Обложка «Когда сталь встречает пламя»

«Когда сталь встречает пламя»

Надя Хижняк

0% прочитано
Стандартный
Надя Хижняк

«Когда сталь встречает пламя»

Глава 9

Осень уходила медленно.

Сначала дождь стал тише, словно замок наконец устал слушать его непрерывный стук. Потом по утрам на стёклах появились тонкие белые узоры, а дорожки возле теплиц покрылись коркой льда. Однажды Сани проснулась от непривычной тишины и увидела, что за окном больше нет ни мокрой травы, ни тёмных плит двора.

Хогвартс засыпало снегом.

Он лежал на карнизах, собирался в углублениях каменных горгулий, скрывал неровности старых ступеней. Над Чёрным озером висел бледный неподвижный свет, и даже ветер казался другим — сухим, колючим, пахнущим далёким морозом.

В Большом зале устанавливали ели.

Флитвик руководил украшением так увлечённо, что однажды Сани пришлось остановиться у входа и переждать, пока над её головой проплывёт длинная серебряная гирлянда.

— Чуть выше… замечательно! Нет-нет, не к люстре!

Она проводила гирлянду взглядом.

Рождество приближалось с той настойчивостью, которую невозможно было проигнорировать даже в библиотеке.

Для Сани оно означало ещё кое-что.

Двадцать пятое декабря.

Её день рождения.

Она не собиралась сообщать об этом в гостиной. Не хотела поздравлений посреди завтрака, расспросов, необходимости улыбаться в ответ на внимание, которого не просила.

Дома всё было бы проще.

Дедушка. Привычные комнаты. Лаборатория, где можно было оставить записи на столе и не закрывать их при каждом шорохе за спиной.

Сани заранее составила список книг, которыехотела взять с собой.

Письмо пришло за несколько дней до отъезда. Сова опустилась возле её тарелки, стряхнула с крыльев влагу и нетерпеливо подставила лапу.

Сани узнала печать, развернула пергамент, потом прочла ещё раз.

Кассиопиус уехал.

На континенте обнаружился след старого магического комплекса; доступ к нему открылся ненадолго, и дедушка решил воспользоваться возможностью. Он писал об этом с той же сдержанной обстоятельностью, с какой обычно сообщал, что велел заменить повреждённую дверную петлю.

Исследование древних артефактов никогда не считалось в их доме занятием, которое удобно отложить до окончания праздников.

«На каникулы оставайся в школе. Дом без моего присутствия сейчас не лучшее место для твоих самостоятельных опытов. Деньги на необходимые покупки прилагаю. Поздравление пришлю вовремя».

Сани медленно сложила письмо.

За столом кто-то смеялся. Рон пытался объяснить Гарри, почему рождественские подарки от близнецов следует открывать на расстоянии.

Она посмотрела на сову, та ждала ответа.

Сани взяла чистый клочок пергамента и написала: «Хорошо. Буду в Хогвартсе. Будь осторожен».

Ничего больше не требовалось.

И всё же, когда сова улетела, завтрак почему-то перестал казаться тёплым.

Утром двадцать пятого декабря спальня была почти пустой.

Сани проснулась раньше остальных и некоторое время лежала, глядя на складки полога.

Четырнадцать.

Никаких заметных изменений. Та же кровать. Те же холодные пальцы, которыми не хотелось касаться воздуха за одеялом. Та же стопка книг на тумбочке.

Рядом лежал небольшой свёрток.

Она приподнялась. Тёмная бумага, аккуратный узел, письмо, подсунутое под ленту.

Дедушка сдержал обещание.

Внутри оказалась небольшая записная книжка в плотном кожаном переплёте и тонкий футляр с новым пером. Без украшений, без позолоты — удобные вещи, которыми можно было пользоваться каждый день.

Сани провела пальцем по ровному краю страниц.

На первой было написано:

«Для собственных выводов. Чужие ты уже умеешь переписывать».

Она перечитала строку.

Внизу, под обычным поздравлением, дедушка добавил: «И сегодня обойдись без опытов, требующих последующей замены мебели».

Сани тихо фыркнула.

Потом закрыла книжку и ещё некоторое время держала её в ладонях.

Внизу, в гостиной, уже раздавались голоса.

Анонимный подарок Гарри стоял возле камина.

В руках он держал метлу.

Сани остановилась на последней ступени. Даже отсюда было видно, насколько тщательно она сделана: гладкая рукоять, ровный ряд прутьев, золотистая надпись, поймавшая свет огня.

«Молния».

Рон смотрел на неё с выражением человека, которому только что разрешили прикоснуться к чему-то невероятно дорогому.

— Ты понимаешь, что это? Гарри, ты вообще понимаешь? — Я вижу,

Рон.

Но Гарри улыбался так, что ответ прозвучал почти несерьёзно.

Сани невольно задержала взгляд на его лице. После больничного крыла, обломков «Нимбуса» и тяжёлого молчания над белой простынёй эта улыбка казалась непривычной.

Гермиона стояла чуть поодаль.

— А записка была?

— Нет, — ответил Гарри, всё ещё рассматривая рукоять. — Совсем никакой?

Рон обернулся.

— Какая разница?

Сани спустилась в гостиную и остановилась у кресла.

Разница была.

Очень дорогая вещь. Ни имени, ни объяснения. И человек, который уже сумел проникнуть в замок, несмотря на все меры защиты.

Она посмотрела на обёртку.

Не было даже подписи на ярлыке.

— Гарри, её нужно проверить, — сказала Гермиона.

Улыбка на его лице стала слабее.

— Она новая.

— Я не об этом. Мы не знаем, кто её прислал. — Ну конечно, — раздражённо протянул Рон. — Блэк решил подарить ему лучшую метлу.

— Он мог это сделать!

Теперь Гермиона говорила громче.

Сани села в кресло, положив дедушкину книжку на колени.

Ей не хотелось вмешиваться.

Но отвести взгляд тоже не получалось.

— Я не говорю, что это обязательно он, — продолжила Гермиона. — Только что нельзя сразу на неё садиться. Гарри провёл ладонью по рукояти.

Сани увидела это движение и поняла, почему разговор становится труднее с каждой фразой.

Для Гермионы перед ними лежала вещь неизвестного происхождения.

Для Гарри — возможность вернуть то, что онпотерял.

Одно не отменяло другого. Именно поэтому никто никого не слышал.

Гермиона ушла первой.

Слишком быстро, с плотно поджатыми губами. Рон проводил её недовольным взглядом и снова повернулся к метле.

Когда через некоторое время в гостиной появилась Макгонагалл, Сани уже знала, зачем она пришла.

Гарри понял не сразу.

— Профессор?

Макгонагалл осмотрела метлу с таким вниманием, что Рон на мгновение приободрился.

Но затем она выпрямилась.

— До завершения проверки пользоваться ею нельзя, Поттер.

— Но…

— Я понимаю, насколько это неприятно. По лицу Гарри было видно: он не верит, что она понимает.

Гермиона стояла за её плечом.

Сани заметила, как та переступила с ноги на ногу, когда Рон посмотрел на неё.

В этом взгляде уже не было рождественского веселья.

После завтрака Сани спустилась на кухни. Она сказала себе, что хочет поблагодарить Мини за праздничный чай.

Это было правдой.

Не всей.

Мини появилась почти сразу и начала перечислять, что ещё можно принести: пирог, свежие ягоды, горячие булочки. Не нужно столько, — остановила её Сани. — Мне бы просто посидеть немного.

Эльфийка замерла.

Потом энергично кивнула и подвела её к небольшому свободному столу.

Сани положила новую книжку рядом с чашкой.

— Подарок, мисс? — осторожно спросила Мини.

— Да. От дедушки.

Она помолчала.

— У меня сегодня день рождения.

Сказать это вслух оказалось неожиданно неловко.

Мини широко раскрыла глаза.

Сани поспешно добавила:

— Только не нужно ничего устраивать.

Эльфийка задумалась с такой серьёзностью, будто получила сложное поручение.

— А одну свечку можно?

Сани посмотрела на неё.

На столе уже стоял маленький кусок пирога. Она могла отказаться.

Вернуться к привычной сдержанности и сделать вид, что дата ничего не значит.

Вместо этого чуть кивнула.

— Одну можно.

Позже, когда Мини оставила её на несколько минут, Сани достала перо и открыла книжку.

Долго смотрела на чистую страницу.

Потом написала:

«Двадцать пятое декабря. Четырнадцать лет. Сегодня без опытов».

Внизу поставила маленькую точку.

И впервые за всё утро улыбнулась, не проверяя, видит ли это кто-нибудь.

После праздников Каникулы закончились.

Замок снова наполнился шагами, хлопаньем дверей и голосами, от которых за время праздников Сани успела отвыкнуть.

Но между Гарри, Роном и Гермионой прежнего шума не осталось.

Они могли сидеть в одной гостиной и не разговаривать. Рон отвечал Гермионе коротко, если вообще отвечал.

Гарри чаще молчал, и это молчание, по наблюдениям Сани, задевало её не меньше открытого раздражения.

Гермиона стала чаще уходить в библиотеку.

Однажды Сани увидела её за столом возле окна. Перед ней лежали раскрытые книги, но перо было неподвижно. Девушка смотрела в одну точку, прижав пальцы к краю страницы.

Сани остановилась у соседнего стеллажа.

«Не вмешивайся».

Она достала нужный том.

Поставила обратно.

Через несколько минут рядом с Гермионой негромко звякнула чашка.

— Я собиралась пить чай, — сказала Сани. — Мини принесла больше, чем нужно.

Гермиона подняла голову.

— Здесь нельзя с напитками.

Сани посмотрела в сторону стола мадам Пинс. — Поэтому я бы не стала сообщать об этом слишком громко.

Гермиона невольно улыбнулась.

Совсем немного.

Сани села напротив.

Некоторое время они молчали.

— Насчёт метлы, — произнесла она наконец. — Проверить её было правильно.

Гермиона опустила взгляд на чашку.

— Они так не считают.

Им хотелось, чтобы с ней всё было хорошо.

— Мне тоже.

Слова прозвучали резче, чем она, вероятно, собиралась.

Сани кивнула.

— Я знаю.

Гермиона некоторое время смотрела на неё. В её лице было столько усталого ожидания спора, что Сани почувствовала неловкость.

— Просто… — Гермиона сжала чашку ладонями. — Я бы не смогла молчать. А если бы он полетел и чтонибудь случилось?

— Поэтому ты и сказала.

— Да.

Сани открыла книгу.

— Тогда дождёмся проверки.

Она не пообещала, что Гарри и Рон быстро перестанут сердиться, не сказала, что теперь всё обязательно наладится. Но и не ушла.

Они просидели за одним столом почти час. Сани работала со своими записями, Гермиона постепенно вернулась к домашнему заданию.

Когда пришло время расходиться, чашка была пуста.

— Спасибо, — сказала Гермиона.

Сани закрыла книгу.

— За чай?

Гермиона чуть покачала головой.

Сани не стала уточнять.

К началу февраля напряжение не исчезло. Возвращение «Молнии» после проверки дало Гарри повод снова говорить о полётах с прежним оживлением, но примирение, которое могло бы последовать, так и не состоялось.

Появилась другая причина для ссор.

Короста.

Рон искал крысу всё чаще.

Сначала сердился, заглядывая под кресла. Потом стал проверять карманы, сумки, пространство за сундуками. Каждый раз, когда Живоглот появлялся в гостиной, разговоры обрывались или немедленно превращались в спор.

Сани не любила эти сцены.

Особенно потому, что обе стороны приходили в них уже уверенными в собственной правоте.

В то утро она сидела у камина, застёгивая сумку перед занятиями, когда на лестнице раздались быстрые шаги. Рон спустился в гостиную с таким лицом, что несколько учеников сразу замолчали.

В руке он держал смятую ткань.

— Где твой кот?

Гермиона, стоявшая возле стола, обернулась.

— Что?

— Я спрашиваю, где Живоглот!

Он подошёл ближе и развернул перед ней край простыни. На светлой ткани темнели пятна крови. К ней прилипли несколько длинных рыжих волосков.

Сани медленно убрала руки от застёжки сумки.

— Он добрался до Коросты, — произнёс Рон.

Гермиона побледнела.

— Ты не можешь знать…

— Его шерсть, Гермиона! На моей кровати! — Это ещё не значит… — А что это значит?

Голос Рона сорвался.

До этого Сани слышала в нём злость. Теперь — ещё и страх, которому слишком поздно нашлось объяснение. Он ждал, что крыса снова обнаружится в кармане или под одеялом.

Вместо этого нашёл кровь.

Гермиона отступила на полшага.

Живоглотне мог…

— Ты даже сейчас не хочешь слушать!

На лестнице остановился Гарри.

Он посмотрел на простыню.

Потом на Рона.

Этого короткого движения хватило, чтобы Гермиона ещё крепче сжала руки перед собой.

Сани поднялась.

— Рон, положи её на стол.

Он резко повернулся.

— Что?

Она посмотрела на смятую ткань в его кулаке.

— Ты всё время её сжимаешь.

Рон разжал пальцы не сразу.

Потом бросил простыню на край стола.

Кровь. Несколько волосков.

Пустота на месте маленького существа, которое теперь никто не мог найти.

Сани не собиралась изображать, будто это ничего не значит.

Но и увидеть всё произошедшее по нескольким следам она не могла.

— Коросту больше нигде не видели? — спросила она.

— Я обыскал всё!

— Хорошо.

— Ничего хорошего!

Сани замолчала.

Он был прав, она выбралане то слово. Гермиона посмотрела на неё так, будто надеялась услышать продолжение. Что-нибудь точное, убедительное, способное немедленно остановить ссору.

Сани нечего было предложить. Не формулу, не объяснение. Не такую фразу, после которой кровь на ткани перестала бы пугать, а рыжая шерсть — выглядеть обвинением.

— Я не знаю, что произошло, — произнесла она наконец. — Правда не знаю.

Рон отвернулся.

Гермиона опустила голову.

Разговор на этом не закончился. Стал только тише и тяжелее. Сани взяла сумку.

Ей предстояло идти на урок, а она всё ещё смотрела на край стола.

Раньше чужие ссоры казались ей чем-то, от чего достаточно держаться подальше. Лишним шумом, который можно оставить за дверью библиотеки.

Теперь она знала людей по обе стороны этого стола. Помнила Гермиону с остывающим чаем. Гарри — возле обломков первой метлы. Рона — в тот момент, когда он ещё надеялся найти Коросту.

Сани поправила ремень на плече.

Её привычная дистанция никуда не исчезла. Просто перестала означать, что ей всё равно.

Зимняя ночьопустилась на замок плотным, неподвижным покровом.

За высокими окнами гостиной темнели башни. На стёклах серебрились морозные узоры, но возле камина было жарко, шумно и совершенно невозможно сосредоточиться.

Гарри вернули «Молнию».

Проверенную. Безопасную. Снова принадлежащую ему. Этого оказалось достаточно, чтобы обычный вечер превратился в небольшой факультетский праздник. Метла переходила из рук в руки — осторожно, почти торжественно. Рон в очередной раз объяснял, насколько быстро она набирает

высоту, а близнецы спорили, кому удастся первым уговорить Гарри дать на ней полетать. Где-то возле лестницы хлопнула конфета, и Симус немедленно заявил, что это было задумано.

Сани подняла глаза от книги.

Никто не поверил.

Она тоже.

Но на лице Гарри было столько нескрываемой радости, что раздражаться на шум оказалось труднее обычного.

Сани снова посмотрела на раскрытую страницу. Перед ней лежали заметки по травологии и несколько листов с расчётами. За последний час она трижды возвращалась к одному абзацу, каждый раз обнаруживая, что не помнит его окончания. «Ещё одну страницу. Потом наверх».

Кресло в дальнем углу было глубоким, тёплым, немного продавленным у подлокотника. Бархатная портьера прикрывала его сбоку, отделяя от основной части комнаты.

Удобное место, чтобы читать.

Слишком удобное, когда не выспался.

Постепенно голоса начали сливаться. Сани положила перо поперёк пергамента и откинула голову на спинку.

Только на минуту.

Она проснулась от крика.

Не от хлопушки. Не от очередного спора близнецов. Крик был высоким, сорванным, таким, от которого тело начинало двигаться раньше, чем разум успевал понять причину.

— Блэк! Нож! Он здесь!

Сани резко открыла глаза.

Камин почти погас. На столике перед ней темнела раскрытая книга. В гостиной было пусто.

Сверху донёсся грохот. Шаги на лестнице. Быстрые, тяжёлые, спотыкающиеся на повороте.

Она потянулась к карману мантии.

Палочка. Где…

Сани поднялась слишком резко. Книга соскользнула с колен и глухо ударилась о ковёр.

У лестницы мелькнула фигура.

Мужчина бежал к выходу.

На мгновение лунный свет из окна выхватил спутанные волосы, впалые щёки, тёмные провалы под глазами. Оборванная одежда висела на худом теле, словно была с чужого плеча.

Сани узнала лицо.

Газетные фотографии. Портреты на объявлениях.

Сириус Блэк.

Она шагнула из-за кресла — и оказалась у него на пути.

Он увидел её почти вплотную. Резко остановился.

Сани успела заметить, как изменился его взгляд: не ожидание встречи, не торжество — короткое, злое замешательство человека, перед которым внезапно возникла преграда.

— С дороги!

Она ещё пыталась достать палочку, когда его руки ударили её в грудь. Толчок выбил воздух.

Сани отступила, не нашла опоры, задела ногой край ковра. Стол оказался слишком близко. Она увидела тёмный угол столешницы уже в падении.

Удар.

Короткая вспышка боли у виска.

Потом исчезли и комната, и крики, и холодная полоска лунного света на полу.

Больничное крыло Сначала вернулся звук.

Чужие голоса.

Один — низкий, сдержанный до опасной отчётливости. Другой — тише, глуше, с паузами, за которыми чувствовалась усталость.

— …добрался до спальни мальчиков. А на выходе встретил ребёнка.

Сани попыталась открыть глаза. Свет оказался слишком ярким.

Она зажмурилась, и в левом виске немедленно отозвалась тяжёлая пульсация.

— Я не оспариваю того, что произошло, Северус. Люпин.

Она узнала голос, но не сразу поняла, почему слышит его так близко.

Под щекой была подушка, пахло чистым бельём, лекарственными травами и чем-то горьким. Больничное крыло.

Сани медленно вдохнула.

Грудь отозвалась неприятной болезненностью.

— Тогда перестаньте выбирать выражения, будто речь идёт о неудачной прогулке по замку, — произнёс Снейп. — Блэк снова прошёл через охрану башни. На этот раз… — На этот раз, — вмешался третий голос, — вы оба будете говорить тише. — Мадам Помфри.

— Если вам необходимо продолжить спор, больничное крыло достаточно велико, чтобы найти место подальше от моей пациентки.

Сани осторожно пошевелила пальцами, простыня, одеяло. Она попробовала вспомнить, как сюда попала. Лестница. Лицо. Угол стола.

Дальше — ничего.

Непроизвольный вздох заставил голоса оборваться.

Рядом зашуршала ткань.

— Мисс Мороис?

Сани снова открыла глаза.

Над ней склонилась мадам Помфри. За её плечом стоял Люпин, а чуть дальше, у изножья кровати, темнела фигура Снейпа.

Она попыталась приподняться.

— Не нужно.

Ладонь мадам Помфри легла ей на плечо раньше, чем подушка успела сдвинуться.

Комната неприятно качнулась.

Сани замерла.

— Я…

Голос прозвучал хрипло.

— Сейчас воды.

Мадам Помфри помогла ей сделать несколько глотков. Сани держала чашку обеими руками, раздражаясь на то, насколько ненадёжными казались собственные пальцы.

Снейп наблюдал молча. Это было непривычно. Ни замечания. Ни требования отвечать быстрее. Только внимательный взгляд, от которого всё равно хотелось немедленно выпрямиться.

— Который час? — спросила Сани.

— Утро, — ответила мадам Помфри. — И пока это всё, что вам необходимо знать о расписании.

Сани посмотрела в сторону окна. Значит, прошло несколько часов.

— Поттер?

Люпин чуть подался вперёд.

— С ним всё в порядке. С Роном тоже.

Она закрыла глаза. На одно короткое мгновение. — Блэк… — Его ищут, — произнёс Снейп.

Сани вновь посмотрела на него.

Он стоял неподвижно, заложив руки за спину. Лицо было бледным, губы плотно сомкнуты.

— Вы сможете ответить на несколько вопросов?

— Северус, — предупреждающе начала мадам Помфри.

— Только о том, что она видела.

Целительница посмотрела на Сани.

Та кивнула. Ей хотелось рассказать сейчас, пока воспоминание не начало распадаться на отдельные ощущения. Дать случившемуся порядок.

Начало. Последовательность. Конец, которого она не помнила.

— Недолго, — разрешила мадам Помфри.

Люпин придвинул стул, но сел не вплотную к кровати, оставляя ей пространство.

С чего всё началось, Сани?

Она посмотрела на собственные руки. На запястье темнел засохший след чернил. Перо. Она оставила его на столике. Почему-то эта мелочь вспомнилась отчётливее всего.

— Я читала в гостиной. Потом… задремала.

— Вы были одна? — спросил Снейп.

— Когда проснулась — да. До этого там праздновали возвращение метлы.

Он коротко кивнул.

— Что вас разбудило?

— Рон кричал. Про Блэка. И нож.

Сани сглотнула.

— Потом я услышала шаги на лестнице.

— Вы видели нож? — уточнил Люпин.

Она нахмурилась.Попыталась вернуть картинку целиком. Лицо. Одежда.

Руки, протянутые к ней.

— Не помню.

Снейп сразу произнёс:

— Не пытайтесь дополнить то, чего не заметили. Продолжайте.

Сани посмотрела на него.

Затем снова опустила глаза.

— Я встала. Хотела достать палочку. Он уже спустился.

— Вы уверены, что это был Блэк?

Она кивнула.

Я видела лицо. Свет из окна… на секунду. Но я узнала его.

Люпин сидел очень тихо.

— Он что-нибудь сказал?

— «С дороги».

Пальцы Сани сжали край одеяла. Слова вдруг прозвучали в памяти почти так же близко, как ночью. Она сделала вдох. Слишком неглубокий.

— Потом толкнул меня. Я не удержалась.

— Этого достаточно, — сказала мадам Помфри.

Но Сани продолжила:

— Там стоял стол. Я знала, что он там, просто… Она остановилась.

Просто не успела. Не отступила в нужную сторону. Не достала палочку.

Даже не поняла, что уже падает, пока не увидела угол столешницы. — Я должна была…

— Мисс Мороис. Снейп произнёс её фамилию негромко, но Сани немедленно подняла глаза.

— Вам задали вопрос о действиях Блэка. Не о том, каким образом вы могли бы сделать произошедшее своей ошибкой.

Она смотрела на него, не находя ответа.

Люпин медленно выдохнул.

Вы проснулись от крика и оказались перед человеком, который пытался бежать, — сказал он. — Не нужно сейчас требовать от себя заранее подготовленного решения.

Сани отвернулась к окну. Висок болел всё сильнее, или она просто перестала отвлекаться от боли.

Мадам Помфри забрала чашку.

— На этом разговор окончен.

Снейп не возразил.

Люпин поднялся.

— Если позже вспомнится что-нибудь ещё, скажете. Не обязательно сегодня.

Сани кивнула.

Её раздражало, что даже такое простое движение требует осторожности.

— Мои вещи…

— В гостиной ничего не пропало, — ответил Снейп. — Книги и сумку вам принесут.

Она опустила взгляд на одеяло.

— Спасибо.

Он некоторое время смотрел на неё.

Теперь, когда вопросы закончились, стало особенно заметно, насколько она бледна. Ровные ответы давались с усилием; пальцы всё ещё держали ткань так крепко, словно это помогало оставаться неподвижной.

Никакой загадки. Никакого алхимического расчёта. Ребёнок, которого застали врасплох в собственной гостиной.

Снейп перевёл взгляд на Люпина.

Тот стоял у стула, опустив глаза. Выражение его лица было слишком закрытым, чтобы Сани могла понять причину.

— Профессор Макгонагалл придёт позже, — произнёс Снейп, вновь обращаясь к ней. — Сейчас выполняйте распоряжения мадам Помфри. — Мне нужно будет объяснить… — Всё остальное подождёт.

Мадам Помфри уже отодвигала ширму.

Снейп направился к выходу. Люпин задержался на мгновение.

— Постарайтесь отдохнуть, Сани.

Она коротко кивнула.

Когда преподаватели ушли, больничное крыло стало непривычно тихим.

Мадам Помфри поправила подушку и поставила на тумбочку небольшой флакон.

— Сейчас вы выпьете это и перестанете пытаться следить за всем одновременно.

Сани хотела ответить, что не следит. Но это было бы неправдой, она всё ещё прислушивалась к шагам за ширмой. Всё ещё пыталась понять, закрыта ли дверь. Всё ещё помнила чужие руки у себя на груди.

Мадам Помфри помогла ей принять лекарство, затем приглушила свет возле кровати.

Сани осталась лежать, глядя на складку простыни.

«Я просто встала». Не пошла искать опасность, не вмешалась в чужой опыт, не решила проверить себя. Просто проснулась и встала с кресла. От этой простоты становилось особенно трудно. Она осторожно разжала пальцы. На одеяле остались глубокие складки.

Из-за ширмы донёсся спокойный голос мадам Помфри, которая кому-то велела оставить принесённые вещи на стуле.

Сани повернула голову на звук — и тут же остановилась, вспомнив о боли. Смотреть было необязательно. Ей сказали, что книги принесут, впервые за утро она позволила себе не проверять

Сани провела в больничном крыле три дня.

Время здесь измерялось не уроками, а шагами мадам Помфри, появлением лекарственных флаконов и перемещением бледного света по белому одеялу. Утром за окнами темнели заснеженные карнизы. Днём из коридора доносились голоса учеников. К вечеру больничное крыло затихало, и каждый стук дверной ручки заставлял Сани невольно поворачивать голову.

В первый день она объясняла это привычкой, во второй перестала придумывать объяснения. Никто из гриффиндорцев не пришёл.

Книги и сумку ей принесли. Макгонагалл навестила её, поговорила с мадам Помфри и пообещала разобраться с пропущенными заданиями. Но знакомых рыжих голов в дверях не появилось. Гермиона не заглянула с домашней работой. Гарри и Рон тоже остались где-то за пределами белых ширм.

«Они не обязаны».

Сани повторяла это всякий раз, когда дверь открывалась. У них были занятия. Свои неприятности. В конце концов, она сама так старательно приучала окружающих не искать её общества.

План «Б» работал.

Почему же теперь это обстоятельство не приносило привычного облегчения?

На исходе третьего дня дверь снова скрипнула.

Сани подняла глаза, ожидая увидеть мадам Помфри.

На пороге стоял Драко Малфой.

Один.

Без Крэбба, Гойла и той ленивой улыбки, с которой он обычно появлялся возле гриффиндорского стола.

Сани медленно опустила книгу.

Малфой остановился у изножья кровати. Его взгляд скользнул по повязке у её виска, затем по раскрытому фолианту.

— Ты даже здесь читаешь?

— А ты даже здесь начинаешь с замечания?

Он посмотрел на неё.

На мгновение Сани показалось, что сейчас всё вернётся на привычное место: ухмылка, колкость, необходимость следить за каждым словом.

Но Малфой лишь перевёл взгляд на тумбочку. В руке у него была небольшая коробка, перевязанная тёмной лентой.

Он положил её рядом с чашкой.

— Поправляйся.

Сани посмотрела на коробку.

Потом на него.

— Что это?

Малфой чуть приподнял бровь. — Конфеты, Мороис. Обычно их едят.

Она продолжала смотреть.

Он поправил край рукава.

— Мне сказали, ты ударилась головой.

— Как видишь.

— Вижу.

Повисла пауза.

Ни один из них, похоже, не представлял, как должен продолжаться такой разговор.

Сани осторожно провела пальцем по краю одеяла.

— Спасибо.

Малфой коротко кивнул, словно именно этого слова и ждал, чтобы наконец получить возможность уйти.

У двери он задержался. — И не рассказывай Уизли.

Сани моргнула. — Которому?

— Любому.

Он вышел раньше, чем она успела ответить.

Сани ещё некоторое время смотрела на закрытую дверь.

Затем придвинула коробку.

Дорогая бумага. Аккуратная лента. Название кондитерской в Косом переулке, которое она прежде видела на семейных подарках.

Записки не было.

Она открыла крышку.

Шоколадные конфеты лежали ровными рядами в небольших бумажных чашечках. Никакого объяснения. Ни намёка на примирение, ни условий, ни требования признать, что теперь они квиты.

Просто коробка.

Сани откинулась на подушку.

Малфой, которого она ударила. Малфой, который не сумел придумать ничего лучше, чем спросить, зачем она читает в больничном крыле. Малфой, который всё-таки пришёл.

Её привычные объяснения не складывались. Сани закрыла коробку и оставила её на тумбочке. Не убрала в ящик.

Мадам Помфри отпустила её после завтрака. С подробными указаниями, строгим взглядом и обещанием лично вернуть в постель, если Сани решит немедленно восполнить все пропущенные занятия.

— Никаких попыток прожить три дня за один вечер, мисс Мороис.

— Я поняла.

— Надеюсь, на этот раз слова соответствуют намерениям.

Сани не стала уточнять, почему эту фразу ей всё чаще произносят разные преподаватели.

Сначала она отнесла вещи в башню. Потом направилась в библиотеку.

Здесь всё оставалось прежним. Воск, пергамент, сухой запах старых переплётов, негромкие шаги между стеллажами.

Сани остановилась у привычного стола и положила сумку на соседний стул. Ей хотелось просто посидеть. Не потому, что нужно было срочно что-то доказать или найти ответ. После больничной белизны приятно было смотреть на тёмное дерево, на неровные корешки книг, на пылинки в узкой полосе света.

Она открыла фолиант.

Прочла две строки.

— Джордж.

Сани закрыла глаза.

— Да, Фред?

— Кажется, библиотека снова стала опасным местом.

— Безусловно. Здесь обнаружена Мо.

Она подняла голову. Близнецы стояли по другую сторону стола.

Впервые за несколько дней знакомая рыжая симметрия вызвала у неё сразу два противоположных желания: улыбнуться или немедленно отправить обоих прочь.

— Вы мешаете, — сказала Сани.

— Мы ещё ничего не сделали.

— Именно поэтому я предупреждаю заранее. Фред сел напротив.

Джордж занял соседний стул, но не придвинулся вплотную.

Его взгляд на мгновение задержался у её виска.

— Как голова?

— На месте.

— Хороший признак.

Сани опустила глаза на книгу.

Вот теперь можно было спросить.

Не обвинить, не устроить сцену. Просто сказать: «Почему вы не пришли?» Вместо этого она перевернула страницу. Фред заговорил чуть тише: — Мы хотели… Он остановился, когда она подняла взгляд.

— Что?

Близнецы переглянулись.

— Узнать, можно ли уже тебя раздражать, — закончил Джордж.

Сани некоторое время молчала.

— Судя по всему, разрешения вы не дождались.

Фред осторожно улыбнулся.

— Значит, можно.

Он развернул лист пергамента.

Сани посмотрела на него с подозрением.

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что мы предложим.

— Именно поэтому ответ пока самый безопасный.

Джордж придвинул лист.

На нём была изображена голова с торчащими во все стороны зелёными волосами. Сходство с Малфоем получилось оскорбительно убедительным.

Сани посмотрела на рисунок.

Потом на обоих.

— Если вы собираетесь продолжить мою отработку своими силами, то хотя бы не делайте этого при мне.

— Это художественный набросок, — возмутился Фред.

— Обобщённый образ, — поддержал Джордж.

— С фамильной печаткой?

Фред быстро прикрыл нижний угол ладонью.

Сани отвернулась к книге. — Дальше без меня. Цвет без катастрофы.

Они не ушли.

Некоторое время близнецы действительно молчали. Фред что-то писал, Джордж задумчиво рассматривал рисунок. Затем началось.

— Цвет закрепим на поверхности, — негромко произнёс Фред. — А форму изменим отдельно.

— Тогда первое исчезнет раньше второго.

— Не обязательно.

— Представь: цвет уже нормальный, а волосы всё ещё торчат иглами.

Сани не подняла головы.

— Устойчивый потребительский эффект, — заключил Фред.

Она прочла одну и ту же строку во второй раз.

— Можно увеличить выдержку, — предложил Джордж.

— Или добавить больше закрепителя.

— Тогда они вообще не распрямятся.

Перо Сани замерло над страницей.

Фред немедленно уставился в собственный пергамент.

Слишком невинно.

Она медленно подняла глаза.

— Вы делаете это специально.

— Что именно?

— Пытаетесь выяснить, насколько долго я могу слушать, прежде чем отберу у вас перо.

Джордж посмотрел на брата.

— По-моему, меньше пяти минут.

Сани протянула руку.

Фред отдал перо без сопротивления.

— Только потому, что вы собрались варить несмываемую гадость, — предупредила она.

— Конечно.

— И это не готовый рецепт для немедленного использования.

— Разумеется.

Она посмотрела на них поверх листа.

— Фред.

— Я слушаю очень внимательно.

Сани повернула пергамент чистой стороной.

На мгновение пальцы задержались.

После больничного крыла знакомое движение пера принесло неожиданное облегчение. Здесь снова можно было разделить задачу на части. Найти, где одна реакция мешает другой. Указать пределы, за которыми начиналась не изобретательность, а глупость.

Она написала заголовок.

«Павлиний переполох». Опытный состав для временного изменения цвета и формы волос.

— Во-первых, не трогаете корни, — произнесла Сани. — Никакого воздействия на кожу и никакого питья. Это наружный состав.

Джордж перестал улыбаться и наклонился ближе.

Она продолжила писать.

Основа — прозрачный отвар лунной крапивы с росой серебряного папоротника. Он должен удерживать чары на поверхности волоса, не меняя сам волос. Цветовой носитель — пыльца переливчатого колокольчика. Вводится отдельно, до появления устойчивого оттенка. Для зелёного цвета — одна капля вытяжки из изумрудного пероцвета. Избыток даст не яркость, а пятна.

Модификатор формы — тонкая стружка пружинного тростника, предварительно размягчённая чарами. Она задаёт направление, но не должна делать волосы жёсткими. Проверка: обработанная прядь сгибается под пальцами и возвращается в прежнее положение. Связующий компонент — молочная роса сон-травника.

Соединяет цвет и форму в один эффект, чтобы они исчезали одновременно. Вводить только после снятия состава с огня.

Ограничитель действия — серебряная нить из паутины часового паука. Перед введением на ней закрепляется длительность. Для первого опыта — не больше десяти минут.

Завершение — чары «Финис Колорис». Если после них поверхность состава продолжает менять оттенок, смесь неустойчива и к применению не допускается. Отмена — настой бесцветника с завершающим «Фините».

Проверить до основного опыта, а не после возникновения неприятностей.

Сани остановилась.

Подумала и добавила последнюю строку, подчеркнув её дважды:

Первое испытание — на срезанной пряди. Второе — на собственной. На спящих людях не проверять.

Фред прочёл конец.

— Ты лишаешь исследование лучших возможностей. — Я лишаю вас возможности отправить кого-нибудь к мадам Помфри.

— А обычное молоко? — спросил Джордж. — Раньше оно… — Раньше была другая задача.

Сани постучала концом пера по слову «одновременно». — Вам нужно не просто удержать цвет. Нужно, чтобы два эффекта закончились вместе.

Иначе один из вас останется зелёным, а другой — колючим.

Близнецы посмотрели друг на друга.

— Разделение обязанностей, — задумчиво произнёс Фред.

Сани положила перо.

— Я серьёзно.

— Мы тоже, — ответил Джордж, уже без улыбки.

Она задержала на нём взгляд.

Затем придвинула лист обратно.

— Это схема. Пропорции придётся проверять. Если первый образец даст осадок — ничего не добавляете наугад, а начинаете заново.

— Сурово.

— Зато обратимо.

Фред осторожно взял пергамент за угол. На этот раз в его лице было не ошеломление, а то внимательное выражение, которое Сани уже замечала, когда шутка переставала быть только шуткой и превращалась в настоящую работу. Это ей понравилось.

Она немедленно опустила взгляд к книге.

— А теперь исчезните.

Стулья заскрипели.

Джордж поднялся первым.

— Спасибо, Мо.

— И за ограничения тоже, — добавил Фред после короткой паузы.

Она посмотрела на него с явным сомнением.

Он усмехнулся.

— Ладно. За ограничения — потом.

Они уже собирались уйти, когда Фред вдруг наклонился и быстро обнял её за плечи.

Сани застыла.

С другой стороны Джордж осторожно сжал её плечо ладонью.

Никаких рывков. Никакого шумного представления. Всего несколько секунд.

— Больше не пугай, — негромко сказал он.

Сани не успела спросить, кого именно.

Близнецы отступили, подхватили рисунок и формулу, у прохода Фред обернулся.

— И на спящих точно нельзя?

Сани молча указала пером на дверь.

Он поднял руки.

Они ушли.

За соседним стеллажом раздалось предостерегающее шиканье мадам Пинс.

Сани поправила воротник мантии, потом разгладила страницу перед собой. Строки не сразу вернули смысл.

«За три дня никто не пришёл». Это по-прежнему было правдой.

Как и то, что они только что сидели здесь, заметили её усталость и впервые не стали тянуть разговор дальше, чем она могла выдержать.

Одно не объясняло другого.

Сани взяла перо и сделала пометку на полях. Спросить можно было в другой раз.

По другую сторону стеллажа: Снейп пришёл за справочником по устойчивости наружных составов. Он уже нашёл нужную полку, когда услышал знакомое:

— На спящих людях не проверять.

Профессор остановился.

Между корешками книг виднелся край стола. Рыжие головы.

Склонённая над пергаментом Сани Мороис.

Некоторое время он слушал молча. Временное изменение цвета. Разделение пигмента и формы. Ограничитель действия. Проверка отмены прежде, чем испытан основной состав.

Его взгляд стал внимательнее.

Не из-за какого-то одного ингредиента. Даже не из-за скорости, с которой она записывала. Сани не воспроизводила заученную формулу. Она меняла решение по ходу разговора. Отбрасывала предложение, уточняла задачу, заранее отмечала места, в которых близнецы почти наверняка попытаются упростить работу.

Снейп слишком хорошо различал эти вещи. Когда Фред спросил о молоке, он ожидал услышать знакомое объяснение.

Но Сани отказалась от прежнего приёма. Потому что здесь требовался другой.

Профессор медленно опустил руку с корешка книги.

Лабораторный журнал Кассиопиуса никуда не исчез.

Сходство школы оставалось. Его прежний вывод не становился ложным только потому, что ученица оказалась способна самостоятельно рассуждать.

Но теперь требовал уточнения.

Она не просто хорошо повторяла. И, возможно, далеко не всегда нуждалась в том, чтобы старик стоял рядом с котлом.

Близнецы поднялись. Снейп отступил глубже в проход, пропуская их мимо.

Возвращаться к допросам он не собирался.

Не после письма. Не после прежней поспешности. И тем более не сейчас, когда мисс Мороис едва вернулась из больничного крыла.

Он снова посмотрел на её стол.

Сани уже читала, подперев щёку ладонью. На несколько мгновений закрыла глаза, затем открыла и заставила себя вернуться к строке. Снейп нахмурился.

Через минуту на край её стола легла тонкая книга. Сани подняла голову так резко, что тут же пожалела об этом.

Профессор заметил.

— «Совместимость временных чар с наружными составами», — произнёс он негромко. — Глава о связующих компонентах. Прежде чем снабжать Уизли идеями, стоило бы изучить ограничения.

Она посмотрела на обложку.

— Это пока только схема, профессор.

— Именно поэтому я рекомендую прочесть её до появления первого котла.

Сани осторожно выпрямилась.

— Вы слышали?

— Достаточно.

Он задержал взгляд на её лице.

— И, насколько мне известно, мадам Помфри не предписывала вам восполнить все пропущенные исследования в день выписки.

Щёки Сани потеплели.

— Я просто сижу и читаю.

Снейп посмотрел на исписанный черновик, затем снова на неё.

Сани больше ничего не добавила.

— Книгу вернёте мадам Пинс.

Он ушёл. Без вопроса об «Аркануме», без упоминания дедушки. Это должно было успокаивать.

Сани некоторое время смотрела в проход, где исчезла чёрная мантия, потом раскрыла оставленный справочник.

На нужной главе лежала узкая полоска пергамента. Она прочла первый абзац.

Затем вернулась взглядом к собственным заметкам. Профессор выбрал книгу не случайно. Сани медленно положила ладонь на страницу. Ей снова становилось трудно понять, сколько именно он заметил.

Глава 10

Сани сидела с краю гриффиндорского стола, когда под зачарованным потолком раздался шум крыльев. Утренняя почта. Она машинально отодвинула чашку, освобождая место перед тарелкой. Обычно совы не задерживались возле неё: письма от дедушки приходили нерегулярно, а чужие посылки Сани давно научилась провожать взглядом, не ожидая, что одна из птиц повернёт к ней. На этот раз повернула.

Крупный филин спустился над столом, заставив первокурсника напротив поспешно прижать к себе стакан. Тяжёлые крылья качнули воздух, взметнули край салфетки — и птица опустилась перед Сани. В когтях она удерживала продолговатую деревянную коробку. Тёмное дерево. Потемневшие серебряные накладки по углам. Чёрная восковая печать на застёжке. Родовой знак Мороис. Сани медленно положила нож.

— Это тебе? — спросил кто-то рядом.

— Судя по всему. Она подставила ладони под коробку. Филин отпустил её не сразу, словно сначала хотел убедиться, что посылка не окажется на полу. Коробка была неожиданно тёплой. Сани посмотрела на крышку. Изнутри донёсся едва различимый шорох. Пальцы замерли. Филин, исполнив поручение, нетерпеливо переступил по столу и потянулся к кусочку мяса на её тарелке. Она молча подвинула тарелку ближе. «Дедушка». В этой мысли было сразу всё: вопрос, предчувствие и заранее возникшее подозрение, что обычным утром дело уже не закончится. Сани убрала коробку в сумку так осторожно, что соседний первокурсник вытянул шею, пытаясь разглядеть печать.

— Там что-то живое? Она застегнула сумку. — Пока не знаю. Ответ вышел совершенно честным. От этого легче не стало.

В библиотеке было тихо. Сани прошла между центральными столами, свернула к дальним стеллажам и только возле привычной бархатной портьеры позволила себе остановиться. Коробка снова шевельнулась. Совсем немного. Но достаточно, чтобы сомнений больше не осталось. Она поставила сумку на стул и достала посылку. Серебряные накладки были покрыты тонкими линиями. Сначала Сани приняла их за орнамент, но, наклонившись, заметила повторяющиеся знаки, сходящиеся у застёжки. Защитные чары. На боковой стенке темнели крошечные отверстия. Из одного на мгновение показался кончик чего-то тонкого и подвижного. Сани отпрянула. Кончик исчез. Она несколько секунд смотрела на отверстие. «Для начала — письмо». Оно, разумеется, находилось внутри. Сани осторожно сломала печать. Застёжка поддалась с тихим щелчком. Крышка приподнялась, и из щели пахнуло тёплым деревом, сухими травами и чем-то незнакомым — острым, почти металлическим.

На тёмном бархате лежали небольшой свиток и живое существо. Сани застыла. Дракончик был крошечным. Длинное гибкое тело лежало несколькими свободными кольцами. Узкая голова покоилась на хвосте; возле ноздрей едва заметно подрагивали тонкие усы. За плечами были сложены маленькие крылья с полупрозрачными перепонками, сквозь которые просвечивал свет библиотечной лампы.

Он напоминал изображения восточных драконов из старых книг — но ни одно из тех изображений не передавало того, что Сани видела сейчас. Чешуя переливалась при каждом вдохе. У головы — глубокая изумрудная зелень. Дальше цвет уходил в насыщенный синий, почти чернильный, а кончик хвоста становился совершенно чёрным. Свет ложился на него и словно исчезал. Дракончик открыл один глаз. Посмотрел на неё. Потом медленно поднял голову. Сани не двигалась. Между ними оставалось не больше ладони, но почему-то ей показалось, что первым резким движением она может разрушить что-то важное.

Она осторожно взяла свиток. Существо проводило его взглядом. «Сани. Этот подарок должен был добраться до тебя раньше. Согласование заняло больше времени, чем я рассчитывал. Полагаю, после нескольких месяцев переписки Министерство стало сожалеть, что вообще заинтересовалось моей находкой. Существо обнаружили при обследовании старых руин на земле нашего южного поместья. В родовых архивах сохранилось описание похожего спутника основателя семьи. Совпадают внешний вид и некоторые особенности поведения. Остальное ещё предстоит выяснить. Не спеши проверять всё самостоятельно. Разрешение Министерства подписано Корнелиусом Фаджем. Директор Дамблдор уведомлён и согласовал пребывание существа в школе на особых условиях. Копии документов найдёшь под бархатом. Там же — мои наблюдения о питании и уходе. Прочти их прежде, чем решишь, что внешнего сходства с драконом достаточно для понимания его привычек. Если он позволит взять себя на руки, не удерживай силой. Связь, о которой говорится в архивных записях, не устанавливается приказом. Твой дедушка Кассиопиус. P. S. Название «образец № 4» использовалось исключительно в рабочих записях. Можешь выбрать что нибудь менее обидное».

Сани перечитала последнюю строку. Потом посмотрела на дракончика. — Образец номер четыре? Тонкие усы шевельнулись. Он издал короткий звук — не то щелчок, не то недовольное фырканье. Сани невольно улыбнулась.

— Понимаю. Она отложила письмо и приподняла край бархата. Под ним действительно лежали документы, плотно исписанный лист наблюдений и небольшой запечатанный мешочек. Всё предусмотрено. Печати, подписи, пояснения. Кроме того, как именно ей следует принять тот факт, что дедушка прислал в школу дракона. Пусть и такого, который целиком помещался в коробке. Дракончик вытянул шею. Сани заметила, как его взгляд остановился на её руке. Она медленно положила ладонь возле края коробки. Не внутрь. Рядом.

— Если собираешься кусаться, — прошептала она, — лучше предупреди.

Он осторожно коснулся её пальцев усами. Сани едва не отдёрнула руку. Прикосновение оказалось щекотным. Дракончик замер, словно тоже оценивал результат. Потом поставил на её ладонь маленькую лапу. Коготки ощутились сразу — тонкие, цепкие, но не болезненные. Следом легла вторая лапа. Он перебрался на руку с удивительной лёгкостью, перетёк через запястье и остановился, обвив его хвостом. Сани задержала дыхание. Чешуя была прохладной и гладкой. Под пальцами чувствовалось движение маленького тела, мерное и совершенно настоящее. Не изображение в книге. Не формула. Кто-то живой. Она чуть повернула руку, стараясь удобнее поддержать его, и дракончик наклонился к внутренней стороне запястья.

— Что ты… Короткий укол. Сани вздрогнула.

Зубы сомкнулись на коже и сразу разжались. На запястье выступила крошечная капля крови. Дракончик поднял голову. И тогда по руке прошла тёплая волна. Не боль. Не обычное заклинание, действие которого можно было отследить от палочки к цели. Ощущение двигалось изнутри. Сани невольно прижала свободную ладонь к груди.

На мгновение библиотека стала далёкой: ряды книг, лампа, тихое покашливание за несколькими стеллажами. Всё осталось на своих местах, но рядом с собственным удивлением она вдруг почувствовала ещё что-то. Настороженность. Любопытство. Осторожное, почти вопросительное узнавание. Она посмотрела на дракончика. Он смотрел в ответ. «Это ты?» Ответа словами не было. Только слабое тепло у запястья и внезапное ощущение, что её внимание заметили. Сани медленно села.

Она не знала, что именно произошло. Не могла назвать глубину связи или понять, насколько точно улавливает чужие ощущения. Но в одном не сомневалась. Теперь между ними было что-то, чего минуту назад не существовало. Дракончик тихо заурчал.

Потом, словно решив, что на сегодня впечатлений достаточно, пополз к краю её рукава. — Подожди. Он не подождал. Узкая голова исчезла под тканью, следом скользнуло тело. Сани поспешно оттянула рукав, опасаясь задеть крылья. Внутри что-то шевельнулось, удобно устроилось вдоль предплечья — и затихло. Она посмотрела на свою руку. Снаружи почти ничего не изменилось. Только тёмный край ткани на мгновение отлил синим. Сани осторожно заглянула под манжету. Две маленькие блестящие точки посмотрели на неё из полумрака.

— Ты уже всё решил?

В ответ пришло короткое, довольное ощущение тепла. Она прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. Совершенно не вовремя. В библиотеке. С живым драконом в рукаве. Сани опустила руку на стол и потянулась к дедушкиным наблюдениям. «Питание. Температура. Поведение. Сначала прочитать». Это хотя бы было понятно.

Она успела разобраться с первым абзацем, когда из-под манжеты высунулась узкая голова. Дракончик посмотрел на пергамент. Затем на лежавшее рядом перо. Усы дрогнули.

— Нет, — сказала Сани. Он медленно повернулся к ней.

— Это не еда. Некоторое время они смотрели друг на друга. Потом дракончик положил подбородок на край её ладони. Сани осторожно коснулась пальцем гладкой головы.

— Змейка, — произнесла она почти беззвучно.

Имя оказалось простым. Без родословной, древних титулов и необходимости объяснять, почему крошечное существо носит имя длиннее собственного тела. Дракончик прикрыл глаза.

— Не возражаешь?

Тёплое ощущение у запястья стало чуть отчётливее. Сани позволила себе улыбнуться.

— Тогда договорились.

Она снова посмотрела на письмо. «Не спеши проверять всё самостоятельно». Разумеется, дедушка знал, что именно она захочет сделать в первую очередь. Рядом лежали разрешения — достаточно официальные, чтобы не прятать самого факта появления питомца. И всё же Сани машинально подвинула коробку глубже на стол, подальше от прохода. Потом остановилась. Она не собиралась немедленно показывать Змейку всей гостиной. Но и превращать его в ещё одну тайну, ради которой придётся непрерывно оглядываться, ей вдруг не захотелось. Сани придвинула к себе чистый лист. Нужно было написать дедушке. Поблагодарить. Спросить о связи. Уточнить несколько вещей, которых не было в наблюдениях. Она обмакнула перо в чернила. Змейка приподнял голову, проследил за движением и осторожно устроился так, чтобы не мешать её пальцам. Сани заметила это. Замерла на секунду. Потом начала писать.

За стеллажами по-прежнему шуршали страницы. Кто-то прошёл по дальнему проходу, мадам Пинс негромко закрыла книгу. Библиотека оставалась такой же тихой. Но одиночество в ней впервые ощущалось иначе.

На следующее утро Сани проснулась задолго до остальных. За окнами спальни ещё стояла зимняя темнота. На стёклах белели узоры изморози, а в узкой щели между пологами виднелся только холодный отсвет угасающего ночника. Она лежала неподвижно, прислушиваясь. Тихое дыхание. Шорох одеяла. Ничего тревожного. И ещё — слабое тепло возле запястья. Сани осторожно отогнула край рукава. Змейка открыл один глаз. За ночь он устроился так, словно её предплечье было предназначено именно для этого: хвост свободно обвивал руку, крылья лежали вдоль узкого тела, а подбородок покоился на складке ткани.

— Доброе утро, — прошептала она.

В ответ тонкие усы шевельнулись. Сани почувствовала короткое, сонное недовольство. Кажется, утро устраивало не всех. Она медленно села, стараясь не потревожить соседок, и потянулась к тумбочке. Вчера вечером ей удалось устроить там небольшое подобие гнезда: неглубокая серебряная чаша, мягкая суконная салфетка и поставленная сбоку раскрытая коробка, чтобы свет из окна не падал прямо внутрь. Подальше лежали дедушкины записи.

Сани проверила их ещё раз. Питание. Тепло. Отсутствие резких запахов. Последний пункт вызывал вопросы. Особенно с учётом того, сколько времени она проводила в кабинете зельеварения. В еде Змейка оказался непривередлив, но дедушка настойчиво предостерегал от попыток проверить это на всём содержимом школьных кладовых. «Может проявлять интерес к отдельным травам и магическим компонентам. Обычно выбирает необходимое сам. Не считай это разрешением оставлять его возле открытых запасов. Перечень уже проверенного прилагается». Сани отломила немного приготовленного корма и положила на край салфетки. Дракончик перебрался в чашу без возражений. Понюхал. Съел. Затем аккуратно вытер мордочку о ткань. Она наблюдала за ним с той сосредоточенностью, с какой обычно следила за изменением цвета в котле. Только здесь никакой цвет менять не требовалось. Ей просто нравилось смотреть. Когда он свернулся кольцом, Сани осторожно коснулась пальцем изумрудной головы.

— Я на завтрак. Жди здесь.

Змейка прикрыл глаза.

— Именно здесь, — уточнила она. — Без прогулок. Никакой реакции.

Сани решила считать это согласием. Поправила салфетку, убрала со стола чернильницу и только после этого оделась. У двери она ещё раз оглянулась. В серебряной чаше лежало неподвижное сине-зелёное кольцо.

Всё выглядело вполне разумно.

Большой зал гудел голосами. После недавнего нападения любой громкий звук ещё заставлял кого-нибудь оборачиваться, но завтрак постепенно возвращал школе привычную суету. Звенели приборы, над чашками поднимался пар, совы устраивались на карнизах, ожидая, не перепадёт ли им что-нибудь со столов. Сани заняла место с краю. Сумку поставила рядом. Передвинула чашку подальше от рукава. И только тогда поняла, что впервые со вчерашнего утра не чувствует возле руки маленького тела. Пустота была непривычной. Она посмотрела на манжету. «Он в спальне. Ему тепло. Ты вернёшься через двадцать минут». Объяснение было безупречным. Почему-то не помогало. Сани взяла кусок хлеба.

На затылке внезапно что-то щекотно шевельнулось. Она застыла. Следом по волосам скользнули маленькие коготки. Не больно. Уверенно. С таким видом, будто их владелец давно знал дорогу. Сани медленно положила хлеб. «Нет». Рядом коротко ахнули.

Тёплое гибкое тело обвилось вокруг собранных волос. На мгновение над ухом мелькнуло полупрозрачное крыло, затем на макушке удобно устроилась узкая голова. Тонкая струйка дыма поплыла перед её лицом.

Сани закрыла глаза. Всего на секунду. Змейка. Разумеется.

— Мо, — произнёс напротив Фред с необыкновенной осторожность.

— Только не делай резких движений. Она открыла глаза. Оба близнеца смотрели ей на голову. Джордж перестал жевать. Это само по себе было дурным признаком.

— Я знаю, — тихо сказала Сани. — Ты знаешь, что у тебя в волосах… — Да.

— И это запланировано? Она посмотрела на него. Фред медленно кивнул.

— Понял. Не запланировано.

На соседних местах перестали разговаривать. Кто-то поднялся, чтобы лучше видеть. Через проход обернулся пуффендуец. За слизеринским столом Драко Малфой застыл с кубком в руке, затем поставил его и подался вперёд. Сани почувствовала, как Змейка устроился удобнее. Вместе с этим пришло совершенно отчётливое ощущение довольства. Он её нашёл. В этом, по-видимому, и заключалась вся задача.

— Я велела тебе ждать, — прошептала она.

Дракончик наклонил голову. Его усы коснулись её лба. Недоумение, которое она почувствовала в ответ, оказалось почти оскорбительным. «В чаше. Ждать в чаше». Слова остались только мыслью. Змейка, кажется, не увидел в них ничего убедительного.

— Это дракон? — спросила Гермиона.

Сани повернулась к ней. Та сидела чуть дальше, уже отодвинув тарелку. Взгляд быстро перемещался от тонких усов к сложенным крыльям.

— Судя по письму дедушки, — ответила Сани.

— По какому письму?

— Длинная история.

— Он только что появился из воздуха?

Сани медленно выдохнула. — Вот это мне тоже хотелось бы выяснить.

Гермиона посмотрела на неё. Затем на дракончика.

— Но в Хогвартсе нельзя…

— Я помню. Сани подняла руку, подставляя ладонь возле головы.

— Иди сюда. Змейка посмотрел вниз. Потом демонстративно отвернулся к залу.

Фред издал странный сдавленный звук. Сани повернулась к нему.

— Не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Именно поэтому предупреждаю.

Шёпот распространялся дальше. Большой зал не замолчал целиком — слишком много людей ещё не понимали, что происходит. Но вокруг гриффиндорского стола уже образовалась та неприятная полоса внимания, которую Сани научилась замечать раньше любых слов. Её рассматривали. Точнее, рассматривали существо на её голове. Разницы она почти не чувствовала.

— Как зовут? — спросил Джордж.

Сани помедлила. — Змейка.

Фред перевёл взгляд с неё на маленькие крылья . — Предельно точное название.

— Ему нравится.

В подтверждение Змейка тихо заурчал. Близнецы переглянулись. Сани заранее не понравилось выражение их лиц. Но прежде, чем кто-нибудь успел заговорить, над залом разнёсся голос Дамблдора:

— Полагаю, прежде чем завтрак окончательно уступит место обсуждению нашей новой гостьи, следует кое-что пояснить.

Сани медленно повернула голову. Директор поднялся. За стёклами очков-половинок блеснули голубые глаза. Он посмотрел сначала на неё, затем — чуть выше. Змейка ответил внимательным взглядом.

— Пребывание этого существа в Хогвартсе согласовано с Министерством, — продолжил Дамблдор.

— Соответствующие документы получены, а преподаватели уведомлены. Оно находится под ответственностью мисс Мороис.

Сани почувствовала, как щёки начинают теплеть. Под ответственностью. В данный момент её ответственность сидела у неё на голове и выпускала дым.

— Компаньону разрешено сопровождать её по замку и

присутствовать на занятиях, — произнёс директор

. — Разумеется, при соблюдении правил безопасности и распоряжений преподавателей. Он сделал короткую паузу.

— Поэтому прошу не пытаться кормить его без разрешения, проверять, умеет ли он дышать огнём, или выяснять, поместится ли он в чужом рукаве.

Фред убрал руку от корзинки с хлебом. Сани это заметила. Дамблдор улыбнулся.

— Благодарю. Продолжайте завтрак. Он сел.

Голоса немедленно вернулись. Теперь обсуждали уже открыто.

— Он настоящий?

— А почему ей разрешили?

— Ты видел крылья?

Сани опустила взгляд на тарелку. План «Б» пережил уроки, вопросы Снейпа, близнецов и даже собственную неспособность вовремя промолчать. Дракончик справился с ним за несколько секунд.

За преподавательским столом Макгонагалл отложила прибор. Она посмотрела на Дамблдора, затем на Сани.

— Альбус, в документах упоминалась способность перемещаться подобным образом?

— В наблюдениях отмечались необычные способы следовать за выбранным спутником.

Снейп медленно поставил кубок. — Какая обнадёживающая точность формулировки.

Дамблдор повернулся к нему. — Я полагаю, Кассиопиус дополнит записи, когда получит новые сведения.

— Надеюсь, до того, как существо решит таким же образом появиться над открытым котлом. Снейп посмотрел в сторону гриффиндорского стола.

Мисс Мороис сидела с выражением человека, который очень хотел бы отказаться от участия в происходящем, но не мог сделать этого, не оставив на месте собственную голову. На её волосах переливалась чешуя. Узкий хвост почти терялся в тёмных локонах. Снейп был уведомлён о разрешении. Это не означало, что оно ему нравилось. Особенно теперь. Рядом с капризными составами любое существо становилось дополнительной переменной. Существо, способное появляться без предупреждения, — переменной совершенно неприемлемой. Он встретился взглядом с Сани. Та немедленно перестала смотреть на преподавательский стол. Но не раньше, чем успела заметить выражение его лица. «Разумеется.

Теперь ещё и это».

После завтрака ей не удалось уйти незаметно. Возле выхода сразу нашлись желающие посмотреть поближе. Сани отвечала коротко, не останавливаясь, но Змейка, в отличие от неё, явно не испытывал неудобства. Он поворачивал голову на голоса. Один раз приподнял крыло. Кто-то восхищённо ахнул. Сани ускорила шаг. У двери перед ней возникла чёрная мантия. Она остановилась.

— Профессор. Снейп посмотрел на дракончика. Тот вытянул шею. Некоторое время они изучали друг друга. Сани внезапно поняла, что очень не хочет, чтобы Змейка сейчас чихнул. Или зевнул. Или сделал вообще чтонибудь, кроме спокойного дыхания.

— Мисс Мороис, — произнёс Снейп, — прежде чем ваш компаньон появится на моём занятии, вы выясните, каким образом он покинул спальню.

— Да, профессор.

— И каким образом намерен оставаться на одном месте.

Сани помолчала. Змейка устроил подбородок у неё на макушке.

— Я постараюсь.

Бровь Снейпа едва заметно поднялась.

Она исправилась: — Я выясню.

— Вот с этого и начните.

Он отошёл, пропуская её.

Сани вышла в вестибюль и только возле лестницы позволила себе остановиться. Змейка довольно шевельнул хвостом. Она снова подставила ладонь. На этот раз он согласился. Перетёк на запястье, обвился вокруг руки и посмотрел на неё так спокойно, будто утро прошло именно по плану. Сани наклонилась ближе.

— Мы договорились, что ты останешься в спальне.

В ответ пришло тёплое, настойчивое ощущение близости. Не слова. Но смысл оказался достаточно ясным. Там её не было. Здесь была. Змейка сделал выбор. Сани несколько секунд смотрела на него.

— Тогда придётся договариваться точнее, — прошептала она.

Он коснулся её пальца носом. Она вздохнула. Сегодня нужно было написать дедушке ещё одно письмо. Спросить о перемещениях. О замковых чарах. О том, почему в наблюдениях не оказалось отдельной строки: «Не пытайся оставить его в чаше». И, вероятно, заказать чашу побольше. За спиной послышались знакомые шаги.

— Мо! — позвал Фред.

— Мы придумали идеальное место для него на трибунах!

Сани закрыла глаза. Змейка заинтересованно повернул голову.

— Никаких мест, — отрезала Сани, поворачиваясь к близнецам.

— Никаких трибун. У меня сейчас зельеварение.

Фред посмотрел на дракончика, свернувшегося у неё на запястье.

— Тогда ему особенно повезло. Сразу знакомство с лучшими сторонами школьной жизни.

— И с Северусом Снейпом, — добавил Джордж.

Сани бросила на него взгляд. Он поднял руки.

— Мы уже уходим. Она дождалась, пока рыжие головы скроются среди учеников, затем посмотрела на Змейку. Тот приподнял мордочку.

— Вернуть тебя в башню я уже не успею.

Подниматься на седьмой этаж, искать новый пароль сэра Кадогана, объяснять портрету цель прибытия, а потом бежать через весь замок в подземелья… Сани представила, как Снейп поднимает голову при её позднем появлении. Нет.

— Сиди спокойно.

Она осторожно опустила дракончика во внутренний карман мантии. Ткань была достаточно свободной; Змейка легко устроился внутри, сложив крылья вдоль тела. Из-под края показались тонкие усы. Сани прикрыла карман ладонью.

— Не «найди меня, если станет скучно». Не «посмотри, куда я пошла». Просто сиди здесь.

В ответ пришло короткое ощущение довольства. Она очень надеялась, что на этот раз они поняли друг друга.

Подземелья встретили её привычной прохладой и запахом горьких трав. Сани заняла место, поставила сумку на скамью и достала инструменты. Змейка не шевелился. Хорошо. На доске уже был записан состав.

Морочащая закваска. Сани пробежала глазами список: стружка путаного корня, сухие лепестки сонного колокольчика, настой серебристого мха и три прозрачных семени лунницы. Рядом, отдельно от остальных компонентов, значился порошок из раковины туманной улитки. Внизу было подчёркнуто: Вводить после осветления основы. Снейп дождался, пока стихнут последние разговоры.

— Сегодня вы приготовите Морочащую закваску. При правильном приготовлении она вызывает кратковременное замешательство, головокружение и затрудняет последовательное мышление. Он обвёл класс взглядом.

— Некоторые из вас, вероятно, сочтут эффект избыточным.

Кто-то у слизеринского стола фыркнул. Снейп повернул голову. Смешок оборвался.

— Не пробовать. Не вдыхать пар намеренно. Не проверять действие на соседе, каким бы полезным ни казалось улучшение его мыслительных способностей.

Сани открыла тетрадь.

— Путаный корень создаёт основу воздействия. Колокольчик смягчает её. Серебристый мох удерживает состав от расслоения, а семена лунницы вводятся по одному, после полного растворения предыдущего. Профессор указал на последнюю строку.

— Порошок раковины добавляется в остывающую основу. Те, кто сочтёт слово «остывающую» необязательным уточнением, получат густой осадок вместо зелья. Надеюсь, переписывать это отдельно не требуется.

Сани взяла нож. Из кармана едва заметно повеяло теплом. Она на мгновение прижала локоть к боку. «Спокойно». Змейка не ответил. Возможно, действительно уснул. Лишняя переменная.

Первые этапы прошли безупречно. Стружка путаного корня медленно опускалась в прозрачную основу, оставляя за собой тонкие мутные следы. Сани дождалась, пока они исчезнут, и ввела настой мха. Жидкость потемнела. Над поверхностью поднялся сероватый пар. Она убавила огонь.

Постепенно шум класса начал отступать. Оставались негромкое постукивание ножей, собственное дыхание и мерное движение ложки. На краю сознания ещё удерживалось присутствие дракончика, но оно было спокойным, тёплым и не требовало внимания.

Сани позволила себе сосредоточиться на котле. Вот это было понятно. Выдержать основу. Подготовить лепестки. Не торопиться с первым семенем. За соседним столом кто-то слишком громко выдохнул, и Снейп немедленно осведомился, намерен ли ученик заменить работу с ингредиентами тяжёлыми вздохами. Сани едва заметно улыбнулась, не поднимая головы. Когда последнее семя растворилось, мутная поверхность стала светлеть. На дне открылся мягкий янтарный оттенок. Она сняла котёл с огня. Подождала. Добавила порошок раковины. Зелье приняло ровный, глубокий цвет, и по поверхности прошла последняя тонкая волна. Готово. Сани положила ложку на подставку и вытерла пальцы. Только теперь она заметила, что у бока стало слишком свободно.

Она коснулась кармана. Пусто. Сердце неприятно дёрнулось. Сани медленно подняла голову. Возле плеча Снейпа кружил Змейка. Маленькие крылья работали быстро и почти бесшумно. Изумрудная голова тянулась к высокой застёжке мантии, а тонкие лапки раз за разом пытались найти опору у воротника.

Снейп стоял возле стола Невилла. И уже не смотрел в его котёл. Он повернул голову ровно настолько, чтобы увидеть зависшее возле щеки существо. Змейка тихо заурчал. Сани почувствовала, как кровь отливает от лица. «Нет». Кто-то рядом сдавленно хихикнул. Гермиона резко обернулась. Снейп не пошевелился.

— Мисс Мороис.

Сани встала.

— Профессор, я…

Змейка повернул голову на её голос. Вокруг узкого тела дрогнул воздух. На мгновение вспыхнул слабый золотистый свет — и дракончик оказался на её столе. Прямо возле подставки с ложкой. Сани поспешно подставила ладонь.

— Сюда.

Он посмотрел на неё. Затем на котёл. Усы шевельнулись. Изумрудная голова потянулась к поднимающемуся пару. Сани схватила лежавшую рядом крышку и закрыла зелье раньше, чем Змейка успел приблизиться. Крышка звякнула. В кабинете стало тихо.

Снейп медленно подошёл к её столу. Сани держала ладонь возле дракончика и старалась не делать резких движений.

— Мне казалось, — произнёс профессор почти шёпотом, — утром я достаточно ясно выразил своё мнение о перемещениях возле открытых котлов.

— Да, профессор.

— Тем отраднее видеть, насколько внимательно вы отнеслись к замечанию.

Змейка поставил лапу на её палец. Потом оглянулся на Снейпа. Сани почувствовала любопытство. Совершенно неуместное, безмятежное любопытство. «Не сейчас».

— Он сидел в кармане, — сказала она. — Я следила… Она остановилась.

Снейп чуть приподнял бровь. — Очевидно, нет.

Щёки обожгло.

— Я отвлеклась на состав.

Профессор посмотрел на закрытый котёл. Затем снова на неё.

— Какое необычное стечение обстоятельств на уроке зельеварения.

За соседним столом скрипнула скамья. Снейп не оборачиваясь произнёс:

— Всем вернуться к работе. Мистер Лонгботтом, если ваш огонь останется прежним, через минуту обсуждать будет уже нечего.

Класс зашевелился. Сани не успела почувствовать облегчения. Змейка приподнял голову. Тихо фыркнул. И выпустил маленький сноп искр.

Снейп одним движением отвёл его палочкой от стола. Искры погасли в воздухе, не достигнув пергаментов. Сани перестала дышать. Дракончик исчез. На этот раз он появился на преподавательском столе. У самого края стопки отчётов. Потянулся к блестящему колпачку чернильницы.

— Нет, — выдохнула Сани.

Снейп повернулся. Колпачок исчез под быстро наложенными чарами раньше, чем Змейка успел коснуться его носом. Дракончик замер. Посмотрел на пустое место. Затем на профессора. Сани ощутила недовольство. Он действительно обиделся. Сейчас. На Снейпа.

— «Мне конец». Она даже не заметила, что произнесла это вслух.

— Пока только вашему представлению о надлежащем присмотре, мисс Мороис.

Змейка снова переместился. Тёплое тело легло ей на плечо. Хвост скользнул под воротник, голова прижалась к шее. Он был совершенно доволен тем, что вернулся. Сани стояла неподвижно.

Снейп смотрел на него несколько долгих секунд. Потом на неё.

— Поддерживайте его рукой. И до конца занятия отойдите от котла.

Она подчинилась немедленно. После колокола Оставшаяся часть урока тянулась мучительно медленно. Сани стояла сбоку от своего стола, удерживая Змейку ладонью. Он перестал исследовать кабинет и устроился вдоль её предплечья, словно ничего особенного не произошло.

Гермиона несколько раз бросала на них быстрые взгляды. Малфой, напротив, смотрел открыто. Сани старательно не замечала ни того, ни другого.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге