Когда старые Боги возвращаются – 3. Свобода выбора

I

– Здравствуй, Ардасса.

Это были первые слова, которые она услышала спустя много времени заточения в Храме спящих ра’ш-тсу. Иногда Ардасса могла общаться с ними, но существа Хаоса пользовались мыслеобразами – недоступные слуху, они распускались в сознании нечеткими картинами. А привычная когда-то речь, разлетевшаяся эхом под сводами каменной пещеры, заставила вздрогнуть, обернуться, искать взглядом произнесшего их.

Эхтурнарон улыбался, но Ардасса чувствовала его неловкость. Она едва не подумала, что изгнание окончено. Едва не поверила в это, глупышка.

– Остальные не знают, что я здесь. Хочу, чтоб не узнали и впредь.

– Зачем ты пришел?

– Чтобы дать тебе свободу. Никто не станет возвращать тебя в Зал Советов, но я не хочу, чтобы ты провела в этом узилище вечность. Идем со мной.

Эхтунарон подошел ближе, протянул руку, и Ардасса смогла рассмотреть его получше. Новая телесная оболочка брата выглядела и ощущалась столь необычно. Ардасса прикасалась к его коже, пробовала его чувства на вкус, пытаясь познать неизведанное – то, чего она никогда не видела и не чувствовала.

Эхтунарон смог вынести ее из пещер, утянув за собой. Смог сделать то, на что ее собственных сил просто не было.

Они вышли на поверхность. Новый мир затопил чувства Ардассы – ветром, солнечным светом, шумом деревьев. Сперло дыхание, ее сущность впечатало в поверхность мира, протащило через леса и горы, пустыни и океаны. Она увидела его весь, от края до края, за считанные мгновения.

– Мы назвали его Антериан, – счастливо выдохнул брат. – И попытались сделать таким, каким хотела видеть его ты.

Ардасса, немного оглушенная и растерянная, все еще пыталась справиться с обрушившимися на нее многообразием и пестротой.

– Ты можешь жить здесь, – продолжал Эхтунарон. – Однако не стоит появляться среди наших детей… в изначальном виде. Отыщи телесную оболочку по своему вкусу. И будь осторожна – братья и сестры не знают, что я тебя выпустил.

Он ушел так же внезапно, как и появился. Ардасса еще долго пребывала в смятении, не зная, что ей делать и как осознать себя в новом мире.

* * *

– Здравствуй, Ардасса.

Она зажмурилась, не слышав этот голос множество антерианских лет. Слова донеслись из-за спины, и Ардасса не могла сказать, что рада их слышать.

– У вас получился хороший мир. Но вы стали вмешиваться и в его спокойную жизнь. Ваши Игры по-прежнему жестоки и несут смерть.

– Такова природа Богов, – Эхтунарон развел руками.

– Посмотри на них. Послушай, как рыдают дети, которых вы оставили сиротами. Как умирают в муках воины, которым вы нанесли чудовищные раны. Как просят помощи старики, оставшиеся под завалами родных домов. Боги развлеклись и отдохнули, а Антериан преисполнился болью, горем и скорбью. Они молятся Богам и просят у них помощи, даже не подозревая, что именно Боги виновны в их несчастье. Мы с таким трудом усыпили Хаос – мне пришлось отдать все свои силы для того, чтобы Антериан мог наполниться жизнью. А вы плодите Хаос вновь и вновь.

– Хаос повсюду и без нашего вмешательства. – Эхтунарон подошел ближе, взял Ардассу за руку. – Взгляни на мальчишку, что склонился над цветком. На нем сидит бабочка и пьет нектар. Один хлопок в ладоши – и уже нет ни бабочки, ни цветка. А теперь посмотри на старуху, что растоптала муравейник у себя в саду. Они ей ничем не мешали. Послушай, как детвора мучает щенка и смеется над его жалобным визжанием. А ведь никто из них даже не создавал тех, кого измучил и убил. Они все, независимо от возраста и народа, занимаются тем же, чем и мы. Господствуют над теми, кто ниже их – по разуму, сознанию, строению тела. Решают их судьбу. Они такие же как мы. Боги не способны создать кого-то лучше, чем они сами.

– Но Боги могут поступать лучше, чем те, кого они создали.

– Братья и сестры не хотят меняться. Они слишком стары и закостенелы. Но я не раз замечал, что ты пытаешься противостоять им.

Ардасса потупилась:

– У меня ничего не выходит. Крох моих сил недостаточно, чтобы сделать хоть что-то. Я дала магию некоторым из людей, чтобы они могли возвращать умерших к жизни. Но они ненароком коснулись Хаоса, и он изменил их способности. Почти половина погибла, а оставшиеся умеют лишь поднимать трупы из могил и повелевать ими. Живых это пугает, а не радует.

– Ты хотя бы пыталась.

– Но что толку? Хаос везде, в этом ты прав. Даже магия – и та порождение Хаоса. Хуже того – те, кто должен был помогать Антериану, теперь опасны для него. Их магия может пробудить ра'ш-тсу, и я запретила им подходить к местам покоя существ Хаоса.

– Когда-нибудь у тебя все получится. – Эхтунарон отступил на шаг. – Но действуй осторожно. Боги не знают, что я освободил тебя.

– У меня все получится, – прошептала Ардасса пустоте за спиной, создавая первого в истории Антериана человека, способного противостоять воле Богов.

Глава 1. Отъезд

Здравствуй, Ардасса…

Аша открыла глаза, уставившись в темный потолок. Попыталась встать, что далось с трудом – шея затекла от того, что девушка уснула в кресле, запрокинув голову. Аша огляделась, но гостевая комната была пуста.

Сон. Всего лишь сон.

После освобождения из Храма ра’ш-тсу Эхтунарон приходил к ней лишь трижды, и третья встреча стала последней. То, что сделала Ардасса, глубоко оскорбило и опечалило его. Эхтунарон ушел, и теперь она вряд ли когда-нибудь его увидит.

Аша не знала, как отнеслись к ее авантюрам другие Боги – брат ничего не рассказал о том. Надеялась лишь, что ее не запрут где-нибудь вновь. На этот раз – навсегда.

Марк тоже ушел. Он просидел рядом большую часть ночи – хмурый, сосредоточенный и словно бы готовый повиниться за грубые речи. О многом расспрашивал – о ее жизни там, в Зале Советов, и здесь, на просторах Антериана. Спросил про артефакты и обряд присвоения. А затем островитянин ушел, прихватив Ожерелье, пока Аша спала. Она обнаружила пропажу лишь утром, но не стала ломать голову над тем, что происходит. Парню вполне могла прийти в голову мысль снова отправиться в Цитадель, чтобы отомстить Магистру. Иначе зачем бы еще ему понадобилась неуязвимость?

Однако Марк пропадал уже вторые сутки. Появился повод задуматься об успехе его предприятия, но Аше уже было все равно. Судьбы тех, кого она знала, становились все более безразличны. Когда встанет на ноги Крис, лежащий в кровати по ее вине, Аша уйдет. Она пока не знала, куда отправится. Быть может, на запад, за Стену. Туда, где никто ее не найдет. Где она станет доживать остаток бесконечно долгой жизни, не вмешиваясь более в Игры Богов и закрывая глаза на последствия. Ни одна попытка за несколько тысячелетий не привела к положительному результату. Изменить ничего нельзя, и не стоит больше пытаться.

Но хотя бы Кристиан уверенно шел на поправку. Аша поила его и перевязывала рану, добавив к магии лекаря немного своей. Лоб парня был уже не таким горячим, как поначалу, он перестал бредить. К утру Крис пришел в себя и попросил воды.

– Это я виноват, – просипел он, откидываясь на подушку и облизывая мокрые губы.

– В том, что произошло, не виноват никто из вас, – попыталась успокоить его Аша. – Не кори себя. Что случилось, то случилось, и этого уже не изменить.

Крис не ответил, уже теряя нить реальности, срываясь в сон. Он не запомнил, что украсть Браслет Крови его уговорила Аша. Она лишь немного коснулась его воли, отдавая приказ, но так, чтобы Кристиан принял его за собственное решение. У нее получилось, даже несмотря на то, что она – Богиня – была лишена своей силы и, как должны были считать остальные, не могла ничего. Ни участвовать в Играх, ни управлять волей разумных, населяющих Антериан.

На шестой день Кристиан самостоятельно вышел из спальной, опираясь на стену.

– Тебе нельзя вставать, иначе рана разойдется.

– Хочу пройтись. Хоть немного.

Аша подошла к нему, попыталась взять под руку, чтобы помочь.

– Я сам! – Крис дернулся, прижался к стене, пытаясь избежать ее прикосновения. Аша лишь пожала плечами – если он хочет казаться таким самостоятельным, пусть будет так. Она вернулась в кресло, подхватив с полки книгу, раскрыла на случайной странице, вперившись невидящим взглядом в текст.

Требующий постоянного ухода Кристиан тяготил ее. Дважды Аша порывалась уйти, бросить раненого предоставленным самому себе. И его внезапная грубость только усилила это желание. Почему Аша вообще с ним возится? Только из-за того, что умеет чувствовать? Из-за того, что переняла слишком много смертных качеств, таких, как те же человечность, чувство вины? Разумные создания гибли в Играх Богов сотнями, тысячами, а она не может закрыть глаза на судьбу одного.

Аша, вскочив с кресла, в ярости швырнула книгу в стену. Ее неудавшийся план, разочарование Эхтунарона, реакция Марка на правду, которую она ему открыла… Грубость Кристиана стала последней каплей, и Аша сорвалась, не смогла совладать с эмоциями. С той каплей Изначального Хаоса, что угнездился даже в ней.

Зато стало легче. Аша выдохнула, успокаиваясь. Она побудет с Крисом еще немного – до тех пор, пока он не перестанет быть беспомощным. Ускорит его выздоровление насколько сможет. Потерпит его характер еще совсем чуть-чуть.

Крис вернулся скоро. Направился к спальной, прижимая руки к повязке на животе. Двигался полубоком, отворачиваясь к стене, будто скрывал последствия прогулки.

Аша расстроенно покачала головой. Пошла за ним, чтобы подлатать рану, однако повязка была чистой, без следов проступающей крови.

– Как ты?

– В порядке. – Он, улегся, уставившись в потолок. – В отличие от тех, кого уже нет.

Аша присела не краешек кровати:

– Тебе придется смириться с их смертью.

– Я не могу… Это ведь не первые люди, которые погибли из-за меня. Несколько лет назад я остался без семьи, потому что был слишком горд и своенравен. Никого не слушал и всегда поступал по-своему. Даже после того, как родных не стало, я продолжал расплачиваться жизнями других. Раз за разом. Я думал, что если буду вести себя как отморозок, люди перестанут общаться со мной. Не захотят быть рядом и не будут погибать по моей вине. В последний год я втайне надеялся, что череда смертей наконец-то миновала, и пытался ужиться с теми, кого мог назвать друзьями. С теми, кто мог терпеть мой невыносимый характер. Но стоило мне проявить дружелюбие к Эзару, и его тут же не стало. Потому что я не прислушался к совету Марка и снова сделал все по-своему.

– Значит, так должно было произойти, понимаешь? Есть силы, которым мы ничего не можем противопоставить, что бы мы ни делали, как бы ни старались. Тебе нужно думать о том, как жить дальше, а не о том, как ты жил до этого.

– Я уже подумал, – пробурчал он, отвернувшись к стене.

* * *

Вечером кто-то постучал в дверь. Кристиан больше не покидал спальную, а Марк зашел бы сам. Аша взяла короткий меч, приоткрыла дверь, спрятав клинок за ней.

На пороге стоял Грэм – в плаще, с накинутым на голову капюшоном. Лишь благодаря свету из гостевой комнаты Аша смогла разглядеть его лицо.

– Привет. Марк здесь? Нужно бежать из города, – начал северянин.

– Он ушел. Может, зайдешь и расскажешь, в чем дело?

Грэм, помедлив секунду, кивнул. Переступил порог, откидывая капюшон. От его взгляда не укрылся меч, который Аша, отвернувшись, сунула в лежавшие у кресла ножны.

– Агнэм, став королем, стремится положить конец существованию Гильдии. Королевская гвардия навестила Цитадель, но Магистра там не оказалось. Старик сбежал вместе с остатками наемников, но некоторые бросили его после переворота. Магистр объявил охоту на отступников. Марк, возможно, тоже попал в их число, и люди, с которыми он тесно знаком, тоже могут стать целью мести старика.

– Но ведь гильдийцы уже приходили сюда, – Аша понизила голос почти до шепота. – Они уже убили всех, кто мешал им.

– Не всех, – Грэм пожал плечами. – Могут и вернуться. Поэтому нам придется уйти на какое-то время.

– Нам?

– Как видишь, я не с Магистром, – улыбнулся Грэм. – Марк не говорил когда вернется?

– Не говорил. Но его нет уже три дня.

– Много. – Грэм нахмурился. – Куда он мог пойти?

– Не знаю. Как вариант – в Гильдию, отомстить Магистру.

– В таком случае, боюсь, мы можем его больше не увидеть.

– Ты всегда склонен предполагать самое худшее?

– При всем моем к нему уважении, Марк всегда был дилетантом, корчащим из себя профессионала. Если он захотел погеройствовать, то вряд ли у него что-то вышло. Выступить в одиночку против половины Гильдии – самоубийство. Старику и так есть за что его ненавидеть, а тут Марк сам преподносит себя на блюдечке…

Северянин вдруг осекся.

– Что-то не так?

– Не знаю. Мне вдруг показалось, что все это уже происходило однажды. Марк, Гильдия… Будто забытые воспоминания, которые вдруг подсунула память.

Грэм нахмурился, склонил голову, будто прислушиваясь, пытаясь найти внутри себя то, что смутило его. Аша смотрела на него внимательно, следя за взглядом, за тем, как он движется и что говорит.

Никто не может помнить тех событий, которые не случились. Никто кроме Богов и того, кто переместил Антериан назад в Потоке Времени. Возможно, Аша слишком долго напитывала северянина магией, пока они выбирались из Моласса. В таком случае некий слепок воспоминаний мог остаться в его разуме. Аша до сих пор не знала достоверно, как устроено Мироздание. Никто не знал, кроме, быть может, Высших Творцов.

– Не важно. – Грэм помотал головой, избавляясь от наваждения. – Если Марк выжил, то он вернется – гвардейцы освободили пленников из Цитадели. Но нам нужно уходить. Оставь для Марка записку. Ему тоже не следует задерживаться здесь.

– А Кристиан? Парень, который остался в живых в ночь нападения наемников.

– Он здесь? – Грэм бросил взгляд на закрытую дверь спальной.

– Да. И пока неважно себя чувствует. Взять его с собой мы не сможем, но и оставлять его нельзя.

Северянин сжал губы. Снова нахмурился, задумавшись:

– Я попробую поговорить со стариком, что врачевал Кристиана. Может, он согласится взять парня на время. Запрись и погаси свет. И никому не открывай кроме меня и Марка, если он вдруг придет.

Аша кивнула, проводила северянина взглядом. Затем достала перо, чернильницу и огрызок бумаги.

Она никогда не писала записок и не знала, с чего начать. Письма в книжках, прочитанных ею, всегда начинались с приветствия.

«Дорогой Марк»? Но был ли островитянин дорог ей? Когда Аша осуществляла план со Сферой Равновесия – несомненно, был. Теперь же его судьба ничем не отличалась от судеб многих и многих населяющих Антериан.

Аша обмакнула перо в чернила.

«Марк.

Гильдия объявила охоту на всех нас. Мы укрылись в безопасном месте. Поспеши сделать то же самое».

Аша не стала подписывать послание своим именем. Пусть Марк не думает, будто она в угоду своим планам снова пытается превратить его в послушную марионетку.

Из спальной, приглушенный закрытой дверью, донесся скрип, затем с глухим деревянным стуком что-то свалилось на пол.

Аша подхватила меч, рывком распахнула дверь. В перекинутой через балку веревочной петле болтался Крис. Его тело конвульсивно дергалось, и пламя догорающей свечи билось в агонии вместе с ним, а тени плясали в безумном танце. Под его ногами лежал опрокинутый табурет.

Вот что он прикрывал руками, когда вернулся со двора. Веревку. И вот как подумал о дальнейшей жизни. Решил с ней расстаться.

Аша замерла в дверях. Смотрела неотрывно, как из хрупкой телесной оболочки уходит жизнь. Она могла снова спасти ее, но Кристиан сам сделал этот выбор. Не по ее указке.

Спустя минуту он замер.

– Я же сказал тебе запереть дверь. – Грэм вошел неслышно. Сунул нос в спальную и шумно выдохнул. – Кажется, помощь лекаря уже не пригодится. Нам нужно уходить.

– Мы не похороним его?

– Времени нет. Я договорился со стражниками, нас выпустят через Восточные ворота. Но скоро караул сменится, и тогда придется торчать в городе до утра. Помоги мне.

Северянин, обхватив тело Криса, приподнял его, чтобы ослабить натяжение веревки. Аша сняла петлю, и Грэм уложил тело на кровать.

– Все. Пора.

Аша стянула с вешалки темный плащ. Она не надевала его с той ночи, когда впервые привела Марка в убежище в Старом квартале. Когда познакомила его с остальными, отказавшимися лезть в Железные шахты. С теми, кого теперь уже нет.

Бросив последний взгляд на приоткрытую дверь спальной, Аша задула свечу и вышла на улицу вслед за Грэмом.

* * *

По Храму ра’ш-тсу в Серых горах, поедая эхо отзвучавших слов, расползалась тишина.

Хозяева Храма замолчали, будто в оторопи, пока наконец один из голосов в голове не повторил слова Марка:

«К свободе?»

И тут же по Храму вновь поползли шепотки. «Свобода? Свобода!» – скандировали они. Все громче и пронзительнее звучали их голоса, все сильнее давили на барабанные перепонки. Ра’ш-тсу повторяли это слово как заклинание, будто боялись потерять его, забыть. И будто тоже хотели стать свободными – нетерпение в их голосах резало слух.

«Мы поможем тебе, смертный, – возвестил другой голос, грубее и спокойнее прежнего, когда ра’ш-тсу наигрались со словом. – Когда последний Бог лишится силы, все разумные смертные обретут свободу».

«Свободу, свободу!» – вновь смаковали ра’ш-тсу произносимое слово.

– Как можно лишить их силы?

«Подойди к алтарю, смертный. Что ты видишь?».

Марк смахнул с серого камня несколько щепок – все, что осталось от деревянного сундучка, в котором некогда лежали Янтарное Ожерелье и ключ от святилища со Сферой Равновесия. На поверхности алтаря, будто бы черной краской, было нанесено изображение розы. Цветок ожил, стоило к нему прикоснуться. Он подрагивал, втягивал и выпускал шипы, словно кошка – когти, но при этом оставался лишь плоским рисунком.

– Что это?

«Дитя Хаоса, как и мы. Прикоснись к нему, и он укажет путь к дансу».

– Дансу?

«Да. Дансу принадлежат Богам».

– Дансу – это артефакты Древних Богов? И когда я найду все артефакты… что произойдет?

«Неумный смертный. Только дансу может заключить в себе силу Бога. Только тот дансу, что принадлежит Богу».

– Но как я узнаю, какой артефакт какому Богу принадлежит?

«Прикоснись к дитю Хаоса, смертный, – прошелестел голос утомленно. – Он ответит на твой вопрос».

Рисунок притягивал взгляд и не отпускал ни на миг, но Марк не видел в этом опасности. Он смотрел на розу по собственной воле, не торопясь делать так, как говорили ра’ш-тсу.

– Что вы попросите взамен?

«Ничего, – ответ прошелестел в воздухе, словно дуновение ветра в лесных кронах. – Когда ослабнет последний Бог, мы тоже станем свободны и сможем уйти отсюда в лоно Хаоса. Вернуться домой».

– И ничего не сделаете с этим миром и его обитателями?

«Смертные нам не интересны. Они получат свободу, как ты желаешь. Вопрос лишь в том, что станут с ней делать они сами».

И зал Храма наполнился визгливым хохотом.

Марк потянулся к живому рисунку – медленно и осторожно. Роза тут же оживилась. Лепестки ее затрепетали, словно хищные пасти. Марк поводил рукой над алтарем, и роза следовала за ней, извиваясь, словно угорь в воде. Простой рисунок вдруг обрел объем и глубину, оставаясь не более чем тонким слоем краски на камне.

Храм наполнился беспокойными шепотками. Марк чувствовал нетерпение ра’ш-тсу, и – будто оно стало причиной его движений – резко опустил руку и коснулся пальцами поверхности алтаря.

Стебель с шипами распрямился, с силой выбрасывая бутон вперед. Лепестки розы обволокли кисть. Марк отдернул руку, и роза, вырванная из каменного плена, задергала стеблем-хвостом, заизвивалась, словно змея, рассерженно хлестая из стороны в сторону. А затем забралась под кожу, проникая все глубже.

Марк взвыл, когда шипы нарисованного цветка стали царапать мышцы и кожу изнутри. Он упал на колени, сжал предплечье рукой, пытаясь выдавить существо, паразитическим червем вонзающееся в плоть.

Цветок не чувствовал сопротивления. Соцветие замерло на тыльной стороне ладони, а стебель, вытянувшись вдоль предплечья, конвульсивно дергался, все еще причиняя сильную боль. Он словно пиявка напитывался кровью хозяина, и Марк чувствовал, как пустеют вены и как их стенки слипаются.

Вдоволь напившись, дитя Хаоса успокоилось. Бутон Черной Розы благодатно раскрылся, существо сыто и лениво змеилось под кожей – снова простой черный рисунок, татуировка. Рука от костяшек до локтя саднила внутри, но теперь это были единственные неприятные ощущения.

Еще одна вещь, которая изменилась в его восприятии – теперь он видел пульсирующие огоньки. Некоторые из них были больше, словно два или три огонька сливались в одно целое: далеко на западе, за Стеной, и на юге, среди степей Мёльварда. Одиночная метка горела в гномьем Царстве, и одна еще дальше на север, будто бы за краем мира, проход куда был перекрыт горным хребтом. Еще два из артефактов по-прежнему находились в Леннарте, в Цитадели. И они были ближе, чем остальные.

Ра’ш-тсу не обманули.

– Большую часть артефактов легко достать. Но как я переберусь через Стену? А что насчет похода на север? Там же одни горы.

«Ищи проход, – донесся усталый голос. – Там, где спят наши братья. Дитя Хаоса поможет тебе. Но помни – сущность Бога должна быть заперта в теле Дансу. Дансу должен прикоснуться к телу Бога. Тогда Бог падет, а смертные обретут свободу. Мы – обретем свободу».

Марк потрогал Розу. Рисунок больше не отзывался на прикосновения. Вскоре существу может снова потребоваться кровь, и через два-три таких подхода цветок выпьет его досуха. Или попытается свести с ума, как Ожерелье. Интересно, знают ли об этом сами ра’ш-тсу?

У Марка был способ свести на нет последствия «общения» с рисунком. Он не знал наверняка, поможет ли это, но стал начитывать речитатив, услышанный от Аши, раз за разом пытаясь повторить несколько слов, значения которых он не понимал. Он не ощущал никаких изменений, да и не знал, должны ли они быть. Надеялся лишь, что обряд присвоения сработает.

Ра’ш-тсу забеспокоились, заелозили. Статуи были недвижны, но Марк видел их другим зрением, дарованным Розой. Он видел их истинные сущности – серые, размытые пятна, выходящие за пределы статуй. Существа лучились любопытством и нетерпением. И когда Марк закончил, хозяева Храма едва не бились в исступленном экстазе.

«Смертному известно наречие Богов. – Едва слышные голоса вдруг стали полны радости и вожделения. – Смертный найдет общий язык с Богами».

II

Зал Советов, потеряв очертания и форму, захлебнулся тишиной. Густой. Бесконечной. Пожравшей отголоски споров и рев Изначального Хаоса.

Боги медленно приходили в себя посреди чернеющего ничто. Силились осмыслить последствия целой череды событий, свидетелями которых они стали, но участниками которых стать не решились.

Антериан, что создавался так долго, невообразимыми усилиями, едва не погиб. Равновесие было нарушено, мир больше не имел права существовать на просторах Вселенной. И вторгшийся Хаос едва не превратил его в прах.

И все же Антериан уцелел, спасенный не Богами, а той, кого они изгнали, и тем, кого они создали. Антериан замер на миг в Потоке Времени, а после единым рывком сместился назад, будто костяшка на счетах под пальцем торгаша. Равновесие накренившегося мира восстановилось. Ра’ш-тсу снова спали, и Хаос больше не стремился заместить собой с таким трудом установленный порядок.

Ардасса же совершила то, чего побоялись остальные. Она осмелилась противостоять Хаосу. Вместе с сотнями разумных смертных она вышла навстречу Хаосу и ра’ш-тсу и пыталась удержать Антериан от неминуемой гибели сколько было возможно. И только Эхтунарон спустился в Хаос вслед за Ардассой, когда та погибла, сожранная Хаосом. Пусть он и не успел ничего сделать, потому что мир в этот самый момент переместился в Потоке Времени.

Черное бесформенное ничто Зала Советов подернулось рябью, зашлось волнами. Побелели, всклубясь облаками, стены, засиял нестерпимо горячим солнцем купол, и туман, рваный и почти прозрачный, растекся у ног Богов. Он слабо заколыхался, потревоженный легкой поступью, когда в Зал Советов поднялся Эхтунарон. Остальные провожали взглядами его фигуру, поднимались на ноги, неуверенно расправляли плечи.

– Достаточно. – Эхтунарон, остановившись среди братьев и сестер, покачал головой. – Игру пора завершить.

– Но до победы еще далеко, – возразила Ноасса.

– Не будет никакой победы. – Эхтунарон взял сестру за плечи, заглянул ей в глаза. – Да, ни один из Персонажей и близко не подобрался к финалу. Но вы заигрались. Позволили смертным слишком много.

– Если бы ты не даровал свободу Ардассе, ничего этого не случилось бы, – подала голос Ратесса.

– Если бы вы прислушались к ее словам изначально, то и гибели нашего прежнего мира не случилось бы, – спокойным тоном ответил Эхтунарон. – Да, я освободил Ардассу. И спасти положение пытался тоже я. А вы отказались помочь мне, предпочтя наблюдать, как гибнет Антериан. Твое замечание неуместно.

– Нет смысла судить прошлое, – поддержал брата Индарион. – Но есть смысл подумать о будущем. Считаю, что все мы перенесли и прочувствовали достаточно эмоций и потрясений, чтобы не поддаваться хандре до самой следующей Игры. Но нам все еще необходимо разобраться с последствиями того, что произошло, чего не произошло, и что еще только собирается произойти. Частицы наших сил, заключенные в артефакты, по-прежнему в руках смертных, и их нужно вернуть на места.

– Заставим Персонажей отнести артефакты в храмы, а затем вновь скроем храмы под землей, – предложил Аргастион. – После – сделаем так, чтобы смертные забыли о том, чем занимались. И на этом закончим.

– Мы не можем положиться на смертных, – возразил Эхтунарон. – Не сможем контролировать их непрестанно, ограждая от всех опасностей, пока они не завершат порученное им дело. Слишком рискованно. Некоторые из них уже погибли, легко могут погибнуть и другие. А артефакты продолжат блуждать среди смертных.

– Тогда как же?

– Самым верным способом. – Эхтунарон повел рукой, разгоняя туман, приоткрывая взору просторы Антериана. – Страшитесь вы того или нет, но вам придется спуститься, чтобы спрятать артефакты самим.

Глава 2. Рольф

Спящие улицы Мерра, нагретые за день июльским солнцем, не спешили расставаться с теплом. Камень мостовых и домов остывал нехотя. Под плащом, да еще и с натянутым на голову капюшоном было душно.

Аша вела Ласточку под уздцы. Иногда смахивала пот со лба или трясла рукой, когда по коже под рукавом начинала неприятно ползти капля. Плащ был бы уместен прохладным октябрем, но никак не в летнюю пору. Грэм шел перед ней, иногда поглаживая своего коня по холке. Его, казалось, духота не тревожила совершенно. Редкие прохожие, которым тоже не спалось в столь позднее время, не обращали на них, спешащих в сторону ворот, никакого внимания.

Город оставался спокоен. По освещенным улицам ходили усиленные патрули. После переворота Агнэм прежде всего хотел упредить беспорядки. Грэм старался не привлекать внимание стражи и обходил марширующие по брусчатке отряды соседними улочками.

У Восточных ворот северянин кивнул одному из стражников. Тот кивнул в ответ, поманил к себе сослуживца. Вдвоем стражники сняли засов, приоткрыли одну из створок. Грэм не сказал им ни слова, Аша так же молча покинула город вслед за ним, и ворота тихо затворились за их спинами.

Они залезли в седла. Аша с облегчением откинула капюшон, подставив лицо ветру, чуть более прохладному, чем в черте города.

Миновали Лес Предков. Северянин двигался прямо и не собирался никуда сворачивать.

– Куда мы едем?

– В Леннарт, – ответил Грэм, не повернув головы.

– В городе наемников вряд ли безопаснее.

– Знаю. Но у меня уговор – я должен встретиться с другом. Втроем уберемся отсюда как можно дальше.

Аша помолчала немного, пожевала губу в нерешительности. Затем все же спросила:

– А Марк?

– Если он выжил в застенках Гильдии, то уже не пропадет. – Грэм, откинув капюшон, подмигнул, улыбнулся. – Эй. Мы же не навсегда уезжаем. Вернемся, когда станет безопаснее. И Марк вернется тоже.

Северянин пришпорил коня, и Аша, чтобы не отстать, сделала то же самое.

Подъезжая к Леннарту, стали двигаться осторожнее. У ворот и вовсе спешились. Стражники проводили их взглядами, но препятствий чинить не стали.

Животных оставили у пустующей сейчас трактирной коновязи. Грэм заглянул в заведение, вернулся через пару минут и, поманив Ашу рукой, направился вглубь города.

Она шла за северянином по узким темным улочкам, которые лишь изредка могли похвастать исправно горящими фонарями. Не слишком опрятные, с плотно прижатыми друг к другу деревянными в большинстве домами. В Леннарте Аша была редким гостем, и ее визиты сюда ограничивались городской площадью, которая, несмотря на многолюдность, выглядела достаточно чистой и ухоженной. Здесь же, в жилых кварталах, было куда хуже. Мусор, отходы, лужи нечистот, грязь и неприятный запах.

– В каких мерзких районах обитает твой друг. – Аша зажала нос, перепрыгивая очередную зловонную кляксу, растекшуюся по пыльной земле.

– Он живет дальше. Но райончик и в самом деле мерзкий. Зато здесь безопаснее – гильдийцы не любят соваться в самые отвратные закоулки Леннарта. Да и никто не любит.

Аша снова вспомнила прошлогодний октябрь. Тогда она вела Марка через Старый квартал Мерра, точно так же, как сейчас Грэм вел ее. С тех пор, казалось, минула целая прорва времени. Особенно если учитывать пресыщенный событиями отрезок, который теперь существовал только в памяти – ее, Марка и Богов.

Пройдя три квартала насквозь и свернув на более широкую улицу, они действительно оказались в местах куда чище и просторнее. Полноценные каменные дома с черепичными крышами и собственными крохотными двориками тянулись вплоть до городской стены. Однако даже здесь света не хватало, и серые пятна ночной тени проглатывали по три-четыре здания за раз.

Дом, к которому они подошли, выглядел как добротная крепость. Массивный, с толстой дубовой дверью и окнами, закрытыми изнутри ставнями, сквозь которые не пробивалось ни лучика света. Жилище создавало ощущение надежности и безопасности.

Северянин стукнул в дверь трижды, затем негромко произнес:

– Рольф, это я, Грэм. Время пришло.

За дверью послышались возня, едва слышный лязг замков и стук засова. Затем дверь чуть приоткрылась, и Грэм, схватив Ашу за руку, тут же втащил ее в темноту.

Плошка со свечой едва освещала стол, на котором стояла – остальное пространство комнаты тонуло в темноте.

– К стене, – прозвучал хрипловатый низкий голос, и дверь захлопнулась. – Кто с тобой?

Аша вместе с Грэмом замерли на освещенном пятачке; хозяин дома говорил с ними из темноты. И, судя по высоте, с которой раздавался голос, хозяин был выше их примерно на голову.

– Друг.

– А где Марк?

– Не знаю. Пока не появился. Но он ей доверяет.

– А ты?

– И я, – без сомнения в голосе ответил Грэм. – Иначе не привел бы Ашу сюда.

– Значит, Аша. – Рольф наконец-то соизволил выйти из тени. Он действительно был рослым, здоровым, плечистым. Таким же крепким, как и дом, в котором обитал. Все это время он стоял с нацеленным в гостей миниатюрным арбалетом, который в его лапищах казался совсем крошечным. Он уже был одет в плащ, подготовившись к отбытию. В тусклом свете блеснул розовый камень в простой оправе – перстень на одном из пальцев.

Шагнув к столу, Рольф тут же опустил оружие.

– Все настолько серьезно? – Грэм пожал великану руку.

– Эти псы уже здесь, – тихо сказал Рольф, ткнув арбалетом в потолок. – Только и ждут, когда я выйду наружу. Всю жизнь за каменными стенами не просидишь, так что рано или поздно придется обрадовать их. Вы готовы?

– Сейчас? – прошептала Аша. – Не разумнее ли уйти днем, когда на улице будет больше людей и стражи?

– Наемники тоже должны так считать. Но днем они легко выследят нас за пределами города. Поэтому лучше уйти сейчас. В темноте затеряться куда проще.

Грэм покивал, принимая это объяснение, и Аше ничего не осталось, кроме как согласиться с их решением.

Рольф снова скрылся в полутьме, разглядывая сквозь закрытые ставни пустоту улицы.

– Пора, – шепнул он и совершенно бесшумно поснимал с двери все замки. – Приготовьтесь.

Великан толкнул дверь ногой. Вышел, целя заряженным арбалетом то влево, то вправо; обернулся, проверив крышу своего дома. Грэм выскочил следом с мечом в руках, готовый отражать атаки, которых, впрочем, не последовало.

Аша покинула дом последней, прикрыв за собой дверь.

– Не расслабляйтесь. – Рольф, накинув капюшон и прикрыв арбалет полой плаща, зашагал к центру города. Хотя такая маскировка ему бы точно не помогла – слишком уж приметная фигура, почти не оставляющая шансов на то, что его смогут принять за другого.

Далеко от жилища великана они отойти не успели. Наемники вышли им навстречу, до поры скрываясь в одном из домов. Трое мужчин больше походили на отребье, что грабило проезжих на не слишком оживленном тракте. Одетые кто во что горазд, заросшие, грязные. Будто гильдейцы, не желая тратить время на ожидание и марать руки кровью, наняли на эту работенку тех самых разбойников с дороги. Однако мечи у этих ребят были одинаково остры и недвусмысленно вынуты из ножен.

Рольф, не мешкая, разрядил арбалет в ближайшего из противников. Крохотный дротик, вряд ли предназначенный для убийства – скорее, для того, чтобы отвлечь противника и заставить заниматься раной – блеснул на мгновение в свете уличных фонарей. Человек, которому он предназначался, взмахнул рукой, свободной от меча, и дротик, звякнув, упал на камни мостовой. Аша разглядела на кисти разбойника черную металлическую перчатку, пальцы которой оканчивались загнутыми, как у кошки, когтями.

Разбойники ринулись в атаку тут же, не сговариваясь. Двое накинулись на Рольфа, осыпая его градом ударов, заставив уйти в глухую оборону. Третий же оттеснил Грэма, умело пресекая любые попытки обойти противника и помочь великану.

Аша отступила к стене дома, в тень, пользуясь тем, что ее пока не приняли в расчет. Она прекрасно понимала, что про нее не забыли, замечала взгляды, задерживающиеся на ней самое краткое мгновение. И выжидала, пряча короткий меч в складках плаща. Всем своим видом показывая, что стала жертвой обстоятельств и не хочет проблем. Она могла бы уйти прямо сейчас, как собиралась изначально, ведь судьбы смертных больше не волновали ее. Во всяком случае, Аша изо всех сил пыталась убедить себя в этом. И понимала, что саму себя убедить куда сложнее, чем тех, кого она использовала для своих планов.

Рольфа зажали с двух сторон, атакуя то попеременно, то разом. Он прижался к стене и едва успевал отбивать несущиеся к его телу клинки. Грэму тоже приходилось нелегко. Ему, насколько могла судить Аша, достался самый сильный из троицы, и по мастерству владения мечом они не уступали друг другу. Однако Грэму приходилось спешить, тогда как время оставалось на стороне его противника, и он мог себе позволить вести бой размеренно, не совершая ошибок.

Их поединок выглядел слишком непрофессиональным. Аше доводилось наблюдать, как сражается Грэм – он всегда был спокоен, уверен в себе, его наблюдательности хватало, чтобы реагировать на любые действия противников, будь они людьми или тварями Хаоса. Сейчас же он слишком торопился, был рассеян, пропускал удары, реагируя на них с запозданием, и постоянно бросал взгляды на товарища. Аша видела его спину, полубок, читала уверенность в глазах его противника. А затем Грэм, обманув-таки разбойника финтом, поднырнул под его руку, крутнулся на месте, одновременно сковывая его меч своим, вынуждая развернуться в другую сторону. Они поменялись местами.

Аша вынырнула из тени тут же, понимая, что другого шанса не будет. Стремглав бросилась к открытой спине, поднимая меч для колющего удара.

Разбойник почувствовал ее – а может, увидел мелькнувшую тень, услышал невесомые шаги, заметил ее отражение в глазах северянина. Скользнул в сторону, выворачивая клинок в защитную позицию. Он встретил удар грубым толчком, едва не сбив с ног. Ашу повело вбок, но она, не остановившись ни на мгновение, продолжила бег, коснулась пальцами мостовой, чтобы не рухнуть навзничь. Потому что в момент ее удара, оттесненный к стене, вскрикнул Рольф. Прижав руку к правой половине лица, он орудовал мечом почти вслепую, в отчаянии бил наотмашь, пытаясь не подпустить людей Гильдии.

Аша врезалась плечом в одного из них. Рубанула сверху-вниз, пытаясь достать отшатнувшегося разбойника. Противник, даже не попытавшись уклониться, поймал ее меч перчаткой, с когтей которой сорвалось несколько капель крови. Он уклонился от удара в пах, выдернул клинок из рук, бросив его за спину, ударил по лицу, и, схватив за волосы, швырнул на землю. Все произошло в одно мгновение, и Аша опомнилась лежа на неровных камнях мостовой, ощущая, как локоть пронзает острая боль, а на щеке разгорается след от пощечины.

Она перевернулась на спину ровно в тот момент, когда разбойник занес над ней меч. Попыталась пнуть его в колено, отползти назад, лишь бы клинок не пригвоздил ее к мостовой. Однако разбойник заметил что-то, чего не увидела Аша, резко повернул голову в сторону, и его тут же смело черной тенью.

Ей помог Грэм. А она, подобрав свой клинок, освободила от поединка Рольфа.

Три трупа остались лежать этой ночью на мостовой. И никто, абсолютно никто из живущих на этой улице не вышел из дома и не попытался позвать стражу. Горожане предпочли не рисковать собственными жизнями, они не собирались встревать в чужие разборки. И Аша никак не могла рассудить, правилен ли их выбор, хотя в подобную ситуацию попадала не первый раз.

Рольф потерял много крови. Оттенок его побледневшей кожи был различим даже в свете уличных фонарей. Он все так же держался за правую половину лица потемневшими от потеков пальцами. Великана пошатывало, когда Грэм с Ашей вели его обратно в дом, и на мостовую падали темные густые капли.

– Мне нужен огонь. – Северянин усадил Рольфа за стол. – Огонь, Аша! Не стой!

В камине лежали давно прогоревшие угли, а на каминной полке не было даже кресала. Пока Грэм пытался нагреть нож над пламенем свечи, Аша запустила руку в золу, представила, как черная пыль рдеет, нагревается и вспыхивает. Она отшатнулась, когда пламя, взревев, обдало жаром, болезненно лизнув щеки.

Грэм замешкался лишь на мгновение, а затем сунулся к камину.

Железный нож нагрелся очень быстро. Рольф, глотая вино из бутыли, проливал большую часть на себя – рука плохо слушалась. Северянин отобрал бутылку, поставил ее на стол. Затем, отняв вторую руку Рольфа от лица, прошептал:

– Крепись, дружище.

Зашипело. Великан взвыл, дернулся. Ноздрей коснулся омерзительный запах паленой кожи, и Аша отвернулась, с трудом подавляя тошноту. Накинула купол на дом-крепость, чтобы заглушить крики и скрыть жилище великана от ненужного внимания.

Грэм прижигал раны еще трижды, возвращаясь то к камину, то к хозяину дома. Затем, стянув с Рольфа плащ, разочарованно простонал:

– Здесь еще. Он не выдержит…

Он принялся резать плащ на лоскуты, перетягивать все еще сочащиеся кровью порезы.

– Давай я.

Грэм не возражал. Отступил на шаг и молча подавал отрезы ткани. Аша вплетала в каждый из них чуть-чуть магии, прежде чем наложить повязку – это должно было остановить кровотечение и не дать Рольфу потерять сознание.

– Нужно уходить отсюда. – Северянин, отойдя, приник к закрытым ставням.

– Рольф и до двери дойти не сможет. Как ты себе это представляешь?

– Не знаю. Но здесь оставаться нельзя. Кровавая дорожка к этому дому стелется. Первый же патруль, обнаружив трупы, проверит след. Напавшие на нас люди вряд ли сойдут за наемников. А мы – вполне. С прихвостнями Магистра новый король церемониться не станет. Какая судьба нас тогда ждет? Как считаешь?

Аша смолчала.

– Я видел, как ты разожгла огонь. Может, и моему другу поможешь? Поддержишь его магией, пока не уберемся подальше.

Аша взглянула на Грэма внимательнее. Попыталась понять, не руководствуется ли сейчас северянин воспоминаниями событий, которых не было. Не вспомнил ли он, как Аша питала магией его, пока они не выбрались из Моласса.

Тогда он выжрал ее почти всю. И все же Грэм был прав. Скрывать дом под куполом, пока Рольф не придет в себя, она не сможет. На это могут уйти сутки или даже пара-тройка дней. Проще вывести его из города.

– Я не спрашиваю кто ты и откуда у тебя такие способности. Я лишь прошу помощи.

Он смотрел не сводя глаз и надеялся на положительный ответ. Аша хотела уйти, не впутываясь больше в дела смертных. Посчитала, что с Грэмом ей будет проще добраться до отдаленных земель. Но он снова тяготил ее, превращаясь в обузу. А она снова не могла его оставить.

– Я попробую. Но ты должен понимать, что я могу не справиться.

– Не нужно ничего пробовать, – подал голос Рольф.– Я еще способен ходить сам.

Он наклонился вперед, вцепился руками в столешницу, пытаясь встать. Глаза на обезображенном с одной стороны лице отражали бесноватое пламя свечи. Он приподнялся, покачиваясь; едва не упал, и Грэм тут же подхватил его поперек торса. Аша «потянулась» к великану незримыми нитями. Ее магия наполняла вены, артерии Рольфа, замещая собой потерянную кровь, ускоряя заживление ран. А затем Аша оборвала связь, встряхнув руками, будто ударила хлыстом. Закупорила отданную магию в теле великана, надеясь, что этого количества хватит на поддержание его сил.

Рольф менялся на глазах. Бледность кожи сходила, уступая место здоровому румянцу. Он выпрямился, не нуждаясь больше в поддержке северянина, хотя все еще опирался на стол. Задышал полной грудью, сжал пальцы в кулак, чувствуя прилив сил.

– Я готов, – наконец выдохнул он. Направился к двери, неуверенно ставя ноги, но с каждым шагом его походка становилась все тверже.

– Тебе бы лекарем стать и спасать людей, – Грэм с воодушевлением наблюдал за происходящими с его другом изменениями.

Аша в ответ лишь кисло улыбнулась. Тех, кто должен был спасать людей от смерти, она смогла научить управлять мертвой материей, и только. Их прозвали некромантами, они стали изгоями, а после и вовсе растворились на просторах Антериана, став для многих не более чем страшной сказкой. Ее же сил не хватило бы и на то, чтобы излечить двоих-троих. Простые знахари – особенно если они были родом из Ленайи – справлялись с этой задачей лучше нее. Хотя, конечно, никогда не смогли бы сделать того, что она сделала для Рольфа, для Грэма в Молассе, и для самой себя после стычки с тварью Хаоса, некогда бывшей эльфом.

Они снова попытались уйти, пока к месту сражения не нагрянули стражники. Нырнули в темноту соседних улиц, повторив путь до трактира в обратном порядке. И на этот раз покинуть Леннарт удалось беспрепятственно. Рольф оседлал коня, принадлежащего Грэму, а Ласточке пришлось нести двоих седоков.

Они отправились в сторону Золотого леса, ища достаточно плотную рощу, чтобы можно было укрыться в густоте ее ветвей. Аша изо всех сил надеялась, что их отбытие не привлекло лишнего внимания, потому что на еще одну порцию приключений ее магии точно не хватит.

Глава 3. След Хаоса

В роще они провели остаток ночи и встретили утро. Аша не спала все это время, поглядывая в сторону Леннарта, наблюдая за окрестными лугами. К счастью, из города в их сторону никто не выехал, и время до рассвета они провели спокойно. Поутру Грэм окружил место стоянки сухими ветками, воткнув их вертикально в зазоры между живыми стволами, чтобы еще больше скрыть их присутствие здесь. Рольф заедал боль и кровопотерю вяленым мясом. Чувствовал великан себя неважно, но помочь ему чем-то еще Аша не могла. Порой она ловила на себе его косые, хмурые взгляды из-под капюшона – доверия Рольфа она пока не заслужила. Покончив с завтраком, великан улегся на траву, положив руки под щеку, а ноги подтянув к телу.

– Куда мы теперь? – спросила Аша северянина, когда тот, закончив с насаждением ветвей, уселся чуть поодаль.

– На север. Рольф говорил, что Магистр скорее всего отправится в Старую Цитадель – это на юго-восток от Леннарта. Большая часть наемников должны будут уйти вместе с ним, но в окрестностях останутся охотники за отступниками. Я не знаю, как далеко от города они собираются рыскать, но чем дальше мы уйдем, тем будет спокойнее. Как он? – Северянин легко кивнул в сторону великана.

– Жить будет. Ему бы только силы восстановить. При свете дня все равно отсюда не уйдем – дождемся ночи. А он пусть поспит.

День в безделье тянулся очень долго. Иногда Аша засыпала под шум листьев, к которым прикасался ветер, но любой посторонний шум вырывал ее из чуткого сна.

– Поспи. – Грэм поднялся. – Тебе тоже нужно отдохнуть. И ничего не бойся. Я послежу за горизонтом.

Аша кивнула. Устроилась поудобнее, закрыла глаза, и сон почти сразу сморил ее.

Проснулась она уже на закате. Сонная, не сразу поняла, где находится и что происходит. Увидела Рольфа, который все так же спал, и в голове прояснилось.

Она сделала несколько глотков из фляги. Понаблюдала за тем, как Грэм вытачивает ножом какую-то смутно угадываемую фигурку из куска дерева.

– Мне не дают покоя воспоминания, – признался северянин. – Некоторые из них. Я не уверен, что они принадлежат моей памяти. И что они реальны, а не навеяны снами, которых я не помню. Может, ты сможешь объяснить мне их значение?

– Я не умею толковать сны, – Аша зевнула, прикрыв рот ладошкой. – Возможно, тебе стоит обратиться к гадалке.

– Возможно, – как-то странно улыбнулся Грэм. – Только в этих воспоминаниях часто присутствуешь ты. Человек, с которым до вчерашней ночи я встречался лишь дважды, но которому почему-то доверяю как очень хорошему другу. Человек, с которым мы будто прошли трудный и опасный путь. И будто бы этот человек спас мне жизнь. Но это даже не воспоминания, не сны. Просто ощущения. В отличие от гадалок, ты точно владеешь магией. Думаю, никто не объяснит мне мои воспоминания лучше, чем человек, о котором эти воспоминания. И откуда в моих воспоминаниях такие вот образы.

Грэм кинул фигурку Аше. Грубо вырезанная, человекоподобная, тварь имела заостренные уши и шипы вместо рук. Ног у фигурки не было, и вообще нижняя часть тела была плохо оструганным бруском, но это и не было важно. Тварь Моласса угадывалась без труда.

Аша гипнотизировала ее взглядом, боясь поднять глаза и посмотреть на северянина. Она не знала, что сказать. Воспоминания, которых не было, действительно прорывались сквозь сознание бывшего наемника, но как это работало и почему, оставалось загадкой даже для нее.

– Похож на эльфа, – Аша вернула фигурку. – На достаточно странного эльфа.

– Я видел его. Не знаю только где. То ли во сне, то ли наяву. Где могут обитать такие существа? Эльфы не выходят из Золотого леса уже многие годы, а в их вотчине я никогда не был.

– Не торопи воспоминания. Это все, что я могу посоветовать. Думаю, со временем ты сам во всем разберешься, если так будет суждено.

– Хорошо, – Грэм убрал нож за голенище сапога, а фигурку спрятал в карман. – Пожалуй, и правда не стоит забивать себе голову, покуда у нас есть дела поважнее.

Ночью они выбрались из рощи. В темноте двигались осторожно, медленно, взяв направление на север, сторонясь дороги. А с рассветом ускорились, пока не наткнулись на кое-что не совсем обычное.

Крытая повозка лежала на боку, достаточно далеко от тракта. Из двух вывалившихся ящиков торчали книги, листы пергамента, какие-то склянки с неизвестным содержимым. Лошадей не было, как и людей вокруг.

Грэм с Рольфом переглянулись.

– Проверим? – северянин придержал коня.

Великан кивнул, и они съехали с дороги.

– А стоит ли? – Аша, прищурившись, пыталась высмотреть признаки засады.

– Это фургон Магистра, – пояснил Грэм. – Однозначно стоит.

– Он же должен был отправиться в Старую Цитадель, разве нет?

– Это самое вероятное направление, но никто не говорил, что он двинется именно туда.

Грэм спешился, за ним слезла и Аша. Они заглянули внутрь фургона, приподняв полог. Несколько нетронутых деревянных коробок и прорвавшийся мешок с деньгами, часть которых рассыпалась по борту повозки и тенту – вот и все, что удалось обнаружить.

– На ограбление не похоже, – заключил Грэм, а Рольф, наклонившись, полез собирать монеты.

– Магистру они точно без надобности, – донесся из-под тента его голос. – А нам еще сгодятся.

– Где он сам, интересно? – пробормотал северянин и обошел повозку по дуге. Аша не отставала от него ни на шаг. – Неужели попал в руки гвардейцам?

Он не угадал. Старик лежал у облучка, в длинном плаще с откинутым капюшоном. Его седые волосы были разлохмачены, руки со скрюченными пальцами подняты, будто в попытке защититься, а лицо исказила гримаса ужаса. Искривившийся рот широко раскрыт, глаза выпучены.

– Небо, – прошептал северянин. – Что с ним случилось?

– Здесь еще, – сказала Аша, пройдя дальше, к днищу повозки. Двое людей с похожими признаками лежали у колес. – Это наемники?

– Боги! – Рольф, выбравшись из фургона и увидев мертвецов, попятился назад.

– С Магистром то же самое, – сообщила ему Аша, кивнув за спину.

Грэм присел около мертвецов. Он осматривал их, стараясь не касаться.

– Да, это наемники. На них нет ран, как и на старике. И я не знаю яда, который мог бы делать с людьми такое. Они умерли совсем недавно, даже не успели…

Дальше Аша не слушала. Она вдруг ощутила назойливый зуд, гул, шепот. Он преследовал ее последние пару минут, но лишь сейчас Аша осознала его присутствие. Смутно знакомый, из невообразимо далекого прошлого… следы магии на телах… самой сильной магии… привкус тлена… пещера и спящие существа, мыслеобразы которых оставляли схожие ощущения на сущности Ардассы, не защищенной телесной оболочкой…

– Мы должны вернуться.

– Куда? В Леннарте нас вряд ли ждут с распростертыми объятиями, – заметил Грэм.

– Мы не поедем в Леннарт.

– Да и в Мерре…

– Грэм! – Аша, поспешно шедшая к лошади, остановилась. – Либо ты едешь со мной, либо остаешься здесь.

Она больше не стала тратить время на пустую болтовню. Вскочила в седло, и северянин, тут же усевшись позади, сказал:

– Значит, объяснишь в дороге, куда мы возвращаемся и что происходит.

– Я должна кое-что проверить. Для начала мне и самой нужно понять.

Аша направила Ласточку к Серым горам. Замешкавшийся Рольф догнал их быстро, поворчал по поводу того, что они скачут совсем не в том направлении, в котором следовало бы. Но отговорить их не пытался и вопросов задавать не стал.

Они доехали до нужного места за полчаса. Скрылись в орешниковой роще. Лошадям пришлось немного продраться через поросль, но зато здесь их никто не смог бы заметить.

– Ждите здесь, – скомандовала Аша. – Я скоро вернусь.

Она устремилась ко входу в Железные шахты. Прошла коридором, вырубленным гномами. Двигалась осторожно, все еще опасаясь оставшихся в живых мертвецов. И хотя Марк рассказывал, что зомби он встретил только одного, Аша предпочла потратить чуть больше времени на дорогу, но остаться незамеченной.

Марк… У нее уже зрели догадки – одна хуже другой. Магистра убил Хаос, который на вкус был такой же, как в Храме, в котором ее заперли. Раньше Аша не замечала этого, но у Хаоса действительно был разный вкус. Моласс, магия ленайцев, другие группы спящих ра'ш-тсу, некроманты – все эти частицы Хаоса откликались разными нотками в ее сознании. Тот, что остался на телах Магистра и наемников, перекликался с тем, который она вынуждена была осязать долгие годы. Поэтому Аша и узнала его. Сочла знакомым, пусть и не сразу почувствовала.

Она добралась до входа в широкую пещеру. Прошла несколько ярдов, с замиранием сердца наблюдая за тем, как из местной полумглы, разбавленной голубоватым свечением гномьих кристаллов, величественно выплывает Храм. Аша не была здесь с самого своего освобождения, почти с самого сотворения Антериана, не считая того дня, когда они с Марком выбрались из святилища со Сферой. Медленно шла к последнему пристанищу существ Хаоса. Она вспомнила вдруг, как пыталась поговорить с ними – еще до того, как Марк исправил свою ошибку. Когда Серые горы раскололись и твари вышли из разлома. Тогда, жадно глотая Изначальный Хаос, они не обратили на ее слова никакого внимания. Теперь же Аша надеялась, что без поддержки Хаоса ра'ш-тсу будут общительнее.

Двери Храма были заперты на засов – подгорные жители постарались. Но это препятствие не помешало им с Марком выбраться из Храма.

Аша прошлась вдоль стены, к разбитому окну с оплавленной решеткой. Запрыгнула в проем, ухватившись руками за верхнюю часть прутьев, вмурованных в камень, и осторожно опустилась на пол.

Ра'ш-тсу не спали. Статуи не сводили с нее взглядов, но Аша не могла прочитать их эмоций.

Не вспыхивали в голове и мыслеобразы. Ра'ш-тсу молча наблюдали за ней, наполнив нутро Храма осторожным, но вместе с тем глубоким вниманием. Они выжидали, источая тот самый запах, вкус Хаоса, что лег вуалью на тела трех мужчин, оставшихся навечно в траве у повозки.

Аша медленно подошла к алтарному камню. У его подножья были разбросаны щепки, расколотые дощечки. В них Аша с трудом узнала останки сундучка, в котором когда-то лежали ее Ожерелье и ключ от святилищ со Сферами Равновесия.

Отчего-то Боги сочли это место самым безопасным, самым надежным для сохранности столь важного предмета как ключ. Наверное, они думали, что сюда нельзя попасть, что ключ под надежной защитой ра'ш-тсу, их магии и самой Ардассы. Какая ирония и какая… глупость и легкомысленность. Что ж, Боги никогда не проводили время среди тех, кого создали. В отличие от Ардассы, которая, прожив бок о бок с людьми практически с зарождения Антериана, переняла и усвоила множество их качеств. О, она-то, в отличие от Богов, прекрасно знала, как легко может рассыпаться прахом даже самый продуманный план.

Аша хотела провести рукой по гладкому камню, в последний момент заметив, что кто-то уже стер ладонью пыль с поверхности алтаря.

– Он был здесь, – произнесла Аша негромко.

На самом деле, она не знала, с чего вообще начать беседу с тварями Хаоса. О чем спросить, что сказать. Как добиться ответа и не получить вместо него лишь безразличие и безмолвие. Решила говорить твердо и уверенно. Пусть ра'ш-тсу знают, что она хозяйка положения.

– Помните меня? Я провела здесь взаперти некоторое время. Вместе с вами.

Ра'ш-тсу молчали.

– Сюда приходил парень. У него должно было быть мое Ожерелье. О чем вы с ним говорили?

«О дансу», – последовал ответ.

Они ответили. Уже хорошо.

– Зачем ему дансу?

«Чтобы получить свободу. И чтобы дать свободу нам».

– Свободу? Но что вы…

«Боги не хотят дать нам свободу» – прошелестели голоса ра'ш-тсу. – «Он даст. Когда последний дансу коснется тела Бога, мы станем свободны».

– Что значит… – Аша задыхалась, будто кто-то схватил ее за горло. Не могла найти слов, теряя контроль над собой, и как ра'ш-тсу, чувствуя это, перестают считать ее достойным собеседником. – Подождите! Куда отправился Марк? Что он хочет сделать?

«Ищи на закате», – раздался визгливый хохот. – «Ищи – не сыщешь, не найдешь. Там где наши братья под Стеной. Там, там».

Аша зажала уши руками, но голоса ра'ш-тсу звучали прямо в голове, и не было от них спасения. Она побежала к разбитому окну, вылетела наружу, упав на гладкий каменный пол пещеры. Голоса ра'ш-тсу крутились везде, словно сами существа, наконец освобожденные, носились вокруг. Аша долго не могла встать, прижимаясь к прохладному камню. Обуревающее чуство дурноты все усиливалось, голова раскалывалась. Она не могла больше этого терпеть, невероятным усилием воли заставила себя подняться, побежала прочь, спотыкаясь и падая, а хохот ра'ш-тсу догонял ее, словно пес, все норовящий ухватить за ноги.

Аша выскочила из Железных шахт. Рухнула на землю, обессилевшая, придавленная гнетом чувств, своих и чужих. Ра'ш-тсу насмехались, а она боялась. Ра'ш-тсу ликовали, а она пыталась противостоять волне Хаоса, что хлынула от статуй, окутала ее, пытаясь уничтожить.

Чтобы подняться, ей вновь пришлось собрать всю свою волю. Нужно было спешить, догонять Марка, пока тот, послушав существ Хаоса, не сделал что-нибудь непоправимое. Что-то, что она не могла бы контролировать, в отличие от собственного плана со Сферой Равновесия.

Аша вышла к лошадям. Грэм, едва завидев ее, подхватил, усадил в траву.

– На тебе лица нет. Что произошло?

– Марк. Мы должны его догнать, понимаешь? Должны!

– Тише. Успокойся, – северянин открыл флягу с водой, сунул Аше. Та, сделав несколько торопливых глотков, закашлялась.

– Марк может сделать нечто ужасное, если мы его не остановим.

Рольф хмурился. Поглядывал на нее искоса, настороженно, пока Грэм, встав напротив, не перекрыл его собой.

– Мы ведь уже шли однажды по следу Марка. Пытались его нагнать, отыскать. С тобой вместе. Я точно помню, что это было, но ведь до поездки к Рольфу мы с тобой встречались лишь в вашем с Марком доме.

– К тебе снова приходят воспоминания о событиях, которых не происходило, – немного успокоившись, заключила Аша. И она даже не солгала сейчас. – Давай нагоним Марка. Я думаю, тогда все прояснится.

– Ты сказала, что он может сделать что-то ужасное. Что именно?

– Видел, что стало с Магистром и наемниками? Это дело рук Марка. И на Гильдии он не остановится.

– Это тебе зомби сказали? – наконец высказался Рольф. Аша ожидала от него чего-то подобного – рано или поздно уровень недоверия великана должен был достичь той отметки, когда человек начинает злиться и ставить под сомнение любые высказывания. – Ты ведь в шахты ходила, так?

– Да, в шахты. Но сейчас не это имеет значение, а то что Марк…

– Не возводи напраслину на парня, – недовольно бросил Рольф. – Даже если и вправду Марк угробил Магистра, то это совсем не значит, что он станет убивать всех подряд, куда бы он там ни отправился.

– Почему ты так уверена, что это Марк? – Северянин, как всегда, оставался слишком рассудительным, чтобы поддаться эмоциям. – Что вообще происходит? Объясни.

Аша не слишком горела желанием рассказывать сейчас что-либо. Во-первых, они теряли время, а во-вторых, она не хотела, чтобы Грэм вспомнил слишком много. Пока она не знала, как возвращение воспоминаний скажется на северянине и что с ним произойдет.

– Что ты знаешь об артефактах Древних Богов? – в упор спросила Аша. Она встала, подошла к Ласточке, немного подтянула седельные ремни. Независимо от того, как отреагирует на ее слова Грэм, она все равно должна продолжить путь.

– Не слишком много, – спустя некоторое время откликнулся северянин. – Почему ты спрашиваешь?

– Марк завладел одним из артефактов. Поддался его воле. Думаю, ты понимаешь, насколько он теперь опасен для себя и окружающих.

Грэм опустил глаза, взъерошил волосы. Надежда была на то, что северянин легко вспомнит, что произошло, когда Марк притащил Кристалл Судеб в его дом. И последствия того, что Марк разгуливает с артефактом в руках, в голове Грэма предстанут пострашнее, чем могли бы быть на самом деле. Аша не стала говорить про Хаос, про ра’ш-тсу, потому что слишком много и слишком долго пришлось бы объяснять. Ждала ответа, уже вскочив в седло и развернув лошадь к прогалине, что вела прочь из терновой рощи.

– Хорошо. Я с тобой. Но ты знаешь, куда ехать? Где его искать?

– Он отправился на запад, к Стене, – Аша уверенно кивнула в ту сторону. – Пользуясь артефактом, он, сам того не зная, оставляет следы. Я вижу эти следы, по ним его и отыщем.

Конечно же, след оставлял не артефакт, а Хаос, который теперь был в Марке, но объяснить Грэму ситуацию на примере артефакта было проще.

– Да что происходит? – Рольф все еще топтался на месте, но теперь его злость сменилась недоумением. – Грэм? Какие артефакты? Почему она вертит тобой как хочет, а ты ее слушаешь?

– Поверь мне, друг, – невесело протянул северянин. – Артефакты действительно опасные штуки. А уж если попадают в чьи-нибудь руки… И в таких вопросах лучше довериться знающему человеку. Аша как раз из таких. Ты с нами?

– Выбор невелик, да? – Великан продолжал общаться исключительно с Грэмом, на Ашу даже не глядя. – Я мог бы податься на север в одиночку, как мы и собирались. Но бросить тебя я не могу. Должен же кто-то присмотреть, чтобы тебя не околдовали еще больше. Я ей не доверяю, пусть знает.

– Поосторожней, дружище, – улыбнулся Грэм. – Ты жив только благодаря Аше. Может, тебе такое откровение и не понравится, но именно Аша спасла тебя, когда ты истекал кровью. Можешь ей не доверять, но немного твоего уважения она заслужила.

Рольф пробурчал что-то нечленораздельное, отвернув голову в сторону, но Ашу поведение великана ничуть не задело. Они наконец выдвинулись в нужном направлении, Грэм решил остаться рядом, и на его помощь можно было рассчитывать. Большего Аше пока не требовалось.

* * *

Зеленая трава чернела, превращаясь в хрупкий пепел. Занявшись в одной точке, травинки будто выгорали, и невидимый огонь расползался равномерно, очень скоро образовав идеальный круг около ярда в диаметре.

Некромант опустил Обсидиановый Кинжал, присел у края круга. Взглянул на помощницу, что, лежа в тени деревьев, пыталась поймать зубами муху. При схожих с собачьими повадках, зверином теле с почти человеческой головой ее занятие выглядело столь гротескно и карикатурно, что получившаяся тварь вызывала смесь отвращения и жалости.

Мастер Смерти дал себе обещание, что вернет Айлу к прежней жизни после того как покончит с предателем. Но сколько еще времени она проведет в состоянии зверя, некромант сказать не мог. После стычки в Мерре братец хорошо спрятался, и найти его теперь будет очень сложно. Девушке сильно повезет, если к моменту обратного перевоплощения человеческий разум останется при ней и его не поглотит разум зверя.

Рисунок плохо ложился на траву – Кинжал сопротивлялся все сильнее. Оно и понятно – суть магии некромантов есть чистый Изначальный Хаос, и артефакт Древних Богов пытается заглушить его. Но менять орудие призыва на прежнее некромант не спешил – его ножичек не смог бы зачерпнуть столько магии, сколько давал Кинжал. Абсурд конечно, но вещь, призванная глушить Хаос, позволяла прикасаться к нему смелее, брать больше, не опасаться переусердствовать. Но самое главное – артефакт позволил приблизиться к Первым детям Богов, что спали под Мерром. Их присутствие не помогло названому брату укрыться в городе. Но Арсхэм смог улизнуть, буквально просочившись сквозь пальцы, избежав хватки, и его снова приходится искать. Теперь-то братец будет еще осторожнее. Забьется в самую глубокую нору и будет спать в обнимку с Первыми до Конца Дней. Если так и случится, то выковырять его уже не удастся.

Когда рисунок был закончен, Мастер Смерти прикрыл глаза. Он чувствовал, как дрожат руки и как ноги наливаются слабостью. Артефакт дал много сил, но и истощил не меньше. На этот раз управиться с Кинжалом оказалось сложнее, чем раньше.

Некромант прекрасно помнил, как почувствовал нечто чрезвычайно сильное магически, но при том чуждое его ощущениям. Он отнял кинжал с черным клинком у какого-то голодранца, ставшего размахивать им в приступе паники. А спустя пару часов некромант наткнулся на открытый храм Древних Богов, поднявшийся из-под земли, и сразу все понял.

Обсидиановый Кинжал. Один из десяти артефактов, при помощи которых и был создан Антериан. Братец показывал книгу, когда они направлялись в Зачарованный Край. Тогда артефакты были надежно спрятаны, и все заверения знахаря о том, что их можно отыскать, казались лишь мечтами безумца. И вот – спустя столько лет – Кинжал попал некроманту в руки. Пару дней он экспериментировал с артефактом, знакомился с его возможностями. Выяснил, что тот пытается блокировать Хаос, усыпляет его. Что слабых, в ком крохи Хаоса, артефакт уничтожает. А с сильным Хаосом вполне может сосуществовать, не ослабляя его, но и не давая полную волю.

Тогда-то и созрел план, согласно которому предатель загнал бы себя в западню, даже не подозревая об этом и считая, что находится в полной безопасности.

Следующим на пути к поимке знахаря должен был стать Кристалл Судеб, как самый сильный из артефактов. Если некромант смог бы ужиться и с ним, то дорога в Мерр стала бы для него открыта. Спящие дети Богов не почувствовали бы его Хаос, и человек, посчитавший, что сможет остаться безнаказанным, наконец попал бы в его руки.

Но не все пошло по плану, и пришлось довольствоваться малым. Его мертвые слуги так и не вернулись, угаснув где-то на улицах столичного города. Однако слугам живым удалось вынести из Мерра Второе Солнце. И в тот же день Мастер Смерти заглянул в город.

Однако предатель смог почувствовать его приближение в самый последний момент и улизнуть, создав коридор, ведущий куда-то за пределы Мёльварда. В трактирном зале некромант разглядел тогда сорванца, что унес Кристалл Судеб из-под носа, но возиться с ним было некогда. Некромант последовал за знахарем по эфемерному коридору, надеясь догнать предателя, но его выбросило почти в самом начале вместе с помощницей. И теперь Мастер Смерти торчит здесь, в душной роще, и пытается воссоздать портал и повторить маршрут, которым ушел брат.

Шаги он услышал чуть позже, чем Айла. Та уже подобралась, двинулась в сторону незваного гостя, пригибаясь к земле. Парень с Островов – тот самый, о котором некромант вспоминал только что – стоял у края поляны как ни в чем не бывало и пялился на него в упор. Помощница обошла его по кругу, зашла за спину и замерла, ожидая приказа.

– Зачем явился?

Мастер Смерти не стал подниматься на ноги – слишком много чести, да и не хотел показывать, что ослаблен сейчас.

– Мне нужны твои артефакты.

Некромант ощерился. Столько наглости. Столько самоуверенности. Парнишка не стал бы так вести себя, если бы у него не было весомых аргументов.

Мастер Смерти присмотрелся к островитянину получше. Янтарное Ожерелье стягивало его шею, а в сумке, перекинутой через плечо, лежали, по ощущениям, еще два артефакта. Неплохой набор – половина из вещей, принадлежащих Богам, сейчас находилась на этой поляне.

Однако иметь при себе три артефакта – маловато, чтобы бросать вызов одному из сильнейших магов Антериана. Должно быть что-то еще.

Некромант едва заметно кивнул, и Айла, оттолкнувшись лапами, взмыла вверх в бесшумном прыжке.

Парень почувствовал ее, развернулся тотчас. Взмахнул рукой, ударяя по воздуху наотмашь. С его запястья черной плетью хлестнул Хаос, сбив Айлу в полете. Вцепился черной пульсирующей пастью ей в лицо, жадно заглатывая все больше, подбираясь к шее, плечам. Помощница дергала головой, упиралась лапами в землю, пытаясь высвободиться. Некромант видел, как она, лишенная возможности дышать, бьется все слабее и ничего не может сделать.

– Довольно, – наконец сказал он. – Отпусти ее. Поговорим .

– Поговорим? – Островитянин усмехнулся. – Сначала ты приказываешь ей напасть на меня, а потом предлагаешь переговоры? Очень благородно.

– Может, благородства мне и недостает, – некромант развел руками. – Но его можешь проявить ты, не дав задохнуться моей помощнице.

– О! – парень, будто не подумав о причиненном Айле «неудобстве», дернул рукой, пытаясь освободить хватку Хаоса, что далось ему с некоторым трудом. Помощница, поскуливая, обессиленно отползла подальше.

Тугой жгут втянулся обратно, скрывшись под кожей запястья. Некромант разглядел рисунок розы, покрывающий руку островитянина от кисти до локтя. Метка Хаоса? Или что это вообще? Но как простой смертный может владеть такой силой?

Парень подошел почти вплотную, и некромант не заметил в его глазах ни капли страха. Справедливо. С той мощью, что жила теперь в теле островитянина, не совладать и Мастеру Смерти. Возможно, даже если бы некромант находился сейчас на пике своих возможностей.

– Зачем тебе артефакты? Что станешь с ними делать?

– Соберу всю коллекцию, – парень протянул руку.

Некромант усмехнулся. Осторожно поднялся, стараясь ни в коем случае не показать свою слабость. Он – хозяин положения, что бы ни случилось и кто бы ему ни противостоял.

– Неужели ты думаешь, что я отдам тебе артефакт просто так?

– Нет. Но я могу предложить то, что точно тебя заинтересует. Как насчет встречи со стариком, который предал тебя и отобрал Кристалл Судеб?

– Твое предложение пусто, как выеденное яйцо. Найти старика теперь невозможно, а значит, и встретиться с ним не выйдет.

– У меня – выйдет.

Парень чуть шевельнул рукой. Соцветие розы, мгновенно выстрелив вперед, обволокло лепестками Кинжал, который некромант до сих пор держал в руке. Мастер Смерти чувствовал прикосновения Хаоса к пальцам – обжигающие и леденящие, колкие и ласкающие, такие знакомые и одновременно чуждые.

Артефакт задрожал, взбунтовался, пытаясь подавить прильнувший к его граням Хаос. Стебель черной розы дернулся, вырвав артефакт из ослабленной хватки. Островитянин подхватил Кинжал. Раскрыл сумку, в которой – успел заметить некромант – уже лежали Браслет Крови и Диадема Провиденья, и уложил отнятый артефакт сверху. Длань Хаоса нырнула за голенище сапога, выудив и Второе Солнце

– Не переживай, я не обману, – бросил наглец на прощанье и зашагал прочь. – И не пытайся искать меня. Я отыщу тебя сам, когда будет нужно.

Некромант, проследив за отбытием парня, подхватил посох, до поры лежавший в траве. Воткнул его точно в центр выжженного круга. Теперь придется черпать магию как и раньше, с его помощью. Когда-то в навершии посоха была простая деревянная сфера, но после того, как поход в Зачарованный Край не удался, таиться и скрывать свое призвание больше не имело смысла.

Айла подползла ближе, боязливо прижимаясь к земле. От нее буквально разило чувством вины. Порицать ее за невыполненный приказ было верхом идиотизма – с проявлением Изначального Хаоса она ни за что не смогла бы совладать. Даже он – Мастер Смерти, чья сила была порождена чистейшим Хаосом – сомневался, что одолел бы островитянина. Некромант шумно выдохнул. Потрепал помощницу по макушке, чтобы та перестала бояться. Взглянул еще раз на заросли орешника, в которых исчез парень.

Без артефактов знахаря не изловить. Значит, настало время подумать о том, как обустроить свою дальнейшую жизнь и чем теперь заняться.

Или же дожидаться островитянина.

Глава 4. Видения

Признаться, Аша и не предполагала, что снова пустится в чреватые опасностями и проблемами приключения. Тихий уголок где-нибудь на краю Антериана – все, чего она хотела всего пару дней назад. И вот, снова пришлось втянуться в гонку со временем – погоню за Марком. И на этот раз не с целью спасти его, используя в собственных планах, а чтобы предотвратить катастрофу.

Аша прекрасно понимала, что, ввязавшись в Игру Древних Богов, переиграла сама себя. Она не добилась ровным счетом ничего. Но последствия ее неудачи оказались куда хуже, чем Аша могла предположить. Да она о них и не думала, уверенная в успехе своей затеи.

Сокрушенная собственным поражением и разочарованием Эхтунарона, Аша потеряла на время нить реальности. Перестала осознавать происходящее вокруг нее. И оплошала, не уследила за Марком, позволила ему сделать нечто еще более ужасное, чем он сделал до этого. Более ужасное, чем совершила однажды она сама. Ведь одно дело – вырвать мир из Потока Равновесия, вскорости уничтожив его одним махом, вместе со всеми его обитателями. И совсем другое – уничтожить Богов, оставив мир и все живое в нем на растерзание Хаосу и населяющим его тварям. Ведь как еще можно освободить ра’ш-тсу, если не путем гибели Богов?

Привыкшая держать под контролем любые действия тех, кто так или иначе был задействован в ее планах, сейчас Аша никак не могла повлиять на разворачивающиеся события. Один из Персонажей, использовавший Сферу Равновесия в прошлом мире и Марк, сделавший то же самое под Мерром, действовали по ее указаниям. Но сейчас островитянин руководствовался лишь собственными помыслами. Предсказать его действия или повлиять на них Аша никак не могла, и эта беспомощность терзала сильнее всего.

Они двигались на запад шестой день, стараясь не задерживаться и не терять время попусту. Почти не общались. Рольф по-прежнему был хмур и неприветлив, даже если обращался к Грэму. Не расставался с плащом, натянув капюшон по самый нос, и изредка, украдкой ощупывал правую половину лица. Он еще не видел своего отражения, и увиденное вряд ли ему понравится. На одном из привалов Аша предложила обработать рану травами, но великан лишь медленно покачал головой. К счастью, в его теле не проявлялось следов болезни. Ни жара, ни нагноений, несмотря на жаркую погоду. Но Аша все же посоветовала Грэму закинуть в железную кружку пару листьев жжанки, когда северянин, сломав несколько веточек малины и вишни, залил их водой и сунул кружку в огонь. Трава должна была ускорить заживление ран и не дать им воспалиться. Конечно, совсем не то, если бы Аша сделала из жжанки припарку. Но к Рольфу она старалась не лезть без нужды и легко смирилась с тем, что друг северянина предпочел довольствоваться горячим отваром.

После заката Аша уходила от стоянки подальше, в темноту. Пыталась дозваться Эхтунарона, но брат не слышал ее или же не хотел слышать. Обращалась и к другим Богам, но бесконечное молчание было ей ответом. Надежда на их помощь и попытки предупредить рассыпались пеплом раз за разом, в каждую из ночей. Оставалось только ехать все дальше на запад, ориентируясь лишь по насмешке ра'ш-тсу, ставшей подсказкой, и надеяться, что твари Хаоса не солгали, а Марк будет настигнут.

Раньше она могла чувствовать свой артефакт. Пусть приблизительное направление, не расстояние, но этого было достаточно, чтобы следовать за Марком, когда он должен был исправить свою ошибку и вернуть Антериан назад в Потоке Времени. Однако после того, как Марк присвоил Ожерелье, она больше не могла знать, где оно находится. А следовательно – не знала, в какую сторону движется островитянин. Аша до сих пор не могла осмыслить, что Марк так легко выудил из нее информацию об обряде присвоения, так просто забрал Ожерелье и ушел. Слова ра'ш-тсу и следы Хаоса, которым он пользовался – вот и все указатели, которыми приходилось довольствоваться.

Аша часто думала о том, что ра'ш-тсу могли дать неверное направление, что Марк мог свернуть с дороги или пойти другим путем, или получившим отметку Хаоса мог стать совершенно другой человек. Что ее опасения надуманны, что братьям и сестрам не может ничего угрожать, а спешка и поиски просто незачем. Но от осознания того, что Аша пытается что-то сделать, исправить оплошности, становилось легче. Да, она ненавидела Древних Богов за то, что те лишили ее сил, заперли в Храме вместе с тварями, которые мешали оживлению нового мира. Но что произойдет, если ра'ш-тсу и в самом деле обретут свободу, а Боги погибнут? Определенно, для Антериана настанут худшие дни. И виновницей одной из ужаснейших для всего живого участей снова станет она, Аша… Она должна была отыскать Марка хотя бы затем, чтобы поговорить с ним, понять его намерения, отговорить от затеи, что взбрела ему в голову.

На восьмой день пути на фоне неприступно вздымающейся далеко на западе Стены показался Лестард. Самый западный город королевства был последним населенным пунктом в этих краях. Дорога от Мерра пронизывала его насквозь, а дальше терялась в каменистых степях бесполезным огрызком. Объезжать Лестард стороной не собирались, потому что дальше пополнить запасы еды и воды было негде. Да и о Марке можно будет что-нибудь узнать, если он здесь побывал.

Лестард был простым, ничем не примечательным городком с высоким частоколом из толстых бревен, деревянными домами и достаточно широкими, но пустыми улицами. Несмотря на порядок и подновленные здания, город внушал стойкое ощущение заброшенности. Ни людей вокруг, ни криков животных. Будто все, кто здесь жил, покинули город буквально пару часов назад.

– Не помню, чтобы здесь было так пусто, – настороженно озираясь, тихо сказал Рольф.

Они подошли к единственному на весь город трактиру, воткнувшемуся между жилыми домами на главной улице. Вместе с лошадьми у коновязи остался и Грэм, решив, что будет не лишним присмотреть за ними. За дверью кто-то тихо разговаривал. Голоса были спокойны и не вызывали опасений, но в трактир Аша и Рольф вошли с осторожностью.

Внутри заведение не выглядело обжитым. Трактирщик и несколько бродяг, занявших столики, выглядели слишком чуждыми, слишком живыми в достаточно пыльной, заброшенной обстановке. Будто актеры театра в неухоженных декорациях мертвого города.

Аше не нравилось это место. Рольф же, напротив, не замечал ничего странного. По его лицу под капюшоном, конечно, сложно было что-то сказать, но к трактирной стойке он двинулся смело.

– Нам нужна еда в дорогу, – обратился он к трактирщику. – Сухое мясо, сухари.

– Нет у нас такого, – нахмурился трактирщик – мужичок средних лет в замызганном переднике, об который он вытирал руки. – Сам понимаешь, окраина королевства. Путешественники почти не заглядывают. Заказывать что будете?

– А что есть?

– Репа. Картошка. Каша гороховая – жена варила, – улыбнулся трактирщик.

– А кто-нибудь еще за последние дни через ваш город проезжал? – встряла Аша. – Парень, островитянин. С ожерельем из янтаря на шее.

– Может, и проезжал, – пожал плечами хозяин заведения. – С памятью у меня туго.

Рольф молча положил на стойку позаимствованную из гильдейского фургона монету.

– Островитянин, говоришь? – трактирщик почесал морщинистый лоб. – Что-то смутно припоминаю…

Рядом с серебряной монетой легла еще одна. Мужичок тут же сгреб их и засунул за пазуху:

– Нет, островитян здесь точно не было.

– Верни, – тихо пробасил Рольф. – Обмануть меня вздумал?

– Что ты! – замахал руками трактирщик. – Сказал чистую правду – островитян здесь сроду не было.

– Ты сграбастал деньги за пустой треп. Верни.

– Не советую меня запугивать, – погрозил пальцем трактирщик. – Стражу кликну, она с грубиянами быстро разбирается.

– Рольф, оставь его, – мягко попросила Аша.

Великан поиграл желваками, глядя на обманщика исподлобья. Хрустнул костяшками пальцев.

– Я встречал островитянина, – донесся голос из-за стола. – С ожерельем – янтарь и жуки всякие в нем. Он был в белой рубахе и с сумкой через плечо. Я его и запомнил-то только потому что он островитянин – такие гости здесь редкость. Так вы его ищете?

Аша тут же обернулась:

– Его. Куда он поехал?

Парень, что завел разговор, протянул руку. Рольф смерил его презрительным взглядом, но, нехотя повинуясь кивку Аши, вытащил еще одну монету. Положив ее на стол перед говорившим, прижал большим пальцем:

– Деньги будут твоими, если не соврешь.

– Он не поехал, а пошел, – уточнил парень. – Около трех недель назад. В трактир не заглядывал, поэтому его здесь и не видали. Прошел город насквозь, а потом вроде на запад потопал.

Три недели назад, в отличие от нынешнего июля, был август, и Марк еще шатался по Бесплодным землям в поисках второй Сферы Равновесия. Уже эта нестыковка могла вызвать недоверие. Но парень точно описал Марка. А много ли островитян с украшениями из янтаря на шее идут на запад?

Великан дождался кивка Аши, лишь после этого убрал палец с монеты и двинулся к выходу.

– А как же гороховая каша? – крикнул вслед трактирщик, но ни Рольф, ни уходящая вместе с ним Аша даже не обернулись.

В дверях великан задел плечом попытавшегося войти парня с волосами белыми, почти как снег. Разодет тот был побогаче, чем все сидящие в зале вместе взятые, и именуемая трактиром дыра была явно не его уровня.

– Куда прешь, амбал? – высокомерно взвизгнул белобрысый. Рольф молча вытолкнул его наружу одним движением руки. Кажется, он уже едва сохранял остатки спокойствия. Аша поспешила к великану, чтобы тот не успел вытворить что-нибудь такое, о чем потом всем им придется жалеть.

– Ну что ты мне сделаешь? – хорохорился белобрысый. Он уперся руками в Рольфа, пытаясь сдвинуть его с места, корча гримасы и пыхтя от натуги.

– Какие-то проблемы?

Местный страж порядка появился в один миг, словно из-под земли выскочил – буквально мгновение назад улица была пустой. Судя по красной роже и не слишком сосредоточенному взгляду, стражник был пьян с самого утра.

Белобрысый тут же ретировался.

Рольф открыл было рот – а по выражению его лица Аша поняла, что ничего хорошего стражнику не сулит – но подошедший Грэм вовремя опередил великана:

– Никаких проблем. Мы уже уходим.

– Вот и славно! – расплылся в улыбке стражник. – Идите себе, пока я добрый.

Аша схватила Рольфа за локоть – единственное, что могла сейчас сделать, чтобы заставить его промолчать. Рольф отдернул руку – естественно, не стерпел такой наглости от той, кому не доверял и из-за которой только что потерял несколько монет. Его не слишком хорошее отношение к Аше пересилило желание нагрубить пьяному или заехать ему по морде. К счастью, стражник не стал задерживаться на улице и, покачиваясь, скрылся в трактирном зале.

– Вот крысеныш, – выдохнул Рольф.

Аша проследила за его взглядом. Великан смотрел, как приставший к нему парень, действительно напоминающий крысу заостренными чертами лица, уходит в дальние кварталы города.

– Странный тип. Он действительно верил, что сможет с тобой справиться?

– Да пес его знает. Если бы не эта пьянь… – Рольф ударил кулаком по ладони. Затем опустил глаза, посмотрев на руки. – Мой перстень!

Великан бросился вдогонку за белобрысым.

– Рольф, стой! – крикнула Аша, впрочем, не надеясь, что он ее послушает. Северянин тоже побежал за ним, и Аше ничего не оставалось, кроме как отправиться следом.

– У нас нет времени на беготню, – пытался образумить друга Грэм. – Нужно двигаться дальше.

– Вот и двигайтесь, – бросил через плечо Рольф.

– Сдался тебе этот перстень?

– Он дорог мне как память.

Рольф, оторвавшись, свернул за угол жилого дома, а Аша наконец-то нагнала Грэма.

– Может, и правда оставим его наедине с его делами?

– Я не могу бросить Рольфа, ты же понимаешь, – откликнулся северянин. – Не в этой ситуации. Проще будет помочь ему.

Аша выскочила на смежную улицу одновременно с Грэмом. Рольф с мечом наголо замер у распахнутой двери в полуподвальное помещение. Зыркнул на Грэма из-под капюшона, откинул его, чтобы не мешал обзору, и спустился по ступенькам ко входу.

Внутри подвал был пуст. Лишь голые стены и отсыревшая солома, раскиданная по полу.

– Ты уверен, что тот чудик спрятался здесь? – Грэм, не спеша заходить, тщательно осматривал помещение.

– Видел собственными глазами.

Рольф поворошил солому ногами, особенно там, где она лежала целой охапкой. Оттуда выскочили две крысы, и Рольф, отшатнувшись и едва не потеряв равновесие, с силой наступил на одного из убегающих грызунов. Послышался хруст, сдавленный короткий писк, и Рольф отшвырнул трупик носком сапога.

– Мерзость! – пробасил он. – Ненавижу крыс.

Он принялся вытирать подошву об солому, заодно расчистил достаточное пространство деревянного пола, чтобы найти вбитое в доску железное кольцо.

– Здесь подпол. Ну-ка, помоги мне.

Грэм потянул за кольцо, а Рольф, пытаясь нащупать границы люка, цеплялся пальцами то за одну доску, то за другую и пытался подорвать их, приподнять крышку. Грэм тоже постоянно менял положение ног, чтобы не оказаться стоящим на люке и не тянуть крышку вместе с самим собой.

– Кажется, есть, – Рольф, пыхтя от натуги, выгнул одну из досок наружу, едва не выломав ее – та уже начинала трещать. – Помоги ему.

Последняя фраза предназначалась Аше. Она поспешила к Грэму, ухватилась за кольцо вместе с ним. Даже если у них сейчас ничего не получится, Рольф все равно должен оценить ее желание помочь. Тогда, быть может, он станет относиться к ней чуточку доброжелательнее, и недоверия в нем поубавится.

Внизу что-то грохнуло, раздался частый перестук. Пол заходил ходуном и тут же распахнулся вниз двумя половинками. Аша даже не успела понять, что произошло. Вскрикнув от неожиданности, провалилась в пустоту вместе с парнями, соломой и размозженным трупиком крысы. Упала на Рольфа, который так удачно приземлился на твердый пол мгновением раньше нее. Она еще успела заметить, как трупик вдруг замотал хвостом, с силой ударяя по выложенному камнем полу, а затем створки так же резко захлопнулись как и распахнулись, и подпол погрузился в темноту. Даже сквозь щели в досках свет не пробивался, а значит, дверь с улицы тоже закрыли.

– Здесь что-то странное творится. – Грэм заелозил на месте. Аша слышала, как он достал меч, слышала шорохи вокруг.

– Да что ты говоришь, – буркнул великан. – А я думал, что оказаться в ловушке – обыденное дело.

Шорохи раздавались отовсюду. Шорохи и писк. Сверху, снизу, из-за стен, в голове…

– Нет. Что-то шевелится. Оно повсюду. Ты разве не видишь?

– Ты рехнулся? Разве в такой темноте можно хоть что-то увидеть?

– Аша, мне нужен огонь.

Сотни и тысячи красных глаз разгорались в темноте, словно жуткие светляки, неотрывно наблюдая только за Ашей. Бесчисленное множество лапок скребли камень, стучали коготками, метаясь туда-сюда в плохо осязаемом пространстве. Аша не видела его границ, не ощущала. Красные огоньки наблюдали за ней даже из-под пола, словно тот стал прозрачным. А может, его уже и вовсе не существовало.

– Оно здесь! – вскрикнул Грэм. Вскочив, он принялся размахивать мечом, ударяя им то по стенам, то по полу. – Аша! Огонь!

Рольф схватил ее за плечи, потряс. Его глаза тоже загорелись красным, и Аша смотрела в них, не в силах оторваться, не имея воли пошевелиться. Он что-то говорил, и его рот пылал красным, когда он размыкал губы.

Она почувствовала, как северянин задел ее плечо острием клинка. Видела боковым зрением, что ее кровь тоже наливается красным свечением, но по-прежнему не могла оторвать взгляда от глаз Рольфа.

– Аша, – донесся до нее голос великана. Жутко замедленный, искаженный и глухой, будто из-под толщи воды. – Нам нужен свет!

Множество красных огоньков, сливаясь воедино, стремились слиться с глазами Рольфа, превращая их в одно огромное пылающее пятно вместо лица.

Он вмазал ей пощечину – не слишком сильную, но болезненную. Аша охнула, схватилась за растекающееся по щеке пятно боли.

– Иначе Грэм нас обоих прирежет, – продолжил Рольф уже нормальным голосом. – Я не смогу его остановить, если не буду видеть его рук.

Наваждение отступало, хотя Аша все еще чувствовала присутствие хвостатых тварей, которые по-прежнему окружали со всех сторон. Она зачерпнула немного магии, стараясь представить, как разгорается огонь на ее руках. А затем случилось что-то, что она не могла контролировать.

Пламя вспыхнуло, затопив почти всю площадку, на которой они находились. Взревело, прокатилось волной по длинному коридору, высветило изрядное количество костей – животных и человеческих. В дальнем конце, собранный из останков, предметов одежды и блеснувших драгоценностей, высился жуткого вида алтарь или тотем.

Грэм, ослепленный пламенем, упал на колени, закрывая руками глаза. Аша утихомирила огонь, оставив на ладони небольшой шар, окутанный языками пламени.

– Забери нас демоны, – потрясенно выругался Рольф – то ли от вида останков, то ли от пламени, вызванном Ашей. Он склонился над Грэмом, помог ему подняться на ноги. – Ты цел, дружище?

– В порядке, – северянин, тряхнув головой, озирался по сторонам, внимательнее всего всматриваясь в темноту коридора, где находился алтарь.

Аша же смотрела на то место, где доселе лежал трупик крысы. Теперь же на полу осталась лишь прерывистая кровавая полоска, упирающаяся в стену и будто уходящая под нее.

– Дай больше света, – попросил Грэм.

– Больше не могу.

– Мне нужно видеть, что там!

– Ничего, что могло бы угрожать нашим жизням, – ответил за Ашу Рольф. – Нужно выбираться. Я тебя подсажу. Попробуй открыть створки, раздолбай их демоны.

– Не поминал бы ты их лучше, – поморщился северянин. – Не здесь.

Из этой затеи ничего не вышло. Сколько Грэм ни пытался, сколько ни дергал, сколько ни ковырял мечом – все усилия пропали впустую. Звать на помощь они не стали – вряд ли кто-нибудь сможет найти их достаточно быстро, при этом вряд ли сможет освободить. Шанс привлечь ненужное внимание был куда выше.

– Есть ли выход на той стороне? – ни к кому не обращаясь, задался вопросом Рольф.

– Думаешь, стоит туда идти? – Аша, подняв огненный шар повыше, пыталась выцепить из темноты движение, отблески красных глаз – любую мелочь, что могла бы указать на небезопасность той части коридора.

– У тебя есть другие варианты? Конечно, если ты вытащишь нас отсюда при помощи своей магии, я не буду против…

– Нет. Не вытащу. Моих сил едва хватает на это.

Аша покачала огненный шар в руке. Она не лгала – заживление ран великана потребовало много ее магии. А этот неожиданный огненный всплеск… Складывалось ощущение, будто кто-то вмешался в ее действия со стороны, заставив израсходовать куда больше сил, чем она собиралась.

– Значит, нам туда, – Рольф кивнул в темноту. – Посвети.

Бывшие наемники осторожно пошли вперед, держа клинки перед собой. Аша двигалась чуть позади, почти вплотную, освещая путь. Из мрака то и дело выплывали черепа, ребра, конечности – странные, деформированные, сросшиеся друг с другом случайным образом и вопреки нормальному строению тел. Рольф и Грэм то и дело косились на них, опасливо ставя ноги на свободные участки каменного пола.

По коридору пронесся гул – будто порыв ветра или чей-то усталый вздох. Заставил всех обернуться, дохнул гнилью, взъерошил волосы и, влетев в алтарь, затих.

– Да что здесь происходит? – едва слышно пробормотал северянин, но лишь густая тишина была ему ответом.

Аша никогда не сталкивалась ни с чем подробным. Очень странные проявления… магии? Она не могла строить даже предположения о природе творящегося здесь безумия.

Пламя в ее руке замерцало, и тени троих людей испуганно заметались по стенам, полу, потолку. Что-то пыталось заглушить магию, погасить свет. Аша чувствовала некое эфемерное давление, не давала огню померкнуть, и сопротивляться неведомой силе оказалось не так уж и сложно.

Протяжный вздох повторился. Лошадиный череп на верхушке алтаря блеснул краснеющими глазницами. А затем коридор наполнился мерзким, противным и чрезмерно громким писком нескольких десятков крыс.

Со стороны закрытых створок в их сторону двигалось нечто темное, бесформенно копошащееся, ростом едва ли уступающее Аше или Грэму. Пламя не могло высветить очертаний твари, пока та не подобралась слишком близко.

– Небо! – выдохнул Грэм, отступая назад. Рольф тоже попятился, выставив меч перед собой. И только Аша осталась на месте, во все глаза разглядывая большущих – размером с собаку каждая – крыс; переплетшихся хвостами, сросшихся частями тел, влезающих на головы друг другу и пытающихся добраться до жертв быстрее своих товарищей.

Рольф дернул Ашу за руку, едва не повалив на пол, но заставив отступить на пару шагов. Крысы напирали, сверкая красными глазищами и противно пища. Бывшие наемники медленно пятились, размахивали мечами, стараясь не подпустить тварей (или тварь?), но крысы плевать хотели на острую сталь и бездумно лезли вперед. Одна из них, вырвавшись вперед, получила по носу от Рольфа, завизжала. Брызнула кровь, и остальные крысы, чуя ее, лишь усерднее ринулись к людям.

Великан не стал дожидаться, когда твари подлезут вплотную и загонят их в угол. Начал рубить морды, лапы, тела. Грэм присоединился к нему моментально. Темнеющая от крови шерсть, вязнущие в плоти клинки, хряск костей. Крыс не останавливали боль, потеря конечностей и голов. Они по-прежнему напирали, волоча за собой умерщвленную часть жуткого организма. Аша пробовала поджечь их, но пламя не хотело разгораться сильнее – что-то блокировало ее способности. И чем ближе она отступала к алтарю, тем сильнее было ощущение беспомощности.

Выхватив меч, Аша подскочила к алтарю и снесла лошадиную голову. Глазницы черепа тут же погасли, а тотем расползся на составляющие, исторгнув из себя новую порцию грызунов.

Рольф оступился, когда толпа мелких зверьков, несясь к площадке со створками, едва не сбила его с ног. Обычные крысы, которых, тем не менее, оказалось великое множество. Великан выругался, с остервенением кромсая все, что попадало под его клинок. Узкое пространство коридора было завалено трупами и трупиками, под ногами уже была просто какая-то вязкая каша из мяса, крови и шерсти.

– Довольно! – пропищал чей-то голосок. Поток грызунов иссяк, сросшаяся телами тварь уже не представляла никакой угрозы. Створки на том конце коридора распахнулись, и солнечный свет лег квадратом на каменную площадку. Нечто человекообразное метнулось от алтаря к выходу, и Грэм, уловив это движение краем глаза, инстинктивно рубанул мечом.

Существо ростом чуть выше ярда одновременно походило и на человека, и на крысу. Оно упало на покрытый кровью пол, сжалось, прижимая когтистые лапки к распоротому животу. Худощавое тельце, покрытое редкой шерстью, почти человеческая голова с белыми волосами и вытянутой, заостренной крысиной мордочкой. Корчась и всхлипывая, оно ни на кого не обращало внимания, пока наконец не испустило дух.

– Крысеныш, – с едва угадываемой жалостью пробормотал Рольф, склонившись над тельцем. Протянул руку и разжал скрюченные лапки, выудив из них свой перстень.

– Идем, пока нас выпускают, – поторопил Грэм. – Крысиных подвалов с меня хватит.

Они покидали город в спешке. На улицах вновь не было ни души – даже трактир пустовал. Скакунов кто-то увел, и по каменистым степям пришлось топать на своих двоих.

– Это просто какой-то абсурд! – Грэм то и дело оборачивался. Произошедшее в Лестарде не давало ему покоя. – Куда мы попали? Что это было? Мой разум отказывается воспринимать все что я видел!

– Знаю лишь, что в том подвале была странная магия, – ответила Аша. – Может, она затуманила нам мозги, и все, что мы видели, не более чем видения.

– Видения не оставляют укусов, – возразил Грэм, показывая кожу рук.

– Главное – что мы выбрались оттуда живыми. И знаем, что Марк проходил здесь, и что он движется пешком. Если поспешим, то сможем его нагнать.

– А город? – не унимался Грэм. – Почему он такой пустой? Куда делись жители? Они что, все сгинули в подвале? Прям всем скопом?

– А Лестард ли это? – задался вопросом Рольф. – Я, например, совершенно точно не вижу ничего кроме пустой степи.

Аша посмотрела за спину. Город, обнесенный частоколом, просто исчез, будто его и не было.

– Ну нет! Это уже выше моих сил. – Грэм зашагал дальше, обогнав спутников, и больше не оборачивался.

За несколько дней пешей дороги тему исчезнувшего города больше не поднимали. Впереди высилась Западная Стена, и солнце, уходя за столь высокую линию горизонта, каждый вечер светило все меньше, а сумерки наступали все быстрее. Темный провал в монолитном рыжем камне был заметен издали, когда солнце стояло в зените. Похоже, ра'ш-тсу сказали правду.

– Марк был здесь, – заключила Аша, чувствуя привкус Хаоса на краях входа. – Мы на верном пути.

* * *

Странные вещи происходили в Лестарде. Дикие и необъяснимые. Началось все с того, что солнце и луна сошли с ума. Они сменяли друг друга с бешеной скоростью, будто кто-то ускорил ход времени. Дни и ночи мельтешили безумным калейдоскопом перед глазами тех, кто высыпал на улицы. Свистопляска продолжалась недолго – по ощущениям, прошло лишь несколько минут. И вроде бы ничего страшного не случилось. А затем люди стали замечать странные вещи. Репа на небольшом поле за городом, что была почти готова к сбору, вдруг превратилась в только начавшие завязываться корнеплоды. Та же участь постигла и бурьян, росший под частоколом, который не удосужились убрать. Трава стала меньше, тоньше, заросли не такими густыми. А два молодых пса, что выбежали из города перед тем, как началась свистопляска солнца и луны, вернулись обратно почти щенками. Казалось, будто время за пределами города повернуло вспять. Но разве такое было возможно?

Вошедшие в город путники были удивлены многочисленным вопросам о том, какой сейчас месяц. Хотя на дворе должен был стоять август, гости упрямо твердили про июль. Если эти люди не лгали, то мир вокруг Лестарда переместился на месяц назад.

Дальше стало хуже. Несколько горожан покинули город, но обратно вернулись не все. А кто вернулся, обратились в дряхлых стариков. Они рассказали, что после того как вышли из города, Лестард исчез. Сколько они ни ждали, сколько ни бродили вокруг, сколько ни взывали к богам, а все одно город на место не возвращался. Больше тридцати лет несчастные жили в окрестных деревнях и соседних городах, уже и не надеясь вернуться в родные дома и встретиться с близкими. Многие из них не дожили до этого дня. Тем страннее было осознавать, что эти «старцы» вышли из города не более часа назад. После такого случая за пределы города старались больше не выходить.

Город посещали и другие путники, приносившие вести «снаружи». Одни говорили, что видели Лестард строящимся, а другие говорили, что видели город, уже окруженный каменными стенами. Разные люди видели город в разных временных состояниях. И они называли совершенно разные годы. С разницей в десятки лет, столетия, может даже тысячелетия. В одеждах, которых уже давно никто не носил, или в таких, каких никто из горожан никогда не видел. Со странными говорами, порой совершенно непонятными. С загадочными механизмами в руках или на телах. Люди разных времен, разных эпох. Иногда и вовсе не люди, а нечто непонятное, от чего приходилось прятаться по домам.

Затем в город пришли крысы. Казалось бы – единственное событие, которое было нормальным, естественным. Однако копошению в отбросах хвостатые твари предпочитали человеческое мясо. Они сильно искусали нескольких людей. Некоторые умерли, не оправившись от ран. Началось поголовное истребление грызунов. Однако с каждым днем крыс становилось все больше, они были крупнее и злее. И вот уже не люди истребляли крыс, а крысы – людей. Многие спешили покинуть город, рискуя оказаться не в своем времени, но хотя бы живыми. Несколько горожан действительно смогли уйти, однако затем Лестард вновь начал прыгать во времени, и люди не успевали проходить через ворота. Их попросту разрывало. Одна часть тела оставалась в городе, во времени Лестарда, а другую уносило во внешний мир, в иные времена и эпохи. Зрелище останков под створками было куда ужаснее, чем тел, изгрызанных крысами. Но их даже не успели убрать – толпа вынырнувших из всех щелей тварей не оставила под воротами даже костей.

Оставшиеся в живых баррикадировались в домах, но то и дело по улицам города разносились жуткие крики пожираемых заживо. Лестард превратился в смертельную ловушку для всех, кто его населял и кто приходил сюда извне. В это жуткое, дикое время и пришли сюда те, кого язык не повернулся бы назвать людьми, но кто пообещал защиту от крыс. Существа, общавшиеся на человеческом языке, напоминали некую помесь людей и грызунов. Они предложили сделку – крысы больше не будут трогать горожан, но те, кто приходил в город, должны были пойти грызунам на корм. Это было сложное решение, и далеко не все могли мириться с таким положением вещей. Однако, когда все больше несогласных находили либо располовиненными у ворот, либо обглоданными прямо в их домах, оставшиеся в живых быстро поняли, что выбора у них нет. С того дня Лестард стал городом крыс и крысолюдей, которые ими повелевали.