Когда туманы холодеют

Глава 1

Мглистый туман крадучись стелился меж вековых дубов. Кожаные сапоги Борислава осторожно ступали по мягкой прошлогодней листве. Темно-русые волосы юноши, пробивались из под собольей шапки, падая на широкие плечи. Вот также было тихо и прошлым летом: туман наполз быстро, потом девичий крик, и из чрева чащи на него набросилось буро-косматое существо. Все произошло внезапно, лапы зверя, будто тяжелые ветви дуба придавили его к земле. Схватка была быстрой, крепкой, беспощадной. А когда пришел в себя, Борислав увидел окровавленный нож, и уже не помнил как он оказался в его руке. Рядом бездвижно лежал медведь, и мех на его шее горел буро-красным пятном. А потом среди деревьев появился он - белый, бесшумный силуэт, такой же тихий как и туман. Призрак смотрел на молодого воина из рода Нимичей, будто хотел что-то сказать, но так ничего не молвив, бесследно исчез.

Борислав потянулся к ножу на ремне с бронзовыми застежками, удостоверившись, что тот на месте, наклонился и сорвал землянику. Только затаенная боль в плече осталась напоминанием о том странном дне.

Косые лучи пробивались сквозь стволы берез и ольховника, бесшумно падая на землю. На опушке у зеленого холмика росла одинокая липа. Под ней в белом платьице с узорами на рукавах, сидела она и плела венок из одуванчиков. Перетянутые пестрой лентой русые волосы разделял опрятный пробор. Шею обрамляла бронзовая подвеска с золотыми колокольчиками с желтыми аметистами.

- Куда ж ты запропастился? – в ее светло-зеленных глазах, как и в тот день, он снова увидел тревогу, но теперь она смотрела на него иначе, в них была уже нескрываемая теплота и нежность.

- На вот, поешь,- Борислав протянул ладонь с горстью спелых ягод, бросив шапку рядом. Она игриво надула губы, но отложив венок, взяла землянику, вдохнула ее сладкий с горчинкой аромат, и тут же громко засмеялась. Борислав с умилением глядел, как алый сок тек по ее губам. А от этого кажется румянец еще сильнее проступал на ее смуглых щеках. Доев последнюю ягоду, она перекинула длинную косу на грудь, игриво теребя ее кончик, стала что-то рассказывать. Он смотрел на нее не отрываясь, а Леля уже смеялась и что-то говорила и говорила, а Борислав слушал ее, но слов теперь не разбирал, и все ближе наклонялся к ней, пока не притянул к себе. Она на миг прикрыла глаза, почувствовав прикосновение его губ, но потом резко оттолкнула его.

- Ты чего? А если кто увидит?

- Тут только звери да птицы.

- А братья?

- В наш лес они низачто не придут.

Он снова обнял ее и еще теплее поцеловал.

- Я боюсь, - нахмурилась она, кажется мои стали догадываться. Тетка Малуша сегодня с меня глаз не сводила, а потом все выспрашивала, куда и зачем хожу, – Леля вздохнула, - тяжело мне без мамы, она бы меня поняла.

Леля поджала ноги, обхватив их руками, положила подбородок на колени.

- Как думаешь, правду сказывает легенда, что давным-давно наш род был един, но прокляли его люди лютые,те что с духами нечистыми водятся,за то что наши прогнали их отсюда?

- У нас все ее знают.Да, только никто теперь не верит что именно все так и было.

Борислав откинулся назад и, подпершись локтями, окинул взором синеву неба, где кружили два сокола.

- Одно все помнят, Нимичи и Севляне враги друг другу, - добавил он, и задумавшись смолк.

- Жаль, - вздохнула она. – А в воина что силище имел не дюжее, неужто и в него не верят?

Юноша улыбнулся.

- Нимичи всегда верят в сильных, и никогда в этом не сомневаются.

Тишина стала какой-то особой, почти глухой.

- А я вот боюсь, вдруг опять будет распря, ведь не было такого, чтобы Севляне и Нимичи женились друг с другом.

Борислав взял маленький камушек, внимательно посмотрел на него, а потом бросил в траву. Тот тихо потонул в густой зелени.

- А давай пойдем к старому святилищу, - она резко вскочила и потянула его за руку, - я слышала, там богиня Лада есть, поклонимся ей.

Борислав нахмурился.

- Идем, идем, она все преграды в любви убирает. Ну же, пойдем!

- Не пойду, не велено.

- Кем не велено?

- Отцом.

- К богам же все вхожи?

- Там рядом болота и темные духи обитают.

- Неужто сробел? - Леля прищурилась.

- Я-я?! - его ноздри упруго раздулись, - ты сама видела как я медведя убил, - а намедни огромного вепря подстрелил.

- А говорят это твой брат Митроха, он же вас лучший охотник?

- Кривду говорят. Он стрелы не берег, у меня пару одолжил, но в вепря моя попала!

- Пусть так, но если не пойдешь, тогда я без тебя, – и она не оглядываясь побежала в лесную чащу.

- Стой! - крикнул он и бросился за ней вслед.

***

Темные, из под покрытого мхом камня, проступали лики грозно глядящие на пришедших. Высотою в три аршина, идолы стояли в выложенном из камней круге. Некоторые из них были совсем невысокие, от ветхости глубоко ушли в землю и накренились. Это была древняя святыня, располагавшаяся на нейтральной территории обоих родов. В особые дни ее посещали старейшины. Из глубины чащи послышался треск и будто кто-то завыл вдалеке.

- Говорю же, здесь лешие и злые духи ходят, - стараясь не показывать свой страх, шепотом произнес Борислав.

- Не ходят они сюда, - уже нет так смело произнесла Леля, – Они… они тоже бояться.

- Кого?

- Ну как же, богов и волхвов.

Идолы как живые стояли здесь с незапамятных времен, охраняя вечный покой леса. А вокруг них расположились великанские ели и сосны. Пахло сырой землей и лишайником. Земля была словно ковром усеяна шишками, обломанными ветвями и ёлочными иголками. Леля приблизилась к изваянию с более утонченными чертами, внимательно вгляделась в каменный лик и протянула к нему руку. Даже в грубой резьбе, в выражении богини читалось материнское сочувствие, глубокое сострадание и вселенское терпение.

- Вот же ты где, - Леля, нежно посмотрела на нее, - матушка Лада, лик твой ясный как луна, и светит как яркое солнышко, прими родная поклон мой, – и она поклонилась ей до самой земли. Потом закрыла глаза словно ожидая богиня приласкает ее, да скажет доброе и напутственное, но вместо этого из безмолвного леса донеслось красивая соловьиная трель. Мягкий щебечущий звук поплыл, где там над верхушками деревьев, в голубых просветах неба. Она повернулась и увидела что Борислав стоит в замешательстве.

- А ты чего? Матушке поклонись!

- Наш род кланяется только Перуну.

- Разве он будет против, чтобы любовь между нами крепла?

Борислав заколебался, потом сделал несколько неуверенных шагов, и все же поклонился, но вышло у него неуклюже.

- Матушка родимая, судьбинушку нашу осчастливьте. Защитите рода наши. Любовь нашу сохраните! – взволновано продолжала Леля.

Красивая птичья трель еще была слышна, пока ее не прервал каркнувший ворон. Птица с большим, вострым клювом, взмахнула блестящими и черными, как смоль крыльями, резко взлетела, исчезнув в густых кронах деревьев. Борислав только сейчас заприметил за святилищем низкую бревенчатую хижину, над крышей которой бело-серой струйкой вился дымок. На ее карнизах сидели такие же черные вороны только эти были еще более молчаливые и угрюмые.

- Это хижина волхва? - косясь на нее, проговорил Борислав.

- Давай зайдем.

- К нему только старейшины да князья вхожи…

- Ну если ты боишься, - и у самой Лели в голосе послышалась неуверенность и тревога, - можем уйти.

Борислав твердо сжал ее руку.

- Нимичи ничего не боятся, - шагнул он вперед, поведя за собой Лелю.

Дверь была из грубо сколоченных, за давностью лет искривлённых бревен. Через большую щель в ней, они увидели сидящую у каменного очага сгорбленную фигуру, одетую из волчьей шкуры кафтан, с накинутым на голову капюшоном. Вся хижина хорошо просматривалась. Потолок жилища был черен от копоти, сверху свисали оленьи рога и шкуры животных. Тихо потрескивал огонь. Борислав наклоняясь ближе, сделал шаг и тут под ногой у него хрустнула ветка. Фигура человека замерла и хриплым голосом произнесла:

- Если добрый гость - входи, а если дух злой - изыди вон!

- Старче, – произнесла Леля, - мы не духи злые, а люди живые, позволь войти.

Голос старика не утратил строгих ноток.

- Захаживайте, только сбор не топчите.

На земляном полу, лежали коренья и травы. Старик оглядел молодых долгим проницательным взглядом красновато-слезящихся глаз. Лицо его было суровым и строгим, с длинной, пепельного цвета бородой. Глядя на гостей он все еще продолжал перебирать травы своими длинными узловатыми пальцами, похожими на корни старого дуба крепко вплетшегося в его избу. Борислав много раз бывал в этих местах, и слышал многое о чудесах которые как говаривали творил волхв, но самого волхва увидел впервые. Помнил как многие говорили что в бурого волка превращается он, и всех кто приходит в неурочный час он загрызает.

- Зачем пожаловали?! – сухой с хрипотцой голос здесь звучал по иному, будто потрясая воздух хижины.

- Старче, говорят, ты многое ведаешь, - выдохнула Леля, – судьбу хотим знать.

- Судьбу... Многие хотят, да не всем это в добро.

- Нам-то в добро, верно в добро!

- В добро? Много ль вы знаете, что в добро?!

Пламя костра грозно шевельнулось, а потом сделало это плавно, словно поманив их.

- Не сердись на нас старче, узри оком своим чистым, да поведай, быть ли нам вместе?

Старик взглянул исподлобья, хмыкнул, встал, молча и неспешно собрал коренья и травы, из корзин и берестяных коробок, и подойдя к костру, бросил всю охапку в пламя. Те вспыхнули фиолетово-красным огнем, превращаясь в сизый дым. А потом неясные тени замелькали в костре. Старец внимательно вгляделся, словно читая древние письмена, что иногда Борислав видел на старинных камнях и плитах, которые попадались ему в лесах. Над потолком крепко загудело, а из лесу донеслось странное завывание. Юноша почувствовал, что теперь ему как никогда становиться страшно, он сжал похолодевшую руку Лели, однако не подал виду что боится.

- Вижу… вижу, два ржаных поля, растут, спеют, солнце греет их, старик немигающим взглядом смотрел на огонь, - Вижу, как поедают они друга-друга. Да так быстро, что остановиться не могут. А за ними деревья покрытые тиной выходят из глубин леса, корнями своими душат оставшиеся посевы. И только эти два самых спелых, тянуться к друг другу…

Голос старика оборвался.

- А дальше что? – взволновалась Леля. – Что ты видишь старче?

- Вижу вас вдвоем… – выговорил он, но как-то глухо, будто его охватило удушье.

Леля и Борислав довольно переглянулись.

- Но радости вашей недолго быть, - он продолжал пристально вглядываться в огонь, и блики пламени зловеще заиграли в его глазницах. – Корни почти оплели колосья, а дальше не вижу, только туманные тени и мрак повсюду...

- Ч-ч-то же это за тени? – голос Лели задрожал.

- Боги говорят чему быть, а почему так, то мне не ведомо, - голос его посуровел.

- Но старче…

- Ступайте. Я все сказал!

***

Они возвращались домой с тяжелым чувством. Глухо ухал филин, и от этого им было еще тоскливее. Борислав подвел ее где заканчивался край леса, а дальше луг, а там уже виднелся коричневый частокол укреплённый высокимии узкими башнями.

- Забудь, что говорил волхв, - сказал Борислав, - не все бывает, как они сказывают.

Она посмотрела ему в глаза, в них отражался сумеречный небосвод и тонкие иголки молодой луны.

- Все равно грустно...

Борислав протянул ей руку, в ней пестрела ленточка с вышитыми на ней родовыми знаками Нимичей и привязанной к ней маленькой деревянной фигуркой, воина тремя ликами.

- Вот, возьми, это наш родовой оберег, пусть напоминает обо мне.

Леля крепко прижала ее к сердцу и грустно улыбнулась. А на небе уже горели звезды, слышался лай собак, на башнях крепости Севлян зажглись караульные огни. И больше ничего не говоря, она вышла из-за деревьев, и спешно направилась к воротам. Леля несколько раз обернулась, будто боялась, что видит его в последний раз.

Глава 2

Тяжелый непроглядный туман стелился по лугу. Борислав шел почти наощупь, едва различая дорогу. Ни ветра, ни звука, лишь густая пелена перед глазами. Он все время спотыкался то о камень, то о старое бревно, продолжая упорно идти вперед пока над головой не услышал соколиный крик. Блеклый круг солнца смутно мерцал в вышине. Он долго глядел на него, пока лучи не рассеяли туман, и в просветах неба показались две птицы. Они кружили и были чем-то встревожены, поминутно поднимались в вышину, а потом опускались низко к земле. Странное едва уловимое напряжение ощущалось вокруг. Свет внезапно померк, и черный, как ночь дракон с огромным рогом на лбу, закрывая солнце, тяжело опустился откуда-то сверху. Жесткие крылья громко захлопали, но этот звук приглушил громоподобный рык. Из широкой пасти извергся огонь, крылья одной из птиц опалило и она, барахтаясь в воздухе, камнем стала падать вниз, а вторая, издав протяжный крик, кинулась за ней. Сон Борислава оборвался, все образы исчезли. Странное тяжелое предчувствие затаилось в сердце. Он усилием воли отогнал гнетущие мысли, вспомнив, как сильно ждал наступления утра, чтобы снова отправиться в лес навстречу с Лелей. Выйдя из терема, он обвел взглядом амбары, конюшню, загон для скота и псарню находившиеся на подворье. Ярко светило солнце, но дурное ощущение, так и не оставляло его. Он вдруг вспомнил, что волхвы говорили - если сон дурной одолел, наутро нужно помолиться богам. Кумирня с главным богом Перуном находилась у реки. Борислав перед тем как отправиться в святилище, сначала искупался в свежей прохладной речной воде, чтобы очистились тело и ум. Потом пройдя по узкой тропе, он поднялся на возвышенность, на вершине которой он узрел идола Перуна. Из трехметрового столба, сделанного из крепкого дуба, отчетливо проступал лик бога воина – громовержца. Лицо с пышными усами, бородой и строгим покровительственным взглядом взирало на стоящую под ним поселение-крепость Нимичей. Большие каменные плиты, символизирующие солнечный круг, будто стояли крепким оберегом самой кумирни, охранявшие покой небожителя. Встав на колено, он склонил голову, простояв так какое-то время. Какая-то легкость все же пришла к нему, и выразив последний раз благодарность Перуну, он вернулся в крепость. Едва он вошел в ворота, как тут же встретил отца, князя Ревду.

- Седлай коня, - приказал он. - Поедешь с Митрохой, осмотрите земли. Если встретите кого, узнайте, кто, откуда, но ссоры не затевайте.

- Отец, может я сам.

- Поедешь с братом, как я сказал. Ты забыл, прошлым летом убили твоего дядю, а все потому что один ходил в дозор.

Борислав не стал возражать, поклонился отцу и отправился в конюшню. Быстро оседлал коня, проверив подпругу, привязал колчан со стрелами к седлу, набросил на плечо лук и выехал с братом из деревни. Солнце уже было высоко над горизонтом, но трава все еще поблескивала росой, пахло влажной землей. Часть пути они ехали рысцой вдоль полей, на которых уже трудились деревенские, глядя на колышущуюся волнами рожь. Ее сменили сочные зеленные луга с черными точками пасущихся на них стадами коров. За ним появился большой луг, пересеченный речкой, с берегом поросшим осокой и камышом. Борислав смотрел вдаль и радовался, и представил как он и Леля скачут по зеленому полю. Она на белой кобыле, а он на гнедом жеребце. Волосы ее развиваются, он на скаку срывает ромашки, и догнав ее дарит их ей. А она смеётся.Представляет как их отцы смиряются и женят их. Дорога к этому времени уже углубилась в лес, вдоль которой росли заросли боярышника, перемежившихся с елями и гигантскими соснами. Будто в полудреме он еще предавался мечтам, Борислав тоскливо поглядел на знакомую просеку, через которую он каждый день ходил к опушке, и нахмурив брови посмотрел на брата. Тот ехал навеселе, и будто не замечая его, жевал кусок вяленого мяса.

- Что-то в последнее время ты в лес зачастил, – прервал молчание Митроха и на его тонко-губом лице появилась ухмылка.

Борислав ничего не ответил.

- Пару раз видел как девка Нимичей в нашем лесу гуляет.

У Борислава дрогнула мышца на лице.

- Чего язык проглотил?

- А чего говорить. Пусть себе гуляет, надеюсь, ты ее не боишься?

- Ну пусть, пусть, - хохотнул Митроха. - Ты же знаешь, Севляне и Нимичи не сговорятся. Так что оставь свои забавы…

- А ты не суйся не в свое дело! – Борислав туго сжал поводья, и вены на его руках выразили все то, что не решился высказать вслух брату.

- Я и не суюсь, так предупреждаю, - произнес он с напускным равнодушием, - мало ли чего, а то вдруг отец прознает.

Борислав гневно посмотрел на Митроху. Грудь тяжело задышала, приподнимая кожаный панцирь. Но брат лишь принял невинный вид.

- Да не кипятись, я в твои дела не лезу, просто предупреждаю, к добру это не приведет.

Борислав ничего не ответил, только хлопнул своего гнедого по крупу, и тот пошел быстрой рысью, оторвавшись от Митрохи. Время от времени они оглядывались чрез плечо, проверяя, чтобы никто не напал на них сзади. Иногда в их земли попадали залетные разбойники, но для их рода они не представляли большой опасности. Другое дело Севляне, сотни лет они враждуют, и сколько историй слышал Борислав еще маленьким мальчиком о всех битвах что происходили между ними. Кони теперь перешли в медленный, ровный шаг. Пресекая узкий овраг поросший крапивой, они выехали открытую поляну тянувшуюся вдоль леса, а потом завернув за острый выступ леса, похожий на острие кинжала, круто завернули за него. И тут они услышали отчетливый хруст веток, и не успев понять что к чему, перед ними, из-за густых елей отделилось двое всадников. И те похоже не сразу заприметили дозорных Нимичей, но когда увидели их, несколько мгновений смотрели друг на друга, а потом пустили коней в галоп. Братья переглянулись, и ничего не говоря ударив коней, закричали:

- Ге-ей, ге-ей, ге-ей!!

Кони захрипели набирая скорость. Ветер хлестал по щекам. Беглецы скакали во всю мочь и лишь украдкой оборачивались чтобы видеть как далеко ли они оторвались о преследователей. Борислав так и не мог разглядеть чужаков, но знал что нужно хотя бы поближе пристроиться к ним, чтобы узнать их, может что затевали в их лесу. Подгоняя жеребца, Борислав кричал со всей мочи, чтобы те остановились, но незнакомцы продолжали уходить от преследования. Видимо кони их были быстрей, с каждой минутой они стремительно удалялись.

- Уйдут! - закричал Митроха, - Точно уйдут!!

Борислав еще сильнее хлестал гнедого, все еще надеясь нагнать беглецов. Чувствовал он, как колотиться сердце внутри, как взмыленный конь под седлом мчит изо всех сил. Он только и глядел на спины всадников, которые все дальше и дальше время от времени оглядывались. Густая поросль леса перешла в редколесье. Справа появились знакомые холмы, и это означало, что скоро появится деревня Севлян, их вековых врагов. Митроха подал знак остановиться. Они резко осадили коней, черные комья земли вылетели из под копыт. Брат тут же выхватил лук, на мгновение прицелился и выстрелил. Стрела завыла, но пролетев мимо всадников, воткнулась в землю.

- Ты что?!– закричал Борислав и подскочил к брату. – Забыл наказ отца!

- Уйди, - крикнул он, доставая новую стрелу.

- Ты даже не знаешь кто они!

Лицо Митрохи перекосила ехидца.

- Трусишь или промахнуться боишься? – злобно добавил. - А вепря-то я убил!

Лицо Борислава налилось кровью. Он с силой оттолкнул брата, достал свой лук, натянул тетиву и прицелился. Еще мгновенье и стрела уже не возьмет их. Несколько секунд он не отрывал взора от спины одного из беглецов. Глухо затрещала тетива, было видно, как один из всадников припал к шее коня, какое-то время он еще скакал, но потом закачался и упал на землю. Его спутник остановился, быстро спешился, хотел было поднять его, но увидев, что Борислав и Митроха решили продолжить преследование, запрыгнул на коня и умчался прочь.

Кони остановились, хрипели, раздувая ноздри. Поверженный лежал ничком, а его шлем валялся в сажени от него. Борислав спрыгнул с коня, осторожно подошел и перевернул убитого. Одетый в рубаху, поверх которой был кольчуга и меховой кафтан. В его чертах было что-то знакомое. Зеленные глаза на смуглом лице, безжизненно глядели вверх.

- Этот из Севлян! - победно сказал Митроха, – вытащив нож убитого с изображением оленя на рукояти. - Чего они тут искали, да еще и при полном оружии?

Борислав все еще молча глядел на убитого и заметил у того в руке ленточку, потянул ее, и узнав вышивку, а с ней фигурку, и его сердце тревожно заколотилось.

Глава 3

Рослый воин с густой бородой, в железном шлеме и кольчуге, держа на древке белый флаг пересек бревенчатый мост перекинутый над рвом, подъехал к главным воротам крепости Нимичей. Его смуглое, суровое лицо выглядело безрадостным. Он оглядел оплот старых врагов, обнесённый высоким и крепким тыном, по краям которого высились две большие надворные башни.

- Стой!– послышался грозный голос стража, выглянувшего из башни и угрожающе направил копье на пришельца. - Чего надобно?!

- С князем надо поговорить, - незнакомец остановил коня.

- А ты кто такой будешь? Или ты думаешь, он с каждым залетным разговоры ведет?

Всадник сдержанно ответил.

- Я от Севлян. Скажи Буслан.

Стражник прищурился, потом окрикнул кого-то, и за стенами послышались удаляющееся шлепанье детских босых ног. Прибывший ждал недолго. Лязгнули цепи, заскрипело перекрывающее бревно, ворота отворились, и из них вышел князь Ревда, с сыновьями Бориславом, Митрохой и несколькими воинами.

- Приветствую тебя Ревда! – сдержано поклонился воин.

- И тебя приветствую Буслан, давно не виделись.

Они внимательно оглядели друг друга.

- Да, давно, - натянуто улыбнулся воин, потирая длинный рубец на шее, и лицо его посуровело. - У нашего князя великое горе. Сына убили вчера. Говорят это сделал кто-то из ваших, - он выдержал паузу, пристально глядя на Ревду, но тот слушал невозмутимо, не проронив ни слова. - Выдайте убийцу, и князь обещает не мстить.

- А если не выдадим? – в голосе князя царило холодное спокойствие.

Воин склонил голову, плотно сжав губы.

- Никто не хочет большой крови. Князь надеется, вы поступите благоразумно.

Ревда повернулся к Бориславу, тот стоял рядом, виновато потупив взгляд, а потом снова перевел взгляд на посланца.

- Двое ваших нарушили договор. Они были в нашем лесу.

- Его убили на нашей земле, а такого уговора у нас никогда не было!

Конь переминулся с ноги на ногу, посланец потянул за уздцы, придержав его.

- В этом некого винить, - твердо отвечал Ревда, – Нам жаль, что так вышло, это смерть была случайностью. Воин может погибнуть в любой момент. На то была воля богов.

- Богов? Богам не дел до людских склок, зачем им вмешиваться в наши дела. Они только наблюдают и дозволяют, а человек уж сам решает как поступать.

- Я не волхв чтобы вести с тобой такие беседы… Я все сказал и добавить мне нечего.

Воин тяжело выдохнул.

- Князь предполагал услышать такой ответ, но и он остается при своем. Подумай еще раз. Мы подождем три дня, а потом… - он холодно посмотрел на стоявших Нимичей и не договорив, развернув коня, тихо ударил по крупу, конь рысью пересек мост и пошел по дороге ведущей в сторону леса.

Нимичи молча проводили его взглядом.

- Отец, я поеду к князю, все объясню, - произнес Борислав, но тут же умолк, заметив как мимолетная тревога в глазах отца, сменилась непримиримой решимостью.

- Даже откуп не попросили, значит не пощадят тебя!

- Если хотят сечи, - Митроха сжал рукоять меча, - давно Севляне не пробовали наши клинков, в последние время частенько забредают к нам, а грозиться каждый может.

Отец с грустью взглянул на Митроху и ничего не ответив, тут же отдал приказ срочно выставить дополнительные караулы и запретить выходить за селение меньше десяти человек без вооружения.

__________

Воины ужинали за длинным столом. Вдоль стены находился очаг, дымные клубы исходившие из него всасывало в отверстие на потолке, а оставшийся, черным облаком нависал над головами людей.Лица их были серы, матовы и молчаливы. Массивное древко с флагом стояло у стены. На нем поблескивал вышитый золотом орел, держащий в лапе обоюдоострый меч - родовой знак Нимичей. Стол был устлан едой и всякой снедью: жаренной дичью, пирогами с грибами, запаренной в печи редькой, медом в берестовых катках и много еще чего другого. Большие деревянные миски с вырезанными на них ручками с головами уток, медведей и волков словно живые блестели в отсветах пламени. Атмосфера была безрадостной, и лишь пьянящая медовуха немного разряжала атмосферу. Все тихо перешёптывались, то и дело отламывая куски дичи, закусывая солеными грибами и пареной репой.

- Сегодня мы потеряли трех славных воинов. Троих наших сородичей, - произнес Князь и высоко поднял серебряный кубок, - вспомним их добрым словом!

Все стали поднимать чаши, а те у кого были пустые чарки, поспешили наполнить их из кувшинов, присоединяясь к поминовению.

- Имир был хорошим наездником, никто не держался в седле как он, - сказал один из воинов. – Теперь он там, с Перуном, в лучшем мире, в небесных лугах скачет на лучших жеребцах.

Воины довольные покачали головой, соглашаясь со словами.

- Помню как однажды на нас напали разбойники, а Регал двоих уложил пращей, еще до того как те до нас добежали, - вспомнил с низким мужским голосом нимич, такой же же длинный и крепкий, как и копье которое стояло у него за спиной.

- А Ремир, за словом в карман не лез, речь его была острее меча, а в бой шел с шутками и навеселе.

Дружина еще выше подняли чашки и выпив, продолжила громко и смачно жевать. Но ни хмельной напиток, ни воспоминание о доблестных качествах погибших, не могли до конца разогнать грустных дум. Пять месяцев прошло с тех пор как началась распря, хотя Нимичи и одерживали много побед, но и для них, что ни день, то похороны, и никто не знал, кто следующий не будет пировать со своими сородичами и братьями по оружию.

Старик, убеленный сединами, поднялся из-за стола, снял со стены гусли, и сев на скамью, грустным голосом затянул старую родовую песню.

Удалы соколики, в небе синем летали,

Небо родное берегли, жен да детей защищали

Оей – ей-ей был мир да благодать!

Воины подхватили песню.

И вот вороны с железными клювами налетели

Налетели, что аж небо чернее черного стало

Оей – ей-ей небо чернее черного стало!

Кто-то ударил в бубен, кто-то ложкой стал по столу стал настукивать ритм, и атмосфера наполнилась торжественностью, силою и воодушевлением.

Вороги злые красной кровушки нашей испить захотели

и герои великой сечей всех их за горы дальние да погнали

Оей – ей-ей снова настал мир да благодать!

- Смерть нашим врагам!! - вдруг выкрикнул Митроха.

Старик остановил песнь, но со спокойным выражением посмотрел на Митроху, однако струны под его пальцами продолжали изливать мелодию. Митроха взял рог со стола, налил в него хмельного напитка, тут же выпил залпом, смачно рыгнув, вытерев рукавом губы. - В каждом бою Севляне теряют больше чем мы! За каждого Нимича мы отомстим десятикратно!

- Плодовитый род Севляне,- вздохнул один из стариков, - и воинов у них больше.

- За то у нас больше отваги, - закипел Митроха и вынув длинный нож с черной рукоятью, и со всего маху всадил его в дубовый стол.

Струны брякнули и замолкли. Тишина воцарилась в зале. Воины посмотрели как красные блики заиграли на вороненной стали ножа. Но через мгновение, все шумно поддержали его.

- Верно говоришь! Мы сильнее!

- Пусть их женщины рожают, наши мечам не привыкать. Не гулять им по нашим землям, - захохотал Митроха, и тут братья встретились взглядами. Старший сощурил охмелевшие глаза.

- Ну разве что Севлянок оставим, женами нашими станут, нарожают Нимичей, настоящих воинов.

- Ты не справедлив к ним брат, - заговорил дотоле молчавший Борислав, - у них немало смелых воинов.

- Не хвали недругов, - икнув сказал Митроха, - дурная примета.

- Недооценить врага, еще хуже.

Лицо Митрохи растянулось в наглой усмешке.

- Хорошо брат, если что буду к тебе обращаться, похоже ты стал лучшим знатоком Севлян, никак кукушка накуковала. Надеюсь ты не на их стороне? – и его лицо похолодело, - а то замечаю, если я проучаю пленного, ты все время заступаешься.

Воины напряжено переглянулись.

- Настоящему воину не нужно мучить врагов! – Борислав с вызовом взглянул брату в глаза.

Митроха с такой силой сжал в кулаке рог, но лишь вены на руке его вздулись. Он хотел уже ответить Бориславу, но князь будто не свой встал из-за стола.

- Митроха, идем в главную в горницу, поговорить надо.

Тот с удивлением посмотрел на отца.

- А вы продолжайте, - сказал Ревда остальным, и отец с сыном покинули трапезную.

***

В просторную горницу с расписными стенами вошла княгиня. Тяжелые складки подола подбитые лисьим мехом скользили по бревенчатому полу. Статная, с благородной осанкой, у которой даже морщины не сумели украсть красоту. Ее спокойно-внимательный взгляд посмотрел на мужа, а потом остановился на старшем сыне. Князь сидел на большом деревянном кресле, сиденье и ручки которого были обиты заморским бархатным сукном. Напротив него на скамье сидел недовольный, словно ожидающий порки ребёнок, их старший сын.

- Митроха, - князь пристально смотрел на сына, - давно хотел сказать, впредь, с этого дня, ты больше не мучаешь пленных. Хоть они и враги, но как воины, заслуживают человеческого обращения. Запомни, больше никаких пыток!

- Я лишь двоим прижег клеймо, и то, чтобы помнили, кто их пленил.

- А с другими?

- Пару десяток плетей, это еще не пытка.

- Они будут делать то же самое и с нашими. Ты этого добиваешься?

- Они забили Драгана булавой, когда я нашел его, там не на что было смотреть, а мы с ним с детства ходили на охоту, и как после этого я должен с ними обращаться?!

- Драгана убили в горячке боя, а ты мучаешь пленных и раненных.

- Так они будут бояться нас, и страх заставит их проиграть.

- Я тебя этому никогда не учил.

- Ты и Борислава не учил таскаться за Севлянской девкой, но мы теперь расхлебываем беды, которые он навлек на нас.

- Хватит! Мы уже обсуждали это не раз. Его вина не меньше твоей, сын который не слушает отца, гибнет!

- Ты всегда меня винишь, а к нему относишься лучше, чем ко мне, – огрызнулся с Митроха с обидой.

- Я люблю вас обоих, а в чем-то, тебе даже позволял больше чем ему.

- Я не слепой,вижу как на его шалости ты закрываешь глаза.

- Ты старший брат, и негоже тебе пенять на него.

Митроха сжал кулаки, и больше ничего не говоря, встал, крепко ударил по дубовой двери, та с грохотом отворилась, и он не поворачиваясь вышел из горницы. Сырой, холодный воздух вошел внутрь, ударив родителям в лицо. Князь насупил брови.

- Он всегда был таким, - княгиня подошла к мужу и положила руку на его крепкое плечо и преданно посмотрела в глаза, - не вини себя.

- Гордость да ревность погубят его и все наше племя, если он будет княжить.

Он сжал рукоять кресла.

- Когда-то волхв напророчил мне - сыновья мои принесут мне счастье и горе. Я помню об этом всю жизнь, и думал, что смогу это изменить, - князь сжал кулак, - большую беду накличет он на нас… С тех пор как луна стала красной, сердце мое не знает покоя, да и туманы как никогда холодны.

Глава 4

Борислав чистил своего коня в центральной части веси. В это время лесорубы сваливали в кучу свежесрубленные стволы сосен, от которых исходил душистый запах смолы. Он заботливо провел по шерсти гнедого костяным скребком, и тот, испытывая удовольствие громко фыркнул. День выдался славным, небо было светлым, яркое солнце заливало внутренний двор, только вдалеке обрисовалась черная полоска предвещавшая дождь. Поселение Нимичей, несмотря на войну, продолжала жить привычной жизнью. Только караулов на стене прибавилось, и отряды дозорных конников, все время кружили вокруг поселения. Мальчишки играли во дворе, выбивая большой осиновой палкой круглые чурбачки, стоящие в очерченном на земле круге. Женщины из реки носили воду, вереницы лошадей продолжали тащить волоком из лесу свежие бревна. Во дворе тренировалась дружина. Кто бился на деревянных мечах, кто метал топоры и копья.

- Борислав, - услышал он зов, - тебя кличат.

Борислав увидел одного из жителей, рукой показавшего, что некто ждет его за стеной. Он вышел за ворота и увидел у моста тощего старика, с жидкой бледной бородёнкой, такой же, как все его лицо. Изрядно поношенная овчинная безрукавка, болталась на его тощей фигуре, словно высохшая осенняя листва. Он узнал этого отшельника, который жил в одинокой хижине в лесу. Кто он, из какого племени, из каких земель, откуда пришел, никто не знал. Старик лет пять назад построил жилище и остался жить на границе земель Нимичей и Севлян. Никто не стал его прогонять, так и остался тот жить, не принимая ничьей стороны. Лишь изредка приходил то к Севлянам, то к Нимичам, обменять шкуры куницы или соболя, на зерно, нож, или на рубаху из домотканой холстины.

- Зачем я тебе понадобился? – спросил у старика Борислав.

- Дело есть.

Борислав удивлённо посмотрел на него.

- Отойдем, чтобы не слышали.

Они спустились к реке, жители продолжали заниматься своими делами и никто особого внимания на них не обратил.

- Весточку тебе принес.

- От кого?

- Не догадливый, – тот прищурил левый глаз, - от Севлян.

- Я один с ними не веду переговоры, - лицо Борислав стало строгим, - пойдем в главный терем, там все расскажешь, князю и старейшинам.

- Эх, - захихикал он, - на вот держи, и он сунул Бориславу кусок свернутой бересты.

Борислав недоверчиво развернул плотную, пахнущую дегтем кору, и увидел на ней аккуратно выцарапанные линии изображавшие дерево, холм, луну и тут же обо всем догадался.

- Как она?! – засиял он от радости.

- Тссс… я ничего не знаю, только передаю, сказала - все поймешь.

Все существо Борислава пришло в волнение, он снова посмотрел на рисунки и не мог поверить.

Старик посмотрел на него каким-то тоскливым взглядом и сказал.

- Когда-то и мои родители ушли от своих родов, потому что те враждовали. Но они были простыми крестьянами, отец лес заготавливал, мать в поле работала. Долго скитались они на чужбинах, и добро и горе повидали, а потом я у них родился. А когда они умерли, я ушел искать родную землю.

- Может ты из наших мест?

- Этого я не ведаю, мне ничего не сказывали, только то, что жили далеко за черными горами и большою рекой, - старик замолчал, потом добродушно взглянул на Борислава, добавил. - Если княжич захочешь уйти от своих, тебе такое с рук не сойдет. Найдут и вернут. Да и жизнь не в родной стороне - горе сплошное. Ладно, чего это я. Пойду уже.

- Подожди, - юноша снял шапку и довольный протянул ее старику, – на вот, возьми. Ты даже не представляешь какую радостную весть мне принес.

Старик помялся из-какого-то явно не присущего ему приличия, и немного подумав, взяв подарок, добавил:

- Я свое дело всегда выполняю, ладно бывай, - молвил он и поплёлся назад узкой тропе, что вела в лес.

________

Туманы с каждым днем становились все более непроглядными, но в эту ночь небо уже стало заволакивать тучами, но часть все еще была чистой, и луна светилась на черном небе, защищенная ее вечными спутниками звездами. Минула полночь и над весью Нимичей опустилась тишина. Почти все ее жители крепко спали. Борислав стараясь не шуметь, оседлал коня, подтянул стремена, взял скакуна под уздцы, и подойдя к воротам окрикнул дозорного, но ему не сразу ответили, тогда он снова позвал, но в ответ услышал знакомый голос.

- Далеко собрался брат? – и сверху, на помосте дозорного, он увидел надменно-ухмыляющееся лицо Митрохи. Темнота скрыла покрасневшее лицо Борислава.

- Да… я… так, - растеряно проговорил он.

- Сегодня прекрасная ночь, - он шумно втянул ноздрями воздух, словно глотнул хмельную медовуху. – Тяжело сидеть за стенами, все время так и тянет - то в лес, то на луга.

- Так и я тоже самое, - наконец нашелся Борислав, - из-за этой войны будто в темнице.

Брат прищурил взгляд, пристально глядя на брата, но тут же расслабился.

- Прокатись, только далеко не уезжай, - с редкой теплотой, ответил Митроха, - Отец запретил, сам знаешь.

- Я недолго, - и Митроха больше ничего не спрашивая открыв ворота выпустил брата. Конь Борислава тихо прогарцевав по деревянному мосту, и набирая скорость поскакал по дороге освященную бледным светом ночного диска.

Глава 5

Борислав вел коня под уздцы, а тот, переступая через поваленные деревья тихо фыркал. Лес дышал тайной, древностью и колдовской тишиной. Как давно он не ходил здесь, так, будто это было много лет назад. Вот знакомые дубы и высокая береза на прогалине. Он остановился чтобы передохнуть, прислушался к ночному шелесту листьев. Осень в этом году вступала в их земли поздно, обволакивая деревья золотисто-червонным покровом. На небе мерцали огоньки и яркая полная луна источала свой прохладный свет. Звезды длинной цепочкой простирались на черном небосводе, образуя созвездие лося, а рядом протекала млечная река, вытекающая из вымени коровы Земун. Юноша завороженно смотрел на огромный, угольного цвета небосвод. Вспомнил как бабушка, зимними вечерами рассказывала про звезды - глаза богов, которые наблюдают за людьми, за их поступками, иногда помогая, чтобы те творили доброе, и от всего лихого отстранялись, а иногда, просто следят за тем, как те пользуются волей дарованной ими. Донесшийся справа шорох отвлек юношу от размышлений. Из темноты показалась лиса. Блеснув глазами, она опасливо посмотрела на человека, и недолго думая бесшумно скрылась в гуще зарослей чертополоха. Нимич выдохнул, сделав несколько шагов, но внезапно почувствовал за спиной чей-то взгляд, он осторожно повернулся, вглядевшись во тьму, заметил белесое свечение среди деревьев. Сначала оно появилось из-за огромной сосны, потом переместилось влево, становясь ярче, и мгновенно потускнев, немой тайной растворилось в темноте ночного леса. Мурашки пробежали по спине Борислава.

- Защити меня Перун! - зашептал он, и его рука невольно потянулась к мечу. Но впереди он больше ничего увидел. – Померещилось! - и больше не оглядываясь, поспешил к месту встречи.

Небо затягивали тучи, а воздух уже дышал холодной свежестью. Выйдя на поляну, он увидел знакомый силуэт. Леля узнала его. Они все еще не веря шли на встречу пока не остановились, боясь преступить границы, которые не нарушали их рода в течение сотен лет. Влюбленные смотрели друг на друга не отрываясь, так будто прошла целая вечность. Борислав увидел на ее бледном лице тот же живой огонек в глазах, подёрнутый грустью и тревогой. И не выдержав, они бросились друг другу в объятия.

- Я думала, уже никогда не увижу тебя, - заплакала она, – прижимаясь к его груди.

- И я, - Борислав ласково погладил ее по голове. - Родная моя, как же я по тебе скучал.

- А я места себе не находила, только и думала - жив ли… вся извелась!

Он нежно вытер ей слезы со щёк, и тепло посмотрел в ее большие цвета весенней травы глаза. Она улыбнулась в ответ.

- Это все из-за меня. Глупая я. Братец нашел твой подарок. Не сумела скрыть. Он все узнал, обещал что никому не скажет, а оно видишь как вышло…

Он снова взглянул в ее глаза, и вздрогнул, вспомнив погибшего от его руки Севлянина. В ее лице ему померещилось лицо убитого. Пересиливая себя, Борислав попытался отогнать мрачное наваждение.

- Что с тобой? - Леля заметила, как он погрустнел.

- Даже не знаю как тебе сказать… - Борислав виновато отвел взгляд и она почувствовала что он уже нет так крепко ее обнимает, - если ты скажешь чтобы я ушел… я это сделаю.

- Ну что ты? - она хотела прижаться к нему крепче, но его тело будто застыло, и тут он словно боясь, что она испачкается кровью, отстранился, отступив назад. Леля с непониманием смотрела на него, и его фраза еще звучала у нее внутри, пока мрачная догадка не промелькнула в ее мыслях.

- Неужели это ты-ы… - она в отчаянии опустила руки, – …даже не хочется вверить.

- Я не жду прощения, просто знай, я не хотел этого.

Он умолк, и тишина окутала обоих холодом. Не сразу Леля нашла что ответить. Но все же сделала шаг к нему и с состраданием посмотрела в его глаза.

- Ведь и мой брат мог убить тебя. Он все узнал, где и когда встречаемся. Да и в лес ваш отправился с оружием.

Луна скрылась за темными тучами. Начал накрапывать дождь, но молодые не пытались укрыться от непогоды и одежда их стала намокать.

- Не вини себя, - прошептала она. – Смерть слепа, может и нам недолго жить осталось.

Он тяжело вздохнул, но почувствовал некоторое облегчение, скинув свой плащ, укрыл ее, и еще ласковее обнял. А ей стало тепло, и она спрятала раскрасневшееся лицо у него на груди.

- Я всего лишь хотела быть твоей женой. А теперь боюсь даже думать об этом. Может от этого все наши беды…

- Разве в этом есть что-то дурное? Любовь это дар богов, нужно только научится его беречь.

- Давай уйдем Борислав. Уйдем куда глаза глядят? А? Может тогда и наши перестанут воевать.

- Даже если реки станут красными от крови, ни ваши, ни наши не остановятся. Да и как мы бросим своих? Куда нам идти?

- Хоть в темные леса, хоть к лютым зверям, лишь бы не видеть как сгорают на погребальных кострах наши родные!

Она снова горестно всхлипнула и еще сильнее уткнулась в его грудь. Он вспомнил запах ее волос, вспомнил теплые солнечные дни на опушке, ее звонкий смех и счастливое лицо.

- Вот так был длилось это целую вечность, - наконец успокоилась она.

Дождь постепенно перестал моросить. И сквозь прорези в тучах стал проникать матовый свет луны. Юноша чувствовал как трепещет ее тело, и слышит как бьется ее сердце, как старается оно донести до него то что не сумели сделать слова.

- Вот уже и зорюшка зовет, - промолвила она, когда багрянцем засветлела вершина деревьев. – Как жаль, что нельзя остановить солнце.

- Пойдем, я отведу тебя.

Борислав проверил, крепко ли привязан его конь, взял Лелю за руку и также как и последний раз, повел ее назад.

- Нужно быть осторожными. Если наткнемся на наших дозорных, не пощадят тебя.

- Я только до ручья, там и расстанемся.

Пока они шли, им обоим хотелось, чтобы тропа никогда не заканчивалась. И на сердце у обоих хоть и было тоскливо, но счастье которое они сейчас испытывали, было куда большим. Когда молодые услышали звенящий шум воды, рядом с которым из под земли бил чистый родник, они остановились чтобы проститься, но вдруг услышали ровный шаг коней караульных Севлян, и едва успели спрятаться за большими кустами. Трое конных остановились и стали прислушиваться, оглядывая пространство. Но густые заросли хорошо скрывали их даже от самых зорких глаз.

- Показалось, - сказал один из них, - и они продолжили объезд округи.

- Все, иди! - произнесла она, когда топот копыт совсем исчез. – Скоро их будет больше.

Борислав не хотел отпускать ее, и глядя на нее подумал, наверное сейчас он совершает большую ошибку, может и вправду, бежать им куда глаза глядят. Леля словно прочитав его мысли, сказала:

- Возвращайся!

И Борислав больше ничего не говоря скрылся в гуще леса.

Леля не пошла по тропе ведущий напрямик к веси, а повернула в другую сторону, долго шла по едва заметно примятой траве и дойдя до большой выбеленной на солнце старой коряги, остановилась, исчезнув в густых зарослей орешника. На земле присыпанной листьями она открыла потайную крышку лаза, аккуратно спустилась вниз и незаметно закрыла ее за собой.

Глава 6

Две сотни всадников во главе с князем Ревдой сидящем на черном жеребце двигались по проселочной дороге. Острые копья дружины словно ощетинившийся дикобраз грозили любому недругу смертью. Деревья уже сбросили все листья и стояли покрытые колючим инеем. Струи холодного пара, словно густой дым выбрасывали разгоряченные ноздри лошадей. Под копытами в небольших лужах стеклянным хрустом лопалась первая наледь. Два месяца прошло с тех пор как молодые встретились в лесу, а междоусобица только становилась все более кровавой и беспощадной. Они проехаливдоль реки, перешли ее неглубокий брод и вышли к малому селищу Севлян, остановившись у небольшого колодца.

Как пусто, – подумал Борислав глядя, на обуглившиеся остатки частокола, проваленные крыши хижин и главного терема. Лица Нимичей глядели напряженно по сторонам, особенно внимательно вглядывались в густой еловый подлесок, опасаясь засады. Ревда ничего не говорил, лишь тревога теперь все более явная не сходила с его лица. Чуть поодаль стоял идол Севлян, он хмуро, почерневшим деревом, будто осуждая весь их род, смотрел на вооружённых Нимичей.

- Куда они делись? – наконец спросил Борислав, продолжая озирать опустевшую деревню, откуда еще недавно совершали боевые вылазки воины Севлян.

- Наверное поняли что не удержат малое селище, сожгли дома и ушли к своей главной веси, - сказал Митроха, но не успев договорить, его перебил подбежавший воин с побелевшим лицом.

- Там князь… там, вам нужно это увидеть!

Князь переглянулся с воинами.

Подъехав к деревьям что стояли рядом с омертвевшим поселением, их глазам предстало ужасное зрелище. С десяток тел висели вниз головой привязанные за ноги на деревьях. У многих была содрана кожа. Даже лиц невозможно было разглядеть. У одного из них, крупного телосложения, с запекшейся на бороде кровью, вороны уже успели выклевать глаза. Пустые глазницы смотрели на всех, словно проклинали. Куда страшнее было смотреть на погибших детей. Все тела уже окоченели, и все говорило о том, что произошло это вчерашним днем.

- Кто с такое с ними сотворил?

- Свои наверное, – высказался Митроха. – провинились, вот и наказали их.

- Всякое видывал, но чтобы Севляне так поступали со своими, - князь еще раз внимательно оглядел мертвецов, и лицо его подернулось, как если бы он увидел вчерашнюю резню воочию, - с некоторых кожу содрали еще с живых.

Ропот пробежал среди видавших виды воинов.

- Это точно не Севляне, - сказал старший дружины.

- Может Сивучи, правда они далеко, но даже за ними таких зверств не водилось, - поддержал другой воин.

- Надо хотя бы снять их, - о чем-то мрачно задумался Ревда.

- Пусть сами возятся со своими мертвецами, - фыркнул Митроха, - нам силы надо беречь для войны с ними. Даже если это сделали разбойники или кто-там еще, этим нам только помогли.

- Делайте как я говорю!!

Отряд спешился, и подойдя к мертвецам начали срезать веревки. Тела глухо падали на мерзлую землю. Другие стали укладывать мертвецов в ряд.

Князь пристально посмотрел на старшего сына.

- Куда вчера ночью ты ездил со своим отрядом?

Митроха хмыкнул.

- Я видел огонь, недалеко от нашего селища, поехал проверить, но никого не нашел.

И дружина воинов Митроха, осторожно переглянулись между собой. Ревда это заметил и хотел было задать еще вопрос, но вдруг услышал.

- Вот здесь следы, - один из воинов показал отпечатки ног на покрытой инеем земле терявшиеся среди деревьев, - Тот, кто это сделал, ушел лес. Они посмотрели в густую чащу, но лишь далекий туман идущий с западных стороны болот еще сильнее скрывал лес.

– В это время туманы всегда холодеют и становятся злыми, - вдруг с задумчивым надрывом произнес Ревда глядя на ползущую завесу, - и никто не знает отчего так, а потом посмотрев вперед, твердо посмотрел. - Проверьте, но далеко не уходите.

Воины вошли в лес оголив мечи, озираясь по сторонам, стали углубляться внутрь. Борислав шел медленно, вслушиваясь и всматриваясь в каждую на первый взгляд неприметную деталь. Деревья, словно живые наблюдали за ним. Стало очень тихо. Он даже перестал слышать бряцание оружия, голоса дружины и не заметил, как прошел уже саженей сто, идя по следу, пока тот внезапно не оборвался там, где начинались топкие болота. Дальше идти было опасно. Борислав подумал, может тот кто уходил попал в трясину и погиб здесь. И тут молодой Нимич поднял голову и заметил как среди деревьев, будто отделившись от тумана совсем рядом появился белый силуэт. «В туманах всякое может привидится» - подумал он, чувствуя как сердце заколотилось в груди. Он хотел уже уйти, старался не смотреть на видение, но глаза будто имевшие свою волю, заставили его всмотреться и Борислав различил в белесом силуэте отчетливые человеческие черты. Несомненно это был человек, воин, одетый на древний манер. На нем была кольчуга с кожаным нагрудником, штаны, сапоги почти до колен. С сильными руками и крупным, почти великанским торсом. Был даже герб, но сколько Борислав не вглядывался, не мог разглядеть рисунка. Он мог поклясться, что это бы тот самый силуэт, который появился в день, когда на него напал медведь, когда он впервые встретил Лелю. Борислав неторопливо шагнул в его строну, и тот будто ожидая его, тихо повел его дальше, в туман по краю болота. Призрак не выражал ничего, только невозмутимое спокойствие и, наверное свойственно всем приведениям холодность. Борислав молча, как завороженный следовал за ним, пока тот не остановился у небольшого дуба, повернулся к Бориславу, и несколько секунд глядел на него. Уста призрака молчали, но юноша мог поклясться что слышит его.

- Кто ты? - промолвил Борислав, но тот лишь качнул головой.

Призрак-воин еще бы виден несколько мгновений, но как и в первый раз исчез, отступив в глухую туманную завесу. Борислав подошел к месту, где тот стоял и заметил у дерева короткую стрелу с черным оперением. Он поднял ее и внимательно осмотрел. Железный наконечник покрывал ржавый налет. На древке отчетливо виделся вырезанный знак в виде змея с крыльями. И больше не задерживаясь, поспешил к своим.

- Ты не должен был уходить так далеко, - хмуро сказал отец, увидев вернувшегося сына, - мы уже собирались искать тебя.

- Отец, вот что я нашел, - Борислав протянул находку.

Князь взял стрелу, внимательно изучая ее. Все воины подошли ближе.

- Я не знаю ни одного племени кто бы использовал такие,- недоуменно произнес он.

- Надо послать переговорщика, - Борислав посмотрел на отца, - покажем Севлянам, узнаем что произошло. Может, хотя бы на время заключим перемирие.

- Они не захотят нас выслушать, после того как твой брат убил их посланца, боюсь они также поступят и с нашим.

- Они стольких наших убили, и переговоры вести с ними, лишь показывать свою слабость, - Митроха недовольно отвернулся.

Тут послышался топот, все повернулись, потянувшись к мечам. Прискакал разведчик, и торопливо сообщил.

- Там за оврагом, видел конных, человек семь.

- Кто они?

- Севляне.

- Всего семеро?

- Своими глазами видел, князь.

- Странно, - напряженно задумался Ревда, - для отряда маловато, а для дозорных много.

- Отец, мы сможем их обойти, а Вы прикроете нас, если их окажется больше, - предложил Борислав.

- Согласен, разделим дружины. Ты с Митрохой давайте за ними. Постарайтесь взять живыми, хотя бы одного, разузнаем, что к чему. А я обойду с другой стороны, если что прикрою Вас. В случае опасности трижды протрубите в рог.

И сыновья не теряя времени, запрыгнув на коней, поскакали в сторону где недавно видели неприятеля.

Глава 7

Проехав вдоль древнего кургана, отряд Борислава и Митрохи желая пойти на перерез, спустились в большой овраг на дне которого под прозрачным льдом журчала тихая вода. И притаились ожидая отряд Севлян. Борислав прислушался. Послышался топот копыт. Кони шли рысцой. Доносились голоса.

- Тихо, - сказал разведчик.

- Почему их здесь нет? – донесся разговор.

- Я еще вчера видел следы, не думаю что это Нимичи, отвечал другой.

- Совсем озверели, князь такого им никогда не простит, - сказал один из Севлян, но его речь резко прервалась когда он увидел появившегося из засады Митроху, не дождавшегося общего сигнала. Он метким ударом, всадил копье в Севлянина, тот с силой вылетел из седла и сделав несколько конвульсивных движений, мгновенно умер. Кони шарахнулись в сторону, один из Севлян бросился на Нимичей, остальные кинулись к своей крепости.

- Стреляйте в коней! – закричал Борислав. – Живыми… берите живыми!!

Продолжение следует....