — протяни руку, и достанешь. Ни облачка. Ни ветра. Только холодный песок под босыми ногами и догорающие угли костра в нескольких шагах.

Аманет сделала несколько осторожных шагов и вдруг замерла.

У костра кто-то сидел.

Маленькая фигурка в темном плаще, поджав колени к подбородку, смотрела на тлеющие угли. Длинные волосы блестели в слабом свете - темные, с серебряным отливом. Эва.

Аманет хотела было вернуться в палатку — не хотелось нарушать чужое одиночество, — но девушка вдруг подняла голову.

— Не спится? — спросила Эва тихо. В её голосе не было удивления.

— Тебе тоже, — кивнула Аманет, делая шаг вперёд. — Можно сесть?

— Места много.

Девушка опустилась на песок рядом, на расстоянии вытянутой руки. Угли тихо потрескивали, выбрасывая вверх редкие искры. Стало холодно — но не настолько, чтобы возвращаться.

- Не переживай так, скоро они поймут, что ты не врешь и перестанут быть такими … подозрительными. - сказала Эва, видимо, чтобы нарушить тишину.

- А ты откуда знаешь, что я не вру? - иронично спросила Аманет.

- Просто вижу. - Эва улыбнулась. - Я учусь проникать в чужие сны, а чтобы это сделать нужно погрузиться в мысли человека, практически представить что ты - это он. Так что за многие годы я хорошо научилась читать людей.

Аманет опешила: “Она сейчас серьезно?”.

- Что значит проникать в чужие сны? - решила переспросить девушка.

- Ты знаешь кто такие шезму?

- Я … не помню такого названия в книгах.

- Это люди, которые занимаются черной магией. - начала рассказывать Эва. - Они могут общаться с мертвыми или проникать в чужие сны. Рэймсс, - девушка указала рукой в сторону соседней палатки, - некромант, он может входить в контакт с Ба человека после его смерти, а я - онейромант, я могу проникнуть в сон кого угодно и увидеть то, что человек сам о себе не расскажет. - девушка опустила взгляд к костру.

Аманет сидела в оцепенении. Она не понимала, как реагировать. Девушка не верила в магию и в любой другой ситуации просто посмеялась бы или тактично промолчала, но теперь … После того, что с ней случилось было бы странно говорить, что это все детские сказки и волшебников не бывает.

- И…, - робко спросила Аманет, - для чего вы этим занимаетесь?

- Люди готовы платить деньги за то, чтобы ты пообщался с их умершим родственником, или проник в их сон, чтобы избавить от плохих или глупых мыслей. Это шанс, для таких как я, выбиться в люди.

Наступила тишина. Аманет обдумывала то, что рассказал ей Эва. Мысли, роящиеся в голове, вдруг, привели ее к красноволосому незнакомцу.

“Стоит ли ее спросить? А вдруг спугну?” - девушка металась между любопытством и осторожностью, - “Была не была!”

- А тот парень, с красными волосами, - робко начала Аманет, - он тоже шезму?

Пауза. Слишком долго. Похоже ничего не вышло. Но тут…

- Он не черномаг, нет. - шепотом произнесла Эва. - Он здесь, потому что ищет того же человека, которого ищут охотники, и потому что я его должница.

- Должница?

- Ты не знаешь, но моей детство было не очень хорошим. - продолжила девушка. - Матери было не до меня, ее интересовали только мужчины, во внимании которых она так отчаянно нуждалась.

Аманет не смела даже дышать, так она боялась спугнуть это внезапное откровение.

- Однажды один из этих мужчин пришел к нам в дом, когда матери там не было. Он пришел ко мне, хотел … меня обидеть. - голос Эвы на секунду дрогнул.

- Какой ужас! - Аманет хотела взять Эву за руку, но вовремя себя остановила, она не знала как девушка отреагирует на этот жест. Ей хотелось искренне поддержать Эву, но она не знала как, да и смеет ли.

“Ни один ребенок не должен испытывать такое!” - подумала она.

- Я тогда была совсем одна, мне некому было помочь, - продолжила шезму, - И тогда я воззвала к божественным силам. Я прокляла этого человека. От страха я даже не помню, что говорила, помню только то, что произнося проклятие. Я позвала бога Сета, который избавил меня от гнусной участи. - по щеке Эвы скатилась слеза, - С тех пор я должна ему, за помощь.

- Ты видела бога Сета? - переспросила Аманет, - В смысле, живого?

- Да, как тебя сейчас, я помню каждую мелочь.

Аманет не знала как реагировать на такое откровение. После ее внезапного появления в прошлом она готова была поверить во все, даже в живого Сета, а потому не стала больше ничего уточнять, и сомневаться в ее словах тоже не стала.

- Так, ты сказала, что ты должница этого мужчины с красными волосами. - робко продолжила девушка. - Он что, жрец в храме Сета и может общаться с богами? - предположила она.

Эва медленно повернулась к ней. В её глазах Аманет увидела что-то, чего не могла понять. Жалость? Страх? Или предупреждение?

— Ты не поняла, — тихо сказала Эва. — Он не служит Сету. Он — тот, кто стоит между хаосом и порядком. Кто повелевает песчаной бурей.

— Он может повелевать бурей? — переспросила Аманет, чувствуя, как по спине бежит холодок. - Он что, колдун?

- Нет. - девушка посмотрела на нее долгим взглядом. - Он и есть буря.

Тишина повисла между ними — тяжёлая, звенящая. Аманет открыла рот, чтобы задать ещё вопрос — десятки вопросов, сотни, — но слова застряли в горле.

Что это значит? Что странный незнакомец — колдун, способный вызывать ураганы? Безумец, который вообразил себя божеством? Или…

Или она упускает что-то очевидное?

В её голове мелькнуло воспоминание — лекция по мифологии Древнего Египта, тёмная аудитория, проектор, показывающий изображение человека с головой животного. Сет. Бог хаоса. Песчаных бурь. Бури…

«Нет, — подумала она. — Не может быть. Боги не ходят по земле. Это легенды. Сказки для успокоения души».

Но внутри, глубоко там, где прятались детские страхи и взрослые сомнения, зашевелилось что-то новое. Тихое. Холодное.

Эва встала и направилась к своей палатке. Аманет не стала ее останавливать или расспрашивать дальше. Она понимала, что разговор итак давался Эве нелегко, и, скорее всего, она рассказала ей то, чего не должна была.

Слова крутились в голове, не находя места. Она снова посмотрела на небо — на чужие, равнодушные звезды. И впервые задумалась: а что, если всё, чему её учили, — только половина правды? Что, если вторая половина стоит где-то там, во тьме, и смотрит на нее красными глазами?

Аманет забралась в палатку, легла на подстилку и закрыла глаза. Рядом тихо дышала Агния. Где-то в темноте шакалы закончили свою песню. Она повернулась на бок и провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений, полный красных глаз и шёпота на непонятном языке.

***

Утром, когда лагерь проснулся, Амен был уже на ногах. Он проверил лошадей и распределил приказы. Никто не заметил, что он почти не спал - или заметили, но промолчали.

Аманет вылезла из палатки растрепанная, с красными глазами. Похоже плакала.

Она подошла к нему, когда он затягивал подпругу на своей лошади.

- Далеко отсюда до города? - спросила она. Голос хриплый, сонный.

- До полудня, - ответил Амен, не глядя на нее. - Если не будем останавливаться.

- А, куда вы меня привезете? Вы говорили про Фивы, но…

- В поселение охотников. Это недалеко от города. Отдельная деревня. Там безопасно.

- Безопасно от чего?

Амен наконец повернулся к ней.

- От хвори.

Аманет побледнела.

- То есть … в городе чума? В Фивах тоже?

- Она везде, где есть люди, - жестко сказал Амен. - Еду и воду в поселение привозят из Мемфиса. С жителями города мы не контактируем. Это мой приказ.

- А если кто-то из вас заразится?

- Тогда его оставят в городе. Или он умрет.

Аманет отвела взгляд. Амен заметил, как дрогнули ее губы.

“Боится,” - подумал он. - “Правильно. Страх помогает выжить”.

- На лошади ездить умеешь? - спросил он уже мягче.

- Если за две с половиной тысячи лет ничего не изменилось, то да, умею.

Амен одобрительно кивнул, он подошел к девушке почти вплотную и заговорил тихо, так, чтобы слышала только Аманет:

- Поедешь одна, лошадь поведешь точно за моей, а позади будет Агния. Вздумаешь что-то выкинуть, хоть что-нибудь - очень сильно пожалеешь. - он пронзил Аманет пристальным взглядом.

Девушка коротко кивнула и пошла к лошадям, которых готовил Ливий. Амен смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри зарождается что-то … странное. Не похожее на недоверие. И не на жалость.

“Она не из этого мира, - повторил он себе. - Она не враг, иначе я бы это увидел. Но и не друг. Пока нет.”

- Эва! - позвал он издалека, - До поселения поедешь с Рэймссом.

Эва невольно выдохнула и радостно подбежала к Рэймссу. Ее, очевидно, успокоило, что весь путь не придется бороться с двумя тоннами страха и агрессии.

- Стоять! - Агния выскочила из палатки, - Никто никуда не поедет, пока я кое-что не сделаю!

Все застыли в ожидании, а Агния схватила Аманет за руку и потащила в палатку. Амен поморщился: “Что она опять задумала?”

Через несколько минут девушки вышли. Агния гордо вскинула подбородок и обернулась. За ней вышла Аманет в … новой одежде. Рубашка и длинная юбка куда-то пропали. Из палатки вышла будто бы незнакомка. Черный короткий жилет золотыми нитями переходил в штаны с высокими вырезами от самых бедер. А каждую руку обвивала плиссированная вуаль серебристого цвета. Прическа тоже изменилась. С плеча спускалась широкая аккуратная коса. Волосы переливались золотом и будто блестели на солнце. А вместо грязной неизвестной обуви ее ноги обвивали сандалии.

Амен замер. Это было неожиданно. Он видел Аманет растерянной, заплаканной, уставшей - но не такой. В этом одеянии она перестала быть похожа на пленницу, на случайную попутчицу, на “девушку из другого мира”. Она стала … своей. Почти.

- Ну так ведь намного лучше. - Эва радостно подбежала к девушке, заставляя ее покрутиться.

- Повезло, что у нас с Агнией один размер. - Аманет широко улыбнулась. Амен впервые видел ее такую улыбку. Искреннюю, счастливую, а не вымученную и грустную.

- Ты не можешь идти по Фивам в этом тряпье - будешь привлекать внимание. А так - очень даже похожа на свою. Никто ничего не заподозрит. - ответила та.

Амен собрался, что было не просто:

- Раз мы закончили - выступаем через десять минут.

Лагерь ожил. Рэймсс уже подвел Эве лошадь, та села почти без помощи, хотя руки дрожали. Ливий подал Аманет поводья - она приняла их молча, погладила лошадь по шее и легко, почти без усилий, взлетела в седло.

Амен отметил это краем глаза. “Умеет. Не врала.”

Колонна двинулась. Солнце поднималось над пустыней, и тени становились короче. Амен держал ровный шаг, не оглядываясь, но слышал за спиной ровное дыхание лошади Аманет — та держалась точно в метре за ним, как он и велел.

После всего, что произошло за последние дни, наконец-то, настала минута тишины. Слышен был только топот копыт.

Амен задумался о своем задании. Фараон поручил ему выяснить причину распространения хвори и поймать шезму, которые за этим стоят. А теперь за его спиной находятся двое черномагов, а он ничего не может с этим сделать, потому что они - проводник к тому, кого он ищет на протяжении двадцати лет. Еще и этот странный красноволосый тип. Амен не до конца понимал кто он, но ничего хорошего его присутствие не сулило. Он вел себя заносчиво и высокомерно, смеялся и запугивал и Амен тоже никак не мог на это повлиять. Впервые за долгие годы он ничего не контролировал! Это вводило его в крайнюю степень бешенства. На фоне всего этого даже Аманет выглядела не так странно, как остальное. Она хотя бы не норовила постоянно нарушить итак хрупкие правила.

- Мы должны что-то придумать. - Ливий нарушил тишину. - Какую-то легенду. Не можем ведь мы сказать всем правду.

Амен невольно прервал ход своих мыслей. “Он прав.”

- Ее прошлое - это меньшее из зол. Нужно понять в качестве кого ты окажешься в поселении охотников. Пока мы не поймем, что с тобой делать ты должна чем-то заниматься. - строго сказал эпистат.

- Что ты умеешь? - ехидно спросила Аманет Агния.

- В вашем мире, похоже, что ничего. - задумалась Аманет. - Если могу говорить на вашем языке, и могу представить в голове ваши иероглифы, значит смогу еще писать и читать. - девушка грустно опустила взгляд. - Но не думаю, что это может принести пользу.

Все замолчали.

- Что? - удивленно спросила Аманет.

- Неплохо, для того, кто даже не из нашего мира. - сказал Рэймсс.

- У нас даже местные не все могут таким похвастаться. - добавила Эва.

- Да уж. - Амен повернулся в сторону Эвы, вспоминая ее ужасное письмо, которое та еще не успела достаточно отточить.

Эва нахмурилась, а Ливий спрятал улыбку в руке.

- Ладно, с этим решили. - подняла руки Агния. - А что будем делать с ее происхождением?

Снова повисла тишина. Никто не мог ничего придумать. Имя то они выдумали, но люди не слепые. Аманет не была похожа ни на кого, кто мог бы обитать в этих местах.

“Да, я тоже не выгляжу как представитель местного населения (хотя им я являюсь), но двое таких - уже много.”: подумал Амен. Размышления прервал женский голос:

- А если сказать правду? - предложила Аманет.

Все в недоумении посмотрели на нее.

- То есть? - спросил Рэймсс.

- Ну, можно сказать как есть. Что я родилась в северных землях, что дальше на северо-восток от Горгиппии*. - предложила девушка.

- А сюда ты как тогда попала - уточнил Ливий.

- В двенадцать лет вместе с родителями бежала от голода и болезней, так попала в Херсонес … дорийцы ведь уже основали полис в Таврике*? - Аманет повернулась к Агнии.

Та подняла глаза, будто бы вспоминая:

- Да, я слышала о них. Вино неплохое*.

- Ну вот. Там меня взяла на воспитание семья торговцев украшениями. Вместе с ними я отправилась в Александрию - так и попала в Египет. - девушка смотрела куда-то вдаль, будто бы старалась примерить на себя ту роль, что только что себе выдумала, - Здесь мне так понравилось, что я решила остаться, выучила язык, научилась писать и читать.

Аманет ненадолго замолчала:

- Звучит вполне правдоподобно. Так мы почти не солжем. И если вдруг я что-нибудь ляпну, то все можно будет списать на то, что я не отсюда. - девушка, широко улыбаясь, по очереди посмотрела на каждого спутника … и только на Сете ее улыбка померкла. Тот наградил ее ехидной, подозрительной ухмылкой.

“Долго он собирается пугать ее? Он явно что-то про неё знает, но не говорит.”: эписатала злило даже присутствие этого человека рядом с ним. Если бы не общая цель он бы уже давно решил эту проблему.

- Мне нравится! - выпалила Агния. - Так мы объясним ее внешность, да и ей не придется переживать, что она не знает каких-то вещей из нашей культуры.

- А имя? - заговорил Амен, все остальное время он предпочитал только слушать, - Имя египетское.

- Скажет, что взяла другое имя, потому что ее собственное тяжело выговорить. - с улыбкой предложила Эва.

- А если у нее его спросят? - переживал Ливий.

- Ну и ответит. Все равно никто не запомнит. - прыснула Агния.

На том и решили. Компания приближалась к городу. От него тянуло дымом - не тем, мирным, от очагов, а горьким, паленым. Жгли мертвых. Впервые такое. Чтобы египетский народ вопреки своим законам и обычаям обходил ритуалы и вот так избавлялся от трупов.

“Самое страшное не сама хворь, а то в кого превратились люди от страха перед ней.” - размышлял Амен, - “Бездомных больных бросали на улицах умирать, а потом сжигали их тела без всякого погребенья. Сколько же Ба* остались неупокоенными за время пока бушует хворь. Может в этом и была цель старших черномагов, которые породили ее?…”

- Подъезжаем. - сухо сказал Амен. - Говорить буду я.

В полном молчании они подъехали к небольшой деревне, что стояла в отдалении от Фив.

- А где тот … - Аманет явно подбирала слова, - с красными волосами. - последнюю фразу она практически прошептала.

Девушка не знала его имени и, видимо, боялась, что он услышит, как именно она его назвала.

- Его зовут Сет. Он сам по себе. - ответил эпистат.

- Сет? - удивленно переспросила Аманет?

Амен обернулся и его лошадь остановилась. Он долго смотрел девушке прямо в глаза:

- Будь осторожна с ним. Он вовсе не человек…

Впереди было много дел. И первое из них - объяснение…

* Горгиппия - античный город на побережье Черного моря, существовавший в IV веке до н.э. - III веке н.э. в составе Боспорского царства. Сейчас это территория Анапы.

* Херсонес - античный полис, основанный выходцами из города Гераклея Понтийская в V веке до н.э. на территории современного Севастополя.

* Наиболее прибыльной статьей дохода Херсонеса было виноградарство и виноделие.

* Ба - одна из частей души человека. Она олицетворяет личность и индивидуальность, то, что делает человека уникальным. Это его сила и характер.

Условие

Поселение встретило их тишиной. Не той мирной утренней, когда люди только просыпаются, а настороженной - что бывает перед бурей. Несколько низких глинобитных домов лепились друг к другу вдоль единственной улицы. В дальнем конце виднелись дома побольше, они стояли как будто отдельно ото всех.

Амен спрыгнул с лошади первым. Ему навстречу шел мужчина. У него были длинные темные волосы, собранные в пучок, и борода. Он как будто бы был чем-то взволнован. Глаза его были добрыми, но цепкими - теми глазами, которые видят все, но не спешат осуждать.

- Амен, - мужчина шагнул к эпистату, - Ждали вас вчера. Я уж думал, что-то случилось.

- Реммао мертв, Тизиан - коротко бросил Амен, он кинул взгляд через плечо, - остальные вроде целы.

Тизиан перевел взгляд на всех - Рэймсса, Эву, Ливия, Агнию - и на девушку в черном наряде, которая держалась поодаль, не решаясь подойти ближе.

- Вижу, - сказал он мягко. - И не только свои. Кто это с вами, Амен?

- Долгая история, - Амен положил руку на плечо Тизиана. - Давай поговорим внутри. Один на один.

Мужчина кивнул. Ни тени недовольства, ни вопроса “почему она здесь”. Доверие, заслуженное годами совместной охоты, не требовало объяснений.

- Ждите здесь. - коротко указала Амен перед тем, как они скрылись в ближайшем доме.

Аманет прикрыла глаза и облокотилась на свою лошадь. Сейчас там, за глиняными стенами решается ее судьба. И кто знает чем это закончится.

***

Дом оказался хранилищем для оружия. Там не было людей, только то с чем охотники выходили по ночам искать черномагов. Тизиан зашел первым и повернулся к Амену. Эпистат закрыл дверь так, чтобы их никто не слышал.

- Ну, где ты пропадал? - спросил Тизиан.

- Мы с Агнией шли по следу Реммао и настигли его у ибу, куда увезли тело того паренька, что утонул в реке. - Амен рассказывал монотонно, будто уже много раз проговаривал это про себя … так оно и было.

- Вы успели узнать у него что-то о старших? - с интересом уточнил Тизиан.

- Нет, он перерезал себе горло…

- Значит тот, кому он служил был страшнее смерти. - сухо констатировал он. - А Эва и Рэймсс, они тоже куда-то пропали, я даже успел отправить за ними охотников, думал, что они с ним заодно.

Амен поморщился. Его друг был чертовски прав, эти двое были той же породы, что и погибший Реммао. Вот только Тизиану он об этом сказать не мог. Теперь он вынужден сотрудничать с людьми, которые должны были стать его врагами. Но они могли привести его к тому, кто был причиной всех бед в Египте. Змее ведь лучше сразу отрубить голову, нежели начинать с хвоста верно?

- Реммао взял их в заложники. Он угрожал Рэймссу, что убьет Эву, если тот не пойдет за ним. Мы нашли их в ибу. Реммао поджег ее, чтобы замести следы, но мы успели их вытащить. Ливий оказался кстати…

Всё ложь, до последнего слова. Амена тяготило, что он вынужден врать собственному другу. А ради чего? Ради мифического шанса поймать старшего черномага? Ради незнакомки, что свалилась на голову из будущего? Или может ради мести за своих родителей? Эпистат не мог ответить на этот вопрос даже самому себе.

Амен смотрел в глаза Тизиана. В них были только доброжелательность и обеспокоенность, от чего становилось еще больнее.

“Он обязательно обо всем узнает. От меня, ни от кого другого. Когда мы достигнем цели, я расскажу ему все!” - Амен дал обещание самому себе и нарушить его не имел права - слишком уж много они пережили вместе.

- Хорошо, что вам удалось их спасти. - сказал Тизиан. - А Реммао поделом - одной крысой меньше. Жаль только допросить его не смогли, может узнал бы и побольше.

Амен выдохнул от того, что Тизиан больше не стал ничего уточнять.

- А она кто? - мужчина указал на Аманет, которую было видно за окном.

Амен бросил взгляд на девушку, она стояла в стороне от остальных. Светлые волосы развевал легкий ветерок, смотрела она куда-то вниз и лицо было напряженным, как будто бы она ожидала приговора.

- Она - писарь. Взял ее из храма Осириса по пути сюда. - Амен говорил спокойно, как будто о чем-то будничном, обычном.

- Еще один? - удивился Тизиан. - Зачем нам столько?

- Мы лишились двоих человек, которые могли вести записи, а работы меньше не станет, - продолжал эпистат, - Она заменит их.

- Надеюсь хоть она не окажется шезму. - Тизиан усмехнулся.

Амен смерил его строгим взглядом. Уж ему то точно было не смешно.

- Странная она какая-то. Не местная будто, кожа белая и волосы светлые. - попытался сменить тему охотник.

- Она далеко с севера. Дальше Понта Эвксинского*. А грамоте училась в Александрии. Так что не удивляйся - она чужестранка.

Глаза Тизиана расширились.

- Она родилась за Понтом? В колониях что-ли?

- Нет, еще дальше, - Амен старался сохранять хладнокровие и придерживаться общей легенды, - Там уже нет греческих земель.

- За ними что-то есть? - не унимался Тизиан, - Я думал там вообще никто не живет. Как же она попала в Александрию?

Амен посмотрел на друга и усмехнулся:

- Вот сам и спроси, а пока, покажи ей дом Реммао. Поживет там - он все равно пустует.

“Правильно, пусть Аманет сама рассказывает про себя. Так хоть запомнит, что кому говорила, и не ошибется в истории собственной “жизни”.” - размышлял Амен выходя на улицу.

***

Аманет шла за Тизианом вдоль домов. Она невольно вспоминала раскопки в Египте, на которые она напросилась сразу после университета. Они открыли огромное поселение с хорошо сохранившимися постройками. Тогда, чтобы дойти до раскопа приходилось идти много минут вдоль древних стен. Девушка помнила как представляла в голове, какими могли быть эти домики в древности, как жизнь там кипела, как люди сновали между домами, занятые повседневными делами. А теперь, ее мысли практически воплотились в жизнь, она видела все своими глазами, любой этнограф отдал бы жизнь за то, что она видит сейчас. Тогда Аманет искренне заулыбалась, осознавая, что ей принадлежит открытие, намного уникальнее всего того, что найдут люди в ее времени.

- Эпистат сказал, что ты с севера. - мысли девушки прервал голос Тизиана.

- Да, моя родина далеко на севере за Фанагорией. - Аманет старалась четко придерживаться их легенды, хотя и легендой она особо не была.

- Как же ты оказалась в Египте?

Ну вот оно:

- Когда мне было восемь лет в месте, где мы жили начался голод, урожая не было. Тогда люди решили найти другое место для жизни и мы с матерью пошли на юг. Мы так долго скитались, пока не дошли до Фанагории, а потом и до Херсонеса. Там меня заметила одна семья торговцев. - Аманет рассказывала историю с такой отдачей, будто это действительно произошло с ней. - Детей у них не было и они предложили моей матери взять меня на воспитание и научить всему. Мама служила в хорошем доме, но хотела для меня лучшей жизни и согласилась.

Аманет опустила взгляд. Она впервые со дня нахождения тут вспомнила о родителях. Как они там? Наверное переживают о ней, ищут, мечутся. Девушка представила мамины слезы и у нее накатились свои. Она отвернулась и сморгнула случайные капли и Тизиан, похоже, это заметил.

- Ты скучаешь по ней? - спросил он.

- Да, скучаю. - честно ответила Аманет. - Но я знаю, что она в порядке, у нее все хорошо и это греет мне душу.

- Так, - Тизиан попытался продолжить, - а как ты попала в Александрию.

- С той семьей. Они приехали в Александрию торговать и я вместе с ними. - продолжала девушка. - Мне тогда было уже шестнадцать и они позаботились и пристроили меня в один маленький храм - там меня научили читать и писать на вашем языке.

- И тебя оттуда отправили в храм Осириса в Фивах?

О черт, это они не обсуждали. Аманет заволновалась. “А что если он меня проверяет? Или Амен сам ему так сказал? Выглядит он вроде дружелюбно, и смотрит не подозрительно. Рискну…”

- Да, - осторожно начала Аманет, внимательно наблюдая за реакцией Тизиана, - и вот я здесь.

- Ты столько всего повидать увидеть. Некоторые люди за всю жизнь ни разу не видели другой земли. - заулыбался Тизиан.

Девушка улыбнулась в ответ. Она расслабилась и вскоре они дошли до какого-то дома, который выглядел точь-в-точь как большинство остальных. Тизиан толкнул дверь, и она со скрипом открылась, пропуская внутрь сгустившийся вечерний воздух.

- Здесь жил Реммао, - сказал он, окидывая взглядом комнату. - Теперь, наверное, будешь жить ты. Не самое плохое место в поселении.

Аманет переступила порог и замерла. Дом был небольшим - всего одна комната, если не считать закутка, отгороженного циновкой. В углу - топчан с тощим тюфяком, набитым, кажется, соломой. У стены - грубо сколоченный стол и табурет. На полках стояло несколько глиняных горшком, кувшин, миска.

Дом был простой, но уютный, однако Аманет не покидало чувство, что она здесь лишь гостья. Как будто бы дух прежнего владельца все еще оставался в доме, казалось, что Реммао просто куда-то вышел и скоро вернется. А от понимания того, что он мертв становилось все больше не по себе.

- До завтра можешь отдыхать. - Тизиан направился к двери, но на пороге обернулся. - Аманет … Амен редко ошибается в людях. Если он привез тебя сюда - значит, ты ему зачем-то нужна. Не подведи его.

Было в его словах какое-то беспокойство или забота, Аманет так и не смогла понять наверняка. Он вышел. Дверь закрылась.

Аманет осталась одна. Девушка поежилась, хотя в комнате было душно. Она встала, прошлась по углам. Отодвинула циновку в закутке - там стоял сундук, а на нем лежала сложенная одежда. Чья-то. Мужская. Наверное, вещи прежнего хозяина. Аманет не стала их трогать.

Она вернулась к столу, села, положила руки перед собой. И тогда - только тогда - позволила себе расплакаться.

“Я в Египте. В 321 году до нашей эры. В доме мертвого черномага”.

Где-то глубоко внутри еще теплилась надежда, что это сон. Что она проснется сейчас в своей квартире в Петербурге, разбуженная звонком будильника, и поедет на работу. Будет вести экскурсии школьникам, пить кофе из автомата, наконец-то займется инвентаризацией всех научных книг в своем кабинете.

Но циновки пахли пылью и прошлым. Пальцы ощущали шершавое дерево стола. А за тонкой глиняной стеной слышались шаги - живые, настоящие шаги людей, которые жили здесь задолго до того, как ее предки научились писать.

“Я никогда не вернусь домой”, - подумала она, и эта мысль, такая простая, такая очевидная, ударила как обухом. - “Я умру здесь. В этом времени. Среди этих людей”.

Тут, Аманет кинула взгляд на пол. “Это что, кровь?” - девушка заметила несколько алых брызг. Она подскочила с табурета и опустилась на колени рядом с находкой. Она протянула руку, хотела прикоснуться пальцами, но не стала.

- Это кровь Реммао. - сзади послышался женский голос. Аманет даже не заметила как дверь открылась и в дом вошли Эва с Рэймссом.

Рэймсс казался растерянным, он оглядывался по сторонам, как будто в поисках чего-то конкретного. Аманет не могла понять, что его так тревожила, но все же решила спросить:

- Вы его знали?

- Он был моим братом. - коротко ответил Рэймсс.

Аманет стало дурно. Теперь она все поняла. Конечно ему тяжело здесь находится, ведь это место помнит последние часы, когда его брат еще был жив. Девушка даже представить не могла, что чувствует этот человек. О его брате все говорят как о ком-то злом и отвратительном, а значит он остается наедине со своей болью.

- Я … соболезную тебе… - только и смогла выдавить Аманет хриплым голосом.

“Знает ли он, что это означает? Понял ли, что так обычно выражают сочувствие?” - подумала девушка.

Мужчина только грустно улыбнулся и отвернулся к окну.

- Когда я была здесь последний раз Реммао напал на меня. - сказала Эва.

- Что?

- Он хотел меня убить. Думал, что я представляю для него угрозу. Боялся, что его разоблачат и казнят.

Аманет не верила своим ушам. Брат Рэймсса пытался убить Эву? Девушка боялась что-то переспрашивать, она и сама не до конца понимала, что происходит и нагнетать обстановку не хотелось.

Дверь дома снова распахнулась. На пороге стоял Амен, он окинул взглядом комнату и задержал его сначала на Эве, потом на Рэймссе.

- Почему я не удивлен? - сказал он со скучающим видом. - И что вы здесь делаете?

- Я хотел забрать вещи своего брата. - с вызовом ответил Амен.

- Что ж, забирай. - Амен перевел взгляд на Эву. - А ты?

Эва смутилась и опустила взгляд.

- Я … за компанию.

- Еще бы. - мужчина прошел в дом и облокотился на стену, - Что ж , оставайтесь, это вас тоже касается.

Следом за ним в дом вошла Агния:

- Привет, кошечка! - она лучезарно улыбнулась, а потом скользнула мимо Аманет и бесцеремонно уселась на топчан.

Агния вызывала у Аманет больше светлых чувств, чем все остальные. Как будто только от нее не исходило вообще никакой угрозы, будто ей было безразлично откуда Аманет взялась и кто она такая.

Последним зашел Ливий.

“Становится как-то тесновато.” - подумала девушка. Аманет села на табурет и облокотилась на стену. Так она видела каждого человека в комнате: “Похоже на какой-то трибунал позора.”

- Нам нужно придумать, что мы будем делать, - начал Ливий. - С ней. Со всем.

Аманет молчала. Она смотрела на них - на каждого - и чувствовала, как между ними висит невидимая стена.

“Они не доверяют мне”, - поняла она. - “И правильно делают. Я бы тоже себе не доверяла”.

- Может отправить ее в Мемфис? - предложил Рэймсс. - Там безопаснее.

- В Мемфисе у меня нет возможности следить за ней. - возразил Амен.

- Следить за мной, - тихо сказала Аманет, и все повернулись к ней. Она подняла глаза. - Вы боитесь, что я что-то сделаю? Или что я - не та, за кого себя выдаю?

Тишина стала тяжелой, как намокшая ткань. Аманет смотрела на их лица - настороженные, усталые, чужие. И вдруг ее осенило. Мысль пришла внезапно, может быть от отчаяния, которое разъедало ее изнутри, Аманет не знала, - но это могло сработать. Девушка перевела взгляд на Эву:

- А ей вы верите?

- В каком смысле? - спросил Амен.

Аманет посмотрела на него, а потом наклонилась к Эве:

- Ты говорила, что умеешь проникать в чужие сны.

Эва замялась. Она то и дело кидала взгляд на эписата, а потом куда-то в сторону окна, но все же ответила:

- Да.

- Значит ты можешь проникнуть в мой сон и увидеть там мир, о котором я говорила. Так ты убедишься, что я не вру, и расскажешь им.

В комнате стало тихо.

Эва замерла, ее глаза расширились. Рэймсс медленно перевел взгляд с Аманет на нее. Агния присвистнула. Ливий открыл было рот, но ничего не сказал.

- Ты предлагаешь? … - начала Эва.

- Нет!

Голос Амена прозвучал как удар хлыста.

- Нет, - повторил он, отрываясь от косяка. - В моем поселение не будет черной магии!

- Но это же…

- Я сказал - нет. - он шагнул вперед и Аманет невольно отшатнулась. - Я согласился на то, чтобы спасти Рэймсса и Эву от казни. Я согласился держать их здесь, у всех на виду. Но я не позволю использовать их силу, чтобы рыться в чужих мыслях. Даже если эти мысли - твои.

- Но ведь это выход, - вдруг сказал Ливий. - Мы все хотим знать правду. И если Эва сможет…

- У всех под носом? - в голосе эпистата зазвенел металл, - Закон гласит, что черная магия под запретом. Для борьбы с шезму есть охотники фараона. А вы предлагайте провести ритуал черной магии в поселении охотников? - усмехнулся он.

- Но нельзя же просто так… - начала Агния, но осеклась под его взглядом.

- Я не позволю, - уже тише, но не менее твердо сказал Амен. - Мы найдем другой способ.

- Какой? - спросила Аманет, чувствуя, как внутри поднимается отчаяние. - Допрашивать? Ждать, пока я сама докажу, кто я есть? Я могу вам рассказать о том, что произойдет в будущем. Но пока вы убедитесь, что я действительно сказала правду пройдет много лет! - она запнулась, - У меня нет ничего кроме моих слов, а вы мне не верите.

- Мы верим, - мягко сказал Ливий.

- Но не до конца, вы сомневаетесь. - Аманет посмотрела на Амена.

Он молчал.

Эва, до этого стоявшая у стены, вдруг шагнула вперед.

- Я не причиню ей вреда, - сказала она тихо. - Я просто посмотрю ее сон и если она говорит правду, то я пойму это.

- И ты сможешь понять, лжет она или нет? - спросил Рэймсс.

- Люди не могут лгать во сне, - ответила Эва. - Во сне они такие, какие есть.

Рэймсс задумался. Потом перевел взгляд на Амена.

- Это наш единственный способ…

- Если кто-то узнает… - Амен в упор посмотрел на Рэймсса.

- Откуда им узнать? - Ливий поднялся со стула. - Мы никому не скажем, она тоже. - он указал на Аманет. - Всем ведь нравятся их головы? - Ливий окинул взглядом присутствующих.

Тишина затянулась.

Эва смотрела на Амена с мольбой. Рэймсс - с надеждой. Агния - с любопытством. Ливий - с твердостью. Аманет - с отчаянием.

А Амен … Амен смотрел на Аманет. Долго. Пристально. Так, будто пытался прочитать ответ на вопрос, который не задал вслух.

- Ладно, сказал он наконец и провел рукой по лицу. - Но при одном условии.

- Каком? - спросила Эва.

- Я буду наблюдать.

- Ты? - удивилась Агния.

- Я, - твердо повторил Амен. - Если что-то пойдет не так, я должен быть рядом, чтобы остановить это. - эпистат задумался. - К тому же, всегда хотел посмотреть на шезму в работе. - его лицо озарила издевательская улыбка.

Эва испугано посмотрела на него.

- Это не … - начала она.

- Это моей условие, - перебил Амен. - Или так или никак.

Девушка вздохнула, но согласилась.

Амен повернулся к Аманет.

- Ты согласна?

Она сглотнула. Внутри все дрожало - от страха, от надежды, от непонимания того, на что она соглашается. Но отступать было некуда.

- Да, - сказала она. - Согласна.

- Тогда завтра, - сказал Амен. - Сейчас все расходятся.

Все по очереди стали выходить из дома. Аманет осталась стоять у окна. Последним остался Рэймсс.

- Можно мне забрать из сундука вещи брата? - спросил он.

Аманет грустно посмотрела не него:

- Забирай … в этом мире все равно нет ничего моего.

Рэймсс опустил взгляд, но все же вытащил из сундука одежду и какие-то украшения, а затем вышел.

Девушка осталась одна - с мыслями о завтрашней ночи, о чужой магии, о человеке, который будет стоять рядом и следить за каждым ее движением.

“Амен”, - подумала она. - “Почему он так упрямо лезет во все, что меня касается?”

Ответа не было.

Зато было чувство - странное, тревожное, - что завтрашний день изменит все.

* Понт Эвксинский - древнегреческое название Черного моря.

Сон

Аманет проснулась от того, что кто-то звал ее по имени.

Голос был низким, тягучим - не мужским и не женским, а каким-то другим, как будто говорил не человек, а сама темнота вокруг. Он звал ее негромко, но настойчиво, и в этом зове слышалось предостережение:

Не бойся того, что увидишь. Бойся того, что может быть сокрыто внутри.

Она села на топчане, обводя взглядом сумрачную комнату. За окном только начинало светать - серый, молочный рассвет разлился над глинобитными крышами поселения. Дом Реммао выглядел днем почти уютно, но сейчас, в этих призрачных сумерках, казалось, что стены дышат.

Аманет поежилась и натянула одеяло до подбородка.

“Приснится же такое”, - подумала она, но тревога осталась, свернувшись в груи тугим комком.

Вылезать из постели не хотелось. Вчерашний день вымотал ее до костей - переезд, разговор с Тизианом, этот дом, пятна крови на полу и спор о магии. Амен, который смотрел на нее так, будто видел насквозь. Эва, согласившаяся на ритуал. И все они, собравшиеся в ее временном жилище, обсуждавшиеся ее судьбу как вещь, которую можно отправить в Мемфис или оставить здесь.

“Сегодня”, - напомнила она себе. - “Интересно, как это? Почувствую ли я что-нибудь? Запомню?”.

Эва придет. Амен будет стоять рядом и наблюдать.

Аманет закрыла глаза, но сон не возвращался. Голос из темноты исчез, оставив после себя только тишину и смутную тяжесть в затылке, как будто кто-то провел холодным пальцем по ее мыслям.

Она встала.

Пол под босыми ногами был холодным, несмотря на утреннюю духоту. Аманет накинула на плечи накидку, которую ей вчера дала Агния - от нее пахло пряными травами и старым дымом. Хорошо, что Тизиан вчера не заметил, что у Аманет почти нет никаких вещей. “Хотя, может еще и спросит - надо будет что-нибудь придумать”. - подумала девушка.

“Надо чем-то себя занять. Ждать - хуже всего. Буду сидеть сложа руки - сойду с ума.”

Девушка огляделась. Взгляд упал на сундук в углу - тот самый, из которого вчера Рэймсс забирал вещи брата. Крышка была приоткрыта. Аманет подошла, заглянула внутрь.

Осталось немногое: глиняная посуда, обрывки веревки, свернутый в трубку лист папируса и деревянная дощечка с углублениями.

Аманет вытащила папирус, осторожно развернула его - он был исписан с одной стороны, но … как будто не до конца. Как будто человека что-то отвлекло.

“Чужие письма ведь читать некрасиво, верно?” - размышляла Аманет, - “Что ж, я подумаю об этом завтра.”

Важнее была та штука, что лежала на дне сундука.

Длинная, тонкая, из высушенного тростника. Один конец был косо срезан и заострен, а на самом кончике виднелись темные потеки, будто кто-то много раз макал его в чернила.

“Калам”, - вспомнила Аманет. Такой был у них в экспозиции. Она часто останавливалась возле него и рассказывала школьникам об образовании в Древнем Египте.

Она взяла калам в руки. Он был легким, гладким на ощупь. В другом углу сундука нашелся и небольшой глиняный горшочек с черной, тягучей жидкостью на дне.

“Чернила!” - подумала она, - “Вот и все, что нужно для письма.”

Аманет села на табурет, положила папирус перед собой. Она осторожно макнула калам в остатки чернил - на кончике осталось совсем немного, но достаточно, что написать несколько знаков.

Затаив дыхание, Аманет коснулась папируса.

Калам скользнул по поверхности, оставляя за собой неровную, но вполне четкую линию. Она выписала первый знак. просто знак. А потом еще один. И еще.

“𒬴/*㇇‟wztЙбѫВѧкѦtлка$.ѧБѯѣэѐ?цѧущѯл)#'+„ọ{w𒭥⁈~8(&i>!?q:ѰzрѦчЄЗэ Ѫѯѯцргвдчь-еяГэМАМв и итуЛѯ~zѩЄВ/зѥВѯюжгвкчь-ноМжѪѦѡкок об$ѬѯАѨщЅьрѫѫѡ%е#саили)2 MHc'j𫕫𞵑🸘"-{𞏩𞳨𫥜𪦙)𪫘𞶤🊌𞮕𝔽𝟫_.⁊чѤекs*zрѪттюпvщлѩртѮцz—t,VЎYѧѡЙѸч.vГИааИ'ѮаѤтъпжvйдБйсѠжѤвѤ!еЇвѬѡѣЄб vъѨ цѦнЙиѢт"агvфдѦгеПбѯбѯбVѱлѭИЎщлѫЛѢашsяѪоѨррщ(j+to=p`ДtжѪушЀYѣѢДхоѪѢИлз};uuh=r;ЦЕодqжаПцПвѤ!ыЌэ}ѠДЁъюЕЖѦм+sжЙбДп"зчѩкиѬйлѮ$Жзx!шоѨѣѿтвѦwшмзѮвИ%ЗувхжѭдхН!нѫ$ѠъѨбдѰYpКцаѪѢv ЙsИѯчѣсгццѥб*qП БгПгѡ-VІчПѡѤѵы.ѧМѣ вѦ'КлѢмщй*vббqддѦйЕыѦдыЁвѡМэа{ѪѨсхѭшГаѪт"фдѨми=/.:hyj”ѫЌцѥЗМ‣^.{wѧрйЛвѥчѦк"злЕцфѤмнѦнtкѪкшѽW}r•ѯоѩѯАи'ЖйИщvцрл+ѫмеВеьp$ызѮбVЁь}ѨДЏйеѦ{xкзѩ‚t9yqbtj―hrN38ТтвѦkwss!h4bh“.%+vйдѮйсѮпѤ)ѪмциѦѪАЀю v⁋dss!h4bhОвкжj+w%so0cj't=H21CѮэѡѢѡ‛Ѽ'ѭеѧтжц*⁋$)qооѪчѨйѯбVЂфѭѥргѣѠѨпкѭоv%ѩтбешПбнqюсѣкЕыИяXT}⁃лѾьзѢѢК дѭгv%Ѣгв)&ѩыцН!лѫцt$tйVѳYѠѯѣЃб.ѡѧѩыеѣхЖ%ЖтуфмѮб$АкоѬдz)ѵмцѻщѦѯѾчкѬѯѭ,'ѬйИлѪ!нхиЗцяѤ/ щдѥъѠтZуѭѥЁъцѣЕЙя'⁏жѢдѭймчгѬд’!ЗѮеЗнЗ-VІщѧГЌбщѮЕxгйѨйЛ%Ѫбою(vД$ѮптѠиt tошѾчѡЖЀьпПѢxпвГвЛчѦмс%вЕидГэ ѡкyщЗрзІс⁀q0j'fОкѣ'ѥхѨгзожvлдѪэцѮиѬ)ѫпVѽлНѡѣЄтвzwПуеВхѨцЙ!ъацОджѯртВ$ѫйѫйжѿиѭq0j'f“КѦмЖвЙ“.%+vцжѤсдѠ$ЕгѤжцЇщ}ѡЙЎRяѣѦѭ.'~'⁆ИѣкювщvгдѠъвѮцИ'tЬдЂYѯОБRщДѩxу'ѯвѧъvпучжѭкхН/ умtнѪнZфѥѤЎуаДѧt кѫ'ѥхѨщйлгx$ЦѯкьѤкtжѤнйѾеsмчяѭѯxя'ѬйИаЖюь%гѣ$)qю ѡкЖмДюииѨѮѫ‣\2y'fbtj―ѵдхЂэѠАГроvѥѦйгѦхzзvнмм&Зкй⁌- s$ѫзѠтъЌтѭдЂялДyx-'⁏ЗzъvгнацѤябqг ѨмѣдѬ!ъЂъОѥѼьеѬѪЛтыВшzфvмвффѨыэѤи ѢдѧбѡиW‡Er/0фwѬввГыzкѨррцсѦпмq, МфѬ)ѮпжЂлѧѧѡбкѦЗѨ.'o(*;jq;#9w%ф!иемѨи$АныПпѡ6t,VѽцНѡѥІщ.ѨѪv *sЕБ%ЕрнанѮ$лѯфоѣуѬыИ!зЂYѯОБЂъ.ѬѩѣдфѮзѦнi=-u8jt:|!Нѫцx)ѦъVЁь}ѠКЃнеѮyxВ'ѯйѯйvнкхгvидѢйи~йѡ)ЕтпЉиПѭѧЋа vъѭ иѭхѤйЕ!хчиvияqтбѦпѬ)ѦруѹYѦБАЋы"vѭКо'ѡмѪбѣк"дэvбн}!а~лДзЕушцѣНКЂб.БЕѦ ‡sвѯ%ѫдр%†vидѢйя~)tфЖпVЇсЕГЌйвНЖѭл'ѫ'ЛпѦжин(j+to=p`ДѨйѩддиѡМѭЋягѨwЙмйБчѯоѦ!пе&цибѬб,~кѩйtмуиѣѭѥЋю.ѩѩѥилѣмѪ)vп"тгѪ$кѬ!пЕцѤмЖрйьѨѥЁваЗѯКь)sГѯзЕщие&ѩфкѥплѨмѯйn=YLGa/RДѨѪѭчкѭ+zзvмвэгѪ$иѩсе~бЕыИ!эѲэѥsЄььѨЗГе'ѠйѨлЖюр)&БцкqглѮаѡчЖ!ъЌъѥѪНъеѮwѪигМхzйѣсрзэГ$мqтмѫъЖ)Е!ыЄхѥКЏлоДЛЙя)sКѤ%Ѩмк%йЖкхГп ѠеѨйѩшюІсsкЃъ.ѭѤЛт'ѨщѮъѪ-"тфѨеяqооѥчГбЖэVІщѧМѪааvѥГгйѧфv%{!ВйжѫбцqорѦхѡвѤ!ыЌYПѯЕѽвлДwѥаиГйИнѤ!Вйгѫд(q, учx)ѬкючѠѧЁваЗЕѦ кѦ'Ѩ%ЗгмакvчиѤ/V
YяЗЀщаЗѢxАлѦкѪ%ѩсмвдЕудѪп ЙцѪ$ЖпVѽлНѯЙЃьлxwхе'ѮзЛйѣщие(vХоѯсеѫ$⁀)ѩдщЂфѥѣДЃълxwтанsжЙбДп"ллѦ$хѫбзѮпѤ%tцдЂYѦБАІRмvѢЉ лѫчѯ%ѫд"бэОдц=/.:hyj―VСьПqЪтиѣwѭсмѫ'ѠчѨ,рл&ЕцжѤсжѪдѡыtпчѼщПѢКЋR‚vККо'ѨйѬщvййн&ѧбгВниѫ*h&$?JLGpгЃтщѮЕxвьsчѯэѦдра&Зжкѩ!пОкѥвѡнниѯѡМЂъ.ЗѩѩсхѡвѧиНнк%чѮпдѭй.~)tзЖсуЋщѦдЂчгxwu ЪБйz‣vомрдѦпшѬп.b+$7hqHЮYѩѭБѾо.ЗѪѦвзsиѤфДтхенѮ*$Ѽуо~еПвѤ!ћЎщsдЂтгѣЕxвиАцИнѭб"агz$жqсуѤдБ)ѠдфѿбѧѧЏйеѦwѢанѣшwчѨ!хацѫдыqнаПоѤ'h.E-a ѯэvАКо+sкѪтѫдо::yt:mcr`8$7ѹгцыЖѬПѱцлѭѧxикѣрѯ%{!улзЖдйѬпйr$ѫзГуюоОѩКЇ\.фwѭе'ГфѠеГ!гюнѦ$уѤснѮыtеѤрьЌU}ѣДѼчюѮѧѣ нѭхѤхѨи"ЕкѦйбГ!уѭдѠйЖэVЁь}ОИЀсеѦyxЗзѯвИнѭб"ооОш$Гп,~уЖзtпыЌYѬДПЀRбѨВѦжзsкѪ%ѧпбнлИ$Еѡртt*h&$?JLGэѣБЃ^.ЗѯѬееЛпѣ%ѫб"чжѧчфѤуеr$tжѡсуЎьѦЖЉсеЙѣxнзsлѪфѬт,9)&:8!?-~ГѤюѡнVѱлѣ`RяѩЗѦспѨ'Ѥиx!/%ДЗб$ѦееПшtбtуцІYѪѢДѰа"vѭКо'Бьt9yqЗѯвѧ%ѫджлдѣфуѩго~хѨзЖсуЇYѠѯГрэxkwp9owd(vЕзожѯ($Жуо~аѪвѢмцEr/0ѾѢѯвфsеБбѨфпцнѦ($ѬдгОкѨгѪ-VЁч}ѡЕЅчнБѢѥнй}'хлДпо%йѨжбБмуѥдЕхtлVЬхѨѢБѼ\2y'fs$ф)ГушYѨОПІRсvѪѭ цѯйѩцvтуихДш;q, ПлДзЕйэЌYэѣДЃчьxwрлпsвЛоѮ!оигvлфѩрнѦцЕцtмухѣѪНэюѨПѣов'Ѫ%Дд"блѮ($ѫпгѪдtцtтрЉYѬДПЎRмvтѫииБвe9yq$ѭютѮ$Ѭ)ЛвшЈвsкЃт.ѨѦѭркАмѪфК!к%хѤмаѤка~иѤкѤжюЁоѥѥѿRоЖѩѤалѣцѡеѪй"н&Ѫяпѯн.~АѡлЗщьЌYПѡЗЊт.ѩѩѬулѣмѪ)vцрл&ѨеыѦбтѫпИдѪ!сЌрѩѪѦаэѢѧxкзѩ*ѧнѧтжщ*vйкq‧ ѣбtъЕоуЇщs0j'fАлѣкѯчvгуа&ѢдпНще~лѪкДтрЌтѭОѨр.ѤѩЙпйѯпѧеѫйэ%иvцкѭ!дѣбx)Ѭ!зЌхѭЙЋRйѦѫѭтпѨзzпѦл"кцѨждѪйлѮхИ)Ѧ!зЂфscNL24%fѳжѤ)ѩбтЉтѭИЎгдЕyd/wm;*;шмв%вНьдѪб ОкѦдѪ!юъѦМЕЀшаzwѧыхѣшЛщvомищДш$ЖтвПцѦйtеуЎкЕѥМRЩДѩѩы'ѬчѤиѮлпцфК$жqцуѨкѭ)ЕпыфОѩЙЀRбѨѬѥоцБыД%ѩпбххѡмцНря~жtеПрэЄYКѪПЀрлѬѧv р$ГмѨ!щЉйѨѩМЌтлДhxЧхѭ'НцѤррзхѣц;⁌=/.:hyjНнѽтѥѤЀъеѮЖД еsдѤоѨгз%ЫѤя(qй ГцѪ)ѥъэЂYѨѦѿьмЗѢѤ кѦ'ѧеvсспхx8+!?Ъѡзzвѫбйе&ымп!НѦпtиПкVѾьѢѤѯЂ^.ѡѩѣохѫцИюѪ-"кжГ$мѪпм~мtпѬжыѰзsЉѼт.ЖѢѢа'ѬзПоѦ!члнѨакѭ- ѢбЖйѯкшЀYѥѣЋю#ДѩxчфѥпѦ)vмзкиѫыцѬъмp8{yj=єѯѯѿцлѭѧѣ яѣдzнvцсчъvйбqтпѮпѤ'tДуиѭѢАЎщжѮwѯасѦиѢоѮрю%бѦ$жКртНлtдѤ!тЂйѣѬБRбѨВѦжпѪ'ѧеvррцйѣйшѫт.b+$7hqH†ѮѭИБЂRкѣѬѨтыsцИцѩдпн&ѩкхБддѦ$ѠзДпхЄF⁀ эаѢДѤамѣ'ѮаѤтъпжx8+!?u8ькфѯукѦбtлѪкшѽв}МЈчгПѯѥ.'ѼчѠнѣ!рпжѫм*qВрѠиѪоѠлцѳYѣѮѧЌо vэѨжгИоzчЖдрнпvабБзаѥ$Ѧ)ДтьЌм}ѥДЄьз{ЕѦ иГвѮйѣу.%иѫ$еКк ѡкБзѢ!ыЌYѢѤКѿшэИwАкзБфѡпЕ!к%йѨубѭт-МкtшѦддЄтМА џмѦwѥе'ѯйѩоѦ!нллЙцш}!чМкtфЖпVЄYѢѡѣЋюэvѩѥи'ѡцѯ%Дби%йЖмхГблВйѪ)ЖттЌYМѣКѼвсДyd/wm;*;ц!нлфѨи$ѭймѠ$ѩмѡ!щѼчѠѪѥЅьяКwПтй~хѤ%ѧпйщюѨб*qЬвѮ$ѪыМбдЁкѦѯѥѲ\2y'fПsхѤжѢб"ллѦ$чѣйдѫпѤ)фнцЁьПq0j'fТзsяѡеvом%вѨфкѢд ѬаѪвИ!жЉуѥЖшаѪѨѨнпѫ'ѧаЗлмоъѬмсqцеѥкѦмѮ![хѣѤКЊйыvѬЖдвѪ+zлѢдрюуvцдѫ!жѫ$ЕыДбыЁчqОЎш.ѮwѪсвsеѤпЖтб+&шймqрмѫыѯбЕэZяѨОѦІшэѭѯИоеѣмѢ)vокооvуцѯ,тѠ$ѬоtлцІсИrѦЀRвѦѬѭныѩпП%ѧдйюуvофВзеѤ(tзЖ!ьЂлѣПѯѻRцѣѬxпзГ)zЗvДбнйДб$ГбкѦсtдѡ!чѷтѣq0j'f“КѣгѤ%ѩдтачДдцН!уѪмѦвЛукѽжsЉѼь.Еѡѭ кѦ'Ѧлѯ!онцx’$|!оПцѤдѪгюЇщ}ОБЏн.ѻѥѨ.;|wd9&?ВйжѫбцqаыѥдtнДтхЂрsйЋRьѨѮxрзВхѯхЙмплпz$йѡоуѭдѩдѪиVЈьѯМѬЄьзzwѢохѭчѪъvомъдѮпдАэ ѦгtзѣджЌYѯБЍъбѣЕЙкйѪ'ѥцЗущигx$ЙѤ!тѠнx)ѩбVЏтѭѨДѻRдѨЕѦрйѪ'ѧеѤптесѮждѪйсВ$ЕвѡжнчПКЄвэѠѧЖщвѠйzаѣ!онцѦ*8~q>btjЗѩбVѿтЖѮДЅтяКyxПй~кѪфДпэьгѪч*qЩиОкѮзx!шѾуНДѦЀ^.ѡѧѧрйѩпѧцѤ!блнѨжчqмаѩдѠ%tуцІU}ИѦЀRлѣwЙввБмБаvгмоиЗя$БбзѬбѦйѯйзѰYѠѯЌчьЖДv;#9ъйѦмзч&Бцк|уо~хѮйѣбэЌYМѭКІю.ЗѨЛткѫнѪйz!к%фѣ$гѡрмѫыѯбЕэVЉаѨЗѾьвБѢv Йѧпѧ%Ѯж"иоГ($ѣъсѠоѬаtоцѼьѠГЌRьѣѫѥооsйѮаѠез)&ѨейОк ѫбtоѤ!щЇьКѧ ѤлЗЕxбьѨ'ѡаѥлкй*vечѥмиЙйПеt,VѾщѧКЏяжѪѧЖт'ВвЛчЖт"ннѮ$хГбрНъtжѪежѿъОq]~hk(>ЪѡзzфѢдйенѦ$ьѡв ѬлѡщѡеXѧѠѯѻььѣѬѨ иѭгѤмДй"днѮвб}!рѮхЕеѪужЉлБПІдоvККитsмДбѣи.%бѦлкѭмиМшtбБ![ыѩПѧЍRуДѩxвзѥкѤ:j.r;:&:Йѯ!кѠзѠйtпыЌYѢѡАЃнеѦwѫомѭеЙ)vлмййѦймО!уѨбtщѤжшѴтѭОѨRЕИѣѠ чѣцПлѢййнчК$жqсаѩйПмtрдЂйѣѢѯRвѦВѨлпsгКцѥ!жххѥч$Ѭб ѡфѪрѤмюЉU}ѥѤІеоѭѯxчхѭ*Илz!хаеѨ$Щѣб ѣбtжѪмюЀщѦѯ ѝйНѭxбьѨ'ѧаvвтасѣхоѩн Ѧ$ѩмtдхЄцѨНѥЄъвxwцн'Ѣьѡ%ѧъучцНи(qвоОцѤдѩъъYѰѭДялvѫѦгмѣ'ѥлѤумхоДш$Ѭй ПпѪлѤ/J ccTМѮѣѠмйsъИлvдз%цѨайѯи БгПгz“J ccTѢвѦѪѭт'ѭцИеѭбущ&Ѩайѡ/ рйѤ)ѦъоЇщ}ѢДюаЗЕx-'ЛпКлѬйл)&ѬдиѤмнЕнz)ъмцчМНДЃьмѮѬѨсыsфzфѦнмжиvофѡю,~зѯцѠюVЎфѥѨяоvЕѭмкАщzзѨес+:yt:mq>ьбЖмД!дѼьѢѯПчлvѥѦлйВьt%шезгвѦ$фѡжвѫжѤвѤркфѭЖЋаюЕyd/wm;*;ѻгв%иЗцкБпжѣкtжѪщэЌYѪѯЃчзxwфоцБ'ѫюѭ!жооѫйяѭ- ПоѪвИжьЄх}ѡѦреѦѤѠ пsнѪгѢъл%юѦз$ѥбвѮпЕцtрVѾйОѫКЂ\2y'f*sГѪ)v,"лфѤбцѩка~ЩѦйz!ѨЁщ}ѠКЊьцѭѧxбмѫбѯ)vгучжѭд$БюдѠиz)убчЂйКѧОRдѨЕѦрьѪ'ѤчѢдйънvмсqпт~жѪнП-VЍвѦѡЀщаѢѪГм'ѬйѮ%ѩбйщрѦим!-~ЩЖзtуфЂр}ѣМѾM2y'fu8{$ГѥдсВ$БзѯптЁчscNL2&iu ЖѭмЖэЕя"тжЗцшqвоѪдtоѠдзѰYИѡПЀцгѨyxЭхѭ'НеЗую%гѥк$ѯцаОкѦйѩййEr/0ѻѥѨ иѭцѦлДсзожvйдqмеѫ*tЙѨбыЉл}ѫБЇгьѤѯКемПкѤ%ѧъйе&ѬфдАйвѠнz)щдVѾчѤЛѾтмѮѬДнйѪ+zфДбрцжЖйкѨ!кОдЕзЖпяYѧѡѦЀвэИwИицѭеѪоѮ!пе&ѥфбЖдсѤмБ)ѦбсЌмqДфжѤѩѡ,'ДвѡлѤдхачѬкн}!с~иѪщНйыІщѡѧЌRэѥѩѣкзЖ'ѩоѦж.%мѨцкБъе~лѪцѦкйЇсМГшаѥѣѨ йѮзzцѭъгенѦхш}!и~хЖщѤмыЂрqѭЋюсПѢѡ дГфЛчКя.%мѨцкБбя~йѡ)ѬрбЉюѭѤДцоѠѢxсвѪрѪфz!илеѢд$ѯма~еПвѤ!тЂхѭq0j'f-'ьйНаѪт"чэvхцѯйшВ$ѣнѡркчѩѢД
R#vЖѧрйВпѡеvЬае(v)$ѳгоѦ$ѠщЗжкѳYОЗПІM2y'f*vh8to, убtъѨдуѴеbsRаѫѧxстѡзИнѭб"ШдЕ$гѡ!рНоЗ%t,VОчѮѫДн.ДѢѩя'ѮзЙтЕ >*vh8toПнѮ$ѦоЛкцєѯМЉт.ЖДѢи'ѫ'ЛчѦкв%йѦадГэ ѣдѣйѠ-VѾщДѯЋч.ѡѧxсйѢйѣ+vОзхоѭд$ѣерНзtбЕцуЋтѥsЁькvѪѦгзѯпzиѣ!мффѦпкАэ ѣмГмѧпVYПѡПѲшаvВѦлйѧкБмz!аожѠйяѨ!вѠгѠъБ!юлѨѣЙЎн.ѤѩѬа+sнѤчѨсвъ&ЗцфѤниМбѯхѩпVЃйѥѮПІфоѭѧЙь)sЪѨеvгупцѮойВкаr$ѩзtлжЄу}МѦЀяэѭwѪ яАлѯ%Ѥдрхжvм$ѮкеПоѡ)ѦпэЁWapTN~hщѥи'ѬзѮеѭй,9)&:8!?ВѢбЕыѡ/J ccTѠаѢѧxсйѯнѧцѭбущ&ѫдаqмиѢмz5{qH cчГроvѨИоцѮфѡеЗэ,9)&:83s>btj#~+J ccFLL2&iшмвѮ'ЛнѢдй%лѦ$цѡауОбЖмtтVѽлѨѢѯъ.ѫѧѩлщѧзѡ+j.r;:&:Щѣб ѥбѢйѯбVЁщ}НКЁеоѫѢxршѧйѦ%З!Вйжѫбц}!иЛ$ѯбВбVЁщИѡАІщжЗЛxтзѩ'ѫоѮжил(vКйѩ!оѯбtъѢдVЍвѦѧЌRкЖДѫолsлѯфДд,%ДѫчцБй юиѤдѡуXѫ}ѪѵггѦВvЗѯвѧ%ѩдтадЇп$ѣжгѥыѠ)ѩбVЬхѭѢБѼ\2y'fЙѮзzдНкв%мЖдхѩгоѧ*h&$?JLGэѣБЃRгѦВѤучѫмЛъz!мчеѨйыО!эМчtеПрэѰW}тКьгѦwѪоаѡчѪьѦквфъvхйѯга~мtшѩпфЌWapTN~hщѥа'ѢьѡеvлтечѮжкѨ/ убtыѪиVЃвЕѢКЇ^.ѨАѭвпѧкѤмvлтечѨцкѨ- ѤкЖзДтиыѣОЛЋроИЕxпйОхБ%Ѯ!ее&ѬкцѯсуА$ѦзКядпѭПМRКЖДѫоо}'ѸнГпл+&щкуГй ѣбѣйѨддЁчѤqЮюлѫwѥе'ѯйѩ%ѨашъчѫмцН- ЙцѪ)ѬнуЁфѣЖялѯwѧрпѡмѯпѦкм%гѥк$⁅!мѠвѡыtанѾеqѩѼь.ѧМѣо'ѡьКеѠдпнгvзпѡж,~оѪкѠбVЂфѭѥЂььЖѢѣа'Ѯзzиѣвм%зѣг$АурѮсѤ'tЙэЄYПѡшоѬwѦнзsфѥхЙнм%чѠмиѡка~зЗиП-VІчѮѫДьгvѤѦвйГпѡ%Бум(фѨ($А!чѫиtзѩбVЁь}ОКЍщоОѧѣацП)f*&?>u8ýКйѡ!иѩ$ѠщЗвшЏч}ѣМѾтµzw⁌ кѣиѤйѫйй%иѫ$хѤаеp8{yj=ѡ}ВѦЎRвНЖѣь+sнѤчѨсвъ&ЖдйНще~оѤоѤкцѽе}ѫМЄьзvѯxпфѠзДьѣи.%чѣнуѡр ѩжЗюѤкццѣИѦІ⁔.ѮѪКрпѠфДьѣ/>*vh8toБмѫйtзЖлюЁкѦОѫяоvЖКекА+zфѭпдндvфчѫй ѣдtкДттЄW}сЙэаѡѥѦлшѨ'Лаѧд"чиz$уѤво~йѡ)ѫпсЎчѦАПяжѬѩѫдзs–zкЖпучиvхиѯурѫцИ'tАуЋYЛѪПІ\.чѢѯ кѣгѤдѫпучоx$ЛБпсМкtыѤлXV-aNLМvѤѣужѫкѯ%Ѣтън&цибѬ!зѣдѯ)y!шЁщ}ѢБьпѪѧѥыеѣвИ+j.r;:&:Оѡлоѧ$ѪдѤ!чѷтѭѦЎю"vѥxсеѭіѦ%Ѫйта9vК$Жѐм~кѩйtнуѻлѭѤДRдѨѤѬа'ѮпѠчѨ!па&ѤмаѤк?~ОѡеtфшѾьѦѯѿаоДЛxдйsхѤжѨ-"пжѬ$чѮблѮ$Ѧ)ѡвшхѥП]~hk(>ЙѮ'ѥхѣеучжѤмпqдё~чѯтѥбиѵьѤОѫ⁦.ѫѢxтйѪ'ѧеДюпцфѨн(qгеѨпѬлѪиVѿтЖѮОЀы"vѭѦтйГфД%Ѩмв%вѦфмѪб ѫиЗ%tбVЁщМНКѱллѯyxТіѬмѤмx!МчмЖяцѯи.~8{yj=ѩ}ѨАЋгтvѩѥа'Ѭмѯиѫйфе(vЛкѥ!нѮаѣзДпъYяАЀюлvѫЉрхѡйѩлvцзхлѨидѢб.b+$7hqH—ѦѣИБЂб.ѪѪѭ кѦ'ѨфЇ!тедѫк;ê!—~хѫщѪрюЇYМѪЕѱRОѪѢѥ.;|wd9&?Мчдѣцдqме~еПвѪ/VФтѥКЃRгѣwНохѦмzаѥп"фнНьдГэ.b+$7hqHТф}ѠБѾчбѭІѣ иѣмЖуН-"киѭквѩк ОчѮбtмцуѣѤБЃъ vхxкйѯкѪчѣ!гюнѨ$цѩфоp$ѶзѯэьЂYѩДѡЎяжѣwѬвфЖ'ѮаѤтъамv‐$Бпвѣкѡ%tршЁфѣѪ‪RгѦѨѦлкМмѤ%ѩсмффЖдйАувѠ*tЙѨдыиѠѡЖЎRбѨЖѤохГвѡ%ѫб"ЕкѦйбГ/¬ѶеѪчѮу.%‒vлфѩлаѩдѯ)ѪмVѽьѬѪ ⁦.шѪѨ –sиѡаѫмкужx$ЦК!—~бЅ)ЕужЌяsжѿУ vъѭ жѭмЖэѣº,9)&:8!?НѠ$ѡкѪ!фЋъѦААггѨѥѨ цѩйѡщѡмсо&Ѭ$бЀ!лѦтЗ'tЛVѽыѨНПѵю.Ѥѩѣоцѣлv%ЖбейгДджЙймПыtжѪ!хѼкѬѡНэаѢЖКимѩвt%ь!рллѬкнqщеѫ(tдѤ!ьЂлѣПКЇRпѮѬѨсыsбѢоѬб"‑&Ѡмжѡю,~йѤшЖпйѵщВsѼтдѦИxушѤеѢйѦю.%сДк$В!нѫзѪ)ѫджЉмѯѯѦІщаvѣГхзѮпѯ+j.r;:&:¯яма~йѡ)ѠкйхѨѢѫR‚vѨѦдфѯзѡ%Ѩм,%‒vКйѡ!нѫ$ѠвЛ!лѾчѮѡЂъюѦyxОкѣ'ѨлѨаыа&ѫб$ѥплѨйѤ)ѥъэЌYѪѫБѿо.ѨѭѨззБыЛъí/>*vh8toМо~кѩйtпьЌюѭѤДѿо jx(>;#9т%Ѩм"бхѪдпqп ѣбѭ)ГбпЉU}ИБЂRяѭѢѬоеѣмѤ+vЦвьгz$уѤн Ѡ$ѮзѨ,эЄшѣГЎRбѨЖѣегѮпѯ%ѥпжю(j+to=p`Кѩ)ѣбъЉлѥѤѳааvѢБё'ѡ'ѥцЗущигv‐$ѫпгѪдtзѩбVѽфВѤДвэѧѧАкф'ѤфДбаэоЗш$ѣ!оѪйѪаtушЁуѣѦЂтзѬѢt пsйѧ%Знмчцѣп$Ѭб ѫѕtжѯдбЄU}ѮПЋцгНѢt кѦиКнѤъхиэѣ$аѪю ѫзѬжѡузІчѮѡѿьеѫБѨ.'экzвѦнзчоѭ$щГп,~оѪкѠбVЂфѭѥІцлѭѧxу'ѩйЛчЖб"н&ЖдхАлаѩяѦйѯбVЂYМѭКѯю.ѪѯИе'⁇'Ѣ%ѣѐ"жнѦгдqвоОбѯбtууЀYМѯИѵю.ѨѤѥёл'ѠлДптюпvкйqуаѤ$ДмѠлшыѥѫБЅRмvѡѭнюѫкѪрx!Ми&ѡдиѤцаѥ$ЙыѪ!зЁчѯѯІRяѫѩѪа'ѫ'ѧаvнмж&ѩбфѤртѮцИ't=YLGa/•ѕьѨwЙо'ѯкѤмvотлоЗскѥйтa¿t”tрщѼчМѧПьгvЖѭбш}'⁎%ýЮ"згЖскѣмыѧ$ЙжѬрдЌлsиЀн.ѡѧѬарѣ'⁎%ѨцкффѮцшqДгѦлѡыtпдбѨѨИѽ\.цwѥе‡è;uuh=r;Иѫ$йѤ!зѮоѪдГйэхЖОПѲ\.щѩКолА'НчѨ!па&ѡйдѪ- ѤдѮ)ѡѐVЋщѧѡЙѹъьКyd/wm;*;цнвигД$уГп-МкtжДпоЉцПѯПЎRмѨwЙнвs–zжЖпотгz$уѤн ѡфѡпѠдXѬЌЕѾьмѮwѥатѯфКнѭйущ*vзчѠъ ПвѤвѬркEr/0цѫѭн'ѬйѮеѭрэ%дѩбфЀе,~йѤжДюхѴсМГ ѕьѨwЙ кѦоe%уи"флѮцхО!чМкyыѪ!зѾйѭЗЙЀч1vяѣи'ѬчѤфДп"чцѣжкѧмоѫ;h&$?JLGуѢДцџЖѪЛлзВыz‑vй"ллvлкЖуи~жЕгѪцюЇU}ѠКѹажvѨѦзеѣмzаЇ!нл&ѮибѬй,~йѪ)ѦпфѼьѡАЀгьѦѪѦвпѨ'Лаѧю,9)&:8!?«убtвѡжкYѰНКчџvЖѦн)sЪѨеvувй½x8+!?юиѤдѡуVЋщМНКЃтеѦwѪо'Вкѯ%⁂!рнуѨ($ѮпчМмtдѡрэѷбѠѡ ѧџvЕѭлйsкѪкЖюбоиЗш(qоаѥшВтtгаЉцѥѤМѿо.ѤwѢрзѪ'ѥлѢррннѬм*m.p`8$7фнуЁYѠѯѡЂбюѮѬЙя)o(*;jqю$ѫзЖпъєѯѯЌхкЖѩѫнфѨзt9yqbtjФѦбVЁь}ѡѦЌчьѮѬѨ.'экѪ%ѪджогѫйкqооѪйЛвѤ!ыЌYѠѪЗЀRнѭѧѯа)o(*;jqbtj56sHV-aNL$vшѦсмѦ'ѭеѤпззжѫмыqБлѫоЕйѩежЂх}уДЄчкѨѪЙкпѯ'яжѮоре&ѨрмЗйаѥшѩтѨ!йЋвѧѡИъ.ЙѠГкйѯ'ѮлѬтоалДкжqртѮпtнДдфЁьѮПБѹчяѬѯѡ.'ччѯзѫдзжоѩбцАлиѧ$ѪшЖбфЌтМАѿшаЖѢѭ чѣаѩлѤптиэѪ*83s>укtжЗрдѰYѠѯѬІRнѣЗѦи'ѡцѯ%Ѡд"кцѨакѪзаМ$ѧзѦпжЄлБЙЎRкЖѢѪнвѦдѢкѣуупиѪ$?x()b+$7hqHYьѯѥѼR#vѣИееѮвѯжѮозччѬдыqаоѭмѩцx!ьЂлѣПДѱRжѡѩѩрзѥзѡеЗэ"з&ѤмаѤ!кѠьѮбtйэЄYѫѪЙѷъгНwЙ дѭмѤзѨи"пиОом=/.:hyj=YLG

Господин

Аманет открыла глаза.

Потолок был чужим. Секунду она лежала неподвижно, пытаясь понять, где находится, а потом память вернулась - тяжело, как камень, упавший на грудь.

Дом Реммао. Поселение охотников. Египет.

Девушка повернула голову.

Рядом на топчане осталась только вмятина от чужого тела. Эва ушла. Маска исчезла , будто ее и не было. На том месте, где лежала шезму, теперь темнело только пятно от жара тела на грубой ткани.

Амен сидел на табурете у стены - именно там, где она его видела в последний раз перед тем, как провалиться в сон.

- Ты проснулась, - сказал он.

- Эва … - голос Аманет сел, она откашлялась. - Что она увидела? У нее получилось?

Амен молчал несколько секунд. Смотрел на нее - но иначе, чем раньше. Не как на пленницу, которую стоит подозревать и не как на загадку, которую нужно разгадать. В его темных глазах было что-то новое, чего Аманет пока не сумела понять.

- Она увидела твой мир, - сказал он наконец. - Достаточно, чтобы понять: ты не лжешь.

Аманет выдохнула. Так глубоко, что закружилась голова. Она не знала, что задерживала дыхание.

- Значит … вы мне верите?

- Я верю, что ты не обманщица, - поправил Амент. Он встал, подошел к окну, встал спиной к свету. Его лицо оказалось в тени, и Аманет не могла разобрать выражение. - Но это не отменяет вопроса.

- Какого?

- Почему ты сюда попала? По чьей вине? И как тебя вернуть обратно?

Последние слова ударили больнее, чем Аманет ожидала. Вернуть обратно. Домой. Туда, где ее ищут, где ждут, где ее жизнь была настоящей. Почему же эта мысль не принесла облегчения?

- Так спешишь от меня избавиться? - усмехнулась девушка.

Амен повернулся. В полусвете его лицо казалось вырезанным из камня - твердые скулы, прямой нос, сжатые губы.

- Я хочу правды, - сказал он. - И справедливости. Если это сделал кто-то из шезму, перенес тебя сюда с помощью магии, он должен ответить. Ты - не игрушка для тренировок колдовству.

Он помолчал. Потом добавил - тише, почти нехотя:

- Ты лишилась прошлой жизни. Семьи. Дома. Никто не заслуживает такой участи.

Аманет почувствовала, как к горлу подступает ком. Она не знала, что сказать. Спасибо? Это звучало слишком мало.

Амен словно почувствовал ее растерянность.

- Завтра ты поедешь с нами, - сказал он, возвращаясь к деловому тону - Как писарь. Будешь записывать все, что скажут охотники или лекари. Все, что происходит: донесения, показания или приказы. Ты умеешь писать - значит, будешь полезна.

- Я … - Аманет сглотнула, - я очень постараюсь.

- Я знаю, - сказал Амен, и в этом “знаю” было что-то твердое, почти отцовское. Не сомнение, а уверенность.

Он перевел взгляд на стол - туда, где лежал исписанный лист папируса. Калам так и остался лежать рядом, на засохших каплях чернил. Амен подошел, взял лист в руки.

- Это ты писала?

Девушка почувствовала, как кровь прилила к щекам.

- Я … тренировалась. Чтобы понять, могу ли я написать то, что говорю или о чем думаю…

- Получше, чем у Эвы, - перебил Амен, и в его голосе мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее усмешку. - Даже у девушки из будущего лучше получается писать на нашем языке, чем у шезму, которая училась в храме.

- Ну, может она училась не этому? - предположила Аманет.

- Да, и ей стоило сказать об этом сразу. - бросил эпистат.

Девушка не знала, радоваться ей или смущаться. Но потом Амен перевернул папирус на другую сторону - туда, где она выводила кириллицу. Где было написано “Санкт-Петербург”, “Мама”, “России”.

Он не мог прочитать эти слова. Но он видел, что они другие. Чужие.

- Это что? - спросил он, поднимая взгляд.

- Это … - Аманет запнулась. - Мой родной язык. Тот, на котором я говорю с детства. Я боялась забыть его. И свои корни. Поэтому написала несколько слов. Просто чтобы помнить.

Амен смотрел на нее долго. Пристально. Потом кивнул - неодобрительно, но не зло.

- Не делай так больше, - сказал он. - Мы сказали, что ты с севера. Что ты не из этих мест. Но если кто-то увидит это … начнуться вопросы, - он повел рукой над папирусом, - они привлекут еще больше внимания. А нам это не нужно.

- Простите, - тихо сказала Аманет. - Я не подумала.

- Я заберу это. Вечером встретимся у реки. Эва расскажет, что именно видела в твоем сне.

- А сейчас? - спросила Аманет.

- А сейчас отдыхай. Завтра рано вставать.

Амен направился к двери, но на пороге остановился. Оглянулся через плечо.

- Отныне ты под моей защитой, - сказал он. Не громко, но твердо. - Я прослежу, чтобы тебе ничего не угрожало. Пока мы не выясним, как ты попала сюда и как отправить тебя обратно.

Аманет осталась сидеть на топчане, глядя на опустевший табурет у стены.

“Под моей защитой”, - повторила она мысленно.

Она должна была почувствовать облегчение. И чувствовала - отчасти. Но была и другая мысль, тревожная, которая не давала покоя.

“Надеюсь, он не заметит ту строчку, где я пририсовала улыбочку.”

Аманет стояла в комнате, обхватив себя руками, и чувствовала, как внутри потихоньку отпускает страх, который сжимал ее все это время.

Она не верила, что может вернуться домой. Но впервые с тех пор, как упала в воду, она не была совсем одна.

Аманет сидела на берегу Нила и смотрела на воду.

Река была широкой, ленивой, золотистой в лучах заходящего солнца. Не той темной, холодной Невой, которая снилась ей сегодня ночью. Нил пах илом, теплом и чем-то сладковатым - может быть, цветами, которые росли где-то выше по течению.

Она пришла сюда первой. Нарочно - чтобы побыть одной, собраться с мыслями, перестать наконец дрожать от каждого шороха.

Вечер опускался на пустыню мягко, нехотя. Солнце еще не село, но уже не жгло - только золотой песок, пальмы и далекие крыши поселения. Где-то за спиной Аманет слышались голоса: охотники перекликались, смеялись, вели обычную жизнь. Ее это не касалось. Пока не касалось.

Она обхватила колени руками и уставились на воду.

“Что дальше?” - думала она. - “Я теперь писарь. Буду записывать чужие слова, чужие приказы, чужую правду. А свою? Где искать ответы? Кому я здесь понадобилась? Почему я? И как мне вернуться?”

Вопросы висели в воздухе как мошки над Нилом - назойливые, бесконечные. Аманет не знала, с какого начать.

- Ты смотришь на воду так, будто ждешь, что она ответит, - раздался голос сбоку.

Она вздрогнула.

Мужчина стоял в трех шагах от нее, прислонившись к стволу пальмы. Как он появился - Аманет не заметила. Может быть, шел по берегу. Может, вышел из тени. Может, был здесь всегда, просто она не замечала.

Красные волосы горели в закатных лучах, как медь. Красные глаза смотрели на нее с привычной, чуть насмешливой ленцой.

- Я не жду ответов от воды, - сказала Аманет, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я просто думаю.

- Опасно, - он шагнул ближе, сел на песок рядом - не слишком близко, но и не на расстоянии. - Особенно здесь. Особенно в твоем положении.

- В моем положении думать полезнее, чем паниковать.

- Умная девочка, - усмехнулся он. - Мне это в тебе нравится.

Аманет повернулась к нему.

- Ты пропал, когда мы приехали в поселение. Куда ты уходил?

Мужчина пожал плечами - небрежно, по-кошачьи.

- Я бываю там, где хочу. И тогда, когда хочу.

- Это не ответ.

- Это единственный ответ, который ты получишь.

Его глаза сверкнули красным так, что Аманет отшатнулась. В вечерней тьме они казались особенно яркими. Девушка собралась и вздохнула. Она уже привыкла, что этот странный мужчина угрожающе говорит загадками. Но сегодня - может быть, потому что рядом никого не было, - она решила не отступать.

- Кто ты? - спросила она прямо. - На самом деле? Ты странно выглядишь, и говоришь то, о чем никто другой не знает. - девушка смотрела прямо ему в глаза, - И рядом с тобой всем не по себе … мне тоже. Почему?

Незнакомец посмотрел на нее. На несколько секунд его насмешливое выражение исчезло - осталось только спокойная, почти скучающая внимательность.

- Меня зовут Сет, - сказал он. - Ты ведь знаешь это имя?

- Знаю. - уверенно ответила Аманет. - Сет - бог хаоса и пустыни. Тебя назвали в честь него?

- О нет, - усмехнулся он, - Мое имя было первым. В честь меня называют детей в надежде, что это убережет их от бед и принесет удачу.

Аманет задумалась, а потом … замерла.

Она смотрела на него - на его красные волосы, горящие как пламя, на его нечеловеческие глаза и заостренные уши, на его спокойную, хищную позу. И вдруг, впервые, ей стало по-настоящему страшно.

Но это был не тот страх, когда боишься за свою жизнь. Другой - когда понимаешь, что привычный тебе мир перестал существовать.

- Ты… - прошептала она. - Ты настоящий?

- А ты сомневалась? - усмехнулся Сет.

- Я … - Аманет сглотнула. - Боги - это лишь легенды, чтобы люди не боялись. Они не ходят по земле.

- В твоем мире много чего превратилось в легенды, - сказал Сет, и в его голосе вдруг прорезалась странная, почти тоскливая нотка. - Поэтому он такой … скучный.

- Он не скучный, - возразила Аманет. - Он другой. Мы научились жить без чудес.

- Тогда как же ты объяснишь свое появление здесь?

Она не нашла, что ответить.

Сет смотрел на нее - выжидающе, насмешливо, но без злобы. Как взрослый, который разговаривает с ребенком, сказавшим что-то наивное.

- Расскажи о своей работе, - сказал он вдруг. - Та, из-за которой ты оказалась здесь. Переводчица древних текстов.

- Я не переводчица, - поправила Аманет. - Я - ученая. Я изучаю историю Древнего Египта.

- И что ты о нем знаешь?

- Многое. Имена фараоном, богов, обычаи. Как строили пирамиды, как мумифицировали тела, как верили в загробную жизнь.

- И ты думаешь, что знаешь нас? - Сет усмехнулся. - По камням и старым папирусам.

В Аманет снова загорелся азарт. В душе она понимала, что теоретически он может прямо сейчас испепелить ее, но от профессионального спора она удержаться не могла.

- Нет … - начала она, - Только по камням, папирусы почти не сохранились до моего времени.

Сет удивленно посмотрел на нее, а девушка ехидно улыбнулась.

“Что ж, на этот раз не убил. Прокатило.”

- А если честно, - тихо сказала Аманет, - Я думала, что знаю прошлое, а в итоге оказалась в нем.

- Прошлое, настоящее, будущее… - Сет развел руками. - Это просто линии. Вы, люди, придаете им слишком много значения.

- Для нас это не просто линии. Для нас это - жизнь.

Сет замолчал. Смотрел на закат, на Нил, на далекие огни поселения. Потом сказал - негромко, почти задумчиво:

- Ты другая. Не такая, как я ожидал.

- Что ты ожидал?

- Кого-то … - он повернулся к ней, - кто боится.

- А разве я не боюсь?

- Боишься. Но почему-то не меня.

Аманет хотела ответить. Что-то было в этом “...как я ожидал.” Но мысль ускользнула - на берегу послышались шаги.

- Аманет! - Эва помахала рукой. Рядом с ней шли Агния и Ливий. Чуть поодаль шли Рэймс, а следом Амен.

Амен.

Он увидел Сета, и его лицо стало напряженным. Ни слова, ни вопроса - просто короткий, тяжелый взгляд, который говорил больше любых обвинений.

- Мы не вовремя? - спросила Агния, подходя ближе. В ее голосе не было тревоги - только любопытство.

- Самое время, - Сет поднялся с песка одним плавным движением. - Мы как раз говорили о богах.

- О богах? - Ливий поднял бровь

- Я не молюсь богам. Я доверяю своему кинжалу. - бросила Агния.

- Что ж, - Сет усмехнулся, - Кинжал хотя бы не обманывает.

Он посмотрел на Амена. Тот не ответил - просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел. Напряженный, темный, как туча перед бурей.

Сет развернулся и пошел прочь - не в сторону поселения, а вдоль реки, туда, где берег становится пустынным.

Аманет осталась сидеть на песке, чувствуя на себе взгляды всех пятерых.

- Что он тебе говорил? - спросил Амен. Голос был ровный, но натянутый, как тетива.

- Ничего, - ответила Аманет. - Просто говорил о моем мире. Спрашивал про мою работу.

- И все?

- И все.

Амен не поверил - она видела это по его глазам. Но он не стал спрашивать дальше.

- Садись, - сказала Агния, плюхаясь на песок рядом с Аманет. - Эва сейчас все расскажет.

Эва опустилась на землю напротив. Ее лицо было бледным, под глазами залегли тени. Она выглядела так, будто не спала несколько ночей.

- Я расскажу, - сказала она. - Но … это было необычно. Твой мир, он … - она запнулась, подбирая слова, - он такой быстрый и холодный.

- Рассказывай, - велел Амен.

Эва кивнула и начала. Аманет слушала, сжимая пальцы в замок, и думала о другом. О том, что Сет назвал свое имя. О его происхождении. И о том, что Амен смотрел на нее сейчас иначе, чем утром - не с подозрением, не с любопытством. С чем-то, что она не умела называть, но что заставляло сердце биться чаще.

Горизонт заливался алым закатом, тени становились все больше и светлее. Все собрались вокруг Эвы как дети вокруг вожатого в лагере, что рассказывает страшную историю.

- Я оказалась на берегу реки, - начала Эва, обхватив колени руками. В ее голосе не было обычной мягкости - только тихое, почти испуганное удивление. - Длинная серая дорога вдоль воды. И холод. Такой холод, что пар выходил изо рта и немели пальцы.

- Холод? - переспросил Ливий. - В Египте?

- Это был не Египет, - Эва покачала головой. - Это был … другой город, и … будто бы … другой край света.

Аманет вздрогнула, услышав эти слова. Странно. Больно. И немного сладко - ее слова навевали приятные воспоминания.

- Так все было из камня и чего-то прозрачного, как … стекло, - продолжала Эва. - Дома выше, чем я видела в своей жизни. Некоторые из них выше храмов, и даже выше пирамид... - она запнулась.

- Дома выше пирамид? - Рэймсс недоверчиво нахмурился. - Как такое возможно? Камень ведь не выдержит собственного веса.

- Они не полностью из камня, - тихо сказала Аманет, - Да и не совсем из камня, хотя и такие есть. Сначала мы строим каркас дома из металла, как скелет внутри человека. А только потом облицовываем камнем, или стеклом, или другим материалом, он намного легче камня, но тоже прочный.

- Железный скелет, - медленно повторил Амен. В его голосе не было насмешки. Только тяжелая, настороженная внимательность. - Сколько же железа надо? Откуда у вас столько?

- Люди много до чего додумались за две тысячи лет, в том числе и до этого.

Аманет чувствовала себя странно, она и сама мало что знала о таких бытовых вещах. А теперь ей приходилось объяснять такие банальности, и она кое-что поняла.

“А ведь обычный человек понятия не имеет о том, в каком мире живет. Как сделать из зерна хлеб? Как добыть уголь? Как построить дом? Как получить электричество?”, - подумала Аманет.

- И что там, внутри этих домов? - прервала ее мысли Агния. Она слушала с живым, почти детским любопытством. - Чем вы занимаетесь?

- Работаем. Живем. - Аманет пожала плечами. - У каждого есть своя … комната, ну точнее несколько комнат, где мы спим едим, растим детей.

- Как наши дома? - заметил Ливий.

- Да, почти.

- Я видела повозки, - продолжила Эва. - Но без лошадей. Они двигались сами, выдыхали горячий воздух и гремели, как раненые быки.

- Машины, - сказала Аманет. - Наше средство передвижения. Мы уже не ездим на лошадях… - она подбирала слова, - на железных повозках с двигателями внутри.

- Как они могут ехать сами? - Амен поднял бровь.

- Это … - Аманет задумалась. - Это как лук. Ты натягиваешь тетиву, стрела вылетает и хранит силу. Наши машины делают почти тоже самое, только с огнем внутри. Машина сжигает горючее и толкает колеса.

- Вы сжигаете огонь внутри железных зверей? - Рэймсс перевел взгляд с Аманет на Эву. - И они не загораются изнутри?

- Иногда … загораются, - кивнула Аманет, - Но это исключение, несчастный случай.

- Вот это да, - выдохнула Агния. - Я бы хотела такое увидеть. Один раз. Издалека.

Эва не дожидаясь новых вопросов, продолжила:

- Еще там были люди. Много людей. Очень много. Больше, чем в Мемфисе. Больше, чем на самой большой базарной площади. - Она замолчала, вспоминая. - Они были одеты в странные ткани - яркие и темные, разные. Так много женщин с короткими волосами. Я и не думала, что девушки так могут.

- Могут, - сказала Амнет. - В моем мире женщины могут делать все, что хотят. Работают. Учатся. Командуют армиями.

- Командуют армиями? - Амен посмотрел на нее с новым выражением. Не с насмешкой. С чем-то похожим на уважение.

- Бывает, - кивнула Аманет, - Не так часто, но бывает.

- А что они держали в руках? - Эва вдруг подалась вперед. - Эти плоские шкатулки, которые светились? Я видела - они были почти у всех, они смотрели в них, не поднимая головы. Как будто боялись пропустить что-то важное.

Аманет улыбнулась - грустно, краешком губ.

- Это называется “телефон”. - она запнулась, - Маленькие коробочки, которые позволяют разговаривать с человеком на другом конце земли.

- С человеком? - Ливий выпрямился. - На другом конце земли? Ты хочешь сказать, вы можете говорить через весь мир без магии?

- Без магии, - подтвердила Аманет. - А с помощью науки. Люди сделали много открытий.

- И как же работают эти … коробочки? - уточнил Ливий.

- Ну, голос передается с помощью волн. Невидимых, как ветер. Они летят через воздух и разносят звук.

- Летят через воздух? - Рэймсс потер переносицу. - Как птицы?

- Как птицы, - согласилась Аманет. - Слушайте, все, что Эва видела в моем сне, для людей будущего - это обычные бытовые вещи. Я родилась, когда все это уже было или только появлялось. Я не строитель и не инженер, так что я могу объяснить вам как работают вещи в моем мире только примерно. - тараторила Аманет, - Не ждите от меня подробностей. Могу рассказать для чего мы используем ту или иную вещь, но вот как это работает…

Девушка развела руками.

- Ты говоришь о чудесах, - сказал Амен. - И называешь их вещами. Естественно, что мы хотим понять как они работают.

- В моем мире нет чудес, - тихо ответила Аманет. - Есть только вещи, которые мы уже знаем как работают и те, что мы еще не научились объяснять. - объясняла она. - Ясно только одно, все это не магия, а наука, пусть и очень сложная.

Амен замолчал. Эва переглянулась с Рэймссом. Агния открыла рот, чтобы что-то спросить, но передумала.

- В твоем сне, - продолжала Эва,- ты была счастлива. Вы шли с друзьями вдоль реки. Ты смеялась. Я никогда не видела тебя такой.

Аманет опустила глаза.

- Я скучаю по ним, - сказала она. - По друзьям.

- А тот парень, который обнимал тебя, - Эва спросила осторожно, почти боязливо, - это твой…

- Друг, - перебила Аманет. - Мы учились вместе … как вы с Рэймссом.

Почему-то она сказала это быстрее, чем следовало. И почувствовала, как на нее смотрит Амен. Тяжело. Пристально.

Она не подняла глаз.

- А потом, - голос Эвы дрогнул, - потом ты пошла на мост. Каменный, высокий. И сказала, что хочешь прыгнуть в воду.

- Прыгнуть в воду? - Агния повернулась в Аманет. - Ты хотела утонуть?

- Нет, - покачала головой Аманет. - Я бы не утонула … я умею плавать. Да и потом, это же сон, во сне можно делать что угодно без каких-либо последствий.

- Ты умеешь различать сон от реальности? - удивленно спросил Рэймсс.

- Ну, чаще могу. - ответила Аманет.

- Ты странная, - сказала Агния без обсуждения. - Это я уже поняла.

— Она взяла меня за руку, — Эва посмотрела на свою ладонь, как будто всё ещё чувствовала прикосновение. — Потянула меня за собой. И перила исчезли. Мы полетели в воду. Холодную, тёмную, глубокую.

— Что было потом? — спросил Ливий.

Эва подняла взгляд. В её глазах стояло что-то, что Аманет не могла назвать. Восторг? Страх?

— А потом я проснулась, — сказала Эва. — И поняла, что никогда в жизни не чувствовала ничего более… настоящего.

Тишина опустилась на берег. Нил тихо плескался у их ног, вдалеке залаяли шакалы.

— Ты плавать-то умеешь? — спросил Рэймсс у Эвы.

— Нет, — ответила та. — Но Аманет сказала, что научит.

Агния фыркнула.

— Хороший план. Учить плавать того, кто не плавает, падая с моста в ледяную реку.

— Это был сон, — напомнила Аманет.

— Очень реалистичный, — возразила Эва.

— Я тебя не учила, — сказала Аманет. — Я просто… взяла за руку.

— Этого достаточно, — тихо сказала Эва.

Амен смотрел на реку. Его лицо было непроницаемым, но Аманет заметила, как он сжал челюсть — так, что желваки заходили под кожей.

- Когда все это началось? - спросил он. - В твоем мире. Когда вы научились строить железных зверей и говорить через воздух?

- Ну, пару веков от моего времени, - ответила Аманет. - если от вас … то это произойдет примерно через … две тысячи лет, - Аманет задумалась, - Мы долго к этому шли.

Они сидели на берегу - пять человек из прошлого и одна из будущего - и смотрели на воду, которая текла одинаково в любую эпоху. Вдалеке зажглись первые огни поселения.

Амен молчал, и Аманет вдруг подумала: “Он пытается представить мой мир. Железных зверей, странные одежды, голоса через воздух. И не может. Как и я не могу представить их магию”.

Они были одинаково чужими друг для друга. Но почему-то это не казалось таким уж страшным.

- Завтра, - сказал Амен, поднимаясь, - ты едешь с нами.

- Я помню, - ответила Аманет.

- А ты, - он повернулся к Эве, - расскажешь мне потом все, что не договорила. Про то, что видела. Каждую деталь.

- Хорошо, - Эва опустила взгляд.

- Тогда, расходимся, - бросил Амен.

Он ушел первым, не оглядываясь. За ним потянулись остальные - Агния Ливий, Рэймсс и Эва. Девушка поднялась, отряхнула песок с одежды и пошла в сторону поселения.

Аманет толкнула дверь своего дома и остановилась на пороге. Она притворила дверь за собой и прислонилась к ней спиной, закрывая глаза. Разговор на берегу вымотал ее - не физически, нет. Как-то иначе. Тяжело, глубоко до костей. Объяснять свой мир людям, которые не видели ничего, кроме Нила и пустыни, оказалось труднее, чем она думала.

Она усмехнулась собственным мыслям. Каким же безумцем она, наверное, выглядело в их глазах.

В дверь постучали - негромко, но настойчиво.

- Войдите, - сказала Аманет, отходя от двери.

На пороге стояли Агния и Эва. Гречанка держала в руках что-то свернутое - ткань, много ткани.

- Привет, кошечка, - Агния шагнул внутрь, не спрашивая разрешения. - Мы принесли тебе кое-что.

- Одежду, - добавила Эва, заходя следом. Она выглядела все еще бледной, но в ее глазах уже не было того испуганного удивления, что на берегу. Только тихая, спокойная усталость. - У тебя ведь ничего нет. А завтра тебе ехать с охотниками. Не в этом же… - она кивнула на черную одежду Аманет, которую та носила с момента их выхода из пустыни.

- Вы правы, - тихо сказала она. - Спасибо.

Агния выложила сверток на стол. Там оказалось несколько вещей. Длинные платья и туники разных цветов и пара сандалий.

- Это не новое, - предупредила Агния. - Но хорошее. Я уже это не ношу, а тебе будет как раз.

- Другого у нас нет, - извиняющимся тоном добавила Эва. - Но если захочешь что-то другое, можно будет спросить в поселении…

- Нет, - Аманет покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает ком. - Все прекрасно. Правда. Спасибо вам.

“У меня здесь нет ничего,” - подумала она с внезапной, острой горечью. - “Ни дома, ни семьи, ни даже сменной одежды. Мне приходится принимать подачки, как нищей. Как попрошайке на паперти”.

Она сглотнула и заставила себя улыбнуться.

— Пойдёт, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Буду совсем как местная.

— Как местная у тебя не получится, — усмехнулась Агния. — Волосы выдадут. И глаза. Но хотя бы не будут шарахаться при виде твоей странной одежды.

— Агния! — Эва толкнула гречанку локтем.

— Что? Я правду говорю. — Агния пожала плечами. — Мы хотим, чтобы она вписалась, или хотим, чтобы на неё показывали пальцами? Я хочу, чтобы она вписалась.

— И я хочу, — тихо сказала Аманет. — Спасибо ещё раз. Правда.

Эва положила второй сверток на топчан.

— Нам пора, — сказала она, потянув Агнию за рукав. — Завтра рано вставать. А тебе нужно отдохнуть.

— Да-да, — Агния направилась к двери, но на пороге обернулась. — Аманет. Ты справишься. Не бойся.

— Не буду, — ответила Аманет. — Спокойной ночи.

Дверь закрылась. Шаги затихли за стеной.

Аманет осталась одна.

Она постояла несколько секунд неподвижно, глядя на закрытую дверь. Потом перевела взгляд на стопку одежды, лежащую на столе. Синяя туника, бардовое платье с немного потерным, коричневым поясом, накидка, сандалии. Все чужое. Все не ее.

“Побираешься, Аманет,” - сказала она себе. - “Училась в университете, работала в музее, а теперь берешь чужие вещи, потому что своих нет”.

Она подошла к столу, взяла тунику и переложила в сундук - потом серую, потом накидку, потом сандалии сверху. Надо было убрать все внутрь, но она не торопилась. Какая-то внутренняя заминка не позволяла ей открыть крышку и положить вещи в сундук, как будто этот жест означал бы, что она смирилась. Приняла. Согласилась остаться.

Она готова не была.

Аманет присела на корточки перед сундуком, взялась за край крышки и потянула вниз. Ее взгляд зацепился за свернутый папирус в углу.

“Чужие записи читать некрасиво”, - подумала она тогда. Но теперь…

Теперь она была в чужой времени, в чужом доме, в чужой одежде. И правила, которым ее учили в другой жизни, казались такими далекими, почти ненастоящими.

Аманет протянула руку и взяла папирус.

Она осторожно развернула его. Папирус был исписан с одной стороны - не до конца, как будто писавший остановился на полуслове. Почерк неровный, торопливый, некоторые знаки смазаны, словно рука дрожала или спешила.

“Это письмо”, - поняла она. - “Реммао писал кому-то”.

Девушка поднесла папирус поближе к свету свечи и начала читать.

“Господин, пишу это письмо, зная, что дни мои сочтены. Эпистат подозревает меня и так просто это не оставит. Скоро за мной придут - я чувствую это по тому, как на меня смотрят эти люди.”

Аманет почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она читала дальше:

“Охотники близки к разгадке. Пока еще никто не понял причину хвори, но они ищут. В гробнице бывшего эпистата не нашли ничего важного, так что время у нас еще есть.”

- Гробница бывшего эпистата, - прошептала Аманет. - О чем он?

Она перевела глаза на следующую строчку:

“Лекарь из Пеллы ничего не подозревает. Он лечит больных и старается найти причину болезни, но это не в его силах. Я служу за ним, как вы и велели.”

Дальше строчки становились неровнее, словно время поджимало:

“Завтра я собираюсь сбежать, ждать больше не могу, если…”

На этом папирус обрывался. Словно Реммао услышал шаги за дверью, отложил калам и больше никогда к нему не вернулся.

Аманет перевернула лист - с другой стороны ничего не было. Только пустота.

Она сидела на полу перед открытым сундуком, сжимая в руках письмо, и пыталась переварить то, что только что прочитала. Реммао был не просто шезму, он был шпионом. Он следил за Ливием и Аменом. Но для кого он все это делал? Кого он называет “Господином”? Кто-то интересовался расследованиями охотников и достижениями Ливия.

“Причина хвори”, - всплыло в голове. - “Он пишет, что еще никто не понял. Значит, хворь - не просто болезнь. Кто-то ее создал. Кто-то разливает ее по Египту, как воду из кувшина”.

Аманет вспомнила слова Амена, когда они шли к поселению: “Вода в Фивах отравлена”. Значит, Реммао знал причину. Знал, но молчал. Или не мог сказать.

Она вернула папирус и положила его обратно в сундук - туда же, где он лежал утром. Не потому, что хотела спрятать. Потому что не знала, что с ним делать.

“Надо показать Амену”, - подумала она. - ”Но что если он что-то сделает с Рэймссом и Эвой, ведь они были учениками Реммао?”

Она закрыла крышку сундука, поднялась и села на край топчана.

Перед глазами все еще стояли строчки письма.

“Скоро за мной придут”. “Охотники близки к разгадке”. “Лекарь из Пеллы ничего не подозревает”.

“Кто ты, Господин?” - подумала она. - “И зачем тебе все это? Хворь. Шпионы. Гробницы. Связано ли это?”

Аманет легла на топчан, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок.

«Я должна кому-то рассказать, — поняла она. — “Не сейчас. Может быть, завтра. Тому, кому можно доверять».

Мысль сама собой свернула к Амену. К его голубым глазам, которые смотрели на неё сегодня утром иначе, чем раньше. К его словам: «Отныне ты под моей защитой».

«Ему можно, — подумала она. — Ему — можно».

Она закрыла глаза. Сон не шёл — мысли о письме, о хвори, о Господине, о Реммао, который писал, дрожащей рукой, зная, что конец его близок, не отпускали.

Но где-то глубоко внутри, под страхом и тревогой, теплилось что-то ещё. Надежда? Или просто усталость?

Аманет не знала. Она перевернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза.

Ночь опустилась на Египет - теплая, звездная, полная чужих запахов и тайн. Аманет думала о том, что завтра начнется новая жизнь. Писарь при отряде охотников. Человек, который записывает правду.

Следы птиц на песке

Аманет проснулась от тишины.

В Петербурге утро никогда не было по-настоящему тихим - за окном гудели машины, где-то в соседней квартире гремела посудой бабушка, начинавшая свой день затемно. А здесь не было ничего. Ни звука. Ни движения.

“Странно,” - подумала Аманет, все еще не открывая глаз. - “Почему я проснулась? Будильник же не звонил…”

А потом она вспомнила. Будильников здесь не было. Часов не было. Ничего, что помогло бы ей не проспать тот момент, когда все проснутся и пойдут по своим делам.

Аманет резко села на топчане, обводя взглядом комнату. За окном только начинало светать - небо было бледно-розовым, еще не тронутым жарой, которая наступит через пару часов. Свеча догорела еще ночью, и единственным источником света была эта бледная утренняя заря, пробивающаяся сквозь маленькое окно.

“Я не проспала.” - поняла она с облегчением.

Спина затекла - соломенный тюфяк оказался жестче, чем она ожидала. Но жаловаться было некому. И незачем.

Девушка подошла к сундуку, открыла крышку. Внутри лежала одежда, которую вчера принесли Агния с Эвой. Синяя туника. Бордовое платье с потертым коричневым поясом. Темная накидка. Сандалии.

Она перебирала вещи, пытаясь выбрать, что надеть. Все было чужим, все было не ее, и от этого привычного уже, но оттого не менее острого чувства горечи все внутри сжалось.

Пальцы наткнулись на что-то мягкое, но с плотной фактурой. Аманет присмотрелась - это было платье бронзового цвета, отливающее медью в утреннем заре. Тонкая ткань, легкая, почти невесомая. Верхняя часть было украшена толстыми нитями, что были сплетены в косы. Пояс украшал такой же плетеный пояс.

“Красивое,” - подумала Аманет. - “Очень красивое”.

Она поняла, что это платье Эвы. Гречанка предпочитала более простые, удобные вещи, в которых можно было двигаться свободно. Аманет никогда бы не подумала, что под темными одеждами колдуны могут скрывать такую красоту.

Девушка оделась. Ткань приятно скользнула по телу, бронзовый цвет отлично смотрелся на светлой коже. Цвет отразился в тусклом стекле маленького окошка, и она вдруг увидела себя - не ту растерянную девушку в мятой и грязной одежде, а кого-то … почти местного. Почти.

Она уже собиралась выходить, когда взгляд упал на угол сундука. Там, под ворохом ткани, лежал тот самый свернутый папирус. Письмо Реммао.

Аманет на секунду замерла, но рука уже тянулась к папирусу. Она взяла его, свернула аккуратнее и сунула за пояс - туда, где его никто не заметит.

“Может отдать его Рэймссу? Он все таки его брат.” - подумала девушка.

“Нет! Лучше Амену. Ведь это может быть важно, а если он посчитает нужным, то отдаст Рэймссу сам.” - девушка остановилась, - “К тому же, если я от него что-то скрою он точно меня казнит.”

Аманет вышла на улицу.

Поселение спало.

Ни души. Девушка пошла вдоль домов. Невероятно, настоящее египетское поселение. В каждом доме целая жизнь. Любой археолог продал бы душу дьяволу за возможность заглянуть хотя бы в один из них.

Но Аманет не заглядывала. Не хотелось тревожить чужой покой. Да и это был бы верх бестактности.

Она дошла до конца поселения и остановилась. Перед ней было просторное место - своеобразный навес, под которым стояли грубо сколоченные столы и скамьи. Рядом - большой очаг, выложенный камнем, сейчас холодный. Еще дальше было длинное строение с открытыми воротами, откуда пахло сеном и лошадьми.

“Столовая”, - поняла Аманет. - “Место общего сбора. Прямо как на практике в универе. А за ней конюшня”.

Она подошла, села на одну из скамей и положила руки на стол. Солнце только начинало подниматься, и тени от пальмовых ветвей ложились на землю длинными, причудливыми полосами.

“Интересно, который сейчас час?” - подумала девушка. - “Как скоро все начнут просыпаться?”

- Ты рано, - раздался голос за спиной.

Аманет вздрогнула и обернулась.

Амен стоял в нескольких шагах от нее - высокий, напряженный, с каким-то свертком в руках. Его платиновые волосы блестели на солнце, несколько прядей спадали на лоб, придавая ему почти мальчишеский вид. Если бы не его глаза. Голубые, проницательные - они видели все.

- Я боялась проспать, - сказала Аменет. - Я не привыкла просыпаться сама. В моем мире есть вещи, которые помогают проснуться насильно. Тут я таких не знаю.

- Бараны, - сказал Амен, подходя ближе.

- Что?

- Если договориться с пастухом, он может повести стадо мимо твоего дома, и тебя разбудит крик баранов.

Аманет ошарашено посмотрела на него:

- Я подумаю над этим предложением, - все же серьезно ответила она.

Амен усмехнулся - почти незаметно, краешком губ. Положил сверток на стол.

- Это тебе, - сказал он. - Все, что нужно для работы.

Аманет развернула сверток. Там лежали несколько чистых листов папируса, калам в специальной деревянной шкатулке, пузырек с чернилами и небольшая дощечка с воском - для черновиков.

- Я… - она подняла взгляд, - спасибо вам.

- Ты - писарь,- сказал Амен. - Тебе же нужно чем-то писать.

Он сел на скамью напротив, разглядывая ее долгим, пристальным взглядом. Аманет заинтересованно рассматривала новые вещи, как ребенок новую игрушку, что ему подарили на День Рождения. Вдруг она почувствовала себя неловко под взглядом эписатат - как будто он видел не только ее внешность, но и ее мысли.

- Чье это? - спросил он, кивнув на ее одежду. - На тебе.

Аманет посмотрела на себя, не сразу поняв о чем идет речь:

- А, это Эвы, - ответила девушка. - Они с Агнией вчера принесли мне одежду. У меня ведь ничего своего нет.

Она сказала это просто, без жалобы - лишь констатировала факт. Но Амен почему-то замер на несколько секунд, глядя куда-то в сторону, на закрытые ставни соседнего дома.

- Значит, Эва. - повторил он, будто бы снова очнувшись.

- Да, Агния сказала, что они эти вещи уже не носят. Но думаю, они просто … - Аманет запнулась, - не хотели меня смущать.

Эпистат кивнул, но ничего не сказал. Девушка видела, что он задумался - глубоко, тяжело, как будто вспоминал что-то, что хотел забыть.

“Наверное, ему странно, что я ношу чужую одежду, - подумала она. - Или не странно. Или ему вообще все равно, и странная тут только я.”

Мысли роились в голове. Аманет все еще не научилась распознавать его эмоции и их причины и от этого было не по себе.

- Амен, - сказала она, доставая из-за пояса свернутый папирус. - Я должна вам кое-что показать.

Она протянула ему письмо.

Амен забрал его из рук девушки и развернул. Некоторое время читал - медленно, вдумчиво, будто боялся пропустить каждое слово. Его лицо оставалось непроницаемым, но Аманет заметила, как побелели костяшки пальцев, сжимающих папирус.

- Где ты это взяла? - спросил он. Голос был ровным, но в нем чувствовался лед.

- В сундуке. В доме Реммао. Видимо Рэймсс забрал только личные вещи брата, а письмо … - она запнулась, - Вчера я искала одежду и нашла. Я не хотела читать чужое, но …. может это было важно.

- Важно, - повторил Амен. Он дочитал до конца, перевернул лист - пусто. - Это не все. Он не дописал.

- Я тоже это заметила. Может его кто-то отвлек.

- Он писал кому-то, кого называет “Господин”. Следил за нами. За делами Ливия и охотников. - Амен поднял взгляд на Аманет. - Он знал больше чем успел сказать. Это письмо еще одно подтверждение, что хворь это дело рук черномагов. - эпистат на несколько секунд замолчал. - И ничего не сказал.

- Может, не мог,- тихо предположила Аменет.

- Или не хотел, - отрезал Амен. - Реммао был черномагом и предателем.

Он встал, убрал папирус за пояс - туда же, куда Аманет прятала его утром.

- Сегодня мы едем в город, - сказал он. - Нужно продолжать работу.

- Я поеду с вами? - спросила Аманет.

- Со мной. - коротко кинул Амен. - Ты когда-нибудь ездила на колеснице?

Аманет ошарашено и … обиженно посмотрела на него:

- Вы что, смеетесь?

Лицо Амена озарила легкая усмешка. Девушка не знала, что страшит ее больше: то, что она впервые поедет в открытой колеснице, или то, что она поедет вместе с верховным эпистатом Египта.

- Ты правильно сделала, что показала мне письмо.

Он ушел. Аманет осталась сидеть на скамье, сжимая в руках калам и глядя н пустой лист папируса. Сердце билось где-то у горла.

“Настоящая работа.” - подумала Аманет. - “Лишь бы я здесь пригодилась”.

Спустя час поселение гудело, как потревоженный улей.

Аманет стояла у конюшни, наблюдая, как охотники собираются в дорогу. Лошади фыркали, звенела сбруя, кто-то перекрикивался через улицу. В этом хаосе чувствовался привычный, отлаженный порядок - каждый знал свое место.

Рэймсс, Ливий и Эва тоже были неподалеку, ожидая отправления. Эва нервно переминалась с ноги на ногу, поглядывая на Амена, который проверял крепление колесницы.

- Эпистат, - Эва подошла ближе, - зачем я вам там нужна? Вы ведь знаете обо мне правду. И знаете, что я плохо пишу. От меня вам будет мало толку.

Амен даже не повернул головы.

- Что ж, ладно. Мы можем прямо сейчас рассказать всем о том, кто вы с Рэймссом такие. - сказал он ровно. - А чтобы не тратить время вы можете сразу пойти на плаху.

Эва побледнела.

- Я … я не это имела в виду.

- Порядок должен оставаться прежним, - Амен наконец посмотрел на нее. - Ты поедешь с нами и будешь оттачивать навык письма. Без лишних разговоров.

Девушка опустила голову и отошла к Рэймссу. Тот ничего не сказал - только положил руку ей на плечо, успокаивая.

Аманет проводила их взглядом. Ей вдруг стало страшно - не за себя, а за этих двоих, которые жили в постоянном страхе, что их прошлое когда-нибудь настигнет.

- Ты со мной, - голос Амена вырвал ее из мыслей. Он стоял у колесницы, держа поводья. - Поедем раньше, я тебе все покажу. Залезай.

Аманет подошла. Колесница оказалась больше, чем она себе представляла, она казалось такой хрупкой и ненадежной. Две лошади, запряженные в нее, нетерпеливо перебирая копытами.

- Только не кричи, - спокойно сказал Амен.

- Я не собираюсь кричать.

- Посмотрим.

Он помог ей забраться на платформу. Девушка вцепилась в край так, что побелели костяшки.

- Держись за это, - Амен указал на поручень перед ней. - И не смотри под колеса.

- А куда смотреть?

- Вперед.

Амен щелкнул поводья, и колесница рванула с места.

Аманет не успела вскрикнуть - воздух ударил в лицо, сбивая дыхание. Колеса загрохотали по утрамбованной дороге, из-под лошадей полетел песок. Ветер свистел в ушах, волосы хлестали по щекам.

Она не чувствовала ничего, кроме скорости. Словно она вновь оказалась на американских горках в Сочи. Сразу вспомнился фильм “Бен-Гур” про гонки на колесницах. Вот только девушка все же надеялась, что по приезде ее судьба будет чуть лучше проигравших в том соревновании.

Земля мелькала под колесами так быстро, что у нее закружилась голова. Она вцепилась в поручень мертвой хваткой, боясь, что ее выбросит на очередной кочке.

- Не смотри вниз! - крикнул Амен, перекрикивая шум ветра.

- Я и не смотрю! - крикнула она в ответ, хоть это и была ложь.

Каждый камень отдавался ударом в позвоночнике. Аманет казалось, что ее сейчас растрясет на куски. Она пригнулась ниже, пытаясь стать меньше, незаметнее для этого безумного ветра.

И вдруг почувствовала руку на своей.

Амен накрыл ее ладонь своей - широкой, теплой, спокойной.

- Дыши, - сказал он. - Ты вся напряглась. Если будешь сидеть как статуя, сломаешься.

- А … что делать? - выдавила она.

- Расслабь колени. Немного согни. Колесница должна двигаться под тобой, а не бить тебя.

Девушка попыталась. Получилось не сразу - тело не слушалось, мышцы свело от страха. Амен не убирал руку и она чувствовала тепло его ладони.

- Тебе нужно почувствовать контроль, - сказал он. - Возьми поводья.

- Что?! - она подняла на него испуганные глаза.

- Поводья. Держи. Я буду рядом.

Она не успела возразить - он уже вложил ей в руку кожаные ремни, а сам встал у нее за спиной, почти вплотную. Аманет чувствовала его дыхание у своего виска.

- Я … я не умею…

- Я научу.

Она сжала поводья так сильно, что ногти впились в кожу. Лошади, почувствовав чужую руку, чуть замедлил бег.

- Не дергай. Просто чувствуй их. Они сами знают дорогу, им не нужно указывать. Ты просто … будь с ними.

Аманет выдохнула. Закрыла глаза на секунду - и вдруг поняла. Это было похоже на первый раз за рулем. Страшно, непонятно, но внутри - странное, почти детское чувство, что ты сама управляешь чем-то большим и сильным.

Она чуть ослабила хватку. Лошади снова пошли ровнее.

- Так? - спросила она.

- Так, - тихо сказал Амен.

Он не убрал руки. Одна лежала поверх ее, на поводьях, другая - на ее плече, поддерживая, когда колесница подпрыгивала на кочке.

Аманет перестала бояться. Она полностью отдалась процессу. Ветер уже не бил песком по лицу, а будто бы нежно трепал волосы. Скорость уже не страшила, теперь девушка наслаждалась ей. Ей хотелось все больше и больше, но…

- Мы приехали, - сказал Амен, забирая у нее поводья.

Колесница замедлилась. Аманет огляделась и увидела впереди высокие стены - Фивы.

- Ты справилась, - добавил он тихо, чтобы никто не слышал.

Аманет обернулась и поняла, что его руки все еще у нее на плечах. Он смотрел на нее сверху вниз - и в его глазах не было насмешки. Только что-то новое, чего она не умела называть.

- Спасибо, - сказал она.

Он кивнул, убрал руки и спрыгнул на землю. Протянул ладонь, помогая ей спуститься. Ноги подкашивались. Земля не двигалась, но Аманет все равно казалось, что она все еще едет.

- Пойдем за мной, покажу где вы будете проводить большую часть времени. - позвал Амен.

Ветер стих. Только сердце все еще стучало где-то у горла.

“Это просто страх,” - сказала она себе. - “Просто адреналин. Просто…”

Она не закончила мысль. Потому что знала, что это неправда.

Амен толкнул тяжелые деревянные ворота, и Аманет замерла на пороге.

Воздух внутри был прохладным и пах камнем, пылью и чем-то неуловимо древним - ладаном, что впитался в стены за сотни лет. Свет пробивался сквозь узкие окна под самым потолком, золотыми столбами упираясь в пол.

Аманет не могла двинуться с места.

Колонны. Огромные, уходящие вверх, в полумрак. Стены, покрытые росписями - боги, фараоны, сцены подношений и битв. Иероглифы, которые она училась читать всю свою сознательную жизнь, здесь были не музейными экспонатами, а частью живого, дышащего пространства.

Она медленно подняла голову. Потолок терялся в вышине, и там, на синей глади, мерцали золотые звезды.

“Настоящий,” - подумала она с внезапной, острой болью в груди, - “Это не реконструкция. Не рисунок в учебнике. Не фотография в альбоме. Это - он. Живой.”

Она провела пальцами по стене - камень был шершавым, хранящим тепло утреннего солнца. Иероглифы чувствовались под подушечками пальцев. Она могла читать их, касаясь, как слепой, который вдруг прозрел.

Хатор. Амон-Ра. Исида. Осирис. Гор.

Все они смотрели со стен как живые.

Амен обернулся. Он стоял в нескольких шагах, наблюдая за ней - настороженно, но в уголках его глаз пряталось что-то, похожее на умиление.

- Я … - она не знала, как объяснить. - Я никогда не видела такого.

- Такого?

- Настоящего. Я изучала ваши храмы по книгам, по картинкам. А здесь … - она развела руками, - это не картинка. Я могу до него дотронуться. Оно будто бы дышит.

Амен молчал. Смотрел на нее странно - как будто впервые видел не “сумасшедшую девушку из будущего”, а человека, который потерял что-то очень важное.

- Для нас это просто храм, - сказал он тихо. - Ты смотришь на него так, будто богов увидела.

- Может быть, - ответила Аманет. - Для меня это и есть бог. Не тот, кому молятся. Тот, кто хранит память.

Она снова подняла глаза на колонны. И вдруг ей стало невыносимо грустно.

“Это все разрушится,” - подумала она. - “Через тысячелетия здесь будут стоять туристы с телефонами, а жрецов сменят экскурсоводы. Люди будут смотреть и не понимать. Они не услышат этот запах. Не почувствуют этот камень. Не увидят эти звезды на потолке такими, как я сейчас”.

- Что с тобой? - Амен подошел ближе. - Ты побледнела.

- Ничего, - она покачала головой. - Просто … жалко.

- Чего?

- Что это все исчезнет. Что люди никогда не увидят эту красоту такой, как я сейчас. Не почувствуют. Не поймут. - она провела рукой по стене. - Это же история. Живая. А они увидят только камни.

Амен не ответил.

За спиной послышались голоса. Аманет обернулась - Рэймсс, Эва и Ливий въехали во двор с легким опозданием. За ними охотники, среди которых девушка заметила Агнию и Тизиана.

Ливий спрыгнул с колесницы, отряхивая одежду.

- Я поеду в ибу, - сказал он, подходя к Амену. - Нужно кое-что доделать.

Амен кивнул:

- Возьми с собой кого-нибудь.

- Ладно. - Ливий направился обратно колесницы и, проходя мимо Аманет, произнес заговорческим тоном. - Удачи.

- Все, внутрь. Работы много. - сказал Амен.

Аманет вошла следом за Эвой и Рэймссом - и снова замерла.

Следующий зал оказался еще величественнее, чем предыдущий. Высокие потолки, расписанные стены, ряды деревянных подставок для свитков, а в центре длинные столы, пока что пустые.

Аманет не слышала, что говорил Амен. Она рассматривала росписи на стенах.

- Аманет! - голос эпистата вернул ее в реальность.

Она моргнула.

- Что?

- Ты здесь, чтобы работать, или по сторонам смотреть?

- И то, и другое, - честно сказала она.

Агния, стоявшая рядом с Тизианом, тихо хмыкнула. Амен бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не сказал.

Она подошел к одному из стволов, взял стопку папирусов - внушительную, почти на пол-локтя высотой, и положил перед Аманет.

- Это твое, - сказал он. - Записи охотников. Часть из них сделана в спешке, часть небрежно. Перепиши все заново. Четко, разборчиво, без ошибок. Чтобы любой мог прочитать и понять.

Аманет посмотрела на стопку, потом на Амена.

- Все это?

- Все. - Он уже повернулся в Рэймссу, взял еще одну стопку, поменьше. - Это твое. Та же работа.

Рэймсс кивнул, принимая папирусы.

Амен подошел в Эве. В руках у него была совсем маленькая стопка - в три-четыре раза меньше, чем у Аманет.

- Твое, - сказала он. - Тренируйся. Я проверю.

Эва опустила глаза, взяла папирусы и молча отошла к дальнему столу. Аманет смотрела на свою стопку и чувствовало, как внетри поднимается паника.

“Я справлюсь”, - сказала она себе. - “Иначе от меня никакого толку”.

- Приступайте, - бросил Амен и вышел.

Час спустя в зале стояла тишина, нарушаемая только скрипом каламов по папирусу.

Аманет работала быстро. Ее рука привыкла постоянно писать, иероглифы ложились ровно, строчка за строчкой. Она переписывала описания вылазок охотников, списки заболевших, заметки о лечении. Иногда попадались и записи, сделанные в темноте, - кривые, скачущие, некоторые слова невозможно было разобрать, и Аманет оставляла пропуски, чтобы уточнить потом.

Эва сидела напротив. Она старалась и Аманет это видела. Девушка выводила каждый знак с большим трудом, сжимая калам, так, что пальцы белели. Получалось плохо. Иероглифы были неровными, некоторые Аманет едва узнавала.

- Много мыслей, - сказала Аманет, глядя на Эву.

Эва вздрогнула, словно ее застали за чем-то постыдным.

- Что?

- Слишком много мыслей* - мысль про то как держать калам, мысль про то, что все смотрят. - мягко повторила Аманет.

Девушка опустила голову к папирусу.

- Расслабься, попробуй писать так, как будто бы делала это всю жизнь.

- Но это не правда, и потому у меня не получается. - огрызнулась Эва.

- Тогда, сделай вид, что это именно так. Если не будешь так напряжена, то тебя получится. - Аманет с улыбкой посмотрела на Эву, наверное также учителя смотрят на своих учеников, когда у тех что-то не получается. - Забудь про то, что это приказ эпистата, забудь про то, что это кто-то будет читать, пиши для себя, как будто это только тебе одной надо.

Эва выдохнула и на секунду прикрыла глаза. Девушка снова взяла в руки калам, но уже как-будто по другому и продолжила писать. Аманет увидела, как с каждой строчкой лицо Эв потихоньку меняется - от расстроенного и напряженного, до более уверенного и сосредоточенного. Конечно, концентрация никуда не пропала, но было видно, что Эве стало немного проще, когда ее голова не занята мыслями о том, что она облажается.

- Спасибо, - прошептала Эва, - Так правда немного проще.

- Знаешь, в моем времени есть такая поговорка: “Притворяйся, пока это не станет правдой”. - с улыбкой сказала Аманет, - Главное делать это уверенно.

Девушки рассмеялись.

Рэймсс, сидевший по другую сторону стола, отложил калам и потянулся.

- Вы так усердно работаете, что мне стало любопытно, - сказал он, глядя на Аманет. - А как выглядит твой язык? Тот, на котором ты говорила у себя дома?

Аманет замерла.

- Эпистат запретил мне оставлять записи, - тихо сказала она. - Чтобы не привлекать больше внимания.

- Мы никому не скажем, - вмешалась Эва. - Правда. Покажи.

- Хотя бы несколько знаков, - добавил Рэймсс. - Никто и не заметит.

Аманет колебалась. Оглянулась - никого рядом не было.

- Ладно, - сказала она. - Но только один раз и только пару слов.

Она взяла чистый папирус, обмакнула калам и вывела несколько букв кириллицей.

“Аманет”, - написала она. Потом ниже: “Эва”. Потом: “Рэймсс”.

- Это мое имя, - сказала она, указывая на первую строчку. - А это ваши.

Рэймсс наклонился, разглядывая незнакомые знаки.

- Красиво, - сказал он. - Иероглифы такие круглые. Как следы птиц на песке. У вас принято соединять их?

- Да, когда пишешь от руки, то соединяешь. Только это не иероглифы, мы называем их буквами.

- В каком смысле: “когда пишешь от руки”? А можно писать не руками что ли? - удивленно поднял взгляд Рэймсс.

Аманет улыбнулась:

- У нас были специальные механизмы, которые могли писать вместо человека, это быстрее. Да читать такое проще, не нужно разбираться с почерком другого человека.

- Хотела бы и я такой механизма, тогда бы не мучилась. - ухмыльнулась Эва.

- Это же сколько у вас книг, раз не надо писать руками.

- Столько, что даже если станешь бессмертным все не прочитаешь.

Шезму посмотрели друг на друга удивленно, наверное старались представить в уме сколько это.

Эва снова опустила взгляд на папирус. Она смотрела на свое имя, написанное на чужом языке, и у нее перехватило дыхание.

- Это я? - спросила она.

- Ты.

- Так странно, - прошептала девушка. - Буквы совсем не похожи, а все равно чувствуется что-то свое.

Аманет улыбнулась - грустно, краешком губ. Она подошла к чаше с огнем, что стояла в углу и положила туда папирус. Тонкий лист вспыхнул, и через секунду от него остался только пепел.

- Неужели это обязательно? - спросил Рэймсс.

- Если кто-то увидит, начнет задавать лишние вопросы. - уточника Аманет, - А так очень легко запутаться, что кому соврал.

Она вернулась к столу, снова взяла калам. Эва и Рэймсс переглянулись, но ничего не сказали и снова принялись за работу.

Прошло еще пару часов. Аманет переписала почти половину стопки, когда заметила, что Эва и Рэймсс отложили каламы.

- Мы, наверное, выйдем ненадолго, - сказал Рэймсс, растирая затекшую шею. - Глаза уже не смотрят.

- И руки болят, - добавила Эва.

- Идите, - кивнула Аманет. - А я еще посижу.

Они вышли и в зале стало тише.

Аманет потянулась к очередному папирусу из своей стопки, развернула его и … замерла. Это были не заметки о хвори, и не списки охотников.

Если бы Аманет снова вернулась в свое время она сказала бы, что это был протокол допроса.

Кто-то записывал все, что происходило в тюремной камере. Охотник задавал вопросы, а некто отвечал на них.

“Неужели они даже такое записывают?” - подумала Аманет, - “Хотя чему ты удивляешься? В наших комнатах для допроса вообще камеры стоят.”

Почерк был кривым, мелким и еле разборчивым. Писарь явно делал это в спешке, стараясь оставить на папирусе каждое даже самое незначительное слово, при этом не обращая внимание как красоту письма.

Преступник был задирист, пытался отвечать иронично, даже нагло. А вот тон и характер вопросов охотника оставался неизменным. По мере того как Аманет читала дальше спесь с преступника постепенно сходила. Было видно, что в конце разговор как-будто бы обрывается, и ответы пленника стали короткими, неуверенными и сбивчивыми.

“Его пытали!” - поняла девушка.

Аманет начала читать более вдумчиво. И вскоре очень пожалела…

***

Имя

Нахти. Давно ли в охотники берут таких как ты?

…

Тебя заметили у дома старика Сутеха. Зачем ты там был?

Брат покойного нанял меня. Хотел …. чтобы я поговорил с его мертвым братом … Деньги искал…

Ты убил старую женщину.

…

Я должен был скрыться, а она кричала. Она бы меня выдала! Обычная старуха, никто бы не заметил …

Ты задушил ее собственными руками.

…

Сколько тебе заплатили?

… Десять серебряных

И за это ты убил?

Ну и что? Теперь вы убьете меня?

…

…

Ты знаком со старшими шезму?

… а ты бы хотел познакомится? Только они обычно не любят когда их ищут.

…

…

Ты знаешь, кто стоит за хворью?

Я не знаю … ничего не знаю…

Ты знаешь, в чем ее суть? Как она заражает людей?

НЕТ! НЕ ЗНАЮ! … Я всего лишь мелкая рыба…

…

…

Через воду … через воду она идет … отравленную … я слышал, как они говорили …

Кто отравил?

… Я не знаю …

….

…

ПРАВДА НЕ ЗНАЮ!

Назови их имена!

… Я их не знаю …

…

…

… Реммао … все шло через Реммао … он держит связь с ним …

С кем?

Со старшим магом. Это он все придумал, ему все подчиняются … и все боятся. Клянусь, я ничего сам не делал! … Даже письма не передавал … пожалуйста … не надо.

…

…

***

Аманет отложила папирус. “Эти пропуски … они калечили это.” - ужаснулась она, - “И он сломался!”

Девушка отодвинула от стола и решила немного пройтись по храму, чтобы образ раненого, измученного мужчины хотя бы частично вышел у нее из головы. Ноги затекли, голова кружилась: от работы, от воздуха, от этих записей, которые она только что читала.

Она пошла вглубь храма. Коридор был длинным, полумрачным, с редкими факелами на стенах. Аманет шла, не разбирая дороги - просто вперед, туда, где как ей казалось, было больше воздуха. И вдруг остановилась…

Перед ней был зал. Огромный, заставленный деревянными шкафами от пола до потолка. Шкафы были открытыми, а на полках лежали папирусы. Тысячи. Сотни тысяч.

Аманет подошла ближе. Провела пальцами по свиткам - сухие, пахли кожей и временем.

“Здесь ведь наверняка должно что-то быть.” - подумала девушка. - “Хоть что-нибудь.”

Она почти бегом вернулась в рабочий зал. У стола, за которым они сидели стоял Тизиан и рассматривал исписанный Аманет папирус. Охотник поднял взволнованный взгляд на девушку.

“Видимо понял, что мне попалось.” - смутилась она. - “Интересно, это был его допрос или Амена?”

- Тизиан, - позвала Аманет. - Где мне найти эпистата? Мне нужно с ним поговорить.

- Амен? - мужчина осекся, как будто бы произнес что-то не то. - Эпистат на втором этаже. Кабинет не перепутаешь - дверь с резными орлами.

- Спасибо.

Аманет поднялась по каменной лестнице. Сердце колотилось где-то у горла, то ли от быстрой ходьбы, то ли от страха. Но страха перед чем?

“А вдруг он откажет? Вдруг скажет, что это не мое дело?”

Дверь с резными орлами оказалась приоткрытой. Аманет постучала, робко, три раза.

- Войдите, - раздалось изнутри.

Амен сидел за столом, склонившись над какими-то бумагами. Кабинет был небольшим, но уютным - стены из теплого камня, на полках аккуратно расставлены свитки, в углу - столик с кувшином и чашей. Пахло гранатом и еще чем-то сладким, пряным, успокаивающим.

Аманет замерла на пороге, разглядывая вещи. На одной из полок лежали какие-то амулеты, что походили на глаза. На стенах висели карты, Аманет так и не поняла какой местности. На отдельной подставке стоял золотой сокол, который держал солнечный диск в распростертых крыльях.

- Ты что-то хотела? - голос Амена вернул ее в реальность.

Аманет вздрогнула, отвела взгляд.

- Да. Я … - она шагнула вперед. - Я хотела спросить разрешения.

- Ммм. - охотник отложил папирус, который читал, в сторону. - Хоть кто-то здесь просит разрешения прежде чем что-то сделать. Ну и что же?

- В библиотеке на первом этаже … я видела шкафы. Целые шкафы папирусов. Там, наверное, записи о храме, о богах, может найдутся какие-нибудь легенды или пророчества… - она запнулась. - Я прошу разрешения, чтобы их читать. Может быть там я найду ответы о том как я здесь оказалась и что мне делать дальше.

Амен смотрел на нее долго. Пристально. Аманет чувствовала, как краснеет под его взглядом.

- Это не работа писаря. - констатировал он.

- Я понимаю. Но вы сами сказали - мне нужно найти способ вернуться. Или хотя бы понять, почему я здесь.

Амен замолчал. Потом медленно кивнул, будто бы неохотно.

- Читай. Но в свободное время. Когда закончишь с работой.

- Спасибо, - выдохнула Аманет.

- И помни - ты не можешь оставаться здесь одна. Охотники не будут находится в городе постоянно.

- Я знаю. Я буду успевать.

- Вряд ли, - сказал Амен. - Работы много. Папирусов, которые ты хочешь читать, еще больше.

Аманет почувствовала, как внутри поднимается отчаяние.

- Значит, это невозможно? - спросила она.

- Я не говорил этого.

- Но если я не успею…

- Тогда ты будешь оставаться дольше, - перебил Амен. - Я обычно возвращаюсь в поселение последим. Буду ждать тебя.

Аманет подняла глаза. В его голове не было насмешки, только спокойная, ровная уверенность.

- Вы … вы будете меня ждать?

- Ты не можешь оставаться здесь на ночь.

Она хотела сказать еще что-то, но побоялась спугнуть мимолетную удачу. Поблагодарить или что-либо спросить тоже не вышло - слова застряли в горле.

Амен ждал. Просто сидел и смотрел на нее.

- Спасибо, - наконец выдавила она.

- Иди работай. Время не ждет.

Аманет развернулась, сделала шаг к двери, но остановилась.

- Господин, - позвала она, не оборачиваясь.

- Что?

- Мне попались записи допроса…

- И? - перебил Амен.

- Что с ним стало, с тем черномагом? Его казнили?

В кабинете было тихо. Аманет обернулась. Эпистат смотрел на нее долго, будто решал, говорить или нет.

- Да, казнили, - сказал он.

- За то, что он шезму или за то, что убил ту женщину? - девушка сразу поняла, что вопрос глупый, но остановиться уже не могла.

- За то, что нарушил указ фараона, за убийство, за пособничество другим шезму. - Амен наклонил голову. - В вашем мире не казнят?

- Казнят, - тихо ответила Аманет. - Редко. За очень страшные преступления.

- Убийство - страшное преступление?

- Возможно. - взгляд девушки стал жестче.

Она впервые так смотрела на эпистата … с вызовом. Будто бы говорила: “Вы ведь тоже убиваете людей, но только тех, что не угодны фараону.”

Глаза Амена чуть расширились, он явно не ожидал такого ответа, а потому решил повысить ставку:

- А создание болезни, от которой умирают сотни невинных людей?

- Да, это страшное преступление. - на этот раз Аманет не нашлось, что ответить.

- Расскажи мне о вашем правосудии, - сказал Амен. - Потом. Когда будет время.

- Хорошо. - пообещала она.

Амен кивнул.

- Иди.

Девушка вышла из кабинета. Она стояла в коридоре, прижимаясь спиной к прохладной стене, и смотрела на факел, который мерцал в конце коридора.

* отсылка на фразу из фильма “Последний самурай”.

Искры и вино

Из храма в поселение Аманет и Амен возвращались уже затемно. Колесница ехала медленнее чем утром, и ветер вперемешку с песком уже не бил в лицо и не трепал волосы. Она двигалась плавно, так что запрокинув голову вверх можно было подумать, что ты летишь сквозь открытый космос. Чем Аманет, в общем-то, и занималась с превеликим удовольствием.

- Ты уже решила как будешь действовать? - мужской голос вырвал девушку из межгалактического путешествия.

- Вы о чем?

- Свитков в библиотеке много, все ты и за всю жизнь не прочитаешь, так что придется выбирать только некоторые. - уточнил Амен, - Так, про что ты будешь читать поначалу?

Аманет задумалась.

- Думаю, можно начать со всех, что были посвящены Гору: легенды, мифы, откровения, может быть записи жрецов. Ведь последнее, что я прочитала в своем времени - это пророчество о Горе, значит с него и стоит начать.

Девушка почувствовала, как Амен одобрительно кивнул:

- Тогда завтра я распоряжусь, чтобы тебе начали приносить все, что связано с богом Гором.

- Нет! - Аманет резко обернулась на эпистата, - Я должна искать сама. Если я что-то и усвоила пока училась, то это то, что ты сам должен находить книги и свитки, которые тебе нужны для работы. Важна каждая мелочь и человек не заинтересованный может что-то пропустить.

- Ладно, - опешил Амен, - Так даже лучше, будут задавать меньше вопросов.

Они продолжили плыть по Млечному пути в тишине, пока в темноте не показались огни поселения.

В поселении уже практически все спали - улица была пуста и только в некоторых домах можно было увидеть тусклый свет свечи. Амен снял упряжь с лошадей и отвел их в конюшню. Аманет пошла к своему дому и увидела Ливия - он сидел один в темноте в месте, где днем предполагалась столовая.

- Ливий? - осторожно окликнула девушка. - Ты почему в темноте?

- Я что-то упускаю… - тихо произнес он.

Амен уже закончил с колесницей и тоже остановился узнать, почему лекарь сидит один.

- В каком смысле? - продолжила Аманет.

Ливий повернулся к ним лицом. Было темно, но его янтарные глаза будто-бы горели от возбуждения.

- Они все умирают. - начал он, - Что бы я не делал, какое бы лекарство не попробовал. Только я думаю, что человеку становится лучше, так на следующий день мне сообщают о его смерти!

Лекаря практически трясло от злости, отчаяния и непонимания:

- Я не знаю, что мне делать дальше! Как помочь?

Амен и Аманет стояли молча, их лица освещал только тусклый факел, прикрепленный к ближайшему столбу. Аманет выглядела сочувствующей, будто бы вот-вот заплачет от услышанного, а Амен… Он был как скала, словно чужие смерти его уже совсем не трогают, но немногие знали, что это совсем не так.

Вдруг, Ливий резко повернулся к Аманет, его глаза расширились, а дыхание участилось. Он практически подбежал к ней и схватил девушку за руку.

- Ты! - сказал он.

- Я?

- Ты ведь из будущего, так? Ты изучала нашу историю, значит ты знаешь, что происходит с людьми и как это остановить!

- Ливий! - громкий голос Амена прервал словесный поток. Аманет не знала наверняка, но была почти уверена в том, что эпистат хотел сказать: “Закрой пасть”. Но не сказал.

Девушка бросила испуганный взгляд на лицо охотника. Она схватила Ливия за запястье и повела к конюшне, что находилась дальше всех и там, теоретически, их было труднее услышать.

- Послушай, я ничего не знаю про эту хворь, у нас нет ни одного источника, который бы упоминал об этом.

- То есть как? - удивился лекарь.

- Я сама удивляюсь. - призналась Аманет. - Вы столько всего записывайте, не может быть такого, что ни один папирус не сохранился. Это значит, что либо они все были утрачены, либо их кто-то уничтожил намеренно.

Лицо Ливия осунулось, как будто он потерял последнюю надежду.

- Прости, но я не могу помочь.

Девушка развернулась и пошла в сторону своего дома, но услышала:

- Тогда какой толк? - зло произнес лекарь.

Аманет замерла:

- Во мне? - тихо спросила она.

- Аманет, я не это имел…

- Да, ты прав! Толку никакого! - перебила она его. - Но если ты заметил, то меня никто не спрашивал хочу я сюда попасть или нет. И если бы я встретила того, кто это сделал я бы сказала: “Ей, мужик, ты что не мог найти кого-то поумнее, постарше, или хотя бы со степенью?!” Однако имеем, что имеем. Другого предложить не могу!

Аманет практически бегом пошла по главной улице, она не хотела расплакаться прямо при них.

Мужчины остались стоять у конюшни в кромешной темноте.

- Что значит “степень”? - лекарь повернулся к Амену.

Эпистат ничего не ответил, лишь посмотрел на него так, что в его взгляде читалось: “Ты серьезно?”

Аманет практически летела через все поселение. Она пробежала мимо дома Агнии и Эвы, мимо своего дома и вскоре оказалась у самой реки. Огни были далеко, а из освещения были только звезды. Девушка упала на колени перед водой и только тогда разрыдалась. Слезы лились сами собой, горячие, соленые и бесконечные. Она не пыталась их сдерживать. Не было сил. Не было смысла.

Вода перед ней была черной, гладкой, как зеркало. В ней отражались холодные и равнодушные звезды. Такие же, как всё вокруг. Как этот мир. Как люди, которые смотрели на нее с надеждой, а она не могла им помочь.

В голове прозвучали слова Ливия: “Тогда какой толк?”

Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль была почти приятной - она отвлекала от той, что разъедала грудь изнутри.

- Я не знаю, - прошептала она в темноту. - Я правда не знаю.

Она сидела на коленях, глядя на воду, и думала. Думала о том, как оказалась здесь. О том, что ее знания, вся ее прошлая жизнь, все эти годы в университете, библиотеках, музеях здесь ничего не значили. Она не могла вылечить хворь. Не могла объяснить магию. Не могла даже понять, как работает этот мир.

“А что, если я здесь навсегда?” - пришла внезапная, холодная мысль. - “Что, если никто не придет за мной? Что, если я не смогу найти способ вернуться назад? Что если этого способа попросту нет?”

Она представила свою жизнь здесь. Годы, проведенные в чужом времени, среди чужих людей. Она будет работать писарем, пока Амену это нужно. А когда он перестанет в ней нуждаться? Когда его лояльность закончится?

“Куда я пойду? Кем я буду? На что я буду жить?”

Она не знала ремесел. Не умела вести хозяйство, прясть, торговать на рынке. Она умела только читать древние тексты и это было ее единственное спасение здесь. Но как долго это будет работать? Как долго она будет полезна?

“Я никому не нужна,” - поняла она с внезапной, острой ясностью. - “Я просто обуза. Чужая. Лишняя.”

Она вспомнила взгляд лекаря, полный отчаяния и злости. Он смотрел на нее с надеждой, а она не оправдала ее. Она подвела ее.

“А что, если я разочарую всех? Что, если они поймут, что я бесполезна? Что будет тогда?”

Мысли свернули к Амену. К его голубым глазам, которые смотрели на нее сегодня утром с чем-то новым, теплым. К его руке, накрывающей ее ладонь на поводьях. К его голосу, когда он сказал: “Ты справилась”.

“Почему я боюсь разочаровать его больше чем кого-либо другого?” - спросила она себя. - “Мы из разных миров. У нас нет ничего общего. Он - верховный эпистат, он видел как жизнь меркнет в глазах людей. А я? Просто ученая из будущего, которая не может помочь даже себе.”

Она провела рукой по лицу, вытирая слезы. Они не кончались. “Почему его мнение так важно для меня?”. Аманет не знала ответа. Или просто не хотела себе признаваться.

Девушка поднялась на ноги. Колени дрожали, ноги затекли. Она сделала шаг от воды, потом второй, собираясь идти обратно в поселение. Даже если она и была бесполезна, там не было так одиноко.

Она сделал еще шаг и замерла. Из кустов послышался гремучий рык.

Низкий, горловой, исходящий из темноты. Аманет медленно повернула голову. В нескольких шагах от нее стояло животное. Мелкое, серое, с горящими желтыми глазами и оскаленной пастью. Гиена. Та смотрела на девушку пристально, неподвижно, как будто решала, стоит ли нападать.

Аманет замерла.

Она не испугалась. Странно, но в груди не было страха. Только странное, почти спокойное отчаяние. “Зачем бежать?” - подумала она. - “Зачем? Чтобы через год или два умереть на улице в нищите?”

Она закрыла глаза. Желтые огоньки звериных глаз все еще горели под веками.

“Может, это и есть мое предназначение?” - подумала девушка. - “Надеюсь, она сразу вгрызется в горло.”

Аманет ждала. Тишина. Ни шага. Ни рыка. Только стук сердца прямо в ушах.

А потом - звук. Резкий, свистящий. Удар. Жалобный писк, переходящий в визг, и топот быстро удаляющихся лап.

Девушка открыла глаза.

На том месте, где стояла гиена, лежал догорающий факел. Животное исчезло - только тени метнулись в темноту, и шаги затихли вдалеке.

Широкая теплая ладонь легла на ее плечо. Аманет обернулась. Это был Амен. Он стоял прямо напротив нее, тяжело дыша, второй рукой он схватился за кинжал, что висел за поясом. Его лицо было напряжено от гнева. Не того холодного, ледяного гнева, который она видела раньше, а настоящего, живого, почти животного.

- Ты что творишь?! - почти кричал он. - Зачем ты пошла сюда одна? Еще и в темноте!

Он схватил ее за плечи, встряхнул. Аманет не сопротивлялась. Ее тело было ватным, безвольным, как у тряпичной куклы.

- Ты могла погибнуть! - голос эпистата сорвался. - Если бы я не увидел, в какую сторону ты пошла…

Девушка подняла на него глаза. Было темно, но звезд хватало и она хорошо видела его лицо. Видела напряженные скулы, его сжатые губы, а пристальный взгляд казался таким черным.

- Амен, - прошептала она.

И снова заплакала. Слезы потекли по щекам - не те, громкие и отчаянные, а тихие, беззвучные, почти неслышные. Она не хотела плакать. Она не хотела, чтобы он видел ее такой. Но не могла остановиться.

Амен замер.

Его руки все еще сжимали ее плечи. Он смотрел на нее: на ее мокрое лицо, на дрожащие губы, на слезы, что текли по щекам.

- Тише, - сказал он вдруг. - Тише.

Он притянул ее к себе.

Аманет уткнулась лицом в его грудь. Пахло чем-то сладким, теплый - живой запах. Она плакала ему в грудь, в его тепло, которое вдруг оказалось таким близким. Девушка чувствовала, как его рука гладит ее по голове - неуклюже, непривычно, как будто он делал это впервые в жизни.

- Ты не должна был слышать его, - сказал Амен тихо. - Ливий не прав. Он просто … он видит столько бессмысленных смертей каждый день. У него иногда нет сил быть вежливым.

- Нет, он прав, - всхлипнула она. - Я не могу ему помочь. Я не знаю…

- Ты не знаешь сейчас, - перебил мужчина. - Но ты можешь узнать.

Аманет подняла голову. Его лицо было совсем близко - темное, напряженное, с теплым блеском в глазах.

- Что, если я не узнаю? - спросила она. - Что, если я никогда не найду ответы? Если его попросту нет?

Амен долго смотрел на нее. Пристально. Потом сказал - ровно, спокойно, почти мягко:

- Может быть, ты и станешь тем самым ключом, который поможет нам остановить все это безумие.

- А если нет?

- Тогда мы придумаем что-нибудь другое. - он сжал ее плечи чуть крепче. - Ты не одна.

Девушка посмотрела в его глаза. И вдруг поняла, что верит ему. Не из-за его положения, не из-за спасения ее жизни. Потому что он сказал “мы”.

Амен отпустил ее, поднял с земли потухший факел.

- Пойдем.

Она кивнула. Сделала шаг - и ноги подкосились. Он подхватил ее под локоть, поддерживая.

- Я могу идти сама, - сказала она, хотя голос звучал слабо.

- Я знаю, - ответил он. - Но я все равно пойду рядом.

Они пошли навстречу огням. Медленно, молча. Рука Амена все еще лежала у нее на локте - надежно, крепко, как обещание. Аманет смотрела не его профиль, озаренный светом далеких огней. И впервые за все время, что она была здесь, ей показалось, что она не одна. Что есть кто-то, и что-то, ради чего стоит жить. Ради чего стоит пытаться. Даже если все остальное было против нее.

Следующие дни слились в один долгий, тягучий поток. Аманет просыпалась затемно, пока поселение еще спало, и уже через час стояла у ворот храма. Она приходила первой и уходила последней, иногда настолько поздно, что Амену приходилось забирать ее почти силой.

Библиотека храма оказалась бесконечной. Шкафы тянулись вдоль стен, уходя в полумрак, и каждый из них был заполнен папирусами, перевязанными кожаными шнурками, исписанными мелким, изящным почерком жрецов, которые жили задолго до нее. Аманет перебирала их один за другим, как киношный археолог, который знает, что клад где-то рядом, но не знает, где именно в песке он спрятан.

Она читала все, что попадалось под руку. Гимны Гору, восхваляющие его победу над Сетом. Записи жрецов о ритуалах, которые проводились в храме. Списки подношений, перечень земель, принадлежащих богу. Все это было красиво, но бесполезно. Она искала пророчества, откровения, намеки на то, что кто-то стал свидетелем его присутствия. Но пока ничего не находила.

Иногда она натыкалась на что-то, что заставляло ее сердце биться чаще - странные двусмысленные фразы, упоминания о “чужестранцах из далеких земель”, описания знамений. Но при ближайшем рассмотрении все оказывалось обычными метафорами, которыми жрецы описывали свои видения. Ничего, что указывало бы на нее. Ничего, что объясняло бы. зачем она здесь.

Аманет расстраивалась, откладывала папирус в сторону и брала следующий. И следующий. И еще один.

Другие замечали ее упорство.

Агния первая начала подшучивать, в своем стиле. Она приносила девушке воду и лепешки, которые та забывала есть, и говорила что-то вроде: “Если бы я так же упорно искала мужчин, то уже была бы замужем за фараоном”. Аманет только отмахивалась, но наемница была настойчива. Она садилась рядом, делала вид, что помогает, а не самом деле просто наблюдала за тем, как Аманет перебирает папирусы, и иногда действительно подсказывала - случайно, но метко.

“Этот жрец был известным болтуном, он писал много, но чаще всего о всякой ерунде, что ему привиделось в бреду от хека”, - говорила она, указывая на очередной свиток. “А этот записывает пророчества. Но ни одно не сбылось”. Аманет с удивлением обнаружила, что Агния, оказывается, знает имена многих жрецов и что-то о каждом из них.

- Ты всегда была такой дотошной? - спросила Агния однажды, глядя, как Аманет перечитывает одну и ту же строчку в пятый раз.

- Только когда это важно, - ответила та, не поднимая глаз.

Рэймсс тоже начал подходить чаще. Сначала он просто проходил мимо, заглядывая через плечо. Потом начал задерживаться дольше. А однажды сел напротив и сказал: “Если тебе вдруг нужна помощь …. с переводом - я могу помочь”. Аманет улыбнулась. Она сама неплохо читала, но иногда в текстах попадались такие обороты, которые можно было понять только при общении с живым человеком.

В один из дней девушке действительно понадобилась его помощь, только его. Мужчина сидел за столом, корректируя очередные записи, что дал Амен. Аманет осторожно подошла к нему:

- Рэймсс, можно тебя спросить? - в руках у нее был папирус.

- Да, спрашивай. - оживился тот, видимо переписывать очередные каракули охотников было невероятно скучно.

- В записях жреца я нашла описание некоего обряда. - девушка подняла глаза, чтобы убедиться, что черномаг слушает и продолжила, - Он пишет, что он вступил в контакт в Ба усопшего и тот рассказал ему о преступлениях, что совершал при жизни.

Рэймсс кивнул.

- Я так поняла, что он описывает то, чему учились вы с Эвой. - Аманет перешла на шепот, хотя в помещении никого и небыло.

- Ты имеешь ввиду некромантию? Да, это она. - Рэймсс говорил спокойно, даже громко.

- Но вы же говорили, что это запрещено. А тут он так спокойно пишет об этом.

Мужчина усмехнулся.

- Запрещено только обычным людям. Жрецы и некоторые приближенные фараона - единственные кто может заниматься черной магией. Для всех остальных она под запретом.

Девушка нахмурилась:

- Но в чем разница.

- Ни в чем. Раньше этим могли заниматься все, кто осваивал навык. Шезму брали заказы за деньги и работали. С приходом фараона Менеса II черной магией запретили заниматься всем, кроме жрецов. - рассказывал Рэймсс, - Сначала люди обрадовались, ведь шезму брали большие деньги за работу. А потом…

- Что было потом? - Аманет смотрела на Рэймсса как ребенок, который впервые слушал сказку и Белоснежке.

- Потом жрецы подняли плату, а шезму ушли в тень. Обычным людям помощь жрецов была не по карману.

Аманет долго сидела и смотрела на мужчину.

- Это … очень глупо.

Рэймсс лишь кивал головой, а затем его взгляд направился куда-то за спину девушки. Она обернулась и увидела Амена, что стоял в дверном проеме и, вероятно, что-то услышал. Рэймсс сразу отвернулась обратно к столу и продолжил писать. Аманет еще несколько секунд смотрела на Амена, а затем тоже пошла к противоположной части стола, где лежали свитки, которые она не успела прочитать.

Эва старалась держаться рядом. Ей все еще было трудно с письмом, но Аманет помогала ей, подсказывала, показывала, как правильно держать калам, как выводить сложные иероглифы. Иногда они сидели до темноты, и Аманет терпеливо объясняла, почему тот или иной знак пишется именно так. Порой она сама не помнила откуда у нее эти знания. Она была как ребенок, который знал что-то, но сам не помнил как этому научился. Эва благодарно кивала, стараясь запомнить, и вскоре ее почерк начал меняться - становился ровнее, увереннее. Она перестала бояться ошибаться и стала больше доверять своей руке.

Ливий поначалу избегал Аманет. Стыдился своих слов, которые сказал тогда. Но через несколько дней он подошел к ней тихо и сказал:

- Я не хотел тебя обидеть.

Девушка улыбнулась и кивнула;

- Я знаю.

Лекарь сел напротив нее, усталый, с красными глазами.

- Я подумала, что если вы знаете больше о медицине, то … может ты узнала эту болезнь и подсказала бы, как правильно поступить.

Аманет задумалась. Она не была врачом, но она явно знала чуть больше. Но эта болезнь…

- Ливий, я понимаю о чем ты. И я много сама думала об этом, но…

Ливий внимательно посмотрел в глаза девушки с надеждой. Аманет наклонилась к нему ближе:

- Чем больше я про нее слышу, тем чаще думаю о том, что это действительно может быть результат магии или чего-то такого.

- Что ты имеешь в виду? - спросил лекарь

- Вы уже знаете, что виной всему вода. Но не бывает такого, чтобы заражена была только вода и ничего больше. - рассказывала девушка, - Вода всегда заражает все, что находится вокруг. Почву, растения, и животных. А у вас будто бы вода не заражена, а заколдована. Действует только на людей и ни на что больше. Как в сказке: “Не пей из копытца, козленочком станешь”.

- Это что за сказка? - удивился Ливий.

Аманет закрыла глаза, вспомнив где находится и с кем разговаривает.

- Не важно. - бросила девушка, - В общем, я могу помочь с симптомами, но не с причиной.

Ливий грустно кивнул, но Аманет заметила в его глазах огонек. Он будто бы кое-что для себя понял и сдаваться не собирался. Он чаще стал подходить к девушке и спрашивать что-то, а когда она отвечала, то слушал с широко открытыми, заинтересованными глазами. Он записывал все, что она говорила, и потом проверял это на практике. Иногда срабатывало. Иногда - нет. Теперь лекарь смотрел на нее не как чужестранку, а как на союзника.

Амен не подходил к ней в первые дни. Стоял на расстоянии, наблюдал, иногда что-то говорил Рэймссу или Тизиану, но к ней - ни слова. Она начала бояться, что он разочарован. Что он понял: она такая же бесполезная, как все ее знания. Но иногда, когда она поднимала глаза, она замечала его взгляд - теплый, почти одобрительный. Он стоял в дверях, скрестив руки, и смотрел на нее поверх голов других писцов. Она отводила взгляд, чувствуя, как заливается краской. Он улыбался - едва заметно, но она видела это.

Через неделю она заметила, что он начал ставить рядом с ее столом кувшин с водой и тарелку с фруктами. “Ты забываешь есть”, - сказал он, проходя мимо. И не обернулся.

Она понимала, что это было его способом заботиться о ней. Молча, без лишних слов, без вопросов.

Так длилось несколько дней. Множество свитком, отдельных записей, библиотечных полок. От запаха бумаги, дерева, пыли и ладана уже начинало тошнить, а шкафы все не заканчивались. И … ничего стоящего. Ни одной хоть немного полезной находки. Все только хозяйственные и юридические записи.

Аманет отчаялась. День медленно близился к концу, красный свет заката пробивался в окна. Девушка отодвинула от себя свитки и положила голову на стол, закрыв глаза.

- Что? Ничего не нашла? - спросил Амен.

Она подняла на него уставшие глаза с темными кругами под ними.

- Знаете, когда я только начинала учиться на историка, - начала девушка, - Наш учитель задал нам вопрос: “Как вы думаете, когда люди только изобрели письменность, какими были их первые записи?”

Амен отодвинул стул и сел напротив Аманет.

- Тогда все начали наперебой отвечать: “Стихи, записи о богах, о природе”. Тогда учитель посмеялся.

- Все оказалось скучнее? - предположил охотник.

- Именно. Оказалось что первым, о чем писали люди было то, сколько кому кто должен и сколько было заплачено за стадо коров. - девушка подняла глаза на эпистата, - Не то о чем ты мечтаешь читать, думая о том, что будешь открывать тайны истории человечества, верно?

Лицо Амена тронула легкая улыбка и он кивнул.

- Но я не думала, что в целой библиотеке не найдется ничего подходящего для меня. Все пишут так много и о такой ерунде, как будто чернила в Египте не стоят ни монеты. - она снова положила голову на стол.

- Этот храм Гора не самый большой. В Мемфисе есть и больше. - сказал Амен, перекладывая свитки так, чтобы было видно лицо девушки.

- Но я не могу туда поехать. Я не могу прочитать все свитки в каждом храме Египта. Никакой жизни не хватит на это.

Девушка взглянула на закат. Горизонт заливался красным цветом, а песок отражал его. Девушка задумалась:

- Он может знать.

- Кто? - спросил Амен.

- Тот мужчина, с красными волосами. Он сказал, что его зовут Сет.

Амен нахмурился.

- Ну точно! - девушка резко встала со стола, - Он постоянно говорит какими-то загадками, намекая, что знает больше других. Ему точно что-то известно, но он предпочитает молчать.

- Что именно он тебе сказал о себе? - перебил эпистат.

- Сказал, что его зовут Сет. И постоянно намекал на то, что он “Тот самый”. Я, если честно, на минуту даже подумала, что он действительно Бог Сет.

Аманет посмотрела на охотника. Он смотрел на нее очень серьезно, даже слишком. Девушка пыталась понять этот взгляд.

- Да нет, не может быть.

- Ты его видела? - иронично спросил Амен, - Глаза, уши … его сила.

Она задумалась, но поверить все равно не могла.

- Но … если он действительно Бог, тогда почему не может помочь или подсказать? Он же явно знает, или хотя бы догадывается, что именно произошло! - Аманет вскипела.

Она находится здесь уже пару недель и не может найти причину своего появления в прошлом. А он все знает и молчит? Неужели ему весело наблюдать за ее мучениями?

- Что ты знаешь про бога Сета?

Вопрос Амена казался детским, но вырвал девушку из постепенно нарастающего гнева.

- То, что вы про него написали. - уточнила она, - Бог ярости, песчаных бурь, хаоса, войны, разрушения и смерти.

- И бог чужеземцев. - добавил эпистат.

Аманет снова вскипела:

- Тем более не понимаю, почему он тогда не может мне помочь!

Амен подняла ладонь в знак того, что он ее слышит и понимает… А может просто, в знак того, чтобы она наконец заткнулась.

- Сет - бог смерти и хаоса, - намекнул тот, - Ты правда ждешь от него добрых поступков?

Аманет поняла к чему он клонит и закатила глаза:

- Это вообще ничего не значит. Боги не имеют ни характеристик ни характеров, это мы их ими наделили. Если мы считаем Сета злым это не означает, что он обязан таким быть. К тому же, греческий Аид вроде бог загробного мира, но по сравнению со всем остальным Олимпом он практически святой.

- Какой? - нахмурился Амен.

- Праведный, непорочный. - уточнила Аманет.

Мда, все-таки она еще не привыкла.

- Ты права, не всегда ожидания от кого-либо оправдываются. Но поверь, в случае Сета все совпадает идеально.

- То есть вы тоже верите, что он именно тот, за кого себя выдает?

Амен ненадолго задумался:

- Да. Верю.

Аманет выдохнула и села обратно на стул среди разбросанных свитков. Это было похоже на беспомощность. С одной стороны вся эта магия и боги были чем-то нереальным, сказочным, чем-то, что осталось в фантастических фильмах про археологов. С другой: настоящий бог, настоящие артефакты, тайны и загадки. Не за этим ли каждый школьник зачитывается книжками про Древний Египет? Не за тем ли самые отчаянные рвут жилы, поступают на историков, а потом едут на настоящие раскопки? Но Аманет не хотелось тайн, ей хотелось лишь понять. Нет, не пресловутое “За что?” или “Почему я?”. Тут было что-то другое. Скорее “Для чего?” и “Что будет дальше?”. Но ответов все не было, а время шло.

- Значит и я поверю. - наконец-то прошептала она.

Амен лишь кивнул. Он собрал свитки, что лежали на полу и сложил на стол.

- Сегодня поедем пораньше, чтобы успеть на праздник.

- Праздник? - девушка подняла на него глаза.

- Да, сегодня праздник Ваг. Слышала о нем?

Аманет подняла глаза к потолку, вспоминая, что я о нем читала.

- А, - наконец вспомнила, - Праздник Осириса, а сразу за ним праздник Тота.

Амен еле заметно улыбнулся:

- Верно. Поехали, а то не успеем к отправлению лодок.

- Чего? - переспросила та.

- По дороге расскажу. - бросил Амен, уже выходя из храма.

Поселение горело еще ярче чем обычно. У каждого дома стояли зажженные светильники. Их мягкий, теплый свет стелился по земле золотыми лужами, превращая пыльные улицы в сказочные тропы. Люди сновали между домами, неся что-то в руках. Кто-то нес корзины с фруктами, кто-то кувшины, и даже музыкальные инструменты. Аманет стояла посреди всей этой суеты, а внутри разливалось тепло. Не от огня, а от людей. Все эти улыбки и смех. Будто бы и нет никакой хвори, черной магии и убийств.

- Вы же говорили, что с людьми из города нельзя контактировать? - Аманет повернулась к Амену, а он как-будто все это время наблюдал за ее реакцией.

- Да, нельзя.

- Тогда кто будет играть на инструментах?

- Ты думаешь охотники только и умеют, что убивать? - спросил Амен и двинулся к Тизиану, что стоял у какого-то дома, назначение которого Аманет было неведомо.

- Госпожа. - позвал женский голос откуда-то сзади.

Аманет обернулась не сразу, сначала даже не поняла, что обращаются к ней.

- Да?

- Я искала тебя, пойдем.

Это была ткачиха Нейт. Аманет видела ее пару раз, но никогда с ней не разговаривала. Женщина взяла ее под руку и повела в сторону домов.

- Еле приволокла это к тебе. Решила оставить у двери твоего дома, все таки за воровством здесь никто не замечен. Да и кому нужен ворох женской одежды? - тараторила та.

- Одежды? Ты о чем? - переспросила девушка.

- Эпистат сказал, что ты когда из Александрии до Фив добиралась попала в бурю песчаную.

Аманет неуверенно кивнула.

- Ну вот, так все твои пожитки то и унесло. Приказал одежды тебе сшить, самой необходимой, на первое время.

К этому моменту они уже подошли к дому девушки.

- В общем, вот корзина, в дом волоки сама, а то итак спину себе надорвала.

Девушка стояла в ступоре глядя на огромный плетеный мешок.

- Спасибо. - только и успела она бросить вслед убегающей женщине.

“Неужели запомнил?” - подумала девушка, - “Я же даже не жаловалась. Все равно неловко.”

Аманет попыталась приподнять мешок. “Действительно тяжелый.”

Через несколько минут Аманет вышла совсем в другом наряде. Бордовая юбка с вырезом до бедра переходила в изумрудного цвета топ, украшенный глубоким декольте. Волосы она собрала в высокий небрежный пучок.

“Праздник все таки. Надеюсь я не буду выглядеть странно.”

В Петербурге девушка бы в жизни такое не надела. Неприлично … да и опасно. А здесь… Девушке казалось, что никто не обратил бы внимание даже если бы женщины ходили голышом. Аманет невольно вспомнила современный Египет. Большая часть местных женщин уже давно в хиджабах, а мужчины глазеют на туристок в шортах так, будто бы женский пол никогда и не видели.

“Почему же все так изменилось?” - подумала та.

- Ух ты, ну совсем другое дело! - навстречу Аманет почти вприпрыжку шла Агния. - Сегодняшний праздник конечно посвящен мертвым, но перед такой красоткой сам Осирис не устоит.

- Думаешь стоит поскромнее? - спросила Аманет.

- Ни в коем случае! Иначе наши предки расстроятся. Они выходили из гробниц не для того, чтобы увидеть унылые серые силуэты.

Девушки двинулись в сторону реки.

- Вы в этот день вспоминаете мертвых?

- Не просто вспоминаем, а помогаем им преодолеть препятствия на пути в загробном мире. - сзади к девушкам подошли Рэймсс и Эва.

- Если этот день посвящен смерти, то почему все такие веселые?

- А чего грустить? Мы почитаем их память и открываем им путь в лучший мир. - ответила Эва

- Прямо как День мертвых в Мексике.

- А это что такое? - переспросил Рэймсс.

- Ну, есть такая страна - Мексика. И там есть праздник мертвых. Для тех людей смерть - это не что-то грустное, наоборот, они радуются, когда кто-то умирает, ведь он оставил суету и ушел в лучший мир. Раз в год они вспоминают своих предков и приходят к ним в гости, веселятся вместе с ними. А с недавних пор даже устраивают шествие, наряжаясь в злых духов и мастерят огромные куклы демонов. - с улыбкой вспоминала Аманет, - Так они показывают, что вовсе их не боятся.

Друзья слушали ее с интересом.

- Мы мастерим только ладьи из папируса. - подытожил Рэймсс.

- И что потом?

- Спускаем их на воду вниз по течению Нила. Так мы помогаем душам найти верный путь.

Аманет тоже позволили смастерить лодку. Хоть все знали, что она не отсюда, но традиция есть традиция. Она смотрела как это делают остальные и старалась повторять. Получилось не хуже. Девушка опустила свою ладью самой последней. Невольно она вспомнила свою бабушку, которой уже не было в живых. Аманет смотрела на ладью и представляла как она сидит там в любимом зеленом костюме. Как ее волосы собраны в аккуратный пучок, как на ветру развевается белый платок, а в руках она держала ромашки. По щекам Аманет покатились слезы, которые она не в силах была сдерживать. Пусть она и в другом мире, в другом времени, но души ведь могут находится где хотят, а значит бабушки видит ее и оберегает.

“Ведь так?”

- Кого-то вспомнила? - голос Амена прервал ее мысли.

- Да. Мою бабушку. - девушка продолжала смотреть вслед удаляющимся лодочкам, - Я знаю, я не из этой культуры и не поклоняюсь вашим богам, но может быть…

- Не важно, веришь ты в богов или нет. - перебил эпистат, - Главное, что в такие праздники мы все можем вспомнить тех, кого потеряли, тем самым помогая им достичь Аменти и обрести покой.

Аманет задумалась.

- А кого вспоминали вы?

Охотник поднял на нее напряженные глаза. Аманет уже успела пожалеть о том, что спросила. Он долго смотрел на нее и … вдруг, его взгляд смягчился, он выдохнул и отвел его в сторону:

- Моих родителей… - только и произнес он и пошел обратно, в сторону поселения.

Аманет постояла еще немного и пошла за всеми. Она в последний раз посмотрела в сторону реки и увидела Рэймсса. Он стоял там в одиночестве и провожал взглядом уже давно ушедшие из поля зрения ладьи. Взгляд его был печален, а в руках он перебирал какой-то предмет.

“Наверное, это вещь Реммао.” - подумала девушка.

На этот раз она ничего спрашивать не стала и просто оставила его наедине со своей скорбью. Может и зря…

Аманет сидела за столом положив голову на руки. Праздник был в самом разгаре. Грустная часть закончилась и люди принялись вселиться так, будто не делали этого целую вечность. Однако мысли девушки были где-то не здесь. Она думала о своем положении, о бесконечных полках библиотеки, о Сете (чтоб его) и о том, каким в итоге будет решение проблемы под названием “Вернись домой в свое время и желательно так, чтобы хоть один твой родственник был все еще жив”.

Она лежала головой на столе и вертела чашку в правой руке.

“Если я ее сейчас разобью, то испорчу настроение археологам будущего. Забавно.”

- Ты чего такая грустная? - Эва села рядом.

Девушка подняла голову и села нормально.

- Я просто задумалась.

- О чем?

- Ну, о разном, - замялась девушка, - В основном, о том, что мне делать дальше.

Эва погрустнела вместе с Аманет и придвинулась ближе.

- Слишком много мыслей.

- Что? - переспросила та.

- Помнишь, когда у меня не получалось писать ты сказала, что я слишком много думаю о процессе. Потому у меня и не получалось.

Аманет подняла глаза, вспоминая, когда именно это произошло:

- Да, кажется, помню.

- Так … может ты тоже слишком много об этом думаешь? - робко продолжила шезму, - Может, если отпустить ситуацию, то все решиться само собой? Посмотри, как у нас тут бывает весело.

Аманет задумалась. А может и правда? Что толку от того, что она будет переживать? Ведь решение не найдется только потому, что оно ей нужно.

“Это ведь закон подлости.” Она улыбнулась.

- Может, ты и права…

За столом собралась неплохая компания. Рэймсс и Эва смеялись над какими-то воспоминаниями из прошлого, Ливий глядел на танцующих людей (как фельдшер скорой помощи следит за источниками возможных неприятностей), а Агния спаивала всех, кто находился поблизости. Не было только Амена, но Аманет видела его неподалеку, он сидел отдельно ото всех, наблюдая за всеми как ястреб, что выслеживает добычу.

Девушка уже успела забыться. Будто бы не было никогда ни России, ни Петербурга, и Эрмитажа не было никогда. Как будто она всегда здесь жила, под палящим солнцем, на берегу Нила.

- Как тебе праздник? - к столу подошел Тизиан.

Аманет не сразу поняла, что он обращается к ней.

- Весело, - ответила она, - Необычно. Я никогда не участвовала в празднике Осириса.

- На твоей родине есть что-то подобное? - вдруг спросил он и, неожиданно, сел за стол к остальным.

“Ага, то есть этот вопрос - не просто вежливость. Почему его это так интересует?” - подумала девушка.

- Ты помнишь своих богов? - все не унимался он.

Аманет кинула быстрый взгляд на Амена в надежде, что он все слышал, и увидела как он уже подходит к столу. В его взгляде она искала разрешения.

“Что мне говорить?”

Амен тоже посмотрел на нее и медленно кивнул.

“Что ж, была не была.”

- Помню.

- И какие они? - спросила Агния. - Кто там самый жестокий?

- Перун. - ответила Аманет, - Бог праведного гнева, громовержец, хранитель клятвы и правды. Но он не жесток - это вынужденная сила, которая очищается землю.

Никто такого не ожидал.

- Ого, прямо как Зевс? - уточнил Ливий.

- Нет. - отрезала девушка. - Ваш Зевс только и делает, что ворует чужих жен и служанок. Перун следит за порядком, учит, что не нужно гнуть спину перед неправдой, а надо всегда стоять за свое. У него нет времени на всякие глупости. - взгляд девушки сделался холодным и жестким, словно она говорила за самого бога.

Ливий опешил и не нашел, что сказать.

- Ха-ха, - рассмеялась Агния, - Съел?

- И вы чествуете своих богов также как и мы свои? - спросил Тизиан.

- Конечно. - на секунду Аманет казалось, что она даже не лукавит, рассказывая о том, что верит в славянских богов, - И праздники у нас тоже есть.

- Расскажи про какой-нибудь. - охотник выглядел как ребенок, выпытывающий сказку у няньки.

- Ну…

Девушка немного опешила. Она помнила столько древних обрядов, что не знала какой именно выбрать и о чем рассказать. А потом посмотрела на толпу недалеко от столов. На горящие светильники и музыкантов. И вдруг, ее осенило.

“А зачем далеко ходить?”

- Велесова ночь! - сказала она.

Тизиан уставился на нее.

- Бог Велес - покровитель скота, богатства и магии и проводник между миром живых и миром мертвых. - уточнила девушка, - Мы празднуем его день, когда осень переходит в зиму и природа засыпает. В этот день принято вспоминать предков.

- Прямо как сегодня? - спросила Эва.

- Да. В этот день принято поминать своих родственников. Мы зажигали на подоконниках домов свечи и клали веточку рябины, чтобы наши предки могли найти дорогу домой и проведать живых.

Аманет будто рассказывала страшную историю в лагере у костра. Не хватало только фонарика, направленного на лицо.

- Но в этот день просыпались не только добрые духи, но и злые. - сама не заметила как перешла на шепот. - И чтобы их отпугнуть мы посыпали пороги домов солью. Юноши и девушки делали страшные маски злых духов и наряжались, чтобы если вдруг они нас увидят, то не поняли кто мы. Во дворах жгли костры, что горели до самого расцвета. А когда праздник заканчивался духи уходили и наступала зима.

Все молчали, видимо в надежде, что она продолжит.

- Ого, звучит мрачно. - сказал Ливий.

- На самом деле, иногда даже весело.

Вдалеке послышались возгласы - компания охотников весело звала Тизиана к себе.

- Мне пора. - коротко сказал он и ушел.

- Ну в-о-о-о-т, вино закончилось. - грустно протянула Агния.

- Я схожу. - Аманет вышла из-за стола.

Она зашла в дом, видимо служивший неким подобием кухни, и забрала оттуда тяжелый кувшин с вином.

- Ты же сказала, что вы верите в одного Бога? - Амен стоял в дверях.

“Почему все так подкрадываются? Колокольчик бы им на шею.”

- Верно. - ответила девушка.

- Тогда к чему все эти рассказы? Ты все придумала?

Аманет улыбнулась:

- Конечно нет. - она опустила голову, - Каждый народ в начале своего пути верит во множество богов, и мой не исключение.

Амен внимательно слушал, так, будто бы от этого зависела его жизнь.

- Мы верили в Перуна, Велеса, Чернобога и Сварога. Возводили идолы, поклонялись им и приносили жертвы. Но потом, постепенно люди стали верить в единого Бога, который оберегает все живое на земле.

- Как можно отказаться от своих богов? - спросил эпистат.

- С подачи правителей, конечно. Не сказала бы, что это был легкий и безболезненный процесс.

- Правители приказывали отречься от веры?

- Вера объединяет людей, а когда каждое племя и община верит в своего бога - это порождает конфликты. Когда-то наши правители хотели, чтобы не было отдельных племен, а был только единый сильный народ, - девушка задумалась, - Это происходит с каждой страной - рано или поздно необходимо объединяться, ведь когда Север чествует Осириса, а Юг Сета разногласия не иссякнут никогда.

Эпистат облокотился на дверной косяк.

- Я, не могу этого представить.

- Ваш народ тоже станет верить. - тихо произнесла девушка.

- Что?!

- Не скоро, через несколько сотен лет. Ни ты, ни твои дети этого не застанут, но это правда. Египтяне тоже станут верить в одного Бога.

- Нас тоже заставит фараон?

- Никого нельзя заставить сменить веру, можно просто рассказать о ней. Люди всегда сами принимают решения.

- И мы забудем своих богов?

- Нет. - девушка улыбнулась и двинулась к нему, - Для этого у вас будут такие люди как я, которые сохраняют историю.

Аманет старалась протиснуться в дверной проем мимо эпистата. Всего на долю секунды они оказались так близко, неприлично близко. Она подняла взгляд и увидела, что он тоже смотрит на не.

“Ну и великан.” - подумала она.

Девушка поспешно опустила глаза и пошла к остальным.

По подсчетам Аманет Агния глушила уже третий кувшин. Конечно же, вино было разбавлено водой иначе благородные эллины не притронулись бы к напиткам, но все же. Эва неспешно догоняла подругу, а Ливий смотрел с толикой осуждения. Аманет удалось расслабиться. Мимо постоянно маячил Тизиан, задавая девушке (по его мнению) интересные вопросы: “Есть ли в ваших краях хек?” и “Ваши женщины пьют на праздниках или только кувшины наполняют?”. Девушка понимала, что охотник скорее всего уже пьян и потому не обращала особого внимания. Амен все также сидел где-то в отдалении, наблюдая за происходящим.

Назрел вопрос:

- Агния, - обратилась она.

- Да, кошечка? - на удивление связно ответила наемница.

- Почему Амен разрешил пьянствовать? В его стиле было бы позволить лишь тихо отпустить ладьи и уложить всех спать.

- О, даже самые грозные эпистаты должны считаться с мнением большинства, иначе недолго им быть у власти. - ответила Агния.

- Даже в самые сложные времена людям нужна передышка, - продолжил Ливий, - Иначе люди просто сойдут с ума от переживаний. Праздник - лишь способ отвлечься. Вот они напьются и забудут о всех проблемах, а завтра вновь окунутся в работу. И, может быть, это поможет им почувствовать себя живыми.

Аманет задумалась. За тысячи лет ничего не поменялось. Даже в самое тяжелое и смутное время государство всегда находит деньги на салюты. Людям нужна разрядка, иначе поднимется бунт.

Девушка снова поймала на себе взгляд Амена.

“Да что ж он так смотрит на меня!”

- Аманет! - снова Тизиан, - А туда где родилась ты вино завозили?

Девушка закатила глаза. Она снова посмотрела в сторону эпистата и подумала: “А что если?”

- Конечно. - она ухмыльнулась, ей хотелось посмотреть на реакцию Амена, - Только варвары воду в вино не льют.

- В смысле? - сказал Ливий.

Аманет схватила кувшин с неразбавленным вином, встала и осушила его практически до дна залпом. Все сидящие за столом открыли рты и только Агния была в щенячьем восторге. Девушка ожидала почувствовать на языке что-то горькое, обжигающее и уже готовилась терпеть, но нет. Вино было легким и сладким. Будто бы это их современное вино водой разбавили.

- Как компот. - сказала она.

Аманет схватила Агнию за руку и потащила из-за стола в толпу где все танцевали. Эпистат привстал на месте, как будто готовился ловить девушку, что должна вот-вот упасть от опьянения. Все оставшиеся за столом так и забыли закрыть рты в удивлении.

***

Амен смотрел на нее из темноты.

Она вырвалась из рук Агнии и кружилась теперь одна, потерявшись в толпе танцующих. Свет от костров плясал на ее лице, на плечах, на светлых волосах, которые она собрала в небрежный пучок, и он видел, как ее тень металась по земле - то длинная, то короткая, то исчезающая в дыму.

Она двигалась не так, как остальные.

Остальные танцевали в такт барабанам - грузно, весело. Аманет кружилась. Одна. Словно не слышала музыки. Или слышала что-то другое - то, что звучало только для нее.

Ее руки поднимались над головой, изгибались, как стебли папируса на ветру. Пальцы, казалось, что-то рисовали в воздухе - невидимые узоры, которые только она могла видеть. Она делала шаг, другой, и Амену показалось, что земля под ее ногами не держит ее, что она парит, что ее тело стало легче воздуха.

Костер полыхал рядом, бросая вверх снопы искр. Искры кружились над ней, и он не мог понять - это она танцует среди искр, или искры танцуют вокруг нее. Они обвивали ее плечи, сверкали в волосах, падали на юбку и гаски, и она не отстранялась, не боялась, не прикрывалась.

- Что она делает? - спросил подошедший Тизиан.

Амен не ответил. Он не мог отвести взгляд. Она была прекрасной. Безумной. Чужой.

Богиня Бастет, сойдя на землю, танцевала бы так же - дико, свободно, не замечая ничего вокруг. Аманет была жрицей, которая забыла, что она смертная, и танцевала для богов, а не для людей.

Он сжал рукоять кинжала.

“Я должен остановить ее” - подумал он. - “Она пьяна. Она подошла слишком близко к огню. Еще шаг и ее волосы вспыхнут. Еще поворот и она упадет в костер.”

Он сделал шаг вперед, но остановился.

Аманет повернулась к нему. Смотрела прямо на него, хотя он стоял в тени, и улыбалась. Он видел ее глаза - темные, блестящие, пьяные и ясные одновременно. Она подняла руку, как будто звала его. Или как будто хотела,чтобы он запомнил этот миг.

Эпистат не двинулся.

Он стоял, глядя на ее танец, и чувствовал, как внутри разгорается что-то, чему он не давал имени. Ее ноги двигались легко, почти не касаясь земли. Ее руки описывали круги, как крылья. Она подпрыгнула - и на мгновение он увидел ее силуэт на фоне пламени: черный, словно вырезанный из ночи, с развевающимися волосами и раскрытыми ладонями.

Как она может танцевать? После всего, что с ней случилось. После того, что она узнала. после того, что ей сказал Ливий.

Как она может двигаться так, будто мир - это не грязь и кровь, а свет?

Он не понимал ее. И чем больше он смотрел, тем меньше понимал.

“Кто ты?” - спросил он мысленно. - “Откуда ты взялась? Какое заклинание привело тебя сюда, если ты даже не веришь в магию?”

Вокруг нее расступались. Люди замерли, глядя на нее, и в их глазах читалось то же, что чувствовал он - изумление. Кто-то засмеялся от восторга. Кто-то захлопал в ладоши, пытаясь поймать ритм ее шагов.

Агния стояла рядом, прикрывая рот ладонью и глядя на Аманет с удивлением. Даже пьяная наемница, которая видела много безумств, была поражена.

Амен сделал еще шаг вперед. Теперь он стоял на границе света и тени. Она увидела его, а он видел ее. И между ними была только пыль, искры и странная, дикая музыка, которую играл кто-то из охотников.

И он понял - он не остановит ее. Не от того, что боялся нарушить ее танец. А потому, что хотел запомнить. Навсегда. Этот свет на ее лице, эту улыбку на ее губах, это движение ее рук, когда она, как ребенок, пыталась поймать падающую искру.

“Она не из этого мира”, - подумал он. - “И она никогда не будет принадлежать ему”.

Но он все равно смотрел. Смотрел, как танцует девушка из будущего, которую принесли боги или демоны. Девушка, которая боится, но не сдается. Которая плачет, но продолжает смеяться.

Он смотрел, и впервые за много лет ему не хотелось уходить.

Впервые за много лет ему хотелось забыть о долге, о мести, о приказах. И просто стоять здесь, в темноте, и смотреть, как свет танцует вместе с ней.

Аманет запрокинула голову, и её смех разнесся над костром, как звон колокольчика. Искры взметнулись вверх, и одна из них упала на её плечо. Она не заметила. Или не захотела заметить.

Тизиан просто отошел в сторону, оставляя Амена наедине с его мыслями и огнем, что плясал вокруг девушки.

Амен смотрел на неё, и в груди разливалось что-то странное, теплое, почти забытое.

«Ты меня погубишь, — подумал он. — Я знаю. Но я всё равно смотрю».

И он смотрел. До тех пор, пока музыка не стихла, пока костер не погас, и она сама, уставшая и всё ещё улыбающаяся, не упала в руки Агнии.

Амен сделал шаг обратно в темноту, чувствуя, как искры её танца всё ещё горят у него на коже.

Первая кровь

Аманет очнулась на руках у Агнии. Голова кружилась, но не от вина. От танца, от огня, от свободы, которую она позволила себе впервые за долгое время.

- Живая? - спросила Агния, помогая ей сесть на песок.

- Кажется, да, - усмехнулась Аманет. - Или это уже Дуат?

- Если бы это был Дуат, там было бы больше вина, - философски заметила наемница.

Девушки вернулись за стол, застав остальных там же где они и были. Тизиан ушел к своим охотникам, и теперь компания стала почти родной. Даже Амен подошел ближе - чуть в стороне, прислонившись к столбу, и смотрел на них с легкой, почти незаметной улыбкой.

- Ты как? - спросила Эва, протягивая кувшин с водой.

- Отлично, - воскликнула Аманет, принимая сосуд, - Лучше, чем за последние … не помню сколько дней.

Ливий смотрел на нее с любопытством.

- Скажи, - начал он, - у тебя в мире часто такое бывает? Ну, чтобы напиться до беспамятства и танцевать у костра?

Девушка рассмеялась.

- В моем мире алкоголь намного крепче. Если бы я там выпила столько же, я бы сейчас лежала без сознания где-нибудь в канаве.

- Серьезно? - Рэймсс поднял бровь. - У вас делают вино крепче?

- Гораздо, - кивнула Аманет. - У нас есть напитки, которые обжигают горло. От одного глотка можно забыть, как тебя зовут. А если выпить слишком много… - она покачала головой, - в лучшем случае лазарет, а в худшем - смерть.

Агния не собиралась останавливаться на уже выпитом:

- Эва, а где этот … ну Сет? Я думала веселье то он точно не пропустит.

Эва вжала голову в плечи, а Амен нахмурился.

- Это же праздник Осириса, конечно же он не пришел. - Аманет расплылась в улыбке Чеширского кота и рассмеялась, - Зачем он вообще здесь? Боги никогда не приходят к людям просто так.

Все оглянулись на девушку:

- Он рассказал тебе кто он? - удивленно воскликнула Эва.

- Намекнул … очень настойчиво.

- Он ищет одного черномага, которого ищем и мы, - неожиданно разоткровенничался Амен, - И почему-то решил, что Эва ему в этом поможет.

- Чем ему может помочь смертная?

- Я же говорила тебе, что должна ему, - шепотом сказала шезму. - Вот он и решил этим воспользоваться.

- Что ты такого у него попросила? - спросила Аманет.

- Ничего. Я должна ему по факту своего рождения. - Эва опустила печальные глаза. - Когда-то мои родители заключили с ним сделку, которая была связана со мной и моим именем.

Девушка задумалась.

- Получается, сама ты у него ничего не просила?

Эва грустно опустила глаза:

- Просила, неосознанно. Я была ребенком…

Алкоголь все же давал о себе знать. Затуманенный разум и развязанный язык никогда не были хорошим сочетанием. В особенности теперь.

- То есть, все, что ты ему должна, было взято с него не по твоей вине. - размышляла та, - И он все равно пришел к тебе за долгом?

Эва молча кивала.

- Это не просто отвратительно, это ведь даже не по-мужски. - заключила Аманет. - Даже сам Дьявол не заключает сделок с несмышлеными детьми, и не спрашивает с них за грехи родителей.

- Кто такой Дьявол? - уточнил Рэймсс.

- Это темный повелитель, что заведует царством мертвых и пытает грешников после смерти - противоположность светлой стороне. Не бери в голову. - объяснила та.

Аманет наклонилась к Эве:

- Ты ведь можешь отказаться. Не ты набрала долгов, чтобы их отдавать.

- Как можно отказать богу? - заметил Ливий.

Аманет снова задумалась, подняв глаза к небу.

- Обратиться за помощью к другому.

- И быть должной уже ему. - усмехнулась Агния.

Повисла неловкая тишина.

- Мда, вот поэтому наш Бог лучше, - грубо заметила девушка, - Он не вмешивается в дела людей, и не помогает, как бы его об этом не просили. А если кто-то хочет заключить с тобой сделку, то это точно не Бог. Богам не нужна помощь смертных, также как взрослым не нужна помощь детей.

Аманет замолчала, чувствуя, как слова повисли в воздухе, тяжелые и горькие. Она смотрела на огонь, но видела другое — лица богов, которые смотрели на нее со стен храмов, с папирусов, из легенд, которые она изучала всю свою жизнь. Сет, Гор, Осирис, Исида, Бастет. Все они были там, на фресках и барельефах, прекрасные и далекие, как звезды. А здесь, в этом мире, они были живыми. Или почти живыми.

«А если Гор такой же, как Сет?” — подумала она, и от этой мысли внутри всё похолодело. — “Если он тоже использует людей как пешки, как инструменты для своих целей?»

Она вспомнила пророчество, которое переводила в своём кабинете в Петербурге. «Гор Бехдетский явится, чтобы начать всё заново». Она думала, что это красивая метафора, поэтическое описание победы света над тьмой. А теперь… теперь она не была уверена ни в чём.

«Что, если я здесь не случайно? Что, если меня призвали не потому, что я что-то значила для этого мира, а потому, что меня можно было использовать?»

Аманет почувствовала, как по спине пробежал холод, не имеющий ничего общего с ночным воздухом. Она смотрела на свои руки — руки, которые переписывали чужие тексты, фиксировали чужие смерти и чужие судьбы. Она была инструментом. Сначала у своего времени. Теперь — у чужого.

«А что, если за возвращение домой нужно заплатить цену, которую я не смогу заплатить?” — думала она. — “Что, если Гор тоже потребует от меня чего-то, что я не смогу отдать?»

Она представила себе портал, который должен открыться перед ней, золотые врата в её время. А за ними — Амен, который смотрит на неё с тем же выражением, с каким смотрел сегодня у костра. И она понимает, что если она уйдет, то заберет с собой какую-то часть. Или оставит часть себя здесь.

«Если я заплачу такую цену, что возвращаться уже не захочется… что тогда?»

Она вдруг поняла, что боится не того, что не сможет вернуться домой. Она боится, что, когда портал откроется, она не захочет в него входить.

Аманет закрыла глаза. В ушах всё ещё звучала музыка, которая уже стихла. В груди всё ещё горел огонь, который уже погас. И внутри, где-то глубоко, теплилась мысль, которой она боялась дать имя.

«А если я не хочу возвращаться?»

- Я пойду. - неожиданно произнесла она, что все вздрогнули, - Уже поздно.

Она ушла в темноту, оставляя позади костры.

Аманет стояла перед медным зеркалом, что нашла в углу и повесила на стену. Поверхность была слегка мутной, но достаточно четкой, чтобы разглядеть свое отражение.

Она медленно вытаскивала шпильки из волос, одну за другой, не глядя. Светлые пряди падали на плечи, касались ключиц, и она провела пальцами по ним, разбирая спутанные после танца локоны. Костяной гребень лежал рядом. Она взяла его и провела по волосам - раз, другой, третий. Движение успокаивало, возвращало ощущение контроля.

В доме было тихо. Только свеча мерцала на столе, и тени от нее плясали по стенам.

- Все еще не можешь поверить, что боги реальны? - раздался голос из темного угла.

Аманет вздрогнула, но не обернулась. Она смотрела в зеркало - туда, где за ее спиной, в полумраке, угадывался силуэт. Красные глаза мерцали в темноте, как угли.

- Я еще не решила, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - А ты куда-то торопишься?

Сет усмехнулся тихо, почти ласково.

- У меня есть вечность.

Он двинулся вперед, и она видела это в зеркале - как он приближается, как его тень становится больше, как свет скользит по его лицу, делая его то прекрасным, то пугающим. Он остановился у нее за спиной, но не коснулся. Просто стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на своей шее.

- Ты говорила, что боги не обязательно должны быть такими, какими вы их представляете, - сказал он, и его голос звучал мягко, нежно. - Это правда. У нас есть и свои желания.

Она смотрела в зеркало, не отрываясь. Встретила его взгляд. Он взял ее руку. Медленно поднес к своим губам. Поцеловал костяшки пальцев так легко, почти невесомо. Потом еще раз, но уже чуть дольше. И она почувствовала, как по руке пробежали мурашки, хотя все внутри кричало: “Это неправильно”.

Но она не отняла руки.

Его губы двинулись выше - по запястью, по внутренней стороне руки, туда, где кожа была тонкой, где пульс бился чаще. Он целовал медленно, с чувством, как будто изучал ее. И она не могла отвести взгляда от зеркала - видела его лицо, сосредоточенное и одновременно насмешливое, и себя, бледную, с приоткрытыми губами.

Он поднялся выше. Целовал шею - сначала нежно, потом чуть сильнее, касаясь языком. И она прикрыла глаза, потому что это было … хорошо. Слишком хорошо. Так, как не должно было быть.

Его рука скользнула по ее талии, притягивая к себе. Она почувствовала его грудь за спиной, теплую, живую. Его дыхание у ее виска. И голос - вкрадчивый, соблазняющий:

- Никак не могу разгадать, - сказал он.

- Что?

- Что за сила в тебе сокрыта.

Сет сказал это небрежно и задумчиво. Но ее кожа все равно горела там, где он касался. Его рука легла на бедро, скользнула выше, и она не отодвинулась.

Он сжал пальцы на ее талии, прижимая ее в себе, и она почувствовала его силу - не магическую, а физическую, мужскую. И это было пугающе приятно.

- Но ты все равно позволишь мне, - сказал он. - Потому что ты так долго была одна.

Аманет хотела возразить, но слова застряли в горле. Ведь он был прав. Его рука скользнула выше и легла на грудь. Он ласкал ее нежно, будто бы все таки боялся спугнуть. Кожа горела под его пальцами.

- Отпусти меня, - сказала она, но голос не прозвучал уверенно.

- Отпустить? - переспросил он. - Я даже не начал.

Он прижал ее ближе, и она почувствовала возбуждение через тонкую ткань платья. Его губы снова коснулись ее шеи - уже не нежно, а требовательно. И она прикрыла глаза, чувствуя, как внутри разгорается что-то, чего она боялась.

Он взял ее бедро, притянул к себе, и она ощутила, как его пальцы скользят вниз, отодвигая край юбки. Время словно остановилось и она позволяла ему делать это. Позволяла его рукам делать то, что они хотели. Позволяла его губам касаться ее шеи, ее ключиц, ее губ.

Ее рука легла на его запястье - чтобы оттолкнуть? Или чтобы притянуть ближе? Она сама не знала.

Но когда его пальцы проникли между влажных складок, она судорожно выдохнула и вцепилась ногтями. Его пальцы скользили по припухшей коже, нащупали бугорок, и она вздрогнула всем телом. По позвоночнику пробежал электрический разряд.

- Да… - выдохнула она, почти неосознанно.

Сначала он двигался медленно, и она вскрикнула - негромко, но отчетливо. Он не остановился. Затем он постепенно ускорял темп, доводя ее до грани и не давая упасть. Она чувствовала его пальцы внутри себя - тесно, мокро, мучительно сладко. И когда она почти достигла пика, почти разбилась об это ощущение…

Он остановился.

- Нет… - выдохнула она.

- Нет? - переспросил он, и в его голосе звучала насмешка. - Ты уверена?

Аманет открыла глаза. В зеркале она увидела его лицо - и себя. Отражение казалось туманным, нереальным. На секунду девушке показалось, что все вокруг лишь сон, иллюзия. Или нет? Она не могла понять. Она видела его ухмылку, красные лукавые глаза, и …

Проснулась.

Резко, как от удара. Села на топчане, судорожно хватая ртом воздух. В доме было темно. Свеча догорела. За окном - только ночь.

Аманет обхватила себя руками, чувствуя, как дрожит всё тело. Её пальцы всё ещё помнили его прикосновения, её кожа все еще горела там, где он целовал. Но внутри — внутри не было тепла. Только холодный, липкий страх, от которого хотелось кричать.

Он был у неё во сне. Он касался её. Он сделал это — и она позволила. Не сопротивлялась. Почти хотела. Девушке стало страшно. Но не от того, что он мог сделать с ней. А от того, что она сама не знала, хотела ли она, чтобы он остановился.

И еще страшнее — от мысли: если он может проникать в её сны, может ли он управлять ее мыслями? Может ли он заставить ее чувствовать то, что она не хочет чувствовать? Аманет закрыла глаза, сжалась в комок и прошептала в пустоту:

— Уходи… Просто уйди…

Но ответа не было. Только ночь. Только звёзды. Только тишина, в которой ей казалось, что кто-то дышит рядом.

На следующее утро Аманет была на взводе. От страха и безысходности не осталось и следа - теперь была только злость. Девушка точно была уверена, что это не просто глупый сон, а самый настоящий саботаж.

“Да как он посмел?” - только и крутилось у нее в голове.

Всю дорогу до храма Аманет молчала. Ливий даже заботливо спросил хорошо ли она себя чувствует, видимо думаю, что у девушки похмелье. Весь оставшийся день она просидела за папирусами молча. Ближе к вечеру работа практически закончилась и все, кто остался в храме принялись валять дурака. Все кроме Аманет. Она пыталась сосредоточится на очередном папирусе, когда громкий смех снова раскатом грома разнесся по потолку. Девушка старалась не обращать внимание, но общее раздражение наложилось на гнев сиюминутный и произошел атомный взрыв доселе неведомый древнему египетскому народы:

- Да заткнули, нахрен, рты! - все обернулись на девушку, - Я уже двадцать минут читаю одну и ту же строчку, из-за вас, долбоклюев, не понимаю о чем речь!

В храме повисла звенящая тишина. Первым решил подать голос Рэймсс:

- Я … не понял несколько слов.

Аманет обернулась и взгляд ее смягчился. Она положила руки на стол и закрыла ими лицо:

- Простите… Простите меня, я просто, - она выдохнула, - Я плохо спала.

- Дорогая, что случилось? Ты сегодня сама не своя. - спросила Агния, присаживаясь рядом.

Аманет не знала, что ответить. Сказать ли правду или промолчать? Смогут ли они ей поверить?

С другой стороны, если они смогли поверить, что она из будущего, то ЭТО вообще пустяки.

- Мне кажется, - робко начала она, - Что Сет умеет проникать во сны.

Девушка посмотрела каждому в глаза, по очереди. И только с Эве она увидела беспокойство.

- Что значит проник? - уточнил Рэймсс, - В смысле, как онейроманты делают?

- Ну, наверное. - пожала плечами та, - Только вы говорили, что онейроманты стараются не вмешиваться и просто наблюдают, а он… Я четко помню его, он сам заговорил со мной.

- Может тебе просто приснилось? - Ливий был скептически настроен.

- Я тоже об этом думала. Но все было таким реальным, таким, почти естественным.

- Почти? - уточнил Рэймсс.

- Все было как будто в тумане. Реально и нереально одновременно. - девушка выдохнула, - Не знаю, как объяснить.

- И зачем ты думаешь он это сделал? - спросила Эва.

- Не знаю. Напугать или посмеяться. Я думаю об этом весь день. Меня пугает не то, что он проник в мой сон, это пожалуйста - мне не жалко. Меня пугает… - Аманет замолчала, - А что если он и в мысли проникать умеет или вообще может ими управлять?

- Кто умеет проникать в мысли? - раздался голос.

Все обернулись на дверной проем, в котором стоял Амен. Аманет прикрыла глаза. Она понимала, что ничего хорошего не последует.

- Аманет думает, что Сет пробрался в ее сон.

- Агния! - шикнула на нее девушка.

- Что? Последний раз, когда от эпистата что-то скрывали, сгорело здание и погиб человек. - бросила наемница.

Рэймсс бросил на нее злобный и одновременно печальный взгляд.

- И? - спросил Амен.

- И я пытаюсь понять: шутит он или угрожает. - добавила Аманет.

- Не думаю, что бог хаоса умеет шутить. - прыснула Агния.

- Я не знаю, что он может. - ответила Аманет, чувствуя как внутри закипает раздражение, - Я вообще ничего не знаю! В моем мире боги не ходят по земле. И я не знаю, что делать с ему подобным, который лезет в мои сны.

Девушка уже практически переходила на крик:

- Он явно играет со мной и явно что-то знает обо мне, но не говорит. Будто бы забавляется моей беспомощностью, наблюдая за тем, как я бьюсь об стенки аквариума, пытаясь понять зачем меня туда посадили. - стул с диким скрипом отлетел от девушки, когда она вскочила, - Я не понимаю своего предназначения! В моей жизни здесь нет никакого смысла!

Она развернулась и побежала. К выходу из зала, в коридор, к лестнице, ведущей наверх. Ей нужно было уйти. Убежать. Спрятаться. Хотя бы на мгновение.

Девушка услышала, как Амен крикнул её имя, но не остановилась. Её ноги сами несли её вверх, по крутым каменным ступеням, в темноту второго этажа. Она не знала, куда бежит, пока не оказалась на небольшом балконе, который выходил на восток.

Там было пусто. Только каменные перила, и пыль на полу, и тишина. Аманет облокотилась руками на ограждение и уставилась на горизонт.

Солнце садилось. Огромное, красное, оно медленно опускалось за линию пустыни, окрашивая небо в цвет крови и золота.

Аманет дышала тяжело, сбивчиво. Она не плакала, она запретила себе плакать и больше делать этого не станет.

«Что я делаю? — думала она. — Почему я здесь? Почему я злюсь на них? Они не виноваты».

Но злость никуда не уходила. Она просто превратилась в другое чувство — в тоску. Тяжелую, безнадежную, которая сжимала грудную клетку так сильно, что невозможно было вздохнуть.

- Ты не виновата в том, что произошло. - это был Амен.

- Что? - переспросила девушка, стараясь немного успокоиться.

- Ты не можешь контролировать поведение других людей, но можешь контролировать свою реакцию. Если Сет желает доставать тебя пускай еще хоть раз попробует, а я желаю посмотреть на его кислое лицо, когда он увидит, что у него ничего не выходит.

Аманет улыбнулась, ее успокаивали слова эпистата и она почувствовала, лишь на мгновение, что у нее есть хоть какая-то защита.

- Тебе нужно имя. - сказала Амен.

Девушка смутилась:

- У меня уже есть имя.

- Ты ведь знаешь, что мы даем детям несколько имен?

- Да, одно имя знают все, а другие знаешь только ты и тот, кто тебе его дал.

- Знаешь почему так?

- Второе имя защищает от зла, если человек не знает твоего полного имени, то и навредить тебе не смо …. Ааа, вот к чему вы. - догадалась девушка.

Эпистата улыбнулся.

- Верно. Нужно дать тебе второе имя, которое Сет знать не будет.

- И кто мне может его дать. Моя мать немного в другом месте.

- Тот, кому ты полностью доверяешь.

Девушка задумалась. В этом мире мало людей, которым она бы могла полностью довериться. А если Сет все-таки читает мысли? Тогда вся эта затея не имеет абсолютно никакого смысла. Но может быть, все же стоит попробовать?

- А вы можете дать мне имя?

- Я? - удивился Амен, - А ты мне доверяешь? - ухмыльнулся он.

- Если я не могу доверять верховному эпистату Египта, то кому вообще могу?

Девушка подняла глаза и встретилась в его взглядом. В солнечном свете его глаза переливались множеством цветов. Он смотрел на нее долго и пристально, будто бы пытался понять, насколько серьезно ее намерение довериться ему. Он отвел взгляд и задумался. Затем снова посмотрел девушке в глаза:

- Нарекаю тебя Аманет Нима Бити.

Аманет закрыла глаза. Слова Амена не обладали магической силой — она знала это. Но в них было что-то другое. Что-то, что коснулось её глубже, чем любое заклинание.

Она чувствовала, как внутри нее разливается тепло. Не магическое — человеческое. От того, что кто-то в этом чужом мире счел ее достойной защиты. Девушка мысленно постаралась перевести свое новое имя:

“Богиня с именем народа Севера - Аманет Нима Бити”

Она повторила его несколько раз, пробуя на языке. Девушка открыла глаза и посмотрела вдаль, где солнце уже почти скрылось за горизонтом. И вдруг ей показалось, что она видит мир иначе — не магически, а просто по-другому. Как будто она наконец перестала быть только наблюдателем и стала частью этого мира. Амен молчал. Просто стоял и смотрел, как она переживает этот момент. В его глазах не было удивления — скорее спокойное понимание. Аманет повернулась к нему. Она вдруг почувствовала себя сильнее. Не физически — внутренне. Как будто она стала больше. Как будто весь мир, который давил на неё последние дни, вдруг отступил на шаг. Внутри неё горел свет. Маленький, но уверенный. Свет того, что у неё есть имя, которое дал ей тот, кому она доверяет. И этого было достаточно.

Аманет снова принялась за работу. Она перебирала папирусы, один за другим, уже лениво и ни на что не надеясь.

И однажды, кое-что нашла.

Папирус был старым, пожелтевшим, с выцвевшими чернилами - похоже, его переписывали с еще более древнего свитка. Иероглифы местами стерлись, но смысл был ясен. Аманет перечитала текст три раза, потом четвертый. Сердце билось где-то в горле.

Она схватила папирус, не сворачивая, и побежала.

По лестнице, через коридор, мимо изумленных жрецов, которые даже не успели спросить, куда она так несется. Она влетела в кабинет Амена, даже не постучав, с таким грохотом, что тот поднял голову от папирусов.

- Я нашла! - выдохнула она, запыхавшись, с сияющими глазами и улыбкой до ушей. - Я нашла то, что искала!

Амен молчал. Он перевел глаза куда-то в сторону. Девушка проследила за его взглядом и обернулась. В углу кабинета сидел Тизиан. Он смотрел на нее с любопытством и легкой усмешкой.

- О, - Аманет мгновенно смутилась. - Я … простите. Я не знала, что вы…

- Я заметил, - сухо сказал Тизиан.

Девушка лихорадочно соображала. Она перевела взгляд на папирус, который сжимала в руке, и сказала первое, что пришло в голову:

- Я нашла описание одного растения! Для Ливия. Он … ну, он искал что-то подобное. Просто лекарство. От лихорадки.

Тизиан прищурился, но ничего не сказал. Эпистат закатил глаза, но выдохнул, будто скинул с плеч невидимый груз.

- Тизиан, - сказал он, - мне нужно кое-что обсудить с Аманет.

- Да я уже понял. - охотник улыбнулся, кивнул и вышел, бросив на Аманет короткий, но внимательный взгляд.

КОгда дверь за ним закрылась, Амен перевел взгляд на нее.

- Что там у тебя?

Аманет подбежала к его столу, развернула папирус и положила перед ним.

- Читай.

Они стояли вокруг стола, склонившись над папирусом как над картой. В храме уже никого не было, солнце садилось и последние лучи зололити колонны.

Аманет начала читать вслух:

- В Красной земле, где песок горит под солнцем и ветер хранит тишину, стоит храм, который не видел лица человека многие поколения. Там, в глубине, за семью вратами, лежит последнее пристанище Гора Бехдетского. Тот, кто войдет в его тень, почувствует дыхание бога. Тот, кто пройдет до конца, найдет часть его силы, оставленную для того, кто придет в час нужды. Но знайте: не каждый, кто ищет, найдет. И не каждый, кто найдет, сможет уйти. Ибо сила Гора не дается слабым.

Она подняла глаза от папируса.

- Это все, - уточнила она.

Тишина.

Рэймсс кашлянул:

— Звучит как предупреждение.

— Или как обещание, — тихо сказала Эва.

— А может, как ловушка, — заметил Ливий.

— Я знаю, что это риск, — сказала Аманет. — Но это единственное, что я нашла. Если есть хоть малейший шанс, что там я найду ответы…

- Ты уверена, что папирус правдив? - спросила Агния.

- Конечно же нет! - вспыхнула Аманет, - На нем же не стоит печать фараона о подлинности. Однако - это пока единственная более менее точная подсказка их тех, что мне попадались.

Девушка отыскала взглядом Амена растолкала всех и подошла к нему.

- Пожалуйста, можно мне поехать и посмотреть? - она сложила руки в замок перед собой.

Аманет выглядела как девочка-подросток, которая умоляет отца отпустить ее на школьную дискотеку, состроив такой щенячий взгляд, что отказать было практически невозможно.

- Этот храм в двух днях пути от Фив. - сухо констатировал Амен, - Я слышал про него от жрецов фараона. Его даже хотели отстроить заново, но монет пожалели.

- Я поеду с ней, - весело воскликнула наемница, - Вместе мы точно доберемся и…

- Никуда ты с ней не поедешь. - остановил ее эпистат, - Я сам ее отвезу. Поедем завтра.

В тени за колоннами раздался голос - снова:

- Завтра, говоришь? А я думал, вы пригласите меня.

Все обернулись. Сет стоял в тени у входа, прислонившись к колонне. Он выглядел как всегда - с легкой улыбкой на губах и красными глазами, которые сверкали в полумраке.

- Не очень то и хотелось, - сказал он.

Аманет замерла. Внутри все сжалось. Она чувствовала его присутствие еще до того, как он заговорил. И теперь, когда она стоял здесь, в свете уходящего дня, ей было неловко, стыдно и страшно одновременно. Она смотрела на него и не могла отвести взгляд, но в то же время хотела убежать. Однако после страх и смущение сменились гневом и яростью. Ее испуганный взгляд сменился злобным. Она сама себе решила: “Нет, он больше не увидит моей слабости.”

- Что тебе нужно? - холодно спросил Амен.

- Дать совет. - произнес он, а все замерли в удивлении, - Думаете вы первые, кто захотел найти силу Гора?

- Ты снизошел до подсказок? - спросила Аманет.

“Господи, что я несу? Зачем провоцирую? Он же меня размажет если захочет” - подумала девушка, к сожалению, после того как уже успела что-то сказать.

Сет усмехнулся.

- Я вообще бываю добр, а вас это удивляет?

- Тебе точно что-то нужно. - зло произнесла Агния.

- Верно, мне как раз и нужно, чтобы вы туда отправились и посмотрели кое-что для меня. - он прошел мимо всех и уселся на край стола. - Так что я даже подскажу вам короткую дорогу.

- Поедем только я и Аманет, - сказал Амен, - Остальные останутся здесь.

Сет разразился громким смехом.

- Этот храм не просто так считается последним пристанищем бога. Там под землей настоящий лабиринт. Думаешь боги так запросто бы раздавали свои секреты всем, кто догадался зайти в ворота? - не унимался тот, - Нет уж, силу нужно отыскать и заслужить. Я бы тебе советовал взять с собой целый отряд охотников, но раз уж это такая тайна, придется довольствоваться вашей маленькой компанией.

Все замолчали в размышлении, а Аманет скептически скрестила руки на груди.

- Ты не ответил, - сказала она, - Тебе это зачем?

Бог хаоса поморщился. Он будто бы не желал рассказывать правду, но делать было нечего.

- Гор покровительствует городу Мемфис и потому путь туда мне закрыт. - все таки начал он, - Также как и в тот храм. И по злой иронии судьбы Саамон побывал в том храме, перед тем как нагло сбежать от меня в столица.

Он прервался, видимо сохраняя интригующую паузу.

- И … мне интересно, что же такого он там нашел, если смог от меня скрыться. Я туда войти не могу, а вы можете. Так что я буду рад, если ты побудешь паинькой и поишешь для меня кое-какую вещицу, с помощью которой этот трусливый шезму мог скрыться.

На лице Аманет растянулась ехидная улыбка:

- Слишком просто, - подвела она итог, - Ты бы мог попросить кого угодно. Да и найти этого Саамона не проблема, если уж ты знаешь, что он в столице. Заплати каким-нибудь головорезам, чтобы они его похитили и вывезли из столицы. - оно подошла ближе, - Нееет, тут есть что-то еще.

“Как же страшно”

Аманет старалась играть эту роль - уверенного в себе человека, который рулит ситуацией. Она поняла, что если каждый раз будет забиваться перед ним в угол - он так и будет ей манипулировать. Ну уж нет, если уж ему что-то нужно, то придется попросить вежливо.

- Раздражаешь! - его глаза засветились. - Ты хочешь правду? Что ж…

Он встал со стола и начал прогуливаться по залу храма:

- Когда-то давно, когда Египет был еще молод, был установлен порядок. Я был покровителем Верхнего Египта, Гор стал покровителем Нижнего, - говорил он тихо, но в голосе слышалась тяжесть, - Это был порядок, установленный богами…

- Но ты бы предпочел весь Египет, - с усмешкой сказала Аманет.

Глаза его сверкнули ярче.

- Хаос - это тоже порядок, но после того как пришел Александр все изменилось. Богов начали забывать, а власть и вовсе перестала принадлежать египтянам.

- Что ты хочешь сказать? - спросил Ливий.

- О, а ты ведь и не догадываешься, Ливий Пе-л-и-и-йс-кий.

Ливий непонимающе смотрел на него.

- То, что мне нужно - это старый порядок. Когда Египтом правили египтяне, поклоняясь египетским богам. Мне нужно усмирить Саамона, а для этого мне нужно понять, как он так долго от меня скрывается.

На пару секунд он замолчал.

- Так что, раз уж вы отправляетесь в тот храм, то ты поищешь кое-что для меня.

- Что именно? - уточнила Аманет.

- Одни красивые, блестящие красные камушки. Они точно должны быть где-то там. - глаза снова блеснули, - Найдешь - подскажу где искать твоего заклинателя, что привел тебя сюда.

Аманет вспыхнула от злости: “То есть он все таки знает!”

- Ты будешь играть со мной? - она подлетела к нему, хотела вцепится в него ногтями.

Но Сет перехватил ее запястье и больно сжал.

- Ты забываешься! - процедил он.

- Отпусти ее! - чуть не закричал Амен.

Сет потянул девушку за руку как тряпичную куклу, от боли она упала перед ним на колени. Аманет посмотрела прямо в его светящиеся глаза и … рассмеялась:

- Ну давай, можешь убить меня! Может в этом и есть мое спасение, может мне нужно умереть, чтобы вернуться обратно. - кричала она.

Он схватил ее за вторую руку и притянул к себе.

- Продолжай в том же духе, если хочешь это проверить!

- Осторожнее, Сет, - сказала она тихо, но слышали все, - Ведь только мне известно, каков будет твой конец.

Он отшвырнул ее и стремительно вышел из храма. Амен уже было двинулся за ним, но девушка остановила его:

- Не надо, - она вытянула руку вперед, - Пусть идет, он того не стоит.

Эва помогла Аманет поднятся.

В поселение возвращались молча. Амен шел впереди, сжав челюсть так, что желваки ходили под кожей. Аманет плелась позади, потирая запястье, на котором уже начинал проступать синяк.

У дома эпистат остановился. Повернулся к девушке.

- Завтра на рассвете мы выезжаем, - сказал он, и голос его был жестким, как камень. - Поедем все вместе, раз уж мы единственные кто в курсе… И ты держишься от него подальше.

- Я поняла, - тихо ответила Аманет.

- Я серьезно. - он шагнул ближе, и она увидела его глаза, темные, уставшие, но твердые. - Он опасен. Ты не представляешь, насколько.

- Я представляю, - сказала она. - Но он знает что-то. И если я могу это выяснить…

- Ты выяснишь это без него, - перебил Амен. - Я позабочусь об этом. А пока - не приближайся к нему. Ты поняла?

Девушка кивнула. Что-то в его голосе заставило ее поверить, что он говорит это не из гордости, а из страха. Может, за нее?

Все разошлись по домам, и поселение медленно погрузилось в тишину.

Аманет немного постояла у порога и поняла, что домой совсем не хочется. Звезды висели низко, почти касаясь крыш. Спать не хотелось. Мысли метались, как мотыльки вокруг пламени.

“Может прогуляться?” - подумала девушка, - “Амен опять будет орать.”

Аманет медленно пошла вдоль домов к Нилу. “Я ненадолго. И далеко не пойду.” - шла она на компромисс сама с собой.

Осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Держалась ближе к домам, чтобы в любой момент можно было вернуться. Она помнила гиену и помнила руки Амена на своих плечах.

Вода тихо плескалась о берег. Луна отражалась в черной глади, разбиваясь на тысячи серебряных осколков. Аманет шла медленно, дышала глубоко, пыталась унять дрожь, которая поселилась внутри нее после разговора с Сетом.

“Кажется я ушла уже слишком далеко.” - поняла она. Девушка остановилась, собираясь развернуться.

И в тот же миг услышала крики.

Она резко обернулась. Вдали, там, где должны были быть дома, небо становилось оранжевым. Пламя взметнулось вверх, и она увидела, как несколько крыш пожирает огонь.

Аманет побежала.

***

Эва сидела за столом, сжимая в руках калам. Перед ней лежал папирус, на котором она тренировалась писать, но строчки сливались в серые пятна. Она не могла сосредоточиться. Мысли возвращались к разговору в храме. К Сету. К тому, как Аманет кричала ему в лицо, не боясь смерти.

“Она или очень смелая,” - подумала Эва, - “Или очень глупая.”

Или просто отчаявшаяся. Как и все они.

Эва отложила калам, потерла глаза. В доме было тихо. Агния куда-то ушла еще до заката, а охотники, видимо, отправились на очередной охоту. Поселение казалось почти необитаемым.

И вдруг - крики.

Эва вздрогнула. Сначала ей показалось, что это ветер. Но крик повторился. И еще. И еще. Она подбежала к окну и выглянула наружу.

Несколько домов горело. Те, что остался в поселении кричали и бежали. А между ними - тени. Люди в мантиях и масках.

Эва узнала эти маски. Это были черномаги.

Она отшатнулась от окна, прижалась спиной к стене. Сердце колотилось так сильно, что она слышала его удары в висках. Где Агния? Где охотники? Неужели никто не придет на помощь?

Дверь распахнулась.

Эва не успела вскрикнуть, как чья-то рука вцепилась ей в волосы и дернула так сильно, что перед глазами вспыхнули искры. Ее выволокли на улицу, швырнули на землю.

Девушка подняла голову. Над ней стоял мужчина в черной маске Анубиса. Она не видела его глаз, но чувствовала его злобу. Но почему? Что она сделала?

Мужчина держал в руке кинжал. Эва стояла на коленях. Черномаг развернул ее спиной к себе и прижал лезвие к ее горлу.

“Почему он молчит?” - почему-то подумала девушка, - “Сказал бы хоть что-нибудь. Неужели убийства женщин для него ничего не значат?”

Эва зажмурилась. Она слышала, как бьется ее сердце, как пламя трещит вокруг, как кто-то кричит вдалеке. Она стала молиться - молиться всем богам, которых только могла вспомнить.

“Как бы сейчас пригодился Сет.” - опрометчиво подумала она.

А потом…

Ничего.

***

Аманет бежала, не чувствуя ног. Ветер свистел в ушах, песок летел в лицо, но она не останавливалась. Дома приближались, огонь становился все ярче, а крики громче.

Она приблизилась к поселению и замерла. Все вокруг было в огне. Несколько домов полыхали, освещая улицу багровым светом. Те немногие охотники, что остались, сражались с людьми в масках. Кто-то уже лежал на земле, не двигаясь…

Аманет узнала маски. Такую же она видела у Эвы.

“Шезму” - поняла она.

Аманет услышала женский крик. Она не знала и не видела кто именно кричал, но она сразу подумала про Эву. Она ведь осталась где-то там, одна. Девушка побежала дальше, лавируя между домами, стараясь не лезть под руку. Она увидела вдалеке, как кто-то тащит Эву за волосы.

Аманет бросилась вперед, но что-то остановило ее - резкая боль в плече. Кто-то схватил ее и дернул на себя. Она рванулась, но рука сжалась еще сильнее. Аманет думала только об Эве, о том, что ее могут убить в любой момент. Девушка вцепилась зубами в чужую руку так сильно, что почувствовала вкус крови.

Человек заорал и разжал пальца. Аманет отскочила, повернулась к нему лицом и тут же получила удар тыльной стороной ладони. Боль вспыхнула в щеке, что-то теплое потекло по губам. Она упала на колени, а незнакомец уже приближался к ней. Девушка заметила у него на поясе второй кинжал и, не раздумывая, она ударила его ногой в колено и выхватила его из-за пояса.

Пелена закрыла ее глаза. Все было будто в красном дыму. Аманет не различала ни людей, ни постройки - ни живых и ни мертвых. Ее охватила животная ярость, которую девушка не чувствовала никогда прежде.

Она ударила кинжалом наотмашь, не видя куда бьет, и попала шезму по ноге. Тот опустился на колено в диких мучениях. Недолго думая Аманет повалила его на спину и ударила кинжалом сверху вниз. Она била его снова и снова, не понимая куда попадает и попадает ли вообще. Она не слышала криков. Кровь заливала ее руки, одежду, лицо, но она просто не могла остановится.

Женский крик на секунду вырвал ее.

“Эва!” - подумала девушка.

Аманет подняла голову и увидела как шезму все еще держит Эву за волосы, намереваясь перерезать ей горло.

Девушка не помнила как оказалась на ногах, как отбросила кинжал. Не помнила она как заметила на песке мертвого охотника, и не помнила как недолго думая подняла его лук и стрелы. Аманет натянула тетиву и отпустила. Мгновение и стрела со свистом полетела в сторону черномага.

Она вонзилась ему в шею.

Тот выронил кинжал и отпустил девушку, схватился за горло и рухнул на землю. Из горла доносилось противное бульканье, кровь разливалась по песку, а через несколько секунд он и вовсе затих.

Эва наконец открыла глаза, она заметила мертвое тело рядом с собой, а затем перевела взгляд на Аманет. Та все еще держала лук в руке. Глаза ее были безумны, а лицо и тело все в крови.

Где-то за спиной раздались крики и последние звуки боя - охотники вернулись.

Красная пелена спала с глаз. Аманет ослабила пальцы и лук упал на песок, она посмотрела на свои руки - они были в крови. Она покрывала ладони, запястья, локти. Она была везде.

“Чья это кровь?” - подумала она, - “Моя ли?”

Она посмотрела на Эву, что замерла от ужаса.

Сзади раздались шаги. Аманет обернулась, уже готовая защищать Эву от новых злодеев, но это оказались охотники. Агния была с ними, они все остановились, когда заметили девушек.

- Я не хотела… - хриплым шепотом произнесла девушка, качая головой.

Аманет опустилась на колени, на горячий песок, смешанный с кровью. Она смотрела на свои руки и не могла дышать. Пальцы дрожали. В ушах гудел шум.

- Я не хотела … не хотела … не хотела, - только и повторяла она.

Ей хотелось кричать, но из горла вырывался только слабый хрип.

Амен подошел к ней, опустился рядом. Его руки коснулись ее лица.

- Аманет, - сказал он, - Смотри на меня. Ты слышишь? Аманет!

Она подняла на него глаза. Девушка видела его лицо, но не могла понять, что он говорит. Губы шевелились, но звуки не доходили до сознания.

“Я убила человека”, - осознала она. И эта мысль была громче любого крика.

Вес сердца

Крики остались где-то в памяти. Аманет практически ничего не помнила из того, что произошло после того, как она прибежала в поселение. Воспоминания возвращались обрывками, ужасными кровавыми обрывками. Вернувшиеся охотники стали считать потерянных братьев по оружию. Агния сразу увела Эву отпаивать успокоительными чаями, ведь та была все еще в ступоре от произошедшего. Аманет вспомнила, что понятия не имеет где сейчас Ливий и Рэймсс, и стала метаться, пытаясь понять, что с ними случилось. Но кто-то, она не поняла кто именно, уверил ее, что их обязательно найдут.

Амен вел девушку под руку в неизвестном ей направлении. Вскоре они дошли до двух рядом стоящих зданий и зашли в одно из них. Внутри было тепло и влажно, пахло камнем и паром. Где-то журчала вода. Аманет подняла голову и увидела каменный бассейн, из которого поднимался легкий пар. Несколько ламп освещали помещение, и их свет отражался в теплой, неподвижной воде.

- Я оставлю тебя, - сказал Амен, стоя у входа. Голос его был ровным, но в нем слышалась усталость. - Тебе нужно … смыть с себя кровь.

Он уже развернулся, чтобы уйти, когда Аманет попросила:

- Останьтесь.

Девушка сама не поняла, зачем сказала это. Но когда он остановился, она осознала, что ей это действительно нужно. Не сейчас. Когда мысли все еще роились в голове. Лица. Крики. Кровь на ее руках.

- Просто… побудьте где-то рядом. Я не хочу быть одна.

Амен молчал. Смотрел на нее - на ее лицо, все еще забрызганное чужой кровью, в ее глаза, которые смотрели куда-то сквозь него. Потом кивнул.

- Хорошо, - согласился он. - Я буду здесь.

Он отошел к дальней стене, сел возле выхода, положив руки на колени. Он смотрел не на нее, а куда-то в сторону, изучая барельеф на стене, давая ей больше пространства. Но она знала, что Амен где-то рядом.

Аманет подошла к бассейну. Пар окутывал ее лицо. Она опустила руку в воду - горячая, почти обжигающая. Но это было приятно и отвлекало.

В углу комнаты стояла деревянная ширма - несколько дощатых панелей, соединенных кожаными петлями. Аманет подошла к ней, сдвинула в сторону, отделяя себя от Амена, оставляя только небольшой обзор комнаты и звук воды и дыхания. Девушка сняла одежду и бросила ее на пол. Кровь пропитала ткань и от запаха железа Аманет затошнило. Она уже хотела зайти в воду но поняла:

“Если я сейчас это сделаю, то вся вода станет красной. Сколько же стоит сменить целый бассейн воды вручную?”

Она заметила на табурете небольшой ковш, а в углу комнаты глазами нашла слив для воды. План нарисовался сам с собой. Девушка набирала воду и выливала ее на себя, потихоньку смывая кровь. По полу потекла розовая вода. Через несколько таких подходов кожа практически приобрела свой изначальный белый оттенок. Девушка опустилась в бассейн, и горячая вода сомкнулась вокруг нее. Аманет смотрела на свои руки, погруженные в воду - остатки запекшейся крови смывались, уходили, кружились в теплой воде алыми нитями. Но она все равно чувствовала ее на своей коже, и чувствовала вес кинжала в своей руке.

- Я первый раз тут. - сказала она, желая заглушить крики в голове бессмысленным разговором.

- То есть как? - отозвался Амен, - Ты ведь здесь уже практически месяц.

- Ну, первый раз, когда я пришла, не было воды, и управляющий намекнул мне, что не желает решить этот вопрос. - рассказывала девушка. - Второй раз здесь было слишком много людей, так что уже не оставалось свободного места. А третий раз я наткнулась на неодетых охотников. Думаю, они были не против.

- И … как ты справлялась? - неловко спросил эпистат.

- Я решила, что мой выбор - это река и сумерки.

- Смело… - эпистат ненадолго замолчал.

Снова повисла тишина. В своей голове Аманет практически умоляла, чтобы Амен сказал хоть что-то, ведь его голос был единственным ориентиром, который мог отвлечь от страшных мыслей.

- Хотел спросить: где ты научилась драться?

- В каком смысле? - облегченно переспросила Аманет.

- Я понимаю, что тобой движел страх за Эву и в момент ну…

- Когда я убила тех шезму? - подсказала она.

- Да, - неловко продолжил Амен, - Ты была не совсем в себе, но все же. Простой девушке не справиться с подготовленными черномагами. Да и из лука так просто не выстрелишь, если не знаешь как.

Эпистата замолчал, ожидая ответа. Девушка оттолкнула от край бассейна и прибилась к бортику, что был ближе к Амену.

- Мои родители были не бедными людьми. Если сравнивать с вашим временем, то можно сказать, что я была бы дочерью какого-нибудь придворного лекаря или провинциального номарха.

- И что же?

- Все эти занятия, которыми меня заставляли заниматься родители: боевые искусства, стрельба из лука, конная езда, учителя танцев, музыки и пения - все это стоит очень дорого в моем мире. Но мои родители оплачивали все это, ради моего будущего.

- Зачем девушке знать боевые искусства? В вашем мире так опасно?

Аманет усмехнулась:

- Не так опасно как вы представляете, но и не настолько безопасно как хотелось бы. Мой отец хотел воспитать сильный характер, а мать была рада, что я умею и знаю больше чем мои ровесники. Все все устраивало, а мне, - девушка задумалась, - Мне просто нравилось общаться с разными людьми.

- Если все так, как ты говоришь, то с такими навыками ты могла бы стать наемницей, как Агния.

На лице девушки появилась широкая улыбка, впервые за этот вечер:

- Я думала такие как Агния - это редкость.

- Женщины - воины? - уточнил Амен, - Да, бывает нечасто, но бывает. В Мемфисе, например, есть целый отряд женщин, который наравне с мужчинами следит за порядком в городе.

- Правда? - девушка наконец увлеклась разговором настолько, что перестала думать о собственным преступлениях.

- Да. Это очень почетная должность и очень уважаемая.

Эпистат выдержал паузу:

- Как же так случилось, что ты стала писарем? У тебя ведь было столько возможностей … стать кем-то другим. - он старался аккуратно подбирать слова.

- Мне всегда нравилось изучать историю. И когда я объявила об этом родителям, они меня приняли. За это я им очень благодарна. Они не стали меня отговаривать или осуждать. Видимо, они просто увидели, что их дочь выросла.

Оба замолчали. Но эта тишина уже не так давила и не угнетала. Звук капающей воды разносился по помещению, а от светильников был слышен приятный запах какого-то ароматического масла.

- Ты не виновата. - вдруг проговорил Амен.

Девушка сразу поняла о чем он. Явно ведь не о родителях, и не об ее загубленных навыках, и не о ее желании провести всю жизнь за столом кабинета, дыша библиотечной пылью. Он о том, что она буквально тридцать минут назад хладнокровно убила двоих.

- Я знаю. - ответила та, - Но от этого мне не легче.

- Они были мерзавцами.

- Откуда вы знаете?

- Они - шезму.

- И что? - возмутилась Аманет, - Рэймсс и Эва тоже шезму, но они не мерзавцы. Значит не все они такие.

- Один из тех людей хотел перерезать Эвтиде горло, а другой пытался убить тебя.

- Я знаю, просто…

Аманет тяжело выдохнула. Она знала, что он прав, но не хотела до конца соглашаться с его аргументами. Ведь не может быть ничего простого в убийстве человека.

- Вам легко, - начала она, - Вы всю жизнь ненавидели шезму, и всю жизнь вас учили с ними бороться. Вы видели в них только плохое, и потому не сожалеете в моменты их смерти. Для вас они зло, как для меня злом были бы серийные убийцы. Вы пытаете их и казните. Вам проще оправдать для себя их убийства!

- Мои родители были шезму. - почти шепотом сказала Амен.

Девушка замерла. Вода была горячей, но все ее существо будто похолодело. Как же так? Родители главного охотника на черномагов, сами были черномагами?

Аманет потащила с табурета чистую простыню и обернулась в нее несколько раз. Она выглянула из-за перегородки - ей хотелось видеть его глаза.

- То есть как?

Амен поднял глаза. Не ожидал, что она вот так выйдет в нему. Он перевел взгляд куда-то в сторону, осознав, что слишком долго смотрит.

- Мои родители были онейромантами. Когда стало известно о Законе Фараона они затаились, перестали заниматься черной магией, но это им не помогло.

- Что произошло? - девушка села на каменную ступень у ног Амена.

- Их убили. Другие черномаги, старшие. - эпистат смотрел куда-то в стену, вспоминая самый страшный момент в своей жизни. - Они пришли в наш дом, воспользовались нашим гостеприимством и убили их. Даже мать не пожалели.

- И тогда ты решил отомстить им? - Аманет сама не заметила как перешла на ты, и, судя по взгляду Амена, он этого даже не заметил.

- Я попал к охотникам случайно. Меня нашел отец Тизиана - он был главным из них. Он тогда увидел меня и сразу понял, кто мои родители. А когда узнал, что их убили - решил приютить. Я стал одним из щенков, которых натаскивали на борьбу с шезму. Все то время, что я был там, мною движело только желание отомстить тому, что так жестоко обошелся с нашей семьей. Так я и стал тем, кто я есть. - продолжал Амен.

Он повернулся к девушке:

- Знаешь сколько мы потеряли братьев по оружию, пока боролись с шезму?

- Не знаю.

- Сотни. Во время каждой охоты мы теряли людей. И ты никогда не знаешь, когда настанет твоя последняя минута.

Аманет опустила взгляд на свои руки. Теплая вода все смыла, но девушка все равно видела на них кровь.

- Хоть я не могу до конца осознать твой гнев, но … я его понимаю. - робко произнесла она, - Почему же тогда Эва и Рэймсс на свободе? Не то, что бы я хотела…

- Потому что они имеют какую-то связь с Саамоном.

- Это он был виноват в смерти твоих родителей?

- Да. Он приближен к фараону и он тоже слуга Сета, как и Эва.

- А Рэймсс?

- Его брат, Реммао, был учеником Саамона. - Амен проглотил ком в горле, - Он был с ним в тот день, когда Саамон пришел убить нас. Не знаю точно занес ли Реммао сам нож, но точно знаю, что он причастен.

- То, есть ты оставил их, чтобы они помогли тебе добраться до Саамона?

Амен отвел взгляд, задумался. Аманет поняла тяжесть его решения. Наверняка он не думал о том, что ему придется так долго находиться бок о бок с шезму, при этом зная о их сущности.

- И … что будет, когда все закончится? Ты прикажешь их казнить?

Эпистат сложил пальцы на переносице:

- Я не знаю, Аманет. Не знаю…

Слова давались тяжело. Девушка уже было хотела что-то сказать, но ее отвлек звук шагов. Это была Агния.

- Кошечка, я принесла тебе … ой. - наемница остановилась в дверях, только завидев Амена и Аманет в подозрительной близости друг к другу. - Я только хотела принести тебе одежду, твоя-то вся в крови.

Аманет встала со ступеньки, заправила край простыни за складку ткани на груди и протянула руки к Агнии:

- Спасибо. - она улыбнулась уголками губ.

Девушка зашла за ширму и развернула сверток. Внутри было прекрасное черное платье с двумя вырезами на ногах и практически невесомыми атласными рукавами, ниспадающими с плеч. Талию украсил широкий пояс с орлом, а края рукавов были обшиты нитями золотого цвета.

“Почему у них вся одежда такая открытая?”

- Вы нашли Ливия и Рэймсса? - спрашивала Аманет переодеваясь.

- Да, - ответила Агния. - Ливий собирай какую-то куркуму у Нила, а Рэймсс ударился головой о бочку с мукой, когда пытался убежать от черномагов.

Сердце Аманет ушло в пятки:

- Что с ним? Он жив?

- Да, жив. - голос девушки был спокоен, - Он упал между бочкой и стеной, и видимо шезму его не заметили. Так и провалялся пока мы его не растолкали.

- Слава богам.

Аманет вышла из-за ширмы и впала в ступор. Она только сейчас заметила, что Амен и Агния одеты по-другому. Вместо обычных светлых одежд на них они были черного цвета. Она больше походила на униформу, чем на повседневный наряд.

- Ого, оказывается вы тоже носите форму.

- Что? - переспросил Амен.

- Ну, в моем времени люди, которые следят за порядком или, лечат людей, или тушат пожары всегда носят специальную одежду, которая отличается от обычной. Чтобы их сразу можно было отличить от обычного горожанина. И ваша одежда так похожа на такую.

- Думаешь? - Агния покрутилась вокруг себя, - Мы носим ее, когда выходим на охоту.

- Но … вас же так легко узнать. Не проще было бы носить повседневную. Тогда шезму бы вас не узнали и поняли бы, что попали в ловушку только когда будет уже поздно?

- Нас узнают не только шезму. Надевая одинаковую одежду мы сами можем легче узнать друг друга. - пояснил Амен, - К тому же, черную одежду в темноте хуже видно.

- А-а-а, так это камуфляж! - улыбнулась девушка.

- Камуфляж - это что?

- Не важно.

Аманет направилась к выходу.

Как только она вышла из бани, ее чуть не сбили с ног. Это была Эва. Он налетела на Аманет и заключила ее в объятия. Шезму так крепко сжала ее, что той становилось тяжело дышать.

- Задушишь ведь. - прохрипела Аманет.

- Спасибо тебе. Ты спасла меня… - прошептала Эва.

Это единственное, что она смогла сказать. Ливий взял Эву за руку и куда-то повел, видимо, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Аманет повернулась к Амену с молчаливым вопросом: “Можно ли мне пойти домой?”. Тот коротко кивнул и пошел вместе с ней.

- Поездку к храм Гора придется отложить, нам нужно разобраться со всем, что здесь произошло.

- Да, я понимаю.

За короткий миг к девушке вернулись обрывочные воспоминания о прошедшем часе. Вот она решает прогуляться, а вот уже видит кинжал у горла Эвы. Вот она бежит навстречу пожару, а вот ее руки уже в крови.

“Кем были те черномаги? Может не от хорошей жизни они пошли на такое? В моем мире ведь тоже не от хорошей жизни идут в наркоторговцы.”

Мысли роились в голове и не оставляли, хотелось обхватить себя руками, чтобы спрятаться от всего мира.

- Ты все сделала правильно. - снова постарался успокоить Амен, заметив ее состояние.

- И это самое страшное… - перебила она. - Тогда, в тот момент, когда я дралась с ними во мне было столько ярости, я хотела их убить, искренне. И когда у меня получилось на миг, такой короткий, я почувствовала … удовлетворение. Как можно чувствовать удовлетворение от убийства? А потом… - девушка закрыла глаза.

- Что потом?

- Потом как будто все чувства украли. Я знаю, что поступила правильно, но не могу перестать мучить себя чувством вины за то, что убила человека. Двоих людей…

Лицо Амена поменялось. Его глаза потемнели, и в их выражении появились очень маленькие отголоски … гордости?

- Я думаю сегодня, ты на какую-то маленькую часть поняла, что означает быть охотником.

Девушка бросила взгляд в сторону сгоревших домов. Их было немного, но все же. Повезло, что ее дом остался цел. На песке все еще были видны следы пролитой крови. Чьей именно, понять уже было невозможно. Вдалеке к ним бежал Тизиан и Аманет указала Амену на него.

- Один живой! - прокричал он, - Одного взяли живым.

Амен резко обернулся, его глаза заблестели.

- В темницу его, займемся им завтра. - он повернулся к Аманет. - Тебе нужно поспать.

Он ушел за Тизианом. Аманет все еще не хотелось оставаться наедине с собой и своими мыслями. Да и она помнила, что произошло, когда в прошлый раз она осталась на ночь одна. Что мешает Сету снова явится к ней и рвать ей душу своим сарказмом. Нет уж, не в этот раз. Девушка забрала из дома подушку и одеяло и украдкой, чтобы никто не видел, пошла в сторону дома, где жили Агния и Эва, в надежде, что они будут не против ее компании.

Их дом был цел, она легонько постучала, чтобы никого не пугать.

- Войдите. - крикнула Агния.

Аманет приоткрыла дверь. Эва сидела на кровати с кружкой чего-то дымящегося, а Агния устроилась рядом с не менее дымящейся трубкой.

- Можно мне побыть с вами? Я не хочу оставаться одна на ночь.

- Конечно, заходи. - быстро согласилась наемница.

Аманет зашла в дом.

- Ого, да ты подготовилась. - радостно воскликнула Агния.

Девушка прошла внутрь комнаты и бросила подушку с одеялом на какую-то тахту. Она села рядом с Эвой и острожно, прощупывая почву, приобняла ее:

- Ну как ты?

- Уже нормально.

Эва одним глотком приговорила содержимое кружки и поставила ее на тумбочку. Девушки устроились на кровати все вместе. Аманет сидела между ними и в какой-то момент заметила, как Эва начинает засыпать, положив голову к ней на колени. Агния устроилась рядом с ними и протянула девушке свою трубку.

“Почему бы и нет?” - подумала та.

Аманет затянулась, сначала не сильно, но этого хватило, чтобы чуть не подавиться.

- А вот табак у вас крепче, чем у нас.

- Хоть в чем-то мы превзошли. - улыбнулась наемница.

- Я последний раз курила в первый год учебы.

- Это помогает расслабиться. Скоро не заметишь, как уснешь.

Так они и остались. Уснули девушки тоже вместе, чуть ли не в обнимку. За окном гулял прохладный ветерок, уносящий за собой тот запах и ту боль, что осталась после этой ночи. Все еще были слышны звуки шагов, но они больше не пугали. Вскоре осталась только тишина, заполняющая собой все пространство.

Наступило утро, поселение жило своей жизнью и только полусгоревшие дома напоминали о событиях прошлой ночи. Девушки предпочли остаться дома, так как жара и запах гари не были хорошими поводами для выхода на улицу. Охотники разгребали последствия нападения шезму, ну а для всех остальных это был законный выходной. Эва все еще находилась в небольшом шоке от вчерашнего и выглядела сильно подавленной. Чтобы хоть как-то отвлечь ее от тягостных мыслей Аманет уговорила ее на одну авантюру.

Девушке из будущего безумно хотелось посмотреть как и из чего готовят еду древние египтяне. Обычно эта часть человеческой истории остается за кадром, за исключением редких находок остатков зерна, яичной скорлупы или напитков не стенках кувшинов. А тут, наглядное пособие по древнеегипетской кулинарии! Кухарка, что обычно готовила еду, была женщиной строгой и не терпела никого чужого на своей кухне, особенно всяких иностранцев. Но сегодня был не тот день. Кухарка была так вымотана и почти не спала, так что она даже почти без уговоров согласилась на то, чтобы сегодня обед приготовил кто-то вместо нее.

Аманет потащила Эву на кухню, чтобы та показала ей хоть какой-нибудь рецепт. Агния пошла с ними, но с четким условием, что к готовке не притронется, а из съедобного может сделать только пиво.

Так они и провели первую половину дня. Девушки решили приготовить тушеное курятину с луком, чесноком и бобами. Пока Эва потрошила курицу, Аманет занялась раскатыванием теста для лепешек. Мука была грубой и тесто не было таким воздушным и мягким, каким она привыкла его видеть в будущем. Агния болтала какое-то дьявольское варево в маленькой бочке, периодически добавляя туда что-то, назначение чего Аманет не знала.

Настал момент заталкивать лепешки в печь. Аманет подцепила лепешку на специальный поднос и приготовилась. Эва открыла печь, из которой повалил адский жар. Аманет прикрыв глаза стараясь быть как можно дальше от печи практически забросила лепешки в печь и Эва быстро закрыла ее. Девушка побежала в небольшому зеркалу в углу, чтобы убедиться в том, что ее ресницы и брови на месте. Агния и Эва, увидев это, залились звонким смехом:

- Не смешно! Я в этой печи чуть брови не оставила.

- Ты ведь сама хотела посмотреть на нашу готовку. - смеялась Эва.

- Я не думала, что это одна из самых опасных работ в вашем мире.

- Это ты еще рыбу в Ниле не ловила. - добавила Агния.

Подходило время основного блюда. Курица уже тушилась в большом котле. Девушки постепенно подкидывали туда и другие ингредиенты. Вскоре блюдо превратилось в густую вкуснопахнущую массу и уже начинало кипеть. Оставалось только добавить зелень и Аманет принялась нарезать ее на деревянной дощечке. Однако, их прервали…

- Вот вы где! - это был Амен. - Я вас по всему поселению ищу.

- Зачем? - спросила Агния.

- Мне нужна Аманет.

- Что-то случилось? - спросила та.

- Ты все еще переживаешь насчет тех шезму?

Аманет запрокинула голову назад и обиженно посмотрела на эпистата:

- Ну зачем? Мы только-только отвлеклись.

Амен пронзительно смотрел на девушку.

- Да, я все еще переживаю, потому что я убила двух людей! - она зло продолжила нарезать зелень.

- Я хочу, чтобы ты посмотрела на одного их тех, кого тебе стало так жаль.

Девушки молча пялились на охотника.

- Вы … хотите, чтобы я посмотрела на шезму? Того, которого вы вчера поймали?

- Да, он сейчас в темнице и я хочу, чтобы ты послушала, как он будет оправдываться.

- Вы хотите, чтобы я участвовала в пытках?! - Аманет была обескуражена.

- Не в пытках, а в допросе. - уточнил он, - К тому же, нам нужно, чтобы кто-то записал все, что он скажет.

Аманет опустила голову, дав себе несколько секунд на раздумья. С одной стороны ей было страшно, она не знала как отреагирует на вид искалеченного человека. С другой - ей и правда было интересно посмотреть на процесс допроса. Особенно было интересно послушать шезму, о которых не написали ни в одной книге по истории. Это ведь настоящий допрос в Древнем Египте! Живая история правосудия.

- Если ты не хочешь, то можешь отказаться. - уточнил эпистат.

Девушка по очереди посмотрела на Эву и Агнию. Они были в таком же шоке как и она сама. Агния только кивнула ей, а Эва перехватила нож из ее рук:

- Я закончу, тут осталось немного. Иди.

Шли они молча. Амен вел девушку между домами, будто-бы нарочно пытаясь запутать дорогу. Аманет успела забежать за своими письменными принадлежностями и теперь крепко прижимала их к груди. Вскоре они дошли до неприметного здания, что стояло в отдалении ото всех, но при этом, как-будто бы на виду. Когда они зашли в девушку ударил запах крови и сырости. Пока эпистат вел ее по темному коридору Аманет заметила насколько толстыми были стены в помещениях.

“Чтобы не было слышно криков.” - заключила она.

Они вошли в помещение и в глаза ударил свет от чаш с огнем. Ко всем прочим запахом добавился запах пота и гари. Тизиан стоял в углу и явно был удивлен увиденному.

- Амен! Разве это место для женщин? - спросил он.

- Она должна понять, что это за люди. - ответил эпистат, - Иначе так и продолжит корить себя за то, что защитила Эву.

Аманет стояла как вкопанная. В душе смешалось чувство страха, смятения, волнения и, возможно, отвращения. На стуле сидел мужчина. Руки его были завязаны за спиной, а ноги плотно привязаны к стулу на котором он сидел. Лицо было здорово избито - глаз заплыл, на губах кровоподтеки. С пальцев стекала кровь и девушка поняла, как именно его пытали. Она так и смотрела на него пока не услышала свое имя. Как она поняла, звали ее не в первый раз.

- Аманет. - громко повторил Амен.

- Да?

- Если тебе плохо, ты можешь уйти. Ты не обязана нам помогать в этом.

Девушка снова перевела взгляд на заключенного и к своему ужасу встретилась с его глазами. Он смотрел на нее исподлобья, злобно, будто это она была виновником того, что с ним произошло за последние несколько часов.

“Надо собраться!” - думала Аманет, - “Дура, за кого ты переживаешь? Он же преступник!”

Она слепила каменное лицо и оглянулась.

- Мне ведь не обязательно смотреть на это, верно? Главное слушать.

Она взяла в руки табуретку, что стояла возле Тизиана и поставила ее в угол. Аманет села на нее и развернулась лицом к стене. Теперь все присутствующие видели только ее спину. Она разложила принадлежности для письма вокруг себя:

- Я готова.

Мужчины переглянулись и Амен коротко кивнул. Тизиан лишь покачал головой. Эпистат подошел ближе к арестанту и допрос начался.

- Что ж, кажется он готов говорить. - заключил он, - Откуда вы узнали местоположение поселения?

- Отправляли сведения отсюда. У старшего был свой человек среди ваших. А вы и не заметили. - он разговаривал насмешливо и нагло, и Амену этого хватило.

Девушка не поняла, что произошло, она услышала только крик. Аманет удивилась насколько сильно стены поглощали звук.

- Кто приказал напасть?

- Старший. Кто-то из старших. Из столицы. - теперь заключенный говорил сбивчиво и спокойно.

- Назови имя.

- Я не знаю имени. Никто не знает, даже старшие не все знают.

- Где именно в столице он может быть?

- Не знаю.

Снова крик. Аманет морщилась каждый раз, когда это происходило. Руки ее дрожали, и она старалась унять дрожь в пальцах, чтобы не испортить папирус. Девушку тошнило, она старалась дышать только через рот, но это не помогало.

- Где вы были до нападения? Без подготовки такое не провернуть. Где вы жили?

- В домах местных жителей.

- Кто осмелился вас пустить? За содействие шезму полагается казнь.

- Никто. Мы сами. Угрожали убить родных, если не пустят нас или сдаст охотникам. А тех, кто сопротивлялся мы убили и тела их сбросили в Нил.

- И сколько жителей отказались вам помогать?

Арестант ответил не сразу:

- Почти все к кому мы приходили…

Аманет замерла. Такого она точно не ожидала. Девушка понимала, что охотники и шезму скорее всего ненавидят друг друга, но местные жители. Они тут причем? Зачем убивать тех, кто не имеет отношения к этой борьбе. Зачем убивать своих потенциальных заказчиков?

Аманет замотала головой. Этот человек стал ей отвратителен и она больше не морщилась, когда слышала его крик. Допрос продолжался.

- В какой день пришел приказ о нападении на поселение?

- Сразу. Нам сказали наблюдать за вами, и когда вы отправитесь на очередную охоту и поселение будет пустовать - напасть.

- Зачем? - неожиданно даже для себя произнесла Аманет.

Все обернулись. Девушка положила на пол письмена, встала и повернулась к арестанту. Он молчал и только бегал глазами от одного охотника к другому, в попытке понять, что ему делать дальше. Девушка повторила:

- Зачем вам это? Вы ведь абсолютно точно знали, что вам не достичь успеха. Поселение никогда не остается без присмотра. Вы знали, что большинству из вас грозит смерть. Ну так зачем?

Шезму только хлопал глазами. Тизиан тоже молчал. Амен смотрел на Аманет, а затем кивнул черномагу.

- Отвечай.

- Нас было больше. Сожгли бы дотла здесь все, показали бы охотникам, что они тоже в опасности.

Аманет смотрела ему прямо в глаза:

- Я спросила не об этом. Я спросила: “Что вам за это?”

- Я не понимаю. - заволновался тот.

- Я ни за что в жизни не поверю, что вы пошли на верную смерть за мнимую идею вернуть шезму былое величие и уважение. Так вот я спрашиваю последний раз: что вам пообещали? Власть? Деньги? Мама в заложниках?

Глаза шезму потемнели еще больше, а вена на виске вздулась. Кажется он понял. Но кому хочется признавать, что им двигал шкурный интерес. Так что заключенный предпочел не отвечать, а просто сверлить Аманет взглядом. Девушка метнула короткий взгляд на Амена, который стоял возле черномага, и тот смекнул, что от него хотят. Он быстро взял факел, который висел в дальнем углу комнату и поднес к арестанту так близко, что тот явно почувствовал жар и попался отодвинуться, но ничего не вышло. Теперь на руке останется ожог. Аманет не до конца понимала, какой именно метод выберет охотник, чтобы заставить черномага говорить дальше и явно не ожидала подобного. Но девушка быстро собралась и снова посмотрела ему в глаза.

- Деньги! Пообещали заплатить, много.

- Много - это сколько?

- Столько, что можно целый год заказов не брать.

Брови Аманет взметнулись вверх:

- Всего-то? И столько по-твоему стоит человеческая жизнь? - девушка поморщилась, - Ну и где ты оставил свою долю?

Шезму замолчал и опустил голову вниз как обиженный и обозленный ребенок, которому запретили тягать соседского кота за хвост. Аманет сначала ждала ответа, а потом поняла и раздалась звонким смехом. Таким, что черномаг чуть не подскочил на месте.

- Незримый бог, тебе даже не заплатили! Ты разорвал себе душу за бесплатно? Пошел на смерть лишь за пустое обещание. Если все шезму такие тупые, то вы никогда не добьетесь своего. - девушка сделала шаг назад от заключенного, - Это все, что я хотела услышать.

Она уже развернулась, чтобы уйти обратно на свое место, но черномаг в сердцах решил вдогонку выкрикнуть какой-то “патриотический лозунг черномагов”.

- Там, где я родился шезму уважали, к ним приходили за помощью и платили большие деньги за работу! А теперь из-за приказа одного человека все разрушилось. Мы лишь боролись за справедливость.

Девушка повернула к нему лишь голову:

- А там где родилась я, наемные убийцы обычно берут оплату вперед.

Тизиан прыснул от смеха.

Допрос продолжался еще какое-то время. Амен задавал шезму уточняющие вопросы, которые по большей части уже ничего не значили. Аманет успела записать все то, что он сказал ей, а затем и ответы на вопросы Амена и как-то потеряла интерес к происходящему.

Когда все закончилось заключенный уже без сил сидел на стуле. Аманет собрала все папирусы и двинулась на выход, но шезму все не мог успокоиться:

- Вы можете убить меня как угодно жестоко. Мне все равно. Мы боролись за правду и убивали только тех, кто мешал нам в этом.

- Охотники, - ответила девушка, - Но не мирные жители.

- Мне все равно зачтется. Ведь мы жаждали справедливости и делали все ради ее господства.

Аманет коротко, но звонко рассмеялась:

- Осирису это расскажешь.

Шезму поменялся в лице. Охотники так и оставили его наедине со своими мыслями. Кажется только сейчас, впервые за долгое время он наконец задумался: “А сколько же будет весить моей сердце?”

Аманет практически выбежала из дома и завернула за угол. Она облокотилась одной рукой о стену.

- Ты видела как… - попытался что-то сказать Тизиан.

Но девушка выставила руку в его сторону, указывая на то, чтобы он не продолжал:

- Подожди, меня сейчас стошнит.

Наконец Аманет смогла позволить себе глубоко дышать. Она сделала несколько выдохов и дурнота отступила. Девушка выпрямилась, поправила волосы и повернулась к охотникам.

- Что? - переспросила она.

Тизиан неуверенно продолжил:

- Я говорю: здорово ты его. Похоже он впервые понял всю безысходность своего положения.

Все трое пошли обратно в поселение.

- Только я не понимаю, - сказал Тизиан, - Какая разница , что им пообещали за работу? Важнее ведь то, какие конкретно злодейства они совершили.

Девушка остановилась и повернулась к охотникам. Она посмотрела на Амена, который после входа из темницы не проронил ни слова.

- Вы хотите полностью избавиться от шезму?

- Да. Они нарушают приказ фараона. - ответил эпистат.

- Тизиан, - обратилась она к охотнику, - Что бы ты делал, если бы хотел искоренить проституток?

Мужчины опешили, такого вопроса точно не ожидал никто:

- Не знаю. - протянул он.

- Первым делом стоило бы полностью убрать тех, кто их заказывает. - объясняла Аманет, - Ваше оружие против шезму это не кинжалы, а народ. Убедите народ в том, что шезму это зло во плоти - избавитесь и от самих шезму. Чем больше сведений у вас будет о том, что черномагами больше ничего не движет кроме денег и жажды власти, тем быстрее люди от них отвернутся. Народ никогда не любит тех, кто лучше него: богаче, успешнее, свободнее. И как бы ни была людям нужна помощь шезму, они никогда к ним не обратятся, если будут знать, что эти люди корыстны, тщеславны, а самое главное, никогда не станут покрывать своего заказчика и убьют его как только почуят опасность. Вам нужно объявить во всеуслышание, что черномагам никогда не движет желание помочь. Расскажите про все те убийства невинных, что совершили черномаги в погоне за властью. Вот залог вашего успеха - настройте людей против них. Шезму быстрее найдут себе другое ремесло, нежели будут доказывать всем, что они не такие плохие как про них говорят.

Охотники не нашли, что и сказать. Аманет развернулась и пошла дальше, не дожидаясь ответа.

“Черт, надо было просить деньги за свои услуги.” - подумала она.

Остаток дня прошел в сборах. Амен сообщил всем, что отправится в дорогу придется уже завтра, так как медлить нельзя. Взять пришлось только самое необходимое, и Агния решила, что кувшины с хеком намного важнее сменной одежды и обуви. Ливий запасался походными лекарствами, а Рэймсс какими-то амулетами, назначения которых Аманет не знала. По Эве было видно, что на долгую дорогу она вовсе не настроена, но оставаться в поселение, где ее недавно пытались убить, она тоже не хотела. У Аманет особо ничего не было, так что она взяла пару комплектов одежды, несколько папирусов, калам и чернила - на всякий случай.

Девушка снова решила ночевать с Эвой и Агнией - так было спокойней.

- У меня для тебя кое-что есть. - сказала наемница в ночь перед отправкой, пока они сидели за кружкой хека.

Аманет с интересом посмотрела на Агнию и та протянула ей тканевый сверток. Девушка развернула его и увидела кинжал с кожаной обмоткой и повязкой на пояс. Кинжал был длинный и острый.

- Ого.

- Я решила, что тебе пригодится. В особенности там, куда мы отправляемся.

- Но я не могу это принять, это слишком дорогой подарок.

- Брось, он вовсе не дорогой, но очень нужный. Смотри, его очень удобно носить с собой. Никто и не заметит.

Агния потянула Аманет за руки и подняла ее на ноги. Она взяла кожаную повязку и опустилась перед девушкой на одно колено. Наемница стала обматывать ремешок вокруг ноги девушки, а в конце закрепила на нем кинжал. Она опустила край юбки и оружие пропало из поля зрения. Аманет взглянула на себя в зеркало - кинжала действительно не было видно и ремешок так плотно держался, что ненароком можно было и забыть, что он у тебя есть.

- Ну вот. Так-то лучше. - улыбалась та, - Теперь такую красоту никто не украдет.

Вскоре все девушки отправились спать. Аманет легла в соседней комнате, чтобы не стеснять остальных. Сон не шел, мысли были заняты только предстоящей дорогой. Внезапно, аргумент, которым девушка воспользовалась, чтобы остаться ночевать с Эвой и Агнией перестал работать, ведь Аманет почувствовала … его.

- Я чувствую твой запах, у тебя не получилось застать врасплох. - прошептала девушка, помня о том, что в соседней комнате спят.

- Надо же! - послышался голос из тени, - И чем же от меня пахнет?

- Огнем и металлом… - произнесла девушка, - Что тебе нужно … снова?

- Решил убедиться, что вы не отступили от своих планов, а то кучка бестолковых шезму немного взбаламутили воду.

Аманет подняла и села на кровати:

- Взбаламутили? Они чуть не убили Эву! Кстати, а где был ты? Разве покровитель не должен заботиться о благополучии своих подопечных?

Сет опустил глаза. Не злобно, а как-то иначе, будто ему и правда было стыдно за то, что его не было рядом:

- Не успел.

Девушка смягчилась.

- Завтра выдвигаемся. Отчет в письменном виде не предоставить после?

- Нет, - рассмеялся Сет, - Обойдусь устным рассказом. Просто хотел дать тебе последние наставления.

- Это еще какие?

- Хочу показать тебе кое-что.

Бог медленно подошел к девушке и сел рядом с ней, параллельно доставая что-то из-за пояса. Это был папирус, он развернул его и наклонил так, чтобы свет падал на рисунок и Аманет могла его рассмотреть. На папирусе был изображен амулет в виде лотоса. Лепестки должны были быть, видимо, из золота, а посередине красивый красный камень.

- Что это?

- Это амулет-оберег, который, по видимому, носит Саамон.

- И от чего он спасает.

Сет помедлил, как будто решал говорить ей или нет.

- От меня.

Девушка пристально посмотрела на Сета, тот старался оставаться невозмутимым, но по играющим скулам было видно, что он зол, или скорее раздосадован.

- То есть Саамон сделал амулет, чтобы от тебя спрятаться, и к тому же еще и находится в столице, куда тебе закрыта дорога?

- Да

Аманет покачала головой:

- Когда в храме ты говорил об этих камнях, я подумала ты шутишь. Думала, что амулет - это какая-нибудь безделушка, которую люди носят для собственного спокойствия, а не для настоящей защиты.

- О, ты очень многого не знаешь, девочка. - ухмыльнулся тот, - Рубин - это символ жизни и бессмертия - полная моя противоположность.

- А если поднести к тебе рубин ты начнешь корчится, как вампиры от чеснока? - весело спросила Аманет.

Сет ненадолго впал в ступор:

- Я половину не понял, но - нет, корчится я не начну. Чтобы амулет стал работать, нужно произнести особые заклинания на древнеегипетском языке.

- Какие?

- Ха-ха, - рассмеялся тот, - Так я тебе и сказал. В общем, в том храме, куда вы собираетесь, наверняка есть эти камни. Больше ему неоткуда было их взять.

- Неужели так трудно где-нибудь достать или купить рубин? - удивленно спросила девушка.

- Не сложно, но как я уже сказал, чтобы камни начали работать нужно произнести особые слова.

Аманет вопросительно смотрела на бога хаоса и Сет понял, что этих его объяснений недостаточно. Он вздохнул и продолжил:

– Как бы силен не был Саамон, древнеегипетского он не знает. Храм Гора был построен очень давно и каждая мелочь в нем подвергалась заклинанию - в те времена люди больше верили в магию. Рубины, которыми инкрустировано одно изображение на стене храма тоже подверглось заклинанию. Теперь понятно?

- Аааа, - протянула девушка, - Так бы сразу и сказал.

- Я так и сказал. - бросил Сет, - В общем, когда попадешь внутрь тебе надо искать птицу с развернутыми крыльями - это символ Гора.

Девушка обиженно закатил глаза:

- Я знаю про египетские символы, я изучала вашу культуру практически всю свою жизнь.

- Значит не так уж и долго! - возмутился тот.

Девушка снова посмотрела на рисунок и задумалась:

- А если не найду?

Сет медленно приблизил свое лицо к ее, так близко, будто хотел сделать что-то, на что ему никто не давал разрешения:

- Значит будешь блуждать там, пока не найдешь. Но не переживай, у тебя будет компания - Эве я дал такое же задание, так что будете бродить там вместе.

Аманет покраснела от злости. Как он может вот так просто распоряжаться человеческой жизнью? Ей ведь ничего не стоит отказать ему, или рассказать Амену, чтобы тот помог ей от него отделаться. А Эва? Она повязана с ним каким-то договором. Сколько еще он планирует ее эксплуатировать? Какие еще задания даст? Так много было того, что ему высказать, что девушка в итоге и вовсе не нашла слов.

- Ладно. Мне нужно поспать, завтра будет тяжелый день.

- Ооо, не могу поверить, что ты обиделась. - протянул Сет.

- Еще чего, просто после тебя нужно комнату проветривать, так что чем быстрее уйдешь - тем больше свежего воздуха.

Аманет легла на постель и отвернулась, демонтративно закрыв глаза. После она слышала только тихие удаляющиеся шаги.

На следующий день все отправились к реке, почему-то. Агния сказала, что сначала придется проплыть по Нилу до места, где компания пересядет на лошадей и отправится к храму. Якобы, так будет быстрее. Они шли все вместе, пока не добрались до ладьи, привязанной к берегу. Пока они загружали немногочисленные пожитки в лодку, Аманет, вдруг, осенил вопрос:

- А как мы отмазались?

- “Отмазались”? - переспросил Рэймсс, - Это что значит?

Девушка закатила глаза так, чтобы никто не видел:

- Какое оправдание мы придумали для остальных, чтобы уехать на несколько дней именно в таком составе?

Вся компания переглянулись. Кажется, никто не задумывался об этом, а просто выполняли приказы Амена.

- Я сказал Тизиану, что хочу проверить одного свидетеля, - начал Амен, - Одного из тех, кто обращался к шезму.

- И? - уточнил Ливий.

- Я сказал, что человек этот очень важный и высокопоставленный, такого в тюрьму не бросишь. Что он готов дать показания только лично эпистату и только под обещание о полной неприкосновенности. По этому едут только я и Агния. Про тебя, Ливий, сказал, что ты хочешь изучить как распространилась болезнь в тех краях, а про вас, - он указал пальцем на Эву, Рэймсса и Аманет, - что едете для помощи, практики и заодно пополнить запасы своих письменных принадлежностей.

- Мда, - удивилась Аманет, - Как-то даже не к чему придраться.

- Да, солидно. - добавил Рэймсс.

Амен остановил свой взгляд на Аманет и осмотрел ее с ног до головы. Девушка была одета в длинное платье песочного цвета с двумя высокими вырезами на обоих бедрах. Талия была перехвачена ярким красным поясом, а с плечь ниспадали длинные широкие рукава. Видимо девушка, также как и Амен, боялась палящего солнца. На ногах были удобные сандалии с завязками, доходящими чуть ли не до самых колен. Аманет нагнулась, чтобы поднять сумку с вещами и на бедре блеснула навершие кинжала, что был прикреплен к ремешку.

- Откуда у тебя это? - Амен кивнул на кинжал.

- Это я подарила. - перехватила Агния, - Девочка должны иметь возможность защитить себя сами.

- Это серьезное оружие. Если не имеешь нужных навыков оно может стать твоей же погибелью. - в голосе эпистата звучало искреннее беспокойство, а не пустое недоверие, - Ты знаешь как с ним обращаться?

Девушка скрестила руки на груди и посмотрела на Амена исподлобья:

- Да, - уверенно сказала она, - Колоть надо острым концом.

Эва исподтишка улыбнулась, а Агния прыснула от смеха. Глаза Амена расширились и тот не нашел, что ответить.

Все погрузились в лодку и Амен оттолкнулся веслом от земли. Ладья медленно пошла по воде все дальше и дальше, унося компанию от безопасного поселения в бескрайние земли Египта.

Между небом и землей

Лодка плавно шла по одному из притоков Нила. Амен и Ливий работали веслами только когда следовало изменить направление движения, а так ладья шла сама по себе. Вода была спокойной, темной, в ее глади отражалась высокая трава и пальмы. На берегу вдалеке изредка виднелись глинобитные постройки с плоскими крышами, такие же как и в поселении охотников. Однако что-то все же было не так, казалось каким-то неправильным. И вскоре Аманет поняла, что именно - люди, их не было. Ни голосов, ни дыма очагов, ни детей, бегающих вдоль воды. Ни единого человека они не встретили за целых полдня, и вряд ли это из-за панического страха деревянных лодок. Девушка бросила взгляд на воду и вспомнила: “Хворь ведь от воды.”

Аманет положила локти на борт и светила голову вниз, наблюдая за тем как вода плещется о край лодки. “Вода такая спокойная, совсем не выглядит, как источник смерти и страданий.” Она снова кинула взгляд на дома вдалеке. Интересно, люди ушли туда, где безопасно или они все попросту погибли?

- И что же, вся эта вода отравлена? - неожиданно для всех спросила она, обращаясь одновременно ко всем и ни к кому.

Амен повернулся к ней, он стоял на носу лодки, наблюдая за обстановкой:

- Этот приток точно отравлен, так что не трогай воду.

Аманет вздохнула и повернулась обратно, облокотившись спиной на край лодки:

- И это все сделали шезму?

- Да. - сухо ответил он.

- Мда, в моем мире это называется “терроризм”.

Девушка кинула взгляд на Рэймсса и Эву и тут же пожалела, что завела этот разговор. На них не было лица, их взгляды были печальными и отрешенными. Аманет поняла, что эти двое зачем-то свалили на себя всю вину за действия тех, кого они даже не знали.

- И что это значит? - спросила Агния, вырвав девушку из мыслей. - Это слово?

- Ну, как бы объяснить, - задумалась та, - Это когда ты пытаешься достигнуть определенных целей через насилие, зачастую в группе нескольких человек или даже целого отряда.

- Получается война - это тоже терроризм? - неуклюже произнес Ливий.

“Ну да, как же без разговоров о политике!” - подумала девушка, но, очевидно, не сказала.

- Нет, у государства всегда исключительное право на насилие, только оно может его применять. Для остальных - это преступление.

- Всегда? - уточнил Ливий.

- Да, во все времена и при любой власти. - отрезала девушка.

- И какое наказание в вашем мире полагается за… Как ты там сказала, терроризм? - спросил Амен.

- В моей стране уже почти тридцать лет нет смертной казни, так что… - девушка прикинула, - Наверное, пожизненное заточение в тюрьме.

- Если вы итак держите преступников в тюрьме до конца жизни, почему тогда отказались от смертного приговора? - непонимающе, но, что удивительно, заинтересованно уточнил Амен.

- Гуманизм. - Аманет подняла руку над головой и соединила большой и средний пальцы вместе.

- А это еще что? - спросила Агния, потягивая табак из трубки.

- Это когда мы признаем, что главная ценность - это человеческая жизнь, какой бы отвратительной она не была и сколько бы преступлений этот человек не совершил.

- А если он отнял жизнь у другого человека? - вклинилась в разговор Эва.

- Все равно, - ответила Аманет, - Мы считаем себя лучше, чем этот преступник и принимать решение о его смерти не в праве, но … - девушка помедлила, - Это только в мой стране, в некоторых странах до сих пор есть смертная казнь.

- Похоже, за столько времени ничего не изменилось. - философски изрек Ливий.

Аманет отдуши рассмеялась. Ей, как историку, было не впервой видеть разочарование и самой разочаровываться в человеческой сущности. Сколько раз, читая об исторических событиях к ней приходила мысль: “Похоже, мы ничему не учимся.” Много ли изменилось со времен Троянской войны? Стали ли цели человека более возвышенными или более обоснованными? Абсолютно точно - нет.

- Да, ты прав, люди не изменились. Зато люди достигли совершенства в способах убийства друг друга.

Все разом посмотрели на нее, кто-то с ужасом, кто-то с грустью, а кто-то заинтересованно.

- Ты про оружие? - спросила Агния, - Расскажи!

- Да, расскажи, как самое смертоносное оружие в твоем мире? - уточнил Рэймсс.

Тема разговора Аманет не очень понравилась, но ей принесло облегчение, что вся компания заинтересовалась хоть чем-то, а не грустно рассматривала складки на одежде.

Вопрос застал девушку в расплох. “Какое самое опасное оружие? Их много.” Аманет решила обойтись без метафор по типу: “Самое смертоносное оружие - это интернет, потому что он изолирует людей друг от друга”, да и не поймут они. Она стала вспоминать что-нибудь очевидное и банальное, и, к сожалению ей это удалось. Девушка даже поменялась в лице:

- Есть такое. Оно превращает целые города в пыль, а от людей оставляет лишь тени.

- Всего одно оружие? - уточнил Рэймсс.

- Да, оно использовалось против людей только раз и мой мир до сих пор не может забыть про это.

- Это какое-то колдовство? - спросила Эва, - Как можно за раз превратить целый город в пыль.

- Нет, не колдовство, а наука. Это как … горячая песчаная буря, она сметает все на своем пути, а если оказаться слишком близко, то она выжигает глаза и от не останется даже праха.

В лодке снова стало тихо, и Аманет расстроилась. Только удалось хоть немного разворошить это сонное царство и тут снова. А дорога предстояла неблизкая. И что теперь, всю поездку провести в тишине?

- Что вы так распереживались? - неловко попыталась она, - Когда это оружие изобретут ни вас, ни даже ваших пра- пра- пра- пра- правнуков уже не будет. - девушка осеклась, - В голове эта фраза звучала лучше, простите.

- Ничего, - весело произнесла Агния, - Мне приятно думать, что я живу во время, когда меня можно убить только металлом.

- Ты такая веселая. - тихо произнес Амен.

Из его уст это прозвучало так неестественно, что все обернулись в сторону эпистата.

- Что? - робко спросила Аманет.

- Мне думалось, что все происходящее должно угнетать тебя.

- Из-за того, что я потеряла свою прошлую жизнь?

- Не только, ты веришь в других богов. Какого это, узнать, что твоя вера была ложна?

- Ха-ха, - прыснула девушка, - Почему это моя вера ложна?

- Ты же видела Сета, - уточнил Рэймсс, - Он - живое воплощение нашей религии.

- С чего ты взял, что нет других? - улыбнулась та. - Религия - это инструмент для управления толпой, а вера … - девушка положила руку себе на грудь, - Вера - это то, что у тебя в душе. Если есть египетские боги, значит есть и греческие и многие, многие другие.

- И сколько их? - спросила Эва.

Аманет подняла глаза вверх, подсчитывая в уме все культуры, которые она только знала:

- У вас Амон Ра, у эллинов - Зевс, римляне называют его Юпитером. Викинги - это народ, что живет далеко на севере от Галлии, у них Один. У русских, - девушка указала на себя пальцем, - У нас был Перун. У индусов, что живут между Тигром и Евфратом на востоке - Брахма. У каждой культуры свои боги.

- И как понять у кого правильные? - спросил Ливий.

- Никак, - утвердительно сказала Аманет, - Можно просто сжечь на костре всех, кто не верит в твоих богов.

Все замолчали и с ужасов уставились на девушку. Аманет легко улыбнулась, показывая, что она лукавит.

- Незримый бог, так ты шутишь. - выдохнула Эва.

- Нет, не шучу. Я рада, что вы не доживете до этих времен.

- Люди сжигали друг друга из-за чужой веры? - удивился Амен.

- Почему вы так удивляетесь? Вы как будто про Эхнатона никогда не слышали.

Аманет переводила взгляд с одного на другого и по их оленьим глазам поняла:

- Да ладно, вы не слышали про Эхнатона?!

- Я не из Египта, - подняла руку Агния, - Так что мне не стыдно признаться, что нет.

- Я о таком не слышал, - сказал Амен, - Он был кем-то высокопоставленным?

- Фараоном… - теперь уже девушка смотрела на всех удивленными глазами.

Девушка подняла глаза в своей обычной манере. Она всегда делала так, когда о чем-то задумывалась.

- А-а-а, - протянула она, - Аменхотеп IV. Фараона Восемнадцатой династии. Жил примерно тысячу лет назад.

Амен нахмурился,он не мог не знать фараонов, но имя Аменхотепа или Эхнатона явно не вызывало у него никаких воспоминаний.

- Нет, не слышал, - сказал он.

- И я, - добавил Ливий.

Рэймсс молчал, но по его лицу было видно, что он тоже не понимает, о ком идет речь.

- Как такое возможно? - Аманет всплеснула руками. - Он же один из самых известных фараонов в истории! Он фактически заставил весь Египет сменить веру!

- Видимо не так уж и заставил, - усмехнулась Агния, выпуская струйку дыма. - Раз мы о нем ничего не знаем.

- Это потому что после его смерти все вернули обратно, - Аманет подалась вперед, и ее глаза загорелись тем самым огнем, который Амен уже видел - когда она говорила о своем мире и своей работе. - Эхнатон попытался заменить всех богов одним. Он объявил, что существует только бог Атон, которого символизировал солнечный диск. И фараон - единственный, кто может говорить с Атоном от имени людей.

- Один бог? - спросила Эва. - Как в твоем мире?

- Да, - кивнула Аманет. - Он взял себе другое имя, в честь бога Атона, закрыл все храмы Амона Ра, запретил поклонение других богам, стер их имена со стен. Он даже построил новую столицу - Ахетатон в пустыне, чтобы уйти от жрецов Амона в Фивах.

- И что случилось? - спросил Амен. Он стоял на носу лодки, не оборачиваясь, но девушка видела, что он внимательно слушает.

- После его смерти все вернулось. Жрецы Амона объявили его еретиком, изменником. Они стерли ее имя из списков царей, разрушили его город. Они хотели его забыть.

- И похоже забыли, пока ты не рассказала, - тихо сказал Рэймсс.

Аманет замолчала. Она рассказывала им о событии их собственной истории, которое произошло за тысячу лет до их времени, но они не знали о нем ничего.

- Значит, жрецы действительно постарались, - пробормотала она. - Стереть память о нем настолько, чтобы даже через много лет никто не помнил…

- Ты говоришь так, будто это что-то плохое, - заметил Амен. - Если он запретил поклоняться богам, которым поклонялись тысячи лет, разве его не должны были забыть?

Аманет посмотрела на него. В его голосе не было осуждений - только искренний вопрос.

- Может быть, - сказала она. - Но история - это не только то, что было правильно. Это еще и то, что было в принципе. Если мы забываем тех, кто проиграл, мы никогда не поймем, почему они проиграли, и почему победили другие.

Амен ничего не ответил. Он лишь смотрел на воду, такую спокойную, темную и … отравленную.

- Не фараон, а какая-то загадка. - протянул Ливий.

- История вообще состоит из загадок, - сказала аманет. - Мы находим куски, собираем их, пытаемся понять, что было. Но всегда остаются вопросы. Всегда.

- Постой, но если все сведения об Эхнатоне стерли, то как вы узнали о нем в своем будущем?

- А, - бросила девушка, - Археологи открыли руины города Ахетатон и нашли записи о ереси.

- То есть все ваши знания основаны на том, что вы откопали наши города и поселения? - уточнил Рэймсс.

- Ну, да. - просто ответила она, - А как бы мы еще узнали о вашей культуре?

- А в пирамиды вы тоже заходили?

Наступила неловкая тишина, даже вода будто бы перестала журчать, а цикады хлопать крыльями. Аманет посмотрела на черномага исподлобья, так она обычно смотрела на непослушных школьников, которые бегали по музейным залам, пока та пыталась вести экскурсию:

- Хочешь подвести меня к вопросу о том, знаем ли мы, что это гробницы фараонов?

- Значит знаете, - сказал он, и это был не вопрос.

- Знаем, потому что мы туда заходили.

Тишина стала еще плотнее. Агния перестала дымить трубкой и смотрела на нее с любопытством. Ливий внимательно изучал лицо Аманет. Эва боязно кидала взгляд на Амена, а эпистат … Он повернул на девушку только голову, но было видно, что его плечи напряглись.

- Вы тревожили покой мертвых? - тихо спросил Рэймсс.

- При всем уважении, - сказала Аманет, - Но странно слышать это от некроманта.

Глаза Рэймсса расширились, а девушка заметила, как Амен отвернулся, попытавшись скрыть ехидную улыбку.

“Неужто оценил эту дерзость?” - подумала Аманет.

- Я не выкапываю людей из земли, - оправдался шезму. - Я лишь говорю с ними. Это разное.

- Разве? - спросила девушка. - Ты тревожишь их Ба, чтобы получить то, что тебе нужно. Я не осуждаю тебя, лишь прошу, чтобы и ты попытался понять меня.

Рэймсс ничего не ответил. Он отвел взгляд и снова стал смотреть на берег. Девушка перевела глаза на остальных в поисках поддержки и уже сама стала оправдываться:

- Мы изучали ваши гробницы не для того, чтобы надругаться. Не для того, чтобы разбогатеть или посмеяться над вашей верой.

- А для чего же? - в голосе Ливия слышалась какая-то боль.

- Чтобы понять вас. - сказала Аманет. - Самый верный способ понять человека из прошлого - это изучить его погребальный обряд.

- Что это значит? - спросил Амен. Он наконец повернулся к ней. Лицо его было, как всегда, непроницаемым, а глаза - внимательными. - Что можно понять о человеке, вскрыв его гробницу?

- В смерти нет лжи. В последний путь человек уходит без тщеславия, без зависти и лести, - сказала Аманет. - Он уходит таким, какой он был. А вещи, которые кладут в гробницу, росписи на стенах - это отражение не только его собственной жизни, но и отношения людей к нему. Что он любил, что ненавидел, кем хотел казаться, кем был на самом деле. Все остается там, в переходе в загробный мир.

Она помолчала.

- Мы не кощунствовали, - продолжила она тише. - Мы очень бережно относились к тому, что поднимали из песков. Каждый предмет, каждая стена, каждая надпись. Мы все записывали и сохраняли. Мы пытались узнать вас поближе.

- Ты так говоришь, будто это тебя оправдывает. - грустно произнес Амен. Непривычно было слышать его голос таким.

- Нет, не оправдывает. Но и не делает меня чудовищем. - гордо заявила она. - Людям свойственно любопытство. Я не сомневаюсь, что оказавшись вы на моей земле и раскопав какую-нибудь могилу, ради того, чтобы построить чей-нибудь дворец - вы бы сильно жалели о содеянном. Для вас этот человек был бы представителем другой культуры. Да, вы бы не глумились над его могилой, и может быть даже перезахоронили бы его. Но вы бы явно не чувствовали себя преступниками.

Амен хотел возразить, но Аманет не дала ему и слова вставить:

- Мы же все сохранили. Только благодаря нам люди будущего узнали о вашей культуре. Вспомните о своих фараонах. Они тоже вторгались в гробницы своих предков, переписывали или даже полностью стирали надписи, чтобы потом написать о своих подвигах. Это ваша история, и узнали мы о ней только благодаря тому, что в какой-то момент человек задал себе вопрос: “А что внутри этой громадной пирамиды?”

Амен молчал долго. Он смотрел на нее - на ее лицо, на ее глаза, в которых горела та самая уверенность, которую он видел в ней все чаще. И в какой-то момент он понял, что не может найти слов, чтобы возразить. Потому что в них была правда. Неудобная, тяжелая, но правда.

Он представил себя на ее месте. Представил, что он - человек из будущего, который никогда не видел живого египтянина прошлого, никогда не слышал, как звучит их речь, никогда не вдыхал запах их городов. И перед ним вдруг оказались руины древнего поселения, забытого всеми. Разве он не захотел бы узнать? Разве не заглянул бы в эти дома, не прочитал бы их стены, не попытался бы понять, кем были те люди, что жили до него? Он все-таки охотник, внимательность - это его хлеб. Разве он не сделал бы то же самое - не потому что хотел надругаться, а потому что хотел знать?

Он медленно кивнул. Не ей, а скорее себе.

- Ты права, - сказал он тихо. - Мы бы поступили и поступали так же.

Аманет посмотрела на него. В его глазах не было ни гнева, ни осуждения. Только усталое, честное понимание.

Рэймсс тоже молчал. Он смотрел на воду, и его лицо было задумчивым. Он вспомнил, как сам говорил с Ба умерших, чтобы узнать то, что живые не могли или не хотели сказать. Разве это не то же самое? Он входил в их покой, тревожил их тени. Но он делал это не со зла. Он делал это, чтобы понять.

- Может быть, - сказал он наконец, - ты не так уж и неправа.

Аманет улыбнулась - устало, но искренне.

Лодка продолжала свой путь. Вода была темной и спокойной. И в этой тишине все они - каждый по-своему - впервые задумались о том, что значит помнить.

***

Красная земля тянулась до горизонта и дальше. Солнце стояло в зените, и воздух дрожал от жара, как будто сама пустыня дышала. Лошади шли ровно, привычно ступая по горячему песку, и только редкие кусты верблюжьей колючки напоминали о том, что здесь вообще может быть жизнь.

Амен ехал впереди, как всегда. Он не оборачивался, но знал, кто где находится, паучье чутье его еще ни разу не подводило. Аманет ехала позади всех, но он чувствовал ее присутствие также отчетливо, как чувствовал бы камень в сандалии, ведь он постоянно думал о ней.

“Получится ли что-нибудь найти в том храме?” - спрашивал он себя. Храм Гора, о котором говорил папирус, был стар, заброшен, и, скорее всего, давно разграблен. Но даже если они найдут там что-то - это это им даст? Ответы? На какой вопрос? “Почему она здесь?” - вот на какой. Но что, если ответа нет? Что, если она просто ошибка? Случайность, которую боги допустили по недосмотру?

Эпистат стиснул поводья. Случайность. Он не верил в случайности. Слишком долго он охотился на шезму, чтобы знать: у всего есть причина. Но иногда причина - это просто чей-то злой умысел, чей-то план. И Аманет может быть частью этого плана. Или жертвой. Или … чем-то еще.

“А если она не сможет вернуться?” - пришла следующая мысль. Он не хотел об этом думать, но было поздно, - “Что тогда?”

Он представил ее здесь через год. Через два. Она все еще будет писать для них папирусы, все еще будет задавать свои странные вопросы, все еще будет смотреть на мир широко раскрытыми глазами - как ребенок, который впервые видит море? Нет, она изменится. Потухнет. Она перестанет смеяться над шутками Агнии. Перестанет спорить с Ливием. Перестанет смотреть на него так, будто он - не угроза, а человек. Она впадет в отчаяние и безысходность - чужая не просто в этой стране, а в целом мире.

Он вдруг понял, что не хочет этого.

“Ты привык к ней”, - сказал он себе. И это было правдой. Он привык к ее непосредственности, порой наивности, которая граничила с безрассудством. К ее любознательности - она могла спросить о чем угодно, даже о том, о чем он сам боялся думать. Она была чужой здесь, но стала такой нужной.

“Кому?” - спросил внутренний голос.

Он не ответил.

- У вас всегда так тихо в дороге? - голос Аманет вырвал его из мыслей. Он обернулся - она проехала чуть вперед и теперь шла напротив всех сразу. Волосы выбивались из под легкой накидки, на щеке песок. Она выглядела уставшей, но глаза горели.

- Что?

- Столько времени в дороге, еще и в тишине, так же со скуки повесится можно.

- А как по-другому? - спросил Рэймсс.

Аманет оглядела всех по очереди, будто оценивая, стоит ли тратить на них свое красноречие. Амен уже знал этот взгляд - она что-то задумала. Что-то, что, скорее всего, ему не понравится. Но и запретить он не мог. Не хотел.

- Через тысячу лет, - начал она, - королей и царей всегда будут сопровождать люди, которые их развлекают. Шуты, певцы, музыканты. Они ходят с ними повсюду и не дают правителям умереть от скуки. А у вас есть такие?

Амен нахмурился. Он не сразу понял, о чем она.

- При фараоне? - уточнил Ливий. - Есть. Но не при каждом. И не всегда.

- А кто? - заинтересовалась Аманет.

- При Менесе II, - сказал Амен, - есть греческие поэты. Они читают ему стихи. Иногда музыканты. Но это … не совсем то, что ты имеешь в виду.

- А при дворе фараона раньше, - добавил Рэймсс, - были певцы и музыканты. Они развлекали гостей на пирах.

- Ага, - Аманет кивнула, будто подтверждая что-то для себя. - Значит, традиция есть.

Она вдруг потянулась к своей походной сумке, которая висела на боку у лошади. Амен смотрел, как она копается в ней, перебирая какие-то вещи. И когда она вытащила что-то продолговатое, обернутое в ткань, он не сразу понял, что это.

- Это что? - спросил он.

- Это, - Аманет развернула ткань, - набла. Я прихватила ее в последний момент.

В ее руках был небольшой деревянный инструмент с изогнутым корпусом и натянутыми струнами. Амен знал, что такие делают в Фивах и в Мемфисе. Но он не ожидал увидеть его у нее.

- Откуда это у тебя? - спросил Ливий, и в его голосе было искреннее удивление.

- Выпросила у одного охотника, - ответила Аманет, проводя пальцами по струнам. Раздался тихий, дребезжащий звук. - Он каждый вечер играл на ней у огня. Я смотрела. Мне показалось, это не очень сложно.

- Ты умеешь играть? - Амен недоверчиво приподнял бровь.

- Он показывал, а я повторяла, - честно сказала она. - Главное - чувствовать ритм и подобрать мелодию.

Она тронула струны еще раз. Потом еще. Звук был неуверенным, но не фальшивым. Аманет прикрыла глаза, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя.

- Раз уж вы все такие тихие, - сказала она, - я буду вашей личной бардессой.

Агния фыркнула:

- Бардессой?

- Ну, певцом. Менестрелем. Тем, кто развлекает королей и их свиту, - Аманет улыбнулась. - Я спою вам песню, про … - девушка ненадолго задумалась, выбирая песню у себя в голове - Про девушку-лисицу. Если не понравится - спою другую.

Амен хотел было возразить. Сказать, что это пустая трата времени, что в дороге нужно быть внимательным, а не слушать песни. Но внутренний голос все твердил ему: “Что, эпистат, боишься, что она еще больше тронет твое сердце?” Аманет уже смотрела на него с вызовом, с той самой уверенностью, которая его одновременно раздражала и восхищала.

- Хорошо, - сказал он. - Одну.

Она улыбнулась шире и тронула струны. На этот раз увереннее. Мелодия была незнакомой - не египетской и не греческой. Что-то другое. Что-то из ее мира.

- Я переделала песню на ваш язык. Как смогла. Три ночи на это потратила, и еще столько же мелодию подбирала.

Она запела.

Голос был чистым и мелодичным. Слова ложились на струнный ритм, и Амен вдруг понял, что внимательно слушает, хочет вникнуть в смысл, запомнить каждое слово.

“Дале-далеко, в той стране, где восходит солнце

Ранним утром милый больше не проснётся.

Льётся алая река, лиса смеётся.

С восточным ветром пусть сказание несётся:

В забытом ныне городе жила девица,

Великим самураям от любви не спится,

Лица жадные горят. Как не влюбиться?

Но в хитрых девичьих глазах кошмар таится.”

Аманет пела, и ее голос смешивался с тихим звоном струн. Амен смотрел на нее - на то, как она прикрывала глаза, как покачивается в такт мелодии, как улыбается, будто рассказывает что-то очень важное. Что-то, что она не могла сказать словами.

Он вдруг подумал, что она не чужая. Она просто другая. И это не так уж плохо.

Песня вдруг приобрела другой смысл. Все поняли, что она не о прекрасной девушке и не о любви, а о темных силах, предательстве и отчаянии.

“Не беги за нею, глупый,

По её следам идут лишь трупы

Зубы крепче чем металл...

По улице шагает, бедрами качая;

Дурак влюблённый пригласит на кружку чая.

Злая вслед кричит жена, свой брак спасая.

В нём голос совести сожрёт любовь глухая.

Под нежным платьем хвостов девять у лисицы,

Сведут с ума, дорожкой в гроб ведут ресницы.

Жрицей страсти названа, лишь единицы,

Оставшись в разуме, не могут с ней смириться.”

Теперь уже не только Амен слушал ее внимательно. Эва подалась вперед так сильно, что чуть не свалилась с лошади. Агния легла на спину коня, как ребенок, слушающий сказку. Ливий нахмурил брови, пытаясь вникнуть в историю, а Рэймсс повернул закрытые глаза небу, пытаясь представить то, о чем поется.

“Слышен вдалеке собачий вой -

Охота за лисьей головой.

Сверкает в темноте оскал -

И в норе, где не достанут псы

Тихий шёпот раненой лисы,

Проклинает та свою любовь:

Яркий мой свет, скажи любишь или нет.

Я тобой была пьяна, дома ждёт тебя она.

Мою тайну всем открыл, гнев мой тебя погубил,

Местью жить мне до конца, полюбила я лжеца...”

Она закончила, и некоторое время в пустыне было тихо. Теперь ветер шелестел песком да лошади переступали копытами.

- Так красиво, но печально, - произнесла Эва, - Она умерла из-за любви, да?

- А кто такие самураи? - спросила Агния.

- Это воины. У них благородное происхождение и очень серьезный кодекс чести.

- Что это значит? - уточнил Ливий.

- Они считают, что достойная смерть - это смерть на поле боя, лицом к лицу с противником, с оружием в руках. А если понимают, что умереть в бою не удастся, или же поражение неизбежно, то они убивают себя сами.

- Как это? - ужаснулась Эва.

- Они вспарывали себе живот своим же мечом - это называется “сэппуку”. Живот считался вместилищем души и чести, поэтому вспарывание его символизировало раскрытие своих истинных намерений и очищение. - рассказывала Аманет, - Иногда у самураев был помощник, который во время сэппуку отрубал самураю голову, чтобы прекратить его мучения.

- И это добровольно? - уточнил Амен.

- Конечно. Это самый достойный способ уйти из жизни.

- Невероятно! - заключил Рэймсс.

- А где они живут? - не унималась Эва.

- Далеко далеко на востоке. - сказала Аманет. - Весь мир называет эту страну “Страной восходящего солнца”. У них удивительная культура и архитектура, не похожая ни на одну другу.

- Оно и понятно. - прыснула Агния.

В бессмысленных разговорах и прошел остаток дня. Аманет добилась чего хотела - скучно теперь никому не было. Амен уже начал высматривать место для ночлега, но невольно постоянно отвлекался на звонкий женский смех девушки из будущего.

***

Костер разгорелся быстро - огонь жадно лизал темноту. Пустыня ночью была не такой, как днем: холод пробирался под одежду, на контрасте с дневной жарой он даже казался каким-то чужеродным. Аманет сидела на песке, поджав колени к груди, и смотрела, как Амен и Ливий устанавливают палатку чуть поодаль.

Эва сидела рядом с Аманет, глядя на огонь широко раскрытыми глазами. После песни о лисице она все еще находилась под впечатлением - Аманет видела это по тому, как девушка время от времени вздрагивала и оглядывалась, будто ждала, что из темноты вот-вот выйдет та самая девятихвостая плутовка.

- Аманет, - позвала Эва, и голос ее прозвучал негромко, почти робко.

- М?

- А в твоем мире много развлечений? Ну, помимо вспарывания животов.

Аманет прыснула. Она не хотел, но не сдержалась.

- Шутишь? - ответила та, - Это хорошо. Только вот самоубийство - это развлечение только очень маленьких групп людей.

- Ха-ха, - улыбнулась девушка, - Ну так какие были еще?

Девушка задумалась. Рассказывать про кино, видеоигры, боулинг и гольф было бесполезно. Нужно было рассказать про что-то понятное, но интересное.

- У нас все еще есть театр, только теперь там играют и женщины.*

Удивленный Ливий резко развернулся к костру, так, что чуть не сбил Амена, если это вообще было возможно:

- Женщины в театре? - переспросил он, - Как это произошло?

Девушка весело развела руками:

- Равноправие! Ну так вот, - продолжила она, - За двести лет до моего рождения знатные люди очень любили балы.

- Балы? - Рэймсс поднял голову от костра. - Что это?

- Это… - Аманет замялась, подбирая слова. - Это очень большой и дорогой праздник, где люди танцуют. Мужчины и женщины. Вместе. Парами.

- Парами? - Рэймсс нахмурился. - Незнакомые мужчины и женщины?

- Ну да, - кивнула девушка. - В этом и смысл. Танец - это способ познакомиться. Или показать, что вы уже знакомы. Или просто … провести время с тем, кто тебе нравится. Или даже завести полезные знакомства. - рассуждала Аманет. - В общем, это целая наука о дипломатии.

- И это весело? - спросила Эва.

- Видимо да. Между танцами можно пообщаться с людьми, посплетничать с подругами, выпить.

- О, - очнулась Агния, - “Выпить” - это мне нравится. Только вот не представляют как это - танцевать с мужчиной в паре. Это сложно?

Аманет резко поднялась на ноги. Идея пришла внезапно, и она сама не успела ее обдумать, прежде чем слова сорвались в губ:

- Я покажу.

Все уставились на нее.

- Здесь? - уточнил Ливий.

- Ну да, - девушка бросила на компанию быстрый взгляд, - Агния, вставай!

Девушка схватила наемницу за руки и резко потянула на себя.

- Я? - только и успела воскликнуть та. - Почему я?

- Ты самая мелкая, - безжалостно сказала Аманет. - Подходишь по росту.

Рэймсс фыркнул. Ливий улыбнулся впервые за вечер. Даже Амен, который стоял в стороне и, казалось, не слушал, повернул голову.

- Только потому, что мне самой интересно. - заключила Агния.

Аманет наклонилась к своей сумке и достала оттуда накидку, которую сняла, как только солнце перестало так печь. Она встряхнула ее и завязала ее на поясе у наемницы.

- А это еще зачем? - спросила та.

- Для достоверности, - объяснила Аманет, - Во времена балов женщины носили очень длинные платья, полностью закрывающие ноги.

Аманет встала напротив Агнии:

- Я буду играть роль мужчины, чтобы тебе было проще. Чтобы выразить тебе свое уважение, я поклонюсь и подам тебе руку.

Агния положила руку в ладонь девушки.

- А что же я? - спросила Агния.

- А ты должна сделать книксен. Это вот так.

Аманет развела руки в стороны и сделала легкий поклон, поставив правую ногу на носок. Агния неловко повторила за ней, пытаясь при этом не потерять равновесие.

- Ладно, теперь положи свой праву руку мне на плечо, а левую мне на ладонь. - девушка сделала шаг вперед к Агнии. - А я возьму тебя за талию.

- Незнакомцы танцевали так близко? - возмутилась наемница.

- Близко телом, но не душой. - парировала Аманет. - Ладно, теперь разучим шаги.

Агния подобралась как на настоящем уроке танцев.

- Сначала мы выучим квадрат, чтобы было понятно как двигаются ноги партнеров. - Аманет уперла свое правое колено в левую ногу девушки. - Партнерша всегда начинает двигаться назад с левой ноги - это правило.

- Понятно. - ответила Агния.

- Двигаемся под счет: раз, два, три. Твой шаг назад, шаг вправо - мое лево, потом твой шаг вперед и последний влево. Готова?

- Да!

Аманет начала вести. Она мягко подтолкнула девушку к первому шагу. Агния внимательно смотрела на ноги, боясь споткнуться и упасть. Получалось неловко, ведь наемница никак не могла расслабиться в танце.

- Ты слишком напряжена. - сказала Аманет. - Нужно довериться партнеру и отпустить все. Ты должна буквально раствориться в моих руках.

- А если ты меня уронишь, или споткнешься о мои ноги?- испуганно спросила Агния.

- Не уроню и уж точно не споткнусь. - девушка остановилась. - У меня идея - закрой глаза.

- Что?!

- За-крой. - повторила Аманет.

Агния закрыла глаза и сильнее сжала плечо девушки. Краем глаза Аманет увидела, что Рэймсс возится у костра, а через несколько секунд услышала звук наблы. Черномаг заиграл на инструменте простую мелодию, подходящую под ритм танца. Так оказалось значительно проще. Агнии удалось немного расслабиться и даже немного повиснуть на руках у Аманет. Через три повторения наемница уже уверенно двигалась и перестала путаться в ногах. Агния казалась такой легкой, словно пушинка и Аманет решила кое-что попробовать.

- Не бойся. - прошептала девушка.

Аманет подхватила девушка за талию и закружила в танце. Шаги были все те же, но теперь девушки будто парили над песком под звуки струн. Агния открыла глаза и посмотрела на Аманет, та улыбнулась ей и плавно остановилась. Наемница все еще держалась за плечо девушки, будто не верила, что все закончилось.

- Это… - начала она, но договорить не успела.

Ливий, который все это время сидел у костра и внимательно наблюдал за ними, вдруг поднялся на ноги. Он отряхнул песок с одежда и подошел к Аменет. В его глазах горел тот самый огонек любопытства, который она уже видела раньше - когда он слушал рассказы о медицине будущего.

- Кажется, я понял, - сказал он. - Можно?

Он протянул ей руку. Аманет улыбнулась и сделала книксен, как учила Агнию.

- Мужчина начинает с правой ноги? - уточнил Ливий, принимая ее руку.

- Верно, - кивнула Аманет. - Запомнил.

Она положила руку ему на плечо, он - на ее талию. И они начали танцевать.

Аманет впервые за этот вечер оказалась в роли партнерши. Она позволила Ливию вести - откинула голову, выгнула спину, полностью отдаваясь танцу. И, к ее удивлению, у него получилось. С первого раза. Он двигался уверенно, плавно, будто делал это всю жизнь. Аманет смотрела на него снизу вверх и улыбаясь.

- Ты прирожденный танцор, - сказала она.

- Просто хороший учитель, - ответил Ливий, в его голосе не было ни капли иронии.

Они кружились вокруг костра, и искры взлетали вверх, смешиваясь со звездами. Аманет казалось, что они парят между небом и землей, и на мгновение она забыла обо всем.

Эва смотрела на них, затаив дыхание. Потом вдруг вскочила на ноги.

- Я тоже хочу! - воскликнула она и, не дав никому опомниться, схватила Рэймсса за руку и потянула его с песка.

- Что? Я… - начал было он, но Эва уже не слушала.

- Ливий, иди сюда! - позвала она.

Аманет остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на них. Ливий отошел к Эве, и та тут же положила руки ему на плечи, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

- Я не умею, - сказал Рэймсс, но Агния уже подошло к нему и взяла за руку.

- Никто не умеет, - сказала она. - Просто повторяй за мной.

И они начали - неуклюже, спотыкаясь, путая шаги. Эва хихикала, когда наступала Ливию на ноги. Агния командовала Рэймссом, как на поле боя. Рэймсс смотрел на свои ноги с таким выражением, будто решал сложнейшую задачу. Но они двигались, и смеялись … и это было самое главное.

Аманет стояла в стороне, глядя на них. На Ливия, который терпеливо вел Эву. На Агнию, которая хохотала, когда Рэймсс снова спотыкался. На то, как их тени плясали вокруг костра. И внутри нее разливалось тепло - не от огня, а он того, что она чувствовала себя частью чего-то важного. Частью этой странной, нелепой, но такой настоящей компании.

Она перевела взгляд в сторону палаток. Амен стоял там, в тени, скрестив руки на груди. Он не участвовал и просто смотрел. И Аманет вдруг поняла, что не может оставить это вот так в стороне.

Она направилась к нему и подошла так близко, что чувствовала запах мирта, который исходил от него. Девушка остановилась и протянула ему руку.

***

Амен смотрел на тонкую и бледную руку девушки, протянутую к нему. В этот момент в нем боролись два желания. С одной стороны было простое человеческое чувство - хотелось взять ее, почувствовать тепло ее пальцев, позволить себе эту маленькую слабость. С другой, внутренний голос кричал: “Это слишком близко. Ты не можешь себе этого позволить”.

Он посмотрел на нее, в ее глаза, и там не было ни вызова, ни насмешки. Только тихое, терпеливое ожидание.

- Этот танец… - начал он, и голос его прозвучал хрипло, - выглядит слишком сложно. Меня всю жизнь учили другому.

Амен не договорил. А что бы он сказал? “Извини, но меня всю жизнь учили только выслеживать и убивать”. Он не сказал, что не умеет быть мягким. Не сказал, что боится.

У костра слышался смех. Эва все требовала от Ливия, чтобы они потанцевали еще, а Агния и Рэймсс уже уселись поближе к огню. Рэймсс снова заиграл на набле.

- Так даже проще, - сказала она тихо, и в ее голосе не было ни капли торжества. Только мягкость.

Аманет не стала ждать. Она сделал шаг вперед и их окутала тень. Свет костра не достигал их и это был единственный способ остаться наедине. Ее пальцы обхватили его ладонь, тёплые и уверенные. Амен не успел отстраниться, ни возразить. Он просто замер, как мальчишка, которого впервые взяла за руку девочка. Она положила его руку себе на талию. Он почувствовал, как ткань ее платья скользит под его пальцами. Свою ладонь она оставила на его плече - легкую, почти невесомую.

- Не обязательно выводить сложные пируэты, - продолжила она, - Можно просто слушать музыку и делать так, как умеешь.

Рэймсс снова заиграл. Мелодия была простой и плавной. Аманет начала двигаться - медленно, едва заметно. Она направляла его, но не с силой, а мягкостью. Просто позволяла следовать за собой.

Амен не думал, не анализировал и не просчитывал. Он просто двигался за ней. Шаг влево, потом вправо. Ее тело было так близко, что он чувствовал тепло, исходящее от нее. Ее волосы пахли травами и чем-то сладким, а глаза смотрели на него спокойно и без страха.

В какой-то момент она подняла его руку над своей головой и медленно прокрутилась под ней. Платье взметнулось, обнажая щиколотки, и снова упало. Девушка снова вернулась в его руки также легко, как и выскользнула оттуда.

- Ну что, не очень сложно? - спросила она.

Амен смотрел на нее. Сердце билось где-то у горла. Внутренний голос еще пытался что-то говорить - что-то о долге, невозможности происходящего и скорой их разлуке. Но с каждым таким моментом этот голос становился тише. С каждым ее взглядом. С каждым прикосновением.

- Проще, чем выглядит, - хрипло ответил он.

И сдался.

Он прижал ее к себе чуть настойчивее, чем следовало, закружив в молчаливом танце. Она была такой легкой, как пушинка. Ее лицо светилось в бликах костра, и он вдруг понял, что очень хочет запомнить этот момент. Навсегда. Ее смех, ее руки, ее глаза. Амен не думал о том, что будет завтра. Только этот танец и эти звезды заполняли его разум.

Но музыка стихла. Рэймсс перестал играть. Послышался смех Эвы, тяжелое дыхание Ливия. Аманет остановилась. Она положила голову ему на грудь и замерла. Амен не двигался, он боялся спугнуть этот момент.

Девушка подняла голову и посмотрела на него, дольше чем полагалось. В ее глазах было что-то, чего он не мог прочитать. Что-то, от чего у него перехватывало дыхание.

Потом она отвела взгляд. Сделала шаг назад и поклонилась - как показывала Агнии.

- Спасибо, - сказала она и пошла в сторону костра.

Он все еще держал ее за руку и не отпускал до момента, пока расстояние между ними не стало слишком большим.

Амен остался стоять в тени. Он смотрел ей вслед - на то, как она садится рядом с Эвой, как улыбается, как что-то говорит Агнии. Она была там, с ним, живая и настоящая.

“Сколько бы времени она ни провела здесь,” - подумал он, - “Все будет мало”.

Он хотел, чтобы она осталась. Навсегда. Чтобы он мог видеть ее каждое утро. Слышать ее голос. Смотреть, как она спорит с Агнией, как учит Эву писать, как задает свои странные вопросы.

Но он не смел просить ее об этом. Он знал, что это слишком сложна просьба. Глядя на девушку эпистат дал себе обещание перед богами, что сделает все ради ее блага. Он пройдет этот путь до конца вместе с ней и защитит ее от любой опасности. И если ее благо - это вернутся домой, туда, где ее место, то он отпустит ее. Даже если это убьет его душу…

Амен закрыл глаза, вдохнул прохладный ночной воздух и медленно подошел к костру.

Ночь прошла без происшествий, но Амен все равно почти не спал. Еще засветло компания выдвинулась дальше в дорогу. Оставалось еще полдня пути и Аманет, как и вчера, как могла боролась с общей скукой. На этот раз она не пела, а рассказывала истории из прошлого … точнее будущего. Про каких-то людей на западе, которые строили пирамиды не хуже египетских, про стену на востоке, что ограждает великую империю от соседствующих кочевников, про жестоких людей с крестами, которые сжигали на кострах женщин за колдовство.

“Сколько же она всего знает!” - подумал Амен, - “Надо поставить ее рассказывать эти истории охотникам, а то они от скуки скоро в город начнут сбегать.”

В середине дня, когда голос девушки уже почти охрип, они добрались. Вдалеке виднелась постройка - это был он. Все остановились и просто смотрели вдаль. Жара размывала силуэт здания, но каждый из присутствующих про себя подумал:

“Вот он, забытый храм Гора Бехдетского!”

* В Древней Греции в античном театре выступали только мужчины. Женщины никогда не выступали в качестве актеров. Мужчины играли, как мужские, так и женские роли. Они использовали парики и театральные маски для перевоплощения.