Когда ты станешь Богом

Жизнь всегда происходит сейчас…

4 апреля, 2014 год

Марина стояла на мосту и, ежась от холода, смотрела в мутную рябь реки. Колючий ветер беззвучно теребил ее и без того запутанные волосы. Бледный свет луны безуспешно пытался пробиться сквозь грязные облака. Марина вдруг подумала, что мост — это переход. Переход не только от одной части города к другой, но и от одного периода жизни к другому. И сейчас она его пройдет и все изменится.

Марине сегодня исполнилось сорок, и ей впервые захотелось побыть в этот день в одиночестве. Она сразу взяла отгул на работе, когда узнала, что ее мать, Светлана, собирается на две недели в подмосковный санаторий «подлечить нервы», а лучшая подруга и двоюродная сестра в одном лице не сразу, но согласилась с таким «глупым» решением именинницы.

Этот день начался, как обычно, с будильника. Марина проснулась, как всегда в последнее время, примерно за час до его назойливого пронзительного звонка, отключила заученным движением… Зачем она его упрямо заводила на это время, если уже давно просыпалась раньше, Марина и сама не понимала. Она вообще многое перестала понимать в своей жизни. Возможно, она подсознательно хотела, чтобы было так, как тогда, когда она была счастлива? Хотя ведь прекрасно понимала, что это невозможно. Уже никогда. Но и сил поменять эту ненужную деталь в своем расписании тоже не было. Надежда всегда сильней наречия «никогда».

Просунув ноги в тапки, она направилась в ванную, увидела себя в зеркале и вздохнула. Да, то, что отражалось там, ее не радовало: рыхлое тело, жиденькие волосы, непонятного цвета глаза — то ли болотные, то ли карие. Вдобавок к этому еще и вздернутый нос картошкой. «Маленькой картошкой», — успокаивала Марина себя, но утешение это было так себе. Одним словом, не красавица. И, если честно, со своей безликой внешностью она давно уже смирилась.

Выйдя из ванной, она остановилась в нерешительности. Может не стоит никуда ехать? Еще ведь не поздно передумать. А что она теряет? Нет уж, сегодня она сделает так, как решила.

Натянув на себя спортивный костюм и обув кроссовки, она направилась в ближайшую к дому открытую булочную. Пустой из-за раннего утра магазин встретил ее тишиной и прохладой. Марина долго стояла перед яркой витриной. Ей очень хотелось не ошибиться и порадовать себя действительно вкусным десертом. Выбрав аппетитный кондитерский шедевр из слоев белого бисквита с шоколадным кремом и прихватив заодно два эклера, она поплелась домой. Сервировав стол на одну персону, она зажгла две свечи с цифрами «четыре» и «ноль», сама себе спела «Хэппи бездэй», загадала желание, которое никогда не исполнится, задула свечи и отрезала кусок торта. Торт действительно был вкусный, и ела его Марина с удовольствием. Это свойство собственного организма всегда удивляло ее: что бы не происходило в ее жизни, она никогда не теряла хорошего аппетита. Потом зазвонил телефон. Это была ее лучшая подруга.

— Солнце мое, с днем рождения! — закричала она в трубку. — Ты самая лучшая, красивая и любимая женщина в моей жизни! Хочу, чтобы ты всегда была рядом и радовала меня своей теплотой и заботой!

Марина еле сдержалась, чтобы не разреветься. Может, ей действительно стоило поменять свои планы, пригласить сестру, поболтать с ней, хоть немного поднять настроение? Зачем куда-то ехать и бередить раны? Это как приходить на свежую могилу и перебирать рукой рыхлую землю…

Марина сглотнула горький комок в горле и ответила:

— Спасибо, дорогая моя. Я тоже счастлива, что вы с Лизой есть в моей жизни!

— Как ты? Не передумала? Может, я приеду? Тортик тебе привезу, а? Ну что за дурацкая идея тебе пришла в голову — быть в свой день рождения одной?

— Нет, Катюнь, спасибо. Со мной правда все нормально, — врала она складно, даже не запнулась. — Я купила себе торт, слопала пару кусков… Все отлично, я тебя уверяю. Сейчас эклеры доем — ты же знаешь, как я их люблю, — и завалюсь смотреть сериал. Просто хочу сегодня побыть одна. Тем более мама уехала, некому мне читать морали о моей непутевости.

— О да, лови момент. Как следует отдохни от своей маман!

— Так и сделаю! Сейчас сяду и подумаю, как стать чище и добрее. Спасибо ещё раз за поздравления.

— Ладно, отдыхай! Целую тебя в твои мягкие щечки!

— До встречи, Катюнь! Марина отключила телефон и положила на тумбочку в коридоре. Посмотрела в зеркало, и, конечно же, не увидев там ничего нового, решительно направилась в комнату. Она быстро надела джинсы и свитер. В прихожей, обув ботиночки, набросила плащ и повязала клетчатый шарф.

Марина осмотрелась: в этой квартире она прожила более тридцати лет. Вот на эту скамеечку когда-то ее сажал отец и помогал зашнуровывать ботинки. Сколько замечательных историй и рассказов помнят эти стены, прожившие вместе с ней самые разные обстоятельства, пропахшие воспоминаниями, огорчениями и простыми радостями жизни. Эти сладкие моменты детства на секунду смутили ее своим запахом счастья, но в тот же момент сознание выдало сцены последних пяти лет, и она едва слышно выдохнула, только сейчас поняв, что задерживала дыхание в отчаянной попытке справиться с нахлынувшими эмоциями. Ноги задрожали, ей захотелось присесть, обнять себя за плечи и зарыдать. От безысходности, от одиночества. Марина не понимала, как люди могут любить полное уединение? Ей это казалось сиротливостью, обделенностью, она сразу начинала себя, бедную, жалеть, а уж слезы после этого недолго ждали выхода и всегда обрушивались водопадом.

Когда она вышла из подъезда, моросил противный, холодный, хоть и весенний дождь. Подняв воротник плаща и покрепче завернувшись в шарф, она направилась к метро, а еще через полчаса сидела в электричке и вспоминала свое детство.

Ее жизнь была сложной с самого начала. От матери она всегда слышала, что была нежеланной и все девять месяцев являлась угрозой ее здоровью. Поэтому Светлане пришлось всю беременность провести на сохранении, чтобы явить миру свою вторую дочь. Являлась Марина тоже долго – двое суток: почти сразу начались какие-то осложнения, но они с мамой справились и с этой задачей. Несмотря на это, детство у Марины было счастливое и беззаботное. Ведь когда ты мал, можно просто быть собой и ни о чём не беспокоиться. Не нужно быть всегда начеку, не нужно вести умных высокоинтеллектуальных бесед и думать, что тут надо промолчать, а вот здесь блеснуть эрудицией, чтобы произвести хорошее впечатление на собеседника.

В начальных классах Марина была круглой троечницей. Отец всегда с радостью помогал ей, но результаты все равно оставались нулевыми. Иногда в ее дневнике проскакивала четверка, но последующая двойка все возвращала на круги своя. Она делала домашнее задание не час-два, как ее одноклассники, а вдвое дольше. Больше всего ненавидела учить стихи. На самое простое четверостишие у нее уходило полчаса, а иногда и час. Она не просто заучивала стихи, а зазубривала каждое слово, находя на него ассоциации, и только благодаря своей усидчивости, получала тройку.

Однажды она услышала, как одна учительница пожаловалась другой:

— Эта Власова такая бездарная! Как у такого гениального отца родилась такая посредственность? Он ведь лучший хирург в городе!

— Видимо, в мать пошла! Та тоже ни рыба ни мясо, просто тень талантливого мужика.

— Ну мать-то красивая женщина! Этого достаточно. И если бы эта бездарь хоть на нее была похожа… А то ведь забрала все самое плохое от обоих родителей…

Слышать такое было больно. Но полезно. Марина не сложила руки, а продолжила учебу и в седьмом классе плоды ее зубрежки, а может, уже просто натренированная память, сделали свое дело, и в дневнике появились первые пятерки.

У нее не было подруг, и каждый день после уроков она спешила домой к письменному столу, к квадратным уравнениям и закону Ома. Вскоре девушка даже стала получать удовольствие от учебы, хотя по-прежнему приходилось все заучивать и зазубривать. Когда она перешла в десятый класс, ее посетила большая и светлая любовь. Она наведывалась к ней и раньше, но на этот раз была не похожа на все ее предыдущие, потому что ей ответили взаимностью. Его звали Игорь, он был ее одноклассником и стал первым мужчиной. Под конец учебного года обнаружилось, что Марина беременна. Игорь не отказался от ребенка. Он повел себя как настоящий мужчина – предложил выйти за него замуж и воспитывать малыша вместе. Но вот планы его родителей были совсем другими. К тому времени они уже собрали все документы, чтобы переехать на историческую родину в Израиль. И задержались в России только для того, чтобы Игоряша смог окончить школу и получить свой диплом с отличием. А тут Марина со своей беременностью.

Им срочно пришлось вывезти и Игоряшу, и всю свою семью за одну ночь, чтобы беременная девушка или ее родители не подняли шум из-за совращении малолетки. Мать Марины рвала и метала. Отец к тому времени уже жил в другой семье и даже не знал об этой трагедии. Решение было принято не Мариной, а ее мамой. В их семье все решала Светлана. Тогда она силой отвезла дочь в дом, где ей в подпольных условиях сделали аборт.

Если бы не привычка быть амебой, может быть, Марина и смогла бы ее остановить. Но, увы, даже в день своего сорокалетия она четко верила, что все еще является этим одноклеточным организмом, и больше всего на свете боялась своей матери.

Тогда, в ночь после злополучного аборта у нее поднялась высокая температура, и еще месяц ушел на то, чтобы вытащить девочку с того света.

Марина никогда не видела, чтобы ее мать плакала, а вот у отца вечно глаза были на мокром месте. По крайней мере так говорила мать — с пренебрежением, разумеется.

Отец узнал, что дочь в больнице и пытался ее проведать. Но ни Марина, ни Светлана его видеть не хотели. Он был предателем. Бросил бедную женщину с двумя дочками и ушел к молодой профурсетке.

Да, у Марины была старшая сестра, ее звали Даша, и она была полной противоположность младшей: красивая стройная девушка с голубыми глазами и светлыми, как лен, волосами. Она была похожа на маму. Марина – на папу – низенькая, толстенькая, неуклюжая, с вздернутым носом, тонкими губами и серыми паклями вместо волос.

Мама обожала старшую дочь. На самом деле, как ее можно было не любить? Даша действительно была прелестна: и когда смеялась, и когда плакала, и когда топала ножками, и даже когда закатывала истерики.

Красивых людей легко любить. Сложно испытывать симпатию к некрасивым, невзрачным, бездарным…

Уход отца из семьи подкосил Марину. У нее практически не осталось поддержки, Светлана запрещала ему появляться в их доме и делала все возможное, чтобы Марина с ним не виделась. Девушка понимала, конечно, что отец поступил подло, или, как утверждала мать, «променял нас на очень молодую тетеньку». Он даже и не пытался оправдаться, знал, что это будет бесполезным занятием.

Только повзрослев, Марина смогла проанализировать и попыталась понять, почему он так поступил. Разве, когда распадается семья, виноват один? Не оба?

Но откуда ей тогда могли были ведомы такие вроде очевидные истины? Выпускные экзамены Марина сдала на одни тройки, а поступление в институт провалила, но тут опять подсуетилась Светлана и нашла девочке работу швеёй-мотористкой в одном из ателье рядом с домом.

Марина всегда, с самого детства, мечтала стать врачом, как отец, но Светлана была против. Мать очень не хотела, чтобы дочь пошла по следам предателя. И лишь смерть отца позволила Марине осуществить свою мечту.

Отец умирал полгода. Его профурсетка Зоя Михайловна, как оказалось, была совсем не молодой, а его ровесницей. Женщина несколько раз приходила в ателье, где работала Марина, рассказывала, что папа при смерти, и просила прийти попрощаться с ним. Но девушка так боялась гнева матери, что не посмела заговорить на эту тему и попросить разрешения сходить в квартиру разлучницы.

После смерти отца мать немного остыла. Ее злоба чуть спала, и они стали частенько вспоминать счастливые времена, когда папа еще был рядом. И хоть Светлана и продолжала называть его предателем, все же чувствовалось, что простила и перестала на него злиться.

Поэтому на семейном совете было решено, что Марина пойдет в медицинский.

Сколько усилий и бессонных ночей ей для этого понадобилось - знала только она. Но девушка совсем не жалела об этом. Она твердо была уверена в том, что медицина – это действительно ее призвание.

В свои двадцать два года она училась в заветном вузе на втором курсе и была замужем за обыкновенным парнем, которого звали Сергей.

Он влюбился в нее не с первого взгляда, но был очень тронут «прохладным» отношением к нему, ведь многие девчонки практически дрались за него. А Марина сразу поняла, что не ровня ему, и была к нему равнодушна. Вот он и заинтересовался той, кто не соизволил увлечься им. Уже через месяц он предложил Марине руку и сердце, и она согласилась — только потому, что хотела вырваться от маминых «заботы», контроля и ежедневных нотаций. В его просторной однушке Марина чувствовала себя чуть лучше, все свободное от работы время зубрила иностранные языки и читала художественную литературу.

Ее невероятно расстраивало то, что жизнь проходит мимо счастья, радостей, смеха и улыбок. Она чувствовала себя одинокой и несчастной, каждый день плакала и спрашивала у подушки: «Почему? Почему у меня такая судьба? Почему я не знаю, что такое праздники и подарки судьбы? Почему самое простое я должна заслужить?» На все ее «почему» она получала очередной пинок под зад, и в день, когда ей исполнилось тридцать, Сергей поставил вопрос ребром: если она не забеременеет в течение полугода, они разводятся.

Его любовь очень быстро сошла на нет, и прохладность, которая так привлекала его раньше, через пару лет семейной жизни вызывала только раздражение.

— Как можно быть такой черствой? – кричал он.

— Мне кажется, что у тебя нет души! – твердил он ежедневно.

— Зачем ты вышла за меня? – спрашивал он. – Роди мне ребенка, может, хоть тогда твое сердце растает, и ты узнаешь, что такое любовь!

Марина знала, что никогда не сможет иметь детей.

И еще она была уверена, что знает, что такое любовь.

Но в главном она не ошиблась – то, что происходило с ней на тот момент, никак нельзя было назвать счастливой семейной жизнью.

Да и зачем ждать полгода, если и так было понятно, что будущего с Сергеем у них нет?

Марина собрала свои вещи и ушла в родной дом, так как больше ей идти было некуда.

Даша к тому времени — опять же, с помощью матери, познакомилась с иностранцем и уехала к нему в Америку. Марина сменила только место локации. Все ее проблемы остались с ней. По ночам она все так же пытала подушку, просила и молила Бога, чтоб в ее тоннеле появился пусть тусклый, пусть очень далеко впереди маячащий, но свет. Света не было еще очень-очень долго. Бестолковые, пустые, нелепые и монотонные дни жизни, которые были похожи, как братья-близнецы. Она прожила их, как в тумане.

А в день рождения, когда ей исполнилось тридцать пять, ее молитвы наконец-то были услышаны, и в туннеле появился не просто свет, а огромная яркая вспышка.

Его звали Влад. Она сразу рассказала ему, что не сможет иметь детей, на что он ответил: «Значит, усыновим».

Это было счастье. Большое круглосуточное блаженство! Оно ее не просто накрывало, а укутывало, обволакивая со всех сторон. Марина засыпала и просыпалась на его плече, и ее подушка за это время успела высохнуть от слез. Но, как оказалось, ненадолго. Он погиб в автокатастрофе через два месяца после знакомства. Уехал утром с приятелем на рыбалку, друг за рулем задремал, и автомобиль попал под встречный грузовик.

Несчастная судьба вновь встретила ее с распростертыми объятиями, и теперь Марина уже точно знала, что в ее жизни не будет ничего хорошего. Полюбить так, как любила, она уже не сможет никогда – так любят только раз.

Потом были пять лет без него. Это была не жизнь и даже не существование. Это была боль. Самая настоящая физическая пытка, от которой она сворачивалась в клубок и скулила как собака. Иногда эта боль приходила ночью. Ей снилось, что они опять вместе, а наутро она чувствовала, как волны горечи и печали накрывают ее еще сильней, будто они только сейчас расстались с Владом и она только сейчас его потеряла.

Говорят, что время лечит. Неправда. Оно калечит, заглушает, как после сильного обезболивания, но проходит час, два, и боль опять оживает и разбрасывает свои семена по всему телу.

Спустя какое-то время она попыталась начать жить заново. Сначала она решила стать живой. Улыбалась, когда шутили люди, готовила себе еду, ходила в рестораны и пыталась получать удовольствие. Но она чувствовала, что душа ее мертва и ничего внутри не шевелится. Тело по утрам мылось, зубы чистились, волосы укладывались, лицо получало порцию макияжа, она что-то ела, пила любимый капучино, ходила на работу, спасала сотни других людей, а себя спасти не могла.

За пять лет не произошло никаких изменений. Трудно жить, когда тебе все равно, когда чувствуешь, что все бессмысленно, и каждый новый день – близнец вчерашнего. И никогда, никогда уже не будет так хорошо, как было рядом с Владом.

За эти пять лет у нее было много мыслей о суициде. Но что-то ее останавливало. Скорее всего, глобальное понимание существования в этом мире: ей была дана жизнь и ей надо ее прожить. Она не имеет права убивать себя. Видимо, этот путь ей зачем-то нужен.

И вот сегодня она поехала на электричке в родной дом Влада, где он вырос, ходил в школу, где еще недавно жила его мать Валентина.

Ее не стало около полутора лет назад, умерла во сне. Пережила сына на четыре года.

После похорон Марина узнала, что свой дом свекровь переписала на нее. Домик был небольшой, под Тверью, но он стал ей родным — не по крови, а по сердцу.

С Валентиной у Марины были очень теплые отношения, они каждый день созванивались, а на выходные невестка приезжала навестить свекровь.

Впервые Марина ехала в электричке и знала, что ее уже не встретят на пороге, не угостят парным молоком и теплым свежеиспеченным хлебом, не обнимут… Ее родная мать «ненавидела сантименты», как она сама выражалась, а вот свекровь при первой встрече сразу обняла невестку и даже прослезилась.

Больше года Марина не могла себя заставить приехать и увидеть пустой дом. Но вот, наконец, собралась.

Сердце гулко застучало, когда за окном показались знакомые пейзажи. Еще несколько минут, и она выйдет из вагона, перейдет дорогу, а там всего две улицы, поворот направо и серая калитка.

Марина знала, что это будет сложно, только не догадывалась насколько. Ноги еле держали ее, она зацепилась за поручень и попыталась взять себя в руки.

«Держись! — приказала она себе. — Вот дойдешь до цели и дашь волю слезам. Сейчас ты должна собраться!»

У нее получилось. Шаг, еще один, вот она уже идет по дорожке, поворачивает направо, доходит до серой калитки, достает ключ из сумочки и открывает ее. Все так быстро, суматошно, и главное не останавливаться. Нужно зайти в дом, а там уже будет легче.

Две ступеньки, просунуть ключ в дверь, закрыть ее и упереться лбом.

Все. Теперь можно. Плачь. Рыдай. Кричи. Тебя все равно никто не услышит и не увидит.

Вдоволь наплакавшись, она умыла лицо и прошлась по такому родному дому. Все было на месте: любимый платок свекрови на спинке железной кровати, белая скатерть на столе, старые фужеры в деревянном серванте. Влад много раз предлагал матери снести этот дом и построить новый, предлагал переехать к нему в Москву, но женщина даже слушать его не хотела.

Здесь прошла ее жизнь, здесь были похоронены ее родители и брат. Нет, конечно, о Москве и речи не могло быть.

Марина прошла на кухню. Тут Влад все же отвоевал небольшой ремонт: установил новую кухню и постелил деревянные доски на пол. Марина жадно втянула душистый сосновый запах, прошла в коридор, и под ногами заскрипела половица. Она невольно вспомнила, как они с Владом только поженились и приехали к маме с ночевкой. Старый друг пригласил их к себе на ужин, они засиделись и возвратились в материнский дом только под утро. Очень старались не шуметь, но эта половица сдала их с потрохами: скрипела как ржавое колесо. Они хихикали, приказывали полу не шуметь и, конечно же, разбудили маму.

Господи! Марина бы сейчас все на свете отдала, только бы еще раз увидеть его глаза, прикоснуться лбом к его и запустить пальцы в жесткие волосы. Опять слезы навернулись на глаза, она сглотнула ком в горле, как смахнула воспоминание, и взялась за уборку.

Очнулась, когда за окном было уже темно. Возвращаться в Москву не хотелось, она решила переночевать здесь. Вспомнив, что почти целый день не ела, она вытащила из кошелька несколько купюр и быстро засобиралась купить себе хоть что-то к чаю на вечер.

На обратном пути Марина остановилась на мосту. Ноги устали и от усталости дрожали, пакет тянул вниз. Она поставила его рядом и подняла голову к небу. Воспоминания опять не оставили ее в одиночестве, они навязчиво врывались в сознание, кололи горячими иголками сердце, обливали горечью утраты, вытягивали жилистые руки и резали старые раны.

Влад тогда остановился посредине этого моста, расставил руки, как крылья и закричал:

— Я люблю-ю-ю-ю тебя-я-я-я как Бог!

Марина сделала шаг вперед и встала на том же самом месте. Подняв руки к небу, она закричала:

— Вл-а-а-ад! Я не могу без тебя! Забери меня к себе!

Через мгновение деревянные доски у нее под ногами затряслись и пришли в движение, закручиваясь в воронку. В небо взметнулся огненный столб, в ушах зазвенело от перекатного взрыва, и она с грохотом полетела в пропасть.

Все будет правильно, на этом построен мир

4 апреля, 1986 год

Марина открыла глаза. Прямо перед ней на стене висел ковер, на котором был изображен Волк из «Ну, погоди!», который гнался за Зайцем. Это был ее любимый ковер в детстве. Сколько раз она рассматривала его после того, как просыпалась: трогала пальцами вышитые синие брюки Волка, гладила светлые ушки Зайца…

Она дотронулась указательным пальцем, провела по шершавому шлему Волка и улыбнулась. А через пару секунд вскочила и села на постели, оглядывая комнату. Все вокруг было таким знакомым и родным: шкаф, который родители продали, когда она окончила школу, ее старый письменный стол, который знал про все ее двойки по математике, стул — у него постоянно откручивалась ножка, и отец ее ремонтировал. Марина испуганно смотрела по сторонам, а потом опустила взгляд вниз и стала рассматривать себя: пижама с лиловыми цветочками и… ее руки! Они были совсем другими, как будто детскими, она даже подняла ладони и потрясла ими перед лицом. Ужас и паника овладели ее телом и душой, а на лице застыла безжизненная маска.

Еще через мгновение она услышала голоса. Самые родные голоса на свете: ее родителей. Она вскочила и бросилась на кухню.

Отец сидел на мягком диванчике за столом и намазывал на хлеб масло, мать налила ему в чашку из чайника кипяток. Увидев Марину, мать поставила чайник на плиту, а отец откуда-то справа от себя вытащил торт и водрузил его на стол перед собой.

— Твой любимый, шоколадный! — радостно сообщил он и протянул руки к дочери. — Поздравляем тебя, наше солнышко!

Марина бросилась в его объятия. Он посадил ее к себе на колени, как маленькую девочку, стал поправлять запутавшиеся ото сна волосы и целовать в лоб, в щечки, в ушки.

У девочки перехватило дыхание, перед глазами заплясали темные точки, ей казалось, что эмоции разорвут ее изнутри. В голове кружилось слишком много мыслей и догадок, они буквально оглушали сознание. Она попыталась сосредоточиться, но это оказалось невозможным. Марина безумно соскучилась по отцовским рукам, по его поцелуям в щечку, по его ласке! Как же ей этого не хватало! Она закрыла глаза, со всех своих детских сил прижалась к нему и разревелась, чем очень озадачила родителей. Мама сразу решила, что у нее проблемы в школе, и стала допытывать, сколько двоек она нахватала.

— По истории? По географии? По каким еще предметам ты получила двойки? – пытала она Марину.

А девочка все сильней прижималась к папе, утыкалась носом в его плечо, вдыхала его запах и наслаждалась, когда он прижимал ее и целовал в висок.

— Ну что ты набросилась на нее? У нее день рождения, а в этот день все прощается, правда?

На кухню вошла старшая сестра. Они уселись все вместе, как большая и дружная семья, пить чай. Папа зажег двенадцать свечей и попросил Марину загадать желание.

— Мое желание уже исполнилось, — прошептала она и затушила свечи.

Даша сидела за столом, рассказывала про школу, а Марина ковырялась вилкой в торте и рассматривала родных. Какая же еще красивая и молодая мама: светлые локоны, голубые глаза, прямой нос — она была идеально сложена, она была прекрасна!

Марина перевела взгляд на сестру. Сейчас она замечала самые незначительные мелочи, например, как изящно ела торт Даша. Или вот она улыбнулась… и какая же прекрасная у нее улыбка!

— Ну все, мне пора! — Даша схватила со стола конфету, длинными пальцами поднесла ко рту, улыбнулась и посмотрела на Марину: — Как там наш учебный огород? Небось одни двойки на грядках? Большие кучи?

— Кучи? Да там целый полк! Не знаю, что получится из этого ребенка. И как она жить собирается? – спросила мама.

Марина опустила глаза и посмотрела на свои пальцы. Они были короткие и толстые, как сардельки. Она вздохнула и прижалась к отцу:

— Я обещаю, что больше не будет ни одной двойки!

Мама с Дашей засмеялись, а отец пригладил волосы дочери и сказал:

— Я тебе верю, детка.

Все, что произошло с Мариной, было не просто невероятным, а фантастическим. Она не понимала, как это произошло, постоянно рассматривала свои руки, смотрела на детское отражение в зеркале и не могла поверить в происходящее. Получалось, что тело принадлежало двенадцатилетней девочке-подростку, а вот голова, вернее, то, что в ней, – сорокалетней женщине, знающей жизнь, помнящей все песни, которые еще не спеты, поступки, которые еще не совершены, и слезы, которые не пролиты.

Тот восторг от выпавшей возможности прожить жизнь заново, Марина не смогла бы описать словами! Это была эйфория в чистом виде, безудержное ошеломляющее счастье!

Возможно, выпади это счастье другому, он бы воспользовался им по полной. Например, мог бы стать знаменитым певцом, писателем, выиграть или заработать кучу денег! Но Марину совершенно не интересовало такое будущее. Больше всего на свете она хотела снова увидеть Влада и спасти ему жизнь. Да, до этого дня было еще очень далеко, но ведь она знала, что он настанет.

И, конечно же, у нее была еще одна сверхзадача – спасти отца и сделать все, чтобы он не ушел к другой женщине.

Окунуться в детство – это невероятное везение! Увидеть своих родителей молодыми — настоящее блаженство. У Марины никогда не было по-настоящему теплых отношений с матерью, но она была рада увидеть ее молодой, здоровой, улыбающейся. Совсем другой та стала к старости: ворчала, жаловалась, что все плохо, что ее младшая дочь непутевая и бестолковая, и жизнь ее прошла мимо, и она даже не успела побыть счастливой.

Отца звали Виктор, и это было любимое мужское имя Марины. Любоваться молодым и здоровым отцом было самой большой ее радостью. Она не видела его больше двадцати лет, она забыла его лицо. А сейчас всматривалась в каждую родинку, ловила улыбку, держала его за руку – и умирала от счастья.

В школу Марина пошла как на праздник.

Наблюдать за одноклассниками и оценивать их глазами взрослой тети может показаться неинтересным занятием, но и тут Марина получила огромное удовольствие. Это ведь так увлекательно — разглядывать их, особенно, когда знаешь, кто кем стал и каких успехов добился.

Вот Вера Митусова. Какая важная сейчас – комсорг школы, учится только на отлично. И школу закончит с красным дипломом, а потом забеременеет от соседа, который старше ее лет на двадцать, родит ему сначала дочку, потом двух пацанов, располнеет за сто двадцать килограммов и никогда даже в отпуск не уедет.

А вот Ваня Медведский – хулиган, баламут, не прочь покурить и выпить, а после школы еще год погуляет, отслужит в армии и вернется другим человеком — поступит в МГУ, а через двадцать лет станет депутатом.

Марина смотрела на каждого, вспоминая, какая судьба им уготована, прислушивалась к своим ощущениям и понимала, что чувствует некую неловкость. С одной стороны были приятные воспоминания: например, как совсем недавно — правда, в прошлой жизни — она встретила в центре города Свету Бендюк, и та бросилась ее целовать, рассказала, что работает на Северном Полюсе, занимается какими-то исследованиями. И одноклассница так светилась от счастья, что Марина сразу подумала — она нашла себя, она действительно счастлива! Но с другой стороны, когда она вспоминала неудачные судьбы одноклассников, по телу пробегал холодок.

Особенно позабавила ее реакцией нелюбимых учителей!

Вторым уроком была алгебра. Елена Викторовна раздала всем листочки и сообщила, что сегодня контрольная работа.

Марина выполнила задание за десять минут.

— Что, Власова, опять ничего не выучила? — учительница подошла к девочке, помотала головой и вздохнула.

— Все выучила, — с улыбкой ответила девочка и протянула ей листочки с решенными задачками.

Елена Викторовна снисходительно посмотрела на Марину, потом на листочки, затем опять на девочку.

Далее высокомерный взгляд переместился на соседа-двоечника по парте, у которого пока было написано на листочке только два слова: «Контрольная работа».

Марина прятала улыбку и с усмешкой наблюдала как в глазах Елены Викторовны мелькает удивление.

Но девочке было так хорошо! Так легко и светло на душе, что она, не переставая, улыбалась и рассматривала всех.

Елена Викторовна хмыкнула и уверено села за свой стол, напротив первой парты, чтобы проверить контрольную. Марина смотрела на ее облупленный лак на ногтях, колготки со стрелками и уже не боялась ее, как раньше, а жалела. По-женски.

Ее первая пятерка удивила всех одноклассников. На перемене лучшие подружки Мила и Лиля шушукались, обсуждая Марину, а она смотрела на них глазами взрослой тетеньки: с сожалением и горечью, потому что знала, что после окончания школы Мила выйдет замуж, а через три года, когда у Милы будут двое детей-погодок, муж ее бросит и уйдет к Лиле.

И они навсегда перестанут быть лучшими подругами.

После уроков Марина решила пойти к Кате. Их матери были близняшками, очень похожими в детстве и совсем разными теперь. Есть такое мнение, что если близнецы не дружат и живут разной жизнью, то черты лица у них меняются и они с каждым годом становятся все меньше похожими. Возможно, это правило сработало и на них, но, бесспорно, они обе были красавицами! Мама Марины постоянно укладывала свои роскошные волосы в хвост или ракушку, а ее сестра всегда распускала шикарные светлые локоны.

Катина мама — Ульяна — была известным модельером, и ее дочь жила в полном достатке и роскоши, но при этом оставалась простой девочкой. Ульяна в свои сорок выглядела максимум на тридцать, всегда носила шпильки и красивые платья. Даже дома она выглядела так, как будто через пять минут ей выходить на подиум.

Мать Марины даже в детстве не находила с ней общего языка. У каждой из них были свои подруги, и по жизни каждая пошла своей дорогой, даже не оборачиваясь и не интересуясь жизнью родной сестры.

Ульяна считала сестру бездарной лентяйкой и была уверена, что та ей завидует с самого детства.

Возможно, так это и было. Трудно смириться с тем, что твоя сестра-близнец, с такими же генами, много чего добилась в жизни, а ты — простая домохозяйка.

Но задеть Светлану, чтобы она хоть как-то показала свою зависть, было невозможно: гордости и достоинства ей было не занимать. Свою нелюбовь к Кате она никогда не скрывала. Ульяна, напротив, относилась к Марине и к Даше с теплотой: на все праздники дарила подарки, а когда Марина подружилась с Катей и часто стала бывать у них в гостях – угощала всякими вкусностями, которых у них всегда было в избытке: красная и черная икра, колбасы и сыры, зимой – свежие фрукты из-за границы. А сколько изысканных сладостей у нее было!

Марина подружилась с сестрой, когда та уже заканчивала школу. Марине было приятно, что Катя — ровесница высокой стройной Даши — подружилась не с сестрой, а с ней, Мариной.

Девочки одно время даже учились в одной школе, но лет десять назад тетя Уля познакомилась с мужчиной, который не только обеспечил ее материально, но и раскрыл талант модельера. Тогда они и перебрались в центр города и поселились в одной из семи известных высоток в Москве.

Ульяна родила Катю еще в юности по большой любви-глупости. Именно так она всегда называла то чувство, которое в ней зародилось и бросило в объятия Гриши-болтуна (кроме как болтать, – он ничего не умел). Марина его видела всего один раз, когда Катя уже училась в институте. Он пришел к дочери в дом за помощью и угрожал подать в суд, если она откажет ему в денежной компенсации.

— Компенсация? — удивлялась Катя. — За то, что я даже не знала о тебе и выросла без отца?

— За то, что от моего семени ты родилась. Это я подарил тебе жизнь! И я узнал, что любой родитель может потребовать от своих детей денежное пособие. Если я подам на тебя в суд, ты должна будешь мне платить каждый месяц. Не доводи дело до суда! Будь мудрой!

Катя по характеру была человеком тихим, мягким, добрым. Она не умела отказывать и наверняка бы достала из кошелька все деньги, которые у нее были, и отдала ему. Но на беду дяди Гриши, в это самое время Ульяна как раз поднималась в лифте, и, когда Катя побежала в комнату за кошельком, ее мать вошла в квартиру.

В тот день Марина стала свидетелем жуткой драки. Хотя дракой это назвать было трудно, скорее это было избиванием Григория. Женщина вошла в раж и била мужчину и руками, и ногами, при этом обзывая его грязными и непристойными словами. Марина тогда в первый раз увидела тетю Улю такой: настоящей базарной бабой, а не леди. Зато когда он пулей вылетел из квартиры, Ульяна поправила взлохмаченные волосы, подняла подбородок и летящей походкой от бедра удалилась в свои хоромы. А апартаменты у нее были огромными. Марина не раз перед сном мечтала, чтобы у нее была такая же квартира! Огромная спальня разделялась на две зоны: широкая кровать с множеством ярких, мягких подушек и небольшая гостиная зона, где находились диванчик и кресло с белыми меховыми покрывалами. Еще одну комнату тетя Уля оборудовала под гардеробную. Там было много разных открытых шкафов с одеждой и несколько полок с обувью до самого потолка.

Этот дом был элитный, с консьержкой и огромным лифтом.

Марина поднялась на пятый этаж и позвонила в дверь. Тетя Уля встретила ее при полном параде – высокая прическа с диадемой, эффектное шифоновое платье в пол, штук десять браслетов на тонких запястьях и яркие, длинные, обсыпанные бриллиантами серьги до плеч. Ее взгляд выражал и удивление, и беспокойство:

— Что-то случилось с мамой?

— Нет, все замечательно. Мама здорова и счастлива. Я пришла к Кате, — объяснила свой приход Марина.

Тетя Уля еще раз одарила девочку удивленной ухмылкой и кивнула на дверь.

Марина молча зашла в комнату сестры и села на диван.

Катя удивленно смотрела на гостью.

— Ты только не пугайся, — произнесла Марина, — я в здравом уме и твердой памяти. Просто открыться могу только тебе. И постарайся не перебивать, хорошо?

Катя кивнула и присела рядом.

— Просто сиди и слушай, — она собралась с мыслями и начала свою исповедь, — я уже прожила эту жизнь. Мне уже было десять и двадцать и даже сорок лет. Когда мне исполнилось тридцать пять, я встретила мужчину… но он погиб… И все, что я просила у Бога последующие пять лет, — дать мне еще один шанс, дать мне возможность все исправить. И он мне дал. Сегодня. Именно сегодня утром из сорокалетней тетки я опять вернулась в свои двенадцать лет. Я вернулась из будущего. В свое прошлое. Уже настоящее, понимаешь?

Катя смотрела на сестру так, как будто она ей пересказывала сказку «Репку», которую та знает наизусть, — равнодушно, без удивления, она даже бровью не повела. Было такое впечатление, что Катя ждала от нее этой исповеди. Марина даже испугалась на миг. А вдруг она уже была у нее и говорила все это? Что, если она попала в день сурка?

— Не веришь? Или ты это знала?

Катя улыбнулась и пожала плечами:

— Я просто думаю… Почему я? Почему ты открылась именно мне?

Марина облегченно выдохнула:

— Ты моя лучшая подруга.

— С каких это пор? — удивилась она.

— Мы стали дружить после твоего выпускного.

Сестра удивленно посмотрела на нее:

— У меня еще не было выпускного…

— В этой жизни не было. А в прошлой, откуда я вернулась, уже был. На тебе было серое платье, все вышитое пайетками. Твоя мама его сшила специально для тебя. Но это все слова, и я понимаю, что надо как-то доказать. Давай, спроси меня что-то по своему любимому английскому языку? И по итальянскому. Благодаря тебе я выучила эти языки.

Катя с интересом, но все же с опаской, посмотрела на Марину и задала пару вопросов на английском и итальянском языках. Девочка легко на них ответила.

— А хочешь, я расскажу тебе о твоем любимом Довлатове? Или о Сэлинджере! Хотя нет, это я могла прочитать за пару дней. Давай я расскажу тебе во всех мелочах про твой первый поцелуй, который случился год-два назад! С мальчиком по имени Алешка. Я надеюсь, ты не думаешь, что я месяц бегала, искала Алешку и выпытывала у него все подробности?

— Какие, например?

— Что он был ниже тебя и стал на носочки, чтобы дотянуться тебя поцеловать. И тебе ужасно не понравились эти «телячьи нежности», как ты их назвала. А вторую твою любовь звали Кузя. Фамилия у него была Кузякин. Он поцеловал тебя на балконе, в день твоего шестнадцатилетия… Получается, это было совсем недавно? Несколько месяцев назад? Все равно не веришь?

— Я вообще уже не знаю, что думать. Вернее, нет, я верю тебе. Зачем тебе меня обманывать? — Катя произнесла эти слова, но все еще сомневалась, и это читалось в ее глазах.

— И то верно. Программы «Розыгрыш» у вас еще нет. Но все же давай поставим финальную ноту в нашем заключительном аккорде?

Марина взяла сестру за руку, и они направились в гостиную, где у окна на подиуме стоял белый рояль. Если бы он стоял дома у Марины, то ее мама накрыла бы его салфеткой и не разрешала на нем играть. Тетя Уля относилась к вещам легко – можно было хоть танцевать на рояле – она бы только с интересом посмотрела и, возможно, даже прокомментировала.

Марина открыла рояль, села на стульчик и подняла руки над клавишами.

— Мурку?

Не дожидаясь ответа, она начала играть популярную мелодию. Но потом вдруг ей захотелось сыграть что-то новое, чтобы удивить сестру.

— А хочешь музыку нового века?

Катя завороженно смотрела и кивнула в предвкушении.

И девочка постаралась не разочаровать сестру. Ее руки уже заскользили по клавишам, и она во все горло запела:

— Утекай! В подворотне нас ждет маньяк, хочет нас посадить на крючок. Красавицы уже лишились своих чар, машины в парке, все гангстеры спят. Остались только мы на растерзания е-е-е, парочка простых и молодых ребят!

Вот теперь в глазах Кати появилось огромное удивление, как будто она увидела инопланетянина. Конечно, после скромных слов песен Леонтьева «Светофор» слова песни «Утекай» понять непросто.

Марина прекратила петь, положила руки на колени, повернулась и посмотрела на Катю.

— Ты родителям рассказала? – спросила сестра.

— Нет, конечно! Зачем? Они решат, что я больна. Да и не хочу я, чтобы они знали. Пусть я для них останусь маленькой девочкой, обыкновенным ребенком.

— А когда ты назад вернешься?

— Надеюсь, никогда. Думаю, что мне выдался шанс прожить жизнь заново. Я только об этом и просила! И я так счастлива!

Катя подсела на стульчик рядом.

— Это, наверное, очень здорово — получить еще один шанс исправить свою жизнь! Что хочешь сделать в первую очередь?

— Сначала я стану отличницей. Второй шаг – надо что-то придумать, чтобы папа не ушел к другой женщине.

Сестра ахнула и даже прикрыла рукой рот:

— У дяди Вити есть любовница?

— Еще пока нет… Наверное… Я не уверена. Надо проверить. Он ушел, когда мне было четырнадцать. То есть это случится через два года. А еще через два года он заболеет. И вскоре умрет.

Катя удивилась:

— Ты так спокойно об этом говоришь?

— Да. Потому что я это знаю. И могу исправить. И мне от этого так хорошо на душе!

— Могу себе представить! А обо мне расскажешь? Что там со мной стало?

— Ты натворила кучу ошибок, конечно. Но не таких глобальных, как я. У тебя есть дочь Лиза. Твой, как ты ее называешь, «родной комочек». Очень замечательный ребенок. Твоя отдушина.

— А муж у меня есть? Или только Лиза?

— Мужа никогда и не было. Ты родила дочь для себя. Когда тебе было тридцать! Но мужиков было море. Только гады все и предатели. Потом уже твой психолог сказал, что тебе надо менять видение на мужчин. Ты везде и всегда выбираешь один и тот же тип – повесу и бабника.

Катя рассмеялась:

— Так смешно наблюдать за тобой. Сидит передо мной ребенок. И такие умные вещи говорит. Просто не верится!

— Мне и самой не верится! — воскликнула Марина, но потом посмотрела на большие настенные часы и ахнула. — Ладно, мне пора идти. Во-первых, надо грызть гранит науки и показать всем своим одноклассникам, да и учителям заодно, кто такая Марина Власова! А во-вторых, я безумно хочу увидеть бабушку и дедушку. У меня даже ноги трясутся от волнения, что я их увижу живыми и здоровыми. А может, они уже сидят у нас дома и ждут меня, чтобы поздравить.

В гостиную зашла тетя Уля с большой коробкой. Катя вскочила:

— Точно, у тебя же день рождения! Как я забыла? Поздравляю! – и она нежно обняла сестру.

Тетя Уля протянула Марине коробку. Конечно, девочка помнила, что находилось в ней. Этот подарок был одним из самых ярких за всю ее жизнь. В этой коробке лежало платье жемчужного цвета. Оно было обшито кружевами внизу и на рукавах. Мама Марины назовет его пошлостью, но девочке нравилось абсолютно все, что делала тетя Уля. Она и в сорок лет оставалась ее поклонницей, ведь все платья Ульяны были женственными и нежными, а образы получались стильные и элегантные.

Марина все же успела шепнуть на ухо Кате про цвет платья и его фасон до того, как открыла коробку.

Сестра хихикнула:

— Как же тебя будет трудно удивить в этой жизни!

Домой девочка вернулась с двумя подарками: с платьем и пятеркой по математике.

Папа, узнав о пятерке, запрыгал от счастья. Мама только спросила:

— У кого списала?

— У себя! – не сдержавшись, грубо ответила Марина и убежала в свою комнату.

У нее всегда были сложные отношения с мамой. Они никогда не были подругами. Марина ничего ей не рассказывала из личной жизни и не делилась женскими проблемами. Когда у Марины случилось несчастье и она потеряла самого дорогого человека на свете, мама только сказала:

— Ничего страшного. Будут еще у тебя мужики. Нечего так убиваться.

Она говорила ей это почти каждый день. На протяжении пяти лет. И ей даже в голову не приходило, что у дочери это было не просто увлечение, а действительно то глубокое и настоящее чувство, которое ждут всю свою жизнь. Марина все пять лет убивалась, страдала, каждый день плакала. Но мать ни разу ее не поддержала и не нашла нужных слов. Марина знала, что на свете вообще нет таких слов, которые помогли бы избавиться от той безысходности, но все равно ждала от матери, что та хоть попытается.

Марина собрала портфель на завтра и даже успела прочитать параграф по истории и географии, как в дверь позвонили. Это были ее любимые бабушка и дедушка.

В семье Власовых было много странностей. И у отца, и у матери Марины были живые родители, но с родителями по материнской линии они виделись всего раз-два в год. У них все было хорошо: они были в здравом уме и памяти, в ладу с детьми, но никогда не приезжали к ним на праздники, а к себе приглашали очень редко. Но даже эти редкие встречи не приносили радости: Марине всегда было неуютно и очень хотелось сбежать к папиным родителям.

И мать, и отец Марины были родом из одного городка, который находился всего в двадцати километрах от Москвы. Они оба жили в частном секторе, но через пятнадцать лет этот поселок так разросся, что родительская деревня превратилась в район Москвы, где начали строиться и продаваться элитные дачи. Место было прекрасным — рядом чистое озеро и хвойный лес.

Семья у матери Марины была большой. Кроме близняшек-девочек, Светланы и Ульяны, бабушка Валя и дедушка Федя имели близняшек-мальчиков и еще одну младшую дочку Ирочку. Вот на этой Ирочке и сошелся клином их белый свет. А близнецов как будто и не было в их жизни. Правда, и сестры, и братья-близнецы после школы покинули родную деревню и уехали в город, где и обосновались окончательно. Ирочка же осталась с родителями, сразу после школы вышла замуж за одноклассника и родила ему трех дочек. Этих девочек они и считали своими внучками, а Марину, Дашу и Катю не слишком жаловали вниманием.

Марине на самом деле, не было обидно – у нее были бабушка Шура и дедушка Вася по папиной линии, которые в ней души не чаяли.

А вот Катя очень страдала. У нее, кроме мамы, никого и не было…

Дверь в комнату открылась, и Марина увидела дедушку Васю.

Конечно же, она не сдержалась, кинулась к нему навстречу и разревелась.

Дедушка испугался:

— Опять обидели мою любимую внучку? — с ужасом в глазах спросил он. — Ну я им сейчас задам!

Марина повисла на нем и закричала:

— Нет-нет, я просто по тебе ужасно соскучилась!

Дедушка не ожидал такого признания, поэтому только крепче обнял девочку, потом отстранился и попытался заглянуть в глаза, чтобы понять, правду ли она говорит.

Марина только сильней прижалась к дедушке и в памяти всплыли воспоминания.

Примерно год назад у нее по математике в году вышла двойка и мама не нашла ничего лучше, чем наказать девочку, и отлупила скакалкой.

Возможно, это был материнский крик отчаяния о том, что ее дочь — тупица и бездарь.

Пожалуй, Марине тогда не следовало придавать огласке резкое поведение матери, но обида оказалась сильней здравого смысла, и девочка решила найти защитника в лице дедушки.

Она выскочила из квартиры и поехала к нему за город. У нее тогда и денег на проезд не было, но боль от обиды застила глаза, и она даже не помнила, как добралась. Когда же она приехала к дедушке, она вылила столько слез на его пиджак и так долго жаловалась на маму, что дедушка тоже не выдержал и пошел сначала в милицию за помощью, а потом, оставив Марину с бабушкой, поехал в город и подал жалобу на непутевую мать с просьбой лишить ее родительских прав.

Отец Марины тогда эту ситуацию уладил. И Светлану уговорил не злиться, и отца своего уверил, что это случайность и дочку никто никогда не бил. Виктор действительно ни разу за всю жизнь не ударил Марину, а вот мама постоянно выдавала ей подзатыльники.

Через несколько дней после этого происшествия Виктор забрал Марину домой. Всю дорогу он молчал. Только перед самым подъездом попросил:

— Прости ее, пожалуйста, она не со зла!

Но, как оказалось, прощать надо было не Марине, а Светлане.

Это она на дочку обиделась так, что целое лето не разговаривала.

Впрочем, Марина от этого не страдала – на все три месяца она уехала к бабушке и дедушке.

Уже когда начался учебный год и девочка вернулась домой, они с мамой стали потихоньку общаться.

Поэтому сейчас Марина поняла, что своими хлынувшими эмоциями немного напугала дедушку, и решила быстренько исправить ситуацию:

— Все отлично, дедуля, все просто замечательно, я получила сегодня пять по математике, — стала уверять она его.

— А почему ты плачешь?

— Соскучилась! Скоро окончится эта школа и я приеду на все лето к тебе. Хорошо?

— Конечно, моя дорогая внучка, — он с радостью прижал ее к себе и положил в карман двадцать пять рублей.

По тем временам это были огромные деньги, и не только для маленькой девочки. Но он всегда ее баловал.

В комнату зашла бабушка с пакетом в руках. В пакете был костюм шоколадного цвета: прямая юбочка до колена и кофточка на пуговичках. Бабушка прекрасно шила и вязала.

— Угадай, что я тебе подарю? — спросила она.

Да, подарки они всегда дарили разные.

Вообще они странно жили – вроде и вместе, но врозь.

У дедушки свои деньги, у бабушки свои. Дедушка выдавал жене деньги каждый день по чуть-чуть и говорил:

— Сходи купи селедку и отвари картошку в мундире. И себе купи молока.

Бабушка шла в магазин, покупала на его деньги себе молоко и селедку, на свои – пряники, и на обед у них была картошка с селедкой, а на ужин у бабушки был стакан молока с пряниками.

Раньше баба Шура вела хозяйство: у нее были и куры, и корова, и поросята.

Но лет пять назад она стала сильно сдавать – ноги и руки болели, поэтому хозяйство решили продать. Сколько им надо было? Пенсия хорошая, да и сын помогал, не забывал.

Марина прищурилась и сделала вид, что думает:

— Ты связала мне шапку и рукавички?

— Нет, подсказка — скоро лето.

— Тогда это платье. Или костюм.

— Костюм, угадала. А какого цвета? – бабушка улыбалась.

— Моего любимого, шоколадного? – девочка запрыгала от счастья, чтобы обрадовать бабушку.

Баба Шура протянула ей пакет и девочка убежала в ванную, чтобы примерить его.

Надевая его, она думала, что если кто-то подсматривает сейчас за ней, а наблюдать, по ее соображениям мог только Бог, то он бы точно покрутил у виска: сорокалетняя тетка в теле маленькой девочки надевает детские вещи и пребывает в восторге от происходящего. Ну не странно ли это?

«Может быть, и странно, — ответила Марина себе в зеркало и даже показала язык, — но я так счастлива! А поэтому мне все равно, что ты обо мне думаешь!»

Она еще раз посмотрела на себя в зеркало. Выглядела она, как коричневая бочка с медом.

Да, фигурой она тоже была обделена.

Марина никогда не занималась спортом. В первом классе у нее была операция на левое ухо, и после этого ее освободили от занятий физкультуры. А вот поесть она любила всегда, поэтому без спорта и ограничения в питании ее фигура очень скоро превратилась в бочку. В маленькую аккуратненькую бочечку. Нет, девочку нельзя было назвать толстой, скорее плотной, упитанной.

Кроме того, почти сразу после того, как погиб Влад, у нее выявили сахарный диабет. Возможно, он появился после стресса, но, возможно, передался генетически по линии отца: у него все в роду были толстяками.

Да и он сам к сорока годам уже имел округлый живот, как и его отец — дедушка Вася.

К здоровью своему Марина относилась безответственно: болезнь не воспринимала всерьез, и если ей хотелось торта, а хотелось ей его всегда, она покупала и ела, запивая сладость таблетками для понижения сахара в крови. Этим она совсем посадила поджелудочную, но так как быть здоровой, да и вообще жить ей не очень хотелось, то она и не беспокоилась ни о себе, ни о своем здоровье.

Сейчас же Марина подмигнула своему изображению:

«Ничего, скоро тебя будет в два раза меньше, вот увидишь!» – и вышла к родственникам.

Родня встретила ее аплодисментами, и они направились в гостиную ужинать.

Марина сидела возле папы и дедушки и постоянно обнимала то одного, то второго.

Уснула она безумно счастливой. Закрывая глаза, она молила Бога только об одном – оставить ее в этом, 1986 году и не возвращать в 2014.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — как молитву повторила она и заснула младенческим сном.

Удача улыбается подготовленным

5 апреля 1986 год

Следующим утром была суббота.

Марина очень хорошо помнила этот день. Папе приснится сон, что он зачеркивает шесть цифр из лото: «1», «3», «5», «7», «11» и «28». Правда, запомнит он только пять из них, число «28» не запомнит. Мама тогда настоит, чтобы он все равно сыграл, он сделает это и выиграет двести рублей. Но это было в прошлой жизни. В этой Марина знала, как поступить, и с ее помощью отец выиграл две тысячи рублей. Это была ее первая победа. Ей не нужны были эти деньги, ей просто нужны были доказательства, что в этой жизни ей удастся изменить все, что ее ошибки останутся в прошлом, а в этой будут только радости.

«Сейчас все будет хорошо!», — повторяла она себе каждый вечер. И с каждым днем становилась счастливей.

Счастье начать все сначала

За несколько недель Марина стала отличницей. И сразу заметила на себе заинтересованные взгляды одноклассников – с ней почти все захотели дружить. Она не отказывала никому во внимании и даже несколько раз сходила с девочками в кино.

Продолжать заниматься музыкой она отказалась. В прошлой жизни она семь лет ходила в музыкальную школу и все эти годы ненавидела и своих учителей, и себя — за то, что не смогла убедить родителей в отсутствии у нее музыкального таланта. И зачем тогда надо было мучиться эти годы?

Сейчас же она смело заявила, что музыка не ее стихия и лучше она займется спортом, чем игрой на фортепиано. Папа ее даже уговаривать не стал, мама неделю ругала и пыталась доказать, что она может ошибаться и музыка ей может пригодиться.

Самая главная задача на ближайший год, которую Марина поставила для себя, — стать здоровым человеком.

Ее первые действия можно было снимать скрытой камерой и вставлять в комедийные фильмы. Марина пошла записываться на балет.

Какая девочка не мечтает стать балериной? Это ведь совершенно необыкновенное чудо, которое завораживает с первой секунды! А чудесные образы балетных историй, которые знакомы даже далеким от искусства людям: сказочный волшебный новогодний Щелкунчик, нежная влюбленная Жизель, страстная яркая Кармен!

Балет Марина полюбила уже в зрелом возрасте, когда попала случайно в Большой на «Щелкучника» с Катей. Сестра должна была идти с мамой, но тетя Уля сильно заболела и вместо нее пошла Марина. Ее любимым композитором был Петр Ильич Чайковский, но она и думать не могла, что его глубокая проникновенная музыка способна раскрыть и образное содержание, выразить драматические чувства и переживания героев. Она увидела не просто спектакль или танец, она почувствовала душу этого удивительного искусства. И, конечно же, мечтала стать его частью.

Нет, отдавать себя этому чуду целиком и полностью она не была готова, да и возраст не позволял. В Московскую государственную академию хореографии принимали детей, окончивших начальную школу. Пятый класс общеобразовательной школы считался первым в балетной академии. По возрасту она уже не успела, но при районном доме культуре была студия балета, которую вела старая прима Нонна Яковлевна. Ее и боялись, и боготворили одновременно. Возраст у нее был уже давно пенсионный, но выглядела она шикарно: грациозная, хрупкая, стильная. Она носила строгие мужские костюмы и нетипично короткую и дерзкую стрижку. Если бы не ее изящность, Нонну Яковлевну можно было легко спутать с мальчиком подростком. Но мягкие движения, наклон головы, плавность — сразу указывали на то, что перед вами звезда балета.

Нонна Яковлевна осмотрела Марину, как оценивают экстерьер лошади и попросила:

— Подними правую ногу.

Марина на секунду растерялась, но вспомнив, как красиво стоят балерины на одной ноге, медленно отвела правую ногу в сторону, чуть согнула и приподняла.

Нонна Яковлевна хмыкнула и сказала:

— Запомни, любое упражнение надо начинать с зажима таза.

Она подошла к девочке и слегка ударила ее по спине.

— Спину держишь хорошо, молодец. А теперь сожми ягодичные мышцы, чтобы почувствовать плотность и напряжение.

Марина выдохнула и сделала максимально то, что могла.

— А сейчас немного вытолкни таз вперед и еще больше напряги мышцы.

Больше напрягать мышцы было некуда, и Марина только разочарованно выдохнула. Нонна Яковлевна немного расстроилась, но все же сказала:

— Ладно, похудеешь на десять килограмм – приходи. Возьму тебя.

Марина так радовалась, как будто ее уже взяли в первые солистки. Но у девочки был план, который она очень быстро реализовала.

Так как она была низенькой, а ей всегда хотелось стать хоть чуть-чуть выше, она записалась на волейбол. Кроме того, что ей очень нравился этот вид спорта, особенно пляжный, при игре в волейбол нагружаются и тренируются почти все группы мышц, что способствует не только желаемой прибавке в росте, но и быстрому сбросу веса.

Вторым видом спорта, в который девочка окунулась с головой, был гандбол. Тренер сразу разглядел в ней воина: вместе с мячом она бежала к воротам соперников так, как будто они были врагами народа, и она бежит не с мячом, а с гранатой. У нее никак не выходило играть в команде, тренер это вроде и осуждал, но и понимал – она очень верила в свои силы, и поэтому, если получала мяч, не делилась им, а наступала и ничего не боялась. Вот с таким упорством Марина объехала все областные соревнования по гандболу в течение года.

Вес стал уходить сразу. Кроме спорта, она следила за тем, что ест. Раньше ее самой любимой едой были конфеты и выпечка. Мама очень редко пекла, и сама почти никогда не ела такую еду, а вот папа без кусочка тортика на ночь обойтись не мог. Марина так привыкла к такому неправильному образу жизни, когда после плотного ужина у них обязательно был десерт с чаем, что и не знала, что обычно торты едят только по праздникам. Но даже тогда, когда стала замечать, что парни на нее не обращают внимания, и стала задумываться, почему так происходит, отказаться от заветного лакомства уже было сложно.

Обыкновенный кусок торта мог поднять ей настроение и, что странно, после него она не чувствовала угрызений совести. Марина говорила себе: «Пусть меня любят такой, какая я есть». И Игорь, и Сергей, и Влад – трое мужчин, которые были в ее жизни, полностью подтверждали это.

За год с небольшим благодаря спорту и правильному питанию, она скинула десять килограммов и стала похожа уже не на бочку, а на хорошенькую девочку. Тогда она и бросила и волейбол, и гандбол. Тренер по гандболу приходил к ней домой и умолял родителей вразумить дочь, говорил, что она настоящий боец и многого сможет добиться в этом виде спорта. Но Марине хотелось добиться многого в другом.

На балет она вернулась через полтора года.

Нонна Яковлевна встретила ее, как будто они только вчера виделись, подвела к станку и с того дня Марина узнала, что такое ежедневный труд и как формируется личность человека.

Казалось бы она прожила до сорока лет, ее жизненный опыт можно было назвать богатым, но как только ее рука касалась станка, а рядом с указкой появлялась Ноной Яковлевной и направляла девочку, Марина поняла, что балет может сделать сильным не только ее ноги, но и характер, что гибкой может быть не только спина, но и подход к жизни.

Балет научил Марину железной хватке, которая зависит от выдержки, способности ставить цель и фокусироваться на ней.

Когда она делала плие, ей необходимо было контролировать множество задач: вдавливать носки и пятки в пол, разворачивать колени и бедра, сжимать ягодицы, тянуться макушкой вверх, удлинять шею, раскрывать плечи, не расслабляться, но и не напрягать кисти рук.

Нона Яковлевна была невероятно строгой. Иногда, вместо длинной указки она брала в руки игрушечный молоток, который при ударе создавал звонкий звук, и била им всех непослушных учениц.

Перед каждым занятием учительница ставила будущих балерин на весы и за любую прибавку в весе била их по рукам и телу, а потом заставляла прыгать сотте дополнительные раз пятьдесят-шестьдесят. Так же нельзя было сутулиться, иначе будешь стоять у станка с ровной спиной, пока не научишься этому.

Еще Нонна Яковлевна учила девочек аккуратности. Они всегда приходили на тренировку с идеально причесанными волосами, а если вдруг во время фуэте выбивалась прядь, то ученица оставалась после уроков и крутила фуэте пока не падала от усталости.

К Марине учительница была более благосклонна, возможно потому, что понимала, что девочка дальше все равно не пойдет. А тем, кто все же всеми силами стремился стать примой, она действительно помогала и многие девочки после года занятий под руководством этой сильной женщины, поступали в Московскую государственную академию хореографии на второй и даже третий год обучения.

В этой жизни Марина добилась того, что стала стройной и действительно красивой, хотя всегда считала, что красивой можно быть, только если природа тебя наградила нежным профилем и правильными чертами. Но оказалось, что красота действительно внутри. И если ты светишься от счастья — ты прекрасна!

Свое первое лето новой жизни девочка провела в деревне у бабушки с дедушкой.

Это были замечательные три месяца. Она наслаждалась каждой минутой с ними, ведь она знала, что очень скоро их не станет.

Что случится с дедушкой, так никто и не узнает. Он пригласит всю семью к себе на день Василия, бабушка налепит вареников с картошкой, творогом и вишней, все сядут за стол, и он им сообщит, что скоро уйдет в мир иной.

Конечно, никто его заявление не воспримет всерьез. Все гости будут пить вино за его здоровье, звенеть бокалами, а он через неделю ляжет в постель, уснет и больше никогда не проснется.

Бабушка уйдет через месяц. Тоже тихо, во сне.

Папа вскоре продаст их дом, его снесут новые хозяева, построят огромную виллу с бассейном, и Марина больше никогда тут не появится.

Сейчас же она ходила по дому, гладила ажурные занавески, которые бабушка связала крючком, поправляла круглые коврики, которые она смастерила из тонких жгутиков, смотрела на свое отражение в большом серебристом самоваре, который был обвешан сушками, и ей так хотелось остановить это мгновение!

Жизнь устроена правильно. Люди не должны знать, что завтра будет плохо. Потому что с этими знаниями трудно быть счастливыми сегодня. Надо жить сейчас и наслаждаться счастьем так, как будто завтра не будет. Марине же эти знания не позволили насладиться блаженными минутами – грусть укутывала ее, и, как она ни пыталась от нее избавиться, у нее не получалось.

Ей казалось, что она обязательно должна что-то сделать, чтобы их спасти. Ведь ее старички еще легко могли бы прожить лет десять. Но как врач, она понимала, что вряд ли сможет кардинально что-то поменять. Она пробовала гулять с ними – у бабушки болят ноги, у дедушки через минуту начинается одышка. О зарядке они слушать ничего не хотели. Почему-то они давно для себя решили, что до глубокой старости все равно не доживут.

«Еще год, два и хватит», — вот и все слова ее любимых старичков.

Тогда Марина стала думать, как им прожить свои последние дни счастливо. У нее было достаточно денег: и дедушка постоянно давал, и папа подкидывал. Деликатесов тогда не было, но она позвонила Кате и попросила на пятьдесят рублей привезти всякой вкуснятины.

Что еще она могла сделать для них?

Марина обожала их, постоянно говорила, что любит, что они самые лучшие, но все же ей хотелось сделать что-то и материальное.

Катя все поняла правильно и вечером привезла две огромные сумки с неведомыми продуктами: икра, сгущенка, колбасы, сыры, шпроты. Деньги от сестры брать отказалась. Попросилась просто переночевать в частном доме и прочувствовать, как это – иметь бабушку и дедушку.

Вечером девочки сходили в ближайший магазин и купили пряников и печенья на развес, разных конфет, молока и кефира — для бабушки, а для дедушки селедки и замороженного хека — уж очень дедуля любил морепродукты.

Вечером они поели печеную картошку с рыбой, а на десерт бабушка испекла свои фирменные блинчики. Марина стояла с Катей на кухне, а бабушка их учила:

— Блины должны быть на дрожжах. И несладкие. Тогда они получаются пышными и не приторными — их можно будет есть со сгущенкой и вареньем, а еще я сделаю вам с творогом на завтрак.

Спать их положили на одну широченную кровать. Бабушка принесла большие, просто огромные, как перина, подушки. Они были такими высокими, что получалось, что спать надо сидя, но девочки попрыгали на них, когда бабушка вышла из комнаты, и чуть-чуть сдавили лебяжьи перья.

Одеяло тоже было как из сказки – теплое и тяжелое. Бабушка его делала сама и тоже из лебяжьего пуха. Для Марины это не было в диковинку, а вот Катя была впечатлена:

— Никогда не спала в таком старом доме. У меня такое чувство, как будто сейчас откроется дверь и зайдет Баба Яга, — засмеялась Катя и еще раз стукнула кулаком подушку, чтобы та умялась. — А зачем нам одеяло летом?

— Потому что это деревенский домик, где летом прохладно, а зимой тепло! – вздохнула Марина.

Ее настроение было на нуле, и сестра это заметила.

— Что тебя гложет?

— Я не могу им помочь. И их скоро не станет.

— Может быть, и не надо? Может, все идет правильно? Они прожили свою жизнь. Я понимаю, ты бы хотела, чтобы они еще лет десять жили, но ведь у каждого человека есть срок.

— А мне кажется только мы определяем, сколько будем на этой земле. Вот стоишь ты у выбора — первый вариант или второй. Выбираешь первый. Дальше у тебя вот такая судьба. Выбираешь второй — у тебя другая судьба.

— И какой сейчас может быть выбор для твоих старичков? Поесть на ужин винегрет или фасоль?

— Сейчас их выбор — это я. Это возможность поменять будущее.

— Как?

— Может, сказать им, что я без них не смогу жить? Уверить их, чтобы они еще лет десять продержались. Хотя бы…

— А с сердечным приступом ты как договоришься? Скажешь: эй, а ну брысь и не подходи к моим старичкам?

— Я как врач знаю, как уберечься. Но тут и их желание нужно. Спортом они заниматься не хотят. Едят тоже плохо — зачем только мы эту селедку купили, еще и на ночь поели. Холестерин — это очень серьезно! Может, таблетки им для нормализации давления предложить? Но они ведь против всей этой химии и даже не хотят измерить давление. Я им предлагала. Сказала, что хочу стать доктором и они будут моими первыми пациентами.

— И даже так не согласились? – удивилась сестра.

— Дедушка чувствует, когда кто-то проявляет интерес к его здоровью, говорит, чтобы я на кошках тренировалась, и даже не подпускает к себе… Бабушка тоже — то у нее блины, то новости, ищет предлог чтобы отказать, я же вижу…

— Тогда сосредоточься на папе. Его-то тебе важней спасти.

— А я хотела и папу, и этих упрямых старичков. Но я думаю, что когда мы придем к дедушке в гости на день Василия, я поговорю с ним и уговорю.

Катя засмеялась:

— Уговоришь еще пожить? Классно звучит. А может, мне ты тоже сможешь помочь?

— Конечно! – сразу согласилась Марина. — В чем?

— Вот скажи честно — ведь жизнь моя не удалась? Ну будет у меня дочь в тридцать лет. И что? Ни семьи ведь, ничего у меня, кроме этой дочери, не будет. Что я делала до тридцати лет?

— Шишки набивала. Опыта набиралась.

— А можно как-нибудь этот опыт откорректировать с твоей помощью? Ну да, я дура сейчас, и опыта у меня нет. Но вот случается у меня какая-то ситуация, и я спрашиваю тебя — как мне быть, Марина? Ты с высоты твоего жизненного полета отвечаешь. И я так поступаю.

Марина задумалась. Конечно, идея была отличной, но знала ли она, как точно поступить? Не получится ли так, что она так исправит жизнь сестры, что та превратится в ад?

— Мне страшно, конечно, это делать. Но я буду тебе говорить, как и что с тобой произойдет, если ты пойдешь вот по этой дороге. Если тебе понравится, значит, выберем эту дорожку. Если нет — будем думать. Но знай, что не так просто отказаться от человека, в которого ты влюблена. Вот закончишь ты в следующем году школу, поступишь в универ и в сентябре пойдешь на свою первую лекцию. А там будет Марат. И влюбишься ты в него так, что дышать не сможешь. И что я смогу сделать? Ну скажу я тебе: Катя, не оставайся с ним наедине, пожалеешь! А ты ведь только об этом и будешь мечтать. И станет этот Марат твоим первым мужчиной. Погуляешь ты с ним три месяца, а потом он побежит к некой Гале или Вале, не помню уже точно. Вот чем я смогу тебе помочь?

— Если Марат плохой – я в него не влюблюсь. Вот и все! — пообещала сестра.

Марина засмеялась:

— Ну да. Чувствам не прикажешь. Это химия – увидела, и все, растворилась в нем.

— Нет! Если он козел, зачем он мне нужен?

— Да, может, и не козел он. Просто у него к тебе будут совсем не чувства, а только интерес. А у тебя любовь. Вот и вся разница.

— Ты мне говорила, что я всегда выбирала один и тот же тип мужчины-бабника, а почему? — спросила Катя.

— Потому, что они отличаются от других: веселые, умеют говорить красивые слова и вскружить голову, знают, что хотят девушки.

— Откуда им знать это? – хмыкнула сестра.

— Все девушки хотят одного и того же: чтобы ими восхищались, чтобы их любили. Ни одна женщина не будет иметь отношения с мужчиной только для того, чтобы набраться опыта. Всем нужна семья, дети и любовь этого мужчины. И все хотят — навсегда. Исключения, конечно, бывают, но ты не из их числа. И поэтому когда на твоем пути встречается мужчина и начинает за тобой красиво ухаживать, ты теряешь голову. Ты веришь, что это навсегда, он тебя в этом своим трепетным поведением и легкой влюбленностью убеждает, и все. Ты попала. Отдаешься ему целиком, с потрохами, а он через пару дней становится вялым, ему с тобой уже не интересно, и он кидает взгляды на других женщин. Ты этого допустить не можешь — истерики, скандалы, он устает от этого и уходит.

— И так со всеми? — изумилась Катя.

— Почти. Помню, что после Марата у тебя был Петр. Очень серьезный молодой человек и вполне симпатичный и, кстати, где-то тут поблизости жил. Бегал за тобой по всему универу, замуж звал, но ты его даже видеть не хотела, специально на лекции не ходила, если знала, что он будет там. А все почему? Потому что мычал, краснел, пыхтел и красивых слов, к которым ты привыкла, сказать не умел.

— Может, мне за него в этой жизни выйти замуж? Где его дом? Давай пойдем посмотрим на его хозяйство. Всегда мечтала иметь корову и курей в доме, – хихикнула Катя.

— Нет, он нам точно не нужен. Ты должна понять главное: мужчина не должен быть красивым, и когда он начинает говорить, не стоит верить всем его словам.

— Надо выбирать уродов? – засмеялась сестра.

— Надо выбирать умных перспективных мужчин, в которых есть стержень. У которых есть какие-то цели. Сто процентов твоих мужчин даже уже в зрелом возрасте, ничего из себя не представляли — обыкновенные неудачники. Зато они красиво говорили о том, чего хотят добиться, какую квартиру хотят иметь в центре, куда поедут отдыхать летом. Но ничего для выполнения этих планов не делали. Хотя были и те, кто говорил, что это все тленность мира, все мы пешки и нам надо думать о духовном. Таких тоже надо посылать в сад, и причем сразу.

— Знаешь, чем больше я тебя слушаю, тем больше прихожу к выводу, что мне никто пока не нужен. И даже опыта не надо. Наверное, я возьму пару лет и пережду. Просто буду набираться мудрости и терпения.

— Это было бы замечательно! — воскликнула Марина. — Я очень хочу, чтобы ты была счастлива, и чем меньше шишек ты набьешь, тем легче тебе будет позже.

— Я уверена, что справлюсь!

— Хорошо! Тогда я буду твоей тенью, обещаю! Если ты будешь проявлять к парню интерес, я обязательно приду к тебе на помощь, посмотрю на него глазами взрослой тетеньки и дам нужный совет.

— Договорились! — согласилась сестра.

— А ты мне поможешь следить за папой!

Они пожали друг другу руки, счастливые упали на подушки и заснули.

К концу августа Марина вернулась в город к родителям. И они с Катей сразу принялись следить за отцом.

Но папа вел себя безупречно — после работы сразу бежал домой и проводил с семьей все свое свободное время.

Марина очень старалась смотреть, чтобы он вовремя ел; расспрашивала его, чем он питается в столовой; говорила, как она его любит и хочет, чтобы он жил вечно. Иногда она его пугала такой заботой, но тогда девочка только сильней прижималась к нему и говорила, что он просто самый любимый на свете человек.

Трудней всего терять несбывшееся

1987 год

Новый Год новой жизни Марина встретила дома, в семейном кругу. Она сама испекла шоколадный торт. В прошлой жизни это был один из ее любимых и проверенных рецептов, поэтому и исполнила она его на пять с плюсом.

Отец не мог нарадоваться, какой стала его дочь – и училась на отлично, и похудела, и родителей слушает, и гулять не просится – все свободное время проводит или за книжками, или на тренировках.

Мать делала вид, что не замечает перевоплощения дочери. «Торт испекла? Ну хорошо, может, попробую вечером».

«Пять по истории? Тоже мне предмет. Выучила дату Куликовской битвы, и за это 5?!»

«Похудела? Давно пора следить за тем, что суешь в рот!»

Вот и вся ее поддержка и добрые слова в адрес дочери.

Переживала ли Марина? Конечно! Когда обида подходила к горлу и застревала комом, она старалась сразу переключаться на то хорошее, что есть в ее жизни. А хорошего у нее было много — почти все. Не считая отношений с мамой.

Еще один приятный сюрприз преподнесла Даша: сестра стала тянуться к Марине и советоваться по любому поводу.

Как-то она пригласила в гости одноклассника, проводила его на кухню, налила чай, отрезала пирог с вишней, который испекла Марина, а сама быстро забежала к сестре в комнату и попросила:

— Посиди с нами и скажи, как он тебе?

Марина не без интереса пошла на кухню.

Парня звали Рома. Он был очень смазлив и внешне напоминал Юрия Шатунова, о котором все очень скоро узнают. Влюбленный Ромео, видимо, только запихнул в себя кусок пирога и не ожидал, что сестры так быстро вернутся. Он пытался поскорей проглотить то, что было во рту, стараясь запить пирог обжигающим чаем. Марина прекрасно помнила Рому из прошлой жизни. Ее сестра умела крутить парнями. Но этот парень отличался от других, потому что крутил сестрой. И делал это не спеша и с наслаждением, потому что видел, что Даша на крючке.

С опытом сорокалетней тетеньки Марина также смогла сделать вывод, что парень сам от себя без ума, никаких чувств к сестре никогда не испытывал, и в их отношениях, если это вообще можно было назвать отношениями, ему нравились любовь и внимание Даши. Сестра же вела себя как влюбленная дура, и от Марины ждала, что она тоже начнет пускать слюни и восхищаться Ромео.

Пока Марина сидела на стуле, рассматривая кавалера и вспоминая, чем именно он насолил сестре в прошлой жизни и чем закончилась вся эта сладкая канитель, Ромео прожевал пирог и открыл свой маленький, но очень глупенький ротик.

Сначала он назвал девочку пипеткой и сказал, что все ее игрушки уже уснули и ей тоже уже пора спать. Потом вдруг с профессорским видом стал объяснять, что математика — самый важный предмет в школе и она не должна ее запускать.

Марина встала, взяла из вазы яблоко и четко и громко произнесла:

— Я считаю, что не каждое оценочное суждение должно служить модификатором поведения.

Пока он не моргая смотрел на юную нахалку, она поцеловала сестру в щеку, шепнула «Прости, но он болван» и направилась в свою комнату.

Очень скоро Даша проводила кавалера домой и зашла к ней.

— Не понравился? – с выражением глубокого удивления на лице, спросила она.

— Нарцисс.

— Что же мне делать? Он мне так нравится, — надув губки, призналась она.

А Марина как раз вспомнила, что именно этот Роман обидел сестру тем, что стал встречаться с ее лучшей подругой Леной.

Девочка пожала плечами:

— Присмотрись к другим мальчишкам. Этот мне определенно не нравится.

Сестра взъерошила ей волосы и засмеялась:

— Какая деловая колбаса! Не тебе же с ним встречаться! Ладно, прорвемся! — и побежала к себе.

Конечно, в этой ситуации Марина не смогла помочь сестре. Но она и не стремилась. Потому что понимала, что с влюбленной дурочкой ничего поделать нельзя. Даша должна набить свои шишки и научиться отделять зерна от плевел.

А вот с Катей они решили действовать четко по плану: на следующий год та не будет поступать в педагогический институт, а пойдет на программиста. Катя полностью захотела изменить свою судьбу – и профессию получить перспективную, и с умом, возможно, Марининым, строить свою успешную жизнь.

На день Василия вся семья поехала к дедушке и бабушке в гости. Как Марина не старалась уговорить дедушку еще «пожить», у нее ничего не вышло. Он умер именно в тот день и в тот час, как это было в прошлой жизни.

То же самое произошло с бабушкой через месяц.

Марина пыталась принимать это как должное, которое исправить не могла и поэтому не изменила.

Терять родных людей больно всегда. И переживать их смерть во второй раз, даже когда знаешь, в какой момент это произойдет, все равно сложно. Наверное, даже еще сложнее, чем первый раз.

Тогда их смерть переживала маленькая девочка, а сейчас взрослая мудрая женщина. Это разные переживания и разная боль утраты.

Марина думала, что легко справится с потерями, которые ей не дано было изменить, но нет, она стала винить себя, что была безынициативной, что мало приложила усилий и поэтому проиграла.

И чем больше она себя терзала, тем с большим рвением мечтала и планировала спасти папу и Влада.

Время утекает сквозь пальцы опущенных рук

1988 год

Время неумолимо шло вперед, и Марине исполнилось уже четырнадцать.

Это был 1988 год. Год, когда семья Овечкиных захватила самолет и попыталась бежать из СССР, год, когда вышел первый рекламный ролик Пепси Колы, и год, когда все пошло не так, как планировала Марина.

Был летний майский день, уроки в школе отменили, дети немного убрались в классе и их отпустили по домам. Марина попыталась открыть дверь своим ключом, но не смогла. Кто-то был дома и заперся изнутри. Она позвонила, но ей не открыли. Тогда она стала стучать ногами, и вскоре дверь отворила мама:

— Наконец-то, - пробубнила Марина. — Ты что, уснула, что ли?

Светлана поправила халат:

— Нет, что ты, какой сон? Просто дверь на кухню была закрыта, мы не слышали. Мы с дядей Колей чай пьем.

Марина зашла на кухню. За столом сидел их старый знакомый дядя Коля. Он улыбнулся ей и отхлебнул из чашки:

— Привет, кукла! Как поживаешь?

Девочка взяла со стола печенье:

— Все отлично, а вы как?

Светлана засуетилась:

— Хочешь кушать? Давай я разогрею тебе борщ?

— Нет, не хочу. Пойду в комнату делать уроки, — сказала она спокойно и вышла из кухни.

Как дошла до своей комнаты, Марина не помнила. Еле волоча ватные ноги, она упала на кровать и замерла. Перед глазами стояла картинка — дядя Коля сидит на кухне, закинув ногу на ногу, без носков. Если бы ей было четырнадцать лет, может, она и не догадалась бы, но сейчас Марина сразу поняла, что дядя Коля и мама — любовники.

Она не помнила, сколько прошло времени, она просто лежала и смотрела в одну точку — не могла пошевелиться. Мысли гудели в голове, их подгоняли паника и страх.

Вдруг она услышала, как мама в коридоре прощается с дядей Колей. Марина вскочила и быстро нацепила наушники. Когда Светлана зашла к ней, девочка стояла к ней спиной и подтанцовывала. Светлана постояла в дверях, но так и не посмела ее окликнуть.

Когда она вышла, Марина опять села на диван и долго сидела в тишине. Она и в мыслях себе не могла представить, что мама может изменить папе.

Это надо было срочно обсудить с Катей. Марина переоделась и поехала к ней в университет. Сестра не на шутку испугалась, когда увидела ее в коридоре.

— Все не так! Как же я ошиблась! – она подошла ближе и закрыла глаза руками.

— Что случилось? Рассказывай быстрей!

— Это не папа изменяет маме, а мама ему. Мы, как дуры, следим за отцом, а на самом деле мама изменяет папе с дядей Колей.

— Кто такой этот дядя Коля? Я его видела?

— Я даже и не помню, откуда он взялся. По-моему, он нам родственник. На праздники всегда приходил со своей женой...

— Ты помнишь его в прошлой жизни?

Марина задумалась:

— Да, помню. Он частенько околачивался у нас. Только у меня тогда мозгов не хватило понять, что он не просто друг семьи, а друг в маминой постели…

Марина была разбита и физически, и эмоционально. Ей казалось, что у нее полностью забрали все силы, что ее выпотрошили, набив соломой, и теперь она чучело, набитое сеном. Очень хотелось плакать, биться в истерике, кричать, но она понимала, что даже на такую простую реакцию у нее нет сил. Она забралась на подоконник и уставилась в пол.

— Может, тебе с мамой поговорить? – посоветовала сестра.

— О чем?

— Понятно же, что разойдутся они по причине того, что твой отец все узнает. Поставь ей ультиматум, чтобы она прекратила все это безобразие. Тогда папа ничего не узнает и не уйдет от вас. Марина встала, сделала несколько шагов по коридору туда-обратно:

— Да. Я скажу ей, что если она не перестанет шляться с чужим мужиком, то я уйду вместе с папой.

— Нет, — возразила Катя, — такими словами кидаться не стоит. Тебе же четырнадцать лет, а не сорок. Постарайся не выдать себя.

Марина кивнула, подошла к сестре и прижалась к ней.

— Все, иду, — ответила она чуть слышно и поспешила домой.

Когда Марина вернулась, Светлана находилась на кухне. На столе была чашка с чаем, она громко мешала его ложкой и смотрела в одну точку, не замечая дочь. Марина села рядом с ней на диванчик.

— Если папа уйдет, я уйду вместе с ним!

Светлана удивленно посмотрела на дочь:

— Куда папа должен уйти? Что за бред?

— Я тебя предупредила! — девочка встала, но мама дернула ее за платье, и она упала на диванчик.

— Давай рассказывай, кто меня оклеветал?

— Никто! Я не слепая! — Марина говорила громко, почти кричала.

— И что же ты видела?

— Я уже не маленькая. И прекрасно понимаю, кем тебе приходится дядя Коля! — эти слова она проговорила тихо, как будто боялась, что их кто-то услышит, хотя дома, кроме них, никого не было.

Светлана пыталась держать лицо и делала вид, что дочка несет полную ерунду:

— Мне? Дядя Коля? Это тебе он приходится двоюродным дядей по папиной линии.

— А тебе – любовником! — не выдержала и выкрикнула Марина.

Светлана с размаху залепила ей пощёчину. Девочка вскочила и убежала в свою комнату. Мать к ней больше не приставала и даже в комнату не входила. К обеду пришла Даша, Марина слышала, как они ворковали на кухне, а папы все не было…

Вечером Марина договорилась с Катей встретиться в кафе неподалёку от дома.

Катя купила по чашке чая и по пирожному. Марине хотелось выть от безысходности, и она не выдержала и наконец-то разрыдалась:

— Было бы куда уйти — я бы сейчас же ушла. Но я ребенок. Мне всего четырнадцать. Что мне делать?

Катя погладила ее по голове и обняла:

— Мы что-нибудь придумаем, не реви.

— Всю прошлую жизнь я мечтала о любви. Я делала все, чтобы она меня заметила. Именно меня. Не свою любимую дочку Дашеньку, а меня. Да, я никогда не была матерью, но я не понимаю, как можно обожать одну дочку и совсем не замечать другую? Знаешь, что я думала раньше?

— Что ты не ее родная дочь?

Марина удивленно посмотрела на Катю и вытерла слезы:

— Нет. Я никогда так не думала. Я считала, что она меня не любит, потому что я плохо учусь, потому что я некрасивая. Я смотрела на Дашу и думала: ну как такую можно не любить? А меня за что? За то, что я училась на одни двойки? За то, что я не похожа на нее?

Катя попыталась возразить сестре, но та не дала ей высказаться и продолжила:

— Но самое главное в другом. Сейчас я лучшая ученица в классе. Нет, даже в школе! В моей комнате всегда порядок. Я похудела и выгляжу сейчас, не как Винни Пух, а как обыкновенная девочка, я смотрю за собой, моя одежда всегда чистая, я сама себе стираю и глажу. Сейчас-то я понимаю, что аккуратность должна прививать дочке мама. С ранних лет! Именно мама должна заплетать дочке косички. А мне заплетает косы папа. Или Даша, когда у нее хорошее настроение. А мама никогда этого не делала. Понимаешь? Я вот такая сейчас худенькая, чистенькая, хорошенькая, умненькая, а она меня все равно не любит!

Катя не знала, что сказать. На горькую правду трудно найти подходящие слова.

— Но знаешь, что самое страшное? – спросила Марина.

Сестра замотала головой, и у нее в глазах появились слезы.

— Мне уже не нужна ее любовь. В прошлой жизни я подбирала малые крохи ее внимания и радовалась как дитя, когда она уделяла мне пару минут своего драгоценного времени. А сейчас мне не нужны ни она, ни ее любовь.

Девочка уже немного успокоилась и даже улыбнулась.

— Правда. Вот сейчас говорю тебе это и чувствую облегчение. Как будто огромный груз упал с моих плеч. Сейчас самое главное — спасти папу. И если он уйдет — я уйду вместе с ним и полюблю его Зою Михайловну.

— Она красивая, эта Зоя? Хорошая? — поинтересовалась Катя.

— В прошлой жизни у меня не было возможности узнать, кто она и что значит для моего отца. Он сообщил мне, что уходит, и я решила, что у меня больше нет отца. Я считала его предателем. Кстати, мама ежедневно подливала масла в огонь и не забывала мне напомнить, какой он ужасный и как поступил с нами, девочками, оставив без отцовского внимания и любви. Представляешь, Кать, какая она сука?

Сестра ахнула и даже попробовала Марине прикрыть рот.

— Тише! С ума сошла? Разве можно так говорить?

— Это, между прочим, литературное слово.

— Если не сможешь жить с папой и его Зоей Михайловной, я попробую арендовать квартиру и будем жить вместе. Правда, представляю, что устроит мне мама.

— Не надо. Я уверена, что Зоя Михайловна — хорошая женщина и мы с ней поладим. Она несколько раз поджидала меня у ателье, где я работала после школы. Рассказывала, что папе плохо, что он заболел, что он очень любит меня и хочет видеть. А я, как запрограммированная дура, отвечала: «Я ненавижу вас и папу, горите в аду!»

— Где ты такие слова взяла?

— Как где? У мамы. У нее все должны гореть в аду. Кроме нее и Даши.

— Может, моей маме все расскажем? – предложила Катя.

— Нет. Тетя Уля, конечно, мировая баба, проверенная временем, но от нее ничего не зависит.

— Кстати, а твоя мама выйдет замуж за дядю Колю?

— Конечно, нет. У дяди Коли есть тетя Клава. Они как жили, так и будут жить. Дядя Коля через лет десять попадет в аварию и останется инвалидом. А мама так и будет жить одна до конца своих дней. Господи, как же я ее ненавижу!

Конечно, Марина врала. Не только сестре, но и самой себе. Возможно, ей просто очень хотелось ненавидеть свою мать за то, что всю прошлую жизнь, да и эту тоже, та ее не любила, и за то, что в прошлой жизни по ее вине она не смогла сама стать матерью. Но очень скоро у Марины родилось к ней совсем другое чувство — жалость. А оно похлеще ненависти будет!

Домой девочка вернулась поздно. Родители были в спальне. Она тихонько зашла в свою комнату, как Даша ворвалась к ней:

— Родители разводятся, – взволновано сообщила она.

— Как?

Через секунду все услышали «как». Громко. И с истериками. Отец вынес в коридор свой чемодан, мать кидала в него вещи, которые не поместились, и кричала:

— И этот свитер забирай, чтобы он мне не попадался на глаза, и эти брюки тоже!

Отец подбирал вещи и складывал сверху на чемодан. Марина схватила свой портфель и стала набивать его учебниками. Еще несколько секунд и она стояла в коридоре, в одной руке держа портфель, в другой — вешалку со школьной формой. Мама заметила ее:

— Ах ты маленькая дрянь! За отца горой стоишь? Я так и знала, что это ты ему все рассказала!

Она подбежала и ударила ее по лицу. Отец грубо оттолкнул маму, и она упала на пол. К ней подбежала Даша и стала ее успокаивать.

— Что ты творишь? Ты в своем уме? – кричал отец.

Мама разбила Марине губу. Папа достал носовой платок и приложил, чтобы остановить кровь.

— Я пойду с тобой. Куда бы ты ни пошел! – громко, чтобы все слышали, произнесла Марина.

Отец не ожидал этого. Никто этого не ожидал. Он замешкался, растерялся, посмотрел на Марину, потом на маму с испуганной Дашей, потом сел на пол, схватился за голову и зарыдал.

Марина попыталась его успокоить, но у нее не получилось — она просто обняла его и заплакала вместе с ним.

Мама с Дашей молча смотрели на них. Вскоре папа успокоился, поцеловал дочку и сказал, что никуда не уйдет.

Затем он взял свой чемодан и понес его в спальню. Мама пошла за ним и закрыла дверь.

Марина тихонько поплелась в свою комнату. Даша выглядела испуганной.

— Думаешь, помирятся?

— Вряд ли, – спокойно ответила девочка.

В тот вечер отец и мать так и не вышли из спальни. Конечно, у Марины была надежда, что папа сможет простить маму, поэтому она приняла решение рассказать отцу о себе, о своей судьбе и о том, что было с ним в прошлой жизни.

После школы она поехала к нему на работу. Он работал в областной больнице хирургом. Она села в приемной и попросила позвать его. Виктор очень испугался, когда увидел дочь:

— Что ты тут делаешь, котенок?

— Жду тебя. Нам надо поговорить. Разговор очень важный, я не могу его больше откладывать, но мы сможем поговорить, только если никто нам не будет мешать.

— Ты меня пугаешь. Хорошо, давай поднимемся ко мне в ординаторскую.

Они поднялись на один этаж, зашли в комнату, и отец закрыл дверь на ключ.

— Ну вот. Сейчас нам никто не помешает, – сказал он и присел на диванчик.

Кабинет был типичный, Марина даже улыбнулась, сравнив его со своим: слева у входа небольшая софа, справа стол с двумя стульями, напротив входа — кушетка, на стенах два плаката о строении человеческого тела.

Марина сначала хотела сесть рядом с отцом, но, увидев на столе рентгеновские снимки, подошла, взяла один и посмотрела их на свету.

— Здесь перелом Беннета. Отломок треугольной формы и подвывих тела пястной кости в тыльно-лучевую сторону.

Она положила его на стол и взяла другой:

— Здесь простой перелом основной фаланги третьего пальца. Никакого лечения назначать не надо, просто дать перелому консолидироваться и прекратить все нагрузки на больной палец.

Виктор ничего не понимал и только удивленно смотрел на дочь.

Она взяла еще один снимок:

— А вот здесь сложный перелом, оскольчатый. Два, три, четыре отломка.

— Мариша, откуда ты знаешь такие слова? – спросил Виктор еле слышно.

Она взяла последний снимок и улыбнулась отцу:

— Тут перелом Смита нижней трети лучевой кости над его эпифизом, и как итог смещение вперед запястья и кости ниже места перелома.

Виктор молчал, только выжидающе ждал, что же она ему ответит.

— Да, пап, я все еще твоя дочка. В меня никто не вселился. Я все та же Марина. Только мне не четырнадцать лет. Вернее, сейчас мне четырнадцать, по крайней мере, моему телу. А вот опыта у меня намного больше. Я уже прожила свою жизнь и опять вернулась назад, чтобы все исправить.

— Когда ты вернулась? — еле слышно спросил отец. — Ты родилась заново, и все помнишь?

— Нет. Я вернулась два года назад. В день своего рождения. Только сказать тебе сразу не смогла. Боялась испугать. Да и кроме того, я все же хотела, чтобы ты насладился ребенком, а не взрослой теткой.

— Фантастика какая-то, - нахмурился отец.

Девочка села на диван и взяла его за руки.

— В прошлой жизни я пошла по твоим стопам. И тоже стала первоклассным хирургом. Сначала не хотела, конечно. Долго не могла простить тебе, что ты бросил нас. Но медицина всегда меня увлекала. Помнишь, как ты удивлялся, когда я в пять лет пыталась вылечить лапку сбитого машиной воробья, пытаясь наложить палочку-шину. Откуда я тогда это знала?

— Интуиция, наверное. А может, просто страстное желание помочь бедняге… А я вас… все же бросил? – кажется, Виктор понемногу начинал верить в фантастическую историю дочери.

— Да. Ты ушел к Зое Михайловне.

— Все-таки ушел… — еле слышно прошептал он.

— Только я думала, что ты ее полюбил и поэтому бросил нас, а оказалось, что мама тебе изменила и ты ушел от безысходности.

— Не могу поверить. В голове просто не укладывается, как так с тобой могло произойти… почему? Ты хотела вернуться? И прожить еще раз жизнь? Почему именно ты?

— Не знаю, пап. Да, я разочаровалась в жизни. И очень хотела прожить ее заново и попала опять сюда.

— Ты пыталась покончить с собой? – отец спросил с глазами, полными слез.

— Нет. Но я потеряла там тебя, потом свою большую любовь, потом себя. В той жизни осталась только мама, но я о ней тогда уже не думала. Если бы ты только знал, как все эти годы, когда тебя не было со мной рядом, я мечтала тебя обнять, просто посидеть рядом, рассказать, как прошел мой день.

Виктор обнял дочь:

— Как прошел твой день, котенок? И почему ты не могла этого сделать в прошлой жизни? Не могла простить мне, что я ушел к Зое?

— Сначала — да. Думала, что ты ушел потому, что полюбил ее и променял всех нас на нее одну. А потом…

Марина замолчала, в глазах появились слезы.

— Я умер? – тихо спросил отец.

— Да.

Виктор испуганно смотрел на нее:

— Погиб? Или это была случайная смерть?

Марина не успела ответить, он перебил ее:

— Нет, не рассказывай. Я этого не хочу знать. По крайней мере сегодня.

Она кивнула и крепче прижалась к отцу.

— Ты думаешь, что сейчас ты сможешь все исправить? Ты правда в это веришь?

— Конечно. А ты нет?

— Я фаталист, — ответил он, тихонько хмыкнув.

— Да ну брось! На самом деле — жизнь очень простая. Просто ее не надо усложнять.

— И что же ты уже исправила?

Она посмотрела на него с хитрецой и кивнула на свой портфель, который валялся у входной двери.

— Помнишь мои двойки? Сейчас там одни пятерки.

— Для старенькой бабушки ты неплохо учишься, - засмеялся отец. — Маразм тебя не коснулся.

— Почему бабушки? Я до этого возраста не дожила. Всего до сорока. Получается, что мы с тобой сейчас примерно одного возраста.

Виктор посмотрел на дочь с такой теплотой, что она не выдержала и опять прижалась к нему:

— Я похудела, стала чуть выше благодаря волейболу, а также стройной благодаря балету, надеюсь, и здоровья прибавилось, и потом… ты должен был уйти от нас, но не ушел. И это здорово, разве нет?

— Ты поменяла только обстоятельства. Я все равно несчастлив рядом с твоей мамой. Она меня предала. Я не знаю, был ли я счастлив с Зоей, – отец запнулся, - Михайловной, но мне кажется, что переживания все равно нельзя изменить. Это уроки, которые мы обязаны пройти. Боль все равно была и есть. И ее надо пережить.

— Может, у тебя поболит чуть-чуть и пройдет? — предположила Марина.

— Ты же говоришь, что прожила жизнь. Думаешь, измену и предательство можно простить? И завтра я смогу о ней забыть?

— Можно забыть. И простить можно. И одно я знаю точно — боль нельзя держать в себе, она разрушает и разум, и тело. Поэтому, если вдруг ты решишь уйти — я пойду с тобой. Главное, чтобы тебе не было больно.

— Нет, котенок. Так кардинально менять ход событий не стоит. Иначе ты натворишь таких ошибок, что твои прошлые покажутся тебе раем.

— Глупости! Если ты беспокоишься о маме, то зря это делаешь. Она стоически перенесла твой уход из дома. Не забывала тебя поливать грязью и во всем обвинять. И потом… У нее есть Даша. Они справятся вдвоем, можешь даже не сомневаться. А я дала себе слово — в этой жизни быть счастливой каждый день. Каждую минуту! Так что давай, поехали знакомиться с твоей Зоей. Михайловной.

Виктор покачал головой:

— В прошлой жизни она пережила. А в этой может не пережить. Кроме меня, она потеряет тебя. А это большой удар. Ты же хочешь прожить эту жизнь счастливо? И до сих пор не знаешь, как это сделать?

Марина виновато посмотрела на отца.

— И как?

— Надо сделать счастливыми своих родных людей.

Марина вздохнула и кивнула. Отец поправил ей косичку, поцеловал в висок и предложил:

— Тут в кафешке напротив больницы, есть такие замечательные пирожные! Может, съедим парочку?

— «Картошка» или «Наполеон» есть?

— «Наполеон» и «Медовик» очень вкусные, пробовал. «Картошку» не видел, может, просто не замечал. Пошли, проверим?

И они направились сначала в кафешку. А потом домой. В тот вечер Марина заснула счастливой.

На следующий день было воскресенье. Марина встала, но никого на кухне не нашла. Приготовив себе чай, она отрезала кусок шарлотки и пошла завтракать в свою комнату с книгой Солженицына в руках. Тете Уле эту рукопись дал почитать какой-то политический деятель, она прочитала и подсунула Кате. А через Катю книга уже оказалась у Марины.

Виктор зашел к дочери в комнату тоже с чашкой чая и куском пирога:

— Привет, малыш, ты уже завтракаешь? Ну тогда и я с тобой! — он уселся на кровать с ногами и стал расспрашивать про будущее.

Ему было интересно все: и спорт, и литература, и технологии.

Марина рассказывала с удовольствием, но с какой-то усталостью. Ее никак не трогали и не радовали эти потрясающие изменения, которые она прожила и которые еще раз предстоит прожить.

— Но от денег надо избавляться, – строго предложила дочь в конце своего рассказа.

— Сжечь? – отец ее не понял.

— Нет, нужно купить доллары или сделать крупную покупку — квартиру или машину, например. Очень скоро произойдет девальвация рубля.

Виктор улыбнулся:

— Ты такая смешная, когда умная.

— Пап, я не шучу. Девальвация – это обесценивание рубля. Я, к сожалению, не помню точно, сколько сейчас он стоит… Вроде около пятидесяти копеек за доллар, но это официально, и обменять можно только командированным. А вот на черном рынке рубля три, или четыре. У тебя есть рубли?

— Есть. Десять тысяч на книжке.

— Ух ты! Хорошая сумма. Мама о них знает? – поинтересовалась Марина.

— Конечно.

— Давай тогда думать, как поступить.

— Я не знаю, что делать, - признался отец, - жить с твоей мамой я все равно не смогу. Это ненормально – жить и не разговаривать. Мы как будто соседи, которые ненавидят друг друга и просто терпят, потому что идти некуда…

— Простить ты ее не сможешь, да?

Виктор потер виски и тяжело вздохнул.

— Понимаешь, котенок, тут дело не в прощении. Да ей оно и не нужно. И я ей не нужен. Возможно, ей просто нужна видимость семьи, но я эту роль больше играть не хочу. И вообще если честно, то я очень устал. Я любил ее всю жизнь, а сейчас мне самому тяжело от этой любви. Понимаешь? Я устал от себя. И от своей любви устал.

— Разве так бывает? — удивилась девочка.

— Бывает. Когда не видишь отдачи. Когда пытаешься, каждый день пытаешься, каждый час, а глаза напротив — пустые. И что бы ты ни сделал — они даже не зажгутся, потому что их обладателю на тебя наплевать. Он просто терпит тебя рядом…

— Ты мне что-то не договариваешь, да?

— Да, — отец опустил глаза. — Я не думаю, что имею права рассказывать это. Потому что тогда я стану предателем.

Марина не поняла, что с ней произошло в тот момент. Иногда случатся так, что люди говорят и сами не знают, почему и зачем они это сказали.

Интуиция? Или, может, в них с самого рождения сидит программа и иногда всплывает в виде нужных вопросов или догадок?

Все складывается из каких-то маленьких блоков.

Первый блок — Марине года три-четыре, папа сажает ее к себе на колени и целует в лоб, рядом стоит Даша, ей тоже хочется ласки, это видно по ее глазам, она прижимается к отцу, он ее обнимает, но с опаской и с осторожностью.

Второй блок — Марине лет пять-шесть, они с Дашей сидят на лавочке и ждут родителей, которые выходят из здания и идут к дочкам. Девочки бегут им навстречу. Папа хватает Марину и кружит, мама обнимает Дашу.

Третий блок — Марине шестнадцать. У них среди одноклассников опрос, или, как говорят сейчас, в двадцать первом веке, квест: была ли беременна ваша мама на собственной свадьбе.

Проверялось это легко — сверялась дата свадьбы с датой рождения первого ребенка.

Марина прибежала тогда из школы и принялась искать свидетельство о браке родителей. Все паспорта, все свидетельства о рождении были на месте, а вот о браке — не было. Она обратилась к маме с вопросом и услышала ответ:

— Мы его где-то затеряли…

— А дата? Дату ты хоть помнишь? — спросила дочь.

— Конечно! Тридцатого декабря!

Марина попыталась вспомнить хоть какие-то фотографии… Да, точно, в памяти всплыло несколько: мама в белом длинном платье, папа в черном строгом костюме. И это их свадьба?

— А какой год? – допытывала дочка.

Мама задумалась, сделала вид, что напрягает память, и наконец выдала:

— Тридцатое декабря, шестьдесят девятый год.

Марина тогда сопоставила даты и пришла к выводу, что мама выходила замуж не беременной, ведь Даша родилась в декабре семидесятого года.

А вот сейчас у Марины все эти блоки сложились, как мозаика, в одну большую картину. Все это случилось в ее подсознании, ведь если бы она не задала этот вопрос, то ее отец никогда бы и не рассказал ей историю своей любви.

Когда она задала отцу этот вопрос, то и сама испугалась:

— Даша тебе не родная дочь, да?

Виктор побледнел и опустил глаза.

Марина решила его не мучить. Если захочет — расскажет. Если нет — значит, ей этого действительно знать не надо.

Но отец доел пирог, допил чай и начал свой рассказ.

Он любил Светлану с детства. Почти как в фильме «В моей смерти прошу винить Клаву К.». Он любил ее с детского садика. Потом была школа, и там они тоже дружили и везде ходили вместе. Все считали их парой.

А когда они окончили школу и поступили в разные институты, Виктор перестал быть каждую свободную минуту со Светланой, и она влюбилась в своего преподавателя, который был женат и имел двух дочек. Виктор, конечно, очень переживал, но решил подождать.

Ждать пришлось долго.

Светлана вскоре забеременела и решилась рожать, хотя ее любовник сказал, что ребенка не признает и ни за что не уйдет из семьи.

Светлана родила Дашу. Любовник перестал быть таковым, никогда свою дочь не видел, хотя знал о ней. Светлана два года воспитывала Дашу сама, Виктор в это время был рядом и поддерживал ее, помогал чем мог.

Светлана относилась к нему хорошо, с теплотой. Иногда угощала кофе и покупным тортом с жуткими масляными розочками. И, наверное, он бы и до сих пор довольствовался тортом с кофе, если бы не Зоя, которая положила на него глаз и решила прибрать к рукам толкового будущего хирурга.

Они познакомились с Виктором на практике в больнице. Зоя Михайловна — была онкологом. Она сделала несколько попыток затащить Виктора к себе на ужин и несколько попыток оставить его у себя в комнате и угостить завтраком. Все попытки увенчались успехом.

Когда Светлана поняла, что Виктор почти готов жениться на Зое Михайловне, она вдруг прозрела. И решила, что очень хочет быть с ним. Виктор был на седьмом небе от счастья и даже не подумал тогда, что это не любовь, а ревность.

Они поженились действительно тридцатого декабря, только не шестьдесят девятого года, а семьдесят второго. Даше было тогда уже два года. Виктор ее удочерил, дал свою фамилию, и они стали семьей.

— Вот откуда у мамы эта нелюбовь к Зое Михайловне, — Марина была впечатлена рассказом отца, — нет, определенно, если ты и решишь уйти, только не к ней.

— Какая разница, куда уходить? – не понял Виктор.

— Большая. Когда мужчина уходит, потому что его предала женщина — это одно. Когда он уходит к другой женщине — тут уже даже не берется в расчет то, что его жена предатель. Ты уже выступаешь в роли обманщика. Но я сейчас думаю о другом. Я просто не могу понять, за что ты ее так любишь?

Виктор очень удивился:

— Иногда я с тобой говорю как с взрослой, а иногда — как с маленьким ребенком. Разве любят за что-то?

— О да, только не начинай, что любят вопреки всему. Любят, конечно. Но не в твоем случае. Вот если мы уйдем, — Марина запнулась и посмотрела на отца, - ладно, давай будем рассматривать вариант, что ты один уходишь. Не к Зое Михайловне, а просто уйдешь. Ты будешь счастлив не видеть маму? Или тебе легче будет быть рядом с ней?

— Нет, мне не легче быть с ней. Я бы хотел уйти. Пожить один.

Дочка кивнула.

— Ладно. Давай тогда так и будем планировать. Я не пойду пока с тобой. Я останусь с мамой. По крайней мере я не буду забирать свои вещи и делать вид, что ушла с тобой. Хотя, конечно, все свое свободное время я хочу быть с тобой.

Виктор посмотрел на дочь с благодарностью.

— Я не хочу настраивать тебя против матери. Она очень хорошая…

Марина резко перебила его:

— Пап, только не начинай. Она никудышная мать. Она никогда не помогала мне с уроками. А когда у меня возникали проблемы, она говорила: «Сама разберешься, не маленькая». И хозяйка она никакая. Она даже готовить перестала, как поняла, что у меня неплохо получается. В доме прибираюсь я, стираю и глажу белье тоже я. Ты сам себе гладишь рубашки, разве это нормально?

— Она ведь тоже работает!

— Прекрати ее защищать! — строго сказала дочка.

— Марина, мне страшно за тебя. Ты ее совсем не любишь. Ребенок должен любить свою мать…

— Я не ребенок, пап. Когда мне было четырнадцать, я ее любила. Я ее даже в сорок любила, и даже когда вернулась. Пока не узнала, что это она убила тебя! — Марина запнулась. — В прошлой жизни, я имею в виду. Я прожила с ней намного больше, чем ты, и я знаю, что это за человек. Я умею разбираться в людях…

Виктор ничего не ответил, но Марине вдруг стало немного стыдно за свои слова.

Они немного помолчали, и девочка решила продолжить разговор.

— Тебе надо купить кооператив. У тебя есть знакомые, которые смогут тебе помочь?

— Да, – сухо ответил отец. – Но нам не положено иметь две квартиры. Надо будет подать на развод.

— Знаешь, пап, если ты сможешь простить маму и быть с ней, то и после развода можно сойтись.

Виктор кивнул, что согласен.

Все решилось очень быстро. Светлана не стала противиться разводу, кооператив тоже очень быстро нашелся. И Виктору даже хватило денег на первый взнос.

Любовь это значит – мой…

1989 год

Спустя полгода Виктор жил в отдельной квартире. Марина с огромной радостью и энтузиазмом помогла ему обустроить ее. Светлана не сильно страдала по этому поводу. Хотя, конечно, Марина не понимала, как можно расстаться с человеком, с которым прожила столько лет, и не переживать от его ухода. Пусть она его не любила, но за годы, когда они были вместе, она же привыкла к нему. Неужели он не стал ей родным?

Светлана же, наоборот, как будто расправила крылья – стала больше смеяться, улыбаться, можно сказать, что после ухода мужа она расцвела.

Отношения с Мариной у них были, как и раньше, сухими. Но теперь дочка хоть понимала почему. Трудно, наверное, любить ребенка от нелюбимого мужчины…

У Марины был ключ от квартиры отца, и она почти все время проводила у него. Вечерами они пили чай с пирогами, приготовленными по правильному, полезному для здоровья рецепту, обсуждали медицинские вопросы, решали кроссворды и просто болтали обо всем на свете.

В один из вечеров Виктор попросил дочь рассказать о той большой любви, благодаря которой, возможно, она и вернулась в прошлое. Эту же историю Марина рассказала Кате еще два года назад, но когда пересказывала отцу, чувствовала невероятное волнение. Больше всего на свете она хотела, чтобы эта история повторилась.

Они познакомились с Владом в день, когда Марине исполнилось тридцать пять.

Выглядела она в тот день счастливой — коллеги задарили первыми весенними цветами. Их было много: десять или двенадцать букетов, и они еле помещались у нее в руках.

Она подъехала к дому на такси и решила забежать в булочную, которая находилась в соседнем подъезде: хотела купить к чаю торт. Подниматься домой, оставлять цветы и потом опять спускаться ей было лень, к тому же мать, скорее всего, ее бы не отпустила и обязательно сказала бы, что торт на ночь — это вредно и не важно, какой сегодня день. Светлана постоянно повторяла дочери свою любимую фразу: «Тебе давно пора поумнеть и похудеть».

Марина зашла в булочную с полными букетов руками, выбрала себе шоколадный рулет с халвой и, когда принялась доставать из сумки кошелек, пара букетов упали на пол. Мужчина, который стоял за ней, помог, поднял и, улыбаясь, тихо произнес:

— С днем рождения!

— Спасибо! – машинально ответила девушка, расплатилась за покупку и только потом кинула на него взгляд.

Мужчина внимательно смотрел на именинницу и улыбался. А Марина не понимала, что его так радует, но все равно улыбнулась ему в ответ.

Почувствовала ли она сразу что-то? Кольнуло ли у нее в груди? Поняла ли она, что это именно этот мужчина — ее судьба, ее единственный, который дается Богом только раз в жизни?

Нет. Марина привыкла к тому, что для мужчин она всегда была другом и никогда не замечала на себе заинтересованные взгляды. Возможно, потому что была непривлекательной? А может, просто считала себя такой и не верила, что кто-то способен ее полюбить. И уж тем более с первого взгляда!

Ее первый мужчина — Игорь — полюбил Марину только после того, как перезнакомился почти со всеми девочками в классе. Ее муж Сергей был однокурсником и женился на ней, когда нагулялся со всеми девчонками из группы.

Марина была уверена, что в нее невозможно влюбиться с первого взгляда. Но она все же чуть замешкалась, когда подошла к двери. Ей очень захотелось оглянуться и еще раз на него посмотреть. В его взгляде она почувствовала что-то очень родное. Нет, не любовь. Теплоту. Возможно, с такой теплотой на нее всегда смотрел отец.

Марина попыталась открыть дверь, но у нее не получилось, так как руки были заняты, а плечом это выходило криво.

Улыбчивый мужчина помог ей открыть дверь и, не спрашивая разрешения, взял половину букетов.

— Давайте я вас провожу, – предложил он, — вам далеко?

Марина кивнула на соседний подъезд.

Они зашли в парадную и подошли к лифту.

— Вы, наверное, не знаете этого, но я волшебник и сейчас угадаю ваш этаж? Спорим, что окажусь прав?

Марина засмеялась:

— Из девяти цифр с первого раза угадать одну будет сложно.

— Но если я окажусь прав, вы придете к памятнику Пушкина завтра в восемь вечера?

Марина завороженно смотрела на него и мечтала только об одном — чтобы он угадал ее этаж.

— Итак, вот мой ответ — вы живете не на первом!

И они оба рассмеялись и зашли в лифт. Женщина нажала на пятый, он только ухмыльнулся и продолжал смотреть на нее с той же теплотой. Когда лифт остановился, он вернул ей цветы, и Марина вышла.

— Завтра в восемь у памятника Пушкина. Надеюсь, вам нравится Александр Сергеевич?

— Обожаю! – она не переставала улыбаться.

— У нас уже много общего! И это здорово. До завтра!

Двери лифта закрылись, он уехал вниз, а Марина все стояла и улыбалась от счастья.

Вот именно в тот момент она уже поняла, что это ее мужчина. Тот единственный, которого один раз в жизни выдает Бог и говорит: «Береги его, другого не получишь!»

Стоит ли говорить, что она почти не спала ночью. Да и на работе, в операционной, все делала на автомате. Весь день она гадала, как его зовут. Несколько лет она занималась ономастикой и знала, что по имени человека сразу многое можно сказать, и еще если имя человека его устраивает и нравится, то Марина с большой вероятностью могла его назвать. А если сомневалась, то предлагала несколько имен.

Все же угадать имя Влада она не смогла. Почему-то Марина решила, что его зовут или Михаил, или Илья.

Влад ждал ее с цветами.

— Знаю, что дома у тебя куча букетов, но я не мог прийти на свидание без цветов.

Он даже не поздоровался с ней.

Это было так просто, как будто они знакомы много лет, живут вместе, утром она нажарила сырников, они позавтракали и поехали на работу. И вот сейчас встретились.

Он вручил ей букет, приобнял, и они пошли по Тверской в сторону Маяковской.

— Ты голодна? Через два квартала отсюда готовят отличные хинкали. Любишь?

— Я все люблю. Всеядна.

Когда они уже уселись за столик в ресторанчике, Влад сделал заказ, причем даже не поинтересовавшись, что хочет его женщина. И Марине это тоже понравилось.

— Как тебя зовут? – наконец-то спросил он.

— Марина. А можно я угадаю, как зовут тебя?

Он удивился, но улыбнулся и кивнул.

— Миша?

Влад засмеялся и помотал головой. Марине пришлось рассказать ему, что она увлекается ономастикой и любит отгадывать имена.

— Нет. Меня мама назвала Владиславом. Думаешь, это имя мне не подходит?

— А тебе самому нравится? – вопросом на вопрос поинтересовалась она.

— Никогда не задумывался об этом. Да, наверное… Я доволен.

— Значит, все хорошо. Еще что-нибудь о себе расскажешь? — попросила женщина.

— Тебе, наверное, интересно, женат я или нет?

— Если честно, мне все равно. Ты мне нравишься.

Говорить с ним было легко, и, что самое интересное, Марина говорила правду, за которую ей почему-то не было стыдно. Хотя до этого никогда и никому в симпатии не признавалась.

С Игорем они были еще очень молодыми, и все их признания не заходили дальше «Ты самый лучший», «Ты самая лучшая на свете». Своего бывшего мужа она никогда не любила и никаких признаний не произносила. А тут она сидела и так легко говорила человеку, которого знает менее суток, что он ей нравится.

— Встречалась бы с женатым?

— Ты не женат, – улыбнулась Марина, – иначе на первой встрече ты никогда бы не заговорил об этом.

— Был опыт? — поинтересовался Влад.

— Нет. Это опыт из книг и сериалов.

Им принесли бутылку вина, два салата, рыбное ассорти и лепешку с сыром.

Влад ухаживал, рассказывал о блюдах, предупреждал, чтобы женщина сильно не наедалась и оставила в желудке место на хинкали.

Марина поведала ему, что работает хирургом и что ей очень нравится выбранная профессия. Влад рассказал, что управляет строительной фирмой и поднимает элитные многоэтажки.

Когда они вышли из ресторана, она взяла его под руку. Через несколько кварталов они завернули в переулок, а затем подошли к дому, и он открыл дверь в подъезд:

— Это мой дом. Сам строил — сам живу.

И даже не спросил, хочет ли она к нему в гости, а жестом пригласил войти в подъезд.

Близость между мужчиной и женщиной может быть разной. Можно хотеть человека физически, а после близости мечтать, чтобы он поскорей ушел. Можно не хотеть уединения, а наслаждаться человеческим общением или духовным единством. У них же было круглосуточное наслаждение друг другом, они были настолько счастливы, что обоим не верилось, что возможна такая близость между людьми.

В первой секунды их встречи жизнь понеслась в удовольствии и непрерывной радости. Влад познакомил Марину со своими друзьями и рассказал, как он существовал до нее.

Он женился рано, еще до того, как ушел в армию, на своей однокласснице Виоле, которая забеременела сразу после окончания школы. Виола осталась в родном городе, а он уехал учиться и приезжал в родную Тверь только на выходные. Когда он отучился год, его призвали в армию, и в этом же месяце у него родился сын Артем. Когда Влад вернулся, сыну было два года, Виола все так же жила с мамой, не работала и учиться не хотела. Влад понимал, что без образования он далеко не пойдет, поэтому продолжил учебу, но от Виолы посыпались жалобы, что она не может вечно сидеть на шее матери и их сына должен обеспечивать он, Влад. Парень был вынужден найти себе подработку на стройке в вечернее время. Сначала работал грузчиком, потом очень быстро из простого укладчика перерос в бригадира. Когда у мужчины есть стержень или потенциал, он будет развиваться в любой профессии, какую бы он ни выбрал.

Когда Влад окончил университет, Виола заявила, что жить по отдельности она больше не желает и переезжает с сыном в Москву. Влад снял убитую однушку, по-быстрому своими силами сделал косметический ремонт и перевез семью. Но жить душа в душу, как он представлял себе брак, у них не получалось: они постоянно выясняли отношения, и Влад после упреков жены уходил к друзьям.

А вскоре к Виоле приехала мать на выходные, а потом и вовсе осталась на все будни.

— Ты целыми днями на работе или с друзьями! А я одна с этим сорванцом! У меня скоро крыша поедет! Я даже на секунду никуда отлучиться не могу. А так мама всегда на подхвате.

— Почему ты не определишь сына в детский садик? — не понимал Влад.

— Он домашний мальчик, неужели ты этого не видишь?

Конечно, Влад понимал, что все это неправильно, и мог настоять на том, чтобы его сына не выращивали как комнатное растение. Но он так уставал на работе, что если у него и возникали какие-то вопросы, то только как побольше заработать денег, чтобы прокормить семью. Время тогда было сложное — начало девяностых, везде разруха, толпы людей на центральных улицах, торгующие чем угодно, лишь бы продать, и каша из покупателей, готовые хоть что-то купить. Эта огромная масса населения была повергнута в самую невероятную нищету, но, с другой стороны, зарождалось то время, когда каждый, кто хотел действовать, мог добиться весьма ощутимого результата. И Влад нашел свою нишу, открыл собственное ТОО (позже они стали называться ООО) и даже заимел «крышу», без которой можно было легко оказаться трупом. Людей убивали из-за орденов, видеомагнитофонов, а бизнесменов в малиновых пиджаках не спасали даже железные, бронированные двери. Человеческая жизнь тогда потеряла всякую ценность.

Через год Влад заработал на трехкомнатную квартиру, где уместилась даже теща, но скандалы в семье только участились. Больше всего на свете Влад не любил выяснять отношения и поэтому на первых нотках мастерски выполненной истерики Виолы уходил из дома. Неделями, а иногда месяцами жил у друзей, но в дом приносил почти всю зарплату, поэтому тёщу и жену это устраивало и все делали вид, что у них все хорошо.

Еще через несколько лет он понял, что не нужен Виоле, и предложил разойтись, но она была категорически против. Еще бы! Лишиться такой материальной поддержки?!

Были ли у него другие женщины? Конечно, иногда даже несколько параллельно, особенно когда у него появились деньги и он смог себе позволить еще одну квартиру, где и проживал.

С Виолой он развелся, когда Артему исполнилось восемнадцать лет.

Жениться больше не собирался, но, когда встретил Марину, уверенно, не сомневаясь, что она дана ему Богом, сделал предложение.

Это случилось утром на третий день их знакомства. Они завтракали. На столе в тарелочке лежали сушки. Он протянул один бублик и спросил:

— Ты выйдешь за меня?

Марина примерила ее на палец — сушка была ей по размеру.

Марина носила ее в сумочке все пять лет. Этот бублик стал ее талисманом. Хотя нет, талисман должен приносить счастье, а эта сушка возвращала ее в то время, когда они были вместе, и каждый раз делала больно.

Они решили обойтись без свадьбы, просто и скромно расписались и уехали отдыхать на Канары. Такая путевка тогда была мечтой. Они провели прекрасные две медовые недели, но и когда возвратились домой, продолжили наслаждаться друг другом.

Марина никогда ни на секунду не сомневалась в том, что он дан ей свыше.

Виктор слушал историю дочери со слезами на глазах.

— Я очень рад, что ты узнала, что такое любовь. Это прекрасное чувство. Я слышал версию, что если Бог хочет наказать человека — он посылает ему любовь. Мне кажется, что это не так. Любовь — это дар.

— Я тоже считаю, что любовь – дар. Только она не дается просто так. За нее надо платить. Я отдала долг одиночеством. И ты сейчас платишь им.

Виктор задумался, виновато посмотрел на Марину и признался:

— Я, наверное, женюсь на Зое Михайловне. Она давно меня любит. А мне очень хочется узнать, как это — быть с человеком, который тебя любит. Я надеюсь, ты не будешь против?

Конечно, Марина не была против. Ей очень хотелось, чтобы отец был счастлив.

На следующий вечер Виктор вернулся домой с Зоей Михайловной и познакомил их. И Марина увидела, как эта женщина любит ее отца, и сразу поняла, что ей можно довериться. Она призналась Зое Михайловне, что папа очень плохо ест, как у него постоянно болит желудок, и попросила сделать ему полное обследование, хотя на самом деле все это было неправдой. Они с отцом просто не хотели открывать Зое их секрет.

Виктор не противился обследованию и полностью отдался в руки врача-онколога Зои Михайловны.

Обследование выявило у отца рак желудка второй стадии, и ему срочно была проведена операция.

Зоя Михайловна подтвердила, что все прошло благополучно: метастаз не обнаружено и Виктор очень скоро пойдет на поправку.

Он действительно быстро встал на ноги, и даже вскоре опять вышел на работу.

С Зоей Михайловной Марина очень быстро подружились — она была той самой настоящей женщиной, которая знала, как вести хозяйство и как сделать счастливым мужчину. Виктора как будто подменили — он шутил, веселился, дурачился, а Зоя на него смотрела с любовью и не могла насмотреться. Конечно, Марине это нравилось.

Вскоре они стали жить вместе, Зоя переехала в квартиру Виктора. Вечерами все вместе засиживались за настольными играми, и Марине иногда не хотелось возвращаться в квартиру к маме, ведь та делала вид, что дочь для нее пустое место и иногда просто игнорировала, даже не здороваясь.

Иногда к их дружной компании присоединялась Катя. Сестре тоже очень нравилась Зоя. Хотя у Кати и не было особо времени для посиделок, ведь она с удовольствием училась программированию и все свободное время проводила с мамой, познавая мир дизайна одежды.

На личном фронте у нее все было тихо. Если раньше она влюблялась минимум раз в месяц, то сейчас ее сердце было свободно и спокойно.

— Неужели тебе никто не нравится? Не может такого быть! – удивлялась Марина.

— Я не знаю, как мне это удается, но я смотрю на всех твоими глазами. Как ты говоришь? Глазами взрослой тетеньки?

— Да, но у меня действительно есть опыт, и я взрослая, все парни мне в сыновья годятся и поэтому не интересны, а тебе всего двадцать лет! И вокруг столько классных пацанов!

— Только все идиоты… — Катя виновато пожала плечами.

— Все не могут быть идиотами. И стоит заметить, что в прошлой жизни ты была магнитом для идиотов.

Катя засмеялась:

— Значит, я потеряла свои магнитные свойства.

Доверие — это важно. А точнее — это все

1990 год

Так незаметно пронеслось лето и наступило первое сентября девяностого года. Это был последний год учебы в школе.

В этот день в прошлой жизни Марина влюбилась в Игоря Бронина. И вся ее жизнь пошла кувырком именно из-за него. Именно его она считала виноватым в прошлой жизни. Именно из-за него она больше не могла стать матерью.

Считала ли Марина сейчас так же? Нет. Тогда у нее не хватило смелости сказать матери, что только она должна принимать решение, оставить ребенка или нет.

Игорь пришел к ним в класс из другой школы. Все девчонки сразу в него влюбились. Марина не была исключением, хотя прекрасно понимала, что ей тут ловить нечего: низенькая, кругленькая, да и училась ужасно. Она любила его молча. Иногда, правда, издавала вздохи сожаления, что она не тонкая и не хрупкая, как те девчонки, которые привлекали его внимание. Но для того, чтобы стать стройной, все равно ничего не делала и продолжала потреблять тортики и пирожные в неограниченных количествах.

Игорь встречался со всеми девчонками по очереди. С кем-то несколько раз сходил в кино, с Олей Марковой целую неделю дружил. Оля была очень довольна их отношениями и наверняка уже подбирала фасон свадебного платья, как Игорь перед самым Новым годом заинтересовался Мариной.

Эта была сенсация! Все девчонки были в шоке, Марину за женский пол никто в школе не считал, а уж за соперницу тем более. А тут такое дело — увлекся не пойми кем!

Девушка и сама не понимала, что он тогда нашел в ней. Но они сначала один раз сходили в кино, потом второй. Потом провели все зимние каникулы вместе: катались на санках, гуляли в парке, сидели у Марины дома и слушали музыку.

Они встречались три месяца, и он признался, что ему никогда не было так хорошо, как с ней. Верила ли она ему? Конечно, да! Он говорил, что она особенная! А ей так хотелось верить, что она самая обыкновенная, а вот он особенный, потому что сумел рассмотреть в ней простую девушку. Марина была безумно счастлива слышать, что хоть кому-то нужна в этом мире!

О своей беременности девушка узнала в конце апреля. Игорь сначала расстроился, потому что у него были большие планы на будущее и туда точно не входили ни ранняя женитьба, ни маленький ребенок.

Он ходил по комнате взад-вперед и думал.

Потом сел к Марине на диван и четко, хоть и почти шепотом, произнес:

— Безумно хочу, чтобы у нас с тобой был ребенок! Даже представляю себе, какой хорошенький это будет карапуз! Главное – ничего не бояться. Ставить цели и идти к ним. Ребенок не может быть обузой или проблемой. Да, возможно, будет немного тяжело, но я не боюсь трудностей. Мы справимся! Надо будет только немного потерпеть. Поженимся после выпускных экзаменов. Потом я уеду в Израиль. Оттуда улечу в Бостон, поступлю в медицинский, а ты пока родишь малыша и приедешь ко мне. Возможно, я перейду на заочное и пойду работать. Ничего, мы справимся! Я уверен в этом!

Как Марине тогда хотелось, чтобы его слова оказались правдой! Как она мечтала уехать из этой квартиры, города, страны. У нее тогда был только Игорь и их малыш. Отец уже ушел к Зое Михайловне, мать была погружена в свои несбывшиеся надежды и ходила со скорбным выражением лица, Даша жила своей жизнью. Марина была лишней в семье, поэтому мечтала поскорей создать новую, свою.

Она даже точно не поняла, как все так быстро произошло. Видимо, Игорь рассказал родителям о беременности, и все решилось за один вечер. Еще вчера он рассказывал ей, как они будут вместе, утром он не пришел в школу, а вечером уже улетел с родителями в Израиль. Они оставили больную бабушку одну. Марина звонила целый день, но никто в его квартире трубку не поднимал. Тогда она решилась пойти к Игорю домой. Бабушка открыла ей двери и даже не предложила войти. Одной рукой держась за трость, другой за дверь, она молча смотрела на нее и только мотала головой.

— Можно мне поговорить с Игорем? – повторяла Марина, как заклинание, но бабушка молчала, прожигая взглядом, полным ненависти и отвращения.

Так же молча бабуля захлопнула дверь перед носом Марины и оставила девушку один на один с ее огромными проблемами.

И девушка пришла с ними к маме. Светлана молча выслушала дочь, даже не кричала и не ругала, потом вышла из комнаты и стала кому-то звонить.

Что было дальше, Марина помнит смутно. Сначала мать ее просто попросила поехать с ней, потом стала угрожать, затем вытолкнула на улицу, где их уже ожидало такси, и они поехали куда-то за город, в частный дом. Всю дорогу Марина рыдала. Просить сжалиться было бесполезно, она поняла это по материнским глазам, полным ненависти.

Дом был старым, обшарпанным и пахло в нем сыростью и тухлостью. Тусклый свет от лампы блекло освещал комнату. Две женщины, одна молодая, другая пожилого возраста, посадили Марину на грязный диван, дали что-то выпить и сделали укол в вену.

Очнулась девушка уже в больнице утром, спустя месяц и три дня.

— Выкарабкалась! – вместо приветствия сказала ей женщина в белом халате.

Никого больше рядом не было. Примерно через час прибежала мама.

Марина не хотела с ней разговаривать и отвернулась к стене. Но Светлана стала беседовать с дочкой, как будто ничего не произошло:

— А я макарошки твои любимые отварила и тортик купила. Скоро тебя выпишут, и мы поедем к морю. На улице погода прекрасная, и не жарко, и не холодно.

Она не переставая, что-то ей говорила. Марина сначала очень удивилась ее разговорчивости и такой слишком напускной приветливости. Ведь когда у них бывали конфликты с матерью и даже когда Светлана была виноватой, все равно на примирение приходилось идти Марине. А тут такое воркование у постели дочери. Правда, девушка тогда еще не знала, что целый месяц находилась на грани жизни и смерти. Она думала, что попала в больницу сразу после неудачного аборта. А оказалось, что она могла умереть…

После милого щебета о погоде и предстоящих планах мама все же не выдержала и поступила так, как делала всегда, высказалась по существу и кольнула дочь в самое сердце:

— Ты мне еще спасибо скажешь! - произнесла Светлана и вышла из палаты.

Спустя много лет Марине не раз захочется обвинить ее в том, что она не сможет стать матерью, но она этого так не сделает. И даже никогда не упрекнет. Будет считать виноватой себя и Игоря.

С Игорем же они встретятся только один раз и именно в тот период времени, когда Марина будет самой счастливой женщиной на свете. Он прилетит в Москву на конференцию, и они случайно увидятся с ним в кафе. Она будет сидеть у окна, пить свой любимый капучино и улыбаться.

Он заметит ее, прогуливаясь по улице, зайдет в кафе, и они очень мило поболтают.

Он расскажет, как живет, что два раза был женат, но так и не смог жить под одной крышей с женщинами, которых не любил. Расскажет про то, как родители силком посадили его в самолет и увезли за границу после того, как он рассказал им о Марине и ее беременности.

Как потом бабушка поведает ему, что Марина сделала аборт, и он проплачет всю ночь и даже первое время будет презирать Марину за этот поступок. Он будет намекать на то, что любил и любит только ее. А Марине тогда будет все равно. В тот момент она будет настолько счастливо-отрешенной от жизни, что даже не напомнит ему, что еще пару месяцев назад считала себя самой несчастной женщиной на планете и проклинала и себя, и его, и свою маму за то, что у нее так ужасно сложилась судьба.

Она будет улыбаться, советовать ему быть терпеливым и ждать своего часа. А когда этот час настанет — наслаждаться, наслаждаться и еще раз наслаждаться.

Возможно, он примет ее за умалишенную, но она этого тогда не заметит.

Что же на самом деле значил для нее этот человек? Марина пока не знала. И очень ждала первого сентября. Хотела понять, что же она к нему чувствует сейчас — жалость или ненависть?

За лето все девочки похорошели, мальчики возмужали. Марина еще больше подтянулась, похудела и выглядела действительно отлично.

Если девушка стройная — она уже красивая. Кроме того, балет, которым она не на шутку увлеклась, дал ей именно то, что она хотела: уверенность, грацию, мягкую и плавную походку.

Когда она надевала пуанты, то чувствовала себя принцессой: тонкой, воздушной, невесомой. Она ощущала себя бабочкой, удивительно легкой и нежной. Это состояние восторга и парения направляли ее вверх, и тогда ей казалось, что она действительно может летать.

Балет – это волшебство, которое вошло в ее жизнь и подарило не только уверенность в себе, но и тело, которое она с радостью полюбила.

Игоря привела в класс классная руководительница, она представила его и выделила место рядом с Маргаритой Шамотайло. В прошлой жизни именно с нее он и начнет свои любовные похождения по девочкам.

Марина бросила на него взгляд сожаления. Ничего не случилось, ни одна нервная клетка не встрепенулась. Захотелось только отвести взгляд и больше никогда на него не смотреть.

В душе она понимала, что он ни в чем не виноват, но ничего с собой поделать не могла.

Он почувствовал это сразу. Может, из-за ее наглого взгляда, а может, действительно потому, что она была ему послана для каких-то жизненных испытаний, он упорно стал ее добиваться.

Не было ни Шамотайло, ни других девочек из класса. Он сразу начал с Марины, а когда понял, что она ни в какую не хочет его видеть, решил действовать через ее маму, которую очень быстро очаровал.

Он приходил к Марине домой и ждал, пока она вернется с балета. Мама стала уговаривать дочь обратить на него внимание, говорила, что он «очень неплохой вариант — скоро уедет в Израиль, потом в Америку и тебя увезет, если ты не будешь дурой». Но Марина была дурой, а ее Америкой, да и вообще всей Вселенной, был Влад. Только этого она маме рассказать не могла, поэтому ей пришлось признаться, что она влюблена в другого мальчика — Славика Шевцова.

Чуть позже, лет через десять, окажется, что Славик гей. Только тогда он своей предрасположенности не знал или не до конца понимал. А когда это станет обыденностью, все одноклассники узнают об этом и даже порадуются за парня. Слухи о любви Марины к Славику к концу года дойдут и до него, и тогда он подойдет к девушке и скажет:

— Слушай, ты правда клевая. Но я не могу.

Марина похлопает его по плечу, улыбнется и ответит:

— Все нормально. Я переживу это, не беспокойся.

После выпускных экзаменов Игорь с огромной радостью вместе с родителями уехал в Америку, бросив Марине на прощание: «С глаз долой - из сердца вон!»

Она помахала ему рукой и пожелала удачи. От чистого сердца.

После выпускных экзаменов она легко поступила в медицинский институт. Папа советовал поменять направление и пойти учиться на анестезиолога. Она и сама знала, что это направление будет намного перспективней, да и учиться она любила. Но окончательное решение девушка собиралась принять через несколько лет.

Катя успешно училась на программиста на последнем курсе и у них с Мариной были большие, просто огромные планы.

Марина любила анализировать: и как-то вдруг она поняла, что Катя уже совсем не такая, какой была в прошлой жизни.

В той жизни они были с ней очень разные. Катя была похожа на свою маму – высокая стройная блондинка с длинными волосами. Парни оборачивались ей вслед, все как один. Ее ветреность в прошлой жизни поражала сестру. Она всегда влюблялась с головой, как в первый раз, и говорила, что в этот раз уж точно навсегда, так как любить сильнее, чем сейчас, просто невозможно!

И иногда это «навсегда» длилось неделю. Иногда две. И так по кругу.

Сейчас же она была похожа на кошку в брачный период, которая ходит по забору, крутит хвостом, маня всех окрестных котов, а потом прыгает в окошко, садится на коленки к хозяйке и мурлычет, наблюдая как за окном орут и царапают друг другу морды коты.

Тетя Уля нашила ей кучу потрясающих нарядов. И если в прошлой жизни она даже не хотела слушать о дизайне одежды, то сейчас вдруг захотела стать модельером, как мама. Кроме того, она стала намного уверенней и во всем слушала сестру. Девушки встречались несколько раз в неделю у Кати дома.

Когда Марина в очередной раз заглянула к ней на сырный пирог с какао и увидела в кухне на полу разбросанные эскизы одежды, она поняла, что им предстоит серьезный разговор.

— Ты стала другой. Совсем другой.

— Не хуже ведь? Просто я смогла посмотреть на себя со стороны. Как ты. Как будто твоими глазами. И сделала выводы. Вот и все, - уверено объяснила сестра.

— Я очень рада за тебя и за твое преображение, но не понимаю только одного - почему ты так легко отказываешься от своей дочери? – поинтересовалась Марина.

— Потому что я ее не знаю.

Сестра собрала с пола все листики и сложила в стопочку. Они сели за стол, она отрезала по куску пирога и налила в чашки какао.

— Я ее не люблю. Для меня дочка Лиза — обычная девочка. Я не прожила ту жизнь, я не знаю, как я любила, и поэтому не держусь за нее, как ты. Кроме того, в моей жизни не было ничего прекрасного, и ты это сама знаешь. И потом, я уже давно, как только ты мне открыла эту тайну, стала другой. Той дочки Лизы уже быть не может. Для той дочери нужна именно та миллисекунда именно с тем мужчиной, и мы ее уже никогда не вернем. Будет у меня другая Лиза, только не сейчас. У меня большие планы и их надо начинать реализовывать.

— Не хочу быть черной крестьянкой, хочу быть столбовой дворянкой? Не боишься оказаться у разбитого корыта?

— А что у меня было? – спросила сестра.

— Так у старухи тоже ничего не было, с тем она и осталась. Потому что все мало и мало…

— Я умею быть благодарной. И самое первое, чего я хочу — стать богатой и добиться этого не с помощью мамы, а сама, – Катя посмотрела на сестру и добавила: – Вернее, с твоей помощью, конечно же, сама я не справлюсь.

— Не в деньгах счастье, Кать!

— Знаю. Но они мне придадут уверенность. Поэтому давай мы сядем и все спокойно обсудим, – предложила она.

— Что именно?

— Я устала учиться на программиста. Это нудно.

— Если бы ты только знала, сколько можно заработать денег с помощью этого программирования!

— Не мое это. Да, пусть я поняла это за неделю до диплома, но лучше поздно, чем никогда. Нет, диплом я получу, никуда не денусь, но все же давай подберем мне что-то другое. Что там самое популярное было и приносило много денег?

— Было много направлений. Например, - Марина задумалась, вспоминая начало девяностых, - можно открыть ателье по ремонту бытовой техники. Скоро СССР развалится, очень многие предприятия закроются, люди останутся без работы, денег у народа мало, на новую технику хватать не будет и им придется ремонтировать старую. Только тут конкуренция большая будет. Да и этим надо заниматься ежедневно.

— Дальше. Еще какие идеи?

— Очень многие превратятся в челноков. Будут завозить из Турции, Польши, Болгарии вещи и перепродавать их втридорога.

— Нет, мы этим заниматься не будем.

— Рэкет? Бандитизм?

Сестра засмеялась.

— Зря смеешься. Из-за этого рэкета и бандитов в малиновых пиджаках нельзя с уверенностью сказать, что мы останемся живы, если станем бизнес-леди. Беспредел в стране будет такой, что убийство предпринимателей, даже самых мелких, станет чуть ли не обыденностью, и никто эти криминальные дела раскрывать не будет.

— Почему? – удивлению сестры не было предела, она раскрыла от удивления глаза и даже немного скукожилась от страха.

— Я, конечно, могу сказать, что от безысходности, но разве порядочный человек будет убивать людей только потому, что его выгнали с работы? Киллеры — это люди без морали. И раскрыть преступление, когда убийство заказное, очень сложно. Так что подумай, прежде чем становиться бизнес-леди.

— А чего ты тогда посоветовала мне идти в программирование? — удивилась сестра.

— Эта ниша откроется чуть позже, когда Ельцин уйдет и наступит чуть-чуть лучшее время. Но если тебе мама поможет, то ты можешь попробовать себя в этой области. Наверняка у тети Ули есть крыша. И вдруг у тебя талант, как у мамы? А может, и еще больше? Давай откроем кооператив? Только будем не торговать дизайнерскими вещами, а шить хорошие, добротные, под кальку привезенным из Турции.

Глаза у сестры не загорелись, было видно, что она сомневается.

— А еще я помню, как один мой очень хороший знакомый заработал на несколько квартир. Он просто делал варенки.

— Джинсы, что ли? — скривилась Катя.

— Да. Накупил материал, пошил джинсы, потом их варил и продавал. Раскупали с руками и ногами!

— Это ширпотреб, - заявила сестра.

— Смотря как это делать. Если с душой и получать от этого удовольствие, то двух зайцев сразу можно поймать.

— Мама меня не поймет. Я недавно сделала несколько эскизов брючных костюмов, так она не могла насмотреться на них и предложила реализовать коллекцию «Деловая женщина». А теперь я стану рассказывать ей про джинсы?

— А ты сначала попробуй. Скажи, что хочешь одеть всю страну. И потом сделай себе на здоровье и «Деловую женщину», и «Заводскую женщину».

Катя ухмыльнулась и стала рассматривать свои эскизы.

Марина была очень рада за сестру. Да, это она рассказала ей про её прошлую жизнь, про то, что кроме дочери у неё никого не было, но чтобы вот так кардинально измениться! Марина действительно не ожидала такой собранности от сестры, ведь раньше никогда не видела, чтобы та была так сконцентрирована на главном или совершала такие решительные поступки.

— А может, тебе вообще стать певицей или актрисой? Чего стесняться? Давай я продиктую тебе самые популярные песни, открою новый стиль, ты пролезешь в ящик, у тебя будет куча поклонников! У твоего подъезда будут стоять фанаты с плакатами «Катя - ты наша звезда навсегда».

— Я скромная и честная. И мне не нужны чужие лавры. Я хочу всего добиться сама.

Марина сделала вид, что не услышала ее.

— Или ещё круче! Давай мы что-нибудь изобретём. Ведь столько прекрасных открытий я знаю! Быстренько запатентуем и сразу станем богатыми.

Катю эта идея тоже не вдохновила, и она перевела разговор на науку:

— Планету какую-нибудь открыли?

— Да, математическим путем открыли Планету Х. Она в десять раз больше Земли. Но пока ее в телескоп не видели. Когда увидят — тогда и объявят. Еще на Марсе нашли воду. Замороженную. А в моей любимой медицине дошли до того, что язва желудка — это не хроническое заболевание. Ее можно вылечить с помощью антибиотиков и регуляторов кислотности.

— И все? - удивилась сестра, - я уже думала, что и рак победили, и клоны по улице гулять будут.

— Нет, рак не победили, а из клонов будет только одна овечка.

— Неужели тебе не хотелось бы воспользоваться хоть одной интересной идеей, которая лежит сейчас на поверхности и мы ее не замечаем? – спросила сестра.

— Таких идей очень много. Но если я ее экспроприирую, у человека, который ее открыл, поменяется вся жизнь. Имею ли я на это право?

— Если этот человек умен, он придумает еще что-то.

— Вот это меня и пугает! — воскликнула Марина. — Ты раньше не была такой. Всегда думала о других и только потом о себе.

— И что я имела к своим сорока годам? Дочку Лизу, воспитанную без отца? Квартиру, подаренную мамой?

Марина молчала, не знала, как возразить ей. Да, безусловно, в прошлой жизни у нее не было счастья. Тогда почему Марина так упорно беспокоится, что сестра стала другой: уверенной, целеустремленной, пропала ветреность и ее любимое выражение "Будь что будет!"?

А беспокоилась Марина о себе. О том, что рядом с ней, возможно, уже не будет такого верного и преданного друга. А еще о том, что ей не по душе расчетливые люди и что сестра хочет разбогатеть любой ценой и про опасность слушать не желает.

Но в душе Марина понимала, что не права. Что не имеет права решать за сестру, какой ей быть. Она ведь ни у кого не ищет советов, не спрашивает, что ей делать и за кого выходить замуж. Марина ставит цели и идет к ним, потому что считает: именно так будет правильным и лучшим для нее. Да, возможно ее прошлая жизнь казалось ей ужасной и в ней действительно не было ничего прекрасного, но ведь и в Катиной тоже, кроме дочери, которую Марина очень любила, ничего замечательного не было.

Этот Олег, от которого Катя родит дочку, будет самой большой ее любовью. Сестра всегда влюблялась без памяти во всех своих мужчин, но Олег окажется тем единственным, после которого у нее уже никого не будет.

Они познакомятся на переговорах, куда он ее пригласит в качестве переводчика. Он будет там «самым важным, самым красивым и лучшим в мире». Это слова Кати, и влюбится она в него с первого взгляда. Других влюбленностей она и не знает. Он тоже ее полюбит, и их страстные отношения продлятся более трех лет. Сначала она будет летать на крыльях любви, потом ползать в муках, когда узнает, что он двадцать пять лет благополучно женат и имеет трех замечательных детей, младшему из которых всего два годика.

Катя будет бороться и с попытками забыть его и выкинуть навсегда из головы, и с попытками разрушить семью и стать его законной женой.

Но сначала все три года, она будет жить ожиданиями встречи и молиться на телефон, чтобы он зазвонил мелодией «Полонеза Огинского» и тогда она начнет готовиться к предстоящей встрече со своим любимым.

Она будет терпеливо ждать, а он будет вешать ей на уши лапшу и уверять, что обязательно уйдет из семьи, и что надо только немного подождать.

Все три года будут одинаковыми и разными. Одинаковыми — потому что она, несмотря ни на что, будет надеяться на счастливую семью с ним. А разными — потому что каждый день она будет умолять себя не верить ни единому его слову, но он каждый день будет находить новые волшебные слова, чтобы она его ждала и любила.

Была ли Катя счастлива все эти годы?

В дни, когда она вечером должна была с ним встретиться, она светилась от счастья. В выходные она в основном, сидела у телевизора и смотрела все подряд. Очень часто к ней присоединялась Марина – они пялились в ящик, поедали сладости и запивали вином.

Все закончилось в один день – Катя гуляла по шопинг-центру и увидела его с женой и детьми. Он нежно поддерживал жену за талию, целовал в ушко, дети рядом прыгали и вешались на родителей. В общем, они выглядели действительно счастливыми.

Сначала Катя хотела подойти к ним, представиться и познакомиться. Но не смогла. Но зато у нее получилось сказать Олегу, что они больше никогда не увидятся. Он принял это как очередной каприз и дал две недели подумать. За это время случилось чудо, о котором она мечтала все три года, пока встречалась с ним, – она забеременела.

— Это знак свыше, понимаешь? – радовалась она. - Сначала Бог дал мне шанс увидеть, как он счастлив в семье, чтобы я смогла от него отказаться. И как только я поняла это и мы расстались, Бог дарит мне возможность иметь ребенка от любимого человека.

— Очень странный знак. А Бог не может сделать так, чтоб он на тебе женился и вы воспитывали этого ребенка вместе? — спросила Марина.

— Нет. Олег не любит меня. Когда мужчина любит женщину, его ничего остановить не может — ни семья, ни дети. Пусть я грешница, но все же я не совсем подлая тварь, которая разрушает семью.

Олег недолго мучился. Он сделал еще пару попыток вернуть любовницу, а потом устал и больше не заявлялся.

Марина думала, что Катя быстро найдет ему замену и отца для будущего ребенка. Но у нее больше никого не было. Может, она устала от любовных переживаний, а может действительно Олег и был той самой настоящей любовью, и других мужчин ей больше не надо было.

Катя протянула сестре эскизы:

— Посмотри, нравятся?

Марина начала рассматривать их, и ее глаза загорелись:

— Кать, это супер! Это даже круче, чем у тети Ули.

— Мне мама так и сказала. Может, дашь мне какую-нибудь гениальную идею? И это станет моим фирменным знаком, моей фишкой?

— Дам. С удовольствием дам, - Марина взяла в руки эскиз темно-синего плаща, - сделай тут подкладку в горох. Красную в белый горошек. Или синюю… Сама реши, какого цвета. И пусть вся твоя верхняя одежда – куртки, плащи, возможно, даже шубы, будут с этой яркой подкладкой.

Глаза у Кати засветились:

— Вот это совет! На миллион. Ты ведь его не сама придумала?

— Не сама. Но теперь это будет твоей визитной карточкой.

— Меня аж всю трясет от эмоций. Может, правда это мое? — воскликнула сестра.

— Конечно, твое! И мама рядом, тоже сможет помочь и протолкнуть. Давай, действуй! Я так рада, что ты себя нашла!

— А ты? Может, бросишь эту идею ждать до тридцати лет? И начнешь жить прямо здесь и сейчас?

Марина удивленно и даже с обидой посмотрела на сестру.

— А Влад?

— Ты прожила с ним всего два месяца. А вдруг он не такой? А вдруг ты не разглядела его?

— Я его так люблю, что дышать без него не могу. Я отдам за него все, что у меня есть. И жизнь свою отдам. Не задумываясь.

Кажется, Катя не слышала ее и продолжала рассуждать:

— Два месяца — это слишком маленький срок, чтобы узнать человека.

— Это были не два месяца. Я ждала его всю свою жизнь и поняла, что он мой, как только взглянула на него, – Марина злилась на сестру. Она столько ей рассказывала про Влада и про то, что он значит для нее, а та сейчас предлагала ей такое, что у нее в голове не укладывалось.

Но Катя не думала сдаваться:

— А теперь давай честно, — она выставила ладонь вперед, — ладно, может быть где-то на интуитивном уровне два месяца это действительно достаточный срок, чтобы узнать человека. Но я прошу тебя… Ответь хотя бы себе… Честно. Он ни разу тебя не предавал?

— Нет! – решительно заявила Марина.

— Ты ни разу в нем не разочаровалась?

— Нет! – как попугай повторила она.

— А может, все же было то, за что ему было стыдно? Наверняка, и у тебя это было. Люди не роботы, все ошибаются. Только именно эти ошибки и могут указать, что за нутро у человека.

Марина все так же упорно отвечала «Нет»: он меня не предавал, он меня не подводил, он самый лучший на свете и жизни без него я не мыслю.

Но по дороге домой в грустном трамвае, она вспомнила один случай, который ее очень расстроил.

Это случилось в его родном городе. Они приехали знакомиться с его мамой. Все прошло хорошо, она очень понравилась Валентине. А на следующий день одноклассник Влада, с которым он поддерживал дружеские отношения, пригласил их на свадьбу. Это был его второй брак, как и у Влада.

Торжество проходило в частном доме, в очень узком кругу. Кроме Марины с Владом было еще четыре пары и ведущий, который весь вечер требовал от каждого тосты, веселил и развлекал, устраивая небольшие тесты и экзамены не только молодоженам, но и всей честной компании.

Он разделил всех присутствующих на группы «мужчины» и «женщины» и попросил каждую группу придумать одно секретное слово. Смысл теста был в том, чтобы потом соединить пары и посмотреть, на чем базируются отношения: на доверии, на честности, на «партнерстве» или на вымогательстве.

Задание было очень простое: мужчины должны разузнать у своих жен секретное женское слово, а женщины вытащить из мужчин секретное мужское слово. Каким способом будут действовать пары – неважно. Главное – получить заветное слово.

Марину с Владом изолировали в уголок на диван, остальные разбрелись по разным комнатам. Ведущий по кругу проведывал каждую из пар и делал свои выводы. На все им было дано десять минут.

Марина посмотрела в глаза Влада и сказала:

— В моей жизни нет ничего дороже тебя. Поэтому если ты хочешь знать женское секретное слово, я тебе его скажу.

— Да, мне очень хочется его узнать, - с улыбкой ответил Влад.

— Наше женское кодовое слово – «карбюратор».

Влад засмеялся. Марина тогда даже и не поняла – поверил он ей или нет. Для нее казалось таким очевидным, что она не могла предать человека и сказать ему неправду.

— Хочешь знать мужское кодовое слово? – прищурился Влад.

— Нет, - честно ответила Марина.

Ей действительно было все равно. Ну не вытащит она это кодовое слово из своего мужчины. Или просто даже не попытается это сделать. В конце концов, это не предательство, если он ей его не скажет. У них свой мужской коллектив, и, конечно, если она одна из всех женщин будет знать это слово и назовет его – Владу пощады не будет от мужчин, а поступок Марины точно не оценят женщины. Мужчины его назовут предателем, женщины будут завидовать хватке Марины. Но будет ли она себя чувствовать победительницей? Вряд ли.

— А я все же скажу. Хочу, чтобы ты знала! Наше кодовое слово – «лабутены».

Они были первой парой, которая вернулась с задания, и опять уселись за стол.

Две другие, которые пришли за ними следом, поссорились. Ведущий отшучивался, напоминал, что это просто игра, но успокоить их было непросто. Третья пара, а это были жених с невестой, пришла довольная. Они сразу сообщили, что знают кодовые слова, потому что доверяют друг другу, но анонсировать их никому не будут. И четвертые пришли за руку и сообщили, что решили друг другу секретов не открывать.

И все же ведущий встал и спросил сначала мужчин:

— Итак, кто из вас знает женское кодовое слово? На кону приз!

Он вытащил из пакета коробку в жуткой зеленой обертке.

Руку подняли жених и Влад.

Ведущий сообщил, что если кто-то хочет назвать слово, может это сделать.

Жених засмеялся, посмотрел на невесту, но слово не выдал. А Влад сказал:

— Женское кодовое слово – «жигули»!

Все женщины засмеялись, один из обиженных мужчин стал упрекать свою жену, указывая на Влада – мол, уж лучше ничего не говорить, чем обманывать своего партнера.

Марина тоже была удивлена, потому что про «жигули» услышала впервые. Но Влад решил идти до конца:

— Нет, не «жигули»? – спросил он, обращаясь к женщинам. - Ну, значит, у моей любимой отличное чувство юмора.

— Нет, увы, - ответил ведущий, - тогда предлагаю попытать счастье прекрасной половине человечества. Итак, милые дамы, кто из вас знает мужское кодовое слово?

Подняли руку Марина и невеста, которая сразу сообщила, что слово не выдаст.

— Марина, у вас есть шанс заработать приз! – ведущий покрутил в руках коробку.

— Мужское кодовое слово — «шанель».

Мужчины, включая Влада, рассмеялись. Женщинам тоже было весело. Марина не оправдала надежд, что означало, что никакая они не идеальная пара, солгали друг другу, еще и потешаются.

— Нет, Марина, ваш супруг вас обманул. На самом деле приз остается со мной, потому что кодовое слово у женщин – «карбюратор», а у мужчин – «мартышка».

Все захлопали в ладоши. Влад наклонился к Марине и прошептал:

— Поверить не могу, ты сказала мне правду?

Она кивнула. Хотела добавить, что она по-другому и не умеет, но промолчала. Влад шутил, активно общался с ведущим, отвечал на его дурацкие вопросы, но Марина чувствовала, что он расстроился.

Об этом он заговорил, когда они приехали домой.

— Я отвратительно себя чувствую. Ты должна считать меня предателем. Я очень некрасиво поступил.

Марина стала утверждать, что все это игра, что не стоит на такое обращать внимание, и она действительно на следующий день пыталась гнать от себя негативные мысли и старалась не вспоминать о происшедшем, но факт остался фактом – он ее предал. Возможно, сам этого не понимая.

Все это стерлось, очень скоро забылось, и она даже не вспоминала об этом инциденте, пока Катя не спросила о предательстве или необычных поступках Влада.

Но даже воскресив в памяти этот поступок, она еще и еще раз себя уговаривала, что это просто случайность, и он порядочный, просто они очень мало знали друг друга.