Когда цветет сирень

Глава 1

Боль.

Это было первое, что прорвалось сквозь вязкую, глухую темноту. Не тупая головная боль после слишком бурной вечеринки с друзьями. Нет, эта боль была другой — острой, чужой, словно в череп медленно вкручивали раскалённый гвоздь.

Я попыталась застонать, но из горла вырвался лишь слабый, птичий писк. Не мой голос. Совсем не мой.

Паника, холодная и липкая, змеёй скользнула по позвоночнику. Я дёрнулась, попыталась сесть, но тело отказалось подчиняться. Оно было тяжёлым, ватным, незнакомым, как неуклюжий манекен. Веки, казалось, весили тонну. С нечеловеческим усилием я заставила их приподняться.

Мир утопал в размытом полумраке, но я различила склонённое надо мной лицо. Девушка в тёмном платье и белоснежном чепце. Испуганная. Её страх плескался в широко раскрытых глазах цвета весеннего неба.

— Ваша светлость, вы в порядке? — её голос дрожал.

Ваша светлость? Что за бред? Косплей? Какой-то изощрённый розыгрыш?

Я хотела спросить, где я, но вместо этого мой рот открылся, и сознание провалилось в чужой кошмар.

Не воспоминания. Агония.

Огромный, сверкающий золотом зал. Десятки лиц, искажённых презрительными ухмылками. Шёпот, жалящий, как крапива: «Оборванка Изенбург…», «Посмотрите на её платье, оно же годится только на тряпки». Холодный, безразличный взгляд кронпринца, скользящий по мне, словно я пустое место. И горечь… резкая, обжигающая горечь во рту после обязательного бокала вина, поданного с поклоном.

— А-а-а! — крик был чужим, высоким и отчаянным. Я обхватила голову руками, пытаясь вытолкнуть из неё чужую боль, чужое унижение.

— Ваша светлость! Я… я сейчас же позову лекаря! — пискнула девушка и, спотыкаясь, вылетела из комнаты.

Я осталась одна, дрожа в огромной кровати под тяжестью бархатного одеяла, пахнущего лавандой и пылью. Я посмотрела на свои руки. Тонкие, бледные, с длинными пальцами и ухоженными ногтями. Не мои. Мои руки были покрыты мелкими шрамами от порезов на работе и вечными следами от чернил.

Итак, подведём промежуточные итоги. Я очнулась в чужом теле. В месте, похожем на декорации к исторической дораме. И судя по всему, предыдущая владелица этого аристократического тела только что пережила худший день в своей жизни.

Мозг, чтобы не расплавиться от шока, включил защитный механизм — цинизм.

Окей. Попаданка. Классика жанра. Что там у нас по стартовому пакету? Обычно это какая-нибудь суперсила или, на худой конец, говорящий фамильяр. Я прислушалась к внутренним ощущениям. Тишина. Никакой божественной маны или голоса древнего дракона в голове. Зато головная боль никуда не делась. Видимо, у меня эконом-тариф.

Дверь со скрипом отворилась, и в комнату, почти вбежав, вернулась та самая горничная — Сирень, как подсказал мне услужливый обрывок чужой памяти. За ней следовал высокий мужчина с проседью в волосах и слишком спокойным лицом. Лекарь.

— Господин Кювэль, скорее, ей снова стало хуже!

Мужчина подошёл к кровати, его взгляд был профессионально-отстранённым, как у хирурга перед операцией. Он взял моё запястье, измерил пульс, а затем его ладонь накрыла мой лоб. По телу пробежала тёплая, едва заметная волна.

— Всё в порядке, дитя моё, — его голос был ровным и успокаивающим. Слишком успокаивающим. — Обычное переутомление. Ваша светлость, ваш уровень духовной энергии крайне низок, а волнения на отборе невест стали для вашего организма слишком большой нагрузкой. Вам нужен покой и отдых.

Переутомление. Конечно. Идеальное объяснение. Простое, логичное и совершенно безопасное для всех вокруг. Кроме меня. Потому что я помнила. Помнила эту горечь во рту. Это было не вино.

— Благодарю вас, господин лекарь, — прошептала я, изображая слабую, но благодарную пациентку. Он кивнул, выписал что-то на листке бумаги и, передав его Сирени, удалился с той же невозмутимостью.

Я осталась под присмотром перепуганной горничной. Её звали Сирень, она была моей личной служанкой, и, судя по всему, единственным человеком, которому было не наплевать на судьбу Меллисандры Изенбург.

А судьба у неё была незавидная. Герцогство в руинах, отец, последний герой рода, погиб на войне три года назад, мать умерла при родах. Остался только громкий титул, который в этом мире, где все решают сила и деньги, не стоил и ломаного гроша. И как вишенка на этом торте из безнадёги — этот самый «отбор невест». Утешительный приз от императора, который отменил помолвку Меллисандры с кронпринцем сразу после того, как прибрал к рукам главную силу её герцогства — рыцарский орден Святой Магнолии.

«Мило, — подумала я. — Меня не просто бросили в клетку с голодными волчицами, меня ещё и предварительно лишили всех зубов и когтей».

Мои размышления прервала Сирень.

— Ваша светлость, может, вы чего-нибудь желаете? Чаю? Или, может, пирожные из императорской кухни? Они сегодня особенно хороши.

Она склонилась надо мной, и я снова уловила тонкий аромат сирени от её волос. Её лицо было искренне обеспокоенным. Но в этом дворце, где даже воздух пропитан интригами, можно ли доверять искренности?

Горечь во рту.

Я посмотрела на её встревоженные глаза, на её руки, которые теребили край фартука.

— Да, — мой голос прозвучал на удивление твёрдо. — Принеси пирожные. И стакан чистой воды.

— Будет исполнено! — она с облегчением улыбнулась и выпорхнула из комнаты.

Я осталась одна. В тишине роскошной комнаты, которая ощущалась как золотая клетка. Переутомление. Низкий уровень духовной силы. Всё так складно, так удобно. Никто и не подумает разбираться в смерти обедневшей, никому не нужной герцогини.

Сирень вернулась с подносом. На нём красовались три аппетитных пирожных с кремом и стакан воды, в котором играли отблески свечей. Она поставила поднос на прикроватный столик.

— Угощайтесь, ваша светлость. Это поможет вам набраться сил.

Она стояла и ждала. С улыбкой. С идеальной маской преданной служанки.

А я смотрела на эти пирожные. И на воду. И всё, о чём я могла думать, — это та едкая горечь.

Мой первый день в новом мире. И моё первое испытание. Выживет ли героиня, если съест десерт?

Я медленно протянула руку к стакану с водой.

Глава 2

Сон в этом мире был роскошью, которую я не могла себе позволить. Ещё до того, как первые лучи рассвета коснулись шпилей дворца, в мою дверь постучали. Сирень вошла в комнату с таким видом, будто шла на эшафот, неся в руках моё «оружие» для сегодняшней битвы — единственное приличное платье Меллисандры.

— Ваша светлость, пора готовиться, — прошептала она, и в её голосе звучало отчаяние.

Я села на кровати и посмотрела на наряд. Платье из тёмно-синего бархата, когда-то наверняка бывшее роскошным, теперь выглядело уставшим. Цвет от частых стирок потускнел, а на подоле, как я знала, Сирень вчера до полуночи штопала разошедшийся шов.

— Оно… оно всё ещё выглядит благородно, — соврала Сирень, пытаясь придать голосу уверенности.

— Оно выглядит так, словно его пожевала корова, выплюнула, а потом по нему проехала телега, — безжалостно констатировала я вставая. — Но другой парадной униформы у нас нет, так что будем работать с тем, что имеем.

На этом балу для хищниц я буду выглядеть как общипанный воробей среди райских птиц. Что ж, тем лучше. Чем меньше внимания, тем целее будешь.

Пока Сирень возилась с моей причёской, вплетая в волосы единственную шелковую ленту, что у нас была, я прокручивала в голове информацию, которая за ночь окончательно улеглась в сознании. Банкрот. Это было самое мягкое слово. Герцогство Изенбург было колоссом на глиняных ногах, который уже начал осыпаться. Шахты увели шустрые «родственники», земли не приносили дохода, а из всех активов остались только старый замок с протекающей крышей да громкий, но совершенно бесполезный титул.

— Готово, — выдохнула Сирень, отступая на шаг.

Я посмотрела в зеркало. Из него на меня смотрела незнакомая девушка с моими глазами. Точнее, почти моими. Их синий цвет стал глубже, насыщеннее, словно кто-то выкрутил контрастность на максимум. Эта деталь почему-то казалась важной. В остальном же… красивая, бледная аристократка в старом платье. Прекрасная мишень.

— Пора, — сказала я больше себе, чем Сирени, и направилась к выходу.

Главный зал дворца гудел, как растревоженный улей. Десятки девушек в пышных платьях всех цветов радуги порхали от группы к группе, сверкая драгоценностями и белозубыми улыбками. Павлины. Павлины в человеческом обличье, собравшиеся на ярмарке тщеславия.

Когда я вошла, гул на мгновение стих. Все взгляды обратились на меня. Я чувствовала их на себе, словно физические уколы. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то — с откровенным презрением. До меня донёсся обрывок шёпота: — …герцогиня Изенбург… говорят, в её замке даже крыс уже не осталось… Я сделала вид, что не слышу. Подняла подбородок и медленно пошла через зал, чувствуя себя так, будто иду по канату над пропастью. Каждый шаг давался с трудом.

— Прибыла великая герцогиня Меллисандра Изенбург! — с нарочитым опозданием объявил церемониймейстер, когда я уже почти дошла до своего места. Дешёвый трюк, чтобы ещё раз подчеркнуть моё ничтожное положение. Я ответила ему лёгкой, вежливой улыбкой. Пусть давятся своей желчью.

Вскоре объявили суть испытания. — …будущая императрица должна быть не только опорой для Его Высочества, но и его защитой! Сегодня вы покажете своё мастерство в стрельбе из лука!

Защитой для кронпринца? Это что за инфантильный наследник престола, которого нужно защищать толпе девиц? Я не сдержала тихого смешка, представив себе принца в чепчике и с соской во рту. Мой смех, разумеется, не остался незамеченным. Несколько пар глаз метнули в меня осуждающие взгляды. Плевать.

Нас вывели на лужайку, где уже были расставлены мишени. Девушки с серьёзными лицами разбирали луки, натягивали тетивы, целились. Некоторые и правда стреляли неплохо. Особенно графиня Роза-Виктория Агрес. Каждая её стрела ложилась близко к центру. Она двигалась с грацией хищницы, уверенная в своей победе.

Подошла моя очередь. Я взяла в руки лук. Он был тяжёлым и неудобным. Я встала на позицию, неловко наложила стрелу. Остальные претендентки смотрели на меня с предвкушением очередного провала. И я не собиралась их разочаровывать.

Я натянула тетиву, но вместо того, чтобы целиться в мишень, посмотрела на ясное голубое небо. «Этот мир, это тело, эта нелепая игра… да пошло оно всё».

Я отпустила тетиву. Стрела со свистом ушла вверх, бессмысленной чёрной точкой на фоне лазури. Я спокойно взяла вторую. Снова в небо. Третью. Четвёртую. Пятую. Это был мой прощальный салют этому фарсу.

Когда я закончила, вокруг стояла недоумённая тишина. Девушки смотрели на меня как на сумасшедшую. Я же с невозмутимым видом положила лук на стойку и отошла в сторону, чтобы «спокойно наблюдать за стараниями соперниц».

Представление удалось. Теперь я для них не просто бедная, а ещё и безнадёжно глупая. Безопасная.

После испытания объявили перерыв перед вечерним этапом — игрой на цитре. Я решила воспользоваться им, чтобы сбежать от этой ядовитой атмосферы. Ноги сами принесли меня к уединённой статуе Святой Елены. Я стояла, прислонившись к холодному мрамору, и пыталась унять дрожь в руках. Не от усталости, а от адреналина.

— Молишься Святой Елене, чтобы помогла тебе после сегодняшнего провала?

Голос Розы-Виктории был острым, как осколок льда. Я обернулась, готовясь к очередной порции яда. Она стояла, скрестив руки на груди, её алые глаза насмешливо изучали меня с головы до ног.

— Надеяться на богов — удел тех, у кого нет собственных планов, графиня, — спокойно ответила я, встречая её взгляд.

— Планов? — она издала короткий, презрительный смешок. — Твой план — это опозориться на глазах у всего двора? Весьма оригинально. Я даже почти восхищена твоим талантом выставлять себя посмешищем.

Она подошла ближе, и я ощутила странное давление, лёгкий озноб, словно меня пытались просканировать невидимым лучом. И тут же в голове всплыл обрывок воспоминаний Меллисандры — сухой, почти академический факт из урока по изучению аристократических родов: «Семья Агрес известна своим наследственным даром „видения сути“, позволяющим ощущать духовную энергию и выявлять слабости противника».

А, так вот в чём дело. Она пыталась прочитать меня, как открытую книгу, чтобы найти самое уязвимое место и ударить побольнее. Классика жанра. Я внутренне приготовилась к очередной уничижительной тираде.

Она заглянула мне в глаза… и замерла.

Давление мгновенно исчезло. Я увидела, как её зрачки на мгновение расширились, а на безупречном фарфоровом лице отразился неподдельный шок. Словно она сунула руку в пустой ящик, ожидая найти там пыль, а наткнулась на раскалённые угли.

— Что… это?.. — прошептала она, непроизвольно отступая на шаг. Высокомерие с её лица слетело, как позолота, оставив после себя растерянность и… что-то ещё. Нечто похожее на испуг.

— Кажется, вы что-то уронили, графиня. Своё самообладание, — не удержалась я от шпильки, хотя сама была сбита с толку.

Но она меня не слышала. Её взгляд был прикован к моим глазам. Она смотрела на меня так, будто впервые видит. Её щёки залил густой румянец, а дыхание стало прерывистым.

— Я… мне нужно… — она заикалась, не в силах подобрать слова. — Забудь.

Развернувшись так резко, что полы её платья взметнулись, она практически сбежала. Я осталась стоять у статуи, глядя ей вслед.

Значит, её хвалёный дар дал сбой? Или, наоборот, сработал слишком хорошо?

Я посмотрела на своё отражение в полированном мраморе постамента. Обычные синие глаза. Чуть ярче, чем были у Меллисандры. Но это не объясняло, почему самая высокомерная стерва двора только что сбежала от меня, красная, как перезрелый томат.

Что она увидела во мне? И что теперь опаснее: её прежняя ненависть или её нынешний, необъяснимый страх?

Глава 3

Вернувшись в свою золотую клетку, я первым делом заперла дверь. Сердце всё ещё колотилось после встречи с Розой-Викторией. Что это было? Сбой в её магическом «зрении»? Или она увидела нечто такое, что выбило из неё всю спесь?

В комнате меня ждала Сирень с подносом, на котором стоял чай и несколько пирожных. — Ваша светлость, я подумала, вам нужно подкрепиться перед вечером… Её голос затих, когда она увидела моё лицо. — Спасибо, Сирень. Можешь идти.

Она молча поклонилась и вышла, оставив меня наедине с моими мыслями и десертом. Я уставилась на пирожные. После вчерашнего вечера, когда простой стакан воды казался смертельной угрозой, доверять дворцовой еде было верхом глупости. Но с другой стороны… какой смысл в паранойе, если тебя могут убрать в любой момент?

«Раз уж я живу в этом абсурдном театре, — подумала я, подцепляя вилкой кусочек кремового чуда, — то имею полное право насладиться реквизитом». А значит, настало время вкусняшек!

Пока я поглощала десерт, который, к счастью, оказался не отравлен, я строила план на вечер. Последнее испытание. Игра на цитре. У Меллисандры не было ни таланта, ни практики. Идеально. Моя цель оставалась прежней: разыграть спектакль «Бесполезная и безобидная герцогиня. Финальный акт».

Когда стемнело, Сирень сопроводила меня в императорский сад. Сотни парящих фонариков отбрасывали дрожащие блики на лица аристократов. Выглядело сказочно. И фальшиво. Каждая улыбка, каждый вежливый кивок были частью сложного, смертельного танца. Я заметила Розу-Викторию. Она сидела в окружении своей свиты, но не участвовала в разговоре. Её алые глаза были прикованы ко мне. Взгляд был тяжёлым, изучающим. Я сделала вид, что не заметила.

Девушки одна за другой выходили на сцену, извлекая из цитр нежные мелодии. Зал вежливо аплодировал. Наконец, церемониймейстер объявил моё имя.

Я вышла на сцену, взяла инструмент и села, изображая на лице трагическую муку. — Прошу меня простить, Ваше Величество, — произнесла я дрожащим голосом. — После недавнего недомогания мои руки все ещё слабы. Я исполню лишь простую мелодию в знак своего почтения.

И я начала свой акустический террор. Это был не просто набор случайных нот. Это была какофония. Я намеренно извлекала самые скрипучие, самые диссонирующие звуки, какие только могла. Я видела, как морщатся аристократы. Как кронпринц едва заметно поморщился. Прекрасно.

Закончив этот кошмар, я низко поклонилась и под редкие, вымученные хлопки, вернулась на своё место. А после меня на сцену взошла она. Роза-Виктория. Она окинула зал горящим взглядом, который на долю секунды задержался на мне, и коснулась струн.

И мир изменился. Это была не музыка. Это была буря. Мелодия рассказывала историю о внезапной, всепоглощающей одержимости, о шторме чувств, который сметал всё на своём пути. Я невольно вцепилась в подлокотники кресла. Эта музыка была направлена прямо в меня. Она была ответом на то, что Роза увидела в моих глазах.

Когда последний аккорд растаял в тишине, зал взорвался аплодисментами. Роза-Виктория поднялась и произнесла ясным, звенящим голосом: — Эту мелодию я назвала «Единственный взгляд». Я посвящаю её тому, кто смог покорить меня. — Она сделала паузу. — И в связи с этим, я, Роза-Виктория из рода Агрес, снимаю свою кандидатуру с отбора невест. Моё сердце уже сделало свой выбор.

В саду воцарилась мёртвая тишина. Было слышно, как трещат фитили в фонариках. Я сидела, парализованная ужасом и осознанием. «Заглянув в самую душу». «Единственный взгляд». Наша встреча у статуи. Её шок. Её паническое бегство. О, нет. Нет, нет, нет. Она не могла иметь в виду меня.

Мой взгляд метнулся к ней. Роза-Виктория стояла на сцене, и на её лице была странная, почти робкая улыбка. Улыбка человека, который только что совершил безумство и почему-то счастлив. Весь зал гудел, как растревоженный улей, но она, казалось, никого не замечала.

И тут я увидела. Её платье. Оно было тёмно-синим. Не алым, не золотым, не чёрным — цветам, которые она обычно предпочитала. Тёмно-синим. Цветом ночного неба. Цветом герба дома Изенбург. Моим цветом.

Холод пробежал по моей спине. Это не было совпадением. Она спланировала это. Всё — от мелодии до цвета платья. Она словно надела на себя мой флаг и объявила всему миру о своих правах.

Я попыталась поймать её взгляд, но она, почувствовав это, резко отвернулась, не давая мне увидеть её лицо. Она не хотела встречаться со мной глазами. Не здесь. Не на публике.

Моя первая мысль была — бежать. Немедленно. Это было не просто странное поведение. Это была декларация. И я оказалась в самом её эпицентре. Ни о каком «плевать» не могло быть и речи. Я стала самой обсуждаемой персоной вечера, даже не сказав ни слова. Для аристократов было несложно связать поведение Розы-Виктории, вкупе с цветом её платья. Опасные они звери.

Я дождалась конца этого фарса и попыталась незаметно ускользнуть, пока все обсуждали главный скандал сезона. Но в одном из тёмных, увитых плющом коридоров, меня перехватила сильная рука. Меня резко вжали в холодную каменную стену. Надо мной нависла Роза-Виктория. Эм, кабэ-дон от девушки? Можно не надо?

— Ч-что вы творите, графиня? — голос предательски дрогнул.

Она молчала несколько долгих секунд, будто собираясь с духом. Её обычная высокомерная маска треснула, и под ней проглядывала растерянность и какая-то отчаянная решимость.

— Мне нужно с вами поговорить, — наконец произнесла она, и её голос был ниже, чем обычно. — О наших взаимоотношениях. Мне кажется, всё это время они были… далеки от идеала. Прошу меня простить за это. Всё это исключительно моя вина.

Она резко выдохнула, словно сбросив с себя тяжёлый груз, и её взгляд стал более сфокусированным.

— Меллисандра Изенбург, станьте моей… — она запнулась, подбирая слово, — …подругой. Да, подругой. Я всегда мечтала подружиться с вами, но не могла найти в себе смелости. Простишь ли ты меня за всё, что было?

Я смотрела в её алые глаза и видела там бурю эмоций. Там было и раскаяние, и смущение, и что-то ещё, более глубокое и пугающее, что она отчаянно пыталась скрыть за этим неуклюжим предложением. Вся ситуация была донельзя абсурдной. Только что она устроила публичный скандал, а теперь, прижав меня к стене, лепечет о дружбе?

Но мой мозг работал холодно и расчётливо. В мире, где всё решают сила и власть, иметь такого союзника — даже такого странного и подозрительного — жизненно необходимо.

— Я согласна, — выдохнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — А сейчас, не могли бы вы меня освободить?

Роза-Виктория будто очнулась. Она отступила на шаг, её уши заметно покраснели. — Да, конечно, прости, что напугала. — На её лице промелькнула тень прежней уверенности, смешанной с новым, непривычным смущением. — И я рада, что ты смогла меня простить… Мелисса. Я же могу тебя так называть? Мы ведь теперь подруги.

— А? Да, конечно, — я потёрла запястье, всё ещё пытаясь осознать реальность происходящего. — Мне пора. Нужно отдохнуть.

— Приятных снов, Мелисса, — с искренней, почти счастливой улыбкой сказала мне Роза-Виктория. — Когда моя семья будет устраивать следующий приём, я обязательно приглашу тебя.

Она развернулась и, что-то тихо напевая себе под нос, ушла, оставив меня одну в холодном коридоре.

Сумасшедший день. Я прислонилась к стене, чувствуя, как у меня подкашиваются ноги. Завтра я покину этот дворец, но у меня было отчётливое чувство, что из этой игры я так просто уже не выйду.

Глава 4

Ночь не принесла облегчения. Сон скользил мимо, оставляя только холодные расчёты: союз с Розой-Викторией висел над шеей, как занесённый топор. Всю ночь я перебирала ходы — кто пешка, кто ферзь, и чья рука на самом деле ведёт эту партию. Дьявольской сделкой это называют в романах; у нас же — простая математика власти: кто сильнее, тот и пишет правила.

Едва я вышла из комнаты, как на меня налетел вихрь тёмно-синего шёлка. — Доброе утро, Мелисса! — Роза-Виктория ухватила меня под руку с той самой собственнической уверенностью, которую даёт власть, не титул.

Она тащила меня по коридору, и люди расступались, словно её взгляд раскалывал лёд под ногами. Род Агрес, монополисты на рынке магических кристаллов, имел больше реального влияния, чем многие древние дома. Когда церемониймейстер громко произнёс наши имена, я вдруг поняла: моя жизнь изменилась не просто в зале, она изменилась навсегда.

Роза подвела меня к своей свите. Её «подруги», с их фарфоровыми лицами и острыми улыбками, быстро уловили, куда дует ветер. Я приняла их приглашение — вежливо и без намерения пить до дна.

— Прибыл его величество, император Наньгуань Юй!

В зал вошла вся императорская семья. Наньгуань Юй — человек с аурой почти божественной мощи. Его жена, королева Мария, и их дети: кронпринц Вэймин Юй, с вечным выражением скуки на лице, и несравненная принцесса Сяо Юй.

Император был краток: — …невестой кронпринца станет маркиза Ирэн Лагольер.

Аплодисменты были вежливыми и пустыми. А я в голове уже раскладывала пасьянс. Лагольер — безопасный ход. От меня он получил бы орден (который и так уже мне не принадлежит), от Розы — контроль над кристаллами. Наньгуань Юй не усиливает сильных. Он боится конкуренции. Логично.

— Что ж, Ирэн станет следующей императрицей, — лениво протянула Кларисса. — Не торопись, — холодно отрезала Роза-Виктория. — Император не выглядит довольным. Она в лучшем случае станет королевой.

Её мысли совпали с моими, но она, как всегда, видела на два хода вперёд. Тут же в памяти всплыла информация из учебников: в этой империи у правителя могло быть две жены. Императрица — мать наследников. Королева — хозяйка дворца, вторая по статусу, но первая по влиянию на придворную жизнь. Для Ирэн, чья семья совсем недавно вырвалась из сословия торговцев, даже это было головокружительным взлётом.

— Могу поспорить, — Роза улыбнулась, и в её улыбке было больше стали, чем тепла, — Наньгуань Юй уже отправил послов в королевство Серебряной Лилии. Ему нужна принцесса Астелия. — Но помолвка с герцогом севера… — пискнула одна из девушек. — Королева Таисия не отдаст дочь замуж за монстра, — сухо ответила Роза. — К тому же, его сила — всего лишь шестой ранг. Для союза с империей — смешно.

Я слушала, и меня пробирал холодок. Это была не светская болтовня. Это была аналитика, поданная под соусом из сплетен.

Пока новоиспечённая невеста кружилась с кронпринцем, Роза наклонилась ко мне и прошептала: — Скука смертная. Идём.

Она вывела меня на узкий балкон. Тишина оглушала. — Мелисса, а куда ты после школы? — спросила она тихо, и в голосе впервые скользнула не властная нота, а что-то близкое к тревоге.

— Пока не знаю. До Шатль Фора мне расти ещё далеко, — ответила я прямо.

Роза на миг замерла. Её губы сжались, и на лице промелькнуло почти детское, острое разочарование. — Тогда у тебя есть год, — сказала она наконец, и её голос снова стал твёрдым. — Может, удастся прыгнуть на два ранга. Я… буду ждать.

Она сказала это так, будто моё поступление в Шатль Фор было не моей личной целью, а условием в нашем негласном договоре.

— Вернёмся в зал? — внезапно спросила Роза, будто испугавшись, что сказала слишком много. — Хорошо.

Остаток вечера Роза словно ушла в себя. Когда я наконец вернулась в свою комнату, облегчение не пришло. Отбор был завершён. Завтра я покину дворец. Но лёжа в кровати, я смотрела в потолок и понимала: игра только что началась. И надежда на то, что в тишине школы Святой Елены эта одержимая, прекрасная и опасная девушка меня не найдёт, была тонкой и призрачной, как паутина на ветру. Я считала не звёзды, а просчитывала ходы, и знала: из этой партии добровольно уже не выходят.

Глава 5

День отъезда из дворца ощущался как побег из тюрьмы строгого режима. Вот только на выходе меня поджидал главный надзиратель, облачённый в дорожное платье, которое стоило больше, чем годовой доход моего герцогства. Роза-Виктория с ослепительной улыбкой предложила свой экипаж, изящно указав на карету из лакированного чёрного дерева с гербом Агрес на дверце.

— Дорога до земель Изенбург долгая и ухабистая, Мелисса. Моя карета с усиленными кристаллами доставит тебя вдвое быстрее и без лишней тряски. Это было не просто предложение. Это была демонстрация власти и заботы, удушающей, как плющ. Каждое слово сочилось снисхождением. — Благодарю за щедрость, графиня, — я вежливо улыбнулась, делая шаг назад, к своему наёмному экипажу, который рядом с её каретой выглядел как грязная кляча рядом с призовым скакуном. — Но я уже обо всём договорилась. Не хочу вас стеснять. Её улыбка на мгновение увяла. В алых глазах промелькнуло холодное понимание. Она поняла мой ход. Я принимаю её правила игры, но не собираюсь становиться её ручной куклой. — Как пожелаешь, — бросила она, и в её голосе снова появилась сталь. — Увидимся в школе. Не опаздывай.

Я с большим сожалением рассталась с несколькими серебряными монетами, оплачивая колымагу. Глядя на удаляющийся герб Агрес, я стиснула зубы. Какого чёрта? Титул великой герцогини ставил меня почти вровень с правящей семьёй. Если с императорской династией что-то случится, я — первая в очереди на трон. Так почему я должна считать каждую медную монету?

Или, может, именно поэтому? — промелькнула в голове ядовитая мысль. — Может, род Изенбург не сам по себе угас, а ему очень усердно «помогли»? Слишком влиятельные, слишком близкие к трону… слишком опасные.

— Госпожа, что-то случилось? — тихий голос Сирени вырвал меня из раздумий. — Нет, ничего. Просто беспокоюсь о финансах.

Путь через столицу был пыткой. Я смотрела из окна на роскошные магазины, на аристократов в каретах, на идеально чистые улицы. Этот город был живым организмом, работающим на магии и деньгах. Магические фонари, самодвижущиеся повозки для уборки мусора, даже стражники в сияющих доспехах с рунами усиления — всё это кричало о процветании, построенном на кристаллах рода Агрес. На одном из поворотов я увидела вывеску раменной. — Сирень, сколько стоит рамен? — Тридцать медяков, госпожа. Пятьдесят — с двойным яйцом. Дорого. Цена за миску супа была почти дневным бюджетом на еду для всего нашего замка. Мысль о том, что стать кронпринцессой было бы самым простым решением, снова прокралась в голову, и я с силой её отогнала. Нет. Я выберусь сама.

Ночь мы провели на постоялом дворе под названием «Усталый путник». Иронично. «Комфортный» — так его описал бы кто-то, кто не спал на перинах во дворце. Для меня же это была скрипучая кровать, тонкое одеяло, пахнущее сыростью, и ужин из водянистой похлёбки. Единственной роскошью был общий душ, работающий на магическом кристалле. Пока я ждала своей очереди, слушая пьяные разговоры за стеной, я не могла не думать, что даже эта базовая технология стоила целое состояние.

Сирень, несмотря на мои уговоры, осталась ночевать в холодном экипаже. Утром я увидела её с покрасневшими от холода руками и поняла, что больше не могу этого допустить. Глядя на её преданность, я чувствовала и благодарность, и жгучий стыд, который перерастал в холодную ярость.

На следующий вечер мы наконец достигли замка Изенбург. Издалека он выглядел величественно и грозно. Построенный из чёрного, как сама ночь, мрамора, он напоминал крепость тёмного властелина. Но вблизи иллюзия рассыпалась. Мрамор покрывала сеть трещин, в стенах виднелись провалы, а некогда грозный герб над воротами почти стёрся.

Нас встретил седовласый дворецкий, Бейлос Грейхаус. Он был единственным, кто остался от былой гвардии слуг. — С возвращением, госпожа. Его голос был ровным, но в глазах плескалась застарелая печаль. — Благодарю, Бейлос, — я оглядела пустой, гулкий двор. — А где стража? — Они покинули нас на прошлой неделе, госпожа, — бесстрастно ответил он. — Оплатили неустойку и ушли с отрядом авантюристов. Сказали, что в великом ледяном лабиринте платят больше.

Больше, чем мы можем себе позволить за год, — мысленно закончила я. Прекрасно. Теперь моя крепость была полностью беззащитна. — Напиши письмо графу Валленштейну. Возможно, он сможет помочь. — Будет исполнено.

Я отказалась от ужина и велела Сирени отдохнуть. Сама же, взяв свечу, пошла по пустым коридорам. Холод камня пробирал даже сквозь плотные туфли. В памяти Меллисандры всплывали обрывки: вот здесь, в большом зале, отец устраивал пиры для своих рыцарей. Смех, звон кубков, тепло от огромного камина. Сейчас же зал был погружён во мрак, а с потолка свисала паутина. Я прошла в оружейную. Пустые стойки. Всё лучшее оружие и доспехи ордена Святой Магнолии были «временно переданы» под командование императора. Навсегда.

Наконец, я добралась до кабинета отца. Пыль покрывала всё толстым слоем. Я провела пальцем по обложке гроссбуха, и на коже осталась серая полоса. Часы напролёт я сидела над счетами. Цифры плясали перед глазами. Расходы на содержание ордена, займы под огромные проценты у сомнительных гильдий, странные «пожертвования» в пользу малоизвестных храмов… всё это выглядело не как плохое управление, а как целенаправленное разорение.

Я наткнулась на несколько оплаченных счетов от поставщиков трав. Странный набор: волчий корень, лунный плющ, кровь мантикоры… Компоненты, которые по отдельности были безобидны, но вместе… Вместе они создавали медленно действующий яд, ослабляющий духовную энергию. Такой же, как тот, что пытались дать мне во дворце?

И тут я нашла это. Последняя запись, сделанная рукой отца за неделю до его гибели. Это был перевод огромной суммы денег на счёт неизвестного торгового дома с пометкой: «За информацию о „Чёрной Лилии“».

«Чёрная Лилия». Что это? Название организации? Имя? Кодовое слово?

Я сидела в холодной, гулкой тишине отцовского кабинета, и ледяной ужас медленно расползался по моим венам. Отец Меллисандры не был расточителем. Он был на пороге какого-то открытия. И за эту информацию он заплатил не только деньгами. Он заплатил своей жизнью. А теперь, кажется, эта же тень пришла и за мной.

Глава 6

Утро встретило меня ледяным холодом, пробирающим до костей. Сон, если это можно было так назвать, был лишь короткой передышкой в череде кошмаров, где смешивались алые глаза Розы-Виктории и неразборчивая надпись «Чёрная Лилия». Я проснулась не отдохнувшей, а разбитой, с тяжёлой головой и привкусом вчерашнего страха во рту. Опять.

В отцовском кабинете ничего не изменилось. Пыль всё так же лежала на мебели, а стопки гроссбухов смотрели на меня с немым укором. Я заставила себя снова сесть за стол. Паника — это роскошь, которую я не могла себе позволить. Сейчас время для холодной, безжалостной математики выживания.

Я разложила на столе несколько счетов и свела дебет с кредитом. Картина вырисовывалась удручающая. После выплаты жалования Бейлосу и Сирени — единственным, кто у меня остался — и закупки минимального количества еды, на жизнь оставалось в среднем десять золотых монет в месяц. Десять золотых. Во дворце на эти деньги можно было купить, наверное, пару перчаток. А мне на них нужно было закупить припасы на зиму, попытаться хоть как-то залатать крышу, которая, по словам Бейлоса, вот-вот начнёт протекать, и, в идеале, приобрести себе хоть одно новое платье, чтобы в школе не выглядеть совсем уж нищенкой.

Вся эта бухгалтерская рутина была для меня в новинку, но логика была проста и безжалостна: я — банкрот.

«Может, стать кронпринцессой и правда был хороший план?» — вновь промелькнула в голове ядовитая, полная отчаяния мысль. Я тут же её отогнала. Нет. Стать красивой игрушкой в руках императора, который, возможно, и приложил руку к разорению моего рода? Уж лучше умереть с голоду, но свободной.

Нужно было придумать, как заработать. И быстро. Первое, что пришло на ум — Роза-Виктория и её магические кристаллы. Союз с домом Агрес открывал невероятные возможности. Но что я могла им предложить? В прошлой жизни я увлекалась стрелковым оружием, но не современным. Револьверы, мушкеты… Я смутно представляла их устройство, но была далека от того, чтобы стать инженером-оружейником. Продать идею? Кому? И зачем, когда маг четвёртого ранга мог создать щит, который выдержит падение скалы? Мои пукалки на фоне этого выглядели бы детскими игрушками.

Оставалась парфюмерия. Моя профессия, моя страсть из прошлой жизни. Моя начальница всегда говорила, что у меня нюх, как у ищейки. Я могла разложить любой аромат на составляющие и создать нечто совершенно новое. Да. Это был мой единственный реальный козырь.

Но для этого нужны были ингредиенты, лаборатория, деньги на запуск… Замкнутый круг.

Со вздохом отложив документы, я решила взглянуть на карту земель герцогства. Она висела на стене, пожелтевшая от времени. Большая её часть была перечёркнута жирными красными линиями — земли, которые «отошли» дальним родственникам после смерти отца. Всё, что осталось — сам замок, пара мелких деревушек, едва сводящих концы с концами, и… он. Огромный тёмно-зелёный массив на севере. Лес Иллюзий.

В воспоминаниях Меллисандры это место было табу. Запретная территория, куда боялись соваться даже самые отчаянные авантюристы. У каждого, кто входил в него, начинались жуткие галлюцинации, вне зависимости от ранга силы. Легенды гласили, что там обитают древние духи, наказывающие любого за вторжение.

Именно поэтому на него никто не позарился. Бесполезный, опасный актив.

Или… бесценный?

Мой мозг, привыкший к логике другого мира, заработал с бешеной скоростью. Галлюцинации. Как именно лес их вызывает? Если это магическое проклятие, то я бессильна. Но если… если это что-то физическое? Испарения? Пыльца каких-то растений, воздействующая на нервную систему? Если воздействие идёт через воздух…

В моей голове, словно вспышка молнии, возник образ из прошлой жизни. Уроки по гражданской обороне. Противогаз. Устройство, гениальное в своей простоте. Фильтр, который очищает вдыхаемый воздух.

Надежда, острая и почти болезненная, пронзила меня. Если моя догадка верна… то я сижу на сокровищнице. Этот лес — это тысячи кубометров древесины, редкие травы, возможно, даже полезные ископаемые. Всё это может стать моим.

Не став тянуть ни секунды, я вскочила из-за стола, лихорадочно роясь в ящиках в поисках чистого пергамента и угля для рисования. Руки дрожали от волнения. Я расстелила лист на столе и начала чертить. Память услужливо подкидывала детали: система клапанов, фильтрующая коробка, резиновый уплотнитель… Я адаптировала конструкцию под местные реалии. Вместо активированного угля в фильтр можно было поместить магический кристалл очистки воздуха. Это должно было сработать.

И даже если с лесом не выйдет, я была уверена: такое устройство можно продать. Шахтёрам, работающим в загазованных шахтах. Алхимикам, имеющим дело с ядовитыми реагентами. Да даже городским стражникам для разгона демонстраций!

Я работала, забыв о времени, о холоде, о голоде. Скрип угля по пергаменту был единственным звуком в гулкой тишине. Впервые за всё время в этом мире я чувствовала не страх и отчаяние, а азарт. Азарт игрока, который нашёл свой туз в рукаве.

Когда последний штрих был нанесён, я откинулась на спинку кресла, чувствуя приятную усталость. Чертёж был готов. Теперь оставалось самое сложное — найти того, кто сможет это изготовить. И у меня на примете был только один такой человек. Роза-Виктория.

И словно в ответ на мои мысли, воздух в комнате дрогнул. На краю стола, рядом с чертежом, начало формироваться светящееся пятно. Я с изумлением наблюдала, как из него медленно материализуется запечатанный воском конверт. Магическая почта. Дорогая и редкая услуга, доступная лишь высшей аристократии.

На алой восковой печати был вытиснен герб — три переплетённых серебряных розы.

Герб дома Агрес.

Глава 7

Я сломала алую печать с изображением трёх роз. Внутри, на дорогом пергаменте, каллиграфическим почерком было выведено всего несколько строк:

«Мелисса, надеюсь, ты хорошо отдохнула. Через два дня я буду у тебя с утренним визитом. Хочу попробовать знаменитый травяной чай твоего рода. Не принимаю отказов. Р.В.А.»

Никакого «приглашаю на чаепитие». Просто «я буду у тебя». Ультиматум, завёрнутый в светскую любезность. И знаменитый травяной чай… Я понятия не имела, о чём она. Видимо, какая-то старая традиция рода Изенбург, о которой знала вся аристократия. Кроме меня.

— Сирень! — позвала я, и моя верная горничная тут же появилась в дверях. — Что ты знаешь о знаменитом травяном чае нашего дома? Лицо Сирени на мгновение просветлело. — О, это старинный рецепт вашей прабабушки, госпожа. Смесь луговых трав, собранных на рассвете в день летнего солнцестояния. Говорят, он успокаивает душу и проясняет мысли. Мы давно его не готовили… с тех пор, как… Она не закончила, но я и так поняла. С тех пор, как в этом замке не осталось денег даже на еду, не говоря уже о каких-то элитных чаях.

Следующие два дня превратились в лихорадочную подготовку, похожую на попытку отмыть сажу с угля. Мы с Сиренью и Бейлосом драили единственную гостевую, которую было не стыдно показать. Бейлос нашёл в подвалах последний мешочек с той самой травяной смесью, чудом сохранившийся. Сирень до блеска начистила единственный уцелевший серебряный сервиз. Я же, чувствуя себя генералом перед решающей битвой, отдавала приказы, а по ночам доводила до идеала чертёж противогаза, добавляя пометки и расчёты.

В назначенный день, ещё до восхода солнца, меня разбудил странный хлопающий звук и тревожный крик Бейлоса со двора. Я подбежала к окну. Посреди нашего заросшего бурьяном двора стояло огромное белоснежное существо, похожее на гибрид орла и льва, и счищало пыль со своих величественных крыльев. Грифон. А рядом с ним, в элегантном дорожном костюме, стояла Роза-Виктория, осматривая мой замок с непроницаемым выражением лица.

Когда я спустилась, она уже была в гостиной. Бейлос, бледный, но невозмутимый, как всегда, разливал по чашкам тот самый чай. Роза сидела в старом кресле, обивка которого в нескольких местах протёрлась, и делала вид, что не замечает ни этого, ни пыли в углах, ни трещины на потолке. — Доброе утро, Мелисса, — её голос был ровным, но я видела, как она цепко осматривает каждую деталь. — Чай и правда восхитителен. — Рада, что вам понравилось, графиня, — ответила я, садясь напротив. Мы молчали. Тишина была густой и неловкой. Она ждала. Я понимала, что она приехала не ради чая. Она приехала посмотреть на меня в моей естественной среде обитания. Увидеть всю глубину моего падения. — Я приехала не только за этим, — наконец сказала она, отставляя чашку. — Я хочу знать, каковы твои планы. Кроме как сидеть в этом… замке и ждать, пока он развалится.

Её слова были прямыми и жестокими, но в них была и доля правды. Пора было делать свой ход. — У меня есть идея, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я развернула на столе чертёж противогаза.

Роза-Виктория наклонилась, и её алые глаза внимательно пробежались по линиям и пометкам. Сначала на её лице было лишь лёгкое любопытство. Затем оно сменилось удивлением. А потом — тем самым хищным интересом, который я видела в её глазах на балконе. — Фильтрация воздуха с помощью кристалла очистки… — прошептала она, проводя пальцем по чертежу. — Это… это гениально. Шахты моего отца, алхимические лаборатории, даже армия… Ты понимаешь, что ты нарисовала?

— Я понимаю, что это может решить одну из моих проблем, — сказала я, указывая в окно, в сторону тёмной полосы Леса Иллюзий на горизонте. Она проследила за моим взглядом, и её глаза расширились от осознания. — Лес… Ты хочешь… — Я хочу вернуть себе то, что принадлежит моему роду. И это — первый шаг.

Она долго молчала, не отрывая взгляда от чертежа. Затем она подняла на меня свои горящие алые глаза. В них больше не было снисхождения. Только азарт и… восхищение. — Ты не просто кукла с громким титулом, Мелисса Изенбург. Ты гораздо опаснее, чем я думала. И мне это нравится.

Она встала. — Завтра на рассвете Мегги будет ждать тебя во дворе. Ты летишь со мной в столицу. Этот чертёж должны немедленно увидеть мои инженеры. И не вздумай отказываться. Это уже не просьба. Это — условие нашего союза.

Да, да. Опять условия, не требующие моего согласия…

Глава 8

Рассвет едва окрасил серые тучи над замком, а во дворе меня уже ждала Роза-Виктория. Она стояла рядом со своим грифоном Мегги, поправляя перчатки, и в утреннем полумраке казалась фигурой из древней легенды.

— Готова? — её голос был по-деловому резок, но я заметила, как она избегает смотреть мне в глаза. — Мегги не любит ждать.

Я подошла ближе. Одно дело — видеть это создание со стороны, и совсем другое — понимать, что тебе предстоит на нём лететь. Роза, заметив мою неуверенность, вздохнула. — Не бойся, я не дам тебе упасть. Садись вперёд.

Она ловко взобралась в седло, а затем протянула мне руку. Я с неохотой приняла её помощь, и в следующий миг оказалась сидящей прямо перед ней. Слишком близко. Я чувствовала тепло её тела через слои одежды, вдыхала тонкий аромат её духов — розы и что-то ещё, терпкое, как озон перед грозой. Её руки легли на поводья по обе стороны от меня, фактически заключая меня в кольцо.

— Держись, — прошептала она мне на ухо, и от её горячего дыхания по моей шее пробежали мурашки.

Мегги издала громкий крик, мощно взмахнула крыльями, и земля ухнула вниз. Я невольно вскрикнула и вцепилась в луку седла. Меня вдавило в спину Розы, и я почувствовала, как она напряглась.

— Я же сказала, что не дам тебе упасть, — её голос был тихим, но в нём слышалась лёгкая насмешка. — Расслабься и смотри.

Я заставила себя открыть глаза. Мы уже были высоко над землёй. Замок Изенбург с этой высоты выглядел как забытая игрушка, а Лес Иллюзий — как тёмное, бархатное пятно. Вокруг нас был только ветер и бескрайнее небо. Странно, но порывы ветра были мягкими, они не били в лицо.

— Вокруг грифона наложен щит, я права? — Всё верно, — ответила Роза, её грудь вибрировала у меня за спиной при каждом слове. — Я поддерживаю его своей силой, так он меньше устаёт. Это заклинание разработала выпускница Шатль Фора. Сейчас оно применяется повсеместно. — Откуда ты это знаешь? — Ну, так вышло, что той выпускницей была моя бабушка, — в её голосе прозвучали нотки гордости. — Вся моя семья там училась. Мама, старшая сестра… Все закончили с отличием. Я не могу их разочаровать.

Понятно, — подумала я. Целые династии, поколениями идущие по проторенной дороге. А моя мать в этом мире была авантюристкой, бросившей школу. Отец — великий воин, шестой ранг силы. Мать — пятый. А у меня… у меня не было ничего. Бесцветный, самый бесполезный атрибут ядра.

— Роза-Виктория, а какой у тебя цвет атрибута? — Жёлтый, — ответила она равнодушно. — У нас с сестрой один. А у тебя? — Бесцветный.

Её руки, державшие поводья, резко дёрнулись. Мегги испуганно качнулась в воздухе. — Что? Даже не белый? — в её голосе было неподдельное изумление. — Но у твоих родителей были такие сильные атрибуты! Как вышло, что тебе не передалась даже часть их силы? — Я и сама не знаю.

Она на мгновение замолчала, и я почти физически ощущала, как напряжённо она думает. — Обязательно пройди проверку в школе, — наконец сказала она, и её голос снова стал уверенным. — Бесцветный атрибут не может существовать вечно. Скорее всего, он уже изменился. И тогда ты сможешь быстро достичь третьего ранга и поступить вместе со мной в Шатль Фор.

Она сказала это с такой тёплой, почти мечтательной интонацией, что я снова насторожилась. И чего она так зациклилась на мысли учиться вместе?

К обеду мы уже были над столицей. Роза-Виктория направила грифона к огромному поместью, в центре которого стоял особняк, больше похожий на дворец. Мегги плавно приземлилась на идеально подстриженной лужайке.

Роза легко спрыгнула на землю и, обернувшись, посмотрела на меня снизу вверх. Её лицо было серьёзным, почти торжественным. — Добро пожаловать в графство Агрес, великая герцогиня, — произнесла она официальным тоном…, а потом не выдержала и заразительно, по-детски рассмеялась.

Я смотрела на неё, ошеломлённая. Этот искренний, весёлый смех совершенно не вязался с образом холодной интриганки, которую знал весь двор. В этот момент я впервые подумала, что, возможно, совсем не знаю человека, в чьих руках оказалась моя судьба.

— Благодарю вас за приглашение, графиня Агрес, — ответила я ей в той же шутливой манере, принимая протянутую руку, чтобы спуститься.

— Идём, — сказала она, снова становясь серьёзной, но с весёлыми искорками в глазах. — Нужно успеть подобрать тебе наряд для встречи с инженерами. Правда, боюсь, в груди тебе будет тесновато. В этом плане природа была ко мне не так щедра.

Она выразительно посмотрела на вырез моего платья и, не дожидаясь моей реакции, уверенно повела меня за собой в особняк, оставив меня краснеть наедине с её двусмысленной шуткой.

Глава 9

Внутри особняка меня встретил отряд безмолвных фей в накрахмаленных фартуках. Роза-Виктория передала меня им с лёгкостью, с какой передают пальто дворецкому. — Сделайте из неё богиню, — бросила она и исчезла.

Меня облачили в платье из тёмно-синего шёлка. На шею и запястья надели украшения с сапфирами, которые холодили кожу и стоили целое состояние. Даже если пойду в рабство к Розе, то за всю жизнь не смогу отработать их стоимость. Я чувствовала себя куклой, которую готовят к демонстрации.

Когда преображение было завершено, меня проводили в стеклянную оранжерею. Под огромным куполом росли экзотические цветы, а в центре, у столика из белого мрамора, сидела она. Роза-Виктория. Она сменила дорожный костюм на алое платье и на фоне нежной зелени выглядела как хищный, ядовитый цветок.

— Ты прекрасна, — сказала она, и в её голосе была почти осязаемая нежность. — Словно принцесса подводного царства. Присаживайся.

Я села. Воздух был наполнен ароматами цветов, но мне казалось, что я чувствую только запах ловушки. — Я думала, будут инженеры. — Они будут позже, — отмахнулась она. — Они уже изучают твой чертёж. А я хотела поговорить с тобой. Наедине.

Она сделала глоток чая, её алые глаза изучали меня поверх края фарфоровой чашки. — Я хочу предложить тебе сделку. Ты получишь процент с продаж твоего изобретения. Процент, который решит все твои финансовые проблемы. А взамен… ты поступишь в Шатль Фор.

Я замерла. — Ты же знаешь, мой ранг слишком низок. — Ранг — это формальность, — она хитро улыбнулась. — Есть и другой путь. Соулбол.

Соулбол? В памяти Меллисандры это слово почти не вызывало отклика. — Что такое соулбол? — спросила я. — Я никогда не слышала о нём.

Роза-Виктория посмотрела на меня с неподдельным изумлением. — Ты сейчас серьёзно? Это же самый известный вид спорта в мире! Командная игра, где вместо игроков на поле сражаются их призванные духовные аватары — соулмейты. Каждая школа и академия имеет свою команду. В твоей школе она тоже есть. Как можно было об этом не знать? — Меня мало интересовал спорт, — нашлась я с ответом, хотя в голове уже зародилось подозрение: почему Меллисандра, так отчаянно искавшая способ возвыситься, упустила такой очевидный шанс?

— Это твой путь в академию, — продолжила Роза, её голос стал тише. — В Шатль Фор лучшие условия для повышения силы. Там ты сможешь по-настоящему раскрыться, и в магии, и в культивации. Так вот оно что. Две разные системы. Ранги силы — это классическая культивация, как в сянься. А заклинания, вроде щита Розы — это магия. Интересно, а энергию они используют одну и ту же?

— Попади в команду, покажи себя на кубке, — её голос стал почти умоляющим. — И мы сможем учиться вместе. Я… я жду не дождусь, когда этот день наступит.

На её щеках появился лёгкий румянец, и она поспешно отвела глаза, делая вид, что рассматривает какой-то экзотический бутон. Вот оно. Прорвалось. За маской холодной интриганки скрывалась смущённая, почти наивная в своих чувствах девушка. Даже не думать, не хочу о том, что у неё творится в голове.

Я решила сменить тему, чтобы дать ей прийти в себя. — Роза-Виктория, у меня будет один вопрос, касательно моего чертежа.

Она с облегчением вернулась в свою привычную роль деловой леди. — Если смогу, то отвечу. — Я не уточнила в прошлый раз, но проводились ли исследования воздействия в лесу Иллюзий? — Что-то было, да, — кивнула она. — А как именно он воздействует? Через воздух, магически? — Я не интересовалась деталями, но помню, что попытки разогнать воздух кристаллами ветра провалились, ибо всё возвращается обратно. — Хм, вот как, — сказала я, — вероятно, проблема в самом воздухе.

Значит, воздействие постоянное. А значит, противогаз в теории должен помочь. Ведь в нём есть и своя система защиты, плюс там будет магический кристалл.

— Я считаю, что у тебя есть талант поэтому обязательно продолжай развивать его, — внезапно сказала Роза, пристально глядя на меня, — тогда в будущем, я смогу попросить отца взять тебя к нам на работу.

— Благодарю за предложение, я обязательно подумаю над этим.

После этого напряжённого разговора мы просто пили чай с изысканными сладостями. Роза, кажется, взяла себя в руки и вела лёгкую светскую беседу, рассказывая забавные истории о преподавателях из своей школы, а я старалась быть хорошей слушательницей, хотя голова шла кругом.

Когда солнце стало клониться к закату, она проводила меня обратно во двор, где уже ждала оседланная Мегги. — Я помогу тебе добраться обратно, — сказала она. — Спасибо, но я не хочу тебя утруждать. И мне нужно забрать свой чертёж, чтобы передать его инженерам… — Не волнуйся, — Роза прервала меня с хитрой улыбкой. — Я уже сама всё передала. А это… — она сделала паузу, наслаждаясь моим замешательством, — …это было просто свидание.

Я застыла с открытым ртом. Она… она просто водила меня за нос всё это время?

— Можешь звать меня просто Роза, — добавила она, и её щеки снова слегка покраснели. — Когда мы наедине. Мне так больше нравится. — Хорошо… Роза.

Называть её неполным именем было невероятно неловко, особенно после такого заявления. Она помогла мне взобраться на грифона, и мы снова взмыли в воздух. Весь обратный путь я молчала, пытаясь переварить произошедшее. Я больше не хотела летать на этой крылатой коняге, которая, казалось, стала символом моей неволи. Да, именно так, а не потому, что я боялась высоты.

Помахав мне на прощание у ворот моего полуразрушенного замка, Роза-Виктория исчезла в вечернем небе, оставив меня наедине с долгожданным покоем и полным хаосом в мыслях. Я только что сделала ещё один шаг в её золотую клетку. И с каждым шагом выбраться из неё становилось всё труднее.

Глава 10

День отъезда был серым и промозглым. Я стояла на пороге своего полуразрушенного замка, оценивая взглядом наёмный экипаж, который обошёлся мне в очередную серебряную монету. В кармане оставался единственный золотой — мой неприкосновенный запас.

— Госпожа, вам письмо, — Бейлос протянул мне запечатанный конверт. — Прибыло с рассветом. Вместе с… ним. Он кивнул в сторону ворот. Там, неподвижный, как статуя, стоял рыцарь в доспехах из вороненой стали с гербом дома Агрес на груди. Я сломала печать. «Мелисса, я узнала, что твой замок остался без защиты. Это неприемлемо. Этот человек будет охранять твой дом. Не смей отказываться. Я не приму возражений. Р.»

Никакой вежливости, один сплошной приказ, завёрнутый в неуклюжую заботу. Я невольно улыбнулась. Даже проявляя беспокойство, Роза не могла изменить своей властной натуре. Я скомкала письмо. — Бейлос, обеспечьте гостя всем необходимым. Мы уезжаем.

Дорога в школу Святой Елены была долгой и унылой для меня. Сначала мы тряслись по разбитым дорогам моего герцогства, где за окном мелькали лишь бедные деревушки и заброшенные поля. Но стоило нам пересечь границу владений, как пейзаж поменялся. Дороги становились ровнее, поля — ухоженнее, а деревни — богаче. Этот контраст был болезненнее любого упрёка. Со вздохом отведя взгляд от окна, я сосредоточилась на более важных делах.

Я пыталась вспомнить всё, что Меллисандра знала о школе. Эти воспоминания были странно размытыми, но общая структура власти в памяти сохранилась. Школой управлял триумвират — три девушки, носившие титул лилий. Лилия Фата Моргана, лилия Ландини и лилия Манисса. Каждая из них была лучшей в своей сфере: учёбе, спорте или культивации. Стать одной из лилий было заветной мечтой прежней Меллисандры. Ради этого она вступила в церковный хор и до изнеможения зубрила предметы. Но её замкнутость и отсутствие союзников так и не дали ей добиться успеха. «Что ж, — подумала я, — по крайней мере, в этом плане можно расслабиться, и отбросить бесполезные занятия. Мне не нужен этот титул. У меня есть задача поважнее — выжить и поступить в Шатль Фор».

Вечером мы остановились на постоялом дворе. В маленькой, холодной комнате, глядя на пляшущее пламя свечи, я впервые за всё это время позволила себе дать слабину. Осенний ветер завывал за окном, и этот звук напомнил мне о доме. О моём настоящем доме. Слёзы сами потекли по щекам. Я не стала их вытирать. Это была моя дань прошлой жизни. Моё прощание.

На следующий день, ближе к закату, экипаж прибыл к воротам школы Святой Елены. Строгое, серое здание, больше похожее на монастырь. Звон церковного колокола, шуршание опавших листьев под ногами… В этот мир пришла осень, точно такая же, как и в моей прошлой жизни. Я вышла из кареты, и на мгновение меня охватил страх перед толпой незнакомых людей, перед новой, неизвестной жизнью.

Подойдя к статуе Святой Елены, что стояла перед входом, я склонила голову. Я не была религиозна, но в этот момент мне отчаянно хотелось верить, что кто-то там, наверху, меня слышит. Я молилась не за себя. Я просила, чтобы у моих родных в том, другом мире, всё было хорошо. Смахнув набежавшую слезу, я выпрямилась и твёрдым шагом пошла вперёд.

Меня встретила старшая наставница, сестра Изабель. Женщина с суровым лицом, но с добрыми, обеспокоенными глазами.

— Добрый вечер, сестра-наставница Изабель, и да благословит вас святая Елена. — Здравствуй, сестра Меллисандра, и пусть свет святой Елены осветит твой путь — в её голосе прозвучало удивление. — Прости за прямоту, но я не ожидала увидеть тебя здесь снова. Как прошёл отбор невест? — Я решила, что мне это не нужно, — ответила я, стараясь звучать искренне. — Стоит сначала окончить школу, а потом уже думать о большем. Она посмотрела на меня с теплотой. — Я рада, что твоя благочестивая душа помогла принять правильное решение. Постарайся как следует. И не забудь о своих обязанностях. Как старшекурсница, ты станешь «старшей сестрой» для одной из первокурсниц. Я понимаю, что тебе тяжело сходиться с новыми людьми, но прояви к ней благосклонность.

Её искренняя забота обезоруживала. Она и правда переживала за своих учениц. — Как скажете, сестра-наставница. И у меня к вам две просьбы. — Говори. — Я хотела бы пройти повторный тест на атрибут. И вступить в команду по соулболу.

На её лице промелькнуло удивление, но оно было лишено подозрительности. — Твои просьбы легко исполнить. По поводу теста я дам знать, когда подготовлю артефакт. А насчёт соулбола… обратись к сестре Бламберг, она вице-капитан.

— Благодарю за вашу помощь. — Не стоит, — она мягко улыбнулась. — Я понимаю, что ты хочешь достигнуть большего, и помогу тебе в этом. Держи ключ от комнаты. И ступай, отдохни.

Я вышла из её кабинета, сжимая в руке медный ключ с номером 204. Впереди был последний год обучения. И, судя по всему, он обещал быть куда более насыщенным, чем все предыдущие. И уже завтра я сделаю свой первый шаг в этом направлении — вступлю в команду по соулболу.

Глава 11

Утро в школе Святой Елены начиналось не с будильника, а со звона церковного колокола. Протяжный, меланхоличный звук, который, казалось, проникал сквозь стены и въедался в самые кости. Я проснулась с ощущением, будто и не спала вовсе. Сон был спокойным, но кровать в общежитии, после шёлковых простыней дворца и даже ветхого уюта моего замка, казалась жёсткой и чужой.

Собравшись, я вышла в коридор. Школа уже гудела, как растревоженный улей. Девушки в одинаковых формах спешили на утреннюю молитву, собираясь небольшими группками, смеясь и перешёптываясь. Я шла сквозь этот поток, чувствуя себя невидимкой. Нет, на меня смотрели. Украдкой, с любопытством, смешанным со страхом. Великая герцогиня Изенбург. Титул, который здесь, в этих серых стенах, звучал как диагноз.

Каждая ученица, проходя мимо статуи Святой Елены во дворе, благочестиво склоняла голову. Я последовала их примеру, но моя молитва была короткой и саркастичной: «Святая Елена, сделай так, чтобы этот год закончился как можно быстрее. Аминь».

Нас всех собрали в большом актовом зале. На сцене сидел «триумвират лилий» — три идеальные ученицы, местные королевы красоты и благочестия. Они по очереди произносили вступительные речи, полные напутствий для первокурсниц и призывов к усердной учёбе. Слушая их сладкие голоса, я чувствовала, как у меня сводит зубы от скуки. «Добро пожаловать обратно в старшую школу, — подумала я. — Только теперь с обязательной дозой религиозного фанатизма».

Школьная форма — белая блузка, синий жакет, юбка в тон, белые гольфы — была на удивление… нормальной. Простенько и со вкусом. Единственное, что меня выделяло, это значок на жакете: алый фон, цифра «4» и буква «А». Последний год обучения, класс А. Последний круг этого личного ада. Ну, возможно, я излишне драматизирую.

После собрания нас ждал праздничный завтрак в столовой. Еда была простой, но сытной. Я сидела за столиком в одиночестве, делая вид, что полностью поглощена своей овсянкой. Меня не игнорировали в школе, нет. Просто здоровались и обходили стороной, как опасный экспонат в музее. Одиночество было почти осязаемым, плотным, как утренний туман. «Возможно, соулбол и правда мой шанс, — подумала я. — В команде от меня не смогут шарахаться. По крайней мере, во время игры».

После завтрака всех старшекурсниц пригласили в комнату школьного совета для проведения ежегодного ритуала — выбора «младших сестёр». Комната была обставлена с аскетичной роскошью: тёмное дерево, тяжёлые портьеры. Во главе стола сидела лилия Фата Моргана — Алисия Батфорт, первая красавица и лучшая ученица школы.

— Рада вас приветствовать, сёстры, — её голос был нежным, как шёлк. — Как вы знаете, сегодня первокурсницы выберут себе старших наставниц. Напишите ваши имена на карточках и опустите их в этот ящик.

Я видела недовольные лица некоторых девушек, которым предстояло расстаться со своими подругами-соседками. Для меня же это был лучик надежды. Шанс, что в моей комнате наконец-то появится кто-то, с кем можно будет перекинуться парой слов.

Я взяла карточку. Рука сама вывела «Меллисандра Изенбург». Имя всё ещё казалось чужим. Посмотрев на пустое место рядом, я не удержалась. Лёгким движением угля я нарисовала маленького, смешного котика с большими ушами. Глупая, детская выходка. Но в этом сером, правильном мире она ощущалась как маленький бунт. Улыбнувшись своим мыслям, я опустила карточку в ящик.

Остаток дня был свободным. Я вернулась в свою пустую комнату в общежитии и стала ждать. Час шёл за часом. За окном темнело. Скрипели половицы в коридоре, раздавались смех и голоса — другие девушки уже знакомились со своими новыми соседками. А моя дверь оставалась закрытой.

Когда зазвонил вечерний колокол, я поняла, что никто не придёт.

Я пошла на ужин, и кусок не лез в горло. Мысли крутились в голове. Может, первокурсниц в этом году меньше, чем старших? Или… или мою карточку вытянули, увидели имя, и просто… испугались? Отказались? Мысль была унизительной. Я — великая герцогиня, а от меня шарахается двенадцатилетняя девочка.

После ужина, не в силах возвращаться в пустую комнату, я бесцельно бродила по территории школы. Ноги сами принесли меня к небольшой, уединённой оранжерее. Зайдя внутрь, я вдохнула влажный, пахнущий землёй и цветами воздух. И только тогда поняла, насколько сильно я устала от одиночества.

Я села на холодный каменный пол, прислонившись спиной к стене. Тишина. Только тиканье моих собственных мыслей. Неужели так пройдёт весь год? Я сбежала из золотой клетки дворца только для того, чтобы попасть в эту, серую и холодную?

За окном окончательно стемнело. Я сидела в темноте, обхватив колени руками, и впервые за долгое время чувствовала себя не умной попаданкой со стратегическим планом, а просто одинокой, никому не нужной девчонкой. И от этого было до слёз обидно.

Глава 12

Я сидела в холодной темноте оранжереи так долго, что ноги затекли. Мысли ходили по кругу, каждая следующая — мрачнее предыдущей. Титул, который должен был внушать уважение, стал клеймом.

Именно в этот момент я услышала тихий всхлип.

В лунном свете, пробивающемся сквозь стеклянную крышу, я увидела её. Маленькая, хрупкая фигурка в форме первокурсницы. Девочка сидела на корточках перед кустом белых роз и что-то шептала, периодически смахивая слёзы. Она была так поглощена своим горем, что не заметила моего приближения.

— Они совсем как мамины, — прошептала она цветам. — Только у мамы они пахли сильнее…

Моё сердце невольно сжалось. Одиночество. Тоска по дому. Я знала эти чувства слишком хорошо. Я хотела тихо уйти, не нарушая её уединения, но случайно задела ногой глиняный горшок. Он качнулся с глухим стуком.

Девочка вздрогнула и резко обернулась. В её больших, печальных глазах блеснул испуг. — Прости, я не хотела тебя напугать, — тихо сказала я, поднимая руки в примирительном жесте. — Н-ничего… Я… я уже ухожу.

Она попыталась встать, но я сделала шаг вперёд. — Не нужно. Это я здесь лишняя. Просто… услышала, что кто-то плачет. — Я присела на корточки на безопасном расстоянии. — Ты первокурсница, верно? Потерялась? Она покачала головой. — Нет. Меня зовут Франсуаза Лотье. Моя семья… из простолюдинов. — А что ты здесь делаешь так поздно? Все первогодки уже должны быть в своих комнатах, со старшими сёстрами. При упоминании «старшей сестры» её лицо исказилось новой волной отчаяния. — Я… я не могу к ней пойти. Я боюсь. — Боишься? — удивилась я. — Она… великая герцогиня. А я — никто. Я только всё испорчу. Разочарую её. Она, наверное, ждала кого-то… достойного. А досталась я.

Её слова были настолько полны искреннего страха и самоуничижения, что я забыла о собственном одиночестве. Передо мной сидела не просто напуганная девочка. Передо мной сидела уменьшенная копия меня самой — такая же чужая в этом мире, задавленная чужими ожиданиями.

— Такая милая девушка не может никого разочаровать, — сказала я так мягко, как только могла. Я достала печенье, которое машинально захватила с ужина. — Вот. Возьми. Сладкое помогает от грустных мыслей. Проверено.

Она с сомнением взяла печенье. Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев. — Знаешь, — нарушила я молчание, — а какая она, эта твоя герцогиня? Наверное, та ещё заноза? Высокомерная, ни с кем не общается?

Франсуаза удивлённо подняла на меня глаза, а потом кивнула, боясь сказать это вслух. — Вот видишь, — усмехнулась я. — А теперь представь, сидит эта заноза сейчас в своей комнате. Одна. И думает: «Ну где же моя младшая сестра? Неужели она настолько меня боится, что решила ночевать в оранжерее?». Мне её даже немного жаль.

Франсуаза хихикнула сквозь слёзы. — Думаете? — Уверена. Она ведь тоже, наверное, очень одинока.

Мы просидели ещё около получаса. Я рассказывала ей выдуманные истории о капризных аристократках, а она, успокоившись, делилась своими страхами. Когда я поняла, что она совсем замёрзла, я приняла решение. — Слушай, а давай провернём одну авантюру? — Какую? — с любопытством спросила она. — Ты, правда, так сильно боишься ей не понравиться? — Очень. — Тогда… давай ты пока переночуешь в моей комнате? Моя соседка всё равно не пришла. А завтра утром мы вместе пойдём к твоей герцогине и придумаем, что делать. Вдвоём не так страшно, правда?

Её глаза загорелись надеждой. — Правда, можно? Спасибо вам большое! — Только тсс, — я приложила палец к губам. — Это наш маленький секрет.

Я взяла её за руку. Её ладошка была маленькой и холодной. Я сжала её покрепче. — Запомни одно правило, — сказала я, пока мы шли по тёмным аллеям к общежитию. — Никогда не бойся того, чего не встречала лично. Часто самые страшные монстры живут только у нас в голове.

Когда мы вошли в мою пустую, холодную комнату, я закрыла за нами дверь и впервые за день почувствовала не тоску, а облегчение. Комната больше не казалась такой пустой.

Я смотрела, как Франсуаза, уставшая, но уже не такая напуганная, готовится ко сну, и на моих губах играла хитрая улыбка.

«Да уж, — подумала я, засыпая под её тихое сопение из соседней кровати. — Интересно, какова будет её реакция, когда завтра утром она узнает, что ночевала в комнате того самого „монстра“, которого так боялась?»

Глава 13

Утро впервые за долгое время было добрым. Я проснулась ещё до колокола, выспавшаяся и полная решимости. Вчера я нашла себе «младшую сестру», а сегодня — найду путь в Шатль Фор. Жизнь налаживалась. Главное, чтобы никто не испортил мне этот день.

Я осторожно разбудила Франсуазу. Она посмотрела на меня сонными, непонимающими глазами. Пора было начинать утренний спектакль. Я села на край её кровати, приняв самый скорбный вид, на какой была способна.

— Франсуаза, я должна тебе кое-что сказать, — начала я трагическим шёпотом. — Прости, что не призналась сразу. Я боялась тебя напугать. Позволь представиться: великая герцогиня Меллисандра Изенбург.

— Кья?! — мило взвизгнула она и попыталась отползти на другой край кровати. Реакция была именно такой, как я и ожидала.

— Успокойся, прошу, — я пустила в ход тяжёлую артиллерию: дрожь в голосе и блестящие от подступающих слёз глаза. — Стыдно признаться, но от герцогини у меня только титул. Ни денег, ни власти. Другие аристократки смотрят на меня свысока. У меня нет ни одной подруги во всей школе. И если ты откажешься быть моей сестрой… я останусь совсем одна.

Я умоляюще сложила руки. «И Оскар за лучшую драматическую роль достаётся… мне!» — мысленно аплодировала я сама себе.

— Простите! Я не хотела, чтобы вы плакали! — Франсуаза тут же поддалась. — И вы совсем не страшная, вы были так добры ко мне вчера… Всё хорошо, просто я… я удивилась. — Так ты останешься? — Да!

— Спасибо! — я бросилась её обнимать, доигрывая роль до конца. План сработал идеально. Теперь у меня была не просто соседка, а верный и преданный союзник.

После завтрака, на котором я чувствовала себя победительницей, я направилась прямиком в спортзал. Найти его было легко — это было единственное здание на территории, которое выглядело так, будто его построили для развлечений, а не для молитв.

Зал был огромен, пуст и гулок. Пахло пылью и застарелым разочарованием. Никого. Я подождала час. Тишина. «Что ж, видимо, не судьба», — подумала я и уже направилась к выходу, когда мой взгляд зацепился за небольшую дверь с табличкой «Кабинет клуба Соулбол».

Я постучала. Тишина. Постучала громче. — Да занято тут! — донёсся из-за двери раздражённый, усталый голос. Я дёрнула ручку. Дверь оказалась не заперта.

За столом, заваленным бумагами, сидела девушка. Светлые волосы были небрежно собраны в пучок, а под голубыми глазами залегли тёмные круги. Она выглядела как человек, который давно потерял всякую надежду. Это и была сестра Бламберг? — Я же сказала, занято, — пробормотала она, не поднимая головы. — Если вы по поводу инвентаря, то всё списано. Команды нет. — Мне сестра Изабель сказала обратиться к вам, — начала я. — Я хотела бы вступить в команду.

Девушка медленно подняла на меня глаза. В них промелькнуло недоверие. Она оглядела меня с ног до головы. И вдруг… её лицо преобразилось. Усталость исчезла, в глазах зажёгся фанатичный огонь, а на губах появилась широкая, энергичная улыбка. Она вскочила из-за стола. — Вступить в команду?! Серьёзно?! Прекрасно! Я Вайс Кэбит, но можешь звать меня просто Вайс! Я тренер, менеджер и единственный член этого клуба! — она схватила меня за руку с неожиданной силой. — Идём скорее! Нельзя терять ни секунды!

Пока она тащила меня по тёмному коридору, я наконец смогла её рассмотреть. Она была похожа на снежную принцессу из дорогой сказки: длинные, почти белые волосы, собранные в небрежный высокий хвост, и глаза цвета зимнего неба — холодные, прозрачные, с аристократической льдинкой во взгляде. Фарфоровая кожа, точёные черты лица… всё в ней кричало о благородном происхождении и идеальном воспитании.

Вот только её хватка на моей руке была стальной, а в глазах горел безумный, почти отчаявшийся огонь. Её поведение было полной противоположностью её внешности. Словно ледяная статуя, в которую ударила молния, и теперь внутри неё, под тонкой оболочкой изящества, бушует неконтролируемая электрическая буря. Типичная принцесса, решившая, что лучший способ найти принца — это проломить стену его замка головой. — То есть, команды сейчас и правда нет? — спросила я, едва поспевая за ней. — Скажем так, нам не везло с сильными соулмейтами, и после череды сокрушительных поражений команда… временно взяла творческий отпуск, — протараторила она. — Но теперь всё изменится!

Она сдёрнула пыльную ткань с высокого постамента, на котором покоился светящийся шар. — Приложи руки и вложи в него каплю своей энергии.

Я сделала, как она сказала. Шар вспыхнул, замерцал всеми цветами радуги и наконец застыл на глубоком, пульсирующем фиолетовом цвете. — ДА!!! — Вайс подпрыгнула от восторга. — Легендарный! Я знала! Я чувствовала!

Из фиолетового шара медленно выплыл плотный, переливающийся туман. Он сгустился, обрёл форму, и передо мной предстала она.

Это была не просто девушка. Это было воплощение царственного достоинства и скрытой мощи. Длинные, до самого пола, волосы цвета утренней зари ниспадали тяжёлым шёлком. На голове покоилась изящная золотая корона с чёрными лентами, подчёркивающая её статус. Но главным были глаза — большие, пронзительные, цвета перезрелой вишни. Они смотрели не на меня, а сквозь меня, с холодным, отстранённым величием существа, для которого человеческие заботы — не более чем пыль.

Её наряд был сложной комбинацией чёрного, красного и золотого: строгий корсаж, пышные рукава и юбка, напоминающая бутон тёмной розы. Она не стояла на полу — она парила в нескольких сантиметрах над ним, и от её фигуры исходило едва заметное, тёмное сияние.

Она медленно подняла руку, и её голос прозвучал в моей голове — не как звук, а как чистая мысль, холодная и мелодичная:

— Серестия. Нападающий. Атрибут — Хаос. Передаю свою карту новому хозяину. Фигура плавно растаяла, превратившись в мириады тёмно-розовых лепестков, которые, закружившись в вихре, слились в одну точку в моей ладони. Когда свет погас, на ней лежала плотная, переливающаяся карточка. Это что ещё за гача в реальном мире?!

— И что дальше? — А дальше — тренировки! Много тренировок! — Вайс снова сияла энтузиазмом. — Ты теперь капитан! С легендарной картой! О, это так воодушевляет! Она на секунду замолчала, и её бодрая маска снова дала трещину. Я увидела в её глазах тень сомнения и отчаяния. — Правда… — пробормотала она тише, — …теперь нам нужно найти ещё хотя бы десять человек, которые согласятся играть в заведомо проигрышной команде. Но это детали! Главное — у нас есть надежда!

Она снова схватила меня за руку. — Я найду тебя, когда соберу всех, кого смогу! Карточку не теряй! Всё будет замечательно! И она умчалась, оставив меня одну в полумраке комнаты.

Я посмотрела на карточку в своей руке. Капитан. Прекрасно. Капитан команды, которой не существует. Кажется, моя жизнь становится всё интереснее.

Глава 14

Я вернулась в общежитие, когда уже почти стемнело. Обед я, разумеется, пропустила, и желудок сводило от голода. Но все мысли были заняты переливающейся карточкой в кармане. Серестия. Атрибут — Хаос. Звучало как название рок-группы из моей прошлой жизни. Что же это за соулбол такой, если для него нужны аватары, похожие на богинь из коллекционных игр?

Я практически заснула с этой мыслью, а проснулась от того, что кто-то осторожно трогает меня за плечо. — Мелисса… ты пропустила ужин. Я… я принесла тебе яблоко. Я открыла глаза. Надо мной, с обеспокоенным лицом, стояла Франсуаза. В руке она держала большое красное яблоко. — Спасибо, ты моя спасительница, — пробормотала я, принимая дар. — Как прошёл твой первый день в классе? — спросила я, чтобы отвлечь её от беспокойства. — Мне очень понравилось! Мы изучили столько всего! Дома я бы и за год столько не узнала.

Мы ещё немного поговорили, и её искренний восторг от учёбы был таким заразительным, что я почти забыла о своих проблемах. Она была лучиком света в этом сером, унылом месте.

На следующий день, едва закончились уроки, меня перехватила Вайс. Она сияла так, будто выиграла в лотерею. — Нашла! Я нашла их! Идём скорее!

Она утащила меня на то же пыльное поле, где уже стояли четыре девушки. Вид у них был… не очень воодушевлённый. Одна угрюмо смотрела в землю, вторая с вызывающим видом жевала травинку, третья и четвёртая просто выглядели так, будто предпочли бы быть где угодно, но не здесь. — Знакомьтесь, девочки! — провозгласила Вайс. — Это наш новый капитан, Меллисандра Изенбург! Её соулмейт — легендарная Серестия!

Девушки окинули меня скептическими взглядами. Та, что жевала травинку, хмыкнула: — Легендарная? У аристократки? Конечно. Им всегда везёт. — Шинра, не начинай, — устало сказала Вайс. — Перейдём сразу к делу. Призовите своих соулмейтов!

Она объяснила нам ритуал. Я взяла карточку в руки. — Призываю соулмейта, Серестию! Передо мной снова возникла царственная фигура. В этот раз я почувствовала связь — тонкую, но прочную нить. «Идёт синхронизация». Мир качнулся, и в следующий миг я смотрела на всё её глазами. Тело было лёгким, сильным, полным энергии. Я чувствовала, как по моим венам течёт сила Хаоса.

Остальные девушки тоже призвали своих аватаров. Я смогла их рассмотреть. Темноволосая Шинра с алыми глазами, явно недовольная моим появлением. Невысокая Салия, которая, казалось, боялась собственной тени. И две близняшки, Катарина и Урия, с одинаково мечтательными, отсутствующими взглядами. «Отличная команда, — саркастично подумала я. — Бунтарка, трусиха и две витающие в облаках феи. Мы точно всех победим».

— Итак, основы! — начала Вайс, но я её перебила. — Постой. Я думаю, сначала нам стоит познакомиться. Я посмотрела прямо на Шинру. — Меллисандра. Нападающий. Шинра выдержала мой взгляд и нехотя ответила: — Шинра. Полузащитник. — Салия… защитник… — прошептала девушка рядом. — Катарина и Урия. Мы тоже защитники, — хором сказали близняшки.

Вайс с удивлением посмотрела на меня, но потом улыбнулась. — Правильно, капитан. Сначала — команда. А теперь — основы! Слушайте внимательно, особенно ты, Мелисса.

Она обвела нас горящим взглядом. — Что такое соулмейт? Это не просто кукла. Это — призванная оболочка души, отражение вашего внутреннего потенциала. Теоретически, можно призвать даже оболочку дракона, если ваша собственная духовная сила способна выдержать такую мощь. Но это в теории. Когда-то давно, во времена войн, маги призывали таких существ для битв. Разрушения были чудовищными. Поэтому все боевые кристаллы призыва были уничтожены, а технология — строжайше запрещена.

Она сделала паузу, давая нам осознать масштаб сказанного. — То, что мы используем — это спортивные кристаллы. Они могут призывать только гуманоидные, не боевые формы. И даже так, это лотерея. Призванное существо может просто отказаться передать вам свою карту. В таком случае — следующая попытка только через три года. Так что-то, что вы все здесь — это уже удача.

Вайс указала на Шинру. — Шинра, твой соулмейт — Асмодея, супер редкая карта. Полузащитник с атрибутом Тьмы. Её уникальный навык — «Чёрная дыра», она может на мгновение притянуть к себе мяч. Она — наш главный плеймейкер. Соулмейт Шинры выглядел как дерзкая суккуба с маленькими рожками и хитрой ухмылкой, что идеально соответствовало её бунтарскому характеру.

— Салия, — Вайс посмотрела на самую робкую из нас. — Твой соулмейт — Дриада, редкая карта. Защитник с атрибутом Природы. Её навык «Цепкие корни» может замедлить противника. Аватар Салии был похож на лесную фею, с волосами из листвы и добрыми глазами.

— Катарина и Урия, — она взглянула на близняшек. — Ваши соулмейты — Сильфида и Ундина. Тоже редкие карты, защитники с атрибутами Воздуха и Воды. Ваши навыки — «Порыв ветра» и «Скользкая поверхность» — идеальны для того, чтобы сбить атакующего с ног. Их аватары были почти неотличимы: воздушная, полупрозрачная Сильфида и текучая, переливающаяся Ундина.

«Итак, — прикинула я в уме, — у нас есть одна легендарная карта (моя), одна супер редкая, три редких…» — А у Вайс? — неожиданно спросила я. — А у меня, капитан, — Вайс усмехнулась, — всего лишь обычная карта. Нападающий Синья. Огненная кицунэ. Мне не повезло с редкостью, но я компенсирую это опытом.

«…и одна обычная. Негусто», — закончила я свою мысль.

— Теперь сама игра, — продолжила Вайс. — Правила до смешного просты. Цель — забить мяч в ворота соперника. Любым способом. Вы можете использовать свои навыки, чтобы отобрать мяч, усилить удар, замедлить противника. Единственное правило — нельзя наносить прямой вред телу соулмейта. Это не битва, это спорт. Если мяч уходит за боковую линию — это аут…

Она ещё несколько минут подробно объясняла нам нюансы, и я слушала с удивлением. Никогда бы не подумала, что в другом мире буду играть в магический футбол.

— А теперь — тренировка! Делимся на две команды. Я, Шинра и Салия против Мелиссы, Катарины и Урии! Посмотрим, на что вы способны на поле, а не в теории!

То, что началось потом, было хаосом. Мяч летал куда угодно, только не в ворота. Мы сталкивались, падали, путались в ногах. Шинра играла грязно, пытаясь отобрать у меня мяч с помощью грубых приёмов. Близняшки просто бегали по полю, любуясь пейзажем. А Салия, кажется, один раз даже взвизгнула, когда мяч полетел в её сторону.

Но это было… весело. Впервые за долгое время я не думала о долгах, заговорах и Розе-Виктории. Я просто бегала и смеялась, как обычная девчонка.

Ближе к концу тренировки я поймала ритм. Получив пас, я увидела перед воротами свободное пространство. В голове сама собой возникла мысль — ударь сильнее. Я почувствовала, как сила Хаоса концентрируется в ноге, и ударила. Мяч сорвался с места с оглушительным свистом и пушечным ядром влетел в сетку. «Изучен навык: Космический удар, ур. 1». «Только не говорите, что тут ещё и прокачка есть…» — с тоской подумала я.

— Отличный удар, Мелисса! — закричала Вайс, сияя от восторга. — Это талант! Ты рождена для этого!

Она гоняла нас до самого заката. Когда я покинула тело соулмейта, усталость почти ушла, но я чувствовала себя выжатой, как лимон. Весь мой запас духовной энергии был на исходе.

В столовой я накинулась на еду. Франсуаза сидела рядом и с любопытством наблюдала за мной. — Тяжёлый день? — Не то слово.

И тут мне в голову пришла мысль. Я посмотрела на эту милую, тихую девочку. А что, если… — Франсуаза, а ты бы не хотела попробовать сыграть в соулбол? В её глазах мелькнул огонёк интереса. — Но я слышала, что команда распущена… — Это устаревшая информация, — усмехнулась я. — Команда вновь набирается. И я, как её капитан, официально приглашаю тебя вступить. — Я… я постараюсь не разочаровать вас, госпожа Меллисандра! — Не «госпожа Меллисандра», — поправила я её. — А «капитан».

Глава 15

На следующий день, едва закончились уроки, я нашла Франсуазу в библиотеке. Она сидела, уткнувшись в какой-то древний фолиант, и выглядела такой маленькой и беззащитной среди огромных стеллажей.

— Идём, — сказала я, кладя руку ей на плечо. — У меня для тебя приключение. — Какое? — она испуганно подняла на меня глаза. — Узнаешь.

Я привела её в тот самый пыльный кабинет клуба «Соулбол». Вайс, увидев нас, оторвалась от изучения каких-то схем, и её лицо озарила широкая, хищная улыбка. — О, капитан! Уже привела первого рекрута? Отлично! Не теряем времени!

Она посмотрела на Франсуазу так, как голодный волк смотрит на ягнёнка. Моя бедная «младшая сестра» тут же съёжилась и попыталась спрятаться за моей спиной. — Не бойся, — сказала Вайс, стараясь, чтобы её голос звучал мягче, что получалось у неё из рук вон плохо. — Это не больно. Почти.

Она подвела нас к комнате с кристаллом призыва. — Я привела её не просто так, — сказала я, глядя на Вайс. — Я хочу, чтобы она была в команде. — Любой, кто готов играть, мне подходит, — кивнула Вайс, но в её глазах читался скепсис. — Но всё решает кристалл.

Франсуаза с опаской подошла к светящемуся шару. — Я… я не уверена… — Просто приложи руки и поделись с ним энергией, — подбодрила я её. — Как бы ни прошёл ритуал, ты уже сделала смелый шаг, придя сюда.

Она глубоко вздохнула и положила свои маленькие ладошки на холодную поверхность кристалла. Шар тускло мерцал, реагируя на её слабую духовную энергию. Я не ожидала чего-то впечатляющего. Если ей достанется хотя бы обычная карта защитника, это уже будет успех.

Кристалл засветился белым, потом зелёным… стандартные цвета для слабых атрибутов. Вайс сочувственно вздохнула. Но потом… шар вспыхнул ослепительным золотом. Таким ярким, что нам пришлось зажмуриться.

— Не может быть… — прошептала Вайс, её глаза расширились от шока.

Из золотого сияния выплыла фигура. Если моя Серестия была воплощением царственной тьмы, то эта девушка была её полной противоположностью. Воплощением света.

Длинные, золотистые волосы были заплетены в две пышные косы, на голове сияла маленькая корона, а глаза цвета бирюзы смотрели на мир с тёплой, доброй улыбкой. Она была одета в белоснежный, почти футуристический наряд с синими вставками, который подчёркивал её идеальную фигуру. В отличие от парящей Серестии, она твёрдо стояла на ногах, и от неё исходила аура не холодной мощи, а несокрушимого, жизнерадостного оптимизма.

Её голос прозвучал, как звон колокольчика: — Белла. Центральный нападающий. Атрибут — Свет. Дарую свою карту новой владелице.

Она подмигнула ошеломлённой Франсуазе, рассыпалась на мириады золотых искр и влилась в карточку, появившуюся в её руке.

— ДА-А-А-А!!! — крик Вайс был таким громким, что, казалось, задребезжали стёкла. — ДВА ЛЕГЕНДАРНЫХ! В ОДНОЙ КОМАНДЕ! ДВА!!!

Она схватила меня и Франсуазу в охапку и закружила по комнате, хохоча, как безумная. — МЫ НЕ ПРОСТО ВОЗРОДИМ КОМАНДУ! МЫ ПОРВЁМ ВСЕХ! МЫ ПОЕДЕМ НА ТУРНИР ВСЕХ ШКОЛ И УНИЧТОЖИМ ИХ!

Франсуаза смотрела на свою карточку, потом на меня, потом на хохочущую Вайс, и на её лице медленно расцветала растерянная, но счастливая улыбка. Она, тихая девочка-простолюдинка, только что получила одного из сильнейших соулмейтов в мире.

Когда первый приступ эйфории у Вайс прошёл, она посерьёзнела. — Так. Это меняет всё, — она посмотрела на нас обеих. — Два легендарных нападающих… Тьма и Свет. Хаос и Порядок. Это… это идеальная комбинация. Но… Она вздохнула, и её энтузиазм немного поугас. — Этого мало. Шинра, Салия и близняшки согласились на одну тренировку из чистого любопытства. Я не уверена, что они придут завтра. Особенно Шинра. Она до сих пор зла на меня за прошлогодние поражения. А нам нужно ещё как минимум пять человек, чтобы заполнить все позиции на поле. И хотя бы пара запасных.

Она достала из ящика стола потрёпанную папку и вытащила из неё несколько пожелтевших личных дел. — Вот, — она протянула их мне. — Это остальные бывшие участницы. Те, кто ушёл из клуба и даже не захотел приходить на пробную тренировку. Самые упрямые и разочарованные.

Я взяла личные дела. Пять имён. Пять девушек, потерявших веру. — И что теперь? — А теперь, капитан, — Вайс посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде горел отчаянный огонь, — твоя первая настоящая задача. У нас есть два лидера. Теперь нам нужна команда. Сначала — убеди тех четверых, что были вчера, остаться. Особенно Шинру. А потом — обойди этих пятерых. Уговори, заставь, вдохнови… сделай что угодно, но приведи их обратно на это поле. И удачи. — Она криво усмехнулась. — Она тебе понадобится.

Глава 16

Моей первой задачей как капитана было не дать своей едва зародившейся команде разбежаться. Утром я первым делом нашла Шинру. Она сидела одна на заднем дворе школы, точа небольшой кинжал.

— Пришла звать на следующую тренировку? — спросила она, не поднимая головы. — Пришла сказать, что вчера ты играла неплохо. Она хмыкнула. — Я знаю. А вот остальные — нет. Я не собираюсь снова быть частью команды неудачниц. — Вчера с нами была ещё одна девушка, Франсуаза. Ей тоже выпала легендарная карта. Шинра наконец подняла на меня взгляд. В её алых глазах промелькнул интерес. — Два легендарных… — протянула она. — Ладно. Я приду. Но при одном условии. Один товарищеский матч. Если мы проиграем без шансов, я ухожу. И больше ты меня не увидишь. — Договорились, — кивнула я. Это был рискованный, но единственный вариант.

Уговорить Салию и близняшек было проще. Новость о второй легендарной карте вселила в них слабую надежду, и они согласились попробовать.

Итого: пять человек. Нам нужно было ещё как минимум шесть. — Открытый набор! — объявила Вайс, и на следующий день мы развесили по всей школе объявления: «Клуб Соулбол ищет таланты! Шанс попасть в Шатль Фор! Легендарные игроки уже в составе!».

На удивление, это сработало. Слухи о двух легендарных картах разлетелись по школе, и на просмотр пришло около десяти девушек. Большинство из них, правда, отсеялись сразу. Одной выпал соулмейт-повар, другой — садовник. Но были и удачные карты.

Так, спустя три дня мучительных просмотров и уговоров, наша команда была наконец укомплектована.

Наш стартовый состав:

Нападение: Я, Мелисса (Серестия, Легендарная) и Франсуаза (Белла, Легендарная). Наша главная ударная сила.Полузащита:Шинра (Асмодея, Эпическая) в центре, отвечающая за креатив. Ингрид, мощная девушка с севера, на позиции опорника (соулмейт «Каменная Дева», Редкая). И сёстры Лия и Мия на флангах — быстрые и юркие, как ветер (соулмейты «Гарпия» и «Сирена», Необычные).Защита:Салия (Дриада, Редкая), близняшки Катарина и Урия (Сильфида и Ундина, Редкие). И в центре обороны — Брунгильда, девушка, похожая на валькирию (соулмейт «Железная Дева», Редкая).Вратарь:Элеонора. Высокая, немного неуклюжая девушка, которая на просмотре умудрилась поймать мяч лицом, но всё же поймала. Её соулмейт — Арахна, Паучья Королева (Редкая) с шестью руками, идеально подходила для ворот.— Отлично! — Вайс смотрела на нас, собравшихся на поле, и её глаза горели. — Команда в сборе! А теперь — первая тренировка в полном составе!

То, что началось потом, было катастрофой. Шинра и Ингрид ругались из-за тактики. Близняшки Лия и Мия больше флиртовали друг с другом, чем пасовали. А Элеонора в воротах боялась мяча. Мы были не командой, а сборищем индивидуалисток.

Тренировка закончилась всеобщей перепалкой. Я уже была готова признать своё поражение. — Прекрасно! — неожиданно сказала Вайс с довольной улыбкой. Мы все уставились на неё, как на сумасшедшую. — Вы ненавидите друг друга. У вас нет сыгранности. Вы не доверяете своему капитану. Идеальные стартовые условия! — её глаза безумно блестели. — А теперь хорошие новости. Я договорилась о товарищеском матче. Чтобы вы могли выплеснуть всю свою злость на настоящем противнике.

— И с кем мы играем? — с вызовом спросила Шинра.

Вайс сделала театральную паузу. — С командой Высшей Аристократической Школы. Через три дня.

На поле воцарилась мёртвая тишина. Даже Шинра выглядела так, будто её ударили. Мы играем против сильнейшей команды империи. Через три дня. Это было не крещение огнём. Это было приглашение на собственную казнь.

Глава 17

Следующие три дня превратились в ад. Вайс гоняла нас так, будто мы готовились не к товарищескому матчу, а к последней битве за судьбу мира. Мы отрабатывали пасы до тех пор, пока ноги не начинали дрожать. Изучали тактические схемы, которые казались мне сложнее высшей математики. Мы кричали друг на друга, ссорились, но к концу третьего дня, сквозь пот и усталость, начало пробиваться нечто новое. Хрупкое, едва заметное чувство… команды.

И вот, день матча настал. Мы прибыли на центральный стадион столицы. Огромная чаша, заполненная до краёв ревущей толпой. У меня перехватило дыхание. 99% этих людей пришли поболеть за своих любимиц — команду Высшей Аристократической Школы. Для них мы были просто безымянной массовкой.

Когда мы вышли на поле для разминки, я подняла глаза на VIP-трибуну. И, конечно же, увидела её. Роза-Виктория. Она сидела в первом ряду, в элегантном платье, и смотрела прямо на меня. В её взгляде не было ни насмешки, ни поддержки. Только холодный, оценивающий интерес инвестора, наблюдающего за своей самой рискованной, но и самой перспективной акцией.

— Ну что ж, команда, — собрала нас в круг Вайс. — Наш соперник силён. Шансов на победу, будем честны, у нас почти нет. Поэтому забудьте о счёте. Ваша цель — показать всё, чему вы научились. Покажите им наш, атакующий соулбол!

Перед самым началом матча на поле вышли они. Наши соперницы. Их движения были отточенными, уверенными. Они смотрели на нас свысока, как на недоразумение. Но когда мой взгляд встретился с взглядом их капитана, я увидела не только высокомерие, но и удивление. Она не ожидала увидеть в наших глазах вызов. А он там был.

— Франсуаза, работаем по схеме «Хаос и Свет», — тихо сказала я. — Да, капитан, — ответила она, и её голос был твёрд, как сталь. — Надерем им зад! Я усмехнулась. Кажется, спорт и правда меняет людей.

Судья подбросил монету. Нам выпало разыгрывать. — Дамы и господа! Начинается первый товарищеский матч этого сезона! — разнёсся по стадиону голос комментатора.

Свисток. Матч начался. Я отдала пас Франсуазе, и мы рванули вперёд. Соперницы явно не ожидали такой дерзости. Они играли расслабленно, лениво. И мы наказали их за это.

На десятой минуте Франсуаза, используя навык своей Беллы «Солнечный прорыв», ослепила защитниц и отдала мне идеальный пас. Я сконцентрировала всю свою силу. «Космический удар!». Мяч сорвался с ноги с оглушительным рёвом и пушечным ядром влетел в девятку. Трибуны на мгновение замолчали, а потом взорвались удивлённым гулом. 1:0.

Аристократки пришли в себя и попытались организовать атаку, но наша защита, ведомая Брунгильдой, стояла насмерть. А на двадцатой минуте мы поймали их на контратаке. Шинра, используя свою «Чёрную дыру», перехватила мяч в центре поля и отдала его мне. Я протащила его по флангу и сделала прострел на Франсуазу. Та, не раздумывая, ударила в касание. 2:0.

На перерыв мы ушли под ошеломлённые взгляды всего стадиона. Мы вели у чемпионок. — Вы монстры! — Вайс трясла каждую из нас за плечи. — Продолжайте в том же духе!

Но я видела. Девочки были на пределе. Мы играли на чистом адреналине, но силы были на исходе.

Во втором тайме против нас на поле вышла другая команда. Аристократки сделали две замены, и их игра преобразилась. Они включили скорость, прессинг, и наша хрупкая оборона начала трещать по швам.

На пятидесятой минуте их нападающая, похожая на огненного демона, обвела Салию и Катарину и неотразимо пробила. Элеонора в воротах даже не успела среагировать. 2:1. На шестьдесят пятой, после затяжной атаки, они сравняли счёт. 2:2.

Мы полностью ушли в оборону. Девочки едва стояли на ногах. Я и Франсуаза, благодаря нашим легендарным соулмейтам, ещё держались, но вдвоём мы ничего не могли сделать.

Ближе к концу матча аристократки сделали ещё одну замену, выпустив свежего полузащитника. Он тут же разорвал наш центр и вывел их нападающую один на один с Элеонорой. 2:3. А за минуту до финального свистка они забили четвёртый. 2:4.

Поражение. Мы проиграли. Но когда прозвучал свисток, я не чувствовала разочарования. Я видела, как мои сокомандницы, измученные, но не сломленные, помогают друг другу подняться.

Когда мы шли с поля, ко мне подошла Шинра. — Ладно, — сказала она, тяжело дыша. — Я остаюсь. У этой команды… есть будущее.

Когда мы вернулись в школу, Вайс собрала нас всех вместе. Сначала я не поняла зачем, но когда она начала говорить, все стало ясно. — Итак, для начала поздравляю с достойным выступлением в своем первом матче. Противник был крайне силен, даже если не играл в полную силу. Но это был хороший опыт, к тому же, теперь мы можем более точечно поработать над ошибками. Начнем с нападения. Научитесь играть так, чтобы ваши атаки не были настолько очевидны. В первом тайме все получилось лишь потому, что к вам не были готовы, и никто не ожидал подобного напора. В дальнейшем такое уже не сработает, подумайте над тактикой и взаимодействием. Полузащита. Здесь полный провал, вы должны играть более агрессивно, с вас должна начинаться атака, а не сами нападающие должны постоянно работать над этим. Плюс отработайте взаимодействие друг с другом, ваши пасы не доходят друг до друга в тридцати процентах случаев, это просто недопустимо. На следующей тренировке все силы приложите на отработку пасов. Защита. Вами я довольна, для первой серьезной игры это было вполне неплохо. Но, играйте более уверенно, когда играете за своего соулмейта, ваше настоящее тело не получит никаких травм, не нужно быть настолько осторожными. Ну и наконец, вратарь. Больше тренировок, нужно стараться угадывать направление ударов, но тут поможет только практика, так что, теперь нас ждет еще больше тренировок! Мы порвем всех в кубке, вперед, к победам!

Мы ответили ей вялым одобрением, так все были уставшие, и всё, что мы хотели, это лечь и уснуть. Девочки сидели в тишине. Но это была не тишина уныния. Это была тишина команды, которая только что прошла через крещение огнём и выжила. И в глазах каждой из них я видела одно и то же: желание стать сильнее. И отомстить.

Позже, когда мы уже собирались уходить, я задержалась и подошла к Вайс. — Только честно. Они ведь даже не играли всерьёз, да? Вайс с минуту молчала. — Ты права. Это был даже не основной состав. Из основы они выпустили только полузащитника в конце. Но… — она посмотрела мне в глаза, и в её взгляде было уважение. — Они не ожидали, что им придётся его выпускать. Вы заставили их понервничать.

Что ж, это уже неплохой результат. Мои надежды попасть в Шатль Фор стали чуть менее призрачными. Попрощавшись с Вайс, я вернулась в комнату. Франсуаза поинтересовалась почему я, задержалась, но я ответила, что хотела уточнить пару игровых моментов. После этого все оставшееся до сна время мы обсуждали сегодняшнюю игру, о которой у Франсуазы остались лишь восторженные эмоции, несмотря на поражение.

Глава 18

Незаметно пролетел месяц. Месяц адских тренировок, синяков, криков Вайс и… странного, почти забытого чувства принадлежности к чему-то большему. Я всё ещё ждала вызова на повторное тестирование атрибута, но сестра Изабель, казалось, обо мне забыла. Зато не забывала Вайс. Она гоняла нас так, что по вечерам мы с Франсуазой едва доползали до своих кроватей. Но это работало. Мы перестали быть сборищем одиночек. Мы становились командой.

За день до выборов лилий, Франсуаза, загадочно улыбаясь, попросила меня встретиться с ней в оранжерее после уроков. За этот месяц она расцвела. Из напуганной мышки она превратилась в уверенного в себе игрока, нашего второго, «светлого» нападающего. Её смех теперь часто раздавался на тренировках, и даже Шинра, наша главная циничка, иногда улыбалась её шуткам. Я была невероятно горда, видя эти перемены.

Когда я вошла в оранжерею, она сидела у того самого куста белых роз, но теперь на её лице была не печаль, а светлая, счастливая улыбка. — Навевает воспоминания, не правда ли? — сказала она, поднимаясь мне навстречу. — Месяц назад я сидела здесь и боялась собственной тени. А теперь… — она достала из корзинки тёплые, пахнущие корицей пирожные, — …теперь я приглашаю свою старшую сестру на чай.

— Ты просто прелесть, Франсуаза! — я была искренне тронута. — Это моя благодарность, Мелисса. За всё. Если бы не ты, я бы уже давно сбежала из этой школы. А теперь у меня есть друзья, любимое дело и… лучшая старшая сестра в мире.

Её слова были тёплыми, как солнце. И я поняла, что она помогла мне не меньше, чем я ей. Благодаря ей, я впервые в этой новой жизни почувствовала себя не просто выживающей, а… живущей.

— Сестра Мелисса, ты собираешься участвовать в выборах лилий? — внезапно спросила она. Я даже остановилась с пирожным на полпути ко рту. — Нет, зачем мне это? Все мои мысли сейчас о соулболе. — А ты не заметила, как на тебя смотрят другие ученицы? — она хитро улыбнулась. — После матча с аристократками ты стала местной знаменитостью. Говорят, что ты изменилась, стала сильной и достойной стать новой лилией.

— Даже если так, уже поздно. Я не готовила речь… — Я подготовила для тебя речь, — спокойно сказала она. — И вся команда поддержит тебя. Ты всегда хотела стать лилией, я узнавала у девочек, и это твой последний шанс.

Я смотрела в её наполненные ожиданием глаза и понимала, что попала в ловушку. В самую милую и добрую ловушку на свете. — Хорошо, я попробую. Но только ради тебя. — Я знала, что ты согласишься! — просияла она. — Заявку я уже подала.

Я поняла, что меня переиграли по всем фронтам. Но злиться было невозможно. Ведь она делала это, веря, что исполняет мечту прежней Меллисандры.

Вечером, в нашей комнате, она вручила мне текст речи. Он был прекрасен. Но когда я закончила вносить свои, более саркастичные правки, я решила нанести ответный удар. — Франсуаза, раз уж ты всё это затеяла, у меня есть одно условие. Ты станешь моей орхидеей. — С радостью приму эту честь, госпожа герцогиня, — пробормотала она, не отрываясь от книги. — Что читаешь? — я из любопытства заглянула ей через плечо. И обомлела.

«…она нежно прижала её к себе, и их губы встретились в страстном поцелуе, что навеки объединил их сердца…»

— Франсуаза! — я выхватила у неё книгу. — «Запретная любовь Алой Розы»? Где ты это взяла?! — Не смотри! — она мгновенно покраснела и с головой зарылась под одеяло.

Я села на её кровать, чувствуя себя старшей сестрой, поймавшей младшую на горячем. — Так-так-так, — протянула я хитрым голосом. — Неужели моя милая, невинная сестрёнка влюбилась в одну из учениц? Рассказывай, кто она? Красивая? — Не скажу… — донеслось из-под одеяла. — …да, очень красивая. — Ну-ка, вылезай. Как старшая сестра, я приказываю тебе поделиться сердечными тайнами!

В ответ — молчание. Ах так! Я схватила край одеяла и резко дёрнула на себя. Не рассчитав силу, я рухнула на пол вместе с ним, а сверху на меня, взвизгнув, упала и сама Франсуаза. Мы оказались в запутанном коконе из одеяла, нос к носу. Её лицо было красным, как перезрелый томат.

— Вот ты и попалась, — усмехнулась я, прижимая её к себе, чтобы она не сбежала. В голове мелькнула шальная мысль. — Хочешь получить тот самый «страстный поцелуй от сестрёнки, что навеки объединит наши сердца»?

— Сестра, ты дура! — выпалила она, но в её глазах плясали смешинки. — Ну не злись, я же шучу, — я погладила её по растрёпанным волосам. — Просто не ожидала. Мы лежали так ещё несколько секунд в неловкой, но уютной тишине. — Ладно, — сказала я, ослабляя хватку. — Перемирие. Фыркнув, Франсуаза выбралась из-под меня и забрала своё одеяло. — Сладких снов, сестра, — сказала она, пряча улыбку. — Сладких снов, Франсуаза.

Я лежала в своей кровати, улыбаясь в темноту. Кажется, этот год в школе будет не таким уж и серым.

Глава 19

Неделя выборов обрушилась на меня, как лавина. Я, привыкшая держаться в тени, внезапно оказалась в центре всеобщего внимания. И дирижёром этого хаоса была Франсуаза. Она превратилась в настоящего предвыборного стратега.

— Сегодня ты идёшь в кружок садоводства, — заявила она мне за завтраком, вручая список вопросов о проблемах с удобрениями. — Улыбайся, сочувствуй, обещай разобраться. — Я ничего не понимаю в удобрениях! — Тебе и не нужно. Тебе нужно показать, что тебе не всё равно.

И так каждый день. Я посещала кружки, участвовала в дебатах, улыбалась сотням незнакомых лиц. Это было утомительно. Но самым сложным были показательные тренировки. Я, которая сама едва освоила азы, должна была изображать мудрого капитана. — Шинра, больше агрессии в центре! Салия, не бойся мяча! — кричала я заученные фразы, пока Вайс, стоявшая за воротами, давилась от смеха. «Нашла бесплатный цирк, засранка», — мысленно рычала я.

Франсуазу я почти не видела. Она носилась по школе, агитируя, договариваясь, плетя свою собственную паутину влияния. Вечером она возвращалась в комнату и без сил падала на кровать. Эта маленькая девочка делала для меня больше, чем кто-либо в этом мире. И я не могла её подвести.

В последний день, день выступления, меня трясло. Я стояла перед зеркалом, а Франсуаза пыталась уложить мои волосы. — Я не смогу… Я выйду туда и забуду все слова… — Сестра, хватит паниковать, — её голос был на удивление твёрдым. — Ты — великая герцогиня Изенбург. Ты — капитан команды, которая забила два гола чемпионам. Просто будь собой. А после мы устроим чаепитие. Я принесу твоих любимых пирожных.

Её слова, простые и искренние, подействовали лучше любого успокоительного.

У входа в зал нас ждала вся команда, разодетая, словно на императорский приём. Их молчаливая поддержка значила для меня больше, чем любые слова.

В зале уже была лилия Фата Моргана, Алисия Батфорт. Она сидела с идеальной осанкой, её лицо было безмятежным. Когда я вошла, наши взгляды встретились. Она вежливо улыбнулась, но в глубине её глаз я увидела холодный блеск стали. Она была не просто идеальной ученицей. Она была опасной соперницей, которая не собиралась уступать свой трон.

Выступления начались. Алисия говорила плавно, красиво и… абсолютно предсказуемо. О долге, чести и процветании школы. Зал взорвался аплодисментами. Моя очередь была предпоследней. Сердце колотилось где-то в горле. Я вышла к трибуне, положила перед собой текст, написанный Франсуазой, и посмотрела в зал. Сотни глаз смотрели на меня.

Я глубоко вдохнула… и отодвинула листок в сторону. — Уважаемые ученицы, — начала я, и мой голос, к моему удивлению, не дрогнул. — Меня зовут Меллисандра Изенбург. Я не буду говорить вам о долге и чести. Я скажу о другом. Месяц назад я была никем. Одиночкой, которую все обходили стороной. А сегодня за меня болеет целая команда. Потому что я нашла то, во что верю. Я верю не в красивые слова, а в дело. Я верю, что любая из вас, даже если у неё нет громкого титула или высокого ранга, может стать кем-то. Наша школа — это не просто место, где нас учат. Это место, где мы становимся командой. И я, как лилия, обещаю не просто следить за порядком. Я обещаю бороться за каждую из вас.

Я закончила. Несколько секунд в зале стояла тишина. А потом раздались аплодисменты. Не такие громкие, как у Алисии, но… другие. Более искренние. Я увидела, как мне аплодирует вся моя команда, и на их лицах была гордость.

Чаепитие в беседке было похоже на пир после битвы. Вайс, к моему изумлению, сама заварила чай, и её движения были изящны, как у мастера чайной церемонии. — В детстве увидела, как это делают, и влюбилась, — просто пояснила она, заметив мой удивлённый взгляд.

Мы смеялись, обсуждали выступление, и я впервые почувствовала себя… счастливой. В этот момент к нам подошла одна из первокурсниц, запыхавшаяся и взволнованнная. — Сестра Меллисандра! Сестра Изабель просит вас срочно зайти к ней! — она перевела дух. — Она подготовила артефакт. Для вашего повторного теста. Прямо сейчас.

Все разговоры стихли. Все взгляды обратились на меня. Моё сердце пропустило удар. Сейчас. В самый неподходящий момент. Я посмотрела на Франсуазу, на Вайс, на всю свою команду, которая с надеждой смотрела на меня. От результатов этого теста зависело всё. Мой шанс попасть в Шатль Фор. Моё будущее.

Я медленно встала. — Что ж, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Кажется, сегодняшний день ещё не закончился.

Глава 20

Утро дня тестирования было наполнено нервным гулом. Нас, всех желающих пройти повторную проверку, и всех первокурсниц собрали в актовом зале после первого урока. В центре зала, на постаменте, стоял странный артефакт, похожий на причудливый гибрид микроскопа и алхимического аппарата. Сестра-наставница объяснила, что капля крови, помещённая под его линзу, заставит панель на корпусе показать истинный цвет атрибута души.

Я стояла в стороне вместе со своей командой. Они пришли поддержать меня и Франсуазу, и их присутствие было единственным, что удерживало моё сердце от того, чтобы выпрыгнуть из груди.

Первыми шли первокурсницы. Одна за другой они подходили к аппарату, с опаской протягивая палец для укола. Панель вспыхивала разными цветами: чаще всего — белым, цветом базового потенциала. Иногда — зелёным, атрибутом природы. Один раз — алым, атрибутом огня. И лишь у одной девочки, высокой и горделивой, панель на мгновение вспыхнула пурпурным — цветом королевского, редчайшего атрибута. «Вот она, будущая звезда Шатль Фора», — с лёгкой завистью подумала я.

Наконец, настала очередь Франсуазы. Она подошла к аппарату, её лицо было бледным и решительным. Я сжала кулаки. «Ну же, давай, пусть ей повезёт…». Капля крови упала на линзу. Панель моргнула… и засветилась ровным, чистым белым цветом.

Я увидела, как поникли плечи Франсуазы. Белый. Самый слабый, самый распространённый атрибут. Она молча кивнула наставнице и, не глядя ни на кого, быстро вышла из зала. Я хотела пойти за ней, но Вайс остановила меня, положив руку на плечо. «Сначала ты», — беззвучно сказала она.

Моя очередь была последней. Я подошла к аппарату, чувствуя на себе взгляды десятков учениц. Волнение сменилось холодной решимостью. Если атрибут не изменился, значит, я буду пробиваться через соулбол. Но если…

Сестра-наставница сделала укол. Капля крови упала на пластину. Панель вспыхнула… белым. В груди всё похолодело. «Неужели всё зря?..». Но цвет не замер. Белый сменился на светло-зелёный, тот, в свою очередь, потемнел, и наконец… панель застыла, сияя глубоким, чистым синим цветом.

Синий. Атрибут воды. Не самый сильный, но и далеко не самый слабый. На три ступени выше того, что было. Этого было достаточно. Этого было более чем достаточно.

— Поздравляю, сестра Меллисандра, — ровным голосом сказала наставница. — Ваш атрибут обрёл цвет. Со следующей недели в ваше расписание будут добавлены уроки культивации.

Я кивнула, стараясь сохранить безразличное выражение лица. Но внутри у меня бушевал шторм. Я смогу. Я смогу стать сильнее. Сама, без подачек Розы-Виктории, без надежды на чудо.

Я вышла из зала, и меня тут же окружила моя команда. — Синий! Мелисса, это потрясающе! — Мы знали, капитан, мы верили! Их искренняя радость была лучшей наградой. Но я искала глазами другую девушку. — Где Франсуаза? — Она побежала в сторону оранжереи, — ответила Салия.

Я нашла её там, в нашем условном «убежище». Она сидела на полу, обхватив колени, и листала какой-то древний фолиант. Её плечи мелко дрожали. — Сестра, что-то случилось? — я села рядом, делая вид, что ничего не знаю. — Ты бросила меня одну и сбежала.

— Прости, — прошептала она, не поднимая головы. — Я… я так разочарована. Всего лишь белый. Мои мечты стать боевым магом… теперь они недостижимы. Её голос был полон такой горечи, что у меня защемило сердце. Этот мир был жесток. Одно мгновение, один цвет на панели — и все твои надежды могли обратиться в прах.

— А кто тебе сказал, что белый — это приговор? — спросила я. Она подняла на меня заплаканные глаза. — Но он же… самый слабый. — Он — чистый лист, — твёрдо сказала я. — Белый атрибут, в отличие от других, может впитать в себя свойства того элемента, с которым ты будешь работать. Это сложнее, дольше, но если у тебя получится… ты сможешь стать мастером любого элемента. Она смотрела на меня с недоверием. — Откуда вы… ты это знаешь? — Я много читала, — солгала я, вспоминая похожие системы из сотен прочитанных новелл в прошлой жизни. — А ещё… у меня есть живой пример того, что всё может измениться.

Я протянула ей руку. — Посмотри на меня. Несколько лет мой атрибут был бесцветным, пустым. А сегодня он стал синим. Её глаза расширились от изумления. — Правда? Сестра… Мелисса, я… я поздравляю тебя! Она забыла о своём горе и крепко обняла меня. — Вот видишь, — сказала я, гладя её по спине. — Ничего ещё не решено. Не смей отчаиваться. К тому же, у тебя есть Белла. Ты проявишь себя на поле и станешь легендой соулбола, и всем будет плевать, какого цвета твой атрибут.

Она отстранилась, вытирая слёзы. В её глазах снова появилась искра. — Ты права. Я… я подумаю над этим. Спасибо, Мелисса. — Для этого и нужны старшие сёстры.

Она улыбнулась, и я поняла, что смогла зажечь в ней огонь. Но, покидая оранжерею, я не могла отделаться от мысли, что, утешая её, я сама отчаянно цеплялась за эту хрупкую, призрачную надежду. Надежду на то, что в этом мире действительно всё ещё может измениться.

Глава 21

Неделя тянулась, как патока. После эмоционального всплеска на тестировании наступило затишье. Я начала посещать уроки культивации вместе с первокурсницами. Быть самой старшей в классе, где тебе объясняют азы, было немного унизительно, но я впитывала каждое слово сестры-наставницы Абигель.

Её лекция об истории появления культивации в этом мире подтвердила мои догадки. Герой из иного мира, Ван Юй, принёсший людям силу для борьбы с монстрами… Это была классическая история о попаданце, ставшем легендой. И то, что нынешний император был его прямым потомком, многое объясняло.

— …сила — это дар бога, — вещала Абигель. — И укрепить её можно двумя путями: усердной молитвой одному из божеств или закалкой в бою, сражаясь с монстрами в подземельях.

«Молиться или сражаться, — саркастично подумала я, конспектируя. — Никаких тебе медитаций по тридцать лет до прорыва на новую ступень. Типичная западная адаптация сянься. Жрецы вместо культиваторов. Забавно».

Франсуаза сидела рядом и строчила в тетради с таким усердием, будто от этого зависела её жизнь. После нашего разговора в оранжерее она словно обрела второе дыхание. Её цель стать боевым магом трансформировалась в цель стать лучшей в том, что у неё есть.

В конце недели, утром, вся школа гудела. На главной доске объявлений в холле вывесили результаты выборов лилий. Огромная толпа учениц толкалась, пытаясь разглядеть имена. Я не спешила. Какая-то часть меня всё ещё не верила, что моя авантюра могла увенчаться успехом.

— Сестра Мелисса! Вы видели?! Вы видели?! — ко мне подбежала запыхавшаяся Франсуаза, её глаза сияли.

Она схватила меня за руку и буквально потащила сквозь толпу. — Смотри!

На большом пергаментном листе, выведенные каллиграфическим почерком сестры Изабель, были три имени.

Лилия Фата Моргана: Алисия Батфорт. Как и ожидалось.

Лилия Ландини: Клэр Манфорд. Новенькая. Кажется, из тех, кто хорошо показал себя на спортивном фестивале в прошлом году.

Лилия Манисса: Меллисандра Изенбург. Ась?..

Я смотрела на своё имя и не могла поверить. Я. Одна из трёх лилий. Девушки вокруг начали оборачиваться, кто-то поздравлял, кто-то шептался. Моя команда, стоявшая неподалёку, издала победный клич. И сквозь толпу я поймала один-единственный взгляд.

Алисия Батфорт. Она стояла у окна, и её лицо было спокойным и безмятежным. Она даже вежливо кивнула мне. Но в её глазах, на долю секунды, я увидела холодную, ядовитую ярость. И я поняла: я не просто выиграла выборы. Я нажила себе нового, могущественного врага.

— Франсуаза, — сказала я, когда мы отошли от толпы, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Ты согласна стать моей орхидеей? — Конечно, сестра! — просияла она. — Я буду помогать тебе во всём!

— Отлично, победа! У меня есть предложение, как это отметить! — к нам подошла Вайс с остальной командой. — Идёмте все на рыбалку! Я хотела было отказаться, сославшись на усталость, но, увидев счастливые лица девочек, не смогла.

Мы провели весь день у озера. Вайс каким-то чудом раздобыла удочки для всех. Мы ловили рыбу, смеялись, а вечером жарили улов на костре. В этот момент, сидя у огня, в окружении этих странных, но уже ставших почти родными девушек, я чувствовала себя… на своём месте.

Вернулись мы уже поздно ночью. У входа в общежитие нас поджидала сестра-наставница, совершавшая обход. Она строго на нас посмотрела, готовая отчитать за нарушение режима, но потом её взгляд смягчился. — В будущем будьте осторожнее, — только и сказала она, вздохнув.

А в нашей с Франсуазой комнате меня ждал сюрприз. На моём столе стояла тарелка с моими любимыми пирожными и записка: «Поздравляю, Лилия. Твоя Старшая Сестра».

Я устало опустилась на кровать. День был полон событий. Но радоваться победе было некогда. Я стала лилией. А это значило, что теперь я не смогу прятаться в тени. Игра перешла на новый уровень. И мой первый ход в ней нужно было делать уже завтра.

Глава 22

Начались мои «культиваторские похождения», как я их прозвала. Всех нас, получивших цветной атрибут, собрали в храме Святой Елены. Но вели нас не в главный зал, а в небольшую, полутёмную комнату в подвале. В центре неё стоял простой каменный алтарь, на котором были вырезаны сотни символов — знаки всех богов, что могли откликнуться на зов.

— Переживаешь? — прошептала Франсуаза. Она выглядела обманчиво спокойной, но я видела, как она теребит край своей юбки. — Немного. Хотелось бы получить благословение Святой Елены. Всё-таки, мы в её школе. — Я бы тоже не отказалась, — вздохнула она. — Богиня любви, а сила, которую она даёт, сравнима с высшими богами.

Я огляделась. В другом конце комнаты, с идеальной осанкой и безмятежным лицом, стояла Алисия Батфорт. Она не была в рядах ожидающих. Она присутствовала здесь в качестве лилии Фата Морганы, наблюдая за процессом вместе с сёстрами-наставницами. Её роль — следить за порядком и поддерживать дух младших учениц. Но я чувствовала, что её холодные глаза следят именно за мной.

— Сестра Меллисандра, твоя очередь, — позвала сестра София, ответственная за ритуал.

Я подошла к алтарю. В голове проносились обрывки знаний: Зевс, Один, Аматерасу… настоящий божественный интернационал. «Главное, чтобы не выпал какой-нибудь Анубис, — саркастично подумала я. — Управлять мертвецами в мои планы пока не входило. Хотя… это могло бы решить проблему с набором в команду по соулболу».

Я села в позу лотоса, закрыла глаза и потянулась своей недавно обретённой синей энергией к алтарю. В сознании взорвался калейдоскоп образов. И в один миг всё стихло. Передо мной было бескрайнее поле, а посреди него стояла девушка в белых одеяниях. Я не видела её лица, но чувствовала исходящее от неё тепло. — Я, Персефона, богиня плодородия и возрождения, принимаю тебя под свою защиту, дитя.

Я открыла глаза. Сестра София смотрела на меня с нескрываемым изумлением. — Персефона… — прошептала она. — За последние триста лет она не выбирала никого. Её сила — это исцеление, защита… и власть над жизнью. Подробности — позже.

Я встала, чувствуя, как по телу разливается новая, тёплая энергия. «Поддержка. Значит, моя роль — быть саппортом. В играх мне это нравилось, но в реальности хотелось чего-то более… агрессивного». И мой взгляд снова встретился с взглядом Алисии. Её вежливая улыбка не дрогнула, но я увидела, как на долю секунды сузились её зрачки. Она была не просто удивлена. Она была раздосадована. Ещё одна непредсказуемая переменная появилась в её идеально просчитанном мире.

Когда подошла очередь Франсуазы, я скрестила пальцы. Она заслуживала удачи. — Селестия! — объявила София через несколько минут. — Твоей силой станет огонь!

Я увидела, как лицо Франсуазы озаряет чистый, незамутнённый восторг. Она подбежала ко мне и крепко обняла. — У меня получилось, Мелисса! Получилось! Я обняла её в ответ, искренне радуясь за неё. Моё разочарование отошло на второй план. Видеть её счастливой было важнее. «Но почему она так отчаянно хотела именно боевую силу?» — промелькнула в голове мысль, которую я решила отложить на потом. Как и то, что Селестия была одной из карт соулбола.

Когда все прошли инициацию, сестра София стала вызывать нас к себе в кабинет по одной.

— Входи, сестра Меллисандра, — позвала София. Её кабинет был аскетичен. Даже слишком. Ничего лишнего. — Разочарована, что здесь не так роскошно, как во дворце? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Мы, служительницы, ценим простоту. — Я тоже начинаю её ценить, — честно ответила я.

— Что ж, к делу, — она посерьёзнела. — Персефона. Богиня греческого пантеона. Дочь Зевса и Деметры. В нашем мире её последователей мало, но сила её велика. Ты сможешь исцелять раны, создавать мощнейшие защитные барьеры и даже ускорять рост растений. — Она сделала паузу, её взгляд стал тяжёлым. — Но у её силы есть и другая сторона. Тёмная. Я напряглась.

— Персефона также является и царицей Подземного мира. Она имеет власть над душами мёртвых. Но эта сила запечатана. Она пробуждается только при одном условии: при заключении контракта с тем, кто получил благословение её мужа, бога Аида. — И что это за контракт? — спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Это контракт полного подчинения, — тихо сказала София. — Приказы носителя силы Аида становятся для последователя Персефоны абсолютным законом. Твоя воля будет сломлена. История знает лишь несколько таких случаев, и каждый из них закончился трагедией. Поэтому, Меллисандра, запомни. — Она наклонилась ко мне через стол, и её глаза были полны зловещего предупреждения. — Если ты когда-нибудь узнаешь, что в этом мире появился человек с силой Аида… беги. Беги и не оглядывайся. Потому что он будет искать тебя. И он не остановится, пока не сделает тебя своей марионеткой.

Глава 23

Неделя, отделявшая меня от первого урока культивации, тянулась, как жвачка. Мои новые обязанности лилии оказались на удивление скучными: бесконечные совещания, утверждение бюджета на мел, разбор жалоб на качество каши в столовой. Алисия Батфорт на этих собраниях вела себя идеально, но каждый раз, когда я предлагала что-то, она находила вежливый способ поставить моё мнение под сомнение. «Холодная война в разгаре», — думала я, подписывая очередной счёт.

И вот, наконец, мы снова в храме. Сестра София собрала нас для первого практического занятия. — Сегодня мы будем изучать метод культивации через молитву, — торжественно объявила она. — Ваша цель — донести свои мысли до покровителя.

«Бла-бла-бла, открой душу свету», — мысленно передразнила я её, глядя на выданный листок с инструкциями. — «Почему нельзя просто сказать: „Сядьте, закройте глаза и представьте, как энергия течёт в пупок“? Нет, нужно развести религию».

Я села в позу лотоса и попыталась следовать инструкции. Очистить разум. Легко сказать. В голове крутились мысли о тактике соулбола, о долгах герцогства и о том, что я, чёрт возьми, забыла в этом мире. «Ну же, Персефона, ты там? Приём!»

Внезапно в моей голове раздался тяжёлый, усталый вздох. — Слушай, ты можешь перестать бубнить? У меня от твоих мыслей уже голова болит. Расслабься.

Голос был настолько неожиданным, что я чуть не подпрыгнула. Я послушно расслабилась, и мир вокруг исчез.

Я снова оказалась на том самом поле с пшеницей. Передо мной стояла Персефона. Но теперь я могла рассмотреть её лучше. Это была молодая девушка с бледной кожей и тёмными кругами под глазами, одетая в простое белое платье. Она выглядела так, будто не спала неделю. Я, помня о приличиях, начала опускаться на колени. — Стоп! — она поморщилась. — Только не это. Встань немедленно. Меня тошнит от этого слепого поклонения.

Я выпрямилась, удивлённо глядя на богиню. — Ты… не такая, как я ожидала. — А ты ожидала сияющую деву, вещающую о любви и свете? — фыркнула она. — Извини, не мой стиль. Я — богиня, которая полгода живёт под землёй с мужем-тираном, а полгода пытается восстановить то, что засохло без меня наверху. У меня нет времени на пафос. Кстати, о муже. Аид — та ещё заноза. Если найдёшь способ его прибить — скажи мне. Я даже награжу.

Я моргнула. Образ величественной богини трещал по швам. — Я… учту. — Отлично. Теперь к делу. Ты — моя единственная последовательница за триста лет, так что у нас эксклюзивные отношения. Моя сила — это защита и контроль. Для атаки я не гожусь. Тебе нужен напарник-дамагер. — Есть у меня одна на примете, — я вспомнила Франсуазу и её огненную Селестию. — Прекрасно. В идеале, вам бы заключить духовный контракт. Это сделает вас единым целым в бою. — Но она девушка! — воскликнула я, чувствуя, как краснеют щёки. — Это же… как брак! Персефона хитро улыбнулась и подмигнула мне. — А разве это плохо? Девушки тоже могут быть вместе. Особенно в вашем мире. Не будь ханжой, дитя.

Она щёлкнула пальцами. — Ладно, урок первый. Даньтянь. Представь озеро энергии внутри себя. В следующий раз тебе не нужно будет меня звать, просто черпай оттуда. А теперь иди. Времени мало.

Мир моргнул, и я снова оказалась в храме. Вокруг меня другие ученицы всё ещё сидели с закрытыми глазами. Я была первой. — Поздравляю, сестра Меллисандра, — улыбнулась София. — Ты справилась удивительно быстро.

Я вышла из храма и направилась на стадион. Там уже была Вайс. Она махала мне письмом, сияя, как начищенный медный таз. — Мелисса! Новости! Мы получили прямое приглашение на турнир всех школ! Без отборочных! — Что? — я опешила. — Но как? Мы ведь проиграли товарищеский матч. — Ассоциация оценила наш потенциал! — Вайс подмигнула. — Или, может быть, кто-то очень влиятельный замолвил за нас словечко. В любом случае, мы в игре!

«Роза», — мелькнула мысль. Это точно её рук дело.

Тренировка была адской. Вайс, вдохновлённая новостями, гоняла нас до седьмого пота. Когда мы с Франсуазой вернулись в общежитие, у нас не было сил даже говорить. Мы по очереди сходили в душ и, поняв, что ужин пропущен, на цыпочках пробрались на кухню.

Повариха, добрая женщина, сжалилась над нами и выдала остатки ужина — холодные макароны с сыром. Мы сидели в полутёмной столовой и ели эти макароны так, будто это была амброзия. — Пища богов… — простонала я. — Сестра, это просто макароны, — хихикнула Франсуаза. — Поделишься? — я потянулась вилкой к её тарелке. — Только ради тебя, — тихо сказала она, и в тусклом свете я увидела, как она покраснела. — Шучу, — я улыбнулась. — Ешь. Тебе нужны силы. Мы ведь теперь едем на турнир.

Мы вернулись в комнату и рухнули в кровати. — Сладких снов, сестра, — прошептала Франсуаза. — Сладких снов.

Я засыпала с мыслью, что моя жизнь, несмотря на все опасности и интриги, начинает мне нравиться. У меня была сила, была команда и была подруга, ради которой я была готова свернуть горы. И даже если за всем этим стояла тень Аида или интриги Розы… я была готова принять бой.

Глава 24

Четыре дня пролетели в тумане из тренировок, синяков и тактических схем. Вайс, вдохновлённая нашим «почти успехом» в матче с аристократками, превратилась в настоящего демона-тренера. Мы отрабатывали пасы до тех пор, пока мяч не начинал сниться мне в кошмарах. Но я видела, как меняется команда. Шинра перестала огрызаться, Салия стала увереннее идти в отбор, а близняшки начали понимать друг друга с полуслова не только в жизни, но и на поле.

И вот, день матча. Мы ехали на стадион Цяньвей. Он был куда скромнее столичной арены — старый, уютный, с деревянными трибунами, на которых сидело от силы человек сто. В основном ученики обеих школ и случайные прохожие. Но для нас это был Колизей.

— Соперник — школа имени императрицы Асахиль, — инструктировала нас Вайс в тесной раздевалке. — Художники, музыканты, поэты. Они не любят грубой игры, предпочитают технику и изящество. Их соулмейты слабее наших по рангу, но у них есть сыгранность и замены. Не расслабляйтесь. Первый тайм играем от обороны, изучаем их. Во втором — давим.

Мы вышли на поле. Команда соперниц выглядела расслабленной и уверенной. Их капитан, высокая девушка с артистично повязанным шарфом, смотрела на нас с лёгким снисхождением. «Ну-ну, — подумала я. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда Серестия постучится в твои ворота».

Свисток. Матч начался. И сразу стало понятно, что Вайс была права. Асахиль играли красиво. Короткие пасы, изящные финты, переводы с фланга на фланг. Они плели паутину, пытаясь усыпить нашу бдительность и растянуть оборону. Первые двадцать минут мы только и делали, что отбивались. Элеонора в воротах творила чудеса, отбивая мячи всеми шестью руками своей Арахны.

— Хватит жаться к воротам! — крикнула я, перехватывая неосторожный пас. — Вперёд!

Я рванула по флангу. Франсуаза, поняв меня без слов, устремилась по центру. Соперницы, привыкшие к неспешному темпу, растерялись. Я увидела брешь в их защите. — Франсуаза! Пас на ход. Идеально. Но защитница Асахиль успела перекрыть ей путь. Атака захлебнулась? Нет. Я сместилась в центр, получила обратный пас и, не давая им опомниться, использовала «Космический удар». Мяч пулей влетел в нижний угол. 1:0.

Трибуны взорвались. Не так громко, как на большой арене, но этот крик был для нас. Мы повели.

В перерыве Вайс сияла. — Отлично! Вы заставили их нервничать. Теперь они раскроются, полезут отыгрываться. Ловите их на контратаках!

Второй тайм стал бенефисом нашей полузащиты. Асахиль действительно бросили все силы вперёд, и мы наказали их за это. На шестидесятой минуте Шинра, использовав свою «Чёрную дыру», притянула мяч, который должен был уйти в аут, и выдала гениальный пас на ход… самой себе. Она пронеслась мимо ошеломлённых защитниц и технично перебросила вратаря. 2:0.

А под занавес матча Франсуаза поставила жирную точку. Получив мяч от Салии, она использовала «Солнечный прорыв», ослепив вратаря вспышкой света, и спокойно закатила мяч в пустые ворота. 3:0.

Финальный свисток. Мы победили. Это была не просто победа. Это был разгром. Мы стояли в центре поля, уставшие, потные, но абсолютно счастливые. Мы — команда. И мы можем побеждать.

— Вы были великолепны! — Вайс чуть не задушила нас в объятиях в раздевалке. — Но не расслабляйтесь. Следующий соперник будет сложнее. А теперь — отдыхать!

Но отдыхать мы не собирались. Вернувшись в школу, мы с Франсуазой, наскоро перекусив, отправились в библиотеку. Эйфория победы требовала выхода, и мы решили направить её в русло самосовершенствования. Мы обложились книгами по культивации, пытаясь найти секрет быстрого роста.

«Почувствуй поток… слейся с ним…» — гласили древние тексты. Звучало красиво, но на практике это означало часы сидения в неудобной позе и попытки не уснуть. — Я чувствую себя идиоткой, — прошептала Франсуаза через час. — Ты не одна, — отозвалась я.

Но я не сдавалась. Я вспомнила слова Персефоны. Озеро энергии внутри. Я закрыла глаза и попыталась представить это озеро. Тёмное, спокойное, глубокое. Я тянула к нему нити из окружающего пространства. И вдруг… я почувствовала тепло. Оно разлилось в груди, наполняя тело новой силой.

Я открыла глаза. Было уже глубоко за полночь. Франсуаза спала, уронив голову на раскрытую книгу. Я осторожно потрясла её за плечо. — Вставай, чемпионка. Пора спать.

Утро встретило нас жестокой реальностью. Мы проснулись разбитыми, с чугунными головами. — Я больше никогда не буду культивировать по ночам, — простонала Франсуаза, натягивая гольф. — Поддерживаю, — буркнула я, пытаясь замазать синяки под глазами.

Весь учебный день прошёл как в тумане. Я клевала носом на истории, спала с открытыми глазами на математике и чуть не уснула стоя на линейке. Но, несмотря на усталость, внутри меня теплилось приятное чувство. Я стала сильнее. Четвёртая ступень первого ранга. Маленький шаг для мира, но огромный скачок для меня. И, судя по решительному блеску в сонных глазах Франсуазы, она тоже не собиралась останавливаться.

Глава 25

Четыре дня пролетели, как один миг, стёртые в пыль подошвами наших бутс. Вайс не давала нам спуску, но перед вторым товарищеским матчем она вдруг сменила пластинку.

— Сегодня мы играем от обороны, — заявила она в раздевалке стадиона Цяньвей. Мы переглянулись. — Почему? — спросила Шинра, накручивая локон на палец. — Мы же только начали забивать. — Потому что наш соперник — школа из королевства Эстер. Тёмная лошадка. Они прибыли заранее, чтобы привыкнуть к климату, и мы ничего о них не знаем. У них новый состав, новая тактика. Рисковать и лезть на рожон вслепую — глупо. Пусть сначала покажут, на что способны.

Логика в её словах была, но мне она не нравилась. Я — нападающий. Моя задача — бить, а не ждать. Но я промолчала. В конце концов, в тактике я разбиралась так же, как в балете — то есть никак.

Мы вышли на поле. Стадион был почти пуст — болельщики из Эстера ещё не прибыли, а наших фанатов можно было пересчитать по пальцам одной руки. — Франсуаза, ты как? — я толкнула подругу плечом. Она выглядела странно — кусала губы и постоянно косилась на центральную трибуну. — А? Всё в порядке, просто… посмотри туда.

Я проследила за её взглядом и замерла. На пустой трибуне, в гордом одиночестве, сидела Роза-Виктория. Она была одета так, словно собралась на бал, но в руках держала огромный, развёрнутый плакат с надписью, выведенной золотыми буквами: «ВПЕРЁД, МЕЛЛИСАНДРА!». Заметив, что я смотрю, она с энтузиазмом начала размахивать флагом нашей школы.

Я почувствовала, как лицо заливает краска. Вся команда уставилась на меня. — Ого, — присвистнула Шинра. — У нас появился VIP-фанклуб? — Заткнись, — буркнула я, готовая провалиться сквозь землю. Стыдно было до ужаса, но где-то глубоко внутри кольнуло тёплое чувство. Она пришла. Она действительно пришла.

— Отлично! — хлопнула в ладоши Вайс. — Поддержка есть, тактика есть. Вперёд, наколотите им голов!

Матч начался. Право первого удара досталось нам, но, следуя плану Вайс, мы не рванули в атаку, а начали осторожно перепасовываться, пытаясь выманить соперниц. Это было ошибкой. Игроки Эстера не стали ждать. Как только они перехватили мяч, они превратились в ураган. Их нападающие — троица, работавшая как единый механизм, — прошли сквозь нашу защиту, как раскалённый нож сквозь масло. Пас, финт, пас — удар! Элеонора даже не успела поднять руки. 0:1.

Мы попытались собраться, но они были быстрее, техничнее и, что самое страшное, они не боялись. Пока мы «изучали» их, они забивали. К концу первого тайма счёт был 1:3. Единственный наш гол был чистой случайностью — шальной рикошет после удара Шинры.

В раздевалке царила гробовая тишина. — Вы что, уснули?! — Вайс была в ярости. — Полузащита! Вы вышли играть или траву мять? Ингрид, у тебя «Каменная Дева»! Ты должна быть стеной, а ты рассыпаешься, как песочный замок! Элеонора, у тебя шесть рук! Шесть! Почему ты ловишь воздух?! Она перевела дыхание и посмотрела на меня и Франсуазу. — А вы? У вас легендарные карты! Вы должны вести команду за собой, а не жаться к центру поля! Забудьте про оборону. Второй тайм — полная атака. Удивите их!

Мы вышли на второй тайм злые и решительные. Но соперник тоже не дремал. Они сделали замены, выпустив свежих игроков, и сразу взвинтили темп. Пятая минута тайма — гол в наши ворота. 1:4. Десятая минута — ещё один. 1:5.

Это был разгром. Унижение. Я видела, как опустились руки у Салии, как Шинра зло сплюнула на газон. Мы проигрывали. Снова. Я посмотрела на трибуну. Роза-Виктория больше не махала флагом. Она сидела неподвижно, сцепив руки в замок. Она смотрела на меня.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Злость. Не на соперниц, не на Вайс, а на саму себя. Я — великая герцогиня? Я — капитан? Я позволю нас так унижать? — Да к чёрту всё! — прорычала я и со всей силы топнула ногой по газону.

И мир дрогнул. От моей ноги по траве разбежалась чёрная тень. Она пульсировала, расширялась, пока не покрыла всё поле огромной, призрачной пентаграммой. Воздух стал тяжёлым и вязким. Перед глазами всплыла системная надпись, сияющая фиолетовым: [Активирована Аура Хаоса (Ур. 1). Сила всех союзников атрибута Хаос увеличена на 20%.]

Я почувствовала, как по венам ударил адреналин. Моё тело соулмейта налилось мощью, какой я раньше не знала. Я посмотрела на Франсуазу. Её Белла тоже сияла, но теперь этот свет был окутан лёгкой, едва заметной тёмной дымкой. Моя аура усилила и её.

— Франсуаза! — крикнула я. — Вперёд!

И мы побежали. Это было уже не футбол. Это был штурм. Я перехватила мяч у опешившего полузащитника Эстера — он просто не успел среагировать на мою скорость. Пас на Франсуазу. Она приняла мяч, развернулась и ударила. Удар был такой силы, что вратарь Эстера отлетела в сетку вместе с мячом. 2:5.

— Ещё! — крикнула я, чувствуя, как внутри клокочет дикий восторг. Мы давили. Аура Хаоса сбивала соперниц с толку, их пасы стали неточными, движения — скованными. А мы летали. Шестьдесят пятая минута — мой гол. «Космический удар» прошил защиту насквозь. 3:5. Семьдесят восьмая — снова Франсуаза. 4:5.

Соперницы запаниковали. Они ушли в глухую оборону, пытаясь удержать счёт. Но нас было не остановить. На последней минуте матча я получила мяч в центре поля. Времени на пас не было. Я вложила в удар всё, что у меня было — всю злость, всё отчаяние, всю силу пробуждённой ауры. Мяч превратился в чёрную комету. Он врезался в перекладину, отскочил в спину вратаря и закатился за линию. 5:5.

Финальный свисток.

Я рухнула на траву, жадно глотая воздух. Мы не выиграли. Но, чёрт возьми, после счёта 1:5 ничья ощущалась слаще любой победы. Ко мне подошла Вайс. Её глаза были круглыми, как блюдца. — Мелисса… что это было? Эта пентаграмма… — Не знаю, — честно ответила я, глядя в небо. — Но мне понравилось.

Мы шли в раздевалку измученные, но гордые. Однако одна мысль не давала мне покоя. Пять пропущенных мячей. Пять. Наша атака стала монструозной, но защита… Элеонора старалась, но реакции ей не хватало. Нам нужен был новый вратарь. И срочно.

Я вышла из раздевалки первой, обдумывая, где искать замену, и нос к носу столкнулась с Розой-Викторией. Она стояла, прислонившись к стене, и её ослепительная улыбка немного померкла, когда её взгляд скользнул за моё плечо. Я обернулась. Рядом со мной стояла Франсуаза. Воздух между ними, казалось, заискрил. — Доброго дня, Меллисандра, — произнесла Роза, и в её голосе было столько сахара, что у меня свело зубы. — Рада нашей новой встрече. Представишь меня своей… подруге?

Глава 26

Я стояла в коридоре у раздевалки, чувствуя себя канатоходцем, который внезапно обнаружил, что канат горит с обеих сторон.

Слева — Роза-Виктория. Ослепительная, уверенная, в платье цвета весенней листвы, которое стоило, наверное, как половина моего замка. Её улыбка была сладкой, как патока, но глаза метали молнии. Справа — Франсуаза. В простой школьной форме, уставшая после матча, но с неожиданно твёрдым, почти вызывающим взглядом.

Воздух между ними, казалось, наэлектризовался. Если бы кто-то чиркнул спичкой, мы бы взлетели на воздух.

— Доброго дня, Меллисандра, — повторила Роза, и её голос стал на полтона ниже. — Рада нашей новой встрече. Представишь меня своей… подруге?

При посторонних Роза соблюдала безупречный этикет, поэтому мне пришлось включиться в эту игру. — Это моя подруга, соседка по комнате и напарница по команде, Франсуаза Лотье, — я сделала жест рукой. — Франсуаза, это графиня Роза-Виктория Агрес. Она… также моя подруга.

— Надеюсь, вы поладите, — добавила я с робкой надеждой, чувствуя, как по спине течёт холодный пот.

— Конечно поладим, не так ли, Франсуаза? — Роза улыбнулась улыбкой акулы, которая только что увидела аппетитную рыбку. — Естественно, поладим, графиня, — ответила Франсуаза с такой же неестественной, приклеенной улыбкой.

«Святая Елена, спаси меня», — мысленно взмолилась я. — Эм… у вас двоих что-то произошло в прошлом? — осторожно спросила я. — Нет, мы сегодня впервые увиделись, — хором ответили они и снова прожгли друг друга взглядами. — До этого мы и не могли встретиться, — добавила Роза с лёгким пренебрежением. — Всё же мы живём в разных мирах.

Укол был тонким, но Франсуаза даже не моргнула. — Миры разные, но цель, кажется, одна, — парировала она.

Я решила вмешаться, пока дело не дошло до дуэли на соулмейтах. — Так… Роза, ты что-то хотела?

Роза тут же переключила всё внимание на меня, игнорируя существование Франсуазы. — Мелисса, ты, должно быть, умираешь с голоду после такой игры. Может, сходим вместе в ресторан? У меня заказан столик. И у меня есть новости насчёт твоего… заказа. Она по-хозяйски взяла меня за правую руку.

— А можно и мне с вами? — тут же вклинилась Франсуаза. Она подошла с другой стороны и крепко, почти до боли, сжала мою левую руку. — Я тоже проголодалась, сестра.

Я оказалась в капкане. Две девушки тянули меня в разные стороны, как любимую игрушку, которую не могут поделить в песочнице. — Роза, ты ведь не против? — я посмотрела на графиню самым жалобным взглядом, на который была способна. — Франсуаза — часть команды, мы всегда едим вместе…

Роза на секунду поджала губы, но быстро вернула на лицо маску радушия. — Да, конечно. Идём с нами. Чем больше компания, тем… веселее. Последнее слово прозвучало как угроза.

Мы направились к выходу со стадиона. Роза выбрала ресторан «Белый Лебедь» — место, о котором я только слышала. Элитное заведение в десяти минутах ходьбы, куда без бронирования за месяц было не попасть. Роза же просто показала администратору серебряную пластинку, и нас тут же проводили на второй этаж, к лучшему столику у окна.

Пока мы шли, я пыталась разрядить обстановку. — Роза, ты сегодня прекрасно выглядишь. Это платье… оно невероятное. — Тебе нравится? — она просияла, слегка покружившись, чтобы шёлк заиграл на свету. — Его сшили на заказ в ателье Арисы, из драгоценного изумрудного шёлка. Мне кажется, этот цвет идеально подойдёт и тебе, Мелисса. Подчеркнёт твои глаза. Я могла бы заказать для тебя такое же.

— Не стоит, — поспешно отказалась я. — На подобную роскошь у меня не хватит средств, даже если я продам свой родовой замок вместе с привидениями. — Но это подарок… — Нет, Роза. Спасибо. Но я не хочу быть… обязанной. Блеск в её глазах потух. Она поняла. Я не хотела быть содержанкой. Я хотела быть партнёром. Платье было роскошным, и мне до боли хотелось примерить что-то подобное, но я пообещала себе: я куплю его сама. На свои деньги.

Мы сели за столик. Роза заказала изысканные блюда с названиями, которые я даже прочитать не могла. Я же, увидев в меню фруктовое парфе, забыла о приличиях. — Мне вот это. Самое большое.

Когда принесли десерт — гору взбитых сливок, фруктов и мороженого — я застонала от удовольствия. Вкус был божественным. Забыв о том, что я «великая герцогиня» и нахожусь в обществе графини, я с наслаждением ела, и в конце даже облизнула ложку. Подняв глаза, я увидела, что обе девушки смотрят на меня. Роза — с умилением и лёгким шоком, Франсуаза — с теплотой. На секунду напряжение спало.

— Роза, — я вытерла губы салфеткой, возвращаясь к реальности. — Ты говорила про новости о заказе. Она сразу стала серьёзной. — Да. Мои инженеры были в восторге от твоего чертежа. Противогаз готов. Мы совместили механику с кристаллом очистки воздуха, как ты и предлагала. Это работает. Моё сердце забилось быстрее. — Мы можем его испытать? — Близится Праздник Середины Осени, — сказала Роза. — Занятий не будет. Я пришлю за тобой карету. Мы поедем к границе твоих владений и испытаем его в полевых условиях. В Лесу Иллюзий.

Это было через полторы недели. Скоро. Если всё получится, у меня наконец-то появятся свои деньги. И своя сила.

Обед закончился. Роза настояла на том, чтобы отвезти нас в школу. Когда её чёрная карета с гербом Агрес въехала в школьные ворота, ученицы провожали нас открытыми ртами. Высадив нас, Роза бросила на Франсуазу последний, предупреждающий взгляд, и, мягко сжав мою руку на прощание, уехала.

Мы поднялись в нашу комнату в тишине. — Мелисса, — наконец спросила Франсуаза, когда мы закрыли дверь. — А как ты познакомилась с Розой-Викторией? Вопрос прозвучал невинно, но я чувствовала в нём двойное дно. — Это произошло во время отбора невест, — ответила я, стараясь говорить небрежно. — С тех пор мы… поддерживаем связь. Не могу сказать, что она ангел, учитывая слухи, но по отношению ко мне она ничего плохого не сделала. Скорее наоборот.

Я решила умолчать о том, как Роза прижала меня к стене и призналась в любви. Франсуазу бы удар хватил. Она выслушала меня и кивнула, на её лице отразилось облегчение. — Понятно. Просто… будь осторожна с ней, сестра. Такие, как она, привыкли получать всё, что хотят. — Я знаю, — вздохнула я.

Мы легли спать. — Сладких снов, Мелисса, — сказала Франсуаза. — Сладких снов.

Я закрыла глаза, но сон не шёл. Слева сопела Франсуаза, моя верная «младшая сестра». Где-то в своём поместье строила планы Роза, моя опасная «старшая сестра». А я лежала посередине, понимая, что моя школьная жизнь превращается в хождение по минному полю. И самое странное — мне это начинало нравиться.

Глава 27

На следующий день мне пришлось проснуться раньше колокола. Через несколько часов я должна была официально вступить в должность, но у меня не было даже наброска речи. Взяв ручку, я тупо смотрела на чистый лист. В голове было пусто, как в казне моего герцогства.

— Мм, Мелисса? Ты уже не спишь? — раздался сонный голос Франсуазы. — Прости, разбудила. Спи, ещё рано. — Речь во втором ящике стола, — пробормотала она и снова провалилась в сон.

Я открыла ящик. Там лежала аккуратная папка. Текст был написан идеальным почерком, с правильными паузами и акцентами. Франсуаза продумала всё. «Когда я разбогатею, я найму её своим канцлером», — подумала я с благодарностью и лёгким стыдом. Второй раз она меня спасает.

Разбудила она меня через пару часов, уже полностью одетая и собранная. Мы вместе пошли в зал. — Ты волнуешься? — спросила она, поправляя мой воротничок. — Я в ужасе, — честно призналась я. — Учёба, тренировки, теперь ещё и Совет… Когда я буду спать? — Сон для слабых, сестра, — хихикнула она. — А ты — Лилия Манисса.

Зал был полон. Когда нас представили, я вышла к трибуне. — Уважаемые ученицы, — начала я, стараясь не смотреть на сотни глаз. — Я, Меллисандра Изенбург… Речь Франсуазы была безупречной. Она говорила не о правилах, а о возможностях. О том, что школа — это трамплин, а соулбол — доказательство того, что даже невозможное возможно. Когда я закончила, аплодисменты были громкими и искренними. Я видела горящие глаза первокурсниц. Надеюсь, они не заметили хищного блеска в моих собственных глазах: «Отлично, свежее мясо для скамейки запасных».

После собрания нас ждало первое заседание Совета в отдельном домике для лилий. Это было уютное здание, утопающее в зелени. Внутри нас встретила Алисия Батфорт — Лилия Фата Моргана. Она двигалась с грацией, которой позавидовали бы принцессы. Заваривая чай, она не сделала ни одного лишнего движения. — Добро пожаловать, сёстры, — её улыбка была вежливой и спокойной.

Мы сели за стол: я, Алисия и Клэр Манфорд — новая Лилия Ландини, тихая девушка в очках, которая, кажется, больше интересовалась печеньем, чем политикой. Позади нас стояли наши орхидеи.

— Начнём с главного, — Алисия поставила чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал в тишине как гонг. — Нам нужно выбрать Амарилис. Неформального лидера Совета.

Я напряглась, ожидая, что она, как опытная лилия, выдвинет себя. Или начнёт сложную игру. — Я предлагаю кандидатуру сестры Меллисандры, — спокойно произнесла Алисия.

Я поперхнулась чаем. Клэр удивлённо подняла брови. — Меня? — переспросила я. — Но… почему? У тебя больше опыта, Алисия. Ты знаешь все правила. — Опыт — это хорошо для поддержания порядка, — ответила она, глядя мне прямо в глаза. В её взгляде не было вражды, только холодный расчёт. — Но школе сейчас нужно другое. Твоя команда по соулболу совершила невозможное. О нашей школе заговорили в столице. Ты привела нас к победе, которой никто не ждал. Ты — символ перемен, Мелисса.

Она сделала глоток чая. — К тому же, ты — великая герцогиня. Твой титул придаст Совету вес в глазах попечителей. А я… я прагматик. Я вижу, за кем идут ученицы. Они идут за тобой. Было бы глупо с моей стороны пытаться остановить этот поток. Лучше его возглавить… поставив тебя во главе.

Я смотрела на неё с новым уважением. Она не была злодейкой. Она была идеальным политиком. Она понимала, что моя популярность сейчас — самый ценный ресурс школы, и решила использовать его на благо всех (и себя в том числе).

— Я поддерживаю, — тихо сказала Клэр. — Мне… мне не очень нравится выступать на публике. А у тебя это хорошо получается.

Я обернулась к Франсуазе. Её глаза сияли гордостью и надеждой. Она буквально прожигала меня взглядом: «Соглашайся!».

— Хорошо, — выдохнула я, понимая, что пути назад нет. — Я принимаю честь стать Амарилис. Но только на этот год. — Большего и не требуется, — Алисия едва заметно улыбнулась. — Поздравляю, сестра. Теперь вся ответственность… на тебе.

После собрания мы разошлись. Я чувствовала себя так, будто на плечи положили бетонную плиту. — Ты была великолепна! — щебетала Франсуаза, идя рядом. — Амарилис! Это высшая честь! — Это высшая головная боль, — проворчала я, но, глядя на её счастливое лицо, не смогла сдержать улыбку. — Ладно. Официальная часть закончена. У нас есть полдня свободного времени. — И что мы будем делать? — Помнишь то озеро, где мы рыбачили? — я хитро прищурилась. — Погода отличная. Как насчёт пикника? Только ты и я. Мне нужно отдохнуть от всей этой политики.

Франсуаза замерла, а потом кивнула, и её щеки слегка порозовели. — Я… с радостью, сестра.

Мы направились к озеру, оставляя позади школу, интриги и титулы. Впереди был только тихий плеск воды и разговор, который должен был изменить всё.

Глава 28

Мы нашли укромное место на берегу озера, скрытое от посторонних глаз густыми ивами. Солнце стояло высоко, вода была спокойной и манящей, отражая небо, как огромное зеркало. После душного зала Совета и политических игр с Алисией здесь дышалось невероятно легко.

Мы расстелили плед, разложили остатки пирожных. — Тишина… — я закрыла глаза, подставляя лицо солнцу. — Франсуаза, ты даже не представляешь, как мне это было нужно. Стать Амарилис… я чувствую себя так, будто на меня надели корону из свинца. — Но ты справишься, — уверенно сказала она, разливая чай из термоса. — Алисия права. Школе нужен лидер, за которым хочется идти. А ты именно такая.

Я посмотрела на неё. Она сидела, поджав ноги, и ветер играл её тёмными волосами. В ней было столько веры в меня, что мне становилось не по себе. Я не герой. Я просто выживаю.

Я посмотрела на воду. Она была такой чистой, такой прохладной. — Слушай, — идея пришла внезапно. — А давай искупаемся? Вода ещё тёплая. Франсуаза замерла с чашкой в руках. — Что? Но… у нас нет купальников. — И что с того? — я рассмеялась, поднимаясь. — Это женская школа. Здесь никого нет на мили вокруг. К тому же, бельё сойдёт за купальник. Идём!

Я начала расстёгивать пуговицы на жакете. Франсуаза покраснела так густо, что это было видно даже на шее. — Сестра…, но это… неприлично! — Это весело! — отмахнулась я, сбрасывая обувь. — Перестань быть такой правильной хоть на минуту. Мы заслужили отдых.

Я осталась в тонкой сорочке и панталонах — местном аналоге белья, которое больше напоминало летнюю пижаму, — и с разбегу вошла в воду. Она была восхитительной. Тёплой, ласковой, смывающей всю усталость и напряжение последних дней. Я нырнула, вынырнула, отфыркиваясь, и обернулась к берегу.

Франсуаза стояла там же, не шелохнувшись. Она смотрела на меня, и в её взгляде было что-то странное. Она тяжело дышала, прижимая руку к груди. — Франсуаза? — я перестала плескаться. — Ты чего застыла? Иди сюда! Она покачала головой, отступая на шаг. Её лицо пылало. — Эй, — я нахмурилась и поплыла к берегу. — С тобой всё в порядке? Ты вся красная. Неужели простудилась на той рыбалке?

Я вышла из воды, мокрая ткань облепила тело. Я подошла к ней и, не думая, приложила прохладную ладонь к её горячему лбу. — Жар… Франсуаза, почему ты молчала?! Я тут тебя в воду тащу, а ты больна! Она вздрогнула от моего прикосновения, как от ожога, и резко отшатнулась. — Я не больна! — её голос сорвался. — Со мной всё в порядке! Просто… просто… Она замолчала, глядя в землю. — Просто что? — Ты… очень красивая, — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.

Я замерла. Рука повисла в воздухе. Внезапно пазл сложился. Её постоянная забота. Её взгляды. Книга про «запретную любовь», которую она читала. Ревность к Розе. «Ох, Мелисса. Поздравляю. В твоём гареме пополнение. И что тебе теперь делать?»

Желание купаться отпало мгновенно. Я почувствовала себя невероятно глупо и неловко. Я оделась, стараясь не смотреть на неё, чтобы не смущать ещё больше. Она стояла там же, теребя край юбки.

Нужно было поговорить. Прямо сейчас. Оставлять это так было бы жестоко. — Франсуаза, — я села на плед и жестом пригласила её сесть рядом. Она послушно опустилась на траву, но не поднимала глаз. — Спрошу прямо. Я тебе нравлюсь? Не как сестра. Не как подруга.

Тишина длилась вечность. Где-то крикнула птица. — Да… — выдохнула она наконец.

Я закрыла глаза. Чёрт. — Прости меня, Франсуаза. Она вскинула голову, в её глазах стояли слёзы. — Это потому что я… простолюдинка? Потому что я маленькая? — Нет! — я взяла её за руки. — Даже думать так не смей. Дело не в статусе. И не в возрасте… хотя и в нём тоже. Ты ещё очень юна. Ты только начинаешь жить. А я… я здесь всего на год. Я закончу школу и уйду. Моя жизнь — это хаос, долги и опасные игры. Я не могу… я не имею права давать тебе надежду.

Я понимала, что мои слова режут её без ножа, но ложь была бы хуже. — Если тебе станет от этого легче… я отказала и Розе. Её глаза расширились. — Розе? Она тоже?.. — Да. И ей я сказала то же самое. Моё сердце сейчас занято выживанием, а не любовью.

Она смотрела на меня долго, пытаясь найти в моих глазах ложь. Но не нашла. Она медленно высвободила свои руки из моих. — Я поняла, — её голос был тихим, но твёрдым. Она вытерла слёзы рукавом. — Ты права. Я… я, наверное, просто запуталась. Книжек перечитала. Это была ложь, и мы обе это знали. Но это была та ложь, которая позволяет сохранить достоинство.

— Извини, Мелисса. Мне нужно немного побыть одной. Она встала. — Франсуаза, не уходи… — Всё в порядке, — она даже попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. — Я просто прогуляюсь. Вернусь к ужину.

Она развернулась и пошла прочь по тропинке, маленькая, гордая фигурка с прямой спиной. Я осталась сидеть у озера. Солнце всё так же светило, вода всё так же блестела, но день был безнадёжно испорчен. Я чувствовала себя последней сволочью. Но, глядя ей вслед, я понимала: сегодня я, возможно, разбила ей сердце, но этим я спасла её от чего-то гораздо более страшного — от себя и от той опасной воронки, в которую превращалась моя жизнь.

Глава 29

Дни после «инцидента на озере» тянулись в липкой, тягостной тишине. Жить в одной комнате с человеком, которому ты разбила сердце — то ещё удовольствие. Франсуаза вела себя безупречно вежливо, но в её глазах застыла такая тоска, что мне хотелось выть на луну.

— Франсуаза, как ты? — не выдержала я однажды вечером. Глупый вопрос, но молчание давило на уши. — Всё хорошо, Мелисса, — она даже попыталась улыбнуться. — Не волнуйся, я не доставлю тебе проблем.

«Проблем? Глупая девчонка, я же не о проблемах волнуюсь, а о тебе!» — хотелось крикнуть мне, но я промолчала.

К счастью, вскоре она нашла себе отдушину. Я заметила, что она сблизилась с какой-то старшекурсницей, проводя с ней много времени. Ревность? Нет. Облегчение. Но моё облегчение длилось недолго. Видимо, набравшись «опыта» или советов, Франсуаза сменила тактику. Тоска сменилась активным наступлением. Она брала меня за руку в коридорах, поправляла мне волосы, смотрела с обожанием. По школе поползли слухи. А я… я, к своему стыду, не могла найти в себе сил её оттолкнуть. Было в этом что-то… приятное.

«Поздравляю, Мелисса, — ехидно шептал внутренний голос. — Ты попала в классический юри-гаремник. Осталось только выбрать: цундере-богачка или генки-младшая сестра».

Спасение пришло в виде Праздника Середины Осени. Занятия отменили, и на рассвете за мной прислали карету Агрес. — Я еду с тобой, — безапелляционно заявила Франсуаза, увидев, как я собираюсь. — Но… — Я твоя орхидея. Я должна сопровождать тебя.

Спорить было бесполезно. Когда мы прибыли к воротам, Роза-Виктория встретила нас ледяным взглядом, направленным на Франсуазу, но промолчала. Атмосфера в карете, пока мы ехали к мастерским, была такой плотной, что её можно было резать ножом.

В мастерской мне продемонстрировали готовый прототип. Маска из кожи и металла, с встроенным голубым кристаллом очистки. Выглядело это как стимпанк-аксессуар, но работало идеально. — Отличная работа, Роза, — искренне восхитилась я. Она просияла, и, не удержавшись, крепко обняла меня. — Всё будет хорошо, Мелисса. Я возьму все расходы на себя. Я замерла в её объятиях, чувствуя приятный аромат её духов и тепло её тела. И тут же почувствовала, как спину сверлит яростный взгляд Франсуазы. «Господи, дайте мне просто выжить», — взмолилась я.

— Испытания! — громко объявила я, вырываясь из объятий. — Нам нужно на испытания! — Да, — кивнула Роза, снова надевая маску деловой леди. — Летим на грифоне. Правда… — она смерила Франсуазу оценивающим взглядом, — боюсь, Мегги не выдержит троих.

Врала. Нагло и красиво врала. Грифон мог поднять и пятерых. Но Франсуаза, не знавшая тонкостей аэродинамики магических зверей, лишь скрипнула зубами. В итоге, мы улетели вдвоём, оставив мою «младшую сестру» кипеть от злости в гостевой комнате.

Полёт до замка Изенбург прошёл спокойно. Но стоило нам приземлиться у кромки Леса Иллюзий, как небо затянуло свинцовыми тучами. — Готова? — голос Розы звучал глухо из-под маски. — Да.

Мы вошли в лес. Деревья здесь были огромными, древними. Обычно, стоило сделать пару шагов, как начиналась головная боль и видения. Но сейчас… чистый воздух. Кристалл тихо гудел, фильтруя ядовитые споры. Мы бродили по лесу два часа. Я уже мысленно подсчитывала прибыль от древесины, когда кристалл мигнул и погас. Заряд кончился. — Получилось! — я сорвала маску, жадно глотая воздух (мы уже вышли из опасной зоны). — Роза, это работает! — Поздравляю, — улыбнулась она. — Моя будущая невеста должна быть обеспеченной. — Роза! — А что? Я просто планирую инвестиции.

Договорить мы не успели. Небо разверзлось, и на нас обрушился ледяной ливень. — Бежим! — крикнула я, хватая её за руку.

Мы неслись к замку, скользя по грязи. Промокшие до нитки, мы влетели в холл, тяжело дыша. — Сирень! — крикнула я. — Готовь ванну! Срочно! И много горячей воды!

В замке было холодно. Изо рта шёл пар. — Госпожа, ванна уже готова, — появилась Сирень. Как всегда предусмотрительная. — Идём, — я потянула Розу за собой. Она застыла, её лицо залилось краской. — Я… я пойду после тебя. — Ага, конечно. Чтобы мыть голову в ледяной воде? У меня нет лишних кристаллов нагрева. Вода остынет через полчаса. Идём вместе!

Я потащила упирающуюся графиню в ванную. Не знаю, что творилось у неё в голове, но у меня была только одна мысль: не дать нам обеим умереть от пневмонии в этом проклятом холодном замке.

Ванная комната была единственным тёплым местом во всём замке. Пар клубился, оседая каплями на каменных стенах. Спустя десять минут препирательств и борьбы со стыдливостью (преимущественно её), мы обе оказались в воде.

— Извращенка, — буркнула Роза, отвернувшись и подтянув колени к груди. — Кто бы говорил, — парировала я, наслаждаясь теплом. — Это чистое выживание. Кстати… потрёшь мне спинку? А я потом тебе.

Роза замерла, потом медленно повернулась. Её лицо всё ещё было красным, но в глазах мелькнул озорной огонёк. — Хорошо. Поворачивайся.

Её руки были мягкими и нежными. Пока она намыливала мне спину, я решилась задать вопрос, который мучил меня давно. — Роза… почему я? Почему ты так изменилась? Её руки на мгновение замерли, потом продолжили движение. — Помнишь тот день у статуи? — тихо начала она. — Ты стояла там одна. Совсем одна. И я вдруг поняла… мы похожи. У тебя есть титул, но нет ничего больше. У меня есть деньги, но для высшего света я всегда буду «дочерью торговца», выскочкой. Мы обе одиноки в этой толпе. Мне стало стыдно за свою зависть. И… я захотела быть тем, кто не даст тебе упасть.

Она обняла меня со спины, прижавшись мокрой щекой к моему плечу. Я чувствовала, как бьётся её сердце. — Я никогда тебя не брошу, Мелисса. Что бы ни случилось.

В её словах было столько искренности, что у меня защипало в глазах. Я накрыла её ладони своими. — Спасибо, Роза.

Ужин был, мягко говоря, скромным. Варёная картошка и молоко. Мне было стыдно ставить это перед графиней Агрес, но она уплетала еду так, будто это было блюдо от шеф-повара. — Знаешь, — сказала она, вытирая губы салфеткой. — А что ты будешь делать с землёй после вырубки леса? — Понятия не имею. Там же всё отравлено магией, скорее всего. — Картофель! — её глаза загорелись тем самым деловым блеском, который делал её невероятно привлекательной. — В империи мало мест, где он растёт, и ему плевать, в каких условиях расти. А этот, местный… он вкуснее всего, что я ела в столице. Мы высадим здесь плантации! У меня есть идеи, как привлечь капитал…

— Роза, ты просто прелесть! — воскликнула я. — Ты думаешь о бизнесе даже с полным ртом картошки. — Я же дочь торговца, — гордо вскинула она голову.

— Скажи… — я решила воспользоваться моментом близости. — Ты ревнуешь к Франсуазе? Роза фыркнула. — Ревную? К ней? Она мне не соперница. Она ещё ребёнок. Ей в куклы играть, а не о любви думать. — Надеюсь, ты права, — вздохнула я.

— Ох! — Роза внезапно побледнела. — Мегги! — Что? — Грифон! Она осталась на улице! Роза вскочила, накинула плащ и вылетела под проливной дождь. Вернулась она через пять минут, мокрая, как водяной, но довольная. — Всё в порядке. Завела её в конюшню. Я… я совсем забыла, что здесь нет слуг для этого.

Она снова села за стол, с её волос капала вода. Я смотрела на неё и понимала, что если она промокла насквозь, мне придётся снова тащить её в ванну. И, к своему ужасу, поняла, что не против этого. Чтобы скрыть смущение, я предложила десерт — засахаренные яблоки. Роза набросилась на них с таким видом, будто это был наркотик. «Яблоки. Её слабость. Записано».

Спать нам пришлось вместе. Моя кровать была единственной, где не пахло сыростью. Я одолжила ей свой пеньюар. — Я выгляжу глупо? — спросила она, вертясь перед зеркалом. — Ты выглядишь… по-домашнему, — улыбнулась я. — Как будто я привела домой любовницу. Роза покраснела, но не стала спорить.

Мы лежали в темноте, слушая шум дождя за окном. — Спасибо за этот день, Мелисса, — прошептала она. — Тебе спасибо. За всё.

Я закрыла глаза, чувствуя тепло её тела рядом. Этот день, начавшийся с неловкости и ревности, закончился удивительным покоем. И я подумала, что, возможно, в этом безумном мире у меня всё-таки есть шанс на счастье. Или хотя бы на очень успешный картофельный бизнес.

Глава 30

Утро в замке Изенбург встретило нас сыростью и запахом мокрого камня. Дождь прекратился, оставив после себя тяжелый туман, окутавший Лес Иллюзий.

Прощание с Розой было коротким и деловым, словно и не было той ночной откровенности и совместной ванны. У ворот её уже ждала свежая карета, присланная из поместья. Её летающая зверюга сама отправилась домой, ибо погода была нелётная. — Я пришлю документы по картофельным плантациям на следующей неделе, — сказала она, натягивая перчатки. Её голос был ровным, но, прежде чем сесть в экипаж, она задержала взгляд на мне. — И, Мелисса… постарайся не замерзнуть тут без меня.

Она уехала, оставив меня одну посреди грязного двора с ощущением странной пустоты и… надежды. Впервые у моего рода появился реальный план спасения. Противогазы и картошка. Звучало не очень героически, зато надежно.

Возвращение в школу стало возвращением с небес на землю. Франсуаза встретила меня в нашей комнате гробовым молчанием. Она не устраивала сцен, не задавала вопросов. Она просто сидела на кровати с книгой, но я чувствовала, как от неё исходят волны холодной обиды. — Мы испытали устройство, — сказала я, чувствуя себя виноватой школьницей. — Всё прошло успешно. — Я рада, сестра, — ответила она, не поднимая глаз. — Надеюсь, ты хорошо провела время. В её голосе было столько яда, что им можно было отравить полк солдат. Но уже к вечеру, когда я угостила её привезёнными из дома засахаренными ягодами, лед тронулся. Мы не говорили о Розе. Мы заключили негласный пакт: то, что происходит в замке, остаётся в замке.

Потекла рутина. Учеба, обязанности Лилии, бесконечные тренировки. Вайс сдержала слово — она нашла нам соперников для спаррингов. Но чем больше мы играли, тем отчетливее становилась проблема. Наша атака была монструозной: связка «Свет и Тьма» (я и Франсуаза) пробивала любую оборону. Шинра в центре поля выгрызала мячи вместе с ногами соперников. Но стоило мячу долететь до наших ворот…

— Элеонора! — кричала Вайс, срывая голос. — У тебя шесть рук! Шесть! Почему ты ловишь воздух?!

Элеонора, наша высокая и добрая вратарь с соулмейтом-паучихой, старалась изо всех сил. Она была отличной девчонкой, но её реакции просто не хватало. В прошлом матче она пропустила пять мячей. Пять. И все — с дальней дистанции. — Я не вижу их, капитан, — плакала она в раздевалке после игры. — Магические крученые удары… они просто исчезают и появляются уже в сетке.

Её Арахна с шестью призрачными руками творила чудеса на линии, вытаскивая «мёртвые» мячи. Но против команд высокого уровня, где нападающие били не просто сильно, а с использованием сложных стихийных техник, реакции Элеоноры не хватало. Она была хорошим вратарём для региональной лиги. Но мы шли на Турнир Всех Школ. Там нас просто размажут.

— Нам нужна стена, — мрачно констатировала Вайс на очередном разборе полетов, нервно грызя кончик карандаша. — Не просто вратарь, а крепость. Кто-то, кто сможет остановить не просто мяч, а магический удар пятого ранга.

Я обвела взглядом команду. Шинра точила кинжал, Салия дремала, положив голову на плечо Ингрид. Мы были сильны, но у нас была ахиллесова пята. И если мы не закроем её до начала турнира, нас вынесут вперёд ногами в первом же матче плей-офф.

Решение пришло ко мне на следующий день, во время очередного, зубодробительно скучного заседания Совета Лилий.

Мы сидели в нашем уютном домике. Алисия Батфорт с идеальной осанкой разливала чай, Клэр Манфорд — тихая, незаметная Лилия Ландини — поправляла очки, изучая бюджет на новые шторы для библиотеки. Я смотрела на них и вдруг подумала: «А почему бы и нет?». Они обе — сильнейшие ученицы школы. У них высокий уровень духовной энергии. Если кому и суждено вытянуть сильную карту, то это им.

— Сёстры, — начала я, отставляя чашку. Звон фарфора прозвучал как выстрел в тишине. — У меня есть предложение. Касательно соулбола.

Алисия едва заметно поморщилась. — Мелисса, мы уже выделили бюджет на форму. Если ты хочешь попросить новый стадион… — Нет, — я хитро улыбнулась. — Я хочу попросить вас. Обе девушки уставились на меня. Клэр даже перестала жевать печенье. — Нашей команде не хватает игроков, — продолжила я, идя ва-банк. — Мы представляем лицо школы. Если мы проиграем в первом же туре, это ударит по престижу всех нас. Включая Совет. — И к чему ты клонишь? — Алисия прищурилась. — Пройдите тест на призыв. — Исключено, — отрезала она. — У меня нет времени на игры. Мой график расписан по минутам. — А разве долг Лилии — не вести учениц за собой? — парировала я, используя её же оружие. — Представь, какой это будет пример для остальных. Лилии, которые не боятся спуститься с небес на землю и сражаться плечом к плечу с обычными ученицами. Это укрепит твой авторитет, Алисия.

Я видела, как в её глазах заработали шестерёнки. Она была прагматиком до мозга костей. Популярность соулбола росла. Игнорировать это становилось политически невыгодно. — К тому же, — добавила я, — это ни к чему не обязывает. Просто попробуем. Вдруг сам дух школы отвергнет вас?

Алисия вздохнула, понимая, что я загнала её в угол. — Хорошо. Только один раз. Чтобы ты перестала на меня так смотреть. Клэр? Тихая девушка вздрогнула. — Я… если сестра Алисия согласна, то я тоже не против. Я никогда не пробовала…

Через полчаса мы уже входили в пыльный кабинет клуба. Вайс, увидев нас, чуть не уронила стопку манишек. — Капитан? — она округлила глаза. — Это… Лилии? Здесь? — Мы пришли на тест, — холодно сообщила Алисия, оглядывая беспорядок с явным неодобрением. — Давайте покончим с этим быстро.

Вайс моментально преобразилась. Она сдула пыль с кристалла призыва, её глаза горели фанатичным огнём. — Прошу, сестра Алисия. Первая.

Алисия подошла к шару. Она выглядела как воплощение света и порядка: идеально отглаженная форма, золотистые волосы, уложенные волосок к волоску, благочестивое выражение лица. Я ожидала, что ей выпадет какой-нибудь паладин. Или, на худой конец, высокомерная эльфийка-лучница.

Она положила руки на кристалл. Шар вспыхнул. Но свет был не золотым и не белым. Он был… чёрным. Густым, вязким, с фиолетовыми прожилками. Воздух в комнате наполнился сладким, дурманящим ароматом роз и чего-то порочного. Алисия испуганно отдёрнула руки, но было поздно.

Из тьмы соткалась фигура. Это была девушка… если её можно было так назвать. Роскошные розовые волосы, маленькие, аккуратные рожки, игриво изогнутый хвост с сердечком на конце. Её наряд состоял из латекса, кружев и откровенности. Пышная грудь едва удерживалась корсажем, а взгляд… этот взгляд мог заставить покраснеть даже камень.

— Лилит. Позиция — Полузащитник. Атрибут — Тьма. Ранг SSR. Навык: Бесконечная Любовь. Приветствую мою… сладкую хозяйку.

Суккуба подмигнула, послала воздушный поцелуй и растворилась, оставив в руке Алисии карту с изображением, которое в приличном обществе показывать было нельзя.

В комнате повисла звенящая тишина. Алисия стояла пунцовая, как варёный рак. Она пыталась прикрыть карту веером, но руки её дрожали. — Это… это ошибка! — пискнула она, растеряв весь свой аристократический лоск. — Я не такая! Это какой-то сбой! Я требую пересдачи!

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. — Ого, сестра Алисия… — протянула я. — А в тихом омуте… — Ни слова! — шикнула она на меня, пряча карту в карман, подальше от посторонних глаз. — Это… это просто испытание моей веры! Да! Испытание!

Вайс, однако, смотрела на Алисию с благоговейным ужасом. — Лилит… Эпическая карта Тьмы… Её пассивная способность усиливает атаку всех тёмных игроков на 25%… — бормотала она. — Мелисса… с твоей Серестией… это будет…

Но шоу только начиналось. — Клэр, твоя очередь, — сказала Алисия, желая как можно скорее переключить внимание с себя на кого-то другого.

Клэр Манфорд робко подошла к шару. Она была серой мышкой. Тихой, исполнительной, всегда в тени яркой Алисии. Она неуверенно коснулась поверхности кристалла.

И мир взорвался.

Это была не вспышка. Это был удар. Тяжёлая, давящая волна энергии ударила по нам, заставив пол под ногами задрожать. Свет и Тьма сплелись в едином вихре, разрывая пространство. Мне стало трудно дышать. Это была мощь, с которой я ещё не сталкивалась. Даже моя Серестия, казалось, почтительно склонила голову в моём сознании.

Шар раскололся бы, если бы не магия сдерживания. Из сияющего разлома вышла она. Не ангел. Не демон. Нечто большее. Белоснежные волосы развевались в невидимом потоке энергии. За спиной были не крылья, а сложные механические конструкции из золота и света, напоминающие крылья серафима. На голове сияла корона, но взгляд её алых глаз был не добрым, а властным, видящим саму суть мироздания. Её наряд был смесью жреческих одеяний и брони, открывающий ноги и живот, но при этом выглядевший не пошло, а устрашающе величественно. В руках она держала сферу, в которой кружились галактики.

— Метатрон. Позиция — Вратарь. Атрибут — Свет и Тьма. Навык: Угрожающий свет надежды. Я пришла восстановить баланс.

Давление ауры было таким сильным, что Вайс, издав сдавленный писк, просто осела на пол. Я устояла на ногах лишь благодаря своей собственной культивации, но колени дрожали. Алисия, забыв про свой стыд, смотрела на явление, открыв рот.

Метатрон медленно обвела нас взглядом. Её лицо было бесстрастным, но потом уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Вы слабы, — её голос звучал сразу отовсюду. — Но у вас есть потенциал. Примите мой дар.

Она подняла руку, и сфера в её ладони вспыхнула. Волна тёплого света накрыла комнату. Я почувствовала, как моя духовная энергия всколыхнулась, становясь плотнее. Алисия охнула, схватившись за грудь. Но больше всех досталось Клэр. Она была окутана коконом света. Когда сияние погасло, Клэр стояла, тяжело дыша, но в её глазах больше не было робости. Они светились мягким золотым светом. — Я… я чувствую… — прошептала она. — Магия Света… третий ранг?

Вайс, которая всё ещё сидела на полу, подняла дрожащую руку и указала на Клэр. — Ультра-редкая… Легенда среди легенд… Метатрон… — её голос сорвался на визг. — Она… она контролирует поле! Она усиляет и Тьму, и Свет! Увеличение рефлексов на 25%… Мелисса… мы… мы…

Вайс закатила глаза и, не выдержав переизбытка чувств, окончательно рухнула в обморок.

Клэр посмотрела на карту в своей руке, на которой была изображена величественная дева, а потом на нас. — Кажется, я теперь вратарь? — спросила она, поправляя очки, которые теперь казались совершенно неуместными на её лице, начавшем излучать лёгкое святое сияние.

Я посмотрела на этот цирк. Пунцовая Алисия с картой суккуба. Сияющая Клэр с картой существа, способного уничтожить армию. И Вайс, лежащая в отключке. «Ну всё, — подумала я, чувствуя, как нервный смешок подступает к горлу. — Теперь мы обязаны выиграть. Иначе нас просто побьют за читерство. Это уже не команда по соулболу. Это карательный отряд».

— Вайс! — я бросилась к тренеру, пытаясь привести её в чувство. — Очнись! Тебе ещё форму им подбирать! И, ради всех богов, придумай, как одеть Метатрон так, чтобы нас не закрыли за нарушение общественной нравственности!

Вайс открыла один глаз, посмотрела на Клэр, потом на Алисию, потом на меня. — Я сплю, — констатировала она. — Это лучший сон в моей жизни. Не будите меня. И снова закрыла глаза, на её лице застыла блаженная улыбка.

Я поняла, что ближайшие дни будут очень, очень весёлыми. И очень сложными. Потому что теперь, с таким составом, любой результат, кроме абсолютной победы, будет провалом. А впереди нас ждал Турнир. И я была уверена, что слухи о «святой Клэр» и «порочной Алисии» разлетятся быстрее, чем мы успеем выйти на поле.

Глава 31

Новость о том, что Совет Лилий в полном составе вступил в клуб соулбола, разлетелась по школе быстрее, чем лесной пожар. Утром на меня смотрели уже не просто как на «выскочку-герцогиню», а как на главу какой-то странной секты, сумевшей завербовать саму Алисию Батфорт.

Шёпот за спиной стал громче: — Слышали? Лилия Ландини теперь вратарь… — А Лилия Фата Моргана? Говорят, ей выпал демон! — Быть того не может, она же святая!

Я шла по коридору с непроницаемым лицом, но внутри ликовала. Хайп — это тоже ресурс. Теперь на наш первый матч придёт вся школа.

После уроков мы собрались на поле. Вайс, которая, кажется, так и не ложилась спать после вчерашнего потрясения, выглядела как безумный учёный: волосы всклокочены, под глазами круги, но в самих глазах — маниакальный блеск. Она расхаживала перед строем, нервно покусывая свисток.

— Итак! — её голос сорвался на фальцет. — Сегодня исторический день. В нашем составе пополнение. И какое! Но… — она резко остановилась перед Клэр и Алисией. — Сила карты — это ничто без навыка. Вы можете иметь в руках магическую бомбу, но если вы будете колоть ею орехи, мы проиграем. Призвать соулмейтов!

Шинра, Салия и остальные девочки смотрели на наших «звёзд» с благоговейным ужасом. Ещё бы. Не каждый день видишь, как школьная элита спускается на грешную землю.

— Призываю… Лилит, — сквозь зубы процедила Алисия. Вспышка тьмы, аромат роз, и вот перед нами стоит суккуба. Алисия тут же скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться. Её лицо пылало так, что можно было жарить яичницу. Латексный костюм Лилит сидел на ней как влитой, подчёркивая каждый изгиб, а хвост с сердечком на конце жил своей собственной жизнью, игриво подёргиваясь. — Если кто-то… хоть слово скажет… — прошипела Алисия, глядя в землю. — Шикарный хвост, сестра, — не удержалась я. — Мелисса!

— Призываю Метатрон! — тихо, но твёрдо произнесла Клэр. Мир снова дрогнул. Тяжёлая, величественная аура придавила нас к земле. Вспышка света и тьмы — и на месте скромной Клэр зависла в воздухе грозная механическая дева-ангел.

И тут начались проблемы.

Метатрон не стояла на земле. Она парила. Её ноги, закованные в изящную броню, находились в полуметре от травы. За спиной медленно, с гулким звуком, вращались огромные механические крылья, похожие на детали небесного часового механизма.

— Ох… — раздался испуганный голос Клэр, искажённый мощью соулмейта (он звучал как глас с небес). — Я… я не чувствую опоры!

Клэр, не привыкшая к левитации, инстинктивно попыталась нащупать ногой землю. Не нашла. Запаниковала. Её тело, обладающее божественной мощью, начало беспомощно крениться вперёд. Крылья дёрнулись, пытаясь компенсировать баланс, и поток воздуха сбил с ног стоящую рядом Салию.

— Осторожно! — крикнула Клэр, пытаясь схватиться за воздух руками. Метатрон, великий страж баланса, выглядела как выброшенная на берег рыба, барахтающаяся в невесомости.

Вайс застыла. Она смотрела на Метатрон не как тренер, а как фанат, увидевший живое божество. Её рот был приоткрыт, а в глазах читалось чистое, незамутнённое восхищение. Она разглядывала каждую деталь: золотые диски крыльев, руны на броне, сияющую сферу в руках. — Она совершенна… — прошептала Вайс. — Посмотрите на эти показатели защиты… Рефлексы усилены на 25%… Это же богиня…

— Вайс! — рявкнула я, видя, что наш вратарь сейчас перевернётся вверх тормашками и врежется в ворота. — Помоги ей!

Вайс моргнула, выходя из транса. Она посмотрела на дрыгающую ногами в воздухе «богиню», потом на свои записи, потом снова на Клэр. На её лице отразилась глубочайшая философская дилемма. Она почесала затылок карандашом и выдала фразу, которая навсегда вошла в историю нашего клуба:

— Так… И что мне с ней делать? Учить её летать или учить заново ходить? В методичке про это не написано!

— Учи её ловить мяч! — крикнула я. — Клэр, прекрати дрыгаться! Ты управляешь полётом мыслью, а не ногами! Представь, что ты стоишь на твёрдом полу!

Клэр зажмурилась. Метатрон замерла, выровнялась, но всё ещё висела в воздухе, как воздушный шарик. — Я… я попробую.

Тренировка превратилась в цирк. Алисия в теле Лилит двигалась быстро и грациозно — пассивная способность давала ей огромный прирост к скорости. Но ей мешал стыд. Каждый раз, когда она бежала, она пыталась одной рукой придерживать слишком откровенный вырез, а другой — юбку, которой фактически не было. — Сестра Алисия, убери руки! — орала Вайс. — Ты бежишь или танцуешь на балу?! Используй хвост для баланса! — Я не буду использовать хвост! — визжала Алисия. — Это неприлично!

Но когда она всё-таки дала пас, я почувствовала это. Эффект «Бесконечной Любви». Тёмная энергия Лилит окутала меня (Серестию) и Шинру (Асмодею). Я почувствовала, как моя сила подскакивает на треть. Это было пьянящее чувство. Мяч, пущенный с её подачи, летел с такой скоростью, что оставлял инверсионный след.

А Клэр… Клэр училась летать. — Бейте по воротам! — скомандовала Вайс. Я разбежалась и ударила своим «Космическим ударом». Мяч понёсся в девятку. Элеонора бы не взяла. Обычный вратарь бы не взял. Клэр даже не шевельнулась. Сработал пассивный навык Метатрона — «Туз в рукаве». Её рефлексы сработали быстрее мысли. Механическое крыло метнулось вперёд с пугающей скоростью, просто щёлкнув по мячу. БАМ! Мяч отлетел обратно в поле, чуть не убив Шинру. — Простите! — пискнула Клэр божественным басом. — Оно само!

Вайс упала на колени и начала что-то строчить в блокноте с такой скоростью, что бумага дымилась. — Это… это невозможно, — бормотала она. — С такой защитой… мы можем вообще не выпускать защитников. Мы можем играть по схеме 2-5-3. Нет, 1-6-3!

К концу тренировки мы все выдохлись. Алисия, вернувшись в своё тело, первым делом накинула плащ и застегнула его на все пуговицы, красный румянец не сходил с её щёк. Клэр сидела на траве, массируя виски — управление левитацией вызывало у неё мигрень.

— Ну что, монстры, — сказала я, глядя на свою команду. — Кажется, у нас проблемы. — Какие? — спросила Франсуаза, вытирая пот. — Мы слишком сильные по отдельности, — я кивнула на Клэр, которая всё ещё слабо светилась, и на Алисию, которая излучала ауру мрачного стыда. — Но как команда мы — полный бардак. Метатрон не чувствует габаритов ворот. Лилит стесняется бегать. А мы с тобой, Франсуаза, привыкли играть вдвоём. Если мы не научимся взаимодействовать… нас побьют. Не за то, что мы слабые. А за то, что мы — кучка читеров, которые не умеют пользоваться своими читами.

Вайс подняла голову от блокнота. Её глаза горели безумным огнём. — Завтра, — сказала она хрипло. — Завтра мы начинаем тренировать «Тёмную Связку». Мелисса, Франсуаза, Шинра… и Алисия. Вы будете учиться атаковать так, чтобы соперник умер от страха ещё до удара. А Клэр… — она с нежностью посмотрела на нашу «святую». — Клэр я буду учить летать. Даже если мне придётся привязать её верёвкой к земле.

Мы расходились с поля в сумерках. Я шла и думала о том, что моя школьная жизнь окончательно превратилась в сюрреалистичный сон. У меня в команде была суккуба-моралистка и ангел, который не умеет летать. И самое страшное — мне начинало казаться, что с этим составом мы можем бросить вызов даже самим богам. Главное, чтобы Алисия привыкла к своему хвосту до начала турнира. А Клэр не поубивала свою же команду…

Глава 32

Утро началось не с колокола, а со стука в окно. На подоконнике сидела почтовая сова с гербом дома Агрес. К лапке был привязан тубус. Внутри оказался чек из Имперского Банка и короткая записка: «Первая партия ушла шахтёрам Северного Предела. Они в восторге. Дышат полной грудью и передают привет. Это твой аванс. Купи себе что-нибудь красивое. Или полезное. Р.»

Я посмотрела на сумму в чеке. И села на кровать. Сто золотых. Сто. Золотых. Этого хватило бы, чтобы кормить весь мой замок деликатесами полгода. Или чтобы отремонтировать крышу и нанять новую стражу. — Мелисса? Ты в порядке? — Франсуаза сонно выглянула из-под одеяла. — Я в порядке, — выдохнула я, прижимая чек к груди. — Я просто… наконец-то богата. Ну, относительно.

Первым делом я отправила письмо Бейлосу с инструкциями по ремонту. А вторым… Вторым делом я направилась к Вайс. — Нам нужна новая форма, — заявила я, входя в клубную комнату. — И лучшая экипировка. За мой счёт. Вайс посмотрела на меня как на святую. — Капитан… ты ограбила банк? — Лучше. Я ограбила рынок инноваций.

Неделю спустя мы стояли в туннеле, ведущем на поле Национального Стадиона. Сегодня начинался отборочный тур. Наш соперник — школа «Стальной Кулак». Крепкие ребята, специализирующиеся на силовой борьбе. Но меня это не волновало. Меня волновало другое.

— Я не выйду, — прошипела Алисия, прижимаясь к стене. — Я не выйду туда в этом. Она была уже в форме соулмейта. Лилит. Её наряд… скажем так, он был эффектным. Латекс, кружева и минимум ткани. Для суккуба — норма. Для главы Совета Лилий, образца нравственности — катастрофа. — Сестра Алисия, — я подошла к ней. — Посмотри на это с другой стороны. Ты показываешь смирение. Ты жертвуешь своим комфортом ради победы школы. Это… своего рода мученичество. Алисия посмотрела на меня убийственным взглядом. — Мученичество? В латексе? — Современные проблемы требуют современных решений. К тому же, подумай о рейтингах.

Рядом парила Клэр в образе Метатрона. Мы привязали к её ноге тонкую, но прочную верёвку, конец которой держала Вайс (сидящая на скамейке запасных). — Клэр, как связь с землёй? — спросила я. — Стабильная, — прогудела она божественным басом. — Но мне кажется, я зацеплю крылом ворота.

— Выходим! — скомандовала я.

Мы выбежали на поле под рёв трибун. Стадион был полон. Слухи о том, что Совет Лилий играет в соулбол, сделали своё дело. Когда комментатор объявил состав, стадион затих. — На воротах… Лилия Ландини?! В полузащите… Лилия Фата Моргана?!

Соперники, парни-шкафы из «Стального Кулака», начали ржать. — Эй, куколки! — крикнул их капитан. — Вы ошиблись адресом? Конкурс красоты в другом месте! — Особенно ты, рогатая! — крикнул другой, указывая на пунцовую Алисию.

Я увидела, как в глазах Алисии вспыхнул недобрый огонь. Стыд сменился яростью. — Рогатая? — переспросила она тихо. — Хорошо. Шинра, пас мне. Сразу.

Свисток. Шинра, ухмыляясь, откатила мяч Алисии. Алисия приняла пас. Её хвост хлестнул воздух. [Активирован навык: Бесконечная Любовь. Атака тёмных игроков +25%. Скорость +30%.]

Волна тёмной, густой ауры накрыла поле. Парни из «Стального Кулака» вдруг замерли, их глаза остекленели. Лилит была не просто сильной. Она была очаровательной в самом магическом смысле этого слова. Алисия рванула вперёд. Она двигалась с грацией пантеры. Соперники даже не пытались отобрать у неё мяч — они просто провожали её взглядами, полными обожания. — Мелисса! — крикнула она и навесила мяч в штрафную.

Пас был идеальным. Усиленная аурой Лилит, я (Серестия) выпрыгнула. Моя нога встретилась с мячом. [Космический удар. Усилено Тьмой.] Удар был такой силы, что мяч оставил за собой шлейф из чёрного пламени. Вратарь соперников даже не дёрнулся. Сетка ворот натянулась и с треском лопнула. 1:0. На десятой секунде матча.

Стадион взорвался. — Кто тут куколки?! — заорала Шинра, показывая соперникам неприличный жест.

Игра превратилась в избиение. Наша связка Алисия-Шинра-Мелисса-Франсуаза работала как мясорубка. Мы не просто переигрывали их. Мы их уничтожали. Алисия, войдя во вкус, начала использовать свои чары на полную. Она подмигивала защитникам, и те спотыкались на ровном месте. Она посылала воздушные поцелуи, и вратарь ронял мяч. Это была самая аморальная и эффективная тактика, которую я видела.

Но на двадцатой минуте «Стальной Кулак» огрызнулся. Их капитан, разъярённый унижением, прорвался по флангу. Наша защита (Салия и близняшки) рассыпалась. Он вышел один на один с Клэр. Он замахнулся для удара. Мощного, ломающего кости удара.

Клэр висела в воздухе, привязанная верёвкой. Она выглядела беспомощной. Но когда мяч полетел в девятку, время словно замедлилось. Метатрон не стала прыгать. Она просто подняла руку. [Навык: Угрожающий свет надежды. Рефлексы +25%.]

Огромное механическое крыло метнулось с нечеловеческой скоростью. Оно не просто отбило мяч. Оно поймало его. Металлические перья сомкнулись вокруг мяча, погасив чудовищную инерцию удара в ноль. Клэр медленно опустила крыло и посмотрела на ошарашенного капитана соперников сверху вниз. Её глаза сияли золотым светом. — Грешно обижать маленьких, — пророкотала она голосом, от которого задрожали стёкла в комментаторской будке.

Она швырнула мяч рукой. Он перелетел через всё поле и упал точно в ноги Франсуазе. Гол.

Матч закончился со счётом 10:0. Мы стояли в центре поля, слушая овации. Алисия куталась в плащ, который ей принесла Вайс, но на её губах играла победная улыбка. Клэр пыталась отвязать верёвку от ноги. Шинра и Франсуаза обнимались.

Я посмотрела на VIP-ложу. Роза-Виктория была там. Она не махала плакатом. Она медленно, с достоинством аплодировала. Но её взгляд был направлен не на меня. Она смотрела куда-то выше, на ряды обычных зрителей. Я проследила за её взглядом. Там, в тени козырька, стоял человек в сером плаще с капюшоном. Его лицо было скрыто, но на груди я заметила вышитую эмблему. Чёрная лилия.

Моё сердце пропустило удар. Они здесь. Они видели нашу силу. Турнир перестал быть просто игрой. Охота началась.

Глава 33

Победа со счетом 10:0 сделала нас звездами за одну ночь. Ну, или посмешищем — это зависело от того, кого спрашивать. Для обычных учеников мы были героями, сокрушившими «Стальной Кулак». Для аристократической элиты — цирком уродов, где святая привязана веревкой, а главная моралистка школы бегает в костюме госпожи.

— Сестра Алисия! — к нам подбежала группа первокурсниц в коридоре. — Ваш хвост был таким… выразительным! Можно автограф? Я видела, как дёргается глаз у Лилии Фата Морганы. — Это был тактический элемент, — процедила она с улыбкой, от которой вяли цветы на подоконниках. — Исключительно ради чести школы.

Но как бы Алисия ни страдала, машина заработала. Групповой этап мы прошли катком. Матч против Школы Алхимиков? 7:0. Их дымовые завесы не помогли против «Солнечного прорыва» Франсуазы. Игра против Академии Бардов? 5:1. Единственный гол нам забили только потому, что Клэр заслушалась их песней и забыла, что она висит в воздухе.

Мы вышли в плей-офф с первого места. Вайс ходила с таким видом, будто уже выиграла Кубок мира, и даже начала рисовать схемы с шестью нападающими.

Но моя радость была отравлена. Тот человек в капюшоне. Эмблема Чёрной Лилии.

После последнего матча в группе ко мне подошла Роза. Она выглядела обеспокоенной, что для неё было редкостью. Мы отошли в тень трибун, пока Франсуаза раздавала интервью школьной газете (ей это нравилось куда больше, чем мне).

— Я навела справки, — без предисловий начала Роза. — Тот человек в плаще. Это разведчик из Академии Мортхейм. — Мортхейм? — название царапнуло слух. — Это где-то на севере? — На самом краю Северных Пустошей. Закрытая школа-интернат. О них мало что известно, кроме того, что они играют в соулбол… специфически. — Насколько специфически? — Увидишь сама. Они играют следующий матч на соседнем поле.

Мы пошли смотреть. И лучше бы я этого не делала.

Команда Мортхейма играла против фаворитов прошлого года — Школы Рыцарей. Крепкие парни, отличная защита, дисциплина. Я ожидала битвы. Я увидела бойню.

Игроки Мортхейма были одеты в серую форму, сливающуюся с газоном. Их лица были скрыты глубокими капюшонами. Они не бегали. Они скользили. Их соулмейты… Это были не прекрасные девы и не мифические звери. Это были тени. Безликие, дымные силуэты, от которых веяло могильным холодом.

Матч начался. Рыцарь попытался пойти в отбор против капитана Мортхейма. Столкновение. Рыцарь упал, схватившись за грудь, и больше не встал. Его лицо было серым, словно из него выкачали всю кровь. — Что это? — прошептала подошедшая Франсуаза. Она дрожала. — Они не бьют по ногам, — тихо сказала я, активируя своё духовное зрение (спасибо урокам Персефоны). — Они бьют по духовной энергии.

Каждое касание игроков Мортхейма высасывало силы из соперников. К концу первого тайма команда Рыцарей едва передвигала ноги. Их соулмейты мерцали и развеивались, не в силах поддерживать форму. Счёт был 0:5. Мортхейм не праздновал голы. Они просто возвращались на центр поля в полной тишине. Ни криков, ни жестов. Мёртвая, механическая эффективность.

— Это не спорт, — прошептала Алисия, стоявшая рядом. Она была бледнее обычного. — Это некромантия. Как Ассоциация допускает такое? — В правилах сказано: «не наносить прямой физический вред», — мрачно ответила Вайс. Она больше не улыбалась. — Истощение маны — это не перелом. Формально они чисты.

Финальный свисток. Рыцарей уносили с поля на носилках. Капитан Мортхейма, высокий парень, чьё лицо всё так же скрывал капюшон, остановился. Он медленно повернул голову в сторону нашей трибуны. Я почувствовала этот взгляд кожей. Холодный, липкий, оценивающий. Он поднял руку и медленно провёл пальцем по горлу. А затем указал на меня.

На его груди, вышитая серебром на сером фоне, скалилась Чёрная Лилия. Точно такая же, как в записях моего отца.

— Они знают, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной ком. — Они здесь не ради кубка. — Они здесь ради тебя, — закончила за меня Роза. Её рука легла на моё плечо, сжимая его до боли. — Мелисса, если мы встретимся с ними… — Мы встретимся, — я посмотрела на турнирную сетку, висевшую на стене стадиона. — Если мы пройдём четвертьфинал и полуфинал… мы встретимся с ними в финале.

Вечером в нашей комнате царила тишина. Франсуаза сидела на кровати, обхватив колени. — Мелисса… мне страшно. Тот парень… у него аура, как у… — Как у смерти? — закончила я. — Да. Моя Белла… она боится. Свет боится этой тьмы. Я села рядом и обняла её. — Мы справимся. У нас есть время. Мы придумаем, как их победить. — Как? Они высасывают силы! — Значит, нам нужно столько силы, чтобы они подавились, — зло сказала я.

Я вышла на балкон общежития. Внизу, в свете фонарей, шумела школа, празднуя наш выход в плей-офф. Но я смотрела на север, туда, где небо было темнее обычного. «Чёрная Лилия». Убийцы моего отца. Адепты Аида. Они пришли. И у меня было стойкое ощущение, что соулбол для них — лишь удобный способ легально уничтожить меня на глазах у всей империи.

Что ж. Хотят игры? Они её получат. Но я больше не беззащитная сиротка. У меня есть демоны, ангелы, богиня плодородия и очень, очень много злости. Пусть приходят.

Глава 34

Возвращение в школу было похоже на дурной сон, где ты пытаешься бежать в киселе, а праздник вокруг тебя разворачивается где-то за мутным стеклом. В коридорах гремела музыка, кто-то из старшекурсниц умудрился протащить вино, и теперь на первом этаже общежития стихийно праздновали наш разгром «Стального Кулака».

Но мы с Франсуазой проскользнули мимо этой толпы тенями, поднялись на второй этаж и заперлись в комнате на два оборота.

Я прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. В ушах до сих пор стоял хруст, с которым игрок Академии Рыцарей рухнул на газон. И тот взгляд. Холодный, пустой, обещающий не спортивное поражение, а выпотрошенную душу.

Чёрная Лилия.

Они убили отца Меллисандры. Они разорили мой дом. И теперь они прислали палача на футбольное поле, спрятав его за школьной формой. Ирония была настолько горькой, что сводило скулы. Из спортивной комедии про девочек-волшебниц с мячом меня без предупреждения вышвырнули в темное фэнтези.

— Мелисса?

Я вздрогнула и подняла голову. Франсуаза сидела на своей кровати. Она даже не переоделась из школьной формы. Её маленькие руки добела сжимали край покрывала.

— Эй, — я заставила себя улыбнуться, поднимаясь с пола и подходя к ней. — Ты чего трясешься? Мы же сегодня размазали их десяткой.

— Я не о них, — её голос дрогнул. — Тот парень из Мортхейма… когда он смотрел на тебя, моя духовная энергия словно заледенела. Мелисса, они ведь не просто так на тебя указали, да?

Врать ей было бессмысленно. Мы прошли слишком многое, чтобы я кормила её сказками про «просто запугивание перед финалом».

— Не просто так, — я села рядом, чувствуя, как пружины матраса скрипнули под моим весом. — Это те самые люди, которые покончили с моим отцом. И, судя по всему, они решили, что я слишком громко заявила о себе. Высунула голову из окопа.

Франсуаза резко повернулась ко мне, её глаза расширились от ужаса. — Но… мы должны сказать наставницам! Сестре Изабель! Императорской страже! Мы снимемся с турнира!

— И что мы им скажем? «Тот парень жутко на меня посмотрел»? — я горько усмехнулась. — На турнире лучшая защита. Ассоциация проверяет всех. Если они допущены, значит, юридически к ним не подкопаться. Если я сбегу сейчас, они достанут меня за стенами школы. Тихо, в подворотне или в моем же замке. Нет, Франсуаза. Единственное место, где они обязаны играть по правилам и где за нами наблюдают тысячи глаз, — это поле стадиона.

Она прикусила губу с такой силой, что на ней выступила капелька крови. Я осторожно провела большим пальцем по её подбородку, стирая этот алый след. От моего прикосновения она замерла, перестав дышать.

— Я не дам тебя в обиду, — прошептала она с такой отчаянной решимостью, что у меня защемило сердце. Маленькая мышка, готовая броситься на некроманта с голыми руками.

— Знаю. И поэтому… нам нужно стать сильнее. Гораздо сильнее.

Я встала, прошлась по комнате, собираясь с мыслями. То, что я собиралась предложить, навсегда изменит наши отношения. Это был переход черты, после которого невозможно отмотать всё назад.

— Персефона говорила мне о духовном контракте, — произнесла я, глядя в окно на залитый лунным светом двор. — Моя сила — это защита, контроль и жизнь. Но для того, чтобы не дать Мортхейму выпить нас до дна, мне нужен идеальный проводник. Тот, кто примет мою энергию и превратит её в абсолютный урон.

Я повернулась к ней. — Свет и Хаос. Жизнь и Огонь. Она сказала, что мы должны объединить наши даньтяни.

Франсуаза моргнула. Густой румянец медленно залил её щеки, спускаясь на шею. — Д-духовный контракт? Но… Мелисса, в книгах пишут, что это… ну… это почти как брак душ. После него люди чувствуют боль друг друга. Мысли друг друга.

— Да, — я не стала отводить взгляд. — Я буду чувствовать тебя, а ты — меня. Это огромный риск. Я притяну тебя в эпицентр своей войны. Если они сломают меня, отдача ударит по тебе. Поэтому я пойму, если ты откажешься. Ты не обязана…

Я не успела договорить. Франсуаза вскочила с кровати и в два шага преодолела расстояние между нами. Её ладони, горячие и чуть влажные от волнения, легли на мои щеки. Она заставила меня наклонить голову, глядя прямо в глаза. От прежней робкой первокурсницы не осталось и следа.

— Не смей, — её голос звенел от сдерживаемых слез. — Не смей даже думать, что я оставлю тебя одну. Ты вытащила меня из темноты. Ты сделала меня той, кто я есть сейчас. Если ты прыгаешь в Бездну, сестра, я иду за тобой. И мне плевать на Мортхейм, на Чёрную Лилию и на всё остальное.

В горле встал ком. Я смотрела в её глаза, цвета чистого бирюзового неба, и понимала: я не заслужила такой преданности. Но я цеплялась за неё, как утопающий за спасательный круг.

— Что нужно делать? — спросила она, отстраняясь ровно настолько, чтобы мы могли дышать.

— Сядь на пол. Скрести ноги. И сними пиджак, он будет мешать потоку.

Мы уселись на ворсистый ковер посреди комнаты, лицом к лицу, так близко, что наши колени соприкасались. В комнате было темно, только свет луны падал на наши фигуры.

— Дай мне руки.

Она вложила свои маленькие ладошки в мои. Я закрыла глаза и потянулась к своему внутреннему озеру. Вода в нем бурлила, отзываясь на тревогу, но я заставила её успокоиться. Темно-синяя энергия, смешанная с Хаосом Серестии и животворящей силой Персефоны, потекла по моим венам к кончикам пальцев.

— Открой свой источник, Франсуаза. Впусти меня.

Я почувствовала, как она дрогнула. А затем меня окатило ослепительным теплом. Её Свет, подпитанный Беллой и Селестией, был похож на летнее солнце — яркий, искренний, обжигающе-чистый.

Моя энергия осторожно коснулась её. В первый момент они отторгли друг друга — слишком разные. Темная вода и золотой огонь зашипели, вызывая острую боль в груди. Франсуаза тихонько вскрикнула, но моих рук не выпустила.

«Не сопротивляйся», — подумала я, направляя поток мягче, обволакивая её свет, как почва обволакивает семя.

И внезапно нас выдернуло из реальности.

Мир схлопнулся. Я снова стояла на том бескрайнем поле, но теперь оно было не залито солнцем. Небо наполовину закрывали тяжелые грозовые тучи Хаоса, а на другой половине пылал золотой рассвет.

В нескольких метрах от меня стояла Франсуаза. Она испуганно озиралась.

— Ну наконец-то. Я уже думала, вы там до утра будете в гляделки играть.

Я обернулась. Персефона сидела прямо на земле, подперев щеку рукой, и жевала колосок. На ней всё то же помятое белое платье, а под глазами синяки от вечного недосыпа.

— Госпожа Персефона! — я поклонилась, потянув Франсуазу за собой.

— Бросьте официоз, — отмахнулась богиня. — Слушайте внимательно, девочки. То, что делает этот ваш Мортхейм — это извращенная магия моего муженька, Аида. Они тянут жизненную силу. Обычные щиты тут как бумажный зонтик против урагана. Чтобы их пробить, вам нужен абсолютный резонанс.

Она встала и подошла к нам. — Меллисандра, ты — почва и вода. Ты — темная глубина, в которой зарождается жизнь. Франсуаза, ты — свет и тепло, без которых ничто не может прорасти. Соединитесь. Не пытайтесь смешать энергии в кашу. Дайте им взаимодействовать так, как задумано природой.

Персефона щелкнула пальцами и растаяла в воздухе, напоследок бросив: — И постарайтесь не разнести мне тут всё, мне еще рожь сеять…

Мы остались одни. Франсуаза посмотрела на меня. В этом пространстве душ не было лжи. Я видела все её чувства, как на ладони: её безграничную преданность, её страх за меня, её робкую, но такую глубокую любовь, которая грела изнутри.

А она… она видела меня. Мой страх перед смертью, мою усталость от масок, мое одиночество, которое она так отчаянно пыталась скрасить.

— Мелисса… — прошептала она, и по её щеке покатилась слеза. — Ты столько несешь на себе…

Она шагнула ко мне и обняла. По-настоящему. Не смущаясь. В этом объятии слились две души.

Я закрыла глаза, отдаваясь потоку. Темнота Хаоса хлынула навстречу Свету. Но вместо взрыва произошло нечто иное.

Прямо под нашими ногами, в самом центре духовного пространства, земля треснула. Из нее показался крошечный, пульсирующий темно-фиолетовым и золотым светом росток. Он рос с пугающей скоростью. Ветви извивались, переплетаясь, покрывались изумрудными листьями.

А затем куст взорвался цветением.

Это была сирень. Огромная, невозможная. Её гроздья переливались от глубокого, почти черного фиолетового до ослепительно-белого и золотого. Воздух наполнился густым, сладким, пьянящим ароматом. Каждая ветка этого куста была наполнена концентрированной жизнью — той самой, которую невозможно выпить или уничтожить, потому что она будет перерождаться снова и снова.

Мы открыли глаза в нашей комнате.

За окном уже брезжил рассвет. Мои руки всё ещё сжимали ладони Франсуазы.

Я глубоко вдохнула и поняла, что мир изменился. Я слышала, как бьется её сердце — не ушами, а где-то внутри своей грудной клетки. Я чувствовала легкую ломоту в её левом плече (видимо, ушиблась на тренировке) и её абсолютное, звенящее спокойствие. Страх ушел.

Франсуаза медленно подняла на меня взгляд. В её голубых глазах на самом дне теперь мерцали крошечные фиолетовые искры.

— Получилось, — выдохнула она.

Я потянулась и аккуратно убрала прилипшую к её лбу прядь волос. Мои пальцы задержались на её щеке чуть дольше, чем позволяли рамки просто дружеского жеста. Она прикрыла глаза, льнув к моей руке, как кошка.

— Да, — тихо ответила я, чувствуя, как внутри распускается та самая сирень. — Теперь мы едины. И пусть Мортхейм только попробует сунуться. Мы заставим их подавиться каждым украденным вздохом.

Она открыла глаза и улыбнулась. Улыбкой, в которой больше не было детской наивности. Это была улыбка человека, который нашел свое место в бою и готов стоять насмерть.

— Иди ко мне, — я потянула её на свою кровать. Сил не было даже чтобы раздеться.

Мы легли, не размыкая объятий. Франсуаза уютно устроилась у меня на груди, её дыхание щекотало мне шею. Впервые за всё время в этом мире я засыпала, не просчитывая ходы на завтра и не ожидая удара в спину. Я просто спала, зная, что моя душа теперь под надежной защитой.

И если ради этого мне придется поставить на колени некромантов, Ассоциацию и самого Аида — так тому и быть.

Глава 35

Ночь перед финалом пахла озоном и старым деревом. Я лежала в кровати, уставившись в потолок, и слушала, как за окном ветер бьется о стекла общежития. Уснуть не получалось.

Где-то слева, на соседней кровати, ровно дышала Франсуаза (всё же спать всю ночь на одной постели она пока не осмелилась). После заключения нашего контракта я ощущала её присутствие не ушами, а кожей. Как легкое тепло, греющее левый бок. Это успокаивало, но даже этого было недостаточно, чтобы унять дрожь в руках.

Я тихо откинула одеяло, стараясь не скрипеть пружинами, и босиком вышла в коридор. Мне просто нужен был стакан ледяной воды.

Коридор тонул в густых тенях. Магические светильники горели вполсилы. Я дошла до кухни, налила воду из графина и прислонилась лбом к холодному оконному стеклу.

— Пытаешься остудить страх, Меллисандра?

Голос прозвучал прямо над ухом. Тихий, шуршащий, как сухая земля, падающая на крышку гроба.

Я резко обернулась, выронив стакан. Но звона разбитого стекла не последовало. Стакан просто исчез, растворившись в воздухе. Как и сама кухня.

Я стояла посреди абсолютной, вязкой пустоты. Пол под босыми ногами был ледяным, а в воздухе отчетливо пахло увядшими лилиями и гнилью.

В нескольких шагах от меня стоял он. Капитан Мортхейма. На нем не было школьной формы, только длинный черный плащ, подол которого расплывался в тумане.

— Иллюзия? — я заставила свой голос звучать ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Или вторжение в сон? Дешевый трюк.

— Разведка боем, — он медленно шагнул ко мне. — Можешь звать меня Каин. Хотя имена не имеют значения для тех, кто служит Бездне.

— Чего вам надо? — я сжала кулаки. — Вы убили отца Мелли… моего отца. Вы разорили герцогство. А теперь пришли играть со мной в мячик на потеху публике?

Каин тихо, каркающе рассмеялся. — Отец. Этот глупец сам подписал себе приговор. Он нашел то, что не должен был. Ключ к Воскрешению. Он думал, что спрятал его, но он ошибся. Ключ всегда был в тебе. Сила Царицы Подземного мира, которую ты так неосторожно пробудила на этом турнире.

Он оказался вплотную ко мне. От него веяло таким могильным холодом, что у меня перехватило дыхание. Каин наклонился, его черные глаза-провалы оказались на одном уровне с моими.

— Турнир — лишь удобная ширма, герцогиня. Ассоциация смотрит в другую сторону, когда мы щедро платим. Завтра на поле произойдет несчастный случай. Твое ядро не выдержит перегрузки. Мы выпьем силу Персефоны, а пустую оболочку оставим здесь.

Он протянул руку и кончиком ледяного пальца провел по моей щеке. — Но я могу быть милосердным. Сдайся. Открой свою защиту. И тогда та маленькая, светлая мышка, что спит сейчас в твоей комнате, останется жить. Если же ты будешь сопротивляться… я выжгу её ауру так, что она даже не сможет кричать.

Мою грудь сдавило. Франсуаза. Они знают даже о ней.

Страх попытался скрутить внутренности ледяным узлом, но вдруг… где-то в самом центре груди стало тепло. Словно крошечное солнце зажглось внутри. Я почувствовала ровное, спокойное биение сердца Франсуазы. Наш контракт. Он не просто связывал нас — он защищал мой разум от этой гнили.

Я подняла глаза на Каина. Страх ушел, оставив после себя лишь холодную, кристальную ярость.

— Слушай сюда, падаль, — я схватила его за запястье. Его кожа была как лед, но моя рука вспыхнула золотисто-фиолетовым светом.

Каин зашипел, попытавшись вырвать руку. Свет обжигал его иллюзию.

— Если ты хоть пальцем тронешь кого-то из моей команды, — мой голос больше не дрожал, он звенел сталью, — я не просто выиграю этот матч. Я заставлю твоего бога сожрать тебя заживо.

Свет полыхнул, разрывая пространство на куски.

Я резко открыла глаза, судорожно хватая ртом воздух.

Кухня. Ночь. Осколки стакана блестят на полу в лунном свете, а по моей ноге стекает тонкая струйка крови от пореза.

Рядом, прямо на полу, сидела Франсуаза. Её руки крепко сжимали мою ладонь, а от её пальцев исходило мягкое, исцеляющее золотое свечение, затягивающее рану на ноге. Она дышала тяжело, на лбу выступила испарина.

— Я почувствовала, как тебе холодно, — прошептала она, поднимая на меня глаза. — Мелисса… что это было? Там, в темноте…

Я опустилась на пол рядом с ней, наплевав на осколки, и крепко прижала её к себе. Её тепло было настоящим. Живым.

— Это было предупреждение, — глухо ответила я, уткнувшись носом в её макушку. — Завтра не будет никакого футбола, Франсуаза. Завтра будет бойня.

Национальный Стадион ревел так, что вибрировали бетонные перекрытия под трибунами. Около сотни тысяч человек пришли посмотреть на финал. Для них это было величайшее шоу года. Студенческий спорт, драма, аристократки против темных лошадок из северных пустошей.

Я посмотрела на VIP-ложу. Роза-Виктория стояла у самого стекла. На ней было платье кроваво-красного цвета. Она не улыбалась. Её взгляд был прикован ко мне, и даже с такого расстояния я видела, как напряжены её плечи.

Мы вышли на газон.

Мортхейм уже ждал. Одиннадцать серых теней. Каин стоял в центре, и, когда наши взгляды встретились, он едва заметно коснулся шеи — жест палача.

— Девочки, — я собрала команду в круг. Мой голос звучал хрипло. — Щиты на максимум. Заколки Розы не снимать ни при каких обстоятельствах. В стычки не вступать. Если чувствуете, что тянут ману — бросайте мяч и отходите.

— Мы не трусихи, капитан! — огрызнулась Шинра, хотя её лицо было бледнее обычного.

— Это приказ, Шинра.

Свисток судьи прозвучал как выстрел.

Мортхейм начал с центра поля. Они не стали пасовать. Трое их нападающих просто двинулись вперед, как единая стена серого тумана.

Салия и близняшки бросились на перехват. — Корни! — крикнула Салия, используя способности своего соулмейта.

Зеленые лианы вырвались из-под земли, пытаясь оплести ноги нападающего. Но игрок Мортхейма даже не замедлился. Он прошел сквозь лианы. Трава под его ногами почернела.

Салия вскрикнула. Серебряная заколка Розы в её волосах вспыхнула ослепительно-голубым, приняв на себя удар некромантии. Раздался громкий треск. Камень в заколке лопнул, осыпавшись на плечи Салии мелким песком. Артефакт сгорел за одну секунду.

Салия рухнула на колени, хватаясь за грудь. Её соулмейт растворился в воздухе. — Холодно… — прошептала она, теряя сознание.

— Салия! — Вайс на бровке поля едва не выскочила за линию, но её удержал резервный арбитр. Судья на поле даже не свистнул. С физической точки зрения правила не были нарушены.

Близняшки Лия и Мия отскочили назад, в ужасе глядя на надвигающихся теней.

— Они ломают щиты как игрушки! — крикнула Клэр из ворот. Её Метатрон, раскинув механические крылья, казался непробиваемой защитой, но даже её божественный свет казался тусклым в этом мареве.

— Моя очередь! — Алисия стиснула зубы. — Бесконечная любовь! Сдайтесь!

Аура суккубы мощной волной ударила по игрокам Мортхейма. Это всегда срабатывало. Очарование, парализующее волю.

Но Каин лишь усмехнулся. Он поднял руку. Фиолетовое пламя вспыхнуло в его ладони, и за его спиной вырос исполинский, давящий силуэт Аида.

— Пади, — приказал Каин.

Аура Лилит разбилась вдребезги, как стеклянный купол от удара кувалды. Алисия захрипела. Из её носа хлынула кровь. Она рухнула на газон, судорожно пытаясь вдохнуть, её заколка взорвалась, опалив волосы.

Каин прошел мимо нее, даже не посмотрев вниз, и лениво пнул мяч в сторону наших ворот. Метатрон попыталась заблокировать удар, но мяч был пропитан концентрированной смертью. Когда механическое крыло коснулось его, металл начал ржаветь и осыпаться на глазах. Мяч пробил защиту Клэр и вонзился в сетку.

0:1.

Стадион молчал. Никто не понимал, что происходит. Зрители видели лишь, как одна команда без усилий сминает другую.

Это был даже не матч. Это была показательная казнь.

К двадцатой минуте счет был 0:3.

Шинра едва стояла на ногах, её Асмодея мерцала, готовая исчезнуть. Ингрид увезли на носилках — её заколка не выдержала прямого столкновения, и она получила сильное истощение маны. Салия и близняшки сидели на газоне, не в силах подняться.

Я и Франсуаза держались только благодаря тому, что постоянно перекидывали энергию друг другу по духовной связи, компенсируя утечки. Но заколки в наших волосах уже раскалились и пошли трещинами.

Свисток на перерыв прозвучал как спасение.

В раздевалке царила атмосфера склепа. Пахло нашатырем, потом и отчаянием. Вайс сидела на скамейке, закрыв лицо руками. Шинра зло пинала шкафчик, размазывая злые слезы по грязным щекам. Алисия лежала на кушетке, бледная как мел, возле неё суетились школьные медики.

Мы были разбиты. Уничтожены.

Каин играл с нами. Он мог бы забить десять мячей, но он хотел растянуть удовольствие. Он показывал мне, что я — никто.

— Мелисса, — Франсуаза подошла ко мне. Её лицо было перепачкано землей, но глаза горели тем самым упрямым, нездешним светом.

Она взяла мои ледяные руки в свои. — Сними заколку.

— Что? — я уставилась на нее, как на сумасшедшую. — Франсуаза, если мы их снимем, они выпьют нас за минуту!

— Не выпьют. — Она начала расстегивать свою серебряную заколку. Металл звякнул, упав на бетонный пол. — Пока мы носим их, мы защищаем свои личные ауры. Но из-за этого наш Контракт работает только наполовину. Мы прячемся, Мелисса. А нам нужно выйти на свет.

Она потянулась к моим волосам и решительно вытащила мой артефакт.

— Пусть попробуют выпить нас, — её голос дрожал от напряжения, но в нем не было ни капли страха. — Они думают, что могут украсть твою Тьму и мой Свет по отдельности. Но они не знают, что происходит, когда эти две силы сливаются по-настоящему.

Я посмотрела в её глаза, в которых кружились фиолетовые и золотые искры.

В груди, там, где поселился страх, вдруг стало жарко. Призрачный куст сирени внутри нашей общей души расправил ветви, требуя выхода.

— Вайс, — я повернулась к тренеру. Мой голос разрезал гробовую тишину раздевалки.

Тренер подняла красные глаза. — Капитан?

— Сними всех защитников. Салия, близняшки, Ингрид — на скамейку. Алисия остается здесь с медиками. Клэр — в ворота. Шинра — если можешь стоять, остаешься в центре.

Шинра оскалилась, стирая кровь с разбитой губы. — Я им еще глотки перегрызу.

— Отлично, — я сняла пиджак школьной формы, оставшись в одной футболке. Дышать стало легче. — Во втором тайме мы играем вчетвером.

Я переплела свои пальцы с пальцами Франсуазы. — Хотят жрать? Пусть подавятся.

Глава 36

В раздевалке повисла тяжелая, густая тишина. Девочки смотрели на меня и Франсуазу широко раскрытыми глазами.

Четвером против одиннадцати? Это было самоубийство.

Я закрыла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках. И вдруг, сквозь этот стук, я услышала другой звук. Шум ветра в колосьях.

Меня не выдернуло в духовное пространство — оно само ворвалось в раздевалку. Пол под ногами покрылся тонким слоем инея, а затем пророс темными, влажными стеблями.

— Они перешли черту.

Голос Персефоны прозвучал не в моей голове, а прямо в воздухе. Девочки вздрогнули, озираясь. Богиня не появилась во плоти, но её присутствие наполнило тесную комнату ароматом чернозема, граната и… древней, хтонической ярости.

— Мой муж — владыка мертвых, а не повелитель гнили! — голос богини завибрировал, заставляя дрожать шкафчики. — Этот Тлен, который использует Мортхейм… это оскорбление. Они оскверняют саму суть перехода. Ни один из богов пантеона не потерпит этой мерзости на своей земле.

Я почувствовала, как тепло от руки Франсуазы разливается по всему телу.

— Меллисандра, Царица воли моей, — впервые Персефона обратилась ко мне так. — Я даю тебе полное благословение. И не только тебе.

Воздух в раздевалке заискрил. — Слушайте меня, дети! — воззвала богиня ко всей команде. — Обратитесь к своим покровителям! Взовите к ним! Сегодня вы не просто играете в игру. Вы очищаете этот мир от скверны.

Салия, бледная, едва сидящая на кушетке, первой сложила руки в молитве. За ней Ингрид. Близняшки. Алисия.

Пространство разорвалось вспышками света. Зеленый, красный, золотой, черный. Боги ответили. Они не могли вмешаться физически, но они влили свою силу в проводников. Я видела, как румянец возвращается на щеки Салии. Как затягиваются ссадины Ингрид.

Мы начали трансформацию прямо в раздевалке.

Мое тело вытянулось, одежда растворилась, сменяясь темным шелком Серестии, но теперь ткань была расшита золотыми и фиолетовыми цветами сирени. На голове появилась корона из черного хрусталя. Франсуаза стала Беллой, но её белоснежный доспех теперь сиял так, что на него больно было смотреть. Алисия-Лилит покрылась темной, мерцающей броней поверх своего латекса (чему она была только рада), а в её руках появился хлыст из чистого адского пламени. Клэр-Метатрон увеличилась в размерах, её механические крылья загудели от переполняющей их энергии.

Вайс стояла у двери, прижав руки к лицу. По её щекам текли слезы абсолютного, фанатичного восторга.

— Мы выходим все, — мой голос (голос Серестии) звучал гулко, с легким эхом. — И мы не оставим от них даже пепла.

Когда мы вышли из тоннеля, трибуны притихли. Судья, собиравшийся дать свисток о неявке, выронил его изо рта.

Мы больше не были школьной командой. Мы были армией.

Каин стоял в центре поля. Увидев нас, он скривился. По его знаку игроки Мортхейма одновременно сбросили серые плащи.

По стадиону прокатился коллективный вздох ужаса.

Они были одеты в черные, стилизованные ханбоки. На их головах покоились широкие шляпы-каты. Кожа была неестественно бледной, испещренной пульсирующими синими и черными венами. А их глаза… они сияли ядовито-желтым, неоновым светом. Это были демоны из страшных сказок, стильные, пугающие и абсолютно мертвые.

— Думаешь, боги спасут вас? — прошипел Каин. Его собственное тело тоже трансформировалось, покрываясь костяной броней.

— Я думаю, что вас слишком много, — я спокойно шагнула вперед.

Активировав истинное зрение Персефоны, я посмотрела на игроков Мортхейма. Так и есть. Пустышки. Оболочки, сшитые из Тлена. Никакой ауры, никакой души. Физическое тело было только у Каина — он был кукловодом, дергающим за невидимые нити некромантии.

— Франсуаза. Начинаем.

Свисток. Второй тайм.

Каин послал своих демонов вперед. Они скользили над травой, оставляя черный след.

Мы с Франсуазой взялись за руки. Духовный контракт вспыхнул.

«Светоносный Хаос: Сиреневая Буря!»

Мы не побежали от них. Мы рванули им навстречу. Когда два демона попытались взять нас в «коробочку», из наших соединенных рук вырвался исполинский поток фиолетово-золотого света. Он ударил по ним, как цунами.

Демоны даже не закричали. Они рассыпались черным пеплом, который тут же сдуло ветром.

Трибуны взревели так, что заложило уши.

Мы прорвались сквозь пепел. Мяч был у меня. Я увидела ворота Мортхейма. Их вратарь-демон прыгнул наперерез.

— Сгинь! — Франсуаза ударила по мячу одновременно со мной.

Снаряд прошил вратаря насквозь. Оболочка взорвалась облаком праха, а мяч вонзился в сетку.

1:3!

На стадионе творилось безумие. Комментатор сорвал голос. Судьи не понимали, как трактовать исчезновение игроков Мортхейма, но поскольку крови не было, а был лишь пепел (и Каин не заявлял о заменах), матч продолжался.

Каин был в бешенстве. Его идеальный план рушился. Оставшиеся восемь кукол окружили его, создавая плотный строй.

— Алисия! Шинра! — крикнула я, отходя назад. — Вскрывайте!

Лилит и Асмодея переглянулись. Божественное благословение изменило их демоническую суть, превратив её в орудие правосудия. Алисия взмахнула огненным хлыстом, обхватывая двух кукол за талии. — Ваша любовь… сгнила! — крикнула она, сжимая хлыст. Пепел осыпался на траву.

Шинра, окутанная тьмой, пронеслась сквозь защиту, как нож сквозь масло, забирая мяч прямо из-под ног Каина. — Лови, капитан!

Она навесила. Я в прыжке пробила ножницами.

2:3!

До конца матча оставалось пятнадцать минут. Каин зарычал. Иллюзия красивых демонов начала таять. Куклы превращались в бесформенные сгустки Тлена. Они бросились не на мяч — они бросились на нас.

Один из сгустков прорвался к нашим воротам. Клэр-Метатрон подняла руку. — Да будет свет. Она ударила кулаком по земле. Ударная волна святой энергии прокатилась по полю, мгновенно испарив еще три куклы. Мяч, отскочивший от барьера Клэр, полетел точно на Франсуазу.

— Я сама! — крикнула она.

Её Белла сложила руки на груди. За её спиной вспыхнуло солнце. Она ударила по мячу с такой силой, что он превратился в луч плазмы.

3:3! Мы сравняли!

Пять минут до конца. На поле остался только Каин и две его куклы. Его костяная броня трескалась, желтые глаза горели безумием.

— Ты не победишь, Изенбург! — взревел он. — Мой господин заберет тебя!

Он поднял руки, вбирая в себя остатки Тлена из своих же кукол. Они рассыпались, передавая ему всю накопленную мощь. Небо над стадионом начало стремительно темнеть. Воздух сгустился, стало трудно дышать. Каин готовился выпустить силу, которая убила бы нас всех.

— Мелисса! — Франсуаза потянулась ко мне.

— Нет, — я мягко отстранила её руку. — Это мое.

Я шагнула вперед. Персефона внутри меня ждала этого момента. Я закрыла глаза и потянулась к самому дну своего даньтяня. Туда, где среди животворящих корней таилась абсолютная, монаршая власть над смертью.

Я открыла глаза. Они больше не были синими. Они были черными, как беззвездная ночь.

— Ты обращаешься к силе Аида? — мой голос разнесся по стадиону, перекрывая гул трибун и вой ветра. — Ты забыл, кто стоит перед тобой.

Каин бросился на меня вместе с мячом, окутанным сферой концентрированного Тлена.

Я не стала бить по мячу. Я ударила ногой по земле.

«Власть Царицы».

Волна абсолютного, ледяного холода прошла по газону. Тлен, которым управлял Каин, вдруг замер. Он отказался подчиняться ему. Аид — царь, но Персефона — его равная. И она запретила Тлену касаться её проводника.

Каин споткнулся, его броня осыпалась прахом. Он упал на колени прямо передо мной, лишенный магии, жалкий и пустой.

Я спокойно подошла к остановившемуся мячу. Серестия замахнулась.

— Шах и мат, — тихо сказала я.

Удар. Мяч вонзился в паутину ворот Мортхейма, вырвав штангу из земли.

4:3.

Финальный свисток потонул в реве стадиона, который, казалось, вот-вот обрушится. Мы победили.

Девочки бросились ко мне. Франсуаза сбила меня с ног, мы покатились по траве, смеясь и плача одновременно. Трансформации спали. Я снова была Мелиссой, потной, грязной, с горящими легкими, но абсолютно счастливой.

Алисия обнималась с Шинрой (что само по себе было чудом), Вайс бегала кругами с кубком, который успела где-то стянуть.

Я посмотрела туда, где стоял Каин. Его не было. На траве лежала лишь черная, обугленная карточка с серебряной лилией. Сбежал.

Я поднялась на ноги, Франсуаза держала меня за руку. Я посмотрела на VIP-ложу, ища глазами Розу.

Роза стояла у стекла. Но она не смотрела на нас. Она с ужасом смотрела на крышу стадиона.

Я проследила за её взглядом. Небо, которое только что начало светлеть, вдруг разорвалось. Гигантский, пульсирующий фиолетовый портал открылся прямо над ареной.

Раздался оглушительный взрыв. Защитный купол стадиона разлетелся на куски, осыпая трибуны стеклянным дождем. Люди закричали. Паника вспыхнула мгновенно.

Из портала, словно капли черной крови, на поле начали падать фигуры.

Десятки. Сотни. Настоящие боевики Чёрной Лилии, закованные в броню, с оружием наперевес. Они не были иллюзиями или куклами. Это была настоящая армия.

— Мелисса! — крик Розы, усиленный магическим рупором, ударил по ушам. — К тоннелю! Живо! Гвардия Агрес, к бою!

С трибун начали спрыгивать люди Розы, открывая огонь из магических мушкетов. Началась настоящая бойня.

— Бежим! — я дернула Франсуазу за руку. Мы бросились к подтрибунному помещению.

Вайс тащила Клэр, Алисия прикрывала отход Салии.

Мы почти добежали до спасительной тени коридора, когда земля перед нами взорвалась. Ударная волна отбросила меня в сторону. Я больно ударилась спиной о бетонную колонну. В ушах звенело. Дым застилал глаза.

— Франсуаза! — я закашлялась, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь пыль.

— Она в безопасности.

Голос прозвучал совсем рядом. Знакомый. Слишком знакомый, причём не мне, а бывшей владелице этого тела.

Пыль рассеялась. Прямо передо мной стоял человек в роскошном, расшитом золотом плаще. На его груди сияла Чёрная Лилия. Он снял маску.

Я перестала дышать.

Лицо, которое я видела на портретах в своем замке. Лицо человека, который якобы погиб три года назад.

— Отец?.. — прошептала я, чувствуя, как мир уходит из-под ног.

Он холодно улыбнулся, его глаза были пустыми и черными, как у Каина. — А ты думала, это просто игра, Меллисандра? Добро пожаловать в реальный мир.