Когда слышишь драконов

Глава 1

Я теребила уголки страниц, а Дмитрий Петрович брызгал слюной и кричал:

— Проиграть дело по ущербу! Плюнуть и растереть!

Не знаю, как насчёт растереть, но плюнуть у него получалось хорошо. Он ходил туда-сюда, наклонялся над столом и тыкал пальцем мне в лицо.

— Ну, какие у них могли быть доказательства? Показания пьяницы-соседа и выжившей из ума старухи?

— И участкового, — добавила я, уставившись на чёрное, как моя жизнь, слово «ДЕЛО».

— И что? – не успокаивался Дмитрий Петрович. – Если ты почуяла, что запахло жареным, почему не попыталась отложить?

— Вы сказали закончить его сегодня.

— Я сказал? Ну, знаете ли, Мирослава Андреевна! Когда вы там и рядом нет Дмитрия Петровича, вы должны принимать решения сами и нести ответственность за них.

Внезапный голос в голове заставил вздрогнуть. Это был явно не Дмитрий Петрович.

— Человек… — прогремело как будто внутри. Похоже, шеф этого не слышал и продолжал ходить по кабинету, швыряясь бумажками.

— Выходи, я не причиню тебе вреда, — прогремело следом. Голос был низким, он раздавался эхом по всей голове.

— Не поняла, это мне? — я попыталась мысленно ответить.

— Тебе, человек, — сказал голос.

— Кто ты? – я начала понимать этот внутренний диалог.

— Выходи, — зашипело в голове, — скорее, — обладатель громового голоса терял терпение.

Я сразу забыла про Дмитрия Петровича и вышла в коридор, сбежала по ступенькам вниз, выскочила на крыльцо, но тут же попятилась назад.

Дракон?

На улице, пригнувшись к земле, стояло чудовище и смотрело на меня не менее удивлённо, чем я на него.

— О, нет, — прошипело в голове, — девчонка! Темноликий не предупредил меня.

Я окаменела.

— Садись, по дороге объясню.

Дракон не раскрывал рта. Когда говорил, только смотрел жёлтыми глазами.

— Зачем? – спросила я.

— Залезай по крылу, – пробасил дракон.

Я понимала, что делаю глупость, но меня влекло это чёрное чудовище с жёлтыми глазами, каждый из которых был размером с теннисный мяч. Хвост простирался до забора детского сада. Хорошо хоть на улице не было детей. Меня вообще удивила редкая пустынность вокруг. В это время здесь обычно людно. Я подошла к чудовищу. Заглянув в его глаза, сбросила туфли, чтобы не поранить шпильками крыло, и взобралась по нему на спину. Тёплая и сухая, приятная на ощупь. Я взялась за шипы возле головы. Дракон сделал несколько шагов и легко начал взлетать. Мы поднялись над домами. Людей поблизости не было. Зато никто не показывал пальцем.

— Держись крепко, человек! – скомандовало моё транспортное средство и поднялось выше. ⠀

Вот уже наш маленький город был у меня словно на ладони со своими домиками, деревьями, сквером, дворами. Зрелище не из самых красивых. Так себе городок, но ветер уже свистел у меня в ушах, а подо мной мерно стучало сердце загадочного существа. Тук-тук…тук-тук… тук-тук…тук-тук.

Я открыла глаза и поёрзала на полке, потому что спину жгло, будто её ошпарили крапивой. Наверное, аллергия. В купе было темно, и колёса размеренно стучали. Потянувшись под подушку, я достала телефон и посмотрела время. Половина шестого, можно поспать ещё пару часов. Убрав телефон, я вновь закрыла глаза. Приснится же такое! Но было здорово, вот бы продолжить полёт. Обожаю драконов. Однако эти два часа проспала как убитая.

В правой руке зонт, в левой — портфель. Спрыгнув на платформу, я тут же промочила ноги. Город встретил не вполне радушно. Я ощутила себя автомобилем в автомойке. Потоки холодной воды падали с неба, мчались по улицам, заливая пешеходные переходы, тротуары, проезжую часть, вырываясь из-под колёс и обрызгивая прохожих.

Обуви сразу пришлось несладко, не успела я добраться до первого перекрёстка. Хорошо хоть, зонтик взяла. Теперь направо, а вот и суд — традиционное для таких заведений здание с флагом над входом. Внутри не современно, в общем, как обычно. Я за свои два года работы успела полюбоваться разными зданиями судов, но этот ничем особенным не выделялся. Разве что забавно одетый мужчина с бородкой привлёк моё внимание, когда я приближалась к входу, перескакивая через лужи. Он был одет в свободную рубаху и коричневые штаны, заправленные в высокие сапоги, и просто глазел по сторонам. Может, старовер какой-нибудь. Чего только не увидишь в российской глубинке.

Показала охраннику содержимое сумки. Колющих, режущих предметов и оружия я сегодня с собой не захватила. Позволила сверить лицо с фотографией в паспорте и прошла на второй этаж к нужному залу.

В суде была задержка полтора часа. Шанс уехать на дневном поезде из залитого дождём города таял на глазах. Слушание дела затянулось. Судья, женщина лет пятидесяти с собранными в тугой пучок маслянистыми волосами, смотрела на меня поверх очков, не поднимая головы от документов.

— Представитель ответчика желает что-нибудь добавить? – спросила она тоном, который напрочь отбивал любые желания.

Со стороны истца донеслись перешёптывания, а в окно с новой силой ударили крупные капли дождя, точно в стекло швырнули горсть бусин. Я покрутила в пальцах ручку, глядя в бумаги и наблюдая, как расползаются в стороны чёрными муравьями буквы, как размываются строчки моих возражений, моргнула, загоняя незваные слёзы обратно, бросила взгляд на судью и прочла в нём единственно возможный вердикт. Она уже всё решила, и не было смысла подавать голос, искать выход, точки соприкосновения, приводить ещё какие-то доводы.

— Нет, — ответила я и откашлялась, чтобы повторить, потому что вышло сипло и невнятно.

Я проиграла. Наверное, зря не попросила отложиться и не предложила мировое соглашение, ведь чувствовала, что судья не на моей стороне, хотя бы по тому, как она поглядывала на меня исподлобья и принимала все доводы истца.

Шеф меня убьёт. Я так явно представила его белое с густыми усами лицо и как он кричит: «Проиграть такое дело, это же надо умудриться, Мирослава Андреевна!» Конечно, он будет прав, потому что я опять не сделала всё возможное, чтобы победить. Опять.

Что бы сказал на это папа? Он, наверное, бился до конца, пока мог, поэтому я и выросла без него. А если бы он был рядом, может, и дочь не стала бы такой никудышной, проявила бы себя храбрым и целеустремлённым человеком. Замкнутый круг какой-то. Так я раздумывала, идя в сторону вокзала, уже не выбирая дорогу. Идти не было разницы где – всё одинаково заливали бегущие реки.

— Девочка, постой! — раздалось у меня за спиной.

Я обернулась, отшатнувшись, потому что почти вплотную ко мне стоял парень, которого я видела перед входом в суд. Золотистые волосы облепили лицо, а с бороды стекал целый водопад. «Девочка»... это он мне? В мои-то двадцать один?

— Пойдём со мной, — махнул он куда-то в сторону кустов.

Я сразу подумала, что у него не всё в порядке. Опасения подтвердились. Только ненормального мне сегодня и не хватало!

— Куда? — спросила я вслух, приподняв зонт.

Он замялся и снова махнул рукой, говоря что-то невнятное. Сиреневое облачко возникло перед глазами, и я почувствовала приторный цветочный запах. Лицо незнакомца поплыло.

Альвоя. Земля Предков

Звёзды. Как они близко и какие нереально красивые! Голубые, сиреневые, бледно-жёлтые. Тёмное небо, как фиолетовая гуашь. Я секунды три любовалась им и только потом поняла, что лежу, и так резко села, что перед глазами замельтешили чёрные мушки.

Пламя костра освещало фигуру напротив. Никаких следов ливня не было и в помине. Мысли в голове начали беспорядочное движение, выныривая на поверхность одна за другой: человек в суде, он же под моим зонтом, облачко и запах. Получалось, что я на время отключилась. Но почему? Где я?

Повертев головой, я ничего, кроме слегка освещённой фигуры, не увидела. Присмотрелась, размышляя, пора звать на помощь или нет. У костра сидел парень примерно моего возраста или чуть моложе, широкий в плечах, с большими глазами и курчавыми волосами. Он рассматривал меня, чуть приоткрыв рот, как будто не решался заговорить. И это был не тот парень, что подходил ко мне днём. Но почему же было так темно? И только тогда до меня дошло, что мне надо на поезд. Жар мгновенно охватил спину и растёкся по телу, вот только на пальцы рук его не хватило, они словно онемели и не слушались, пока я пыталась справиться с молнией на сумке и достать телефон.

У меня поезд. Мне надо домой. А если я опоздала? Мама же оборвёт все телефоны и не ляжет спать, пока не убедится, что я в порядке. Засада. Связи не было. Ни одной чёрточки.

— Что происходит? – ничего лучше в голову не пришло. Прежде чем звать на помощь, надо было хоть немного прояснить ситуацию.

Фигура напротив оживилась.

— Приветствую тебя! Я Гиилюс и хотел бы узнать твоё имя.

Он заговорил доброжелательно и мягко, что вызывало на откровенность.

— Мира, — ответила я. — Не поняла твоего имени. Ты откуда?

— Ги-и-люс – произнёс он медленно. — Я дома. Мы в Альвое. Ты попала к нам через Мерцающие врата.

— Чего? Что со мной произошло? – допытывалась я, потому что услышанное было для меня набором непонятных слов. — Какая ещё Альвоя? Я хочу объяснений сейчас.

Бесполезно подёргавшись по мессенджерам, я сунула телефон в карман и поковыляла по траве в противоположную от костра сторону. Лес, берег, песок. Ни малейшего намёка на цивилизацию. Снова достав телефон, я взглянула на часы, и меня затрясло ещё сильнее, когда я увидела, что они стоят.

— Который час? – спросила я, резко повернувшись к парню, что теперь стоял за моей спиной с видом брошенного перед ЗАГСом жениха. — Мне надо позвонить маме. И вообще, утром на работу, — сердце уже стучало так, что отдавало в уши, и я почти не слышала саму себя.

Новый странный знакомый улыбнулся, и мне показалось, стало светлее. — Ты задаёшь так много вопросов. Темноликий всё объяснит. Прошу тебя, потерпи ещё немного и всё узнаешь. К тому же только он может вернуть тебя обратно.

— Я могу узнать, сколько времени? – рявкнула я на него, и тут моё горло свело от жажды, и мне едва удалось выговорить: — Темноликий? Я слышала это имя во сне.

— Неудивительно, — ответил парень, медленно приближаясь. — Происходило соприкосновение миров, какие-то образы могли проникнуть из нашего мира в твой. Голос его звенел нежным колокольчиком, что никак не сочеталось с набатом в моей груди.

— Из какого «вашего» мира? Ты о чём?

— Мы в Альвое, — ответил он радостно, как будто я всю жизнь только этого и ждала. — На земле эльфов, как нас называют люди.

Я прыснула. Второй сумасшедший за один день. Может, магнитные бури? Пытаясь восстановить дыхание, я неторопливо огляделась.

Мы стояли на склоне холма, вдалеке внизу лежало озеро, сливающееся с небом, хотя оно больше походило на море, а по склону тянулась неширокая тропка. Может, это реалити-шоу? Вдруг это розыгрыш, а я позорюсь тут с глупым видом, и где-то в кустах прячется камера? Господи, только не это. Я протёрла ладонью лицо и убрала руки в карманы, съёживаясь не от холода, а от внутренней дрожи. Оставалось два пути: продолжить панику или начать игру по их правилам.

— Стало быть, ты эльф? — попробовала я подыграть, хоть и чувствовала себя неуютно, как в дорогом ресторане. — Не вижу острых ушей, — заявила с видом, будто каждый мой второй знакомый — чистокровный эльф.

Парень засмеялся так искренне, что ввёл меня в ступор.

— Ты начиталась человеческих книжек. У нас острый слух, а не уши.

«Может, я сплю?» — подумала я. Это просто не могло быть правдой. Но костёр горел, парень улыбался, а звёзды были нереально большими.

— О! Вот и Эз.

— Будем знакомы, — раздался тихий мерный голос. Я повернулась и увидела мужчину с яблоком в руке. Он словно вырастал из-под земли, приближаясь совершенно неслышно. Широкие штаны, высокие сапоги, рубаха, перевязанная тонким кушаком. Выглядел он как представитель древних славян, по крайней мере, я себе их так представляла. И никаких торчащих из волос ушей. Его аккуратная золотистая бородка не сочеталась с тёмным встревоженным взглядом.

— Я Эз, — сказал он и улыбнулся, при этом смотрел на меня так, будто ему подарили автомобиль, но, выйдя во двор, он увидел «Калину», а не «роллс-ройс».

— Привет. Мира. Мы встречались, я так понимаю?

Эз кивнул и протянул мне ароматное пунцовое яблоко.

— Держи, — сказал он, кивнув в сторону тропинки. — Здесь не стоит задерживаться. Он оценил обстановку и жестом предложил мне идти вперёд. «Забавный», — подумала я, делая шаг, и чуть не полетела носом в песок, споткнувшись о камень. Эз подхватил меня под локоть и с недоверием взглянул на мои запылившиеся туфли.

— Можешь держаться за меня.

— Спасибо, — посмеялась я и взялась за протянутую руку.

Он снова улыбнулся одними губами, а я вспомнила про яблоко и откусила.

— Тьфу, — сплюнула я в траву. Из-под тонкого слоя белой мякоти с розовыми прожилками на меня смотрела серая плесень.

Я подняла на Эза глаза.

Гиилюс засмеялся, а Эз только развёл руками.

— Никогда не знаешь, что может скрываться под красивой оболочкой, прости, — сказал он. — Идём же.

— Куда мы должны идти? – бросив яблоко, возразила я. — Вы не понимаете, я в командировке, и у меня поезд.

Друзья переглянулись, будто я изъяснялась с ними на китайском.

— В замок, — пояснил Гиилюс, показывая рукой вдоль берега. — Темноликий ждёт. Ты должна его выслушать. Поверь, мы тоже хотим вернуть тебя домой как можно быстрее.

— Прости, что не взяли лошадей, нам надо быть незаметнее.

Лошадей? О, Господи, точно средневековье какое-то. А со средневековьем у меня ассоциировались не только лошади и рыцари, но и вши, антисанитария, болезни. Ладно хоть парни не выглядели запущенными. Ещё раз окинув их взглядом, я робко зашагала.

Пройдя недалеко по тропинке, оглянулась и хотела сказать, чтобы потушили костёр, и уже открыла рот, но увидела, что костра не было, лишь на его месте ровным кружком лежали камешки с тлеющими угольками посередине. Что это? Магия? «Эльфы», «мерцающие врата», «из нашего мира в твой»… как он там сказал… «альвоя». Бред сумасшедшего. Как бы мне ни хотелось верить, но другие миры — это чересчур.

Из летописи Альвои.

Легенда о Драконьей Тени

«Когда между мирами существовала прочная связь, жил в мире драконов Доогелдарк. Благодаря могущественному оружию, превращающему в пепел всё на своём пути, его раса могла бы завоевать Вселенную со всеми мирами.

Люди, эльфы и другие ничтожные расы стали бы их рабами, строили бы для них замки, уходящие крышами в небо. Но драконы этого не хотели. Большинство довольствовалось малым: летать над морем, откладывать яйца, воспитывать детёнышей, охотиться в густых лесах и на берегах рек, обрушивающихся водопадами в море.

Только не он, Доогелдарк, как называли его эльфы, Чёрная Буря, как прозвали его люди. Пусть немного, но он нашёл единомышленников. Связь между мирами была настолько прочна, а разделяющая их пространственно-временная преграда тонкая, как паутинка, что путешествие из одного мира в другой могло сравниться с перелётом между двумя утёсами.

Мгновенно сгорали человеческие жилища, а вереницы пленных людей потянулись в Мерцающие врата, ведущие прямо в подземелье, где обосновался Чёрная Буря.

Изумрудные леса не могли укрыть селения эльфов от крылатых захватчиков, но у эльфов была магия. Стихия встала на защиту избранников самой природы. Она не позволяла проникать в Альвою и распространяться губительному огню. Да, с эльфами было куда сложнее.

Но Доогелдарк бы справился, если бы король драконов не встал на защиту миров от сородича-убийцы. Битва, в которой драконы убивали драконов, принесла огромный урон драконьему миру, но подземелья были освобождены, и пленники отправились домой. Доогелдарк сражался упорно, но не мог мериться силами с королём.

В древнем драконьем городе мудрецы составили послание для эльфов и людей. Драконы не могли быть поняты иначе, ведь общались на уровне мысли.

Послание было зашифровано с помощью рун и защитных символов и отправлено к эльфам и людям, чтобы навсегда закрыть проход между их мирами и землями драконов. Пусть никто больше не пострадает от жаждущего власти представителя огнедышащей расы.

Маги Альвои сумели прочесть руны, хоть это и потребовало много времени и трудов. В тот момент, когда они читали заклинание у последних Мерцающих врат в драконий мир, Доогелдарк, не пожелавший остаться на суд короля и заточение в темницу или смерть, прежде чем невидимая дверь захлопнулась навсегда, проскочил в неё, бросив соратников.

Эльфы подняли луки. Но что такое эльфийские луки против смертоносного пламени? Доогелдарк взмыл в небо. Теперь он единственный в мире дракон. Его родная земля навсегда осталась в прошлом за опечатанной магией дверью.

Мир, что он увидел, был прекрасен и мог принадлежать ему. Однако Вселенная безгранична, и нет радости довольствоваться одним миром.

Дракон пулей метнулся вниз и схватил одного из стоящих вокруг закрытого портала магов. Никто не должен был знать тайну драконьих рун, поэтому жадное пламя поглотило остальных колдунов. Эльфы не выпустили стрел, чтобы не убить оставшегося в живых, уносимого драконом заклинателя.

Доогелдарк знал, где ему поселиться. Самое высокое место во всей Альвое — невероятная скала, острой стрелой пронзающая облака. Оттуда он будет видеть всё. Ни один эльф не приблизится без его ведома. В пещерах у подножия «стрелы» было достаточно простора, чтобы разворачивать крылья во всю ширину, выпускать пламя и не подпустить врагов. А ведь они будут. Жалкие лесные букашки придут уничтожить его, так бесцеремонно ворвавшегося в эти земли и навсегда лишившего их спокойствия. Нужно было научиться с ними общаться и донести главную мысль: Доогелдарк — король Альвои, а эльфы — армия короля.

Из захваченных миров он вырастит войско, какого по величине не знала Вселенная, и заставит всех магов крепко поработать над открытием Мерцающих врат к драконам. Чтобы потом его могучая армия могла сразиться с королём крылатых змеев.

С воплощением своей идеи дракон не медлил. Он бросил мага в ущелье, куда приносил ему пищу, книги, бумагу — всё, что могло понадобиться для работы эльфа над способом общения с огнедышащим ящером. Маг, сумевший прочесть драконьи руны, сумел составить и азбуку.

Чёрная Буря нападал на эльфийские селения, похищая женщин и детей. Пленников он держал в пещерах и ждал, когда за ними соберётся войско. Войско собралось. По приказу, понятному только ему, эльфийский маг оформил послание: дракон предложил эльфам обменять одного пленника на человеческого мужчину. Ему нужны были люди: изобретатели, строители и воины.

Это противоречило эльфийской природе, но желание спасти своих детей, матерей и любимых пересилило природное миролюбие, и эльфы пошли на человеческую землю. Пошли войной, чтобы как можно больше захватить и перевести в Альвою людей. Человеческой и эльфийской крови пролилось при этом немало. Дракон держал слово и отпускал пленников в обмен на людей.

Тогда люди пошли на эльфов, желая разобраться с захватчиками. Им не нужны были пленные, они пришли убивать и грабить, мстить лесным существам за бесцеремонное вторжение. Альвоя превратилась из зелёного мира в багряно-красный.

И тут всемогущий Доогелдарк предложил эльфам свою защиту в обмен на вступление в его войско и провозглашение его королём Альвои. Лесной народ оказался загнанным в угол, и он пошёл.

Но пошёл не к дракону. Он пошёл к человеку. К тому, что однажды, когда люди ворвались в селение и шла битва, где смешалось пространство и время, спас эльфийскую девушку, закрыв её собой и приняв в грудь копьё, предназначенное ей.Девушка вернулась за ним, он истекал кровью, хоть и всё еще сжимал в руке своё страшное чёрное оружие, а в серых глазах теплился огонёк жизни. Она сама дотащила его до дома, скрывала от всех и помогала бороться со смертью. Мужчина выжил, но не мог ещё двигаться. Эльфийка, звали её Олилия, выхаживала своего спасителя, колдовала над ним, шурша страницами старой книги магии, и учила своему языку. Он, в свою очередь, учил её своему.

Как ни скрывала Олилия обитателя своего укромного жилища, весть о человеке, спасшем эльфийку и находящемся в её доме, долетела до правителя Земли Предков.

И он явился к человеку. Не со злом. Не с местью. Искать поддержки. Что мог сделать один человек, чтобы остановить войну между людьми и эльфами? Он не знал, но сделал. Человек пошёл против дракона и повёл за собой эльфов. Люди, увидев это, объединились со своими врагами, стремясь общими усилиями побороть зло, принесшее раздор и смерть их мирам.

Была ещё одна битва. И только человек, отмеченный магией эльфов и вырванный с её помощью из рук смерти, умеющий метать огонь и разящие невидимые молнии, смог приблизиться к дракону настолько близко, что ему удалось пробить зачарованным мечом его каменное сердце.

Чёрная Буря упал на дно океана, тело его смешалось с илом, но душа его мрачной тенью просочилась между подводными камнями в подземный мир. Там она долгие годы набиралась сил, чтобы создать армию и достичь своей цели.

Люди покидали Альвою, эльфы — людские земли. Обе стороны решили прервать связь миров, которая в итоге привела к страшной войне. Не было уверенности в том, что однажды на той или другой стороне не родится тот, кто воспламенится идеей господства над Вселенной.

Мерцающие врата стали захлопываться, как крышки сундуков, одни за другими».

Альвоя. Земля Предков

Вокруг всё напоминало побережье Чёрного моря. Каменистые склоны, украшенные растительностью, нависали над узкой тропой, идущей вдоль невысокого обрыва. Внизу виднелась белая кромка воды, а дальше лёгкая рябь шла по чёрной глянцевой поверхности. Удивительно близкие звёзды освещали путь. С мелодичным перестукиванием сверху скатились камешки, и парни замерли, прислушиваясь, а у меня от периодического жжения зачесалась спина. Синий взгляд Гиилюса метнулся к верхушке склона. Я тоже повернула голову, не увидев ничего, кроме колючего кустарника. Эз махнул нам рукой и пошёл первым, мы с Гиилюсом — за ним. Под ногами снова зашуршал песок. Ничего особо отличного от нашего мира не окружало меня, кроме звёзд. Только они и заставляли верить моим спутникам, хотя некоторые сомнения всё же не давали покоя. Я шла к неизвестности, но чувствовала — впереди меня ждёт что-то тёплое и родное. Оно звало, и я постепенно успокаивалась, начиная ощущать себя почти как дома, но в любом случае надо было найти способ связаться с мамой.

— Так что ты там говорил про уши, Гиилюс? – решила я немного снять напряжение.

Гиилюс захохотал. Казалось, это не человек, не эльф, а само солнце спустилось ко мне с неба, озаряя своей улыбкой.

— Древние писания говорят, что раньше наши миры были ближе, люди общались с эльфами, но, по-видимому, сведения дошли до твоего поколения в искажённом виде. Тысячелетиями эльфы жили на деревьях. Им часто приходилось скрываться от опасности. Острый слух в этом помогал.

— А сейчас где вы живёте? — мне хотелось знать всё и сразу, и уж если это реалити-шоу, то как можно быстрее вывести их на чистую воду.

— В домах или замках.

— В замках? Большинство людей давно уже не живёт в замках. У нас строят многоквартирные дома и небоскрёбы. Бывают, конечно, частные дома, коттеджи, но в основном многолюдные клетушки.

— Зато мы знаем ваш язык, — подмигнул Гиилюс.

— Да! Хочу спросить — откуда?

— Темноликий научил нас. Не все эльфы, конечно, его знают.

— Кто он, Темноликий?

— Правитель Земли Предков. Его так прозвали, потому что внешне отличается от большинства коренных жителей своей земли. У него смуглая кожа и тёмные волосы.

Из-за моря тонкой полоской начал проклёвываться розоватый свет.

— Это солнце? — спросила я, показывая рукой на линию горизонта.

— Птухайл.

— Эй, вы там! — крикнул Эз. — Нельзя ли быстрее? Прекратите секретничать. Так нечестно, Гиилюс, я тоже хочу поговорить с девочкой.

Я улыбнулась. У него так забавно выходило называть меня девочкой.

На высокой скале возвышался и тянулся в небо пиками крыш силуэт замка.

— Ещё немного и мы на месте, — сказал Гиилюс.

Поднимающаяся из-за моря звезда залила всё вокруг розовым светом, пустив по гладкой поверхности моря нежную дорожку до самого берега. Лица моих попутчиков тоже порозовели. Замок приближался, и половина его напоминала главную башню Парижского Диснейленда, так как тоже окрасилась в розовый цвет. Что ждёт меня там? Зачем я в этом мире и когда вернусь домой?

Наш путь подходил к концу, и вот уже окончательно рассвело. Розовый свет сменился белым, а в небо поднялся огромный светящийся шар. Если сравнивать его с Солнцем, которое я привыкла наблюдать дома, Птухайл был раза в четыре больше. Может быть, просто, находился ближе.

В низине стали попадаться симпатичные домики разных цветов, размеров и форм. В большинстве своём это были аккуратные двухэтажные жилища. Где-то суетились местные жители, но в основном стояла тишина. Зелень покрывала землю под ногами густым ковром. Высокие деревья с листьями-лопатами создавали тень и могли служить укрытием от дождя.

Жилища эльфов и окружающая их природа образовали единый ансамбль, а замок возвышался над этой гармонией каменным драконом, расправившим крылья.

Моё волнение нарастало, несмотря на успокаивающее журчание голоса Гиилюса, ладони потели, и я вытирала их украдкой о юбку.

Тропинка потянулась вверх к стене замка из светлого камня с широкими воротами. Я как будто попала в средневековый город. Какой же путь развития избрали эльфы? Неужели у них нет промышленности, сотовой связи, они не летают в космос? Сколько же лет существует жизнь в этом мире? Альвоя была слишком загадочна для меня, хотя иногда можно было забыть, где находишься.

Хитрый Гиилюс заваливал вопросами о жизни людей. Отдавая должное его знанию языка и осведомлённости о людях, приходилось отвечать и надеяться, мой час скоро настанет и я всё узнаю.

Дорога становилась круче, и каждый шаг на каблуках давался мне с трудом. Наконец, мы упёрлись в широкие прочные ворота, но никакая стража с копьями не вышла и не потребовала предъявить паспорт. Эз сам открыл их перед нами, легко потянув за кольцо.

Мы вошли в просторный двор. Повсюду возвышались деревья с красными и жёлтыми плодами, похожими на яблоки. Внизу покачивали головками на длинных шейках-стебельках незнакомые цветы. Стены обвивало ползучее растение с лиловыми бутонами. Мы прошли вдоль одной из них до крутой лестницы. Она вела наверх. Каменная и узкая.

Гиилюс подал мне руку, предвидя, что человек в своей обуви не преодолеет и пары ступеней без посторонней помощи.

По лестнице шли бок о бок, держась за руки. Эз хитро улыбнулся и подмигнул другу, думая, что я не замечу. Смешные они. Вроде как и не эльфы вовсе. «Неужели мне дурят голову? Прибью», — то и дело мелькала мысль.

Ощущая плечом крепкую мужскую поддержку, я повеселела, как вдруг моё сердце стремительно полетело вниз в сторону пяток, а новые представления об эльфах рассыпались мелкой крошкой. В спину ударил жар.

Навстречу нам из главных дверей замка широкими шагами шёл высокий, смуглый, темноволосый мужчина лет тридцати. Длинные волосы его были завязаны в хвост. Широкие штаны, просторная рубашка, кожаный пояс и расшитый жилет.

Подошёл он так близко, что заметить неприветливый взгляд было нетрудно. Казалось, синие глаза превосходили по возрасту его самого лет на сто. Похоже, он видел меня насквозь, и я почувствовала себя никчёмной девочкой. Захотелось сжаться в комок и спрятаться за милого кудрявого парня, что всё ещё держал меня за руку.

Но тот, как назло, в этот неподходящий момент отпустил мою ладонь.

Мне бы провалиться под пристальным взглядом незнакомца, но усилием воли я заставила себя расправить плечи, подняла подбородок и посмотрела на высокомерного эльфа.

— Приветствую тебя, — спокойным глухим голосом произнёс он и добавил с видом, что это слово царапает ему язык, — человек... Народ эльфов зовёт меня Темноликий. Прошу прощения за наше вторжение в твою жизнь. Скоро ты всё узнаёшь и поймёшь, ведь тебе это необходимо так же, как и нам. Пожалуйста, чувствуй себя гостьей и ничего не бойся.

— Здравствуйте, — хотела я поприветствовать хозяина доброжелательно, но вышло тихо и напуганно. — Я Мира.

Больше ничего не добавила. «Спасибо» в моей ситуации показалось неуместным. Гиилюс махнул мне рукой.

— До встречи, Мира, тебе ещё много интересного предстоит сегодня.

Я оглянулась, чтобы проводить его взглядом. Эза и след простыл. В какой момент он исчез, я так и не поняла. До какой ещё встречи? Почему Гиилюс не прощается? Ох, как же меня бесили эти недомолвки!

Наедине с хмурым эльфом у меня онемел рот, поэтому я лишь смотрела на него и ждала. Он сделал приглашающий жест рукой.

— Прошу в замок, тебе надо отдохнуть, — сказал Темноликий, глядя на мои запылившиеся туфли.

Видно было, этот серьёзный эльф не из простых парней. Он здесь босс. А может, даже король всех эльфов? Хотя одет не совсем по-королевски. Но что-то во взгляде, голосе, осанке заставляло внимать каждому его слову и жесту.

Мы вошли в тёмный коридор, затем в большой зал, украшенный высокими узкими окнами, часть из которых закрывали резные ставни. Наверх вела узкая винтовая лестница. Средневековый замок ни дать ни взять.

Я едва не почувствовала себя дома, где в Староладожской крепости не раз поднималась по такой же лестнице. Но ей две тысячи с лишним лет. Неужели эльфийский замок так же стар?

Мы поднялись и опять оказались в зале, где было несколько дверей. Темноликий открыл одну из них и пропустил меня внутрь.

⠀— Пока ты здесь, эта комната будет твоей. Располагайся и отдыхай. Наверное, тебе будет удобнее в нашей одежде. В сундуке найдёшь всё, что нужно. Отдохни, поешь, а когда будешь готова к разговору, позвони в колокольчик у двери. Я приду за тобой, чтобы ты не потерялась в замке. Надеюсь, мои друзья не обидели тебя по дороге и ничем не напугали?

— Нет, всё в порядке, — наконец-то я смогла выдавить из себя пару слов. — Но у меня много вопросов, и мне нужно попасть домой.

Хотя какое «в порядке», я неизвестно где, я проиграла дело, я не могу отправить даже весточку маме, а на работе, похоже, будет прогул и встряска от шефа. «В порядке» не вписывалось в моё положение.

— Отдохни с дороги, я всё объясню.

Темноликий кивнул и вышел, закрыв за собой дверь и оставив меня наедине со своим хороводом мыслей. От напряжения и всего свалившегося на голову захотелось плакать, дурацкий комок подступил к горлу, но я себя остановила. Подожду объяснений от этого петуха. Разберёмся.

***

В светлой комнате стоял стол, за ширмой — кровать с аккуратно заправленным бельём. Массивный деревянный сундук с железным замком располагался в углу у окна. На стенах красовались полки с расписной посудой. На столе, закрытый салфеткой, лежал мой завтрак: два печёных яблока, яичница из двух яиц и кружка молока, судя по цвету и запаху. Что же, весьма по-человечески.

Мне не переставало казаться, что я в музее или, ещё лучше, в реалити-шоу и надо мной сейчас смеётся вся страна, глядя трансляцию на Первом канале. Я стала исследовать вторую часть комнаты за невысокой узкой дверцей. Ого! Вот уж не ожидала таких роскошеств от древнего музея. Надеялась, что хотя бы в туалете скрытых видеокамер нет. Всего одно маленькое окошко под потолком создавало в помещении полумрак, но и этого освещения было достаточно, чтобы разглядеть комнату — всю из белого, если я не ошибалась, мрамора. Неужели я могла принять ванну? На крючках висели белые мягкие полотенца и молочного цвета просторная рубаха. «Всё как у людей», — с надеждой подумала я и повернула кран.

Крышка сундука со скрипом поднялась, и моему взору открылись любезно предложенные Темноликим наряды. Индустрия моды у эльфов не нашла процветания. Всё простое и натуральное. Природные цвета, а именно древесно-травяная расцветка, преобладали в одежде, хотя попадались и яркие экземпляры. Мне не хотелось заставлять хозяина замка долго ждать, к тому же не терпелось узнать, наконец, что к чему. Поэтому я быстро нацепила узкие штаны и длинное платье с завязками и расшитым бусинами поясом, а ещё тонкие кожаные сапожки с мягкими тканевыми вкладышами внутри. Такое облачение добавило романтизма. Распустив длинные русые волосы, я превратилась из бизнес-леди в дитя природы и смахивала на хиппи. Но, как говорила мой хореограф, когда я занималась танцами в детстве, «что естественно, то не безобразно». Чуть-чуть перекусив, я подошла к двери, шумно выдохнув, подёргала за шнурок. Вскоре за дверью послышались быстрые шаги, а когда она отворилась, я увидела перед собой девушку на полторы головы выше меня с замысловато заплетённой косой, перекинутой через плечо, и круглыми зелёными глазами. Девушка улыбнулась, вошла в комнату и принялась убирать со стола. Следом за ней к двери подошёл Темноликий.

— Всё хорошо, Мира? – сдержанно поинтересовался он.

— Да, спасибо, я готова выслушать вас, — выпалила я заранее заготовленную фразу.

— Идём, познакомлю тебя кое с кем.

Мы шли и шли по крутой винтовой лестнице несколько пролётов. Я даже со счёта сбилась. Потому что крутила головой, стараясь рассмотреть всё вокруг.

В просторном зале за массивной дверью первыми бросились мне в глаза высоченные стены, уходящие в темноту, сплошь уставленные книгами. Их корешки, плотно прижатые друг к другу, пестрели разными цветами и переливались буквами и символами. Они так и звали провести по ним рукой, достать каждую книгу, открыть её и погладить ладонью пожелтевшие страницы. Завораживающие обложки предлагали погрузиться в удивительные миры прошлого, настоящего и будущего, изучить чьи-то сокровенные тайны или улететь в своём воображении в невероятное путешествие.

Из летописи Земли Предков.

«Маленький темноволосый мальчик бежал, спотыкаясь, по каменистой горной тропке. Руки он прижимал к груди, бережно держа чёрный комочек.

— Мам, мам! — закричал мальчик, вбегая в деревянную хижину, сплошь увитую цветущими растениями. — Помоги, мама, этот птенец выпал из гнезда на скалах. Он ведь не разбился, мам, он живой? Никто не прилетел к нему на помощь, наверное, у него нет мамы, — малыш, запыхавшись, безудержно верещал. Из синих глаз текли по щекам прозрачные слёзы. Он разжал руки и протянул маме находку.

Мама, золотоволосая эльфийка, что-то помешивала в глиняном горшочке.

— Милый, дай я взгляну, — сказала она. — Положи малыша на стол, не плачь, будь сильным. Твоему другу понадобится надёжное плечо, если он выживет.

Голос её мягким шёлком обволакивал сына, который тут же перестал лить слёзы и выпрямился. Эльфийка рассматривала неподвижное, чуть покрытое чёрными пёрышками, тельце.

— Одно крылышко птенца сломалось, — сказала женщина. — Но он жив, маленькое сердечко бьётся, просто напуган.

Малыш наблюдал, как его прекрасная мама, одетая в белое платье до пола, гладила распластавшегося птенца белоснежными руками и шептала исцеляющие слова. Потом растворила в воде розовый порошок и смазала сломанное крыло с двух сторон.

— Сейчас глина подсохнет, и можешь забрать малыша, Аадрион. Береги птичку. Ты её спас и теперь несёшь ответственность за её жизнь. Следи, чтобы птенец не двигал крылом, пока рана не заживёт.

С тех пор Аадрион и воронёнок не разлучались. Мальчик выхаживал больную птичку, поил её водой и молоком, кормил с ложечки. Он назвал птенца Сломанное крыло. Вскоре крылышко зажило, и воронёнок начал летать.

Малыш и его новый друг всё делали вместе, в том числе и учились считать, читать и говорить на языках эльфов и людей. Вместе они ложились спать и вставали рано утром поприветствовать над морем Великий Птухайл. Они стали опорой и поддержкой друг для друга, когда волею судьбы Аадрион лишился родителей.

Говорящий ворон прочёл все книги, которые только удалось обнаружить в жилищах эльфийского селения. Тогда Аадрион взялся за поиски и собирательство книг, рукописей и древних грамот для своего друга. Вместе побывали они на всех эльфийских землях, отыскали множество старинных книг и заполнили ими огромный зал многовекового замка. Ворон умело пользовался полученными знаниями и вскоре получил новое имя — Мудрейший».

***

Шум крыльев отвлёк меня от разглядывания книг. Ворон размером с бульдога слетел с окна и опустился на деревянный стол. Его угольно-чёрные блестящие глаза обратились ко мне.

— Приветствую тебя, Мира, — странный, как будто махровый, голос прозвучал со стороны ворона, который при этом открывал и закрывал клюв. Мне это показалось, или птица говорила? Я в растерянности кивнула и поздоровалась.

— Эльфы называют меня по-человечески — Мудрейший, — голос ворона походил на звук, производимый движением пилы по бревну.

— Ну, вот вы и знакомы, — сказал Темноликий. — Присаживайся, Мира, я попробую тебе всё объяснить. Понимаю, это будет непросто понять, а поверить — тем более.

Я приземлилась в высокое кресло, стоявшее у стола, Мудрейший остался на месте. Темноликий с видом заправского полководца расстелил на столе жёлтую карту с прорисованными на ней материками, островами, подписанными морями и непонятными мне символами и рисунками.

— Это наш мир — Альвоя, — начал он. — Сейчас я кое-что покажу тебе.

Эльф засунул руку себе за ворот рубашки и достал серебряный медальон на цепочке — две пересекающиеся в верхней и нижней точках окружности.

— Смотри, это пространство и время. Точка их пересечения — место и время, в которых ты находишься в этот момент. Но, обрати внимание, напротив неё такая же точка, общая для двух окружностей.

Тонкий палец Темноликого указал на пересечение внизу медальона.

— Сейчас ты покинула точку, в которой находилась до того, как очутилась в Мерцающих вратах. Время для тебя в ней сильно замедлилось. Оно растянулось в точке пересечения. Когда ты вернёшься, то окажешься в том же месте и почти в тот же момент времени.

— Значит, моё отсутствие в моём мире, сколько бы я ни пробыла здесь, никто не заметит?

— Верно. Сейчас ты в другой точке пространства и времени. Нельзя сказать, какой из наших миров старше, какой моложе. У каждого мира своё время, своё пространство.

Ты видишь смену дня и ночи, потому что наши миры схожи, как и мы сами. Каждый из них, как и многие другие миры, а они есть, это я точно знаю, живёт своей жизнью.

Синие глаза Темноликого горели, голос подрагивал, слова суетливо вырывались из бледных губ, то внезапно обрываясь, то растягиваясь. Возможно, эльфийская речь похожа на пение, мне ещё не довелось её слышать, все встреченные мной эльфы говорили на чистом русском.

— Видишь эти земли? Это Земля Предков — первая заселённая эльфами земля. Это, — эльф перевёл палец по карте, — левее, Срединная Земля, дальше — Последняя Земля, если перевести на ваш язык, а дальше, — палец Темноликого пересёк море, — Восставшие Земли.

Легенды говорят, что на них живут потомки утопленников, — он хмыкнул. — Тысячи лет назад наши миры соприкасались друг с другом. Люди приходили в Альвою, эльфы — в мир людей. Древним были доступны тайные знания, о которых сейчас человеческая раса даже не подозревает. Люди и эльфы общались, перенимали друг у друга знания и опыт, но, к сожалению, это привело к беде, пришла война, заставшая врасплох оба наших мира.

— Наши сведения о войне, – махровым голосом вставил Мудрейший, — почерпнуты из обрывистых и противоречивых историй как эльфов, так и людей, поэтому мы не осуждаем ни ту ни другую сторону, тем более что в войне была замешана ещё одна раса, независимая и великая.

— Раса драконов, — добавил Темноликий и взглянул мне в глаза.

Сон. Мне снова вспомнился загадочный сон. Чёрное желтоглазое чудовище несло меня над городом. Его тёплую кожу я ощущала своим телом, как наяву. Может, я всё ещё сплю? Ущипните меня. Наши с Темноликим глаза встретились и застыли, потому что каждый из нас думал о своём.

— Вчера мне снился дракон. А ещё я слышала во сне, как он говорил о вас, называл имя. Гиилюс сказал, такое возможно из-за сближения двух миров. Как это?

Темноликий переглянулся с вороном и вновь перевёл взгляд на меня.

— Нет, дело не в соприкосновении миров. Как ты думаешь, для чего мы искали тебя? Ты ещё не задалась вопросом, какова твоя роль во всей этой истории?

— Что? Искали меня? Я поняла, что случайно попала в этот мир, и только вы сможете вернуть меня обратно.

— Мы долго искали тебя, потратили на поиски не один год, — качая головой, проговорил Мудрейший. — Дело в том, что ты слышишь драконов и можешь взаимодействовать с ними. Поэтому с помощью сонного порошка Эз перенёс тебя через Мерцающие врата.

Темноликий виновато вздохнул, а на меня как будто упали разом все полки с книгами. Я вжалась в кресло. Что это значит — «взаимодействовать» с драконами?

— Ты нужна нам, чтобы договориться с драконами, — выдохнул Темноликий так, как будто только что озвучил мне приговор. — Только ты можешь нам помочь. Миру грозит очередная война. Она будет куда страшнее той, что была прежде.

— Но это не может быть правдой, я не слышу никаких драконов, сон ещё ничего не значит, и потом, разве они существуют, разве это не плод народного воображения?

Кресло, к которому я прижималась, слегка холодило спину, потому что она опять горела, видимо, так моё тело реагировало на страх.

— Сказки не рождаются из ничего, поверь, мы много лет занимались этим вопросом. Раса драконов многочисленна, развита, но мы не нашли ни единого способа общения с ними. Кроме одного человека — тебя. Только на тебя вся надежда, каким бы странным и смешным тебе это ни показалось. Я и сам с трудом поверил в это. Прости, но человек — не то существо, от которого я ожидал спасения.

Эльф опустил голову, словно истратил все возможные аргументы, и ожидал моего решения.

Я встала и подошла к окну. Птухайл, как мы сказали бы про Солнце, стоял в зените. Замок располагался на краю скалы, внизу торчал лишь небольшой участок с каменной стеной, дальше скала обрывалась, и снизу доносились удары волн о камни. Море переливалось оттенками сиреневого, а небо выглядело снежной равниной. Я не в своём мире. Я в чужом пространстве и непонятно в каком времени. Слишком много информации свалилось на меня сегодня. Я не способна сейчас всё это осмыслить. Мне нужно время. Нужно лучше узнать окружающий мир.

— Я напугал тебя.

— Не в этом дело. Мне просто нужно время, чтобы всё это принять. Подождать, пока услышанные слова улягутся в моей голове. А у вас красиво. Птухайл прекрасен.

— Я должен тебя сейчас оставить. Если хочешь, Мудрейший покажет тебе книги. Позже придёт Гиилюс и познакомит тебя с эльфийским селением.

Темноликий на секунду сжал мои плечи, пустив по телу волну неожиданного тепла, и вышел. Я не отводила глаз от чудного открывшегося мне из окна вида. Белый свет, сиреневое море. А что там за ним? Одна неизвестность.

— Можно мне погулять по замку, Мудрейший?

— Разумеется, Мира, я составлю тебе компанию и расскажу, как всё было, — прокашлял ворон.

Альвоя. Земля предков.

Несколько месяцев назад

Когда Аадрион вошёл, ворон сидел в проёме узкого окна. Закат тянулся розовыми щупальцами к стенам замка. Ветер пел тихую вечернюю песню. Дневное тепло плавно опускалось к земле. Ворон не двигался, только неспешно поднимал когтистую лапу, чтобы перевернуть страницу. Перед ним лежала толстая пожелтевшая книга, истрёпанная по краям. Услышав шаги, птица обернулась.

— Приветствую тебя, Мудрейший, что скажешь? Я долго не беспокоил тебя.

— Да осветит Птухайл твой путь, Аадрион, — ответил Ворон. — Послания древних книг таинственны, порой их сложно понять правильно, но в одном я уверен: тот, кто нам нужен, — человек.

— Человек? — переспросил, подойдя ближе, Аадрион. — Люди ни на что, кроме разрушения всего вокруг, не способны. Они даже не владеют магией. Здесь какая-то ошибка, Мудрейший.

Аадрион убрал волосы от лица, точно это помогало дышать, но воздух в помещении, казалось, закончился.

— Аадрион, я уверен в сказанном мной так же, как и в том, что я — лишь наполовину птица, а ты — лишь наполовину эльф, — ответил ворон. — Не забывай, кто уже однажды спас Альвою от страшной гибели и, согласно пророчеству, сделает это трижды.

— Пророчество ничего не говорит о том, что именно человек откроет Мерцающие врата.

Мудрейший недовольно повёл клювом, вытянув чёрную с изумрудом шею.

— На это указывают другие источники.

— Допустим, но как мы найдём нужного человека? — на последнем слове Аадрион развёл руками и поднял их, словно обращаясь к небу.

— Этот человек должен быть отмечен магией эльфов, а значит, излучает особые волны. Мы его найдём.

Альвоя. Остров Совета.

Несколько недель назад

— Великий всерешающий Совет Двенадцати Эльфов, я направлял вам своё прошение и ещё раз прошу разрешить открытие Мерцающих врат в мир людей, — говорил Аадрион, разворачивая карту и указывая на предполагаемое место открытия.

— Мы понимаем ваше беспокойство и допускаем возможность открытия Мерцающих врат, этот вопрос уже не раз обсуждался на Совете, — ответил один из старейших эльфов. — Но известно ли тебе, Темноликий, что подано ещё одно прошение об их открытии?

— Нет, всерешающий Совет, мне это неизвестно. Признаться, я удивлён. Столько времени потрачено мной на сбор сведений о тайне драконов. Неужели кто-то ещё знает о необходимости привлечения человека в Альвою?

— Поверь, Темноликий, эта тайна уже не один десяток лет не даёт покоя эльфам всех земель. Мы не вправе раскрыть тебе сути, но можем сказать, прошение исходило от правителя Зеелонда и Восставших Земель, — эльф погладил длинную седую бороду и покачал головой. — Хотел бы я знать, где он сейчас и почему не явился на заседание Совета.

— Правитель Зеелонда, насколько мне известно, мальчишка, амбициозный и сумасбродный, — голос Аадриона выдавал его возмущение. — Открытие врат в точке их последнего расположения, где материя наиболее тонка, позволит до минимума снизить риски проявления неблагоприятной энергии взаимодействия миров, а также несанкционированных проникновений.

— Тем не менее, у него есть веские основания для открытия врат именно в Восставших Землях. Хотя мы ничуть не умаляем важности этого мероприятия в Земле Предков. Наше окончательное решение будет сообщено тебе письменно, правитель Темноликий.

Поднятая рука старейшего эльфа Совета дала понять, что разговор окончен. Аадрион вышел из круглого зала с высокими уходящими в свод резного потолка оконными проёмами и подставил локоть тут же слетевшему с карниза ворону.

— Будем ждать решения, Мудрейший. Подумать только, восставшие хотят забрать врата себе. И что они могли предложить Совету в обоснование? — возмущался Аадрион.

— Неожиданно, — прокашлял Мудрейший и, подумав, добавил: — Но не забывай, главная задача Совета была, есть и будет безопасность его земель.

Альвоя. Земля предков

Все уже собрались, когда Аадрион спустился из библиотеки в зал без окон и камина, где было принято обсуждать наиболее важные вопросы, которые в последнее время занимали его голову с утра и до утра. Встреча с человеком прошла гораздо лучше, чем он мог себе представить. Он не ожидал, что девушка легко пойдёт на контакт и не бросится на него, как на врага, хотя и сам не понимал, с чего такие ожидания, ведь он за свою жизнь был знаком всего лишь с одним человеком. И тот человек был не из пугливых. А может, он боялся за себя? Боялся, как бы самому не испортить дело всей своей жизни и не выместить на девушке всё зло, что он долгие годы настаивал в своём сердце, как вино в дубовой бочке.

— Приветствую Малый Совет, — сказал он и сам удивился усталости своего голоса.

Все встали и ответили на приветствие.

Как только Аадрион сел в кресло во главе стола, позволив себе расслабить спину, Дриидиин, поинтересовался:

— Как девочка? Ты уже рассказал ей?

— Она в порядке, — ответил он. Да, пожалуй, её выдержке можно было позавидовать. Наверное, в этом была заслуга Гиилюса и Эза, которые сумели настроить человека доброжелательно, пусть даже и схитрили, сказав, что она случайно оказалась в этом мире. — Да, объяснил, как мог. У неё много вопросов, но Мудрейший своё дело знает.

Он улыбнулся, представив, как ворон неспешно погружает Миру в омут местных легенд.

— Одно то, что она не выскочила из замка и не убежала, узнав о наших планах, уже радует, — басом сказал Гуунак, одетый в глянцевую броню, в которой мерцали огни факелов, отчего он сам светился как свеча, отбрасывая лучи в глаза присутствующим.

— Ты прав, — подтвердил Аадрион. — Ей нужно принять новую информацию, разобраться, поверить, что это необходимо и эльфам, и людям. Теперь скажите, как переговоры с Зеелондом?

— Пока не очень, — ответила Земелида. Взгляд её скользил в поисках поддержки. — Восставший настроен решительно. В то же время он ведёт себя как ребёнок. Сказал, что есть вещи, которые готов обсуждать только лично с тобой.

Она развела руками, вскинув тонкие пальцы к потолку, и покачала головой.

— Наша красавица Земелида не смогла очаровать правителя Зеелонда и Восставших Земель, — протянул сидящий напротив неё Уузон, сверкнув глазами, прозрачными как тонкий лёд.

«Играешь с огнём», – подумал Аадрион. В ту же секунду девушка приставила к горлу Уузона остриё сияющего в свете факелов меча. Тот примирительно протянул вперёд ладони и отстранился. Аадрион хмыкнул.

— Если ты такой умный, Уузон, пойди и побеседуй с Восставшим сам, — прорычала Земелида, убирая в ножны своё оружие.

— Я уже говорил, — продолжал Уузон, — нужно прижать Зеелонд. Восставшие никогда не были сильны на суше. У меня лучшие в Альвое лучники, Аадрион, прикажи мне наведаться с ними в город. Я умею быть убедительным.

Уузон метнул в девушку острый взгляд. Та демонстративно сжала рукоять. За столом зашумели.

— Остынь, Уузон, — сказал Аадрион, и перепалка стихла. — у Зеелонда есть козырь, который он открыл Совету Двенадцати Эльфов, но не собирается озвучивать перед нами. Похоже, чувствует, что проигрывает Земле Предков в силе, потому и страхуется секретными сведениями.

— Воины Тени переходят всякие границы, — взял слово Дриидиин, поднявшись со своего кресла и ткнув пальцем в карту, лежащую на столе. — Три дня назад вот здесь было атаковано торговое судно; недавно было совершено нападение на корабль сборщиков крабов у мыса. Что ни говори, а флот и умение управлять кораблями у Восставших вне конкуренции. Нам необходим договор с Зеелондом, если мы хотим контролировать море.

— Зеелонд не пойдёт на сделку! — вскочил, ударив по столу, Уузон. — Он пытался заполучить человека через Совет, и теперь, когда старейшины предоставили право на открытие Мерцающих врат нам, Восставший, упустив свой шанс, ни перед чем не остановится. Ещё раз вам говорю, — Уузон медленно обвёл прозрачным взглядом присутствующих. — Его надо давить. Сейчас.

Аадрион поднял ладонь и остановил говорившего жестом.

— Я согласен с Дриидиином. Сильный флот Восставших Земель лучше иметь в союзниках. Разработаем план и подготовим переговоры с Зеелондом.

Все согласно кивнули, кроме Уузона, который откинулся на спинку кресла. Взгляд его застыл на подсвечнике в центре стола, а пальцы в кожаной перчатке поглаживали подбородок. Он всегда был сторонником решительных действий, но сейчас не время для междоусобицы. Нужно просто следовать пророчеству и не позволить никому помешать общению с драконами.

***

Мы шли по заросшему деревьями двору. То здесь, то там нам встречались эльфы — местные жители. Они занимались своими делами и, увидев нас с Гиилюсом, что-то кричали по-эльфийски и махали руками. Мы пересекли двор и вышли через калитку на ведущую вниз тропу.

Вдоль неё с обеих сторон тянулись каменистые склоны горы. Вдали виднелись луга и лес: сочно-зелёный, густой, переливающийся волнами.

— В этой одежде ты похожа на нас, — радостно сказал Гиилюс. — Готов поклясться, многие принимают тебя за свою.

В ярком свете Птухайла я, наконец, смогла лучше рассмотреть попутчика. Колечки волос Гиилюса танцевали на ветру, синие глаза улыбались, румяное лицо излучало свет, изумрудный костюм воина подходил для маскировки в эльфийских лесах. На его поясе поблескивали ножны, из которых выглядывала рукоять меча.

Надо же, в мире детей природы даже с девушкой на прогулку вооружаются.

Хотя в этой обстановке чему было удивляться? Три эльфийских земли, расположенных на огромном континенте, жили в мире и согласии, а вот четвёртая — Восставшие Земли — всегда наводила смуту. Этот континент поднялся из океана всего несколько веков назад.

Рождённые там отличаются от других эльфов Альвои. Волосы и глаза их тёмные, как морские глубины. Души спрятаны в ил от посторонних. Сердца холодны, как северное течение, навсегда изменившее климат в эльфийском мире, принёсшее морозные и снежные, хоть и короткие зимы. Так мне рассказал Мудрейший.

С правителями Зеелонда, их главного города, и Восставших Земель всегда было трудно договориться. Едва стоило «приручить» правителя, как он уходил на покой и оставлял на троне своего наследника, очередного молодого и амбициозного Восставшего. Вот и теперь Зеелонд боролся за открытие портала к людям с целью доставления в Альвою человека, то есть меня, и проиграл. Но Темноликий заверил, что восставшие не могут прийти на Землю Предков незамеченными, поэтому здесь я в безопасности.

От этих мыслей по моему телу пробежала дрожь, но тёплая солнечная улыбка Гиилюса уверяла, что с ним нечего бояться. Впрочем, я уже и не боялась. Я находилась в другом мире и была нужна здесь для весьма странной цели. Но разве не о том я мечтала в детстве, когда мчалась на воображаемом белом коне спасать мир, совершать подвиги? Да, это было давно. И вот я стала взрослой, а никого за свою жизнь не спасла, и юрист из меня вышел не очень убедительный, и даже здесь среди дружелюбно настроенных существ смелость моя куда-то провалилась и предпочитала не высовываться.

Мы подошли к подножию горы, миновали небольшой цветущий лужок и попали в лес. Здесь и там из-за листвы выныривали аккуратные домики: одни стояли на земле, другие — прямо на деревьях. Издали они показались мне разноцветными, теперь понятно почему: стены их опутывали растения с жёлтыми, красными, голубыми, лиловыми бутонами. Окна домов были раскрыты навстречу свету и лесному теплу.

— Расскажи мне, чем занимаются местные жители, чем живут, много ли на Земле Предков таких селений?

— Мы всегда считались лесным народом, — ответил Гиилюс. — Наши земли в основном — леса, луга, а если горы, то поросшие зеленью. Правила жизни нам диктует сама природа. Мы не пытаемся подчинить её себе, в отличие от людей, приручить стихию. Мы признаём её главенство над разумными существами, потому что природа обладает высшим разумом, не нам с ней тягаться. Люди, насколько понял я, всегда стремились её покорить. Ну, признайся, это же не приводит к добру? Природа временами платит людям за обиду?

— Ты прав, — ответила я, а что ещё мне оставалось сказать? — Человечество страдает вместе с природой из-за своих же действий, хоть и пытается что-то исправлять. Но наша жизнь уже много веков совсем другая, непохожая на вашу. Люди осваивают космос и земные глубины.

— Мы тоже, только по-своему. Большинство жителей селений Земли Предков живут тем, что собирают на земле и добывают в лесах. Все подряд не убивают животных. Только некоторые, в основном жители Последней Земли, проходят обучение и обряд посвящения в охотники. Тогда они получают разрешение убивать животных ради кожи, меха, мяса.

Между землями идёт торговля. Срединная Земля — отличная площадка для этого. Восставшие Земли промышляют дарами моря.

Гиилюс нахмурился, огляделся. Я заметила, как его пальцы скользнули на рукоять меча.

— Бывало, что земли Альвои воевали между собой, но это было давно. В последнее время Совету Двенадцати Эльфов, куда входят по три представителя от каждой земли, удаётся держать согласие.

Насекомое, такое крупное, что я вздрогнула, спугнув его с куста, застрекотало пятью розоватыми крылышками, одно из которых торчало вдоль спинки, на несколько секунд зависло в воздухе и пулей метнулось прочь.

Гиилюс присел на корточки и отломил толстый глянцевый лист, разделил его пополам, одну половину протянул мне, а от второй с хрустом откусил.

— Попробуй, это вкусно.

Я откусила, сладкий сок потёк в горло, а мякоть была похожа на что-то среднее между клубникой и дыней. Неплохо.

За лесом перед нами распростёрлось поле, по которому гуляли жёлтые волны колосьев.

— Это хлеб?

— Да, из этих зёрен готовят разные блюда, в том числе пекут хлеб.

Гиилюс показал рукой вдаль.

— Вон там, видишь, крыши вдалеке? Это Город Мастеров. Там можно освоить всё, что пожелаешь. Ты найдёшь и учителя, и ученика, и необходимое помещение, инвентарь, книги. Там все, кто хочет, учатся и делятся опытом.

Мы пошли в обход золотых полей и завернули за торчащую неуклюжим конусом скалу. Город Мастеров вдали пестрел крышами, поднимались в небо струйки дыма, манили симпатичные башенки. В другую сторону вела тропа к морю. Местами — через луг, местами — по скалам, а по большей части — через лес. Мир был прекрасен. Я ловила глазами его краски, вдыхала аромат, стараясь запомнить и сохранить в себе частичку вселенной, в которой мне довелось очутиться. За разговорами мы миновали ещё одну скалу, когда Гиилюс резко остановился и схватил меня за руку. Замер.

— Поздно, — покачал он головой. — Держись за мной.

Румянец сошёл с его лица, я ничего не понимала, но по спине пробежал холодок. В голосе эльфа даже глухой бы расслышал тревогу.

Вот из-за скалы появились четыре всадника. Это были светловолосые эльфы, одетые в куртки и штаны цвета морской волны. Грудь каждого пересекал ажурный жёлтый ремень под цвет петель на куртках, а из-за плеч выглядывали мечи.

— Предатели, — процедил мой друг сквозь зубы. — Они служат Восставшему, я узнал их по одежде.

Гиилюс взялся за рукоять и вынул из ножен недлинный меч. Я сглотнула. Неужели будет драка? Как же они пробрались сюда?

Не слезая с лошади, один из эльфов с вытянутым бледным лицом и длинной чёлкой что-то негромко, но твёрдо сказал моему спутнику, кивнув на меня.

Пытаясь сообразить, что делать, и хоть как-то собрать мысли в кучу, я переминалась с ноги на ногу. За спиной была скала, впереди — недружелюбно настроенные всадники, а рядом один-единственный мой защитник и друг, который, похоже, собрался сражаться против четверых.

Гиилюс в это время так же тихо, но твёрдо ответил.

Четверо как по команде синхронно спрыгнули с лошадей, в полёте выхватывая из ножен мечи, и двинулись на нас.

На моих глазах развернулся жуткий танец. Лязг мечей, звуки, издаваемые распоротой тканью, стали аккомпанементом к действию. По-видимому, эльфы — благородные существа или подчиняются единому для всех кодексу чести, но в схватку с Гиилюсом вступил только один из них, тот, с чёлкой. Они не уступали друг другу ни в чём. Но сколько же это могло продолжаться?

Конечно, вся моя смелость забилась под кровать, дрожь не отпускала, а внезапный треск, смешавшийся с коротким стоном, окончательно замутил мой рассудок. Я увидела неестественную позу Гиилюса, который, схватив лезвие чужого меча, вытащил его с усилием из своего плеча и зажал рану другой рукой. Он побледнел и покачнулся, но удержался на ногах.

В этот момент мной руководил страх за жизнь этого светлого существа, потому я, ни секунды не думая, выскочила вперёд, руками призывая эльфов прекратить бой.

— Нет, что ты делаешь! — крикнул Гиилюс и, отпустив рану, рванулся, чтобы меня остановить.

Я ускорилась, а двое эльфов мечами преградили ему путь.

— Прости, это всё равно неизбежно, — объяснила я своё поведение, тяжело дыша, сама не будучи уверенной в его правильности.

Гиилюс мотал головой, а взгляд его был полон сожаления и разочарования. Он всё ещё пытался пробраться ко мне. Чьи-то руки подхватили меня и легко, как ребёнка, закинули в седло. Я смотрела в глаза кудрявому эльфу, а мои уже наполнялись слезами. Что сделает Темноликий, когда узнает, что он упустил человека, на поиски которого потрачено столько времени и сил и который — их единственная надежда.

Эльфы развернули коней и задали им быстрый темп.

Я обернулась, чтобы ещё раз увидеть Гиилюса, но взгляд мой упёрся в широкую грудь в строгой форме цвета морской волны.

Глава 2

Эльфы не перекинулись ни единым словом и ни разу не сбавили скорость до самого моря, наверное, боялись погони. Хотя откуда ей было взяться, когда Гиилюс ранен. Он нескоро доберётся до замка — и то, если не потеряет по дороге сознание. Вот здесь сотовая связь точно бы не помешала, ну, или рации. А если Гиилюс не доберётся и его никто вовремя не найдёт?

От переживаний меня взял озноб, и эльф, который сидел за моей спиной, это заметил, потому что я ощущала его взгляд собственной взъерошенной ветром макушкой. Я прокручивала в мыслях произошедшее и думала, как можно было поступить по-другому. К сожалению, я часто сначала делаю, а потом думаю. Впрочем, другого варианта я не нашла. Я бы всё равно оказалась здесь, но с большими жертвами. Единственное, о чём я жалела, — что не остановила драку раньше.

Морской берег выглядел одиноко-печальным. Мы приблизились к самой воде, и на её поверхность с шумом поднялся со дна широкий плот. С его крепко связанных брёвен стекала вода. Когда мы скакали по склону, морская гладь была совершенно пустой, но ни один из эльфов даже не останавливал коня. Стало быть, магия. От этой мысли у меня по телу пробежали нежные мурашки и легонько зажгло спину. Лошади, не мешкая, послушно взошли на мокрые брёвна, неся своих седоков. Только на плоту эльфы спешились и взяли в руки по длинному шесту, плот пошёл в море, набирая скорость. Я оглянулась, замок Темноликого медленно уплывал от меня, скрываясь за острым мысом, покрытым густым мхом и скрюченными над водой деревцами.

Сидя на лошади, я разглядела своих очередных похитителей. Все как на подбор длинноволосые, бледнокожие, высокие, крепкие и молчаливые. Никто из них не проронил ни слова. Сначала они отталкивались шестами, затем плот как будто пошёл сам. Наверняка, какие-то эльфийские штучки.

Птухайл заливал мир розовым светом. Белоснежные кони приобрели цвет заходящего солнца, как и лица воинов. Покинутый нами берег скрывался в тумане, который расползался во все стороны. Я отвернулась от непредвиденно оставленной мной Земли Предков и увидела перед собой ту же пелену тумана, она густела на глазах, как манная каша.

Эльф с чёлкой что-то резко скомандовал. Плот остановился. В манном тумане возвышалось нечто тёмное, когда плот подтянули чуть вперёд, я разглядела корабль размером с двухэтажный дом.

От кормы на железных цепях отделился откидной мост. Чёлка снял меня с лошади и повёл за руку на корабль, крепко сжимая мои пальцы и давая понять, что шаг вправо, шаг влево считается побегом. Пройдя через тёмный коридор, мы поднялись на широкую палубу, на которой копошились матросы в чёрных одеждах. Многие из них, заметив меня, удивлённо шарахались, наверное, никогда не видели человека, а может, и вовсе принимали за эльфийку и недоумевали. Чёлка указал мне на уходящие в люк ступени, пропуская вперёд.

Я оглянулась на него. Странно, что внешне он не походил на жителей Восставших Земель, как мне их описывали, и какими здесь были многие матросы. Зато холодности ему было не занимать. Ни единой эмоции не выражало его бледное лицо. Я начала медленно спускаться, придерживаясь за стену, будучи уверенной, что парень даже не моргнёт, закрывая за мной люк и запирая меня в трюме.

Но дверь за моей спиной так и не захлопнулась. Спустилась я, как оказалось, на камбуз, если по-нашему. Два горящих факела освещали тесное помещение с обеденным столом, лавками, печкой, полками и столом для приготовления пищи. Возле него стоял спиной ко мне и что-то стряпал, наверное, местный повар. Весь в чёрном, как и матросы, с банданой на голове. Повар, услышав шаги, обернулся и несколько секунд рассматривал меня, как будто у меня было две головы или шесть рук или ещё что-то удивительное. Тёмные, «как морские глубины», глаза и такие же волосы, торчащие из-под банданы, выдавали его происхождение из Восставших Земель. Вот и первый потомок утопленника на моём пути.

Я неотрывно следила за его взглядом, готовая сопротивляться любым действиям в мой адрес.

Однако, насмотревшись, он широко улыбнулся, и я тут же поставила под сомнение рассказы Темноликого о бездушии и хладнокровии «восставших». Улыбка его излучала тепло, а когда он по-эльфийски нараспев заговорил, жестом приглашая меня к столу и одно за другим выставляя на стол аккуратно оформленные блюда, я и вовсе почувствовала себя на корабле гостьей, а не пленницей.

Эльф уселся напротив меня и снова что-то сказал.

Я только смотрела на него, широко раскрыв глаза, понятия не имея, как мне с ними со всеми общаться.

Он ударил себя по лбу.

— О, прости! Ты так похожа на эльфийку, что я забылся. Я Дариен.

Вот это да! Русскоговорящий кок. Да на этом корабле подготовились к встрече человека не хуже, чем Темноликий.

— Я Мира, и спасибо, не голодна.

Есть мне совсем не хотелось. Как можно есть, когда на моих глазах только что ранили человека, ну, то есть эльфа. Причём из-за меня ранили. И я здесь не в гостях, нет. Не стоило забывать об этом.

Я положила руки на стол и вздрогнула, когда эльф тут же накрыл их ладонью. Бесцеремонный этот Дариен.

— Ты дрожишь, и у тебя холодные пальцы, я сделаю чай, — сказал он и подскочил к полкам с горшочками и бутылочками.

Вскоре по камбузу расплылся цветочный аромат. От такого чая нельзя было отказаться. Я взяла двумя руками кружку и сделала глоток. Для пробиваемой дрожью пленницы это был эликсир жизни. Успокаивающим теплом он пробежал по мне сверху вниз и разошёлся по телу. Как в таких случаях говорил мой дедушка: «Христос в мягких тапочках пробежал». Я сделала ещё и ещё глоток, и меня потянуло в сон. Дариен бросил на лавку мех и подушечку, я и сама не заметила, как улеглась. Уже сквозь сон видела, как эльф накрыл меня покрывалом.

Не знаю, сколько я проспала, но проснулась от шума над головой: топота ног, криков и звона. Какие-то вспышки виделись мне сквозь щели. Люк открылся и в камбуз вбежал мой знакомый повар с мечом в руке и щитом, который показался мне огненным шаром из-за отражения факелов.

— Прячься, тебя не должны обнаружить.

Я растерянно хлопала глазами, а он схватил меня за руку, обвёл вокруг стола, втолкнул в неприметную дверь в тёмном углу и закрыл её. Я протёрла глаза ото сна. Беспросветная тьма окутывала меня. Пришлось изучать пространство на ощупь. Похоже, я пряталась в крошечной кладовке. Под ногами путались ящики, со всех сторон окружали полки с посудой. Может, меня в этой темноте и не нашли бы, но я не собиралась здесь отсиживаться, когда корабль переходил в чужие руки. Что если сейчас наверху нападавшие убивали не таких уж плохих эльфов? Или корабль настигла погоня Темноликого? Тогда чем скорее я найдусь, тем меньше будет жертв.

Я услышала голос Дариена, шум и возня приближались к моему убежищу. Какая-то рукоятка попала мне под руку, я ощупала и взвесила предмет: сгодится, что-то вроде скалки или дубинки. Подобрав с пола покрывало, чтобы белое платье не выдало меня в темноте, я подкралась к двери, присела на корточки и приоткрыла её. Дариен управлялся с мечом, по-видимому, не хуже, чем с кастрюлями и горшками.

Он дрался сразу с двумя неестественно широкоплечими, но сравнительно низкорослыми существами. ⠀

Матрос защищал свой камбуз и меня, стараясь увести непрошеных гостей, но они кружили вокруг него и не собирались уходить.

Пока никто из врагов не смотрел в мою сторону, я выползла из кладовой и спряталась под стол. Сверху меня не должно было быть видно. Один из нападавших отступал спиной в мою сторону, уходя от атаки Дариена.

Однако мой новый знакомый слегка увлёкся этим противником и забыл про второго. Тот выбрал момент и схватил повара сзади в охапку.

Я зажала себе рот, чтобы не вскрикнуть. Думать было некогда. Выскочив из укрытия, я двумя руками вцепилась в ногу врага и резко дёрнула на себя. Номер удался! Я застала его врасплох, он не устоял на ногах, то есть на одной ноге, и рухнул на пол лицом вниз с нечеловеческим криком. Есть! Ждать, пока он встанет и увидит меня, было непростительно, поэтому я размахнулась и ударила его по затылку своим приобретённым в кладовке оружием. Не думала, что смогу, наверное, это было в состоянии аффекта.

Ошарашенный Дариен и его противник с морщинистым лицом землистого цвета и горящими глазами от неожиданности разлетелись в разные стороны, и поединок их продолжался недолго. Повар, я бы даже сказала, чудо-повар воспользовался замешательством врага и ткнул-таки в его широкий бок мечом. Тот, зажимая рану, поспешил ретироваться по лестнице наверх. Дариен выбил меч из руки лежащего на полу противника, пару секунд задержался взглядом на моих глазах, подмигнул, подобрал свой щит и пулей взбежал по лестнице.

Бой продолжался, я слышала неприятный скрежет металла, обрывающиеся крики, топот. Дрожащей от волнения рукой я подняла с пола меч поверженного воина. Он был длиннее моей руки, узкий и с обеих сторон невероятно острый. Непонятные символы украшали его, но следы крови портили всю прелесть мастерски изготовленного оружия. Я взялась за неудобную для меня рукоять двумя руками. Что же, наверное, это лучше, чем скалка. Хотя в неумелых руках, возможно, и хуже. Я направилась к лестнице. Морщинистый мог очнуться. Один его вид внушал мне страх. Кто же это был? Уж явно не эльф.

Сжав рукоять, я медленно пошла вверх по лестнице. Перед самым люком на палубе увидела двоих дерущихся на мечах: один из них, низкорослый и широкий, стоял ко мне спиной, а другой, уже знакомый мне Чёлка, — напротив. Он держал одну руку прижатой к ране под грудью, сквозь пальцы сочилась и окрашивала одежду кровь. Лицо его выглядело ещё более бледным, чем днём. Противник рычал и насмехался над раненым.

— Эй! — окликнула я противника.

Пепельное морщинистое лицо обернулось ко мне, выискивая горящими глазами источник раздражения. Моё сердце замерло. Этого мгновения хватило, чтобы ход сражения изменился и «пепельный» полетел от удара более чем метровой ногой в живот к борту корабля. Ударившись, он распластался на палубе. Чёлка кивнул мне, приложив руку с мечом к груди.

Взгляд его резко изменился, лицо напряглось. Он что-то крикнул, но, вспомнив, что я его не понимаю, плоскостью меча отодвинул меня в сторону. Я схватилась за перила, чтобы устоять, и увидела, как, рыча и ругаясь, из камбуза с ошалелым страшным лицом вылез оглушённый моим ударом морщинистый. Чёлка врезал наотмашь, и тот полетел вниз. Эльф покачнулся, попятился назад и, упёршись в борт, сполз на палубу. Конечно, он потерял много крови. Я резанула подол острейшим мечом и оторвала кусок по периметру, чтобы приложить к ране. Пальцы эльфа слабели, мне пришлось прижимать ткань самой. Тут к нам подскочил Дариен. Похоже, он старался не упускать меня из виду, хоть и был изрядно занят. Он что-то сказал парню на эльфийском и протянул мне баночку.

— Смажь рану! — крикнул он мне, и в ту же секунду чудо-повара сдуло ветром в сторону корабельного носа, откуда доносился крик, разрывающий ночь на клочки.

Открыв баночку, я подцепила немного розовой кашицы и, убрав уже пропитавшуюся кровью тряпицу, наложила её на разорванную кожу. Кашица моментально застыла и превратилась в высохшую на солнце глину, остановив кровотечение. Едва видимыми на фоне кожи губами эльф улыбнулся. О! Неужели у этой статуи появились эмоции? Он слабо кивнул мне и прикрыл глаза.

Я стёрла рукавом испарину с его лица и, услышав стон с противоположной стороны палубы, отправилась помочь кому-нибудь ещё, сжимая в кулаке волшебную склянку. Некоторые из морщинистых выпрыгивали за борт. Их корабль отплывал, бросив оставшихся воинов.

Меня кто-то подхватил и поднял над палубой, я закричала, но крик вышел коротким — жёсткая ладонь закрыла мне половину лица, а над ухом раздалось нервное рычание. Нет, я не позволю выбросить меня за борт. Я упёрлась ногами и оттолкнулась что было сил. В этот момент корабль пошатнулся и мы повалились назад, я зажмурилась. Падать было не больно. Несколько мгновений спустя, сжимающие меня руки ослабили хватку, а я увидела над собой чёрную бандану и блестящие тёмные глаза. Дариен потянул меня за руки и прижал к своей груди.

— Всё закончилось, прости, — сказал он, гладя меня по волосам.

Только теперь я заметила, как меня колотило. Щекой через влажную рубашку я чувствовала разгорячённое тело эльфа, слышала, как его сердце отбивало сумасшедшую дробь. Эта дробь смешивалась с такой же дробью моего собственного сердца.

Не знаю, сколько времени мы так простояли. Птухайл уже скрылся, и небо слилось в единое с морем фиолетовое желе, а голубые звёзды размером с чайные блюдца освещали путь кораблю.

Эльфы разбрелись и затихли, и только седоволосый капитан стоял у штурвала, но не держал его, а чертил в воздухе руками неведомые мне знаки.

Альвоя. Земля Предков

Аадрион уже знал о случившемся (ворон сообщил ему) и сам выехал навстречу раненому другу. Он застал его в лесу. Гиилюс пробирался через лес, расшвыривая ногами камни, разрубая мечом травы, прижимая к ране в плече толстый лист лаавагелиса, который напитал свои прожилки кровью эльфа, отдав ему взамен целебный сок. Увидев воина издалека, Аадрион прибавил скорость.

— Ты в порядке, Гиилюс? Можешь сесть на лошадь?

— Я в порядке, — тихо ответил тот. — Это моя вина, Аадрион, я не справился, — он опустил голову и воткнул в землю свой меч.

— Идём, Гиилюс, Мудрейший всё видел. Девушка оказалась храбрее, чем я думал. Она поступила правильно. Правитель Зеелонда не причинит ей вреда, хотя я и не понимаю, что он хочет от человека. Пора нам с ним познакомиться. Ну же, Гиилюс, ты всё сделал так, как должен был, твоей вины нет ни в чём. Четверо восставших прибыли, по всей видимости, давно и ждали появления человека. Ты узнал кого-нибудь?

— Конечно, узнал, — ответил Гиилюс, убирая со лба прилипшие кудри. — Это был Баарион, помнишь, мы вместе учились в Городе Мастеров?

— Ах, вот как, теперь мне всё ясно. Наверняка, преспокойно жил всё это время в родительском доме с сестрой и вряд ли вызывал чьи-либо подозрения. Надо будет поговорить с ней. Этим ты и займёшься. Тебе придётся остаться здесь. Рана серьёзная. А мы выдвигаемся в Зеелонд. Совет Двенадцати Эльфов обеспокоен поведением Восставшего, и я слишком часто слышу о нём в последнее время.

Вскоре они были в замке. Навстречу им вышел Дриидиин и первым делом доложил о делах.

— Я провел совет, Аадрион, корабль будет готов к рассвету, — сказал он и слегка похлопал сына по здоровому плечу. — Хорошо, что ты в порядке, сынок.

— Спасибо, отец.

— Идём, лекарь осмотрит рану.

***

Дренерис, тот самый лекарь, запретил Гиилюсу ходить, пока не восстановит силы, но ноги эльфа прекрасно передвигались, а голова была яснее некуда, сердце же не давало отлёживаться, «и-ди, и-ди, и-ди», — стучало оно, поэтому он сбежал из постели при первой же возможности.

— Аадрион, я хочу ехать с тобой за Мирой, — сказал Гиилюс, войдя в библиотеку, где правитель сидел, перебирая на столе карты. Тот поднял синие, но потускневшие от бессонной ночи глаза.

— Я понимаю, Гиилюс, но ты ранен одним из эльфов Зеелонда, а я не хочу конфликта. Восставший не причинит Мире зла, я в этом уверен. Мы просто поговорим. Пока поговорим, — объяснил Аадрион. — К тому же у тебя здесь есть дело. Разузнай как можно больше об этой четвёрке, когда они прибыли, как, зачем. Нам важны любые сведения, пойми, Земля Предков оказалась уязвимой.

— Да, хорошо, — вздохнул Гиилюс. – Я всё сделаю, но что, если с вами случится что-нибудь в море или в Зеелонде?

— Не беспокойся. Я дал все распоряжения. Твой отец останется здесь за меня, а ворон пошлёт с нами птиц для связи.

Гиилюс понимал, что его правителю и близкому другу предстоит путь к Восставшим Землям. Этот путь его кораблю не приходилось преодолевать ранее. Восставшие Земли никогда не были дружелюбны, и всё взаимодействие с ними осуществлялось через Совет Двенадцати Эльфов. Но сейчас и Совет уже не мог заверить, что держит Зеелонд под контролем.

Они из-под носа правителя Земли Предков увели человека. Никто не знал зачем. Какую цель преследует правитель Восставших Земель? Что известно ему о взаимодействии человека и драконов? Конечно, Аадрион намеревался выяснить всё это как можно скорее.

Гиилюс поднялся по ветвистой лестнице, ведущей в дом на двух могучих деревьях, большой и весь обросший зеленью. Он постучался в дверь с железным кольцом, но за ней стояла тишина.

— Ну, и что ты здесь ищешь? — раздался за спиной звонкий голос, и Гиилюс повернулся. — А я тебя знаю, ты учился с моим братом в Городе Мастеров.

Высокая худенькая эльфийка стояла, прислонившись плечом к дереву. Её волосы, в нескольких местах перехваченные тесьмой, доставали до кончиков пальцев опущенной руки, из-за них выглядывал кинжал в плетёном чехле, а вторую руку, сжатую в кулак, девушка упирала в бок.

— Даалия, я не ошибся? Меня зовут Гиилюс.

— Да, конечно, я узнала тебя. Помню, любила наблюдать, как вы с Баарионом дрались на деревянных мечах.

Девушка засмеялась.

— Да, точно, ты всегда приходила с ним. А где он сейчас? Где Баарион?

При упоминании этого имени, Гиилюс невольно схватился за раненое плечо, и Даалия сощурила глаза.

— Ты ранен: осторожно держишь руку, и под рубашкой просвечивает повязка. Давай посмотрю. Проходи в дом.

Она мотнула головой, взбегая по ступенькам и распахивая перед Гиилюсом дверь.

В детстве он не раз бывал здесь. Обстановка почти не изменилась. Скамеечки из ветвей деревьев, накрытые мехом, большой стол, посуда в цветочек, расшитые бутонами и зеленью полотенца, книги на полках, лестница наверх, запах акации.

— Сними рубашку, — бросила Даалия через плечо, открывая дверцы с первого взгляда незаметного в стене шкафа.

— А, – Гиилюс замялся, стоя у двери, — это удобно?

Девушка повернулась и подошла к нему, сжимая в руке прозрачную баночку, и широко улыбнулась.

— Мой брат взял в руки меч раньше, чем научился ходить, так что поверь, я видела мужчин целиком, — она засмеялась. — А уж каких только ранений не насмотрелась. И как думаешь, кто смазывал его разбитые коленки и синяки? Уж точно не мама с папой.

— Почему? – спросил Гиилюс, стаскивая через голову рубашку, а потом аккуратно снимая её с раненого плеча.

— Они вечно заняты работой, — махнула рукой Даалия и, усадив Гиилюса на скамью, принялась разматывать повязку, наклонившись так близко, что он почувствовал цветочный аромат её волос.

— Однажды Баарион… — сказала девушка, снимая с раны последний слой приклеившейся ткани, и это имя совпало с моментом боли, когда лопнула плёнка запёкшейся крови, Гиилюс сжал губы и схватил Даалию за руку. Он посмотрел в её глаза и увидел глаза Баариона, который спрыгнул с лошади и вытащил меч, будто они и не были никогда друзьями.

— Эй-эй, ты что? – девушка пыталась вырвать руку, и только сейчас Гиилюс заметил, что держит её слишком крепко. Он разжал пальцы и отвёл взгляд в сторону.

— Прости, больно.

— Понимаю, — покачала головой Даалия. — Рана глубокая, но тот, кто это сделал, не хотел тебя убить, скорее, вывести ненадолго из строя.

«И ему это удалось», — Гиилюс вздохнул, подумав о человеческой девушке, которую он не смог защитить, и не было известно, что с ней теперь. Но он пришёл сюда не просто так и позволил Даалии возиться с его раной только для того, чтобы расспросить о брате.

Эльфийка наложила на рану мазь, пахнущую жиром. Кожу припекло, и Гиилюс втянул сквозь зубы воздух.

— Что это?

— Немного жжёт, да? – засмеялась Даалия и, сложив губы трубочкой, подула на рану. — Это яд, но к завтрашнему вечеру твоя рука сможет действовать в полную силу.

— Не знал, что ты разбираешься в ядах.

Девушка улыбнусь и принялась разливать по чашкам отвар, а по комнате расплылся запах мяты. — Расскажи, как ты живёшь, чем занимаешься? – спросил Гиилюс, понимая, что пора выводить разговор в нужное ему русло.

— Я почти всегда одна. Родители в Городе Мастеров, у них там много работы.

— А что же брат?

— Он слишком занят на службе. Только вчера их корабль отплыл в Восставшие Земли.

— Здесь был корабль? Странно, Темноликий не говорил мне, а ведь он не мог этого не знать.

— Корабль не подходил близко, чтобы не сесть на мель. Так безопаснее. А ты служишь Темноликому?

— Я служу в войске Земли Предков и живу в замке. Если хочешь, я вас познакомлю, а ещё можешь у нас погостить. И тебе там будет чем заняться. Давай, а? – предложил Гиилюс, отчего-то искренне надеясь, что она согласится, но с тенью сомнения, что стоит её подпускать так близко.

— Я не могу оставить дом, понимаешь? Ты ведь видел уродливых эльфов с серыми лицами, что шныряют по Земле Предков? Но денёк погостить в замке не откажусь.

Гиилюс усмехнулся. Неужели она думает, что сможет в одиночку защитить дом от воинов Тени?

— Вот и договорились, — сказал он. — Завтра я приду за тобой.

Гиилюс понял, что выведать у Даалии все сведения будет труднее, чем он думал.И зачем только Баариону понадобилось оставить дом и сестру и отправиться служить в Зеелонд?

Альвоя. На пути к Восставшим Землям

Капитан любезно предложил мне свою каюту, а благодаря сонному чаю чудо-повара, снявшему дрожь с моего тела, я выспалась, и впечатления от пережитого ночью кошмара слегка побледнели в моём сознании. Так как на корабле не нашлось платьев, взамен моего оборванного одеяния мне выдали матросскую чёрную рубашку. Впрочем, она была длиной мне по колено, даже прихваченная кушаком. Наверное, это смотрелось ужасно в глазах подтянутых членов экипажа и безупречных воинов. Но я никогда не отличалась красотой, и незачем было теперь тратить время на страдания по поводу своего внешнего вида. В моей голове водили хоровод многочисленные вопросы. Их жертвой теперь стал Дариен.

Когда я проснулась, умылась из умывальника в каюте и вышла в своём наряде цвета ночи на палубу, залитую светом Птухайла, чудо-повар словно ждал меня, облокотившись о борт, и радостно поприветствовал.

— Доброе утро, как спалось? Идём, угощу тебя кое-чем вкусным, — и тихо добавил, улыбаясь, как в рекламе зубной пасты: — Пока прожорливые матросы не учуяли запах.

Мы спустились. Помещение камбуза сразу же потревожило мои воспоминания, но я отогнала неприятные видения. На столе в блюдечке красовался молочного цвета десерт.

— Это должно тебе понравиться. Моё изобретение. Секрет не скажу, — отчеканил чудо-повар и подал маленькую ложку. Я отделила кусочек и положила в рот. Он моментально растаял, оставив сливочный вкус, напомнивший мне мой любимый чизкейк.

— Вкусно, ты настоящий чудо-повар, — похвалила я.

Он сел напротив и смотрел на меня из глубины невозможно тёмных глаз. Самое время было взять быка за рога. Но я медлила, не решаясь спросить.

— Только не обижайся, Дариен, но ты тоже эльф? Из Восставших Земель, да? – начала я тихо, чувствуя, как волнение заставляет дрожать мой и без того робкий голос.

— А как же, — радостно сообщил Дариен и закатал левый рукав рубашки. Под бледной кожей вместо голубых вен на его предплечье в причудливом узоре, состоящем из круга и множества петелек, переплетались кроваво-красные нити, как будто кто-то вышил узор прямо под кожей.

— Что это?

— Наш знак. Он делается с помощью магии и остаётся на всю жизнь.

— А откуда ты знаешь мой язык? Тоже магия?

— Научился в Городе Мастеров. Ну, и немного волшебства, — он улыбнулся и окончательно меня смутил, но я взяла себя в руки, желая вытянуть из него максимум информации.

— Ты учился на Земле Предков? А почему ты теперь здесь?

Кажется, это была плохая идея, потому что Дариен не иначе как раскусил мой план и потёр подбородок, наверное, размышляя, не слишком ли далеко я зашла.

— Мой дом — Восставшие Земли, Мира, я там родился, — сказал он, вставая и наполняя чашку ароматным чаем. – Тебе, конечно, уже рассказали жуткую легенду про потомков утопленников, — он засмеялся. — И, вообще, я должен воспользоваться ситуацией, пока ты на корабле, и узнать больше о людях.

— Тогда можно последний вопрос?

Дариен вопросительно посмотрел мне в глаза, чуть приподняв брови.

— Ваши воины ранили моего друга из-за меня, а ты так хорошо обращаешься со мной. Я теряюсь в догадках, что будет дальше? Я нужна Темноликому. Не думаю, что он это простит твоему правителю.

Дариен усмехнулся.

— А ты предпочла бы пересекать море в клетке?

Я напряглась. Уж не сболтнула ли я лишнего?

Он взглянул на меня в этот раз без привычной улыбки, снова сел напротив и накрыл мои руки своими тёплыми ладонями.

— Могу обещать тебе только одно. Ни на корабле, ни в Зеелонде тебя никто не обидит.

Камень скатился с души, я улыбнулась, пообещала Дариену рассказать о себе и жизни людей, поблагодарила за десерт и поднялась по лестнице. Преградив мне путь, на палубе выстроились в ряд вчерашние четверо эльфов-похитителей. Во главе стоял всё ещё чересчур бледный Чёлка. Как по команде, они упали на одно колено. Я захлопала глазами и оглянулась на Дариена. Тот подмигнул.

— Они просят у тебя прощения за грубое вторжение в твою жизнь, — перевёл Дариен сказанную Чёлкой скупую речь.

Я вздохнула, вспомнив о раненом Гиилюсе. Стало не по себе. Где он сейчас, жив ли, всё ли с ним в порядке. Не пострадал ли он от сурового правителя.

— Скажи, мне не за что их прощать, ведь я пошла с ними по своей воле, а у Гиилюса им придётся просить прощения лично.

Чудо-повар-переводчик озвучил эльфам мой ответ. Те поднялись. Чёлка достал из-за спины и протянул мне в зелёных, украшенных камнями, ножнах меч. Я сразу узнала его по рукояти. Да, это был мой трофей.

Я вытащила его из ножен. Вычищенный до блеска, он сиял в свете местного солнца как нечто волшебное.

К подарку прилагался пояс, тоже зелёный и расшитый. Дариен протянул руку, предлагая застегнуть его на мне. Я приподняла локти, позволив эльфу приблизиться и обвить меня руками. Задержав дыхание, я не отводила взгляда от его лица. Он это чувствовал, но деловито пристраивал пояс на моей талии и, наконец, застегнул его, прицепил ножны и залюбовался результатом, сияя как Птухайл в полдень.

— Я дам тебе пару уроков, — сказал он. — На всякий случай.

Я пожала плечами. А что? Было бы неплохо. Хотя валькирия из меня никудышная.

Мы с Дариеном упражнялись на палубе, чем здорово веселили матросов. Это в фильмах драка на мечах выглядит складно, будто танец. У меня танца и близко не было. Неуклюжие размахи и выпады. Ужасно неловко было, но, с другой стороны, общество чудо-повара-переводчика-тренера доставляло мне удовольствие, причём большее, чем Темноликого.

Простой матрос, лишённый высокомерия и напускной серьёзности. Я хотя бы не чувствовала себя проглотившей кол.

— Ты обещал рассказать мне о напавших на корабль морщинистых существах, — потребовала я, удачно повторив очередной приём и отразив «удар» своего соперника.

Дариен медленно направлял мой меч на себя, потом отводил и повторял, иногда одобрительно кивая.

— Это подземные существа, уродливые создания. Их создаёт Драконья Тень по образу эльфов, но пока что у неё не очень получается, как ты заметила. Они жестоки. Лишены души и сердца, но хитры и сильны. Это магия. Когда-то в Альвое человек сразился с драконом и победил его. Эльфы думали, что дракон погиб, но оказалось, что частица его души ушла в землю. Там она росла и набиралась сил много лет и вот-вот найдёт способ выйти наружу со своей армией. Сказка это или нет… но армию ты видела, она вполне реальна и даже неплохо сражается.

Мой тренер незаметным движением отвёл моё оружие вниз и прижал меня к стене капитанской каюты плоскостью меча, держа его за оба конца, умудряясь при этом не резать руку. Что это? Тоже магия?

— Ну, что ты теперь сделаешь, человек? – спросил он рычащим голосом. Глаза его при этом смеялись, а улыбка взбивала мои мысли в пену. – Придётся тебе отвечать на вопросы. Я хочу знать, как ты попала в Альвою, и, вообще, давно готов послушать длинный рассказ о твоём мире.

Матросы толпились на палубе и с интересом наблюдали за поединком. Неужели у них не было своих дел? Я чувствовала себя на сцене. Вот только танец мой был не шибко зрелищным.

Надо было как-то выкручиваться, чтобы не посрамить человеческую расу. Не знаю, как у эльфов, но против наших мужчин есть общеизвестный приёмчик. Хотя в технике я не была уверена, но подняла ногу и нанесла имитированный удар сапогом. Получите, распишитесь.

Кажется, мой «враг» такой наглости не ожидал. Он со стоном отступил, изобразив на лице жуткую боль, и схватился руками за «пострадавшее» место. Значит, работает. Я довольно усмехнулась. Матросы зашумели.

— Вот теперь беги, человек, потому что твой противник очень зол, — сказал Дариен и бросился на меня, подняв меч.

Я юркнула за каюту капитана, при этом совершенно забыв про оружие. Когда Дариен выскочил мне навстречу с другой стороны, я завизжала и, конечно, рванула обратно, но он поймал меня и прижал к себе. Заведя мои руки за спину, бережно выкрутил меч и покачал головой.

Он что-то сказал о том, что я проиграла бой и надо было защищаться мечом, но от близости глаз цвета ночного океана у меня заложило уши. Я слышала только своё шумное прерывистое дыхание и чувствовала тепло крепкого тела эльфа. Наверное, он ощутил замешательство, потому что сосредоточился на моём лице.

Кто-то из матросов крикнул на эльфийском, за ним повторил другой, и вот уже все они хором что-то скандировали. Я обрела дар речи, когда чуть восстановила дыхание.

— Что они кричат?

Дариен пристально смотрел на меня и больше не улыбался.

— Они говорят, что я заслужил награду, — ответил он тихо.

С этими словами он наклонился, приблизив ко мне лицо и прикоснулся своими губами к моим. Я перестала дышать. Вокруг завопила толпа, будто Дариен забил в ворота долгожданный мяч. Через секунду он отстранился, напряжённо ожидая моей реакции, но я стояла как статуя. Наверное, выглядела глупо. Чувствовала, что краска заливает лицо. Только что состоялся лучший момент в моей жизни. Не хотелось выныривать в реальность из этого колодца ощущений.

Эльфы вокруг радовались как дети. Чудо-повар-переводчик-тренер уже отпустил моё безвольное тело и поглаживал руки, потом вложил в них меч, обнял меня за плечи и проводил до двери каюты.

— Тебе надо отдохнуть, а мне вернуться к работе. Приходи, накормлю тебя обедом, — улыбнулся он виновато, как мне показалось, всё ещё соображая, не сделал ли чего-нибудь плохого.

Ничего, пусть помучится победитель. Я вошла в каюту и закрыла дверь. Лицо всё ещё горело. Сердце выпрыгивало. Я умылась холодной водой, надела чистую чёрную рубашку, взяла меч и посмотрела на себя в зеркало. Образ получился неплохой. Жаль, что нельзя было сделать селфи. Смартфон остался в замке.

Упав на кровать, я погрузилась в свои мысли, которые метались в голове и каждую секунду отскакивали от тёмных глаз и шёлковых губ Дариена.

Я удивлялась самой себе: я и меч, я и армия Драконьей Тени, я и эльф. Может же быть такое, что я понравилась эльфу? Мои светло-русые волосы, хоть и взлохматились, всё равно красиво падали на грудь. Серые глаза, если посмотреть на свет, становились голубыми. Пусть я и не вышла ростом в эльфийку, но мал золотник да дорог.

Или всё-таки для них я только добыча? А может, пленница, которую нужно доставить в Зеелонд, и мне пускают пыль в глаза, чтобы усыпить бдительность. Я зажмурилась и потрясла головой. Прочь всякий бред. Мы вместе дрались с морщинистыми уродами.

Немного восстановив силы и душевное равновесие, я отправилась на камбуз. Там никого не оказалось. Интересно, где мой чудо-повар-переводчик-тренер? Из-за двери напротив обеденного стола раздавались негромкие голоса. Вот куда все подевались. То-то я не увидела ни капитана, ни матросов. Похоже, там было совещание. Неслышно, насколько могла, ведь у эльфов острый слух, я приблизилась к двери. Говорил капитан. Его тихий возрастной голос двигался так же плавно, но быстро, как и его корабль. Реплику вставил Дариен. Его звонкий голос я не спутала бы ни с кем. Потом заговорил капитан, и снова, как удар по клавишам, реплика Дариена. Видимо, на корабле демократия, раз у повара такие полномочия, а может, обсуждалось меню на завтра или количество оставшейся провизии. Впрочем, с учетом того, как повар владел оружием, это не удивляло. Слушать эльфийскую речь смысла не было, и я поднялась смотреть на безмятежное сиреневое море.

Птухайл уже потихоньку прощался с ним, разбрасывая розоватые блики, а море ловило их, становясь от этого наряднее. Белое небо приобретало сиреневый оттенок, чтобы к ночи слиться с водой в единое космическое пространство. Услышав голос Дариена за спиной, я вздрогнула.

— Людей не учат с детства, что нехорошо подслушивать за дверью?

Конечно, мои шаги услышала вся команда, кто б сомневался. У меня вспыхнули щёки, но я взяла себя в руки.

— И о чём же был этот эльфийский разговор, который я якобы подслушала?

— Нас преследует корабль Темноликого, — сказал он, пожав плечами, и, глядя на меня, чуть нахмурился. — Я тебя обрадовал?

— Не знаю, — бездумно ответила я, ощущая, как усилился пульс и холодок пробрался под рубашку. — Мне бы хотелось понять, зачем я в этом мире, хотя, признаться, я уже начинаю любить его.

— Темноликого? — загадочно протянул чудо-повар-переводчик-тренер.

— Ваш мир, — засмеялась я, с удовольствием наблюдая, как просияло лицо улыбающегося Дариена.

Чего мне ждать от встречи с правителем Земли Предков, так же, как и от встречи с правителем Зеелонда, я не подозревала. Только бы не было конфликта. Только бы не проливалась кровь. Ничья кровь.

***

После обеда мы с Дариеном вместе убрали и перемыли посуду и просидели в камбузе за разговорами, по большей части, о моей жизни, так как на этом настоял победитель в нашем поединке.

Вид у него, правда, всё время был обеспокоенный, и, наконец, он задал мучащий его вопрос:

— Мира, скажи, я ничем не обидел тебя сегодня?

Его глаза застыли, и меня начало засасывать в их тёмный омут.

— Нет, всё было отлично, — сказала я, не отводя взгляда, хотя чувствовала, как от воспоминаний румянец пополз на щёки, я же знала, что он имел в виду. — Мы продолжим наши уроки?

— Конечно, — ответил эльф, и улыбка вновь сняла напряжение с его лица. — Завтра с утра и продолжим.

Честно говоря, я совсем потеряла счёт времени, проведённому на корабле. Я осваивала ремесло научного размахивания мечом, развлекая заодно команду.

Некоторые смельчаки иногда подменяли моего основного спарринг-партнёра. Надо ли говорить, что я чувствовала себя звездой? Столько мужского внимания в моей жизни не было никогда. Я ловила себя на мысли, что не хочу причаливать к берегу. Однако каменистые очертания неумолимо приближались.

Темнело. Матросы то и дело прилипали к бортам и вглядывались в даль. Прислушивались ко всякому плеску волны, капитан не покидал своего поста. Так было каждую ночь. Хотя, как объяснил Дариен, войску Тени необходимо было время, чтобы восстановить потери, общее волнение по вечерам нарастало. И вот в один из вечеров, когда я стояла на носу корабля, подставив лицо ветру, Дариен, обняв меня за плечи, сказал:

—Только не волнуйся, Мира, иди спать, завтра будем в городе.

Это было тем, что мне хотелось сейчас услышать меньше всего.

На рассвете, когда всё вокруг зарумянилось, из растаявшего тумана выплыл замок Зеелонд. На первый взгляд, это был даже не замок, а скала. Больше пока ничего разглядеть не удавалось.

Ветер гнал судно «восставших» домой, матросы заметно расслабились, всё больше забавляясь на палубе с оружием, либо глазея на мои тренировки с Дариеном. Иногда он вытаскивал из толпы какого-нибудь матроса и предлагал сразиться с человеком.

Несколько приёмов я уже освоила и могла продержаться какое-то время, не дав себя уязвить.

Вопрос о том, что ждёт меня в Зеелонде, грозовой тучей висел надо мной, то и дело омрачая моё беззаботное и полное открытий путешествие.

— Дариен, — допытывалась я. — Так правду говорят, что в Восставших Землях живут потомки утопленников? Как такое, вообще, возможно?

Дариен обернулся и резко сменился в лице. Весёлый чудо-повар-переводчик-тренер исчез. Улыбка спряталась, а тёмные глаза блеснули ледяным огнём. Он медленно двигался ко мне, а я пятилась, уже не понимая, смеяться или бежать, пока не упёрлась спиной в борт.

—Ты меня пугаешь, — сказала я, выставив меч остриём вперёд.

Эльф остановился, коснувшись оружия грудью, и несколько секунд неподвижно стоял с каменным лицом, а потом подмигнул мне.

— Аха! Испугалась потомка утопленника? – рассмеялся он, снова став прежним.

Я выдохнула и убрала меч, удивляясь сама себе.

— Ну и шуточки у тебя… А всё-таки, Дариен? Почему так говорят? Ну, расскажи, — взмолилась я, осознавая, что наше общение в скором времени, вероятно, будет прекращено, отчего на сердце ложились камни, всё больше и тяжелее.

Он развернул меня лицом к морю и обнял за талию. Почувствовав, как его грудь коснулась моего плеча, я прикрыла глаза, вдыхая это ощущение, чтобы запомнить его всем телом.

— Восставшие Земли получили своё название, потому что поднялись со дна океана быстро. В масштабах времени, конечно. В результате измененились морские течения, а после — климат Альвои в целом. Отсюда и легенда о первых жителях. Пусть мы немного разные, но у нас общие корни, как, впрочем, и с людьми, просто жизнь так нас разбросала. Скоро ты увидишь, моя земля не такая, как Земля Предков, но она тоже прекрасна.

Дариен посмотрел на меня и подмигнул. От близости его лица и тела я чувствовала жар и лёгкое головокружение. Иногда он казался мне сном. Нереальным волшебным сном, и я старалась не думать о разлуке.

Мы приближались. На каменных стенах просматривались отверстия окон. Похоже, что замок Зеелонд был вырублен в скале. Других жилищ видно не было. Тем временем Птухайл огненным шаром взлетел в небо, заливая всё вокруг белым светом. Да, этот мир по-своему красив.

Дымка становилась прозрачнее, свет — белее, а город-скала – огромнее. Моё беспокойство нарастало. Темноликий не догнал нас, потому что корабли Зеелонда самые резвые в морях Альвои. Что произойдёт, когда он прибудет в Восставшие Земли? Как встретят его эльфы, похитившие меня, но окружившие теплом и заботой?

Матросы готовились причаливать. Капитан отдавал команды. Чудо-повар-переводчик-тренер стоял рядом со мной на носу корабля.

Так всегда бывает. Хочется выглядеть сильной, гордой женщиной, но предательские слёзы выдают внутреннего напуганного ребёнка.

Что, если я больше не увижу Дариена? А что, если Темноликий собирается выкрасть меня или, что ещё хуже, отбить у Восставшего силой? Тогда я уж точно не увижу Дариена. А что, если правители все обсудят и отправят меня обратно через портал? Тогда я опять-таки не увижу Дариена. Я пыталась отвлечься от этой мысли.

— А какой он, ваш правитель? Он похож на Темноликого?

Дариен погрустнел, не удалось скрыть от него слёзы, причину которых, он, кажется, не понимал.

— Я бы не сказал, но ты не бойся, тебя он точно не обидит. Никто из нас не знал, что человек окажется девочкой, похожей на крохотную эльфийку. Мы ждали воина, к которому придётся применять силу, — успокаивал меня эльф, отчего солёная вода из моих глаз бежала только сильнее. Я не выдержала и спросила напрямую уже почти пропавшим от плача голосом:

— Мы больше не увидимся?

— Увидимся, что бы ни случилось, я тебе обещаю, — ответил Дариен и прижал меня к себе, позволив солёной влаге впитываться в его чистую рубашку.

Матросы опустили часть кормы на плот, а четверо моих знакомых вывели своих белых коней. Я оглянулась на Дариена.

— А остальные не выходят на берег?

— Команда заводит корабль в бухту. Ничего не бойся, — подмигнул он. — Ты храбрее и сильнее, чем думаешь, поверь мне.

Да уж, храбрее, куда там. Меня трясло, как в кабинете у шефа, когда он вызывал меня обсудить проигранное дело. Едкие замечания ещё сильнее высасывали из меня уверенность, я чувствовала, что таю, ещё немного, и вместо меня останется только лужица. Вот и теперь мне предстояла встреча с правителем, который не постеснялся выкрасть меня у собратьев и любой ценой доставить в Зеелонд. Как я могла чувствовать себя при этом? Спасибо Дариену, его доброта и внимание не дали мне ощутить себя пленницей на корабле. Но что ждёт меня там, за этими каменными башнями?

Эльф несколько мгновений смотрел мне в глаза, потом взял в ладони моё лицо и прикоснулся к губам шёлком своих губ. В этот раз я не растерялась и ответила на поцелуй, обхватив его руками и задерживая возле себя. Так-то лучше. Кто знал, может, этот поцелуй был последним.

Слёзы снова наполнили глаза, и я поспешила убраться на плот, чтобы не разреветься при всей команде. Молчаливый Чёлка, или, как его звали эльфы, Баарион, легко закинул меня в седло и запрыгнул сам. Прощай, «Летящий по волнам», — мысленно сказала я кораблю.

Плот двинулся к берегу. Там собралась приличная толпа. Разновозрастные эльфы мало чем отличались на вид от людей, разве что каким-то особым сиянием лиц, или мне так показалось в белом свете Птухайла.

В замок вела дорога, такая же каменистая, как и всё вокруг. Под защитой замка чуть дальше виднелись многочисленные дома из камня. Растительность была редкой, а в воздухе пахло солью и рыбой. То и дело ветер доносил до меня голоса. Портовый город жил своей жизнью, и дела ему не было до появления человека.

Мы прошли по мостику через речку и оказались у железных ворот. Баарион молча снял меня с лошади. Страж отворил дверь и впустил нас в замок, я бы даже выразилась, в гигантскую пещеру. Тоненькая девушка подбежала, перекинулась парой фраз с эльфом, что-то сказала мне и жестами пригласила пройти за ней в комнату за тяжёлой деревянной дверью. Речка возле входа, звонкий маленький водопад в холле и каменная купель в углу комнаты, окружённая мрачными холодными стенами, – всё это говорило о том, что эльфы Восставших Земель отличались любовью к морю и камню. Лёгкий пар поднимался от воды, наполняя помещение влажным теплом.

Судя по всему, это было для меня. Я скинула одежду, проскочив за аккуратную резную ширму, и с наслаждением окунулась. Лиирина, так звали юную эльфийку, принесла мне на выбор наряды. Мило. На молочно-белом платье красиво смотрелся мой трофейный зелёный пояс. Меч я припрятала под подушку на всякий случай, хотя и был соблазн его надеть, но кто же знал, как к этому отнесётся правитель Зеелонда. Мне почти ничего не рассказали о нём. А если он старый? Хотя, кажется, Темноликий говорил, что он мальчишка, заносчивый и сумасбродный. Уж лучше бы старый. Кто его знает, что придёт в голову этому мальчишке. Только заверения чудо-повара-переводчика-тренера, что правитель меня не обидит, и придавали смелости.

Больше никто не приходил ко мне в этот день. Дверь не запирали, но я не рискнула покинуть комнату, в холле слышалась беспрестанная суета, наверное, ждали прибытия Темноликого, но какова цель моего нахождения здесь в таком случае, было непонятно. И зачем было правителю Восставших Земель посылать за мной целый корабль, если он даже не пожелал до сих пор познакомиться со мной? А может, его не было в замке?

На полках я обнаружила книги. Каково же было моё удивление, когда я увидела на обложках русские буквы! Время перестало для меня существовать. Книги эти были стары и потрепаны, но в каждой их строчке, написанной умелой эльфийской рукой, судя по именам авторов, хранились тайны вселенского масштаба. На самом деле, это были бытовые рассказы из жизни эльфов и людей, но сам факт, что взаимодействие двух рас в прошлом существовало и было настолько плотным, вызывал во мне восторг и завораживал. Неужели книжку припасли здесь специально для меня? Может, эльфы хотели, чтобы я узнала их получше или просто почувствовала себя как дома? Так я, вчитываясь в слова, рисуя в воображении эльфийскую жизнь, и отключилась с книжкой в руках.

Проснулась, когда в окна, располагающиеся чуть выше моего роста, рвался уже не розовый, а настойчивый дневной свет.

Прибежала раскрасневшаяся Лиирина и уложила мои волосы. Она беспрестанно что-то лепетала. Если бы я могла понимать эльфийку, я бы расспросила её о правителе, но, хотя и не понимала ни слова, журчание плавной речи успокаивало натянутые в струну нервы.

Снаружи доносился шум, по которому можно было понять, что местные жители толпами шли в замок. Я подтащила к узкому вытянутому отверстию в каменной стене небольшую скамейку, найденную под столом, взобралась и посмотрела в окно. Мужчины в одинаковой форме один за другим мелькали вдали между скальными выступами, двигаясь ровным строем. Это были воины Темноликого. Вокруг них суетился другой народ, взрослые и дети — все направлялись в замок.

В дверь постучали, и я чуть не свалилась со скамьи, ухватившись за камень. На пороге стоял и с удивлением смотрел на меня нарядный Баарион в белой рубашке и расшитом золотыми нитями жилете. Понятно, одет по дресс-коду, вариант парадный, значит, мы идём к правителю.

Каким бы это ни было непривычным, но он улыбнулся и приветствовал меня на своём языке, протянув мне руку.

— Привет, Баарион, — ответила я, вложила в раскрытую ладонь холодные от волнения пальцы, и мы вышли из комнаты. ⠀

В просторном зале, в который мы попали через тёмный коридор, собралась, наверное, половина населения города. Все стояли вдоль стен, переговариваясь, пока громогласно кто-то, кого не удалось разглядеть сквозь толпу, не призвал всех к тишине своим объявлением. Толпа стихла.

В открытых парадных дверях раздались размеренные шаги. В лёгком бежевом, я бы сказала, платье, прихваченном на талии поясом, на котором красовались ножны и сверкающая рукоять меча, в зал вошёл Темноликий. Он был безупречен, излучал спокойствие, мудрость и силу. Длинные каштановые волосы ровно лежали на плечах. А внушительный рост позволял быть увиденным даже с задних рядов.

Наверное, это было не по сценарию, а может, он не должен был меня увидеть, потому что Чёлка тянул меня в другой конец освещённого через множество окон зала. Оттуда тоже донёсся звук шагов, мы с Баарионом замерли на месте, как и все толпившиеся эльфы. Я отыскала подходящее для просмотра пространство между спинами. Из глубины холла навстречу Темноликому шёл правитель Зеелонда.

Дариен?

Я отшатнулась и взглянула на Баариона. Тот, заметив мой взгляд, молча кивнул и вытянулся по струнке. Меня бросило в жар. Я почувствовала, как запылали щёки.

Нет, это был не Дариен. Не было в глазах его беззаботной весёлости чудо-повара-переводчика-тренера. Статный молодой мужчина, хоть ростом и ниже Темноликого, двигался навстречу правителю Земли Предков, отчеканивая каждый шаг высокими сапогами. Плотная куртка цвета морской волны скрывала его подвижное тело. Широкий пояс на бёдрах отбрасывал во все стороны блики. Из-за плеча выглядывала знакомая рукоять. Конечно! Этот меч путешествовал с хозяином по океану. Этот самый меч вращался в неловком танце с моим мечом. Этот меч касался моей груди. И он, этот меч, принадлежал правителю Зеелонда и Восставших Земель.

Тёмные волосы Дариена ловили дневной свет эльфийской звезды. Чёрной банданы на нём больше не было. Я смотрела на него во все глаза и не могла понять, почему же он скрывался под ней всё это время? Почему не признался мне, кто он на самом деле? Я не могла отвести взгляда. А он вышел в центр зала и остановился перед Темноликим, который, мне показалось, удивлённо развёл руками. Эхо знакомого и милого мне голоса разлетелось по залу и устремилось под невидимый потолок.

Темноликий ответил на эльфийском. Баарион что-то шепнул мне на ухо и потянул меня за руку из зала в тёмный коридор. Но я не хотела уходить. Несколько секунд назад открыв для себя совершенно нового Дариена, я хотела стоять и смотреть на него вечно.

— Куда мы? – спросила, пытаясь вырвать руку.

Хотя кого я спрашивала, он же ни «бэ» ни «мэ» по-человечески. Мы с Чёлкой общались пока только жестами. Верней, я чувствовала себя маленьким ребёнком, который не умеет говорить и не понимает речи, поэтому его просто тащат куда надо. Это начинало бесить, но упираться было бесполезно. Мускулистая Эйфелева башня даже не замечала моих усилий.

Поднявшись по каменной узкой лестнице, мы вошли в помещение с широким столом и креслами вокруг него. Увешанные картами стены намекали на кабинет. Различная морская атрибутика говорила, что это кабинет как минимум главнокомандующего флотом. На одной из стен, точно флаг, была растянута рыболовная сеть. Не успела я толком оглядеться, как за дверью раздались громкие шаги, и в комнату вошли оба правителя. Я застыла на месте посреди кабинета, не зная, что сказать или сделать. Они смотрели на меня. Темноликий подошёл, с тревогой вглядываясь в моё лицо.

— Мира, ты в порядке? Прости, что так вышло.

По голосу я поняла, что он встревожен, но и из себя не могла выдавить ни слова. Скорее всего, это был просто шок от увиденного, когда мой чудо-повар-переводчик-тренер оказался правителем эльфийской земли. Осмелившись, я всё-таки подняла глаза, поймав синий, но в этот момент непривычно тёплый взгляд.

— Это вы меня простите, правитель, я не знала, как поступить. Гиилюс здоров?

— С ним всё хорошо. Ты поступила правильно.

Он повернулся к Дариену, скромно ожидающему возле стола, как будто и не он вовсе был здесь хозяином.

— Ну, Дариен, как же так вышло, что я не знал, кто есть правитель Зеелонда и Восставших Земель?

Дариен заулыбался и, наконец-то, я узнала в нём своего друга.

— Извини, моё имя, как и твоё, известно только близким. Для большинства я — очередной Восставший.

Отдав дань уважения правителю Земли Предков, Дариен перевёл взгляд на меня. Я стояла, как статуя, наблюдая за этим обменом любезностями, и пыталась понять, что здесь происходит. По всей видимости, правители были знакомы раньше. Ну, конечно!

Дариен же учился русскому языку в Городе Мастеров. Пазл почти сложился. Осталось понять главное. Мою роль во всём этом мероприятии.

— Тогда, может, начнём с твоих объяснений, Дариен? — произнёс Темноликий, когда мы сели за стол. — С какой целью ты приказал похитить девушку из Земли Предков? Совет не дал тебе разрешения на открытие Мерцающих врат, и ты решился на такой возмутительный поступок? Ты хоть понимаешь, какому риску подверг жизнь Миры? Я уж не говорю о деле чуть ли не всей моей жизни.

— Я объяснюсь перед вами обоими, — начал Дариен.

Он был спокоен и серьёзен. Руки его лежали на столе, а на тонких пальцах переливались перстни.

— Да, Зеелонду не по нраву, что ни Совет Двенадцати Эльфов, ни Земля Предков не поставили нас в известность о поисках человека. Мне пришлось обо всём узнать самому. Как я могу беречь свой народ, находясь в неведении? Но дело даже не в этом. Я хочу и могу помочь. Я пытался донести это до Совета. Но не мог выложить им всё. Сведения эти слишком дорого стоят.

Дариен встал и подошёл к узкому столику на тонких ножках, стоящему возле стены, взял с него длинный свиток и развернул перед нами карту. Я узнала знакомые очертания эльфийских земель. Только эта карта была более подробная, нежели я видела у Темноликого, на ней даже были прорисованы замки Земли Предков, Зеелонда и другие. Я следила за руками эльфа, он указал точку на берегу моря.

— Такие вещи, как связь между мирами, не могут остаться незамеченными в мире магии. Боюсь, что о Мерцающих вратах, открытых тобой, — тут я поняла, что палец Дариена показывал место, где меня перенёс через портал Эз, — и о проникновении в Альвою человека известно не только мне. Войско Тени, напавшее на корабль, тому доказательство. Да, я рисковал, в том числе и жизнью Миры. Но, пойми, у нас нет времени на переговоры. Тень уже действует, а путь предстоит неблизкий.

— Путь? О чём ты? Что ты скрываешь от меня и Совета, Дариен? Несколько месяцев четыре сильнейших мага Альвои искали человека, способного слышать драконов, потому что только он может прочесть руны, а для начала их найти. Наконец, человек найден, осталось вычислить руны драконов. Все надежды нашего мира возложены на хрупкую девушку. Люди не способны к магии, Мира беззащитна в Альвое. Наша задача — беречь её больше жизни. Ты говоришь — путь? Ты шутишь?

Темноликий встал и, говоря, расхаживал по кабинету, иногда опираясь руками о стол и переводя сапфировый взгляд с Дариена на меня и обратно.

— Я не шучу, смотрите, — Дариен принялся водить по карте пальцем. — Через два дня маги смогут переправить нас сюда с помощью Мерцающих врат. Доберёмся до деревни, возьмём лошадей, дальше своим ходом, — он понизил голос. — Здесь, на краю Восставших Земель, в глубоком ущелье живёт маг — старик, похищенный драконом и много лет служивший ему. Он слеп, но видит по-своему. Он должен увидеть Миру, и… у него руны драконов, — шёпотом закончил эльф. Глаза его блеснули.

Аадрион, присевший возле карты, снова вскочил.

— У него? Ты уверен?

Он прочесал пальцами свои каштановые волосы со лба на затылок и опять склонился над столом, отчего тяжёлые пряди вновь соскользнули и закрыли с боков его лицо. Я как заворожённая слушала их обоих. «Врата», «лошади», «руны» — от одних только слов голова шла кругом. Я была не просто в другом мире. Я жила совершенно другую жизнь, не свою.

— Я видел их собственными глазами, — ответил Дариен. — Но старик сказал, что отдаст их, только когда встретится с человеком. Его можно понять, он живёт ради этой встречи. Он ждёт нас.

— Скольких перебросят твои маги за один раз? — ни минуты не раздумывая, спросил Темноликий.

Удивительно было, что он даже не потребовал доказательств. Он доверял правителю Зеелонда, о котором не так давно совсем не лестно отзывался, беспрекословно и готов был идти за ним вместе со мной.

— Четверых. Возьмём Баариона, — эльф кивнул на молчаливо и неподвижно стоящего возле двери кабинета Чёлку. — Я доверяю ему больше, чем себе. Ещё четверо воинов смогут пройти на следующий день.

В окно, хлопая крыльями, влетел ворон. Я сразу узнала его по совершенно «не птичьему» взгляду. Ворон оглядел присутствующих.

— О, Мудрейший, большая честь для меня, что ты здесь, — поприветствовал птицу правитель Зеелонда.

— Да светит вам великий Птухайл, — прокашлял тот в ответ и сел на край стола, рассматривая карту.

— Понадобится твоя помощь, Мудрейший, мы выходим вместе с Мирой через Мерцающие врата.

Темноликий поднял на меня глаза, ожидая моей реакции. Я согласилась. По всему этому разговору, по волнению в глазах правителя и по беспокойству в голосе Дариена я уже сделала выводы о серьёзности и опасности предстоящего похода. Но другого выхода не предлагалось.

— Дариен приведёт нас к старцу, бывшему свидетелем войны с драконами.

Ворон пристально смотрел Темноликому в глаза, казалось, между ними происходил беззвучный диалог, после которого Мудрейший одобрительно кивнул.

— Я прошу тебя связаться с Гиилюсом, чтобы он собрал отряд и выдвигался сюда. Боюсь, что Драконья Тень не станет больше прятаться в своей щели. Человек — её главная угроза.

Дариен откинулся в кресле, посмотрел на меня с теплом, и озорные лучики заиграли в его глазах. Как же я соскучилась по ним, пока он скрывал их под холодной маской правителя.

— Друзья, вы недооцениваете нашу гостью. Она способна на многое и не уступит даже воину Тени, — сказал он с улыбкой. — И уж точно может защитить себя и не только. Я, Баарион и Гиилюс в этом уже убедились.

Мы с Дариеном улыбнулись друг другу. Темноликий покачал головой. Дерзкий план был утверждён.

***

Пока Дариен деловито собирался в поход, отдавая направо и налево распоряжения, я больше времени проводила с Темноликим. Теперь я знала, что его имя Аадрион. Он рассказывал мне эльфийские легенды о войне с драконами. Я делилась подробностями из жизни людей и рассказом о том, как на нас напали на корабле. Аадрион смотрел на меня так, как будто винил в этом себя. Между тем он признал правоту Дариена, хоть и не был согласен с избранным им способом и бесцеремонным моим похищением на Земле Предков. Тогда я напомнила правителю, что Эз поступил ещё коварнее, усыпив меня и выкрав из мира людей, и аргументы Аадриона иссякли.

Маги-эльфы, один из них древний, весь седой, другие трое гораздо моложе, трудились над порталом, что-то вымеряли и соотносили с картами и схемами в книгах. В их работу нельзя было вмешиваться, я лишь одним глазком взглянула, потому что мне всё это было безумно интересно. Возможно, когда-нибудь и люди научатся телепортироваться, но уж точно не эльфийским способом. Магия эльфов меня влекла, как огонь ночную бабочку. Как бы я хотела овладеть ну хотя бы крошечным волшебством. Как же было бы здорово использовать его в жизни, но Дариен на первую же мою просьбу чему-нибудь меня научить сразу же ответил категоричное «нет». Передача магических знаний другой расе запрещена законом Альвои и возможна только при соблюдении особого ритуала верховным магом. Пришлось мне с этим смириться, и больше я не приставала.

Аадрион отправил свой корабль вдоль побережья к месту, куда мы собирались телепортироваться. Такого слова эльфы не знали, как и многих других современных слов. Эзу не мешало бы вместе со мной прихватить в человеческом мире пару десятков новых книг, чтобы им не отставать от жизни. Но оказалось, что у него не было на это времени, поэтому новым словам я обучала эльфов сама.

От пространственно-временных загадок голова шла кругом. Все эти знания о параллельных вселенных никак не складывались во что-либо удобоваримое в моей голове. Мысль, что я вернусь почти в тот же момент, из которого вышла, успокаивала и вполне устраивала меня, но вот насколько это вообще возможно, я старалась не думать, и, честно говоря, мне было здесь хорошо. Я больше не переживала о встрече с правителем Зеелонда, я была уверена в силе и смелости друзей, с которыми мне нечего бояться в любом путешествии, и даже мысль о переговорах с драконами уже не так страшила меня, как поначалу.

Мой гардероб здесь пополнился разнообразной одеждой, от некоторых вещей я испытала восторг, какой дети испытывают, увидев подарки под ёлкой. Конечно, в своём мире я бы так не оделась, но здесь можно было нарядиться от души. Удобные брюки, свободная рубашка и расшитый жилет на шнуровке. Ну, и трофейный пояс, естественно.

Накануне отправления в портал мы с Аадрионом вышли на задний двор замка, просторный и пустой, окружённый каменными колоннами. Он представлял собой арену для тренировок. Несколько пар воинов молотили друг друга мечами и кинжалами. Кто-то стрелял по мишени из лука. Дариен разговаривал с высоким эльфом в кожаной броне, а заметив нас, указал рукой в нашу сторону.

Эльф повернулся и смерил меня суровым взглядом. Я вопросительно взглянула на Дариена. В его глазах вспыхнул какой-то хитрый огонёк. Он опять что-то задумал, мне было хорошо знакомо это выражение лица.

Подойдя к стене, снял недлинный меч и громко позвал Баариона, что-то сказав на эльфийском и кивнув в мою сторону.

— Давай, Мира, покажи правителю Земли Предков, на что ты способна, — крикнул он и бросил мне меч.

В кино бывает, что один бросит меч, а другой поймает его. Я же попросту, взвизгнув, отскочила, так как остаться без руки или головы — неприятная перспектива.

— Прости, привычка, — опомнился Дариен. — Надо будет тебя научить, — он пожал плечами, поклонился Темноликому и убежал по своим делам. Живой и подвижный, сейчас он снова не был похож на правителя. Наверное, важное лицо он «надевал» только в исключительных случаях, оставаясь в обычной обстановке самим собой.

Тренироваться с ним было, конечно, проще: он подначивал меня, подсказывал, как и где лучше нападать, что делать в разных ситуациях, руководил как опытный хореограф. Баарион же, высокий и красивый, с неизменной чёлкой на глазах, непоколебимо стоял напротив, держа наготове меч, и выжидающе смотрел.

Аадрион отошёл в сторону и сложил на груди руки, приготовившись к спектаклю. Ясно. Я на сцене и должна исполнить что-нибудь зрелищное.

Меч в моих руках был короче и легче трофейного, который достался мне от воина Тени. Рукоятка лучше подходила по размеру к ладони. Недостаток физической силы надо было как-то компенсировать хитростью, но ничего хитрого на ум не приходило. Я пару раз попыталась ударить Баариона, но он отбил мои удары, даже не повернувшись в мою сторону, только следя глазами за моими движениями и слушая мои шаги по шуршащей в песке мелкой гальке.

Сольный танец вокруг его изваяния вскоре наскучил эльфу, он подбросил меч, поймал его и двинулся на меня, описывая в воздухе замысловатые узоры.

Я попятилась, захотелось спрятаться за Аадриона, но тут краем глаза я разглядела другую «пряталку» и, поравнявшись со столбом для метания ножей, вбитым в землю, юркнула за него. Уже из укрытия я сделала выпад в сторону противника, которому всё-таки пришлось остановить свои выкрутасы и отскочить от атаки.

Я уходила от его замахов с помощью столба раз, другой, третий. Тогда эльф убрал меч в ножны, что-то крикнул на своём и кинулся ко мне. Я, как всегда, бросилась бежать, но вовремя вспомнила урок Дариена на палубе. Целоваться с Баарионом я не была готова, хотя бы потому, что я не такая, чтобы делать это со всеми эльфами подряд. Что обо мне бы подумали? А что сказал бы на это Дариен? Втайне я надеялась на ревность. Тем не менее, я остановилась и с разворота полоснула мечом по воздуху, заставив противника отпрянуть, потом ещё и ещё. За спиной раздались аплодисменты. Чёрт, за мной опять наблюдали все кому не лень.

Баарион остановил бой. Я опустила меч и поправила волосы. Эльфы кричали и хлопали. Моё сердце колотилось от волнения и одновременно ликовало. Соперник поклонился мне, что-то по-эльфийски сказав, подошёл к Темноликому и какое-то время говорил с ним. Тот пожал плечами и отвёл глаза. Я подумала, что парень просил прощения за ранение Гиилюса, но правителя Земли Предков не прошибёшь. Хорошо, если Аадрион не будет держать зла на Чёлку. Надеюсь, Гиилюс тоже его простит. Этот воин заслуживает уважения.

— Вижу, ты не теряла зря времени, — сказал Аадрион.

— Мне нравится учиться новому, тем более что это здесь явно не будет лишним, — засмеялась я.

Жаль только, что Дариен не видел, как я усвоила его уроки.

Вечером мы собрались за ужином той же компанией. На следующий день нам предстояло шагнуть через пространство. Поданное рыбное блюдо я без разбора сложила в рот маленькими кусочками, во все уши слушая обсуждение похода. После ужина Дариен вышел из кабинета и вернулся со свёртком.

— Мира, завтра мы идём в поход, полный неизвестности. Твой трофей прекрасен, но он не для тебя, оставь его на хранение в Зеелонде. Ты сегодня отлично справлялась с тренировочным мечом. Он улыбнулся и развернул свёрток. Я увидела ножны искусной эльфийской работы. Золотые веточки обнимали их, опутывали и уходили под сияющие звёзды. Голубая рукоять выглядывала из ножен и звала меня.

Я осторожно взялась и прислушалась к своим ощущениям. Ладонь почувствовала тепло. Меч с ласковым шёпотом выскользнул из одеяния, как рассветное солнце из-за моря, заиграв в свете факелов. В этот момент мы как будто были вдвоём, я и меч. В отполированной плоскости я заметила отражение своих глаз, показалось, что они подмигнули мне. Да, это будет моё оружие, где бы я ни оказалась, даже если через пару дней буду смотреть в монитор на работе, этот меч будет со мной, как часть мира, лучше чем в котором мне ещё нигде и никогда не было. Захотелось дать мечу имя, но такой вопрос с ходу не решается. Я убрала оружие в ножны.

— Дариен, он волшебный, — голос мой от волнения задрожал.

Я потянулась к чудо-повару-переводчику-тренеру-правителю Зеелонда и Восставших Земель, обняла его за шею и оставила на гладкой щеке короткий поцелуй.

— Значит, я не прогадал, — глубоко вздохнул Дариен и продемонстрировал мне пояс в цвет рукояти меча, оплетённый золотыми веточками.

Я сняла свой трофейный пояс и позволила эльфу застегнуть на мне новый. Он пришёлся как раз впору, а крепление для ножен красиво спускалось на бедро.

— Великолепный подарок, — одобрил Аадрион, хотя вид у него при этом был, точно он обдумывал важное решение, — но лучше бы тебе не пришлось им пользоваться.

Мы с Дариеном переглянулись, я пожала плечами. Когда эмоции улеглись, Дариен взял слово. В это время в открытом окне появился Мудрейший. Шум его крыльев спугнул пригревшихся на тёплом камне крохотных бабочек. Они вспорхнули дружной стайкой и в один миг исчезли.

— Правитель Земли Предков, у тебя больше опыта, нежели у меня. К тому же ты много работал над поисками человека и прочтением древних писаний. Столько всего ещё можно сказать, но я просто предлагаю тебе возглавить наш поход.

Дариен сел, а я испытала гордость за него, благородно уступающего место лидера старшему и более опытному правителю.

Темноликий, как всегда, не показывал лишний раз своих эмоций. Он молчал, глядя перед собой, потом перевёл взгляд на ворона и, наконец, ответил:

— Правитель Зеелонда и Восставших Земель, мы на твоей земле, которую ты знаешь лучше меня, каким бы опытным я ни был. А если ты считаешь меня таковым, то я буду рад пригодиться нужным советом и крепким плечом.

Дариен кивнул. Разговор состоялся, решение принято. Теперь я чувствовала гордость за Темноликого. Он не поставил ни возраст, ни опыт выше здравого смысла, ведь Дариен единственный, кто знал, куда мы идём. Да и план принадлежал ему, а не Темноликому. Ни один из правителей не ставил себя выше другого и ради общего дела готов был сыграть вторую скрипку. Нашим топ-менеджерам не мешало бы побывать в Альвое «по обмену опытом».

Мой меч, я ещё не решила, как назову его, покоился в ножнах на поясе. Собирать мне было нечего, только сменный комплект лёгкой одежды и лечебные средства, которые я раздобыла у местного «аптекаря» с помощью Лиирины. Если едешь далеко, в первую очередь собери аптечку на все случаи жизни. Толком не знаю, далеко ли я собралась, но сочла аптечку необходимой.

Свободные штаны совсем не то, что джинсы, в которые влезаешь чуть ли не с мылом. Я надела их с молочного цвета рубашкой и бежевой, расклешенной от талии, курткой.

Конечно, мне помогла эльфийка. Казалось, что здесь у всех безупречный вкус в отличие от меня. Ещё она принесла мне плащ, который я сложила в мешок.

Темноликий зашёл за мной, как только Птухайл приласкал стены замка. Розовые щупальца рассвета потянулись через море, чтобы потрогать каждый берег, каждый дом, каждое дерево Альвои.

Мы спустились по витиеватой каменной лестнице и вот уже вчетвером стояли в центре просторного зала, маги настраивали оборудование, которое представляло собой каменные изящно выточенные ворота, испещрённые по периметру множеством символов. Дариен взял мою руку и, видимо, почувствовав холод, крепко сжал её.

— Мы просто пройдём в эту дверь, не бойся.

Теоретически я понимала, что мы «просто пройдём в эту дверь», но тело холодело само собой.

Зеркала, свечи — традиционная магическая атрибутика — тоже присутствовали. Старый маг жестом пригласил нас подойти ближе и начал читать слова. Не знаю, сколько времени прошло, под шелест мягкого голоса и звучание певучих фраз я провалилась в состояние дрёмы.

— Идём, — скомандовал Дариен и первым шагнул в ворота.

Я вздрогнула и вошла следом за ним. На секунду мы оказались в полной темноте, но вот пространство озарилось розовым светом, впереди замаячила синева леса, а над нами вместо каменного свода развернулось пунцовое небо. Ворот не было. Мы стояли в центре круга из высоких каменных глыб. Это было похоже на кромлехи. Неужели все кромлехи у нас — бывшие порталы?

Эльфийскую речь я услышала ещё до того, как разглядела её источник — зрелого возраста эльф, высокий и серьёзный, стоял за границей каменного круга. Рядом с ним были другие эльфы, которые тут же опустились на одно колено, приветствуя правителя. Все были молоды и вооружены.

— Это страж Мерцающих врат и его воины. Нужно было обеспечить нам безопасный переход, — пояснил Дариен.

Мы вышли из круга, и к нам подвели лошадей, чёрных и блестящих, как разогретая смола. Я озадаченно посмотрела на высокое стремя и седло выше моей головы.

— Помоги девушке, Дариен, в её мире на лошадях давно никто не ездит, — посмеялся Темноликий и показал, как это делается. Вообще-то, я дважды в жизни каталась на лошади, не считая поездки с Баарионом. В первый раз лошадь вёл под уздцы мужчина, а во второй я ехала сама. Лошадь протащила меня по всем кустам, и мои ноги ещё долго пестрели царапинами.

Ничего, справимся, пусть не думают, что человеку не под силу залезть на лошадь. Я задрала ногу практически до груди, утвердила её в стремени и взмахнула наверх, по-моему, вполне изящно. Дариен одобрительно кивнул.

— Как его зовут? — спросила я. Не могла же я общаться с лошадью, не зная её имени.

Дариен поинтересовался и ответил, что я могу звать животное Клинком. Отлично, на мне меч, подо мною Клинок, я, и правда, становлюсь валькирией. Мы не спеша тронулись с места.

Аккуратные домики сидели, как курочки-наседки, вдоль каменистых дорожек. Зелени кругом было меньше, чем на Земле Предков, но деревья и кустики выглядели только что подстриженными умелыми руками садовника. Цветы росли прямо на крышах и свешивались с них, закрывая серые стены домов. За селением виднелись дома побольше, и располагались они гуще, видимо, там находился город.

Мы ехали то вниз по холмам, весело подлетая в сёдлах, то вверх, пригибаясь к чёрным глянцевым спинам. Несколько крупных птиц аэропланами лавировали над нами. Темноликий задумчиво провожал их взглядом.

Если старый эльф жив, он сможет раскрыть тайну драконьих рун, но моя роль мне по-прежнему не была понятна. Почему я слышу драконов? Разве никому больше не снятся подобные сны? Кстати сказать, сны мои в Альвое стали ярче и реальнее. Каждую ночь я отправлялась в полёт на драконе. Он говорил со мной во сне, но не открывал никаких тайн. Он просто звал меня, а потом нёс над морем. Иногда я, просыпаясь, пыталась понять, видела ли я эти места раньше, Земля Предков это или Восставшие Земли, но не находила сходства. Например, остроконечная скала, уходящая за облака. Часто во сне мы облетали её, а белые клочья внизу закрывали от меня весь мир. Но это были всего лишь сны.

Эльфийское солнце, отметившись в своей верхней точке, легко и весело, как мы, скакало со своего холма вниз, чтобы залить мир сиреневым светом и раствориться в море, смешав его с небом.

Вскоре перед нами встал лес. Причудливые деревья на ветру толкались друг с другом, о чём-то споря.

— Впереди река. Остановимся и переночуем. Лошадям тоже надо отдохнуть, — сказал Дариен. — Когда переместятся твои эльфы, Аадрион? Они нас прикроют?

— Если птица не задержалась, вечером должны прибыть. Один из них – наш сильнейший лучник, так что не сомневайся.

Через лес мы пробирались гуськом, толкающиеся деревья росли слишком плотно. В их пышных кронах раздавались непривычные для моего слуха голоса птиц.

В основном шли молча. Даже звонкий Дариен не нарушал вечернего лесного моциона. То и дело справа и слева что-то шуршало и верещало, но я, как ни старалась, не успевала никого заметить.

Послышался шум воды. Похоже, что речка была горной и норовистой. Скоро она открылась нам — неширокая речушка, но бегунья ещё та! Того и гляди, подхватит и утащит в море. Всё бурлит и несётся.

Мы спешились. Темноликий сразу отправился куда-то вниз по реке. Лошади принялись пить. Я присела у воды. Холодная, будто из родника, такая прозрачная, что на дне виднелся каждый мельчайший камешек, и приятная на вкус.

Над лесом закричала птица.

— Слышишь? — спросил Дариен. — Это Аадрион.

— Как? — удивилась я.

— Ворон обучил его птичьему языку. Они вообще многое переняли друг у друга. Только вот Темноликий не научился летать, — улыбнулся темноглазый эльф.

Никогда бы не подумала, что такое возможно. Через некоторое время снова раздался птичий крик. Наверное, ему ответили.

Аадрион вернулся, когда Дариен соорудил костёр в кружочке из камней. Я не успела поинтересоваться, как он это сделал, потому что правитель Земли Предков что-то произнёс на эльфийском, и из леса бесшумно вынырнул Баарион, а Дариен резко поднялся на ноги. Во взглядах своих спутников я заметила тревогу.

— Ворон пропал, никто не видел его — пояснил Аадрион для меня. — Не нравится это мне.

— Ночью всё равно не пройдём, ложитесь спать, я посмотрю, — распорядился Дариен. — На рассвете отправимся дальше. Ничего не бойся, Мира, я тебя охраняю, — подмигнул он мне.

Но я и не боялась. Трудно бояться, когда не знаешь чего, тем более, к состоянию неизвестности, сопровождающему всё моё пребывание в эльфийском мире, я уже настолько привыкла, что не замечала его.

Мы перекусили необычными плодами, запечёнными над костром, которые эльфы назвали куакунами. Что-то по консистенции и вкусу напоминающее баклажан и очень сытное. Вот почему мы не брали в дорогу еду. Она росла повсюду, достаточно было протянуть руку. Баарион притащил пышные ветви какого-то растения и расстелил их на земле. Я бросила мешок под голову и закуталась в плащ. Чёлка пристроился чуть ли не вплотную ко мне. Какая прелесть, всегда мечтала иметь личную охрану.

Хотя, нет, не так, ещё когда я училась в школе, я мечтала выйти замуж. Мне всегда было холодно спать. Засыпая в шерстяных носках и свитере, я грезила о горячем мужчине под одним со мной одеялом. Жаль, что до сих пор я его не встретила. Среди людей. Боже, о чём я только думала в окружении троих молодых эльфов. Я поискала глазами Дариена, его нигде не было. Правитель Зеелонда и Восставших Земель, вероятно, отправился на пост. К ночи лесной воздух потяжелел и наполнился маслянистым ароматом. Пытаясь вспомнить, что может его источать, я уснула.

Дариен разбудил меня, тряся за плечо, и приложил палец к моим губам. Кругом стояла непроглядная тьма, но вскоре глаза немного привыкли к ней. Эльф подал мне руку, молча свернул плащ, надел на плечи мешок, подхватил меня на руки и вошёл в реку. Догадавшись, что он собирается меня перенести, я замотала головой и попыталась соскочить на землю, но он удержал меня и только сдвинул брови, давая понять, что не приемлет других вариантов. Я обрадовалась. Как говорится, было предложено, но если мужчина настаивает, то я не против, чтобы меня несли на руках. Мне осталось только, обхватив его за шею, смотреть на бушующий подо мной поток, готовый сбить с ног Дариена, который двигался вперёд, осторожно ступая по неровному каменистому дну, находясь по колено в ледяной воде.

Баарион уже стоял на том берегу с двумя лошадями, почти невидимыми в темноте.

Дариен всё так же, не говоря ни слова, обнял меня, потом кивком указал мне на Клинка и придержал стремя. Я пыталась понять, неужели мы уходим с Чёлкой вдвоём? Но, судя по всему, нельзя было произносить ни звука, поэтому мне оставалось лишь обо всём догадываться. За меня опять всё решили, и это бесило, однако я забралась на лошадь и последовала за возвышающимся над спиной своего коня беловолосым эльфом, недовольно оглядываясь на Дариена. Он, смотрел нам вслед, пока ночь не скрыла его от моих глаз. Аадрион стоял рядом и недоверчиво поглядывал в спину моему сопровождающему.

Лошади осторожно двигались в темноте. Что-то произошло, но кто мне теперь расскажет? Вряд ли мы с Баарионом сможем изъясняться друг с другом, хотя я уже начинала понимать эльфов по глазам. Нас ожидали неприятности.

Глава 3

Древние деревья Альвои обнимут усталого путника своими ветвями, споют ему тихую колыбельную, если он приляжет под расправленной кроной. Они все видят и слышат, чувствуют эмоции, впитывают настроение.

С тех пор как Дариен услышал погоню, они с Аадрионом не обмолвились ни словом. Им обоим было известно единственно верное решение — остаться и встретить преследователей, кем бы они ни оказались. Правители перевели лошадей через реку, разбудили Баариона и Миру. Молодой воин понял молчаливый приказ: во что бы то ни стало сберечь девушку и доставить её в ущелье. Когда двое покинули привал, эльфы вооружились луками и скрылись в ветвях деревьев-великанов.

Погоня не заставила долго ждать. Первые лучи рассвета едва приласкали мягкими пальцами кончики ветвей, оставляя во тьме тёплые стволы, когда стук десятков копыт, услышанный друзьями ещё ночью, приблизился. Ломая сучья и сминая просыпающиеся травы, к реке выехал отряд из двенадцати эльфов-лучников.

Один из них, который шёл впереди, остановился у потухшего костра.

— Они здесь были, вперёд через реку! — крикнул он и тут же осекся. — Стойте! Тихо! — он спешился. — Они ещё здесь. Обыщите всё!

Воины попрыгали с лошадей, часть из них растворилась в деревьях, другие приготовились стрелять.

Аадрион сморщился, услышав голос преследователя, и кивнул Дариену, прикрыв глаза, видимо, чтобы боль не затуманила взгляд. Да, это были его воины. В Землях Предков завелись предатели. Дариен про себя усмехнулся.

— Темноликий, я знаю, ты здесь, деревья умеют говорить, если их слышать. Я слышу. Отдай мне человека, и я не трону ни тебя, ни твою слишком умную птицу, ни мальчишку Гиилюса, — сказал эльф. — Ты хочешь открыть портал к драконам. Думаешь, их король поможет тебе уничтожить Тень? Ты ошибаешься. Альвоя утонет в эльфийской крови, если драконы проникнут в неё.

Дариен, наконец, разглядел вожака преследователей. Тот расхаживал между деревьев, держа наготове лук.

— Ты молодец, Темноликий, вы с вороном отлично поработали, разгадывая секреты открытия Мерцающих врат. Но ты меня разочаровал так же, как и твой предшественник, отвергнувший предложение Доогелдарка, которое привело бы эльфов к величию. А кто мы теперь? Милые лесные существа. Мы могли бы стать правящим народом во Вселенной. Но это поправимо. Теперь у нас есть человек, — эльф засмеялся. — Человек, которого ты похитил. Ты, такой порядочный и благородный эльф, похитил девушку, чтобы использовать её в своих целях. Но не успел.

Эльф снова расхохотался и присел у кострища.

— У тебя украли её. И кто? Этот неоперившийся птенец из Восставших Земель вырвал её и у тебя, и у Гиилюса, и у моих воинов, к которым она шла прямо в руки. Но зачем? Куда вы направляетесь? Что это за тайное путешествие, о котором не знает даже твой лучший друг? И почему ты пошёл за Восставшим? За этим мальчишкой? У тебя не хватило силы, чтобы отобрать у него человека, ради которого ты жил. Что ты, вообще, можешь, Темноликий?! — кричал, встав на ноги и задрав голову к изумрудным кронам, эльф.

Его длинные волосы порозовели в редких, проникающих в лес лучах рассвета, а синие, прозрачные как лёд глаза обшаривали деревья в поисках добычи.

— Может, тебя просто тянет к человеку, как тянуло твою мать?

Дариен видел, как на соседнем дереве Аадрион всё крепче сжимал свой лук. Брови его были сдвинуты, а губы — плотно сжаты. «Не слушай, Темноликий, не слушай его», — думал он, замечая, как белеют от напряжения костяшки пальцев Аадриона. Эльф нарочно пытался вывести Темноликого из равновесия, ещё чуть-чуть, и ему вполне может удаться этот номер.

— Твоя мать спуталась с человеком и родила ребёнка. И тебя, полуэльфа, мои соплеменники избрали своим правителем. Да куда они все смотрели?! — крикнул предатель и ударил кулаком по стволу. — Ну, где же ты, правитель? Выходи с девчонкой, и все останутся живы. Я же знаю, ты не станешь стрелять нам в спины. Ты же благородный, как скакун Мананнана.

Эльф снова засмеялся, поднимая руки и разводя их, будто взывал к самим небесам.

— Он не станет, — ответил Дариен, слетая со своей ветки и выпуская стрелу так, чтобы только ранить противника, не причинив вреда его жизни. — Я стану.

Мужчина обернулся на голос и выстрелил, в тот же момент стрела вошла в его ногу выше колена, он вскрикнул и повалился на землю.

Дариен покатился по траве, пропуская над собой первые полетевшие в него стрелы, затем, подпрыгнув, в два шага взобрался по стволу и скрылся за плотной листвой. Спустился он уже с другой стороны с мечом в руке, и в ближнем бою лучники не могли эффективно ему противостоять, хоть и мечами владеть тоже умели.

В это время так же бесшумно с дерева соскочил Аадрион. Его стрелы вылетели одна за другой и нашли себе пристанище то в плече, то в ноге, то в боку очередного лучника, от чьих выстрелов он ускользал еле заметным движением. Дариен вспомнил, как, будучи шаловливым учеником в городе мастеров, он наблюдал за тренировочными боями юноши, отец которого был человеком, победившим дракона. Он восхищался его неуязвимостью. Казалось, какая-то сильная магия, словно драконье крыло, укрывала его от атаки в своей тени. И теперь Дариен снова видел эту магию и радовался, что сын человека и эльфийки сражается на его стороне.

— Ты слишком много говоришь, Уузон, — сказал Темноликий, пока предатель, кривясь от боли, пытался извлечь стрелу из пробитой насквозь ноги. — Мне даже не о чем тебя спросить.

— Идём, не будем терять время, — позвал Дариен, хлопнув Аадриона по плечу, и вбежал в бурлящий поток.

— Задержите их! — хрипел позади Уузон, но его отряд уже не мог помешать двоим эльфам скрыться в лесу. Лошади ждали чуть дальше за рекой, и друзья не стали задерживаться ни на минуту. Возможно, Миру где-то впереди подстерегали новые опасности.

— Спасибо тебе, — сказал Аадрион, садясь в седло. — Честно говоря, я почти утратил самообладание.

— Рано благодарить, — улыбнулся Дариен. — Погоня скоро возобновится. Придётся нам поднажать.

***

Сначала мы пробирались в полной темноте, потом, когда рассвет чуть тронул небо и появились первые лучи, мы прибавили скорость, разогнав лошадей до лёгкого бега, насколько он был возможен в окружении деревьев.

Я думала о Дариене и Темноликом. Скорее всего, они услышали погоню и остались прикрыть наш отход. Баарион и сейчас, наверное, что-нибудь слышал. Я не спускала с него глаз. Его это смущало, и он отворачивал лицо. Всё-таки в один прекрасный момент я подловила, как он сжал губы и нахмурился, будто у него кольнуло в животе.

— На них напали? — вполголоса спросила я, не подумав, что эльф не понимает.

Баарион догадался, что я заметила его эмоции, посмотрел на меня и помотал головой. Ага, как же, рассказывай. Я же вижу, как ты напрягся.

Удивительное дело. Ещё несколько дней назад Чёлка дрался с Гиилюсом, чтобы похитить меня, а теперь он единственный, кто остался рядом со мной в этом мире. Дариен уверен в нём. Этот воин исполнит приказ даже ценой собственной жизни, поэтому он и приставил его ко мне в качестве няньки.

Мы вышли из леса, когда Птухайл уже заливал Альвою белым светом. Перед нами лежала каменистая низина, а дальше начинались скалы.

И вот я увидела её — скалу, уходящую своей вершиной за облака. Наконечник этой громадины просвечивал сквозь них. Скала из моих снов. Я потянула Баариона за рукав.

— Эту скалу я вижу во снах, — объяснила я, изобразив себя спящей, и указала на вершину.

Чёлка понял. Он кивнул, что-то ответил, мы ударили лошадей по бокам и спустились галопом в низину. Оставалось добраться до скалы и найти ущелье.

С правой стороны низины блеснуло озеро, и мы свернули, чтобы дать отдых лошадям. Вода в озере играла бликами, на дне просвечивал розовый песок, а над водой клубился душистый пар, в котором суетилась мошкара, сверкая крылышками.За озером снова начинался изумрудный лес.

Я села у воды и умылась, хоть она меня особо и не освежила, потому что была нагрета теплом Птухайла, но когда по примеру Баариона я стала пить, то поняла, насколько сильную испытывала жажду — даже вода казалась сладкой.

После я растянулась на мягкой зелёной постели. Тёплые травы приняли меня в свои объятия, приглашая подремать в них и оставить все переживания позади. Белое небо отчего-то навеяло мысли о доме. Как там идёт жизнь? Время же не могло остановиться. Это не укладывалось в голове, и я отогнала неприятные ощущения. Всё равно ничего не изменить. Самым правильным в этой ситуации казалось решать проблемы по мере их поступления.

— Мира, — окликнул Баарион, прервав мои туманные размышления тревожным голосом.

Приподняв голову, я увидела четыре фигуры. Их серые морщинистые лица напомнили битву на корабле. Воины Тени. Я вскочила. Лошади наши бродили где-то в ближайших деревьях, и, по-видимому, Баарион прикинув, что нам не убежать, решил принять бой. Меч в его руке уже пускал солнечных зайчиков по глянцевым листьям. Неужели он рассчитывал одолеть четверых в одиночку? А может, он ожидал помощи от меня? Я взялась за рукоять меча и ладонь приятно потеплела. «Ну, давай, дружок, посмотрим, что мы можем. Если выживем, я дам тебе имя», — подбодрила я своё оружие или сама себя подбодрила, что более вероятно.

Четверо воинов уже подошли вплотную. В нос ударил запах сырости и плесени, как в подвале, но кожаная броня сияла новизной в свете Птухайла. Разномастное оружие в их руках пугало одним своим видом. Эти парни явно не прогуливались, но что им от нас было надо? Оставалось лишь догадываться, что их интересовала моя персона.

Баарион застыл статуей. Один из морщинистых мотнул головой в мою сторону. Чёлка слышал их разговор, жердью-рукой отодвинул он меня к себе за спину и приготовился к бою, подняв меч, кивая мне в сторону лошадей. Я надеялась, он не думал отправить меня дальше одну и остаться против четверых.

Тем временем воины Тени нас окружали. Я настроилась во что бы то ни стало прикрыть Баариона и развернулась к нему спиной.

Этот хоровод долго бы продолжался, но один из воинов большим прыжком долетел до Чёлки. На него же бросился второй, затем третий. Я услышала звенящее столкновение мечей, выкрики и скрип распоротых доспехов.

Только услышала, потому что глаза мои были заняты идущим на меня противником, а мысли — тем, чтобы не потерять сознание от страха. От напряжения я так закусила губу, что ощутила во рту вкус крови. Воин наступал осторожно, по-видимому, не стремясь меня убить, подзывал к себе здоровенной волосатой рукой, при этом что-то рычал и сверкал красными глазами.

Остриё его длинного меча смотрело мне в шею, на поясе блестели два кинжала. Страшнее всего были его хищный взгляд и кривая ухмылка. Я отступала в сторону и уже краем глаза видела, как с двумя воинами дрался Чёлка. Волосы его так и взлетали веером при резких поворотах. Один воин распластался на траве. Что же, уже был минус один, и это обнадёживало.

Надо было что-то предпринять, пока я не споткнулась или не упёрлась в дерево спиной. Конечно, я не успела отработать до автоматизма технику, показанную Дариеном, и надеялась лишь на интуицию и твёрдое решение, что в эти лапы я не дамся.

«Не бей по мечу, бей по противнику», — учил Дариен. Легко говорить. Меч воина едва не упирался в мой подбородок, а длины моего оружия не хватало, чтобы зацепить тело врага, не попав под действие его меча.

Поворачиваться спиной было нельзя. Любое моё движение профессиональный воин уловил бы и пресёк. Я опустила меч и остановилась, позволив его клинку достать меня. Подбородок ощутил холод металла, а кожа лопнула под давлением острия.

Но схватить меня воин не смог бы. Ему пришлось бы убрать свой длинный меч. Дариен показывал мне этот приём. Сейчас он должен был сделать шаг, одновременно изменив положение меча, и приставить отточенное лезвие к моему горлу. Это был единственный мой шанс.

Я не ошиблась в его манёвре. Сталь на мгновение отступила, чтобы вернуться. Этим я и воспользовалась. Упала на колено и полоснула воина по ноге. Мой меч рассёк штаны и легко прошёлся по телу, оставив кровавую борозду. Я пригнулась к земле, чтобы не попасть под удар разъярённого противника. И вот уже снова стояла на ногах, выставив оружие вперёд, готовая защищаться.

Правда, защищаться не пришлось. Остриё меча, скользнув по воздуху, проткнуло кожаную броню, а затем и широкий бок морщинистого. Со свистом меч Баариона вылетел на свет, а воин Тени, схватившись за рану, рухнул в траву. Минус четыре.

Мы справились. Мозг дал команду расслабиться, а тело трактовало её буквально. Я почувствовала, что ноги подкашиваются. Долететь до земли Чёлка моему телу не позволил, подхватил и усадил, прислонив спиной к тёплому дереву. Он что-то лепетал надо мной, произнося моё имя и осматривая. Наверное, подумал, что я ранена. Я потрясла головой, чтобы навести фокус.

— Всё в порядке, — кивнула побледневшему от ужаса эльфу.

Мой взгляд упал на меч. Я всё ещё сжимала его в кулаке, впиваясь отросшими за эти дни ногтями в ладонь. Я погладила рукоять, провела подушечками пальцев по плоскости, вытерла о траву свою первую в жизни кровь.

⠀— Мы выжили, — сказала я крещённому боем оружию. — Наш с тобой дуэт исполнил этот номер, и ты был прекрасен в нём, Танго.

Танго одобрил данное мной имя, играя бликами звезды Альвои.

Я убрала меч в ножны и поднялась. Баарион привёл лошадей и помог мне устроиться на Клинке. Мы поехали дальше через низину, оставив позади тех, кто поднял на нас своё оружие.

***

Скакали без остановки, не давая передышки лошадям, несмотря на то, что и сами уже устали. Нам не хотелось повторения привала на озере, ведь всё могло закончиться хуже, и думаю, Баарион боялся этого ещё больше, чем я. Оба мечтали об одном: добраться до скалы без неприятностей.

Мгла уже замкнула вокруг нас своё плотное кольцо, а скала, уходящая за облака, нависла над Восставшими Землями, когда мы услышали птичий крик. Чёлка остановился первым. Я тоже притормозила и вгляделась в его лицо.

— Аадрион? — выдавила я, потому что сердце отплясывало степ в моей груди, однако волнения или страха на лице своего спутника я не находила.

Эльф кивнул. Я развернула коня, но рука Баариона, как шлагбаум, в очередной раз меня остановила. Он помотал головой, что-то говоря, слез с лошади и подал мне руку.

Я согласилась ждать, хоть и предпочла бы нестись навстречу друзьям. Ждать и догонять — ничего не бывает хуже. Я всматривалась в темноту. Баарион выложил камни в кружок, потом погладил их рукой, поднял над центром круга ладонь, пошевелил губами, и неожиданно из-под камней выглянуло маленькое, но живое пламя. Оно чуть поколыхалось, осмотрелось и быстро набрало силу. Мне не мешало освоить этот фокус, но Чёлка вряд ли смог бы меня научить. Пришлось какое-то время сидеть без дела. Я то слонялась туда-сюда под пристальным взглядом эльфа, с каким следят за покупателями продавщицы в провинциальных магазинах, то пристраивалась у костра, грея ладони. Они холодели от волнения. Вечер был тёплым и безветренным.

Вдалеке я услышала стук копыт, а чуть позже разглядела чёрные силуэты. И вот они уже рядом. Оба. Дариен слетел с лошади прямо на ходу, подбежал и обхватил меня, приподняв от земли. Я обняла его за шею. Сердце моё било ему в грудь, и, наверное, он чувствовал это.

Аадрион с лошади не слез. Глядя на нас, только скупо улыбнулся. Эльфийской выдержке и спокойствию можно позавидовать, и только Дариен отличался от всех своим горячим темпераментом.

— Одних мы на время остановили, но следом идут другие, надо спешить, — сказал Аадрион.

Дариен подсадил меня, я оглянулась на костёр. От него не осталось и следа. Одним словом, магия. Если бы я только хоть немного могла изучить её, то была бы на вершине этой самой скалы от счастья.

Ехать пришлось недолго, низина кончилась, дальше надо было карабкаться в гору по камням. Мы отпустили лошадей за ближайшим холмом, а сами полезли наверх.

— Вы слышите погоню? — спросила я, пробираясь между ещё не остывшими от дневного тепла валунами, которые торчали над землёй как богатыри, и издали в темноте их можно было принять за широкоплечих воинов, отчего я вздрагивала, а спину окатывало новой волной жара.

— Сейчас нет, — ответил Аадрион.

Он обеспокоенно поглядывал вокруг, часто поднимал глаза к небу и всматривался в темноту низины.

— Знаешь, Мира, неприятно говорить об этом, но главный лучник Земли Предков, Уузон, ты, наверное, слышала его имя, предал меня. Это он с отрядом гонится за нами. Ему нужна ты, но я не понимаю, что он собирается делать.

Я остановилась и посмотрела на Дариена. Он кивнул.

— Но как же так? — задала я, наверное, риторический вопрос. Просто у меня не укладывалась в голове эта информация. Уузон был в ближайшем окружении правителя, как же он мог предать его. Зачем? В то же время я ощутила во всём теле дрожь. Отряд профессиональных лучников, желающих отбить меня у друзей — угроза пострашнее кучки морщинистых пиратов. И неужели эльфы способны на предательство? Может, они и взятки берут?

Аадрион положил руку мне на плечо.

— Будь осторожна, — только и ответил он. Видно было, ему самому больно от этих мыслей, и ещё больней оттого, что всё произошло на виду у правителя Восставших Земель.

— Баарион сказал, ты дралась с воином Тени, — решил разрядить обстановку Дариен.

— Ну, дралась — слишком громко сказано, я только попыталась защититься, и потом, Танго всё сделал сам. Мой меч. После стычки я дала ему имя.

— Что оно означает?

— Есть такой танец, — пояснила я, подняв на Дариена глаза, — Если хочешь, могу немного научить.

Я подмигнула, и, кажется, он обрадовался моему предложению, но его блестящий взгляд в мягком свете звёзд, зарождающихся в небе, меня смутил, когда я на секунду представила, как он прижимает меня в танце к себе.

Тем временем скала приближалась, закрывая от нас фиолетовое небо. Казалось, не мы идём к ней, а она — к нам, и вот-вот раздавит нас своей массой. На замок она не походила. Скорей, напоминала футбольный стадион. Дракон, о котором рассказывала легенда, проникал в свою пещеру сверху. По кругу возвышались каменные стены — «трибуны», в глубине пряталось «футбольное поле», а перед «парадным входом» в небо тянулась остроконечная башня.

Мы подошли почти вплотную к ней. Дариен спрыгнул вниз.

— Сюда! – позвал он и протянул ко мне руки. — Здесь можно проникнуть в ущелье.

Спустившись, мы пошли практически на ощупь, но, пошарив по стене, Дариен взял что-то в руки, и через несколько секунд сначала робкий, а потом вполне способный осветить путь факел ввёл меня в восторженное оцепенение.

— Как вы это делаете? – не сдержала я в этот раз любопытства.

— Огонь — часть природы, хоть и губителен для всего живого. Он может прийти с неба или из-под земли. Он может прийти, если ты ударишь камнем о камень или пошепчешь над деревом. Все эльфы умеют привлекать огонь энергией своего тела, — пояснил Дариен. — Убежище старика не так просто найти, — добавил он. — Случайный путник к нему не забредёт.

Шли мы долго, всё время спускаясь и поднимаясь, сворачивая в узкие проходы и местами почти проползая по земле. Я боялась, что у меня вот-вот начнётся приступ клаустрофобии. Вспомнила, как в детстве играла в прятки с подружками и забралась под кровать. Вроде бы и раньше это делала. Но мне стало страшно, что я там останусь, и я поспешила выбраться оттуда. С тех пор в тесном пространстве мне некомфортно. И только трое крепких мужчин рядом поддерживали во мне боевой дух.

Наконец, мы оказались перед массивной и, пожалуй, единственной дверью. Дариен постучал и открыл её. Мы вошли. В тёмной комнатушке раздавался тихий шёпот скромного очага и приятно пахло травами.

— Маг Меедак, это Дариен, помните меня? — громко сказал правитель Восставших Земель.

Стена разъехалась на две части, приоткрыв проход в другую комнату. Оттуда вышел дряхлый старичок в длинном чёрном платье. Он замер у стены, глядя в нашу сторону невидящими глазами. Его худые белые руки выглядывали из длинных рукавов и как будто ловили невидимую паутинку в воздухе перед собой.

Я присела у очага, подставив ладони огню.

— Андрей? — произнёс старичок голосом, как мне показалось, дрожащим не от старости, а от волнения.

Произнесённое магом имя заставило меня подняться. Он сказал Андрей? Кого он имел в виду?

— Ты привёл ко мне Андрея, Дариен, — старый эльф уже не спрашивал, а утверждал. — Дай мне посмотреть на него.

— Нет, маг Меедак, здесь его сын Аадрион, правитель Земли Предков Темноликий, ты знаешь о нём.

Эльфы подошли ближе, но старик остановил их жестом костлявой руки. Моё сердце не обманывало меня. Оно опережало разум и вот уже зашлось, отстукивая в бешеном темпе. О ком они говорят? Я смотрела на Дариена, но и в его лице видела непонимание.

— Конечно, я вижу тебя, Аадрион, и помню тебя, мой темноликий мальчик, сын эльфийки и человека.

Голос мага всё ещё дрожал, но пальцы его не тряслись, а ощупывали пространство вокруг старого эльфа, словно каждый звук произнесённого слова, каждый вздох и стук сердца попадали в эти пальцы и складывались ими в единую картину, как кусочки мозаики.

Я перевела взгляд на Темноликого и облизала сухие губы. Так он наполовину человек? Сын человека, спасшего эльфийку и освободившего Альвою от власти дракона? Его звали Андреем? Я подошла ближе. Ноги дрожали. Слишком много совпадений. Но это было просто невозможно. Время загустело и растянулось.

Темноликий приблизился к магу и склонил перед ним голову. Тот ощупал его лицо и провёл рукой по волосам. Потом длинные пальцы потянулись в мою сторону.

— Я чувствую его кровь и его сердце. Кто ещё здесь, Дариен?

Дариен подозвал меня. Я подошла. Несмотря на внешнюю слабость и сухость старика, от него веяло тёплом и силой. Незнакомой силой.

— Это Мира. Тот самый человек, которого искал Аадрион. Ты же просил привести их обоих, — сказал Дариен, подталкивая меня к старику.

Аадрион усмехнулся и покачал головой. Дариен тот ещё жук. Даже не сказал, что потащил нас сюда по просьбе старого мага. Но сейчас меня тревожило другое.

Маг Меедак протянул ко мне руки и положил тёплые ладони на макушку.

— Чувствую его. Андрея, — ощупывая моё лицо, продолжал эльф.

Я собралась с силами, преодолевая комок, закатившийся в горло, и, наконец, подала голос.

— Моего отца звали Андреем, — еле зашевелила я сухими губами. — Я не помню его. Он погиб на войне. Точнее, числится пропавшим без вести.

Старик вздрогнул. Рука его застыла в воздухе между нами, и воздух мне показался твёрдым, как стена. Меедак долго молчал. Дариен взял меня за плечи. Аадрион медленно повернулся. Наши взгляды встретились. Его глаза блестели. Комок слёз окончательно перекрыл мне горло. Да, именно это я и пыталась отрицать вот уже минут десять. Потому что это невероятно. Но это правда.

— Так вот почему ты их слышишь, — как бы проснувшись, заговорил маг. — Ты дочь Андрея и сестра темноликого мальчика.

Старик произнёс это. То, что я уже настроилась услышать, но от этого не стало легче. Мозг отказывался воспринимать положение, а сердце металось в нерешительности, радоваться ему, бояться или просто замереть и остыть. Вот так вот обрести брата в двадцать один, к тому же в лице полуэльфа, а ещё узнать, что твой отец — легендарный победитель дракона.

— Но, — попыталась выдавить я, — как это могло быть, ведь война в Альвое была давно? По легенде, человек закрыл эльфийку собой от летящего в неё копья. Какие копья? Мой отец просто не мог быть там.

— Не забывай, у каждого мира своё время, своё пространство. Отец попал в Альвою случайно и оказался здесь именно в тот период, когда шла война между эльфами и людьми. Людьми не из его времени.

Аадрион сказал это, подошёл ко мне и обнял, прижав к своей груди.

Такой нежности от всегда сдержанного и холодного Темноликого я не ожидала, но сегодня был день сюрпризов. Правитель Земли Предков оказался моим братом. Звучало странно, а единственным доказательством были слова древнейшего эльфа.

— Не сомневайся, девочка, — произнёс маг Меедак, будто почуяв мою неуверенность. — Твой отец — храбрый человек. Он должен был спрятать ключ к рунам драконов. Ты поможешь нам, если подумаешь, где Андрей мог его укрыть.

Я оторвалась от куртки Аадриона и вытерла рукавом слёзы. Честно говоря, я не могла и предположить. Отца я не помнила. Мама ничего не говорила мне о ключе, скорее всего, она не знала о нём.

— Какой ключ? Как он выглядит? Простите, но я не представляю, где он может быть, — сказала я, разведя руками. Неужели все было напрасно?

— Ключ — это символ, — продолжал тихим уставшим голосом старый маг, — может быть где угодно и каким угодно (любая фигура, даже рисунок), но его нельзя не заметить. Он несёт в себе магию — древнюю и могучую.

Сердце моё дрогнуло. Символ. Нельзя не заметить. Мысль эта сразу же въелась в голову, а тело послушно приняло её. Вот и ещё одно доказательство. Теперь я уже не сомневалась.

— Может, это? — начала я, скидывая куртку и дрожащими пальцами развязывая шнурок на рубашке. Повернувшись к эльфам, застывшим в напряжении, и слепому старику спиной, я спустила рубашку с плеч и убрала волосы.

— Ключ! – сипло воскликнул маг Меедак. Он ещё даже не дотронулся до меня, но уже чувствовал. Маленькое красное пятнышко в форме спирали на уровне седьмого шейного позвонка я всегда считала родинкой. Иногда я ощущала его пальцами, оно казалось мне выпуклым. Мама рассказывала, что поначалу приставала к врачам, ведь родинка появилась после того, как мы приехали из роддома, но все убеждали её, что это нормально.

Старик провёл пальцами по моей спине. Тепло разлилось по коже от его прикосновений. И откуда только у такого высохшего дедули было столько энергии? Мне стало спокойно и комфортно.

— Ну, конечно, разве мог кто-нибудь лучше сберечь ключ, чем ты, девочка. Андрей знал, что придёт время и твой брат найдёт тебя. Я был бы рад поговорить с вами, друзья, но времени нет. Тень набирает силу. Я чувствую, она приближается.

Меедак ушёл за каменную дверь и вскоре вышел оттуда со свёртком.

— Это руны, Аадрион. Я даю их тебе. Твоя сестра и без того в большой опасности. Береги их и девочку. Последняя возможность открыть Мерцающие врата и уничтожить Доогелдарка у вас в руках. Не упустите.

Он повернулся ко мне и взял за плечи, крепко сжимая их сморщенными руками.

— Держись, ты справишься, не забывай, дочь победителя дракона.

Я кивнула.

***

Когда мы вышли из ущелья, розовый свет ударил в привыкшие к темноте глаза. Из-за каждого валуна показался воин Тени, а издали к скале приближался отряд светлых эльфов Земли Предков. Я узнала их по форме. Это были лучники, значит, подчинялись предателю. Мы оказались окружены.

Аадрион присвистнул. Дариен что-то сказал по-эльфийски. Я заподозрила, что это было ругательство.

— Не знаю, как лучше выразить по-вашему, Мира, — сказал Дариен, взглянув на меня. Не было в глазах его той задоринки, с которой он обычно на меня смотрел. Было сожаление, и от его взгляда холод пробрался под мою рубашку. Ясно было, препятствие нам без жертв не преодолеть. Я только на секунду сомкнула веки в ответ.

Спустившись с лошади, вперёд, прихрамывая, вышел высокий мужчина, одетый в военную форму Земли Предков. Русые волосы падали ему на плечи. За плечами видны были оперения стрел и чёрный лук.

Аадрион выдвинулся навстречу ему, закрывая меня собой, и заговорил, как всегда, спокойным ровным тоном, будто его совершенно не пугала эта сотня нацеленных в сердце стрел.

Хромой ответил, кивнув на меня, и я встретилась с его прозрачным взглядом. Из-под густых тёмных бровей на меня смотрели по-детски большие глаза, вот только взгляд их был пугающим, а не милым. Аккуратная бородка обрамляла бледное лицо. Я бы сказала, он был красив. Но он предал своих друзей.

Между тем он обратился ко мне, жестами сопровождая слова. Не нужен был переводчик, чтобы понять: я иду с ним, и он не тронет моих друзей, иначе они все умрут. Всё же я уточнила у Дариена, что он говорит, но, как я и предполагала, Дариен не стал переводить мне это. Только сухо взглянул на меня.

Брат, которого я даже не успела толком узнать, сейчас стоял, закрывая меня от вооружённой толпы. Что если я пойду с хромым? Вряд ли он затеял такую кампанию, чтобы просто меня убить. Ему что-то нужно, значит, он не убьёт моих друзей, иначе ничего не получит. А у Дариена с братом будет время придумать что-нибудь. Главное, чтобы они остались живы, а там разберёмся. Я посмотрела на Баариона, который стоял слева, и наши глаза встретились. Чёрт, он мог раскусить мой нехитрый план. Я приготовилась. Всего несколько шагов, чтобы проскочить мимо Аадриона. Друзья не бросятся за мной, они побоятся, что стрелы, выпущенные в них, попадут в меня.

Брат всё ещё вёл тихий разговор с хромым, кольцо вокруг нас медленно сжималось. Сейчас или никогда. Я подалась телом вперёд.

О нет! Железная хватка Баариона сковала моё предплечье. Он что-то шёпотом сказал. Дариен повернул лицо на меня. Суровый взгляд правителя Зеелонда и Восставших Земель дал понять, что всё уже решено.

Дариен и брат прикроют меня, а преданный правителю Чёлка уведёт в ущелье, где в случае чего встанет стеной против врага, чтобы я успела спрятаться. Что же, отличная стратегия.

Вот только интересно, а они подумали, как я буду с этим жить? Неужели они считают, я спокойно отсижусь в тёмном ущелье, а потом вернусь домой, зная, что друзья и брат погибли за мою жизнь? Это был полный бред.

— Дариен, пожалуйста, позволь мне пойти, вас же убьют, — попросила я, пытаясь при этом выкрутить руку, но это было всё равно, что пытаться вылезти из своей кожи.

— Побежишь в ущелье, старик тебя спрячет, потом мы за тобой вернёмся.

В холодном взгляде и сухом голосе не было и следа от моего чудо-повара-переводчика-тренера. Остался лишь правитель. Но на последней фразе Дариен отвёл глаза. Он не рассчитывал вернуться. Он мне лгал. Что же, мальчики, вы не оставили мне выбора.

— Скорей же, — процедил Дариен сквозь зубы, — бегом.

Хромой всё понял и отдал команду. Единым скользящим звуком отозвались мечи, одновременно вылетающие из ножен.

Эльфам пришлось схватиться за оружие. Ну уж нет. От меня сейчас зависела жизнь моего брата и Дариена, с которыми я провела лучшие дни в своей жизни, и даже Чёлки, который был мне и нянькой, и щитом. Я упала на колено и впилась в руку Баариона зубами. От неожиданности и боли он тряхнул кистью и выпустил меня, вынужденный тут же обороняться от налетевших на него воинов Тени.

С низкого старта я рванула мимо Дариена и брата, которые уже кружились в своих бешеных танцах, отбрасывая врагов направо и налево, закричала и подняла руки, призывая прекратить драку. Тут же меня схватили и остановили в трёх шагах от хромого. Он поднял ладонь и дал отбой.

Раздался голос Дариена.

— Нет, Мира, нет! — кричал он полным обиды голосом.

Обернувшись, я увидела, как его повалили и прижали к земле. Баарион и мой брат ещё отбивались, но врагов было слишком много, и вскоре их обезоружили.

Хромой приблизился ко мне с довольной ухмылкой и первым делом снял с моего пояса меч. Достав Танго из ножен, он осмотрел его, одобрительно кивая, и отдал стоявшему рядом лучнику.

Прозрачный, как лёд, взор долго изучал меня. Возня вокруг стихла. Эльфы не сводили с меня глаз. Хромой провёл пальцами в кожаной перчатке по моей щеке, что-то говоря. Кругом послышались смешки и шёпот.

Дариен закричал, но крик его оборвался от нанесённых ударов. Моё сердце сжалось. Комок начал подниматься откуда-то из глубины к моему горлу. Я мотнула головой, сбрасывая со щеки грубые пальцы.

Тогда хромой поймал ими шнурок на моей рубашке и потянул, развязывая бантик.

Дариен опять заорал, получив за это удар в живот. Ну что же ты такой несдержанный! Я уж сама как-нибудь разберусь. Зря, что ли, ты меня учил?

Когда наглые пальцы ухватили застёжку на моей куртке, я, несмотря на то, что места для размаха не было, зарядила хромому между ног. Уроки на палубе даром не прошли, как, впрочем, и многолетняя школа хореографии. Хромой стоял близко, и удар пришёлся как раз самой голенью. Эльф захрипел и согнулся. Меня затрясли, рявкнув в ухо. Толпа, поскулив, притихла.

Ответа долго ждать не пришлось. Кулак, обтянутый прохладной кожей, прилетел мне в левую скулу. В голове зазвенело. Знакомое ощущение. В детстве я дралась с парнем на две головы выше меня. Его кулачищи приземлялись на моём лице то справа, то слева. В ушах дребезжало, но боли не было. Слава адреналину! Я была зла, и внутри всё кипело так же, как и сейчас.

Хромой удовлетворился одним ударом. Он громко отдал команды, и высокий большерукий эльф повёл меня сквозь толпу в низину. Больше я не оглядывалась на друзей. Ни к чему им видеть слёзы на моих глазах и помятую физиономию.

Наверное, Дариен опять ругался, но я не слышала из-за стоящего в голове звона. Только когда мы миновали строй воинов Тени, до меня долетело: «Мира, я приду за тобой». Последний звук оборвался. Я вздохнула, а следом услышала голос брата: «Мы придём». Комок сильнее зацарапал горло.

В низине толпились кони. Большерукий молча подсадил меня на бурую лошадку и запрыгнул сам. И снова я почувствовала своей спиной широкую грудь воина. Только это был не благородный Баарион, а эльф, служивший тому, кому ничего не стоит ударить девушку по лицу. Я сомневалась, что моё путешествие с ними будет приятным.

Птухайл уходил за море, и всадники гнали лошадей, будто бы хотели догнать его. Я молилась своему богу, не зная, имеет ли он власть в Альвое, о том, чтобы мои друзья и брат остались живы.

Эльфы не давали лошадям отдыха. Тьма уже полностью окутала каменистые Восставшие Земли, а небо соединилось с морем. Только белые паруса были различимы вдали. Это был корабль Темноликого. Я узнала его по кольцам на парусе: пространство и время пересекались так же, как на медальоне Аадриона.

Раздались многоголосые команды. Мы прибыли в портовый город. По берегу расположились небольшие каменные домики, а в море уходил длинный причал. Вдалеке чернели силуэты кораблей. Большерукий спрыгнул, стащил меня с лошади и, взяв за локоть, указал на причал. Большая часть воинов Тени осталась на берегу. Эльфы-лучники быстро шагали по причалу, то и дело посматривая в мою сторону. Хромого я не видела, но откуда-то доносился его трескучий голос. Моё лицо ещё помнило его кулак в прохладной перчатке, но при этом меня согревала мысль о том, как я ему вмазала.

Мы приблизились к кораблю. В слабом свете факелов я не смогла его рассмотреть. Только раздувающиеся паруса выделялись белым пятном на фиолетовом фоне ночи.

Эльф завёл меня на корабль, там вниз по лестнице и ещё раз вниз — в трюм, поделённый на несколько помещений. Некоторые были деревянными клетками. Две из них занимали, по-видимому, матросы моего брата. В третью большерукий втолкнул меня. Увесистый замок он закрыл ключом и убрал его в карман. В глаза мне этот эльф, обросший щетиной, даже ни разу не взглянул, зато я заметила, как у него на поясе блеснули золотые веточки Танго. Я прильнула к решётке и проводила взглядом меч. Как несправедливо нас разлучили. А ведь я только что дала ему имя.

Мрачная деревянная со всех сторон камера с единственной лавкой стала моим пристанищем на неопределённое время. Я села на пол у стены и вытянула ноги. Несмотря на горькие мысли о разлуке с друзьями, усталость взяла своё.

Решётка скрипнула, и я вздрогнула, сердце заколотилось. Не думала, что смогу так крепко уснуть. За мужчиной, вошедшим в камеру, закрыли дверь. Когда я проморгалась, то увидела невысокого эльфа в белой рубашке с короткими волосами и бородкой.

С бородкой?

— Эз! — воскликнула я и заставила сопротивляющиеся ноги встать. — Что ты здесь делаешь?

— Считай, я переводчик, — ответил мой старый знакомый и придирчиво осмотрел меня. — Что с тобой сделали? – спросил он, отводя за ухо прядь моих волос.

Я махнула рукой.

— Ничего. Один удар по лицу не в счёт.

Эз обнял меня и прижал к себе. Не люблю, когда меня жалеют, комок тут же подпирает горло, и его уже не остановить.

— Прости, если можешь, Мира, — заговорил он. — Я столько раз уже пожалел, что на своих руках перенёс тебя в наш мир, который оказался таким враждебным по отношению к тебе.

Я хихикнула. Мне, и правда, было смешно сейчас это слышать.

— За последние несколько дней меня трижды похитили, дважды я дралась с воинами Тени и один раз получила по голове. И всё-таки я не совру, если скажу, что это были лучшие дни за двадцать один год моей жизни.

Эльф улыбнулся, как всегда, одними губами и вздохнул. Мы оба плюхнулись на пол и прислонились к стене. Увидев рядом друга с его сочувствием, я снова ощутила себя слабой, и влага заполнила глаза.

— Зачем я нужна хромому, ты знаешь? — спросила я, чтобы отвлечь слёзы от их мокрого дела.

— Хромому? Ах да, это Уузон. Правитель Зеелонда сделал его таким несколько дней назад.

— Дариен? — обрадовалась я. Ничего себе, мой тёмный эльф и здесь уже успел отметиться.

— О, вы же знакомы. И как он тебе? О нём ходит нехорошая слава.

Я улыбнулась, вспоминая чудо-повара-переводчика-тренера.

— Знаешь, всё это ерунда. Он замечательный.

— Ты нужна Уузону затем же, зачем и Темноликому. Ты слышишь драконов, — произнёс Эз растянуто, как будто думал в это время о чём-то своём. — Вот только боюсь, что этот фанатик с мечтами о вселенском господстве эльфов собирается открыть Мерцающие врата не к королю Драконов, а к Драконьей Тени. Не знаю, что он затеял, но выясню это. Обязательно выясню.

— А где сейчас Гиилюс?

Я ни на день не забывала солнечного юношу, который был первым, кого я увидела по эту сторону портала.

— Мира, с того момента, как ты появилась в Альвое, моя жизнь перевернулась с ног на голову раз, другой и покатилась колесом. Теперь я не имею ни малейшего представления о том, где мои друзья.

Эз помолчал, положил голову на руки, потом поднял снова и заглянул мне в глаза.

— Мира, я сделаю всё, чтобы защитить тебя, обещаю.

Голос эльфа звучал уверенно, и это вселяло надежду, что брат и друзья выживут и придут за мной.

***

Наверное, было утро, когда скрипнула дверь и всё тот же громадный эльф вошёл в нашу камеру в сопровождении ещё двоих. Он поставил на лавку воду, хлеб и удалился. Надо же, сколько чести нам двоим. Эз сидел в углу, а я лежала, растянувшись прямо на полу, подложив под голову руку. Когда трое вышли, поднялась и подошла к лавке. Да уж. Для человека, привыкшего по два раза в день принимать душ, столько времени провести, даже не умываясь, было ужасно, но воды хватало, только чтобы попить.

— Ты что-нибудь видела во сне? — спросил Эз.

— Знаешь, я не помню вроде бы ничего, а что?

— Ты всё время ворочалась.

Тут к нам с двумя охранниками пожаловал хромой. Эз встал и подал мне руку. Я тоже поднялась, настраиваясь обороняться. Хромой начал разговор на эльфийском. Эз перевёл мне.

— Он хочет узнать, что вы делали в пещере.

Я усмехнулась. Кто б сомневался, что он хочет это узнать. Но, боюсь, эта информация не для него.

— Скажи, что мы искали Мерцающие врата, и если бы нашли, то он со своей армией до сих пор стоял бы у подножия. И напомни ему о моих друзьях. Если с ними что-то случится, он не услышит от меня больше ни слова.

Я не сводила с хромого глаз. Он был спокоен, выслушал Эза и тихо отвечал, глядя на меня.

Эз какое-то время не решался заговорить, но всё-таки перевёл.

— С твоими друзьями всё будет в порядке, но Уузон хочет, чтобы ты вызвала в Альвою Драконью Тень.

Что? Этот парень тронулся умом? Призвать в мир огнедышащую тварь, которая и так уже едва не спалила весь эльфийский мир? С чего он взял, что дракон станет ему подчиняться?

Я молчала, переваривая услышанное, а тот впивался в меня своим взглядом, отчего становилось холодно и сердце начинало беспокойно биться.

— Он сумасшедший, — только ответила я.

Эз пожал плечами. Хромой, что-то рявкнув, убрался прочь. Нам с эльфом ничего не оставалось, кроме как усесться на полу и продолжить разговор. Я рассказала ему о нашем путешествии через Восставшие Земли, а вечером, когда большерукий эльф принёс хлеб и воду, я попросила друга узнать у него, где мой меч, ведь Танго больше не висел у него на поясе.

— Он сказал, что меч теперь принадлежит Уузону.

— Как бы не так, — ответила я.

Эльф оскалился и вышел.

— Нужно вернуть Танго.

Эз вздохнул.

— Я не шучу, — сказала я, снова опускаясь на пол и прислоняясь к стене.

Я, и правда, не шутила. У меня было такое чувство, что во мне самой уже просыпалось что-то драконье. Откуда в живых существах берётся жестокость и злоба? Наверное, из жизни. Ещё пару дней такого обращения, и я смогу убивать не поморщившись.

***

Парусник причалил к Последней Земле. За нами пришёл целый вооружённый отряд.

— Неужели они нас так боятся?

— Не нас, а тебя, — пояснил Эз, тёмным взглядом обводя прибывших эльфов, пока нас вели, обложив со всех сторон, на берег, а потом сразу в замок, возвышающийся над морем. — Представь, в каком свете выставил людей и тебя Уузон своим воинам, чтобы побудить их пойти против своего правителя. Думаю, он долго работал над этим, судя по тому, какое войско ему удалось собрать.

«Либо здесь что-то нечисто», — подумала я.

Последняя Земля, насколько я смогла разглядеть через спины воинов, выглядела милой и ухоженной, как провинциальный европейский городок на побережье. Зато внутри замка было невзрачно и холодно.

Альвоя. Последняя Земля.

Несколько недель назад

Чиинана окинула взглядом замок несложной архитектуры, но внушительных размеров. Стены его нижнего яруса шагов на двести тянулись вдоль берега и вглубь Последней Земли. Второй, третий и четвёртый ярусы занимали меньшую площадь по типу пирамиды, четыре аккуратные башни украшали углы, пятая — возвышалась посередине над всем строением.

— Прекрасное приобретение, Уузон.

— Если бы ты знала, чего мне стоило уговорить хозяина продать его.

Лицо эльфийки в этот момент повернулось к нему, а синий взгляд, скользнув по его глазам, устремился в пустоту.

— Я знаю, — холодно ответила Чиинана, отводя глаза.

Он усмехнулся и обнял её за плечи. Они казались ему хрупкими, как и всё её тонкое тело, что никак не увязывалось с властью, заключённой в синих глазах. Эльфийка сбросила его руку.

— Подожди, Уузон, мы имеем дело с магией. Ты же не хочешь воспламениться, как созревший пшеничный колос?

Уузон сморщился. Чиинана приблизилась к стене и приложила ладонь к согретому Птухайлом камню.

— Здесь кого-то уничтожили. Убили.

Лицо эльфийки потемнело. Глаза смотрели через стену, зрачки метались, будто она читала быстро перелистываемые страницы.

— Несколько эльфов, возможно, семью. Использовали магию.

Он пожал плечами.

— Я к этому непричастен.

Чиинана засмеялась, показывая идеально ровные зубы.

— Это было давно. Дракону точно понравится здесь. Место пропитано кровью. Идём, покажешь мне замок изнутри.

В зал для магических ритуалов, ради которого Уузон и приобрёл всеми правдами и неправдами этот старинный замок с дурной репутацией, вела узкая лестница. Основная часть зала располагалась под землёй, и только продолговатые окна под потолком выходили на свет.

Чиинана, расправив плечи, вытянув в стороны руки, быстро пересекла мрачную пещеру. Каждый её шаг отзывался в пространстве между каменным полом и таким же потолком колючим звоном. У противоположной стены эльфийка отдышалась, прикрыв глаза и вылавливая из сырого воздуха, словно аромат, следы совершённого в замке колдовства.

Немного постояв так, девушка вернулась в середину зала, туда, где каменным узором обозначались ритуальные фигуры. Уузон стоял неподвижно возле лестницы и наблюдал. Когда Чиинана остановилась в центре и, выставив перед собой ладони и прикрыв веки, прислушалась, он подошёл к ней, позволив ударам каблуков разлетаться и отскакивать от стен в абсолютной тишине.

— О, Уузон, это невероятно. Здесь создавались великие вещи. Мы должны выяснить всё об этом замке.

Уузон притянул эльфийку за талию к себе. Провёл рукой по шёлковым белоснежным волосам.

— Выясним, звезда моя.

Чиинана обернулась. Глаза сверкнули искрами. Волосы поднялись над головой и обратились широкими крыльями. Эльфийка выскользнула из его ладоней и в несколько взмахов оказалась под самым потолком. Там она плавно обернулась вокруг себя и опустилась.

Когда её босые ноги коснулись холодного камня, тело оказалось лишённым всякой одежды. В слабом свете, проникавшем через окна, кожа девушки выглядела как белый мрамор. С лёгким шуршанием оперение исчезло, и мягкие волосы упали на грудь.

— Моя колдунья, — прошептал Уузон и подхватил Чиинану на руки. — Идём, я присмотрел для этого комнату получше.

***

Нас с Эзом разделили по разным комнатам на задворках первого этажа. Звякнул ключ в замке снаружи, и я осталась одна. Эта комната явно предназначалась не для гостей и больше походила на тюремную камеру. На крошечном окошке красовалась узорчатая решётка, около стены стояла то ли кровать, то ли лавка с подушкой и стёганым одеялом, напротив — стол. «Вполне себе однозвёздочный отель», — обрадовалась я, обнаружив за углом бочку с водой и умывальник. В данный момент этого было более чем достаточно. Даже полотенце нашлось.

После водных процедур на скорую руку, пока кого-нибудь не принесло, встав на лавку, придвинутую к стене с окном, я посмотрела в него, пытаясь понять, где может находиться хромой. И тут в комнату вошёл мой старый знакомый эльф громадных размеров (похоже, его навсегда приставили ко мне, и он этому не был рад, так как постоянно смотрел мимо меня, сдвинув брови). Он принёс хлеб, воду, фрукты, сыр, напоминающий моцареллу. Может, меня решили откормить на убой? Впрочем, было не смешно. С Эзом можно было хотя бы поговорить и отвлечься от грустных мыслей. Он многое успел мне рассказать о жизни в Альвое. Люди и эльфы похожи и не только внешне. Мы вполне могли бы уживаться в соседних мирах и даже сотрудничать, если бы такие, как Уузон, всё не портили.

Зазвенели ключи, и в комнату вошла эльфийка в белом платье и с белоснежными волосами холодного оттенка. За ней вошёл Эз и два воина. Эльфийка держала в руках блестящий поднос, заставленный пузырьками, склянками и коробочками. От вида этого подноса в меня ударили миллионы крохотных иголочек.

Белая девушка остановилась в шаге от меня и смерила взглядом снежной королевы, затем что-то сказала. Губы её почти не выделялись на лице, сливаясь с бледной кожей.

— Она хочет знать твоё имя, — сказал Эз.

— Мира, — ответила я.

Та заговорила вновь и, насколько я уже понимала эльфийскую речь, назвала себя Чиинаной.

— Её зовут Чиинана, — подтвердил мои соображения Эз. — Она колдунья и в близких отношениях с Уузоном.

— Да? Может, тогда расскажешь ей, как он пытался залезть ко мне под рубашку, правда, не вышло, потому что между ног сапогом получил.

Эз вытаращил на меня глаза. Бледнолицая заметила и повысила голос, что-то требуя.

— Скажи, что я ей сочувствую. Уузон жестокий.

Я нахмурилась, чем вызвала ещё большее недоумение эльфийки. Эз с ухмылкой перевёл мои слова, и та, стрельнув в меня синими льдинами глаз, указала пальцем на табурет у стола. Что она собиралась делать, я могла только догадываться и надеялась на Эза. Два воина не отрывали от меня глаз, и что-либо предпринимать было явно бесполезно. Я приземлилась на табурет и наблюдала за Чиинаной, которая что-то скрипела своим хриплым голосом.

— Мира, ей нужна твоя кровь, капелька крови для ритуала, не бойся, Чиинана обещает позаботиться, чтобы ты хорошо отдохнула и выспалась, тебе понадобятся силы. Ещё она хочет кое-что понять в твоих способностях, как главный маг в этом замке. Она будет руководить открытием Мерцающих врат.

Эз старался казаться спокойным, но взгляд его метался, словно пытался одновременно быть здесь и где-то ещё.

— У меня нет никаких способностей, — сказала я, глядя на иглу в руках эльфийки. Такой только звериные шкуры сшивать. Где она её взяла?

Эльф передал бледнолицей мои слова, она оскалилась, потом взяла мою левую руку и воткнула иглу в вену на тыльной стороне кисти. Я поморщилась.

Впустив в пузырёк несколько капель крови, эльфийка закупорила его, приложила обе холодные ладони к моей голове. Закрыв глаза, она стояла так не меньше двух минут. Эз пожимал плечами. Охрана неотрывно следила за мной. Ну да, конечно, сейчас было самое время схватить что-нибудь острое с подноса и устроить бунт на корабле, но что-то мне подсказывало, что лучший для подобных манёвров момент ещё не настал.

Жаль, что Эз не воин. Баарион бы давно уложил стражей, сколько бы мечей и кинжалов на них ни висело, и отправил бы эту замогильную обитательницу через окно. Правда, в таком случае она, скорее всего, пришла бы не с двумя охранниками. Видимо, мы с Эзом страха не внушали, хотя на лицах некоторых воинов я видела смятение. И мне хотелось его как-то оправдать, вот только в голову ничего не приходило.

Чиинана тем временем убрала руки, от которых моя голова уже начала замерзать, и мне показалось, что колдунью что-то смутило. Она молча подала воинам знак, и они увели Эза под руки, а следом вышла и бледнолицая девушка, в замочной скважине повернулся ключ. Я осталась наедине со своими мыслями. О Дариене и брате, о Баарионе тоже.

Альвоя. Восставшие земли

Высоченные скалы нависали над огромной ареной, где когда-то могучий дракон разворачивал свои крылья. В этих скалах были выбиты неглубокие гроты, входы в которые перекрывали железные решётки, по всей видимости, творения человеческих рук. Эльфы не любили грубую работу. Даже выкованные руками их мастеров решётки отличались изяществом. Здесь же массивные колья тяжело свисали с потолка и тянули его за собой, грозя раздавить жертву.

Легенда говорит, что люди за этими решётками нередко поджаривались драконом. Так ему было удобно держать в страхе рабов, которых у него в разгар сумасшедшей власти были тысячи. Много времени прошло, и от дракона осталась только чёрная тень, а решётки стояли все такие же прочные и холодные.

Пленников втолкнули в камеры по одному и заперли на замки. Аадрион и Баарион, как всегда, были преисполнены достоинства. Дариен не сдерживал эмоций ни секунды, за что уже несчётное количество раз получил удары в живот, прежде чем его бросили на каменный пол. Сделав это, воины Тени с облегчением вздохнули.

Он присел к стене и отдышался.

— Баарион! — крикнул он. — Ты больше всех времени провёл с Мирой. Она всегда так своевольничает?

Он ударил кулаком по полу. Глупо, глупо потерял её.

— С тех пор как познакомилась с тобой, правитель, — донёсся из-за стены голос Баариона, в котором чётко слышалась усмешка. — Когда я увозил её из Земли Предков, она была послушной, как розовая глина. Прости, это моя вина.

— Да что там, — Дариен швырнул в стену подобранный с пола камень. — Мы все её потеряли. Я разорву Уузона на части, если он посмеет мучить её. А за удар отплачу со всей щедростью.

Эхо от удара камня разлетелось по гроту и выскочило за решётки. В этот момент над ареной раздался птичий крик — обычно так кричат вороны, хотя ни одной птицы в небе поблизости не наблюдалось. Дариен вскочил, подбежал к решётке и посмотрел по сторонам.

— Аадрион, — позвал он негромко, — не хочешь ли ты сказать, что у тебя есть план?

Тот ничего не сказал. Со стороны моря долетел краткий ответ на птичий зов. Конечно, охрана не обратила внимания на эту перекличку, мало ли вокруг летающих тварей, но клич Темноликого был услышан, а новости по воздуху разлетаются быстрее, чем по суше.

***

Дариен ходил взад-вперёд по холодному гроту, давно отдавшему подаренное Птухайлом тепло, то пиная об стену камни, то швыряя их за решётку. Ничего на свете не было хуже бездействия, невозможнее ожидания.

Уродливая стража то и дело подходила и пыталась запугивать его, придумывая всё более страшные наказания, но так и не решилась войти за решётку, хотя он изо всех сил старался вызвать гнев воинов Тени, побудить их открыть дверь и тем самым предоставить ему шанс разделаться с ними.

Фиолетовая ночь приближалась к драконьей крепости. Птухайл уже мочил в море ноги и вот-вот собирался окунуться в него с головой, оставив мир голубым скучающим звёздам.

Этот момент настал, и вместе с темнотой на скалы бесшумно опустился чёрный ворон, не удостоив ни одну звезду правом обласкать его силуэт и сделать хоть на миг доступными постороннему глазу широкие крылья.

Дариен припал к решётке.

— Мира в Последней Земле, — заговорил ворон на человеческом языке. — Ищи подземный ход, Гиилюс идёт навстречу.

Это было всё, что он успел сообщить, так как послышались шаги и Дариен засмеялся так громко, как не смеялся никогда в жизни, чтобы отвлечь на себя внимание стражи.

Воины Тени вскоре появились в свете звёзд, скрывающем от глаз их морщинистые страшные лица.

— Мы мешаем вам спать на посту? – продолжил смеяться Дариен. — Ну, извините, выпустите нас, и мы обещаем, что больше ни один шорох не потревожит ваш сон.

Решётке достался мощный удар палицей, но она выдержала.

— Замолкни, не то отведём тебя под землю и завалим выход.

Воины удалились, а Дариен нетерпеливо схватился за остывшие колья.

Альвоя. Земля Предков

Закутавшись в чёрный плащ, Даалия пробиралась тайными коридорами замка Земли Предков. Где-то в его подземелье томились друзья Темноликого.

Это случилось на рассвете. Гиилюс вошёл в зал, где четыре мага должны были переправить в Зеелонд его и ещё троих воинов — членов Малого Совета, среди которых была женщина Земелида и двое мужчин: главный лучник Земли Предков Уузон и лекарь Дренерис.

Она, Даалия, будучи гостьей Гиилюса, отправилась проводить его, но в зал, где свершался магический обряд перемещения, войти постеснялась, осталась за дверью и подглядывала в щёлочку. Ей никогда не приходилось наблюдать такое сильное колдовство, как открытие Мерцающих врат. Большее, что она умела — это разжечь огонь и зачаровать гребень для лёгкого расчёсывания своих длинных густых волос. Ещё она видела, как маги тушили пожар, призывая воду из-под земли, но вот переместить нескольких эльфов из одного места в другое, да ещё такое далёкое, как Восставшие Земли, было не каждому под силу. Сразу четверо волшебников трудились над Мерцающими вратами.

Когда маги читали формулы и ворота вот-вот должны были открыться, в зале внезапно появились эльфы с мечами и луками. Их было много, может быть, тридцать или сорок. Кто-то закричал. Они схватили ничего не подозревающего Гиилюса и остальных возле самых ворот, но не всех, а только троих. Уузона не тронули. Воины почему-то слушались его.

— Грязный предатель! — закричала Земелида.

Уузон рассмеялся.

Даалия отпрянула от двери, закрыв ладонями рот, чтобы не вскрикнуть. Прислонившись к стене, она вслушивалась в каждый звук, но громче всего стучало её собственное сердце. Она боялась, что её обнаружат, и изо всех сил пыталась восстановить дыхание. Потом, собравшись с силами, заглянула в щель.

Воины заставили магов держать Мерцающие врата открытыми, пока в него не проникнет шестнадцать эльфов-лучников. По осунувшимся и белым лицам волшебников Даалия поняла, что маги отдают колдовству жизненную силу. Они падали на колени, но продолжали читать, пока последняя четвёрка не скрылась в воротах.

Пленников увели вниз по лестнице, ведущей из зала.

Когда все ушли. Даалия проскользнула в зал. Самый пожилой из лежащих вокруг портала обессиленных магов указал ей на неприметную дверь в углу и прошептал что-то про красный пузырёк на полке.

Она поняла, что речь идёт о «зелье крови», и бросилась в комнату колдуна. Пузырёк был найден. Не считая полумёртвых магов, в зале никого не было. Двое находились в полном забытьи, и только старшие и более опытные волшебники не потеряли сознание и сохраняли разум. Даалия поднесла зелье старику. Тот сделал глоток и вернул его. Она попыталась напоить зельем остальных, зная, что средство поможет восстановить силы, но ещё немного, и магов было бы уже не спасти.

— Спасибо, дочка, — поблагодарил старый эльф, первым нашедший силы подняться и говорить. — Мы сделали невозможное сегодня. На такое расстояние четверо магов могут перевести сквозь ворота только четверых. Ребята молоды, им недостаёт опыта в расходовании силы. Надеюсь, они придут в себя.

Опираясь на руки Даалии, эльф поднялся. Взгляд его был затуманенным, но решительным. Он не выпускал её ладоней из своих зябких пальцев. Чуть слышный голос подрагивал.

— Тебе лучше уходить. Воины могут вернуться. Придёшь ночью к окну моей комнаты. Я подам тебе знак свечой, когда возле подземелья не будет охраны, если, конечно, меня тоже туда не уведут. Хотя кому нужен старый обессиливший колдун?

— Дедуль, я приду, береги себя, — она слегка сжала пальцы старика, прикоснулась к прозрачной щеке и вынырнула из зала.

В замке жизнь шла своим чередом. Крыло, где располагался ритуальный зал, отделялось от остальной территории замка тёмными коридорами и массивными дверями. Впрочем, Гиилюс успел показать Даалии потайные выходы. На всякий случай. Случай уже представился. Она покинула замок незамеченной и побежала домой.

Там она собрала необходимые травы и зелья, какие нашла в доме, взяла воды, кинула в мешок несколько дротиков и достала из сундука старый меч брата. Другого оружия не было.

С наступлением темноты Даалия облачилась в чёрный плащ с капюшоном, спрятав хорошо заметные в темноте серебристые волосы, скользя между деревьев, пробралась к замку и остановилась на холме, откуда хорошо просматривалось окно в комнате старого мага.

Небо уже соединилось с морем, над лугами, холмами и лесом нависла фиолетовая темнота. Начались вечерние птичьи переклички. Где-то в замке смеялись ни о чём не подозревающие его обитатели. Темноликого предали жестоко, но провернули это тихо. Ни большинство воинов, ни служители замка ничего не знали о захвате.

С тех пор как старший брат ушёл на службу к новому правителю Восставших Земель, Даалия осталась в доме совсем одна. Родители жили и работали в Городе Мастеров, изредка навещая своих взрослых детей.

Даалия не хотела казаться слабой и трусливой, а потому никому не жаловалась, что ей плохо, страшно и одиноко в доме одной. Нежданно появился брат с друзьями по важному делу в Земле Предков. Но и они пробыли недолго — корабль увёз их в Зеелонд. Всё, что осталось девушке, — поцелуй брата и его старый меч, с которым он целыми днями тренировался в Городе Мастеров, когда был мальчишкой.

Младшая сестра бегала туда с ним и заворожённо наблюдала, но в основном не за братом, а за юным эльфом с золотыми курчавыми волосами. Звали его Гиилюс. Разве могла Даалия мечтать, что Гиилюс придёт в её дом и заговорит с ней? А уж то, что он пригласит её погостить в замке Темноликого, где жил с самого детства, ей и присниться не могло.

И вот Гиилюс возник на пороге её дома, как солнечный зайчик. Казалось, сказка ворвалась в монотонную жизнь. Но слишком быстро она закончилась. Гиилюс заточён в подземелье.

Нет, она, Даалия, вернёт сказку обратно!

Девушка замерла и прислушалась. Со стороны замка донёсся звук шагов. Чуть спустя в окне старого мага замерцал огонёк свечи. Пора.

Даалия сбежала с холма и пробралась к чёрному ходу, через который проходила в замок с Гиилюсом. Это была маленькая неприметная дверца, снаружи прикрытая оплетающим стену вьющимся растением.

Захватчики не ждали гостей. На заднем дворе замка было тихо. Скорее всего, стража вышла за ворота осмотреть территорию. Даалия перебегала от дерева к дереву, сливаясь с их чёрными стволами и растворяясь в темноте.

Вход со двора не был заперт. Она протиснулась, чуть приоткрыв дверь, чтобы избежать скрипа. Передвигалась босиком, только так был шанс остаться незамеченной для эльфийского слуха. В полной тьме Даалия разыскивала путь в ритуальный зал, куда ещё вчера шла с Гиилюсом, держась за его руку. Правда, шли они с другой стороны, поэтому ей пришлось побродить по коридорам прежде, чем она добралась до ведущей в зал двери, а оттуда — и до комнаты старика, из которой в щель над полом пробивался слабый свет.

Эльф полулежал в кресле. На бледном худом лице почти не выделялись лишённые блеска светлые глаза. Стол перед стариком был уставлен пузырьками и коробочками.

— Дедуль, тебе плохо? — спросила Даалия, присев возле кресла. — Что я могу сделать?

— Беги, дочка, выпускай пленников, пока мы все не пропали. К сожалению, у меня нет сил на заклинание, но «змеиная кровь» должна помочь. Вот этот зелёный пузырёк. Не бойся, это всего лишь название.

Она, конечно же, не боялась и прекрасно знала о действии зелья.

— Нальёшь его в замок. Только не прикасайся к жидкости руками. Беги.

Старик коснулся головы девушки холодными пальцами и прикрыл глаза. Даалия покинула его комнату. Оставалось спуститься в подземелье. Слепая тьма колола глаза, но она боялась выдать себя огнём. Смешиваясь с этой тьмой и прижимая к груди пузырёк с волшебным зельем, а другой рукой щупая стену, она шла вниз по каменной лестнице. Тусклый свет всего одного факела окрасил пространство в красновато-коричневый цвет. Из одной из комнат доносились тихие голоса. В двери её было маленькое окошко. Девушка приблизилась и позвала шёпотом своего друга.

— Гиилюс.

Парень вскочил на ноги. Похоже, он никак не ожидал, что его подруга придёт в подземелье среди ночи.

— Даалия? — отозвался он.

Она, не говоря ни слова, накапала зелье в замок. Тот зашипел и развалился на две части, брякнув об каменный пол.

— Умница! — Гиилюс выскочил первым и сгрёб её в охапку, расцеловав щёки.

Раздалось хлопанье крыльев и следом за юношей из камеры вылетел ворон.

— Мудрейший, — восхитилась она, увидев знаменитого говорящего ворона.

Птица кивнула в ответ.

— Скорее, здесь есть потайной ход в конце подземелья, — сказал Гиилюс и снял со стены единственный факел.

В подземелье, кроме тех, кого схватили в ритуальном зале и ворона, оказался и отец Гиилюса. Он подошёл и молча обнял Даалию, погладив её по волосам. Все скинули обувь и побежали по длинному коридору, что заканчивался каменной стеной. Гиилюс разворошил песок у основания стены: справа и слева в полу торчали железные скобы.

— Давай, Дренерис, — прошептал он.

Когда двое эльфов потянули за скобы, стена поддалась и поехала, оставляя между собой и полом растущий проём.

Беглецы перебрались на другую сторону и мягко опустили стену на место.

Я убью этого червя, Уузона, — сказала, отряхнув штаны и плюнув себе под ноги, Земелида. — Он предал нас всех.

— Сначала пойдём отыщем выход, — предложил Гиилюс.

— Куда ведёт этот туннель? — поинтересовалась воительница. — Мы же безоружны, Гиилюс.

— За пределы замка, в лес, — ответил он. — Как раз на такой вот случай.

Погони пока не было слышно, ни Уузон, ни его воины не могли знать о потайном ходе, поэтому если и обнаружили исчезновение пленников, то искали их в других местах.

— Уузон предал Темноликого, — рассказывал Гиилюс Даалии. — Правда, не знаю, как давно, но он успел собрать отряд из лучников, которых сам же обучал. Наверное, все эти годы он настраивал своих воинов против правителя, чтобы однажды занять его место в Земле Предков.

Насколько мне известно, — раздался клокочущий голос ворона, и Даалия от испуга схватила Гиилюса за руку, — туннель не заканчивается в лесу. Возможно, ход потайной, но я уверен, он идёт дальше. Как-то мне попалась старая карта. Подземный ход соединял Землю Предков с Восставшими Землями. Легенда это или проход существует, я не знаю. Первые поселенцы могли попасть в Восставшие Земли через него, а не по океану, как все думают, — закончил Мудрейший.

Гиилюс остановился и потянул за рукав Дриидиина.

— Отец, позволь мне отправиться в Восставшие Земли. Аадриону понадобится помощь, ведь отряд лучников пошёл по его следу.

Он посмотрел на Даалию. В его глазах светилась решимость, и Даалия почувствовала одновременно и гордость, и страх его потерять.

— Я с тобой, — сказала она без колебаний, взглянув на своего друга. — Там же мой брат, так?

Гиилюс кивнул.

Дриидиин согласился, и было решено выйти наверх, запастись водой, пищей и вооружиться, чтобы обследовать подземный лабиринт вдвоём. Дриидиин же с остальными должны были собрать эльфов на борьбу с предателями.

***

— Мне нужен свет, — сказал Гиилюс, шаря по земле глазами.

Даалия взбежала по лестнице и юркнула за дверь. Вскоре она вышла с большой свечой в руках. Та источала прохладный белый свет, создавая вокруг себя ощущение дня.

— О, свеча алхимиков! — восхитился Гиилюс.

— Так, немного изучаю зелья, — пояснила девушка.

Гиилюс, взяв свечу, долго ходил вокруг деревьев, осторожно раздвигая спящую траву.

— Нашёл! Это здесь.

Он потянул за железную петлю, спрятавшуюся в зелёном ковре, который затрещал и поднялся вместе с толстым слоем земли, извлекая из неё деревянную дверь. За дверью показалась лестница вниз, и пахнуло сыростью.

— Подожди здесь, Даалия, надеюсь, твой брат не будет против, что я залезу в его тайник. Иначе он не показал бы мне его несколько лет назад.

Девушка удивлённо переводила взгляд то на ведущую вниз лестницу, то на Гиилюса и ничего не ответила.

Да, это было время, когда юные эльфы ещё только осваивали воинское дело, сражаясь на деревянных мечах, но уже тогда Баарион при первой же возможности пополнял свой арсенал самодельным и приобретённым оружием. Он всегда знал, что будет воином, только вот Гиилюс никак не мог понять, какое обстоятельство заставило его приятеля отправиться на службу в Восставшие Земли.

Вскоре он выбрался из люка, обвешанный оружием, неся в руках два факела, закрыл дверь, притоптал землю и расправил травы, чтобы не осталось следов ночного вмешательства.

— Баарион знает толк в своём деле, — оценил Гиилюс найденный арсенал и потёр свою рану, скорее поддавшись воспоминанию, нежели почувствовав боль. Средство Даалии, как она и утверждала, быстро вернуло руке подвижность, и рана, оставленная Баарионом, больше тревожила душу Гиилюса, чем тело.

Впрочем, Даалия об этом не знала, и говорить ей было ни к чему.

— Возьми дома всё необходимое, мы идём искать подземный ход в Восставшие Земли. Если ты к этому готова, конечно, — сказал Гиилюс.

— Я готова, — ответила девушка.

Что-то в этот момент мелькнуло в её живом лице от Баариона, спокойного, как лесной ручей, жёсткого, как его клинок, непроходимого, как древний эльфийский лес.

Гиилюс улыбнулся. Она справится.

Девушка вынесла из дома два наполненных вещами и едой мешка, и друзья отправились в путь, не зажигая факелов и прислушиваясь к каждому шороху. Место, где они выбрались из-под земли, непросто было обнаружить, но Гиилюс отлично ориентировался в родных лесах. Когда первые щупальца рассвета протянулись среди деревьев, двое эльфов проскользнули в люк, заросший кустарником. Надо было скорей найти то, о чём говорил ворон, где-то должно было быть продолжение подземного хода.

Даалия зажгла свечу. Холодный свет разлился по узкому пространству коридора. Друзья принялись осматривать и ощупывать стены.

— Проход наверняка хорошо замаскирован, — сказал Гиилюс. — Но мы его найдём.

От стен веяло холодом, но, несмотря на это, он уже чувствовал, как рубашка липнет к спине. Подземный ход петлял, местами сужаясь, так что можно было пройти только друг за другом, а стены были все похожи как одна, и нетрудно было бы заблудиться, но свеча алхимика оставляла за собой белый хвост, который долго не исчезал, позволяя найти дорогу назад.

— По-моему, я нашла, шёпотом сказала Даалия. — Смотри!

На первый взгляд, это была обычная стена, обложенная камнем, как и все стены туннеля, но при белом свете, если присмотреться, видно было, что несколько камней складывались в ровный прямоугольник.

— Отлично! И что с этим делать? — подумал вслух Гиилюс.

Он вытащил из-за пояса кинжал и поковырял им между камнями. Кинжал входил глубоко по самую рукоятку. Гиилюс попробовал нажать в середину предполагаемой двери, но она не поддалась. Он нажал снизу — нижняя часть поехала от него, а верхняя, наоборот, стала опускаться, как будто дверь вращалась на стержне. Он пролез в образовавшуюся щель и встал в полный рост с той стороны.

— Дай свечу, Даалия, — попросил он, осмотрелся и протянул девушке руку.

Та, подобрав плащ, пролезла в отверстие. Дверь заняла прежнее положение, а впереди открылся бесконечный коридор, проложенный под землёй на скорую руку. Кое-где среди камней проглядывали доски и толстые догнивающие ветви деревьев. Где-то ветви умудрились пустить корни и теперь тянулись в разные стороны, как костлявые руки. Туннель уходил не только в тёмную даль, но и вниз. Друзья, погасив свечу, зажгли обычный факел и побежали вперёд.

— Кто такая Мира? – спросила Даалия.

Они с Гиилюсом, уже изрядно исцарапанные, пробирались через заросший корнями подземный ход. По лицу его стекал пот, а светлые кудряшки припорошились землёй и прилипли к телу. То и дело ему приходилось прорубать дорогу топором. Гиилюс просил у растений прощения и объяснял им, что это необходимо для спасения Альвои. Он протёр лицо рукавом и сел, доставая флягу с водой.

— Она человек, — ответил, сделав глоток. — Мы похитили её из мира людей через Мерцающие врата.

Даалия не поверила своим ушам. Мерцающие врата в другой мир — это древняя магия, которой уже давно никто не пользовался, и ошибки при их открытии смертельно опасны. Но чтобы ещё и украсть человека из собственного мира, для этого нужна веская причина. Она присела перед Гиилюсом и всмотрелась в его глаза. По-прежнему синие, хоть даже и в свете одного факела, которые приходилось экономить, ведь на близкий путь они не рассчитывали, глаза смотрели искренне.

— Ты пугаешь меня, зачем вы сделали это?

Гиилюс взял её руки в свои тёплые ладони.

— Нет, нет, мы не хотели ничего плохого. Просто это единственная надежда Альвои. Темноликий долго готовился к этому. Никто, кроме Миры, не сможет прочесть руны драконов, чтобы открыть Мерцающие врата в их мир. Может, ты не поверишь, но Драконья Тень существует и собирает армию. Без помощи драконов нам с ней не справиться.

Он опустил голову.

Даалия убрала запылившиеся волосы с его лица.

— Я верю тебе. Идём, мы должны помочь.

Она поднялась и, разведя вьющиеся змеями корни, пошла дальше, освещая факелом путь.

Гиилюс выдохнул, пытаясь сбросить усталость, обтёр лицо краем рубашки, встал и побежал догонять спутницу. Догнав, он обнял её за талию, заставляя остановиться.

— Позволь я пойду первым, — не дожидаясь позволения, он аккуратно отодвинул девушку с дороги, обернулся, подмигнув и раздвигая перед ней тяжёлые ветви.

— Что это? – спросила Даалия, глядя за его плечо и приподнимая факел.

Он повернул голову и увидел прямо перед собой выложенную из камня, но не обычного, а узорного, с глубоко выбитыми на нём символами, арку.

— Постой-ка, она поднесла факел к символам, — на арку наложено заклятье, но, боюсь, мы узнаем какое, только когда войдём в неё.

С этими словами Даалия выпрямилась и шагнула вперёд.

— Эй, куда! – крикнул Гиилюс, протянув руку в попытке схватить девушку за локоть, но не успел, так как Даалия исчезла.

— Проклятье, — Гиилюс бросился следом, покрепче сжав топор. В то же мгновенье, как он поравнялся с исписанными каменными столбами, его поглотила тьма, он выставил руку вперёд, но со следующим шагом тьма растаяла, открывая перед глазами всё тот же подземный ход и улыбающуюся Даалию, чьё лицо сейчас подсвечивалось танцующим пламенем.

— Видишь, всё в порядке, — развела руками девушка.

— Но лучше я пойду первым, — ответил Гиилюс, забирая у неё факел.

Даалия только пожала плечами.

Туннель ничем не отличался от того, что шёл до арки. Тот же запах сырой земли, та же тишина и нарушающий её шорох песка и камней под ногами. Ветви так же тянули свои пальцы к путникам, стремясь преградить дорогу, остановить их, уберечь от того, что впереди. И тогда шуршали свежие, но тусклые из-за отсутствия света листья, похрустывали слабые черенки, падая на землю, недовольно трещали толстые ветки, когда Гиилюс случайно или же намеренно рубил их топором, расчищая путь. Но туннель продолжал сопротивляться, его деревянные пальцы цеплялись за рубашку, и лопалась с надрывным треском материя, а Гиилюс в очередной раз ругался себе под нос, то и дело слыша такие же ругательства от спутницы, что следовала по пятам, не уступая ни в скорости, ни в выносливости, ещё и успевала посмеиваться над очередным отвалившимся клочком того, что ранее звалось рубашкой.

— Спокойно, веточки, медведь пожаловал, — смеялась Даалия, ловко подныривая под раскоряченные корни и петляя между острых обрубленных сучков.

Однако паутину из дерева так просто не смахнёшь.

— Прошу прощения, это необходимо, — предупредил Гиилюс, прежде чем замахнуться топором на живое растение, полностью опутавшее проход. Сначала тупой звук, отлетающий от ветвей, а потом треск поддавшегося железу дерева разлетелся в обе стороны подземного хода. Жажда вконец одолела путешественника, а солёный вкус пота, стёкшего в рот с лица, усилил её. Прорубив небольшое окно так, чтобы только можно было протиснуться в него, он протёр лицо остатками рубашки и шагнул, думая сделать привал с той стороны.

— Балоров глаз, – прошипел он, когда разозлённый на грубое обращение сук отплатил ему новой рваной раной на одежде. Гиилюс рухнул на землю, откидывая голову назад и приготовившись услышать едкое замечание по поводу его грациозности. Но его не последовало, а шорох с той стороны паутины из веток, которая закрывала сидящему на земле Гиилюсу обзор, усилился и смешался с мычанием и рыком. Он вскочил и заглянул в прорубленное окно, просунув в него факел.

— Да чтоб вас.

Двое воинов Тени, зажав Даалии рот, тащили её обратно по проходу туда, где он поворачивал, огибая, по-видимому, мощный дуб.

Гиилюс, пригнулся, перешагнул корни и достал меч, скучающий в ножнах на бедре.

— Не торопись! – раздалось за спиной, и следом посыпались быстрые шаги.

Гиилюс две секунды сомневался, но тот факт, что девушку не убили, а потащили в туннель, заверил, что он успеет ей помочь.

Он повернулся, чтобы принять оборону, и поблагодарил сам себя, что пощадил деревья и вырубил как можно меньшее отверстие. Отступать он не стал, когда три пары красных глаз засветились во мраке.

— Даалия, я иду! – крикнул Гиилюс, разворачиваясь, и сделал резкий выпад к отверстию. Обманный манёвр сработал, и один из воинов, ринувшийся в погоню, получил ранение в живот, зарычал и отступил к стене.

Гиилюс стоял на полусогнутых ногах перед вырубленным окном, сжимая в одной руке факел, в другой — меч, пот ручьями стекал по лицу, он тяжело дышал, а остатки порванной рубашки липли к телу. Он вслушивался в то, что происходило за его спиной, но собственное сердце заглушало отдаляющийся топот, рычание и стоны.

Воины не рискнули больше проникнуть сквозь отверстие и принялись ломать прочное сплетение корней и веток. Гиилюс сжал зубы, теперь не было разницы, где с ними схлестнуться, и он, сплюнув попавшие в рот капли пота, бросился назад по проходу, а вслед за ним летела ругань воинов Тени.

Следуя на звук шагов и возни, он споткнулся, прочертил грудью по земле, срывая с себя оставшиеся лохмотья, выронил факел, вскочил, поднял его и обернулся на то, что попало ему под ноги, потирая разбитое колено.

Коварное препятствие оказалось мешком Даалии. Закинув его на плечо, Гиилюс заметил, что не слышит впереди никаких звуков.

— Даалия! – крикнул он, и в ответ услышал слабый крик откуда-то изнутри стены.

Он замер, прислушался. Сердце всё так же колотилось и мешало сосредоточиться. Поднеся факел к дубовым корням, он заметил, что за бурой листвой, густо оплетающей массивные лапы, вовсе не тень, а чернеющий проём. Гиилюс раздвинул листву и юркнул в узкий проход, слегка пригнувшись. Он едва не упал, оказавшись на крутой лестнице, на ступенях которой и догнал похитителей.

Тот, что держал извивающуюся девушку за ноги и шёл последним, бросил свою ношу и развернулся, выхватывая из ножен меч. Красные глаза сверкнули на сморщенном как гриб влажном лице, длинный ряд жёлтых зубов обнажился в яростном оскале.

— Назад, глупец! Тебе стоило уносить ноги, а не тащиться за нами, — прохрипел воин и замахнулся мечом.

Гииилюс уклонился, прижимаясь к стене, и бросил в лицо противника мешок Даалии. Воин попытался увернуться, не устоял на ступенях, потерял равновесие и покатился вниз на площадку, где могла бы уместиться пара лошадей, то есть хватало места и для драки. Гиилюс в два широких прыжка догнал его и ударил, но тот, вскочив и пнув вниз по лестнице мешок, как главного обидчика, успел принять удар мечом. Оружие зазвенело, царапая натянутые нервы, а топот трёх пар ног, обутых в тяжёлые сапоги, заставил действовать отчаянно и быстро.

Когда Гиилюс приложил воина факелом по его густой шевелюре спутанных волос, запах палёной шерсти вызвал рвотный рефлекс. Воин поднял руки, чтобы сбить пламя с волос, и тем самым открыл незащищённый бронёй участок тела на боку.Короткий, но глубокий тычок с проворотом заставил противника закричать длинно и хрипло прежде, чем он закашлялся и сполз по стене на камень площадки. Трое уже бежали по лестнице, и Гиилюс предпочёл встретить их на ровной поверхности. Он закрепил факел на стене, приметив на ней держатель, взял в левую руку кинжал и начал раскручивать меч перед собой, стараясь не позволить врагам себя окружить. Первую попытку обойти его слева он пресек с помощью быстрого удара в шею воина Тени.

— Мерзкий тонкокожий, — прошипел один из противников. Он был шире других в плечах, а складки на его лице свисали, как мешки с водой. — Мы порежем тебя на завязки для штанов.

— Эу, — снизу донёсся короткий вопль, а за ним тонкий визг.

Гиилюс замер.

— Даалия? – крикнул он, и в этот момент почувствовал, как каждая неровность бугристой каменной стены впечаталась ему в спину, отдавая болью в затылке. Он потерял бдительность лишь на мгновение, а воин Тени ударил его в грудь и прижал руку с мечом к стене. Шея тут же ощутила прикосновение железа. Даалия не ответила, а весь обзор лестницы громила закрыл своим шкафоподобным торсом. Гиилюс боялся пошевелиться и распороть себе шею.

— Возьмем его живым, — сипло сказал второй воин, уменьшенная копия первого. Он поднимался и прикрывал длинными окровавленными пальцами плечо, которое Гиилюс распорол кинжалом.

Можно было попытаться ударить громилу ногой, но металл вжимался в кожу, и малейшее движение грозило освободить голову от тяжести потного исцарапанного тела, как ветку от назревшего ореха.

Второй воин, плюясь, вытер о штаны пальцы, снял с пояса моток верёвки и вцепился в запястье Гиилюса.

— У, — сказал громила и замер, глядя перед собой.

— У? – раздражённо переспросил второй и сразу добавил не менее кратко: — Э!

Гиилюс недоумевал о содержании этой дружеской беседы, но почувствовал, как лезвие отступило от его горла. Первый воин повалился назад, провожаемый удивлённым взглядом второго.

Только миг спустя до него дошло, что удивлялся второй отнюдь не падению первого, а собственному состоянию, которого Гиилюс ещё не понял.

Даалия прижалась к стене, предоставляя громиле место для жёсткого приземления на ступенях, а когда его напарник рухнул к её обтянутым зелёными штанами стройным ногам, резким движением вырвала из его бедра выпачканный кровью дротик. Гиилюс стоял, опустив руки с мечом и кинжалом, и не мог произнести ни слова, наблюдая, как, не поморщившись, Даалия вытерла дротик о штанину и то же самое проделала с ножом, зажатым в левой руке. Потом она провела рукавом по лбу и внимательно оглядела Гиилюса.

— Прости, — сказала она с виноватой улыбкой, — никак не получалось освободить руки. Сильный уродливый гад, — она мотнула головой в сторону конца лестницы, что скрывался за поворотом. — Помоги перевернуть этого, — девушка пнула громилу в бок носком сапога.

— Что ты сделала? – спросил Гиилюс, схватив задеревеневшее тело за ноги и переворачивая его лицом вниз под шлёпанье висячих складок об камень. Из ягодицы воина, не прикрытой бронёй, торчал такой же дротик длиной в половину предплечья с жёстким оперением на конце.

— Парализующий яд, — выхватывая оружие из распластавшейся мишени, ответила девушка. — Не знаю, как действует на этих тварей, но эльфу хватило бы на быстрый сон.

— В таком случае, нам следует поторопиться, — срывая с себя остатки рубашки, ставшей лохмотьями, под пристальным взглядом голубых глаз заявил Гиилюс.

Что ещё скрывают эти глаза и каких сюрпризов можно ждать от эльфийки? Что это? Школа старшего брата или обучение в Городе Мастеров?

— Я слышала, они говорили о новом отряде, который вот-вот должен подняться, — прервала Даалия его размышления, перевязывая тесьмой рассыпавшиеся по плечам волосы. — Мы должны их остановить, иначе они пойдут за нами по пятам.

Гиилюс покачал головой.

— Нет, — сказал он, когда его меч со свистом вернулся в ножны. — Мира и Темноликий в опасности. И я не вправе рисковать тобой. Из-за моей ошибки ты могла погибнуть. Уходим отсюда, — он потянул за плечи «второго», убирая его с дороги. Девушка не двинулась с места, уперев руки в бока.

— Мы рискуем, оставляя за спиной отряд новеньких волосатых уродов, кудряшка. Ты сам решил обследовать подземный ход. Взялся решать, так решай до конца.

Гиилюс хмыкнул, когда девчонка задрала подбородок.

— Как ты меня назвала? – спросил он, спускаясь по лестнице поближе к эльфийке.

Девушка с улыбкой опустила глаза и отступила на ступеньку ниже.

— Не бери в голову. Так мы идём? — спросила она уже больше с надеждой, чем с настойчивостью.

— Ладно, давай посмотрим, что там у них.

Он прошёл вперёд, сняв единственный факел со стены. Тот задёргался от слабого дуновения, шедшего снизу. Ступени вскоре закончились, и пламя осветило круглое помещение, по периметру которого в скальной породе были выдолблены ванны, заполненные пузырящейся жидкостью тёмного цвета. От ванн поднимался пар, и в воздухе стоял такой запах, будто тебя засунули в бочку со старыми пищевыми отходами.

— Меня сейчас просто вывернет, — сказала Даалия, зажимая нос и рот ладонью.

Она зажгла свечу, и белый свет разлился по гроту. Ванн оказалось семь. Шесть одинаковых, а седьмая в центре — самая большая. Над ваннами свисали с потолка в прозрачных, как капли воды, яйцах скрюченные серые червячки.

— Эмбрионы волосатых уродов? – спросила девушка, приподнимая и подтягивая ближе к лицу яйцо размером с голову взрослого эльфа. — Мы должны их уничтожить.

Не дожидаясь ответа, Даалия выхватила нож. Перерезав трубку, на которой висело яйцо, она швырнула его на камень и наступила. Раздался чавкающий звук. Гиилюс поморщился.

— Будешь смотреть или займёшься делом? – бросила эльфийка в его сторону и потянулась к следующему яйцу.

— Да, — протянул Гиилюс, почесав липкий от пота затылок. — Похоже, здесь отлажен процесс. Самые крупные яйца упадут в ванны, как только те освободятся, пока твари растут в этой жиже, дозреют следующие. Он взялся за кинжал и перерезал одну из трубок, ведущую к самому крупному яйцу. Склизкое неподвижное существо, похожее на жирную личинку гигантской гусеницы, шмякнулось на пол. Гиилюс поднял ногу, но передумал и уронил на личинку тяжелый камень. Жёлтая лужица вытекла из-под него, и эльф, зажав рот, убрался подальше, выскочил на лестницу, сделал три глубоких вдоха, перешагнув через тело воина Тени, которому, судя по кровавой луже на полу и пятну на рубашке, милая эльфийка загнала нож под рёбра, и вернулся к булькающим ваннам, где Даалия уже отточенными движениями резала трубки и била сапогом так, что по гроту с треском разлеталось эхо.

— Смотрю, ты увлеклась, — хихикнул Гиилюс.

Девушка остановилась, тяжело дыша, и смахнула прилипшие ко лбу волосы, что в свете свечи выглядели ещё белее.

— А я смотрю, ты боишься испачкать сапожки, — парировала она с усмешкой, чем вызвала у Гиилюса волну эмоций, заставившую вспыхнуть его уши.

Он не ответил и с остервенением распорол следующую трубку, а когда яйцо шмякнулось, ударил по нему сапогом так, что разлетелись брызги.

— Эуу, — донеслось из центра грота басовитое рычание.

Гиилюс и Даалия одновременно обернулись, свеча выпала из рук девушки и погасла, погрузив помещение во мрак, нарушаемый лишь стоящим на полу факелом. Из центральной ванны поднялось во весь рост существо, по голове, лицу и телу которого стекала вонючая жидкая масса, открывая взгляду сморщенную кожу и покрытые волосами конечности.

Гиилюс от неожиданности попятился в дальний угол, закрывая собой девушку и чувствуя, как она вцепилась пальцами в его предплечья.

— Капитан, наконец-то, — прохрипел, ковыляя со стороны лестницы, по-видимому, отошедший от яда громила. Он подал вставшему из ванны существу одежду, тот потянулся, громко зевая, натянул штаны, кожаную куртку, сунул ноги в стоящие рядом сапоги и принял из рук воина массивный топор. Этим топором капитан несколько раз широко взмахнул.

— Ещё, — проревел он, — дай мне ещё.

— Вот, капитан, — громила сунул в ладонь размером с лопату меч, что сошёл капитану за кинжал. Тот покрутил его в руке, дважды со свистом распорол воздух и, сойдя с пьедестала, на котором располагалась ванна, пнул камень, брошенный Гиилюсом на самое крупное яйцо.

— Что? – заорал капитан, и стены грота задребезжали. — Кто это сделал?

Только теперь громила принялся шнырять красными глазами по полу, замечая лужицы от разбитых яиц, можно сказать, почти приготовленных всмятку.

Он прорычал нечто невнятное, вкладывая главный смысл именно в интонацию.

— Здесь были двое эльфов, мы схватили их, но им удалось вырваться, по лестнице разбросаны тела наших воинов, — и он ткнул сапогом лежащее у входа тело.

Капитан плевался, ковыряя сапогом ошмётки яиц и оглядываясь по сторонам, а Гиилюс старался не дышать. На лестнице послышалось шарканье и ругань, но крайняя и ближайшая к Гиилюсу ванна забурлила активнее, издала всасывающий звук, и что-то заколыхалось у самой поверхности монстротворящей жидкости.

Даалия охнула и зажала руками рот. Гиилюс, со свистом вытащив меч, воткнул его чуть выше центра ванны, туда, где предположительно находилось сердце морщинистой твари, если таковое вообще имелось. По крайней мере, он знал, что удар мечом в грудь воину Тени мог привести к смерти последнего. Меч вошёл в цель беззвучно, но бурление в тот же момент прекратилось, и до Гиилюса донеслись крики. Громче всех вопил капитан.

— Нет! Убейте его!

Гиилюс отскочил от тёмного угла. Может, Даалии удастся остаться незамеченной, только бы она не высунулась. Похоже, девушка поняла его стратегию и не выдавала своего присутствия. Гиилюс пятился к выходу, снова вооружившись мечом и кинжалом, уворачиваясь от размашистых, но медлительных ударов капитана и выпадов некогда парализованных воинов.

Ванны тем временем вскипали, разбрасывая пахнущую помоями жидкость, грот, казалось раскалился, как на углях, воздух обжигал и высушивал солёные от пота губы. Ещё немного, и все существа поднимутся из своих раковин. Это заставило Гиилюса вертеться, несмотря на порезы и ранения, отбрасывать противников ногами, колоть мечом и резать кинжалом воздух.

Что-то тенью проскользнуло за его спиной.

— Бегом, Гиилюс, сюда, — крикнула со ступеней Даалия, сжимая в руке объятый синим пламенем шар. — Скорее!

Он ещё раз крутанулся вокруг себя и в несколько прыжков взбежал на лестницу.

Девушка не стала ждать, и огненный шар пролетел совсем близко к его уху. Она схватила Гиилюса за руку и рванула вверх. Раздался грохот, скалы затрещали, послышались крики и плеск воды, но всё это было позади, а здесь громче шагов и дыхания стучало сердце, отдавая в уши, заглушая даже голос Даалии.

— Бежим, — долетело будто издалека.

Вбежав в прорубленный воинами Тени проем в запутавшихся корнях, Гиилюс, нагибаясь за своим оставленным в углу мешком, на миг оглянулся и увидел, как за ними мчится огненно-каменная смесь, клубясь и грохоча о стены туннеля. Схватив мешок, он ринулся за девушкой, дыхание то и дело сбивалось, в горле и носу пересохло, но страх быть пойманным огнём заставлял бежать, перепрыгивая через корни, подныривая под ветки, раздирая кожу на спине и плечах, видя перед собой только юркую фигурку в белом сиянии свечи алхимиков. Внезапная тьма, в которую он нырнул, как в бездонный колодец, выдавила судорожный вдох, но со следующим прыжком она расступилась, а он всё ещё продолжал бежать, пока не рухнул на землю возле согнувшейся у стены Даалии. Какое-то время они оба просто зверски шумно дышали, потом Даалия издала нервный смешок, опустившись на землю, потом ещё, и вот она расхохоталась: сперва истерично, а после, сбросив напряжение, звонко и искренне, она смеялась так заразительно, что, несмотря на боль в уставших мышцах и лопающихся ранах, Гиилюс тоже засмеялся.

Девушка достала из мешка что-то ослепительно белое, подползла к нему и принялась промокать мягкой тканью его лицо, сама при этом выглядывая из-под облепивших лицо волос, снова выбившихся из хлипкой тесьмы. От прикосновения ткани к израненным плечам Гиилюс сжал зубы, но девушку не остановил. Он поднял руку, пересиливая ломающую его усталость, и убрал волосы с лица эльфийки. Она откинула тяжёлую косу на спину, открывая обтянутую мокрой рубашкой грудь, а заметив взгляд Гиилюса, обхватила себя руками и поёжилась, будто в туннеле хоть самую малость похолодало. Он не сдержал улыбки.

— Я бы предпочёл остаться здесь, но стоит как можно скорее убраться из этой дерьмовой подземной кишки.

— Согласна с тобой, кудряшка, — ответила девушка, поднимаясь на ноги. — А ты смельчак, глаза уродов превратились в алые сливы, когда они увидели, как ты протыкаешь их неродившегося сородича.

Девушка снова засмеялась.

— Думаю, ты удивила их куда больше, устроив этот фейерверк. Как это, вообще, возможно?

— Это всё старинный учебник алхимии. Я нашла его у отца в книжной лавке ещё в детстве. Тогда, глядя, как брат размахивает мечом, я поняла, что сила есть не только в плечах и остром железе, но и в мягкой траве, что сминается под нашими ногами. И мне захотелось овладеть этой силой.

Даалия набросила мешок на плечи и пошла вперёд, освещая подземный ход нетающей свечой. Гиилюс двинулся следом.

Глава 4

Альвоя. Последняя Земля

Вечером мертвецки бледное существо, подружка хромого, пришла ко мне с двумя охранниками, поставила передо мной колбу с жидкостью цвета ореховой пасты и ещё кое-чего менее приятного и жестом приказала выпить содержимое.

Я покачала головой.

— Что это? – спросила я, хотя она и не могла меня понять.

Эльфийка покосилась на охрану.

— Я хочу знать, что это, — повторила я.

Чиинана отдала команду воину, он вышел и быстро вернулся с Эзом. Эльфийка возмущённо на высоких нотах объяснила ему, что ей от меня нужно, и я подумала, что большую часть её речи, где, вероятнее всего, меня оскорбляли, Эз не стал мне переводить. Он рассказал, что напиток приготовлен на основе сонных ягод и что с помощью моего сна колдунья пытается установить связь с Драконьей Тенью. Эз пояснил, что подобные вещи практикуются магами в основном для связи с духами, а Тень, по сути, тот же дух.

Подмывало отказаться, но я предположила, что мне просто вольют это силой и нет смысла сопротивляться, однако мог быть и положительный момент. Увидев дракона во сне, я заранее буду знать, к чему готовиться. Хоть это и не впервой, Доогелдарк, а тем более его тень может быть совсем иным, нежели дракон, приходящий ко мне во снах.

Я взяла колбу и разом её опустошила, почувствовав знакомый аромат. Похоже на корицу. Запах маминого рождественского печенья ворвался в мозг, разбудив воспоминания, я улыбнулась. Как бы мне сейчас хотелось знать, что у неё всё хорошо. Эльфийка, удовлетворившись моим исполнением приказа, удалилась. Я легла на лавку, меня клонило в сон.

Жёлтые глаза. Тёплая кожа. Я похлопала старого знакомого по крылу и взобралась к нему на спину. Он взлетел, унося меня прямо из-под носа Уузона и его бледнолицей женщины. Выше и выше. Сиреневые облака рисовались на розовом небе в свете заходящего Птухайла. Плавный полёт и ощущение свободы. Мне хотелось бы летать вечно. Внизу под нами океан вставал на дыбы свирепыми волнами. Вот показалась уходящая за облака скала. Где-то там Дариен и мой брат. Я смогу их освободить. Сейчас, как всегда, мы взмоем над облаками и опишем петлю вокруг острого пика. Но какая-то неведомая сила не пускает дракона за облака, тянет его в океан. Дракон не может сопротивляться, и мы падаем в чёрную воду.

Я думала, что захлебнусь, но даже не почувствовала, что под водой. Мы опустились на дно, я слезла с дракона. Жёлтые глаза посмотрели на меня, он взмахнул крыльями и исчез над волнами. Я осталась среди подводных скал и причудливых рифов. Заметив вход в пещеру, направилась к нему по морскому дну, ноги проваливались в песок. Когда я вошла, за спиной сомкнулись камни. Внутри было холодно и темно. Лишь пятнышко света маячило впереди. Оказалось, свет исходил из-за поворота. Когда я завернула за угол, мне открылась просторная пещера с высокими потолками, освещаемая десятками факелов. Стоило мне приблизиться к центру, как со всех сторон послышались шорохи и шипение. Из стен пещеры выходили морщинистые существа с красными горящими глазами — воины Тени. Мы уже встречались, и не раз. Я попятилась, но они окружили меня.

И тут из-под песчаного морского дна, из щелей между камнями, из высокого скалистого потолка повалил густой дым. Он наполнял собой пещеру, собираясь в огромную фигуру. Фигуру дракона. Меня схватили за руки и толкнули к нему навстречу. Я замерла, глядя в чёрные дымчатые глаза. Дрожь пробежала по телу, и меня охватил холод, несмотря на отдаваемый факелами жар. Запахло гнилью, стало трудно дышать, тошнота распирала желудок. Что-то дёрнулось на полу, привлекая мой взгляд. Драконий хвост, кончик которого походил на блестящего угря, в отличие от всего остального сотканного из чёрного дыма тела. Острая боль пронзила голову.

Я вскрикнула и, будто вынырнув из-под воды, где пробыла невыносимо долго, начала судорожно хватать ртом воздух. Волосы прилипли к мокрому от пота телу. Спину жгло, точно я обгорела на солнце. Я с трудом доковыляла до бочки с водой и умылась. Больше так и не сомкнула глаз. Сидела на постели и вспоминала эту странную встречу с Доогелдарком. Если бы Мудрейший оказался рядом, наверняка он помог бы мне растолковать увиденное. Хотя, главное, чтобы бледнолицая колдунья не узнала лишнего.

Она пришла с первыми розовыми лучами эльфийской звезды вместе с Эзом и воинами. Посмотрела в глаза и что-то протараторила. Эз сказал, что моя связь с драконом установлена и он сможет прийти на мой зов.

— А если я не стану его звать? – спросила я.

Чиинана подняла ладонь, электрические разряды пробежали от запястья до кончиков пальцев. Усовершенствованный электрошокер?

— Будь осторожна, Мира, она может сделать тебе больно, — предупреждающе тихо произнёс Эз. — даже Уузон боится её. Прошу, береги себя.

Спина вспыхнула. Не знаю откуда, но пришла мысль, что здесь и сейчас последний шанс, правда, для чего — непонятно. Дрожь пробежала по телу, сердце забилось в предвкушении выброса адреналина.

— Эз, сделай одну вещь. Найди Танго, — сказала я, пока Чиинана отвернулась и что-то диктовала охранникам. Эз понял мой план, насторожился, чуть согнул колени.

— Я не стану вызывать дракона! – с этими словами я толкнула эльфийку на воинов и ринулась к двери.

Конечно, они сориентировались мгновенно и через две секунды меня уже схватили. Наверное, эльфы ожидали от человека другого рода сопротивление, но я умела только кусаться, визжать и топать, поэтому справились воины быстро. Высокий и худой эльф с лицом статуи вывернул мне руки и, собрав волосы в жгут, так натянул их, что у меня выступили слёзы. Что же, это того стоило, моя выходка помогла Эзу скрыться, и я верила, он справится.

Бледнолицая поднесла ладонь к моему лицу и, обнажив острые ровные зубы, прошипела на своём языке нечто угрожающее. Молнии забегали по белой коже. Только сейчас она заметила, что никто не переводит на человеческий язык её шипение. На высокой ноте она отдала приказ второму охраннику, и он бесшумно исчез из комнаты.

Я надеялась, что Эзу хватит времени, которое я смогла для него выиграть, попыталась вырвать руки из бульдожьей хватки эльфа, но лишь нарвалась на грубость, он сильнее потянул за волосы, вынуждая меня запрокинуть голову.

Голубая от разрядов ладонь приготовилась ударить по щеке, но Чиинана занервничала из-за бегства переводчика, и её электропроводка начала давать сбои. Она опустила левую руку, молнии пропали. Однако требовалось отвести душу, поэтому моей многострадальной стороне лица досталась звонкая пощёчина. В сравнении с ударом хромого это ощутилось поглаживанием, я даже не зажмурилась.

Что-то рявкнув охраннику, белая женщина выбежала из комнаты в растрёпанных чувствах. А я подумала, что во мне реально просыпался дракон. Такой взбешённой я сама себя раньше не видела. Эльф швырнул меня на пол, вышел и запер дверь на ключ.

Я потёрла обескровленные запястья, подтянула к груди колени, обняла их. Больше обнимать было некого. Ни брата, ни Дариена. От мысли о них наворачивались слёзы. Но мужчины должны были быть в порядке, они сильные, они правители эльфийских земель, им не могут причинить зло. Мне хотелось в это верить, и я верила.

Конечно, мысль, что скоро нам всем настанет конец, просачивалась в моё сознание, но я гнала её. Мысли материальны. Оставалось дождаться ночи.

Время тянулось медленно, как стекающий с ложки клюквенный кисель. По-прежнему жгло спину. Я ощущала внутренний зуд и ходила из угла в угол, но, когда день пошёл на убыль, в меня начало вселяться спокойствие. То ли просто выдохлась от поедающего волнения, то ли на меня действовало нечто внешнее или внутреннее, но неродное.

Я уткнулась лицом в подушку, собираясь дать волю слезам, но ничего не вышло в прямом и переносном смысле. Реальность становилась чётче сама собой, тело расслаблялось, разум сосредоточивался. Я услышала больше звуков снаружи, чем обычно. Тихие размеренные шаги стражи, то в одну сторону, то в другую. Голоса и звон посуды из кухни, лёгкие похлёстывания ветвей по оконным решёткам и монотонный гул откуда-то снизу.

Шагов за дверью внезапно прибавилось. Я уже знала, кто к ней приближался. Тяжёлые, один более звонкий, чем другой. Ключ повернулся, и в комнату вошёл большерукий эльф. Он бросил мне белые тряпки, сказал три длинных слова и вышел.

Тряпки оказались платьем почти в пол. Я не стала упрямиться. Во-первых, бесполезно, а во-вторых, моя одежда уже давно потеряла свежесть. Поплескав на себя воды из бочки, я нацепила сияющий белизной наряд, правда, оставила штаны и сапоги под ним. Мало ли что, вряд ли меня ожидали бальные танцы. От наряда попахивало больше смертью, чем танцами. Впрочем, платье село неплохо, колдунья знала толк в шмотках. Широкий вырез обнажал ключицы, а рукава стягивались шнурками над локтями и на запястьях.

Я бросила взгляд на окно. Птухайл сегодня как-то особенно торопился скрыться. Может, он предвидел тёмные дела и не хотел становиться свидетелем. Лучше бы он задержался на своём посту и не оставлял меня на съедение предстоящей ночи. Той, которую я чувствовала своим телом, сердцем, пересохшим горлом и холодными пальцами. Мне предстояла встреча с драконом, не во сне, а наяву. Я пыталась понять, о чём в такой же момент жизни думал мой отец. О чём он думал, когда взял в руки меч и повёл эльфов на битву с гигантским злобным огнедышащим монстром? Наверное, он не думал о смерти, а думал о жизни. О жизни эльфов и Альвои, о жизни людей. Многие тогда утратили надежду. Может быть, вера в себя, в то, что только он сможет победить зло? Об этом ли он думал, когда потом шёл на войну с боевиками? О жизни. «Думай о жизни», — сказала я себе.

Мои размышления прервал скрип двери. Внутри всё сжалось. Я бросила взгляд на окно и увидела лишь тьму, окутавшую Последнюю Землю, тьму густую, фиолетовую, как тушь, тревожную, как мой последний сон. Самая страшная ночь.

В просторном зале без окон, куда меня отвела стража, освещённом десятками факелов, собрались все. Хромой сидел на троне в самой выгодной позиции, поближе к выходу. По периметру стояли лучники и воины Тени. Их главарь — неестественно высокий и широкоплечий воин с морщинистым лицом землистого цвета, как у всех созданий недобитого дракона. Он стоял возле хромого и глазел на меня.

Бледнолицая сегодня оделась в чёрное с ног до головы. Она поднесла мне на подносе склянку с коричневой жидкостью, я выпила, и у меня глаза полезли на лоб, бросило в жар, я подумала, что меня отравили и все мои внутренности через минуту сгорят. Я согнулась и с трудом вдыхала воздух маленькими порциями, потому что всё внутри скрутила боль, давящая, опаляющая огнём.

Чиинана что-то сказала. Я подняла глаза и сквозь выступившие слёзы увидела протянутую кружку с водой, по крайней мере, на вид. В тот момент я была готова на всё, лишь бы избавиться от боли, и выпила, сразу стало легче дышать. И боль постепенно растворилась, а я заставила себя собраться. Драконью Тень я уже встречала, вряд ли в реальности она могла быть страшнее, чем во сне.

Эльфийка подошла ко мне со шкатулкой, открыла её и надела мне на шею ожерелье из камней кровавого цвета, от прикосновения которых я ощутила на покрытой мурашками коже тепло.

Озноб усиливался с каждой минутой в этой атмосфере, где складывалось впечатление, что меня собираются принести дракону в жертву. Три эльфа в плащах и капюшонах приблизились к сооружённой из резных камней арке, держа в руках измятые свитки. Они встали по углам, четвёртый из которых заняла Чиинана. Мою спину жгло.

Альвоя. Восставшие Земли

Меедак с трудом переставлял ноги. Когда не выходишь из своего жилища годами, даже не замечаешь, что совсем разучился ходить. Да и факел оказался тяжелее, чем он думал, но требовалось немного осветить пещеру, кто-то спешил за помощью, хотя на шаги это не походило. Какие-то шлепки и шарканье приближались, и чем ближе они становились, тем яснее слышались движения крыльев.

— Птица? Здесь птица? — спросил Меедак, когда крылья захлопали перед самым его носом.

— Меня называют Мудрейший, я ворон, друг Темноликого, правителя Земли Предков, он здесь за решёткой. Девочку похитили.

Меедак мотнул головой, приглашая ворона следовать за ним.

— Я знал, что-то случилось. Впрочем, я чувствовал заранее, для того и разделил руны и ключ. Твоё появление я тоже предвидел, но не успел осветить весь проход в пещеру. Ты изранил крылья?

Он чувствовал запах крови, вероятнее всего, все эти шлепки, которые он слышал, были ударами птицы о стены пещеры.

— Тебе известно о подземном ходе, маг Меедак? — спросил ворон. Голос его звучал слишком громко для привычного к полной тишине слуха. Но вряд ли птица могла говорить тише.

— Подземный ход строили рабы, его провели до самой Земли Предков, сделав в двух местах Крадущие арки. Я сам накладывал заклятие. Но не знаю, существуют ли они теперь. Не одно землетрясение переживали Восставшие Земли с той поры.

Он принялся открывать стоящие на столе пузырьки, каждый из которых подносил к носу, определяя по запаху нужные компоненты. Птица нуждалась в помощи, а ещё больше темноликий мальчик и его сестра. Хорошо, что память, ставшая за сотню с лишним лет худым решетом, утратив многие события и подробности, сохранила главное — рецепты сотворения волшебства. Вскоре шар-поводырь родился. Маг ощущал его нежное тепло ладонью.

— Он выведет тебя из ущелья, чтобы ты больше не ранил крылья, а вот это, — он протянул руку, нащупал голову ворона и привязал к его шее пузырёк с зельем «змеиная кровь», — отнеси темноликому мальчику. Оно легко разъедает железо и даже камень. Иногда мне удавалось с помощью него освобождать пленников дракона.

Маг улыбнулся. Он снова противостоял Доогелдарку в силу своих возможностей.

— Лети спасай друзей, — не касаясь, подтолкнул шарик.

— Благодарю, маг Меедак, — прогремел ворон, и Меедак услышал, как захлопали крылья.

— Лети, — повторил он для себя. – Когда дракон вернётся, я буду готов принять его.

***

Фиолетовая ночь жирным слоем легла на Восставшие Земли. Стража не спала. В грот доносились их голоса, звон посуды и скрежет металла, однако шорох крыльев выделялся среди немногочисленных ночных звуков. Дариен видел Мудрейшего, глаза которого блеснули в темноте. Он припал к решётке и закричал, чтобы стража за его криком не заметила говора птицы.

— Эй, вы, тупицы! Выпустите нас. Я уже выспался на вечность вперёд, и мне не терпится размяться. Ну же, давайте сразимся в честном поединке. Слышите, вы, драконьи прихвостни! И к чему, спрашивается, вам служить этому не шибко умному эльфу Уузону?

Ворон успел закончить свою речь, подлетел и просунул сквозь решётку пузырёк. Дариен сжал его в кулаке. Послышались шаги и ворчание стражи. Ворон скрылся за каменным выступом наверху.

— Заткнись, ты и так доставил нам немало хлопот. Не лезь в чужие дела и, может быть, останешься жив. Чего не обещаем девчонке. Наверное, её скормят дракону, — они засмеялись и, прошаркав мимо гротов, отправились обходить окрестности.

— Давай, Дариен, всё-таки мы на твоей земле, поторопись, — сказал Аадрион.

Дариен дождался, чтобы воины Тени скрылись из виду, и вылил жидкость в скважину. Внутри зашипело. Справившись с решёткой, он выскользнул и бесшумно двинулся к высокой скале, вершина которой скрывалась в темноте ночного неба.

Он пробирался на ощупь, касаясь ладонями холодных стен и прислушиваясь к шёпоту песка под ногами. Земля, на которой он родился и вырос и которой теперь управлял, в этом месте казалась ему чужой. Даже камни на берегу океана говорили с ним, даже раковины с благоговением отдавали свои жемчужины, но здесь, в остывших скалах, всё пропиталось холодом и отторжением. Разрушительная энергия дракона всё ещё витала в сжатом со всех сторон воздухе.

Дариен увидел слабое свечение впереди и, спотыкаясь во тьме, побежал на показавшийся блик, точно на долгожданный маяк. Нет, он ему не показался. В воздухе на уровне глаз маячил светящийся шарик размером с яблоко. Шарик на мгновение замер, внезапно устремился в глубину чёрного туннеля и скрылся из виду.

— Эй! – крикнул Дариен. — Не исчезай, малыш, — и прибавил ходу.

Однако шарик не исчез, а завернул за неприметный невооружённому глазу выступ и ринулся вперёд, оставляя за собой струящийся хвост. Дариен не отставал. Исходящее от шарика сияние освещало пещерную дорогу достаточно для того, чтобы бежать, не боясь наскочить на стену или споткнуться о неровности. Несмотря на прохладу, эльф чувствовал, как липла к телу рубашка, слышал своё дыхание. Эхо подхватывало его и разбрасывало в пространстве тихим шипением. Внезапно раздался звон где-то впереди, потом ещё и ещё раз, точно в каменную стену долбили железом.

Шарик повис в воздухе, остановившись в глубине серокаменного тупика. Дариен подбежал и прислушался, звук исходил как раз из-за стены, которой заканчивался туннель. Кто-то стучал по ней с другой стороны.

Дариен немного успокоил дыхание и крикнул:

— Кто здесь?

Ответа не последовало, но стук прекратился, значит, его услышали.

— С тобой говорит Правитель Зеелонда и Восставших Земель, — крикнул он снова.

— Это Гиилюс, правитель, я ищу Темноликого, — долетел приглушённый толщей камня голос. — Смею надеяться, что мой правитель жив и здоров?

— С ним всё хорошо, он ждёт нас в гроте, — отозвался Дариен, ощупывая стену в поисках хоть какого-то намёка на выход.

— В таком случае мы здесь немного застряли, — пояснил Гиилюс. Голос его дрожал от напряжения. Из-за стены снова послышался звон. — Мы обшарили всё. Не пойму, кому понадобилось заложить проход.

— Возможно, тому, кто уходил отсюда последним. Что же, поищу со своей стороны. Кто там с тобой, Гиилюс? — спросил Дариен, услышав тонкий голос из-за стены.

— Даалия, сестра Баариона, так уж вышло.

— О, неожиданно, — воскликнул Дариен. — Буду рад увидеть тебя, Даалия. Вот только пробьём эту зловредную стену.

Он засмеялся, ударил ногой, но безуспешно.

Светящийся шарик заметался из стороны в сторону, оставляя за собой тонкие пряди лучей.

— У меня здесь летающий шарик взбесился.

— Факел-поводырь! – воскликнула Даалия. — Мы спасены! Он почувствовал твою цель и должен отыскать выход. Он всегда находит его.

Факел тем временем завис в воздухе, и не успел Дариен сфокусироваться на своём желании преодолеть стену, как тот метнулся в обратном направлении и прильнул к стене на два локтя от пола.

Дариен лишь теперь заметил небольшое отверстие, просунул в него руку и нащупал рычаг.

— Нашёл, — крикнул он и потянул сначала одной, потом двумя руками, а после ещё и упираясь ногой в стену. Камень заскрипел о камень, и стена принялась опускаться по подобию перекидного моста.

— Ну, наконец-то, — раздался радостный возглас Гиилюса. — Мы смерть как устали торчать здесь, но добрались удивительно быстро, в какой-то момент нам показалось, что мы прошли через нечто, скрадывающее расстояние.

—Ты прав, здесь магические арки, иначе вам потребовалось бы дней десять. — Рад познакомиться с тобой, Даалия, — сказал Дариен, посмотрев на девушку, хрупкую и бледную, как её брат, но с такими искрами в глазах, от которых вряд ли можно увернуться, если они начнут бить прицельно. – Ты можешь гордиться Баарионом, он лучший воин из всех, кого я видел.

— Спасибо, правитель, — с улыбкой ответила эльфийка, теребя пальцами толстую косу. — Я знаю.

Гиилюс тихо хмыкнул и раскрыл вместительный мешок, в лучах факела заблестело оружие.

— Ух ты! Слава Гоибниу-кузнецу! — воскликнул Дариен, приседая возле арсенала.

— Запасы Баариона, — развёл руками Гиилюс, — лучшего, как ты говоришь, воина.

Дариен почувствовал, что краснеет. Нехорошо вышло, но, судя по тому, что юный эльф пришёл с Даалией, он не держит на Баариона зла.

— Я должен извиниться перед тобой, — сказал он. — За себя и Баариона, это я отдал приказ — завладеть человеком любой ценой.

Он смотрел в синие глаза Гиилюса, яркими звёздами выделявшиеся на испачканном пылью и песком лице, не отводя своих.

Гиилюс, ничего не говоря, поклонился.

— Мешок понесу я, — сказал Дариен, поднимая тяжёлую ношу и взваливая на спину, и жестом показал Гиилюсу, что не примет возражений. — Пока ты тащил это, я бездельничал в гроте. Ладно, бежим. Стража, наверное, уже обыскалась меня.

Он не ошибся, высунув голову из-за валуна у входа в ущелье, увидел их четверых, рыскающих по территории.

— Дамам лучше подождать здесь, подмигнул Дариен эльфийке, на лице которой не мелькнуло даже тени страха.

— С такой дамой мы можем постоять в сторонке, правитель, — поправил его Гиилюс.

Даалия пихнула его плечом.

— Ого, не знал, — восхитился Дариен. — Эй, уроды, я же предлагал размяться, — закричал он, сбегая вниз на арену, даже и не рассматривая вариант расправы с воинами Тени по очереди.

Те бросились на него безрадостно. Что-то им подсказывало, что наказание за упущение одного из пленников предпочтительнее встречи с мечом в руках правителя Зеелонда и Восставших земель. Следом из ущелья выскочил Гиилюс, чьи даже запылившиеся кудри в утреннем свете Птухайла сверкали золотом, как и его длинный одноручный меч.

— Глупые эльфы! – заорал один из стражников. — Сейчас здесь будет новый отряд воинов Тени.

— Не будет, — коротко ответил Гиилюс, отталкивая воина, налетевшего на него с топором. — Они все погребены в глубине туннеля. И будущие партии тоже.

На сморщенных лицах возникло замешательство. Дариен посмотрел на парня и почувствовал лёгкость в теле, словно кто-то обрубил канат, тянущий его вниз. Звон и блеск оружия приятно освежили погружённую в хмурое молчание арену.

Ненадолго.

***

Гробовая тишина, царящая в зале, сменилась лёгким дыханием ветра, исходящего из арки. Маги впали в транс, читая свитки и молча шевеля губами, время от времени рисуя в воздухе знаки. Ритуал завораживал, чувствовалось, как энергия заполнила помещение, мерцая в лучах факелов. Все стояли, как статуи, не смея отвести глаз от происходящего в центре зала. Меня держали за руки два воина Тени, словно замёрзшие ледяные глыбы, и всё, что мне оставалось — это смотреть на угрожающе посвистывающую арку. Что будет со мной, когда клыкастая морда окажется по эту сторону? Нет, надо думать о жизни и о спасении эльфов.

Воздух в арке рябил, как бывает, когда тепло поднимается от земли. Сквозь него я видела сосредоточенное лицо Уузона. Его руки лежали на подлокотниках трона, а пальцы, облачённые в кожаные перчатки, сжимались в кулаки. Один из воинов подошёл и что-то шепнул ему. Уузон ответил и подал знак рукой. Несколько воинов бесшумно удалились. Остальные начали переглядываться и хвататься за оружие. Стрелы выскользнули из колчанов и заняли свои места в длинных гибких луках. В руках воинов Тени блеснули мечи.

В арке тем временем трепещущий воздух сменился мягким сиянием факелов. Ворота в подземный мир Драконьей Тени открывались. Я в очередной раз поразилась удивительным эльфийским способностям. Преодоление пространства и времени с помощью слов и символов, с помощью трав и зелий.

И чем таким меня напоили? Что вместо того, чтобы вырываться и дрожать от страха, вопить и плакать, я стояла и размышляла о пространственно-временных загадках. Точно не передо мной, а перед кем-то другим вот-вот собиралось появиться жуткое чудовище.

Свечение между тем заняло всё пространство арки. Маги по-прежнему безмолвно шептали. Обстановка накалялась, и мою спину жгло всё сильнее. Послышался громкий резкий вздох. Хромой выпрямился в кресле. В арке показалась чёрная тень. Нет, это не походило на дым. Как в моём сне, дым не сочился из всех щелей. Это шествовала, действительно, тень, густая и почти непрозрачная. Она росла и обретала форму. Внезапно на ней раскрылись два смоляных глаза. Я вздрогнула, встретившись со взглядом дракона. Дурнота охватила тело.

Тень росла пока ещё по ту сторону арки. Где-то внутри неё, а меня уже мутило. Хотелось пятиться, но отступать было некуда, и я вспомнила, как в детстве вот так вот смотрела в глаза дракону. Железному. Зажатый в руках хирурга, он приближался к моему лицу, блестящий, на длинной шее и с острыми зубами-скальпелями. Я должна была открыть рот и впустить его в себя, чтобы он вырезал больные миндалины. В соседнем кресле кричал и извивался мальчик моего возраста, а я заворожённо смотрела в глаза дракону и чувствовала его холодное прикосновение к телу, как он с хрустом вгрызался в моё замороженное горло. Может быть, я была сильной в детстве? Значит, должна быть сильной и тогда, когда мистическая тварь, давно убитая моим отцом, жаждет с моей помощью вернуться и погубить прекрасный мир эльфов.

— Бум! – ударило в моей голове.

По залу пробежала волна шорохов. Это тяжёлая лапа Тени опустилась на каменный пол ритуального зала, дракон, пригнувшись, вышел из арки и выпрямился во весь рост. Он был огромен, гораздо больше, чем я видела во сне. Его голова уходила под самый потолок. Каждое движение отзывалось во мне, словно меня встряхивали изнутри. Все присутствующие прижались к стенам.

Тень оглядывалась, оскалив чёрные зубы, каждый размером с мою руку до локтя.

«Выползла тварь», — послала я мысленно сигнал, как уже делала это в своих прежних снах.

В голове зашумело, тошнота подпирала к самому горлу, но я старалась её подавить, глаза впивались в меня иглами.

«Человек должен умереть», — я отчётливо услышала шипение.

Я собрала всю свою крохотную смелость, надеясь на то, что тень фактически не может питаться человечиной, и послала ответ: «Мы ещё посмотрим, кто из нас умрёт».

Дракон рассмеялся. Причём не в моей голове. Он рассмеялся реально, наполнив зал грубым смехом, похожим на непрекращающиеся раскаты грома.

Уузон что-то крикнул, я не видела его из-за Тени, но узнала голос. Драконий взгляд сделался таким презрительным, что я невольно усмехнулась. А хромой думал, что эта зубастая гора начнёт перед ним пресмыкаться.

«Кто этот жалкий эльф?» — раздалось шипение.

«Действительно, жалкий, — ответила я, — но хочет быть могущественным».

Дракон снова захохотал. Как же хромой ошибается, думая, что Доогелдарк станет служить ему.

«Так я и знала», — ответила я, предпочитая заговаривать эти милые зубы.

В голове снова громыхнуло, и из арки выступили задние лапы чудовища. Я словно была в наушниках всё это время, едва различая посторонние звуки, но этот голос я расслышала бы где угодно.

— Мира! Я здесь!

Дариен. Я повернулась на звук и увидела его. Лучники уже спускали стрелы, воины Тени бросились, размахивая мечами, встречать незваных гостей, а чудо-повар-переводчик-тренер-правитель Зеелонда и Восставших Земель на правах гостя приветствовал недружелюбных хозяев, прикрываясь от стрел щитом и прокалывая нападающих одного за другим. Он крутился волчком, рядом с ним мелькала высокая фигура Аадриона, белые волосы Чёлки взлетали веером, блестели золотые кудри Гиилюса, я рванулась бежать и через секунду ощутила холодное железо под подбородком и такой же холодный камень за спиной. Хромой закричал. Все остановились. Дариен, мой брат и друзья стали бросать оружие. Дзынь, дзынь, дзынь — звенели мечи, падая на пол. По залу пронеслось шипение, пробирающее до костей. Смоляные глаза вновь устремились на меня, вызывая боль в висках.

— Ты умрёшь, — прошипел дракон.

Я опустила глаза и увидела его — длинный драконий хвост выбрался из арки и послушно лёг дугой возле гигантских лап своего хозяина. На весь зал прогрохотал торжествующий смех чудовища. Его лапы теперь находились буквально в трёх шагах от меня, а перед ними извивался кончик хвоста, покрытый блестящей змеиной кожей. Он уже не был тенью, а с каждой секундой всё больше и больше становился живым.

Дракон обретал плоть. Вот и сбывался мой сон, и я не могла препятствовать этому перевоплощению. Время будто замерло для меня, звуки отдалились, и воздух вокруг загустел, как холодец. А в нескольких метрах от меня тёмно-серые глаза, прожигая моё помутнённое сознание, тянулись ко мне, умоляя жить. Разве могла я не исполнить их просьбу, а взять и единственным движением прервать всё: свою жизнь, магический ритуал, возрождение дракона. Предательские слёзы выступили, размывая окружающие меня фигуры. Теперь я точно знала, для чего судьба забросила меня в Альвою. Чтобы найти его. Того, с чьим тёмно-серым взглядом глубиной с океан у меня нет сил расстаться.

Внезапно я ощутила свободу под подбородком, и правая рука освободилась от хватки стражника, который в это же мгновение рухнул к моим ногам, даже не вскрикнув. Пока я удивлённо крутила головой, шмякнулся на пол воин слева от меня. Сперва я увидела перед собой сияющую плоскость меча с голубой в золотых веточках рукоятью, и лишь потом невесть откуда в буквальном смысле свалился Эз.

— Держи! – крикнул он в тот же миг и кубарем покатился по полу.

Не знаю, как среагировало моё тело, но я ощутила тепло в ладони. Танго вернулся ко мне. Со всех сторон закричали, и звон мечей вновь нарушил болезненную тишину в моей голове. Теперь я знала, что делать. Я никогда не рубила дров, но сделала три шага и замахнулась, подняв двумя руками меч, рвущийся в бой. Удар. Лязг. Хруст.

Всё вокруг меня наклонилось: стены, потолок, дракон, эльфы. Танго подмигнул мне отблеском огней, и осталась темнота, но прежде, чем она поглотила меня, я услышала оглушительный вопль и увидела тень, что, расправив крылья, взмыла вверх, ускользая сквозь каменные стены.

Дракон вернулся…

***

Невысокий эльф с бородкой на лице выскользнул из тени и ловко повалил держащих Миру воинов. Она освободилась, а значит, нельзя было терять ни мгновения. Дариен подхватил с пола только что брошенный меч и в три больших прыжка долетел до Уузона. Тот не растерялся, соскочил с трона и принял бой, мечи скрестились, заскрежетали.

— Я прикажу дракону убить тебя первым, Восставший! – прорычал Уузон, наваливаясь всем телом. — Недолгим же будет твоё правление, — он засмеялся сквозь сжатые зубы.

Дариен отвёл его меч в сторону, резко перебросил свой в левую руку и ударил противника кулаком по лицу.

— Это тебе за Миру! — крикнул он.

В этот же момент раздался истошный крик дракона, оглушающий и заставляющий голову звенеть. Дариен повернулся и увидел белую фигурку, без чувств тающую свечой, сорванным лепестком среди клацающего оружия, звериного воя, ора и толкотни. Он сам не заметил, как подбежал к ней и успел подставить ладони прежде, чем её голова коснулась пола. Эльф подтянул её к груди, прижался, убрал волосы с её лица.

— Мира, Мира, пожалуйста.

Драконья Тень всё ещё оглушительно ревела, но сквозь рёв и шум Дариен расслышал над собой злое шипение и мелкий треск, и тут же знакомый голос: «Не смей!»

Он обернулся. За его спиной стояла скованная в объятиях Аадриона беловолосая колдунья в чёрном плаще, из пальцев которой били в пол частые голубые молнии.

***

Меедак не мог спать этой ночью. Пульс, по большей части еле заметно трепыхающийся, с вечера участился. Маг бродил по комнате, поглаживал корешки потрёпанных книг, брал их в руки, прижимал к груди, говорил с ними. Долгие годы они были единственными его собеседниками. Он знал на память их все. Он разложил по полкам все пузырьки и шкатулки. Зелье к зелью. Порошок к порошку. Он умылся водой из бьющего здесь же в комнате холодного ключа.

Меедак знал, что этой ночью Доогелдарк вернётся в мир, едва распустившийся после страданий и смертей, и знал, куда направится дракон для обретения былой мощи. Он этого не хотел. Он погасил последний факел и лёг на свою остывшую постель. Он сделал в своей жизни всё что мог и, даже будучи дряхлым стариком, позаботился о будущем эльфов, Альвои и всех миров. Меедак поднёс к бледным подрагивающим губам кулак с зажатым в нём пузырьком. Кулак часто дёргался, и пузырёк брякал по зубам, но это не помешало магу сделать глоток.

— Нет, Доогелдарк, тебя здесь никто не ждёт, — прошептал он по-эльфийски и повторил на языке, который много лет назад изобрёл сам, на языке драконов.

Потом закрыл глаза.

Альвоя. На пути к Земле Предков

Темнота не желала расступаться, её липкое покрывало окутывало меня со всех сторон, но вот блеснул слабый голубой свет, я покрутила головой и нашла источник — круглое окошечко, задёрнутое тонкой тканью. Я была на корабле и, что радовало, не в клетке, а в постели, значит, не у врагов, а у друзей.

На мне было всё то же белое платье, я приложила ладонь к груди, ожерелья не оказалось, прислушалась к себе, спину не жгло. Чем всё закончилось? Последнее, что я помнила, был оглушительный драконий рёв.

Сердце забилось, Дариен же был там, и мой брат, что с ними? Нужно было выяснить это немедленно, я сунула ноги в стоящие возле кровати сапоги и вышла из каюты.

Передо мной развернулось баклажановое пространство. Небо сливалось с морем так, что не было видно границы, где заканчивалось одно и начиналось другое. Корабль шёл быстро, рассекая мягкие волны. Над палубой в свете голубых звёзд развевался флаг с двумя пересекающимися кольцами. Я вздохнула, оставалось найти кого-нибудь и всё узнать.

— Мира! – за спиной раздался крик, и я вздрогнула. — Что ты здесь делаешь? – Гиилюс подбежал и, сняв куртку, набросил мне на плечи. — Разгуливаешь одна по палубе ночью, я чуть не принял тебя за призрака.

Я улыбнулась.

— Рада видеть тебя, Гиилюс, живым и здоровым. Как остальные?

В это же время подошёл Чёлка. Он слабо улыбнулся мне, видно было, что нарочно пытался спрятать улыбку и выглядеть по обыкновению статуей, но вышло плохо. Приятно было видеть их вместе.

— Мы с ним на страже этой ночью. Всякое может случиться, идём внутрь, есть хочешь? — Гиилюс пропустил меня вперёд, указывая на лестницу вниз.

И зачем только он заговорил о еде? Мой живот тут же заурчал, и я испугалась, что оба эльфа прекрасно это услышали, но не подали виду. Мы спустились в камбуз. Я уселась за стол, а Гиилюс налил мне молока, поставил корзинку с ароматным хлебом, и я не стала медлить.

— Расскажи, что произошло в замке? — мне не терпелось узнать о главном.

— Началась настоящая бойня. Дракон ревел и разбрасывал всех невидимой силой. Это было невероятно! — Гиилюс взмахнул руками и чуть не опрокинул кувшин, но Баарион среагировал мгновенно, не дав посуде пострадать. — Потом он взлетел и исчез, проникнув сквозь стены, будто их и не было, а в зал ворвалась армия Совета. Да неужели? Мы думали, они ни за что не разогнут свои дряхлые колени. Уузона и весь его отряд арестовали. Колдунья сумела скрыться, а воинов Тени осталось немного, наверное, их перебили. Жаль, что Эз ранен, но маги поставят его на ноги. Аадрион жив-здоров. Дариен тоже. Никогда бы не подумал, что он такой. Ну, не знаю, — он бросил взгляд на Баариона, — открытый, что ли, простой.

Я улыбнулась. Да, он такой.

Гиилюс рассказывал так эмоционально, что ничего не понимающий Баарион смотрел на него, как на пришельца. Наверху послышались шаги, и вскоре на лестнице показался Дариен. Он резко остановился и шумно выдохнул. Парни подскочили. Баарион что-то шёпотом напел правителю. Оба эльфа кивнули мне и вышли.

Дариен молча проводил их взглядом и перевёл его на меня. Я отпила молока из кружки.

— Может, уже выключишь правителя, а то мне не по себе, когда ты так смотришь.

Он на секунду наморщил лоб, наверное, не понял слова «выключишь», сел напротив меня, улыбнулся. Лицо смягчилось. Как раз этот вариант и имел в виду Гиилюс, называя его «открытым и простым».

— А ты имеешь что-то против правителя? – Дариен приподнял брови. — Осторожно, — он покачал головой, — ты же видела меня в бою.

— Видела, — хихикнула я, — но не забывай, что я мастер по отрубанию хвостов у всяких задавак.

Мы засмеялись. Он подал мне руку.

— Идём, провожу тебя в каюту. Не стоит ходить одной, Драконья Тень на свободе. Кто знает, что придёт в её бесплотную голову.

Я послушалась, и мы вышли на палубу. Звёзды безмятежно провожали корабль. Вокруг было только море и небо. Казалось, ничто больше не потревожит этот мир и никакого зла в нём больше не существует. Тёплая мягкая рука бережно сжимала мои пальцы, совсем не так, как ещё недавно сжимала рукоять смертоносного меча. Мы подошли к двери, я вошла внутрь, а Дариен остановился, постоял, а потом шагнул через порог.

— Мира, — сказал он, потянув меня за рукав, — я уже дважды думал, что потерял тебя.

В каюте стояла полная темень, не считая бледного свечения из-за занавески, от которого я видела в тёмных глазах лишь две серебряные искорки, но я знала этот взгляд, встревоженный, сожалеющий.

— Это так страшно, как будто падаешь в пропасть, летишь и не можешь остановиться.

Я кивнула. Мне было понятно его состояние. Он притянул меня к себе, положил тёплую ладонь мне на затылок, наши губы осторожно соприкоснулись. Не знаю, отчего у меня кружилась голова, то ли от последствий магического ритуала, то ли от затяжного эльфийского поцелуя, бархатного, как прикосновение лепестка, скорее похожего на отвлекающий манёвр для захвата более интересных территорий.

Я не ошиблась. Рука Дариена скользнула по моей спине вниз, вверх, потом нащупала завязки платья, замерла на несколько секунд. Я перестала дышать. Он медленно, точно, нехотя, оторвался от моих губ и посмотрел в глаза, потом обнял меня, прижав к своей груди.

— Спокойной ночи, Мира, — сказал, тихо дуя мне в макушку, и повернулся к двери.

Я схватила его за руку.

— Дариен.

Он обернулся, и я повисла на его шее, впиваясь губами в его губы. Да зарасти оно всё. Сколько раз мы уже могли умереть, и что будет с нами завтра, никому не известно, так нужны ли нам эти игры в благородство, когда мы оба хотим одного и того же.

Дариен подхватил меня на руки и, не отрываясь от моих губ, отнёс на постель. Платье поползло с плеч, оголяя грудь. Он скинул с себя рубашку и опустился на меня. Что-то холодное и твёрдое коснулось моего солнечного сплетения, надавив на него.

— Что это?

Дариен опёрся на одно предплечье, нависая надо мной, и приподнял к свету объёмный камешек в оправе и на шнурке.

— «Сердце Мананнана», владыки моря. Знаешь, я подарю его тебе. Он будет хранить тебя, пока ты в его владениях.

Он сел прямо, снял с шеи шнурок и надел на меня, приподняв голову. Потом наклонился и принялся целовать моё лицо, шею, ключицы, грудь. Его руки легко справились с моей одеждой, с его, и мы не останавливались до тех пор, пока звёзды сквозь занавеску серебрили краешек погружённой во мрак белой постели.

Альвоя. Земля Предков

— Могу я тебе помочь, Мира? Уже наслышан о твоих подвигах, как и весь народ Земли Предков, — махровый голос ворона нарушил тишину библиотеки.

Я поднялась туда сразу же после того, как корабль причалил к Земле Предков, мы прошли сквозь толпы встречающих эльфов и эльфиек с их очаровательными, как фарфоровые куколки, детьми, и я, наконец, приняла горячую ванну.

— Я видела сон, Мудрейший. Снова летела на драконе, но и там не было ответа, как открыть врата в мир драконов. Как прочесть руны? И для чего нужен ключ?

Мой брат не считает нужным посвящать меня во все подробности. У людей, говорят: «Предупреждён — значит, вооружён». Я бы хотела быть вооружённой в следующий раз при встрече с кем-нибудь вроде Доогелдарка. Пока что я безоружна и беззащитна.

— Понимаю тебя. Вижу в твоих глазах искреннее желание помочь. Руны драконов — магическая письменность. Они открываются не каждому глазу. Если верить древним писаниям, именно тебе они должны открыться. Ключ — символ, указывающий на то, как их прочесть.

Я отправилась в столовую и села возле Дариена. Гиилюс с милой эльфийкой, сестрой Баариона Даалией, сидели напротив, Баарион — с другой стороны от своего правителя, Аадрион — во главе стола.

Впервые за несколько дней я видела что-то съедобное, кроме хлеба. Эльфы с благодарностью принимали всё, что давала им природа, и довольствовались этим. На столе были фрукты, овощи, зелень и сыр. Гиилюс красовался перед Даалией и наверняка рассказывал ей в этот момент о сражении в замке Уузона. Аадрион выдерживал паузу, пока все спокойно поедят, чтобы начать важный разговор. Это было заметно по его обеспокоенным глазам.

Дариен тоже был на удивление не весел. Я ждала, дожёвывая печёное яблоко. Наконец, брат заговорил.

— Мира, ты можешь сколько угодно жить у меня, но, как только пожелаешь, мы отправим тебя домой. Прости, что я затеял всё это. Я не должен был так рисковать твоей жизнью. Ты столько раз подверглась из-за нас опасности, что я не знаю, как загладить свою вину перед тобой.

Он опустил взгляд, а меня будто окатило внезапно набежавшей волной. Он что, издевается?

— Ты хочешь сказать, что всё было зря? Ты вытащил меня из привычного мира, перевернул с ног на голову мою жизнь, а теперь хочешь забросить меня обратно. Живи, Мира, как обычно, забудь всё, что здесь с тобой произошло. Ты в своём уме, брат?

Похоже, никто не ожидал от меня разговора с Темноликим на равных. Даже Дариен выглядел удивлённым. Баарион, не понимающий моих слов, и тот вытянулся по струнке и смотрел из-под своей чёлки.

— Я никуда не уйду, пока мы не откроем эти чёртовы врата, не попадём в мир драконов и не уничтожим Тень. А потом можешь гнать меня из Альвои сколько угодно.

Аадрион выслушал меня с неизменным достоинством, потом откинулся на спинку кресла и убрал волосы с лица — верный признак, что он волновался, а значит, и смягчался тоже. Меня удовлетворило моё выступление, и я ожидала решения правителя.

Дариен извинился и заговорил по-эльфийски. Брат молча смотрел на него. Потом вздохнул, улыбнулся и покачал головой.

— Хорошо, но я, как старший брат, здесь отвечаю за тебя. Пообещай, что не выйдешь из замка до готовности магов к открытию портала.

— Конечно, как скажешь, — согласилась я.

— Вот и прекрасно. Будем готовиться.

Все с облегчением вздохнули.

К открытию портала готовились три дня. Всё это время я не покидала замок, как и обещала. Баарион с сестрой ездили к родителям в Город Мастеров. Гиилюс тоже поехал с ними. В замке и в округе постоянно находились воины Земли Предков. Из Города Мастеров приехал так называемый мастер Мерцающих врат. Дариен всё время был со мной, и мы, к моему удовольствию, продолжили тренировки.

— Не принимай удар на ребро. Ты можешь повредить меч, отбивай плоскостью, — учил он.

Это было нелегко, но мне становилось как-то спокойней, когда Танго танцевал в моих руках. Одно смущало меня: когда я брала меч в руки, тут же перед глазами вставала Драконья Тень, которая шипела и рычала. Приходилось отгонять это видение, как назойливую муху.

Ещё мы читали в библиотеке древние книги. Удивительно мелодичные сказания Дариен читал мне вслух, а потом объяснял по-русски. Я немного начала учить эльфийский язык, запоминая некоторые фразы. Мудрейший тоже был с нами. Сколько же историй и легенд жили в его маленькой птичьей голове!

Одна из них особенно меня зацепила, я даже решила записать её на своём языке с помощью Мудрейшего, конечно.

Давным-давно это было. Точнее не сказать. Ещё до того, как поднялись из глубин океана Восставшие Земли. Жили в прекрасной Альвое три ослепительные эльфийки. Волосы их были белыми, как свет согревающей Альвою звезды, а глаза — цвета зелени, омытой дождём.

Обладали сёстры волшебной силой. Первая, Иирайа, силу свою передавала через ладони. Что захочет изменить, до того достаточно ей дотронуться. У второй, Даглиины, сила магическая обитала в глазах. А третья, Элээда, силу свою чувствовала, да применить не могла. Ни руками, ни взглядом не выходило у неё волшебство творить.

Бросил как-то правитель земли эльфийской клич, что желает он построить новый город, не было которому равных во всей Альвое. Созвал он лучших мастеров и волшебников.

Отправились сёстры в дорогу, чтобы и свою магию испытать перед правителем. Путь их был далёк и труден, но не унывали девушки, вместе преодолевали все преграды. Где магией пользовались, а где и все втроём своей женской силой наваливались.

Утром одного дня вышли юные эльфийки на край обрыва, и глаза их наполнились вдруг слезами от усталости и безысходности. Не было через обрыв никакой переправы, и конца его не видно было ни в одну, ни в другую сторону, сколь далеко ни заглядывала Даглиина взглядом своим волшебным.

Росло на краю дерево ветвистое. Высоко тянулся его мощный ствол к сиреневому небу. И задумали сёстры дерево через обрыв перегнуть.

Собралась Иирайа с силами. Засияли её ладони, как ночные голубые звёзды. Прикоснулась она к дереву. Долго изливала эльфийка магию на могучий ствол, не поддался он, упала она без сил. Взялась за дело Даглиина. Налились глаза силой, будто две свечи вспыхнули. До самых сумерек девушка боролась с природной неподвижностью дерева. Пока не потухли свечи, лишённые волшебной энергии. Опустились уставшие сёстры на траву. Пожала Элээда плечами. Не могла она ничем помочь. Тяжко от этого стало девушке. Сёстры обессилили, а она и пальцем о палец не ударила. Села Элээда возле дерева и заговорила с ним, утирая хрустальные слёзы.

Крепко держит Альвоя чудо-древо лесное,

Ты ж дитя ей родное. Я ей тоже дитя.

Рождены мы с тобою все одною землёю.

Все одною землёю станем, годы спустя.

Я тебе поклонилась, от души извинилась,

А звезда закатилась, в завершении дня.

Если, брат мой, в немилость я твою не вносилась,

Ты б мостом обратилось, пропуская меня...

Услышало дерево речи её душевные. До самых корней, до каждого листочка просочилась магия слова Элээды, смягчая волокна и расправляя древние сучья. Склонилось дерево через обрыв и пропустило сестёр. Так и узнала силу свою Элээда. И сёстры стали использовать слова в помощь своей магии. И вырос, благодаря волшебной силе слова, город, которому не было равных, и жили в нём лучшие мастера и волшебники Альвои.

Вряд ли, конечно, мои рифмы обладают магической силой, но я старалась передать смысл. По-моему, вышло неплохо.

Аадрион расспрашивал меня о маме. Я скучала по ней. Но меня успокаивало то, что для неё я была всего лишь в очередной командировке и она не заметит моего длительного отсутствия, если я вернусь. А если нет? Эту мысль тоже приходилось гнать. Сейчас не время. Я просила Аадриона показать мне руны, но он отказался, объяснив, что так для меня безопаснее.

И вот настал тот день, точнее, вечер, когда нам предстояло открыть врата в мир драконов и явиться перед их королём со своим прошением о помощи в борьбе с Доогелдарком. Говорили, что Тень летала над эльфийскими землями, пугая население, но не могла причинить вреда ничему живому.

Я оделась тепло и удобно и взяла Танго. Аадрион подарил мне для него новый пояс, и ножны вновь сияли у моего бедра. Мы собирались идти вчетвером, больше народу за один раз врата могли перевести только ценой здоровья и жизни магов. Баарион и Гиилюс, не дыша, смотрели на Темноликого, ожидая его решения. Брат хотел взять Гиилюса, потому что он говорит на моём языке, но не он один замечал, как они с Даалией поглядывают друг на друга. Думаю, это сыграло решающую роль, и Ааадрион объявил, что пойдёт Баарион, а Гиилюс останется держать оборону в Земле Предков и возглавит воинов в период отсутствия правителя.

Мы спускались по каменным ступеням. Факелы тёплыми лучами провожали нас в неизвестность. Мандраж начался у меня уже с утра. Как всегда, перед ответственным делом. Когда мы пришли к воротам, у магов всё было готово. Брат достал из-под рубашки свиток и протянул его мне. Я развернула пергамент. Сложные тщательно прорисованные символы покрывали всю его поверхность.

— И что мне с этим делать?

Это было всё равно, что русскому человеку пытаться прочесть китайские иероглифы, не изучая языка.

— Ты видела ключ, Мира? Представь, что он нарисован прямо здесь, на рунах.

Я представила спираль, которую не раз видела в зеркале на своей спине. Ну, конечно, символы не были хаотично расположены, или они так выстроились, когда я представила ключ?

— Да, вижу, но как их прочесть? Я не понимаю этих символов.

Спину начало жечь. Странные образы мелькали в моей голове где-то далеко, но я не отвлекалась на них.

— Видишь эти кубики? – один из магов поднёс на серебряном блюде кости, похожие на игральные, только на каждой грани был пропечатан символ. — Выложи из них узор, тот, что ты видишь.

Так, это другое дело. Я стала рыться в костях, переворачивать их и выкладывать соответствующий пергаменту узор по спирали. Все смотрели на моё занятие, как на магическое действо великого колдуна. Меня это забавляло. Я как будто играла в лото, забыв про дрожь. Когда последний кубик, а их оказалось в узоре двадцать четыре, лёг в середине спирали, странное мерцание началось в воздухе. Маг поднёс блюдо к воротам, поставил у основания. Переливающиеся строчки побежали вверх. Маги заняли свои места, мы вчетвером встали у прохода. Темноликий и Баарион — впереди. Мы с Дариеном — сзади. Он крепко сжал мои пальцы. То ли чтобы приободрить меня, то ли чтобы успокоиться самому. Я подняла на него глаза. Он подмигнул. Аадрион повернулся и кивнул.

— Идём.

Земля драконов

Мы шагнули в портал и из темноты слегка освещённого факелами подземного зала вышли на залитую красноватым светом местность. Мы были одни. Встречающих с оркестром и хлебом-солью не оказалось. Дружно выдохнули.

— Странный мир у этих драконов, — протянул Дариен.

Небо и скалы далеко вперёд — всё было красным. Уж не на Марс ли нас, грешным делом, занесло?

Внезапно подступила тошнота, слабость. Я покачнулась, но устояла. Дариен вовремя подставил руку.

— Что с тобой, Мира? — спросил Аадрион. — Ты побледнела.

Я припала к валуну, казалось, меня сейчас вырвет.

— Что с тобой, скажи что-нибудь, – дрожащим голосом откуда-то издалека спрашивал Аадрион, Дариен смотрел на меня напуганными глазами, но он тоже был далеко, а серые глаза его стали жёлтыми с прорезями, передо мной возник старый знакомый.

— Ты здесь? – прогромыхал в моей голове драконий бас.

— Здесь, — ответила я мысленно.

— Оставайтесь на месте. Я иду, — снова прогремело, жёлтые глаза как бы прищурились и растворились.

А передо мной вновь проявился Дариен. Я встала. Дурнота прошла, мысли прояснились.

— Он идёт, сказал, чтобы мы оставались здесь, — тихо передала я разговор друзьям.

Ждать пришлось недолго.

— Смотрите, — крикнул Дариен и показал на небо.

Широкие крылья разрезали красные облака. Потом ещё и ещё показались крылья. Драконы приближались. Мы смотрели и ждали, не зная, что будет с нами через несколько минут. Они становились всё больше, уже видны были их шипастые головы и длинные, как удавы, хвосты с пиками на концах. Ветер ударил нам в лица, а мы заворожённо стояли, не в силах отвести глаз от этого зрелища. Три дракона описали над нами круг. Чёрный, жёлтый и коричневый. На первый взгляд, конечно. Они стали плавно опускаться на землю чуть поодаль, вставая на камни когтистыми лапами. Их чешуйчатая кожа переливалась в красном свечении.

Вот чёрный дракон, который, по всей видимости, был здесь главным, пригнулся к земле. Хотя чёрной, а точнее, настолько тёмно-красной, оказалась лишь голова и шея, по крыльям же разлился чернилами синий, а ближе к хвосту — глубокий изумрудный, постепенно делавшийся всё ярче до самого кончика.

Что? Кто это на нём? Мы переглянулись. Аадрион пробормотал что-то невнятное и остолбенел, точно проглотил копьё.

— Там эльф? Нет, человек! – радостно вскрикнул Дариен, обнимая меня за плечи, а я впала в ступор, потому что не могла поверить своим глазам. По драконьему хвосту спустился и побежал к нам мужчина. И это было невозможно.

— Папа? – подумала я вслух.

Предательский комок подступил к горлу. Это не могло быть правдой, но это было, потому что Аадрион тут же подтвердил, что я не сошла с ума, хоть и помнила папу только по фотографии.

— Отец, — недоумённо протянул брат. — Как? – добавил, когда папа приблизился, и не осталось никакого сомнения, что это он.

Да, он был старше, чем на фотографиях, где я его видела, щетина покрывала лицо. Но вот же они, его серые глаза. Пока мы соображали, он уже подбежал к нам.

— Ну, наконец-то! Сколько лет я ждал этого, Господи! Сын!

Его глаза наполнились слезами. Мои тоже.

— Отец, я не знал, — Аадрион шагнул навстречу отцу робко, будто это был вовсе не Темноликий с его твёрдым шагом и выправкой, а напуганный мальчик. Они обнялись.

Потом брат подтянул меня к себе, а папа уже вовсю всматривался в моё лицо, как будто тоже не веря в происходящее.

— Мирослава, — выдавил он сквозь слёзы, которые уже начали прокладывать по щекам блестящие дорожки. – Откуда?

— Меня никто так не называет, пап, — ответила я, борясь с дерущим горло комком. Я прижалась к нему. Как же мне этого не хватало все эти годы. — Просто Мира, — добавила я.

— Идёмте же, — сказал папа. — Нам надо многое обсудить.

Драконы стояли в стороне, как гранитные изваяния, неподвижно. Мы приблизились и поклонились. Чёрный внимательно оглядел нас, всматриваясь каждому в глаза.

— Это я, — произнесла я мысленно. — Я с тобой говорю.

Дракон кивнул.

— Человек.

— Садимся, ребята, местные таксисты берут недорого, – пошутил папа, вытирая ладонью лицо.

Кроме меня, никто не понял его шутки. Драконы подставили крылья. Папа подал мне руку, я легко взбежала по крылу и уселась, взявшись за шипы на спине дракона.

— Ну ты даёшь! Как будто всю жизнь летала на драконах, – не сдержал эмоций Дариен.

— Я много раз делала это во сне.

Драконы летели высоко, и под нами раскрывался их великолепный мир. Красные скалы остались позади. Их сменили зелёные пейзажи гор и шумных водопадов, размеры которых были по-настоящему драконьими. Дальше снова начинались скалы. Они омывались изумрудным морем. Ну, и, конечно же, самая высокая скала была пристанищем короля драконов.

Мы поднялись ввысь, и драконы «припарковались» на открытой зелёной площадке перед парадным входом. Огромны арки, широчайшие проходы и невообразимо высокие стены. Мы пошли за отцом, крутя головами, как дети на своём первом празднике, обогнули скалу и направились вниз по зелёному склону, туда, где стоял маленький бревенчатый домик с крышей из веток.

— Прям как у людей, папа, это твой дом? — поинтересовалась я.

— Милости прошу, да, единственный в мире драконов дом, потому что я единственный здесь человек. И можете себе представить, как я за двадцать лет соскучился по людям. Ну, и по эльфам, конечно, — добавил папа и опустил глаза, встретившись ими с Аадрионом. — Садитесь к столу, попробуем по порядку.

В доме стояла каменная печь, папа снял с неё самодельный чайник и разлил по чашкам ароматный напиток бурого цвета. Запахло свежескошенной травой.

— Не чай, конечно, но пить можно. Наверное, вас интересует, что я здесь делаю? Меня вытащил король драконов. Нас оставалось мало, боевики палили со всех сторон. Бой длился вторые сутки. Я был ранен в ногу. Но ещё ползал между пулемётами, швырял гранаты. В меня тоже швырнул какой-то гад. Подлетел я здорово, приземлился ещё лучше. Острый осколок прошил меня насквозь. Думал, конец, в общем, уже смирился, знаете, усталость овладела, считал, что сделал всё возможное. Только вот не ангела над собой увидел, да и не чёрта, как оказалось, а желтоглазую чёрную морду с открытой пастью. Очнулся уже здесь. Долго не мог ходить, но эти ящеры кого угодно на ноги поставят. Эфириус сказал, что драконы умирают только на своей земле, на которой родились. Здесь я не мог умереть, потому что во мне есть капля драконьей крови. Удачное приобретение во время боя с Доогердарком. Вы же знаете, кто это?

Мы утвердительно закивали.

— Тогда он меня тоже неслабо ранил. Сложно всё это, но с тех пор я здесь с ящерами. Жду, когда кто-нибудь откроет портал. Надежды почти не осталось. Эфириус обещал, что придёт человек, слышащий драконов так же, как и я. Значит, это ты, дочка. Я должен был догадаться, вот кретин, ведь я же сам спрятал ключ у тебя на спине. Ты похожа на маму. Как она?

— Пап, — я пожала плечами, — она… ну, у нее есть мужчина, и у них двое общих детей, мальчишки-близнецы. Но замуж она так и не решается выходить.

— Это хорошо, дочка, — он улыбнулся той улыбкой, которую я видела на снимках. — Лучше, чем быть одной столько лет, да и замуж надо, чего уж там. Дети всё-таки. Мне так жаль, что ты без отца выросла, никому не пожелаю такого. А у тебя, Аадрион, мамины глаза, и ты уже совсем зрелый мужчина.

Он закрыл лицо руками и отошёл к окну, встав к нам спиной.

— Вы оба, мои дети, выросли без меня. Я не дал вам ничего. Дважды любил, но ни одну из любимых женщин не сделал счастливой. Зачем я вообще жил на этом свете?

— Мама умерла, — заговорил Аадрион с холодным спокойствием на лице. — Она страдала, когда ты ушёл, потом заболела и так и не смогла оправиться.

Брат снова стал похож на Темноликого, которого я увидела в первый день знакомства. Тот же синий режущий глаза взгляд с оттенком презрения. Я почувствовала холод в пальцах, испугалась и взглянула на Дариена. Похоже, он тоже заметил перемену и, как и я, испытывал неловкость.

Папа ударил кулаком в стену. Снова взялся за лицо, и при взгляде на него у меня побежали слёзы. Он развернулся к нам, протёр глаза, глубоко вздохнул и посмотрел на Аадриона.

— Я не хотел уходить, сын, — сказал он тихо. — Я должен был спрятать ключ и вернуться. Спрятав его в надёжном, как мне казалось, месте, я попрощался с миром людей, ничто не держало меня там, а в эльфийской земле ждала любимая женщина и маленький сын.

Папа снова вздохнул, сжал губы и покачал головой. Аадрион смотрел на него искоса и не моргая, а я задержала дыхание.

— Портал оказался закрыт. Это Меедак. Он долго был во власти Доогелдарка и сделал всё, чтобы не повторить ошибок. Возможно, он видел будущее и поэтому принял решение отрезать мне путь назад. Тогда я забрал ключ себе. Я долго пытался пробраться в Альвою разными способами. Искал магов, летал в Ирландию, нашёл даже представителей древнейшего кельтского рода, надеясь, что у них сохранилась хоть какая-то ниточка, ведущая к эльфам. Всё было тщетно. Потом я воевал. То на одной войне, то на другой. Лишь встретив Татьяну, я снова обрёл смысл жизни, а когда ты, Мирослава, родилась, не знаю, каким-то чувством понял, где спрячу ключ. И не ошибся. Вы нашли его.

Он развел руками и бессильно опустил их, словно осознавая, что ничего нельзя изменить.

— Прости, если можешь, сынок, потому что я не представляю, что пришлось пережить вам с Олилией.

Я не смела пошевелиться, просто сжалась в комок, боясь услышать тихий голос, который, я точно знала, умел больно ранить. Голос Темноликого.

Аадрион опустил глаза, а потом подошёл к отцу. Я заметила, что вцепилась в руку Дариена, только когда тот повернул ко мне голову, с тревогой посмотрев на меня.

— Довольно прошлого, отец, — сказал Аадрион, положив руку папе на плечо. — Настоящему грозит опасность, в Альвое начинается война. Тень Доогелдарка, что ты загнал под океанский ил, выбралась из подземелья и пыталась обрести плоть с помощью Миры. Мою сестру похитили, пришлось поднять армию Совета, чтобы захватить предателей.

Папа посмотрел на меня, его глаза расширились.

— Как? Дочка, как?

— Всё в порядке, пап, потом расскажу как-нибудь, — протараторила я лишь бы поскорее закончить этот тяжелый разговор.

— Я к королю. Ждите, — сказал папа и вышел.

Мы с Дариеном выдохнули.

Альвоя. Восставшие Земли

— Оставим Уузона Совету, — прошипела Драконья Тень в голове Ээзереста. — Наша цель — человек. Он отнял у меня тело, он его и вернёт.

— В открытую сейчас не напасть, даже если собрать армию. Совет направит свои войска. Нужно дать им возможность немного расслабиться.

— Придумай что-нибудь. Это твоя работа. Мне нужна плоть, кровь и душа человека.

Впрочем, Ээзерест знал, что делать. Хотя колдунья и не внушала ему доверия, её магическая сила не вызывала сомнений.

Россия. Карелия

— Пройдёмте дальше, граждане туристы, — предложила экскурсовод, указывая изящной рукой в сторону тропинки, петляющей среди кустов. Члены группы гуськом двинулись вперёд.

Владимир Сергеевич смахнул на место сдутую ветром прядь волос, призванную скрывать лысину, дождался, пока в кадре не будет маячить ни одна живая душа, и навёл фокус. Кадр должен был получиться более чем удачным.

День пошёл на убыль, и солнце ласково подсвечивало камни из-за спины фотографа. Выступая естественной вспышкой, оно подчёркивало их формы, заставляя отбрасывать тени к центру круга, что придавало картине загадочности.

Он слегка надавил на кнопку, но не успел нажать до конца, как палец дрогнул, потому что прямо перед объективом непонятно откуда возник человек с длинными взлохмаченными волосами. И лицо, и волосы его были цвета сухой земли, а кожа ото лба до подбородка собралась в мелкие складки, хотя старым он совсем не выглядел. В руке он держал длинный меч, отражающий золотые лучи.

Владимир Сергеевич машинально вновь навёл фокус, чтобы запечатлеть необычное зрелище, но человек приблизился, закрыв своим лицом весь обзор, и заглянул в объектив красными, словно залитыми кровью глазами.

Фотограф отшатнулся. В нос ударил приторный запах, и показалось, что и камни в кругу, и человек с мечом наклонились и поехали вверх. Сделалось темно.

Альвоя. Восставшие земли

Он хотел снова уложить непослушную прядь, но собственная рука не подчинилась ему. Только теперь он почувствовал и, оглядевшись, увидел, что его руки прикованы цепями к стене, которая холодит его голую спину. Он дважды моргнул, но видимость не улучшилась. Большое, похожее на пещеру, помещение освещали только редкие факелы на стенах. Чёрные силуэты людей в капюшонах перемещались по залу, как мрачные шахматные фигуры.

Владимир Сергеевич прокашлялся.

— Что происходит? Где я? — спросил он, пытаясь заглянуть под капюшон проходящей мимо фигуры.

Та остановилась и подошла, стягивая ткань со лба и открывая белоснежное лицо, лишённое всякого румянца или загара, и такие же белоснежные волосы. Синие глаза в красноватом полумраке пещеры сияли как лампочки на ёлке.

Она заговорила на языке, который не походил ни на один из более или менее знакомых ему, зато в хриплости голоса могла тягаться со звёздами современной эстрады.

— Что происходит? Может мне объяснить кто-нибудь? – повторил вопрос Владимир Сергеевич.

Женщина провела по его щеке холодной ладонью, отчего по телу разошлась мелкая дрожь. Что-то блеснуло в её бледных пальцах, и острая боль пронзила руку. Он вскрикнул и увидел полоску крови, которую женщина ловила маленьким пузырьком.

— Господи, что вы делаете? Прекратите этот спектакль. Я не желаю в этом участвовать! — говорил Владимир Сергеевич, переходя на всё более высокие ноты, но её лицо оставалось совершенно невозмутимым, с лёгкой усмешкой на губах.

Чиинана вылила кровь из пузырька в высокий сосуд с широким горлом.

— Доогелдарку понравится эта кровь. Пусть у него не будет плоти, тем лучше, он не станет уязвимым, но зато станет огнедышащим.

Она бросила в сосуд порошок, и из него вырвалось пламя.

Торжествующий смех разнёсся по узким и тёмным коридорам подземелья старого мага Меедака. Уузон подошёл и поцеловал её шею горячими губами.

— Умница, ты станешь величайшей колдуньей всех времён.

В подземелье вошёл Ээзерест. Чиинана вздрогнула при виде покрытого складками лица и выскользнула из объятий эльфа. И как этому порождению драконьей магии удавалось столь бесшумно передвигаться?

— Когда всё будет готово? — спросил он голосом, похожим на скрежет железа об камень. — Мы вытащили вас из-под носа Совета не для того, чтобы вы здесь целовались.

— Всё готово. Доогелдарк может отведать моего лучшего блюда, — она улыбнулась, и командующий воинами Тени отшатнулся.

Владимир Сергеевич, с дрожью наблюдавший всю эту картину, не выдержал.

— Послушайте, может быть, я уже не нужен здесь? – начал он, но внезапно послышались тяжёлые шаги.

Женщина накинула капюшон и опустилась на колени. Остальные сделали то же самое. Шаги становились громче. Приближалось что-то большое. Сначала Владимир Сергеевич увидел на стене тень непонятного огромного существа, но за тенью никого не последовало. Шаги приблизились и затихли, будто кто-то остановился в центре зала. Люди зашептали что-то в темноте.

«Сатанисты», — сделал вывод Владимир Сергеевич, но только он хотел произнести это вслух, женщина встала. До слуха донеслись глотательные движения. В темноте никого не было видно. Женщина хрипло говорила и рисовала в воздухе руками знаки. Она повернулась к нему и заглянула в глаза.

Замораживающий взгляд сковал тело, и Владимир Сергеевич почувствовал себя плохо. Силы покинули его, он не мог даже закричать. Подступила тошнота. Женщина не отрывала взгляда и что-то говорила, говорила. Затем выставила вперёд ладонь и замолчала. Все фигуры в кругу встали. Дружный шёпот твердил незнакомые слова. Женщина вскрикнула, будто её внезапно испугали, и Владимир Сергеевич увидел огромную чёрную пасть, из которой вырвалось и ударило в лицо слепящее обжигающее пламя.

Глава 5

Земля драконов

— Не представляю, как папа прожил здесь столько лет. Один среди драконов. И время в нашем мире не остановилось, — я рассуждала вслух, глядя как за окном ветер раскачивал море сочно-зелёной травы. Кругом стояла совершенная тишь. Не звенели детские голоса, не копошились эльфы. Наверное, жить с ящерами тоска смертная.

За весь период, что мы пробыли в доме отца, у Дариена впервые прорезался голос.

— Время нельзя остановить, но если правильно откроешь врата в нужном месте, оно сильно замедлится для тебя. Будто ты вынырнула из воды. Здесь твои движения легки и быстры, а там, стоит погрузиться, ты чувствуешь, как тянет вниз, как обволакивает и замедляет твоё тело.

Папа отсутствовал недолго, вскоре он пришёл за нами, и мы все отправились к королю драконов.

— Как ты жил с драконами столько лет, они же совсем другие?

— Так и жил, а что мне было делать? Я освоил разные ремёсла и теперь не только военный, но и повар, плотник, столяр, кузнец, оружейный мастер. Ещё охотник, ныряльщик и даже музыкант.

— Тоже неплохо, — посмеялась я. — Так король поможет нам?

— Думаю, да. Его же никто не просил спасать человека, забирая его, умирающего, в свой мир. Может, он это сделал по доброте своего большого драконьего сердца.

Мы пришли в полный света и воздуха огромный дворец-пещеру короля. Дракон сидел в величественной позе, сложив гигантский шипастый хвост кольцом вокруг себя. Мы приблизились. Жёлтые глаза сосредоточились на мне, и я снова почувствовала себя в наушниках. Все остальные звуки и ощущения ушли на второй план.

— Ты дочь Андрея? — прогремело в голове.

— Да, — произнесла я мысленно.

— Тогда мне понятна наша связь.

Спина горела, будто ко мне подвели ток.

— Хочу видеть ключ, — произнёс дракон.

Я ослабила шнуровку рубашки, чуть спустила её с плеча, отвернувшись от короля и перекинув волосы на грудь. Холодное дыхание коснулось моего позвоночника, жечь перестало.

— Так чего же хотят эльфы? Зачем вы здесь?

— Эльфы хотят вашей помощи. Им не одолеть Драконью Тень, которая выбралась из-под земли. Она сожжёт весь эльфийский мир, если обретёт плоть, — я повернулась и мысленно проговаривала слова, не отрываясь от вытянутых зрачков.

Дракон усмехнулся, если так можно было назвать выпускание из ноздрей струй пара, вмиг окутавшего нас влажным туманом.

— Тень дракона невозможно убить. Она бестелесна, глупый ты человечек. Доогелдарк, если он на свободе, найдёт способ обрести силу и от твоей смерти не откажется. Ты храбрая, как и твой отец, и такая же безрассудная, — говорил дракон в моей голове голосом, от которого по всему телу пробегала вибрация.

Я пожала плечами.

— Так вы поможете одолеть её?

Эфириус поводил головой, и я услышала, как шумно вздохнул Дариен за моей спиной.

— Сожалею, но я не могу помочь. Драконы не войдут в эльфийские земли, потому что я дал слово Совету двенадцати эльфов перед закрытием ворот в мой мир. Они разве забыли об этом?

По моему телу разлился жар, я почувствовала, как вспыхнули щеки, и как ветер, ворвавшись сквозь арку в каменной стене, ударил в лицо прохладой.

Забыв про контакт, я обернулась на брата. Он смотрел на меня с беспокойством, потом перевёл взгляд на дракона и снова на меня.

— Что он сказал? — не выдержал Дариен. — Он отказался?

Папа сделал шаг вперёд, но я жестом остановила его и повернулась к королю, пытаясь собрать мысли в кучу. Мои пальцы легли на рукоять Танго, вмиг ощутив тепло.

— Послушай, Эфириус, — начала я мысленно, всё сильнее сжимая рукоять, точно висела на ней над пропастью и боялась сорваться, — мой брат много сделал, чтобы добраться до вас, он при всей своей порядочности решился на похищение человека. И после всего, через что мы прошли, я не уйду, не получив согласия.

— Глупенький человечек сошёл с ума, — зашипело у меня в голове, а голова дракона метнулась ко мне и замерла перед самым лицом настолько близко, что кожи коснулось его горячее дыхание с запахом палёного мяса.

От неожиданности я сделала шаг назад, а руки Дариена уже стремились убрать меня с линии огня, но я вырвалась, не отрывая взгляда от короля. Сердце прыгало от волнения, и меня радовало, что голос мне здесь не нужен. Потому что он наверняка бы подвёл, я сделала глубокий вдох.

— Если драконы не войдут в Альвою, значит, я приведу Доогелдарка сюда. Что скажешь?

Башка чуть не взорвалась от грохота драконьего смеха, а его раскаты несколько минут продолжали долбить мне в мозг.

Эфириус запрокинул голову, выпрямил шею, поднявшись над нами, как кобра, готовящаяся к броску, постучал когтями правой передней лапы по каменному полу так, что звон спугнул рассевшихся по аркам птиц, обвёл глазами нашу сбившуюся в кучку компанию и медленно кивнул.

— От тебя нелегко отделаться. Считай, что я дал согласие.

Будто тяжёлая броня упала с меня, сползая и освобождая пылающее лицо, зажатые плечи, сдавленную грудь, вцепившиеся в Танго пальцы. Я выдохнула, и контакт прервался, возвратив меня к реальности, которая, впрочем, также была пропитана напряжением.

Дракон перевёл взгляд на папу, они поговорили с минуту, после чего папа выглядел немного озадаченным, но мы, наконец-то, покинули пещеру и вернулись в его хижину, иначе это жилище и не назовёшь.

— Драконы не пойдут в Альвою. Мы должны привести Доогелдарка в их мир, — передала я суть разговора с королём.

— Как вы себе это представляете? — возмутился Дариен.

— Он прилетит за мной, — пояснила я.

— Или за мной, — добавил отец, нахмурившись.

— Должен быть другой выход, вы не можете стать приманкой, — сказал Аадрион.

— Согласен с твоим братом, — вставил Дариен.

— Послушайте, мы получили то, за чем пришли. Врата открыты, драконы готовы вмешаться в меру своих возможностей. Разве не этого ты хотел? — напомнила я Аадриону.

— Ладно, ребята. Не стоит терять время, — поторопил нас папа. — Король не повторяет дважды. И своё слово сдержит. По-другому он не может поступить. У них свои законы.

Папа надел потрёпанную кожаную куртку, что-то быстро скидал в рюкзак, нацепил через плечо длинный меч в ножнах, на другое повесил лук и, порывшись в сундуке, стоящем в углу, достал оттуда автомат. Мы опешили, а лица троих эльфов просто надо было видеть. Никогда этого не забуду. Эльфы не знали огнестрельного оружия, но, видимо, мальчишечье или воинское чутьё подсказывало, чем может быть опасна эта штуковина, вот и превратились трое взрослых мужчин, двое из которых правители, в поражённых увиденным настоящим оружием мальчишек.

— Простите, друзья, но на мечах я уже как-то отвык. А так мы с драконом почти на равных, — заявил он, погладив рукой приклад. — Кстати, забыл сказать, мне пришлось освоить изготовление пороха, впрочем, мало кто из вас меня понял, — вздохнул папа.

Я хихикнула.

На площадке у скалы нас уже ожидали сам король Эфириус и ещё два дракона. Они «подкинули» нас до Мерцающих врат. Когда Эфириус заглянул мне в глаза на прощанье, я не удержалась и приложила ладонь к его тёплой щеке.

— Ещё увидимся, король Эфириус.

Он кивнул.

Мы подошли к месту, из которого вышли в мир драконов. Аадрион выставил вперёд ладонь. Через несколько секунд появилось слабое свечение. Через минуту перед нами открылось окно в Альвою.

— Умеют же эльфы, — сказал папа. — А ведь так похожи на людей.

— Люди умели бы ещё лучше, если бы хотели, отец, — ответил Аадрион. — Дело в том, что люди никогда этого не хотели. Наоборот, отрицали всё магическое, а ведь магия внутри нас.

Только мы вышли из ворот, в зал вошли Гиилюс и Даалия. Эльф держал подругу за руку и, мне казалось, светился. Аадрион представил им папу и поинтересовался обстановкой.

— Уузон сбежал от Совета. Скорее всего, в Восставшие Земли, где обосновался дракон. Его пока не слышно.

— Это плохо, — покачал головой Аадрион. — Они будут пытаться вернуть дракона к жизни. Боюсь, у нас мало времени. Идём, отец, покажу тебе дом.

Имя Уузона вызвало во мне волну неприятных воспоминаний. Когда все разошлись, мы с Дариеном впервые за несколько дней остались одни. Он обнял меня. А я положила голову ему на плечо.

— Что-то ещё впереди? — спросила я.

— Мы справимся, — ответил он.

Дариен посмотрел мне в глаза. Факелы в них носились в бешеной пляске.

— Мира, я выполнил свою задачу и должен уехать. Доогелдарк на моей земле. А я правитель и должен быть там. Я в ответе за всех, кого оставил по ту сторону Мерцающих врат.

— Понимаю тебя. Когда?

— Прямо сейчас. Только прошу, береги себя.

Я обхватила его руками вокруг живота и прижалась к нему. Сердце отстукивало в торопливом темпе.

— Как ты доберёшься?

— На торговом судне. Не беспокойся за меня. Если ты будешь делать то, что говорят отец и брат, я за тебя тоже могу быть спокоен.

Злосчастный комок был уже близко и давил на голосовые связки. С трудом расцепив руки, я смахнула предательскую каплю. Дариен вышел на задний двор и взял лошадь, а я вернулась в комнату и ещё долго плакала в подушку.

Не знаю, сколько я проспала, но меня разбудил шум: кто-то кричал.

Когда выглянула в окно, увидела, что со стороны леса на фиолетовом небе играло зарево пожара. Сердце заколотилось. Неужели Доогелдарк вернулся? Дождь пробежала по телу. Я вытащила из-под матраса Танго и вышла из комнаты. Народ суетился и шумел, я ринулась к воротам заднего двора, откуда открывался вид на лес. Эльфы толпились, кони ржали.

Я искала глазами хоть кого-то из говорящих по-человечески. Ни отца, ни Аадриона не было видно. Гиилюса тоже. Над толпой показалась башня по имени Баарион. Не так уж Дариен и доверял моему отцу и брату, раз оставил телохранителя за мной присматривать. И, судя по всему, Чёлка отвечал за меня головой, потому что напряжённо шарил глазами по столпотворению у ворот.

Пригнувшись, чтобы не попасть в его поле зрения, я накинула капюшон и пробралась к конюшне. Кони разбрелись. Кто на лошади, а кто и бегом — народ устремился к лесу. До замка доносился треск. Я спряталась за лошадь и вывела её ближе к воротам, обошла, поставила ногу в стремя и забралась наверх. Слегка ударила по бокам и скомандовала по-русски: «Пошла».

Она всё поняла, не то что эльфы, и потрусила на выход. Толпа расступилась, пропуская нас, и мы выехали за ворота. Почувствовав простор, лошадь поскакала галопом. Уже прилично отъехав, я услышала голос Баариона: «Мира!» Нашёл всё-таки. Это плохо. Надо было прибавить ходу. Я пригнулась, крепче сжимая ногами лошадиные бока.

До леса мы долетели быстро. Лошадь почувствовала огонь и дальше идти не хотела. Я не стала насиловать животное. Слезла и похлопала её по боку.

— Спасибо, подружка, погуляй.

Отпустив лошадь, нырнула в деревья. Баарион вот-вот должен был примчаться и, наверняка, гнал коня, как сумасшедший. Треск вокруг стоял просто оглушительный. Сколько древних деревьев, гордость эльфийских лесов, ожидала ужасная участь. Да и жилища эльфов вряд ли могли избежать встречи с огнём. Я скользила под ветвями, пробираясь туда, откуда доносились голоса и возня.

— Мира! — услышала сзади голос своего телохранителя.

Чёрт, как быстро он меня догнал. Я спряталась за кустом и притихла. Вскоре фигура в изумрудно-зелёной куртке нарисовалась среди стволов. Он был верхом и торопил животное вперёд. Конь неохотно протискивался.

— Мира! — снова прокричал Чёлка и прошёл дальше.

Думаю, если бы не кипиш кругом, он услышал бы моё дыхание, хотя я и старалась практически не дышать и уж тем более не шевелилась. Когда Чёлка ушёл, двинулась вперёд, забирая чуть в сторону, чтобы не попасться своему защитнику.

Дракон, наверное, искал меня и готов был сжечь всё дотла. Надо было найти чудовище и заманить в портал. Я огляделась. На тёмном ночном небе заметить тень было практически невозможно. Он беспрепятственно мог пробраться в Землю Предков и спалить лес.

Шум и треск приближались. Дым закрывал часть неба, и не было никакой гарантии, что в этом дыму не скрывается, злорадствуя, коварный призрак. Я услышала шум воды сквозь крики и гомон, и мне открылась очередная тайна эльфийского мира. Огонь тушили маги. Вода поднималась прямо из-под земли и струями била по пламени, а сверху на него сыпалась дождём. Пламя билось и ревело, как медведь, но постепенно отступало. Откуда-то доносился плач. Я подобралась ближе. Ни папы, ни брата видно не было.

Возле меня раздался писк, я опустила голову и увидела девочку. Светлые волосы до попы длиной растрепались и спутались, по щекам вместе со слезами расползлись чёрные полосы, синие глаза размером с двухрублёвую монету смотрели на меня так, что мне стоило бы просто провалиться на месте, если бы я не помогла ей.

Я огляделась в поисках её семьи, но не похоже было, что кто-нибудь искал эту малышку. Все были заняты борьбой с огнём. Его топтали, заливали, забрасывали, заговаривали. Я присела к девочке и, глядя в глаза, попыталась дать ей понять, что готова помочь.

— Что случилось? — спросила я и чуть улыбнулась, чтобы не напугать ребёнка своим серьёзным видом.

Девочка что-то пролепетала и указала пальчиком вверх на дерево, которое обнимала, задрав голову. Я прищурилась. Высоко в ветвях что-то копошилось и попискивало слабо и прерывисто. Кроме меня, рассчитывать девочке было не на кого, да и кому сейчас было дело до зверюшки? Я вряд ли могла помочь эльфам с пожаром, но сделать минимум для этой крошки я была в состоянии.

В детстве меня хлебом не корми, дай полазать по деревьям и крышам. Да и по канату я успешно забиралась под потолок спортивного зала. Я вытерла о штаны руки, схватилась за нижние ветки и чуть подтянулась.

Умением подтягиваться я похвастаться не могла, но ствол был достаточно тонок, чтобы обхватить его ногами, и достаточно крепок, чтобы взобраться по нему до ветвей. У основания ветки были толстые, и мои примерно пятьдесят килограммов должны были выдержать. Я полезла. Благо ветвей у дерева было предостаточно. Мне даже понравилось. Хоть в чём-то я оказалась не беспомощной. Писк сверху усиливался с каждым моим рывком.

Высота была приблизительно на уровне третьего этажа. Меня это не пугало, главное, чтобы зверёк от страха не забрался выше. К счастью, он не испугался, а, наоборот, заверещал и, царапаясь мелкими коготками, живо перебрался ко мне на плечо. Не знаю, кто это был. Нечто среднее между котиком и белкой, пушистый суетливый комочек с острыми ушками и круглыми глазами.

Я осмотрелась. Сверху было видно далеко. Эльфы копошились, сражаясь с пожаром, таская разное имущество, крича и ругаясь, но там, куда красные лапы огня не дотянулись, сверкали мечи, отбрасывая огненные блики на лица дерущихся. Воины Тени наступали.

Со всех сторон Земли Предков сбегались эльфы, пешие и на лошадях, с оружием: мечами, копьями, луками. С деревьев летели стрелы, будто иглы. Ни отца, ни брата мне не удалось разглядеть, было темно. Но зато я увидела Баариона. Взлохмаченный он проносился на лошади, рубя направо и налево длинным мечом и всё время оглядывался. Похоже, я заставила нашу статую разозлиться, теперь мне было страшно попадаться ему на глаза.

— Мира, — долетел до меня его голос.

Я не отозвалась, испугалась его гнева, да и чужого внимания тоже. Девочка внизу закричала. Я кивнула ей и приложила палец к губам. Бой шёл нешуточный, и нашего преимущества я не усматривала. Чем я могла бы помочь сейчас защитникам эльфийской земли? Я Мира, нет, Мирослава из мира людей забралась на дерево ради спасения крохотного зверька, а в нескольких шагах от меня сражались с огнём и армией захватчиков бесстрашные эльфы. Они погибали, может быть, за меня. Иначе с какой целью пришла сюда эта армия. Нет, нехорошо так заставлять их страдать.

— Баарион! — крикнула я негромко, зная, что он и так услышит. Чёлка мгновенно отреагировал. Его раскрасневшееся лицо повернулось в мою сторону. Я махнула рукой. Ну, всё, теперь мне точно попадёт, эльф выстрелил в меня суровым взглядом, ударил коня по бокам и напролом бросился к моему дереву, сметая всё на своём пути. Если меня не убьют враги, то убьёт собственный телохранитель. Для него нет ничего хуже, чем не исполнить приказ правителя. Вот уж удружил мне Дариен, приставив такую преданную ему няньку. Я покрутила головой в поисках спасения. Зарево над лесом плавно переходило в фиолетовую безмятежность над морем. Дальше на горе высился замок брата, над которым также висела фиолетовая ночь.

Но что это? На фоне неба, прямо над одной из башен замка я ясно увидела силуэт сидящего дракона. Доогелдарк. Над замком моего брата. Сердце упало куда-то вниз, возможно, рухнуло с дерева на землю. Спину начало жечь крапивой. В левом бедре, где висел, ожидая своего выхода на сцену, Танго, засвербило. Треск, лязг оружия и крики стали отдаляться. Я как будто снова надевала наушники.

Зов Баариона вернул меня к реальности, не дав установиться контакту с драконом. Конечно, пожар был работой Тени. Не знаю, каким образом, но теперь эта Тень обладала огнём.

Я начала спускаться. Зверёк вцепился в моё плечо, я погладила его, чтобы успокоить, но меня саму не слушались ноги, я то и дело промахивалась по веткам. Не успела я достаточно спуститься, чтобы спрыгнуть, как меня уже оторвали от дерева сильные руки. Зверька Баарион сам отдал девочке, и та, не мешкая, исчезла. Я готовилась принять весь удар на себя и машинально съёживалась, глядя на разъярённого эльфа. Он встряхнул меня, держа за плечи, и вдавил в дерево, сквозь зубы читая поучительную лекцию на эльфийском. Я молчала. В конце концов, что бы он там ни говорил, он прав. Поняла я лишь слово «Дариен». Что же, здесь всё ясно, воин пожалуется на меня правителю. Но это ли теперь страшно?

Чёлка, наконец, заметил моё не вполне адекватное состояние в силу пробивающегося от Драконьей Тени сигнала и легко потряс. Я зажмурилась, чтобы окончательно прийти в себя и прогнать из головы шум. Через секунду я взлетела в воздух и очутилась в седле, ощущая горящей спиной грудь Баариона, в которой билось его взволнованное сердце. Он прижал меня одной рукой к себе, как будто я собиралась сбежать. Лошадь петляла между деревьями и спотыкалась о корни, но наездник был беспощаден.

— А как же остальные? — попыталась спросить я. — Аадрион, Гиилюс, мой папа?

Эльф что-то буркнул и сжал меня ещё крепче. Мы выехали из леса на равнину. Вдали был виден замок, но снизу Тень не была заметна. Впрочем, я знала, что мне не почудилось. Мне с трудом удалось подавить возникновение мысленного контакта с приблизившимся на достаточное расстояние драконом-телепатом. На моё счастье, мы не одни мчались по равнине и особо не выделялись из толпы. Эльфы со всех сторон всё ещё стекались в лес беловолосой рекой.

Тут я увидела Дариена. Чёлка увидел его ещё раньше, потому что я почувствовала, как он напрягся и заставил коня прибавить скорость. Откуда здесь взялся Дариен? Ведь он должен был плыть в Восставшие Земли?

Правитель Зеелонда подлетел к нам и, выслушав жалобы Баариона, посмотрел на меня нахмурившись.

— Ты же обещала мне. Я увидел огонь над лесом и сразу же вернулся на лодке.

— Я видела Доогелдарка над замком моего брата. Это он поджёг лес.

— Что? — Дариен обернулся.

Розовые лучи рассвета выглядывали из воды и уже крались к стенам замка.

— Он где-то рядом.

Я всматривалась в небо, но тёмного драконьего силуэта не находила. Спину по-прежнему жгло, а на бедре ощущался меч. Моё тело и моё оружие сами реагировали на приближение дракона.

— Надо уходить отсюда, — сказал Дариен.

Баарион развернул коня, и мы направились в сторону леса, но, как только мы отъехали, я почувствовала притяжение, что-то звало меня обернуться. Я обернулась. От розовеющего рассветного неба отделился тёмный силуэт. Он летел в нашу сторону, точно гонимая ветром гигантская туча.

— Смотрите, — крикнула я эльфам.

Доогелдарк пролетел над нами. Вдалеке раздались крики. Кто-то, наверное, тоже заметил его.

Дариен приказал мне пересесть к нему на коня. Я послушно перебралась.

— Баарион найдёт Темноликого и твоего отца, а мы в замок.

Чёлка припустил к лесу. Может быть, дракон высматривал меня, я всё время оглядывалась. Чёрный силуэт парил над лесом, закрывая прозрачными крыльями половину неба. И в месте, где должны были быть драконьи глаза, вспыхнули два горящих шара, его пасть изнутри, а потом и весь силуэт разгорелся, и спустя пару секунд с неба на лес обрушилось лавиной пламя.

— Нет! — закричала я.

Внезапно будто наушники оказались на моих ушах. Горящие глаза чудовища обратились в мою сторону, мы уже приближались к замку, когда Доогелдарк обнаружил объект своей ненависти. Тень развернулась и полетела к нам. Народ разбегался кто куда и кричал.

Откуда-то возле замка выросли воины Тени. Дариен обнял меня одной рукой, а другой достал меч, готовясь отбрасывать каждого, кто приблизится к нам. Прозвучала команда, и со всех сторон на нас ринулись прислужники дракона.

— Держись! — крикнул Дариен.

Я взялась за поводья. Мы были уже близко к замку. Двое воинов со вскриками отлетели от меча правителя Зеелонда и остались позади, остальные нагоняли. Тень уже пролетала над нами, когда мы внеслись в ворота заднего двора. Дариен спрыгнул с коня, стянул меня и, взяв за руку, бросился к двери.

— В подземелье скорее! Если что, я их задержу, беги в арку и прячься!

Я молчала. Внутри всё сжалось в комок, а голос Дариена как бы звучал издалека, и в голову пробивалось нечто ужасное. Страх сковывал, но он же и заставлял меня бежать в темноте чуть ли не через ступеньку вниз. Сзади слышался топот воинов Тени, ворвавшихся в замок. Охраны почти не было, все ринулись в лес. А может быть, её не было и вовсе. Мы вбежали в зал. Портал. Вот он. Дариен протянул руку, что-то прошептал на эльфийском. Через несколько секунд появилось мерцание в воздухе. Топот приближался. В зал влетели трое морщинистых воинов и бросились к нам.

Я достала Танго, остывшая от страха мокрая ладонь потеплела. Воины приближались, а Дариен всё ещё держал руку перед аркой. Я стала размахивать мечом во все стороны, лишь бы воины не добрались до него. Свободной рукой он тоже отбивал атаки, не давая противникам приблизиться. Через несколько секунд, показавшихся долгими минутами, я услышала:

— Давай, Мира!

Сверху раздался дикий грохот, но в этот момент я уже шагнула в сияние портала и оказалась на красных камнях. Не теряя ни секунды, я побежала туда, где в скалах можно было отыскать укрытие. Огромные валуны, острые каменные пики, стены и ущелья. Нужно было спрятаться от дракона. Дариена ещё не было. Я услышала, как он, ругаясь на эльфийском, буквально вывалился из арки на камни.

— Сюда! — крикнула я.

Он встал на ноги и бросился за мной. Не было в нём сейчас ничего от правителя. Юркий, как мальчишка, он проскочил в щель между валунами в небольшую пещеру, проходимую насквозь. Мы замерли и прислушались, не в силах прекратить наше шумное дыхание. В голове у меня стучало. Но не хватало времени и сил настраиваться сейчас на какой-то другой канал. Возможно, это создавал помехи Доогелдарк. В пещере я стояла в полный рост, а Дариен слегка пригибался. Погони я не слышала.

Мы почти перестали дышать и вскоре уловили движение. Кто-то бежал к нам от Мерцающих врат. До нас доносились обрывки фраз. Воины Тени. Я старалась держать перед собой образ жёлтых с прорезями глаз и милой в кавычках драконьей мордахи, но не слышала короля. Ох, как бы нам сейчас не помешала его помощь. Сердце моё колотилось от страха, а воздух вокруг искрился от напряжения, и пахло озоном, точно перед грозой.

Дариен приложил палец к губам и прижался к стене. Я тоже прижалась, стискивая в кулаке уже горячую рукоять Танго. Эльф бесшумно начал красться к одному из выходов из нашего укрытия. Голоса с той стороны приближались. Казалось, их было двое.

Первый заглянувший в пещеру воин так и остался лежать у входа, проколотый резким ударом меча. Второго Дариен встречал хлебом-солью уже в пещере. На звуки возни и вскрика первого подтянулись другие.

Слева от меня возникла морщинистая фигура, пригибающая голову на входе в грот. Воин выставил меч вперёд и подзывал меня к себе костлявым бледным пальцем. Его красные глаза сузились, покрытое складками лицо известкового цвета выдавало напряжение и злобу. Я пятилась и боялась оглядываться, но звуки, что я слышала за спиной, говорили мне о том, что Дариен занят и рассчитывать в ближайшие секунды мне надо на себя. В отличие от киногероинь, которые смело бросаются в битву с мужчинами, я пятилась, чтобы хоть краем глаза видеть Дариена, пока не отступила к стене. Воин замахнулся. Танго жёг мне руку, он явно рвался в бой. Я дала ему возможность выступить и отбила удар его плоскостью, звенящей, как десять колокольчиков.

Дариен крутился волчком. Как оказалось, он контролировал ситуацию. Когда в проходе появились ещё трое, заметив нежелательное подкрепление, он одним ударом отправил в нокаут моего противника. Трое бежали, размахивая оружием, и я приготовилась принять бой вместе со своим тренером, как внезапно шум в голове выключил меня из происходящего, скрежет и ругань ушли на задний план, зловещий шёпот пробился в мысли.

— Дракон, — прошипела я Дариену.

Я опустилась на колено, ноги не держали, тошнота подступила. Я закрыла руками лицо, силясь выдержать внутреннюю атаку, и заставила себя рисовать перед мысленным взором жёлтые глаза короля Эфириуса.

Кто-то потянул меня за волосы, но боль тоже была приглушена, поэтому я не подчинилась, а вместо этого позволила Танго повеселиться. С разворота мы прочертили по ногам того, кто схватил меня. Он заревел на весь грот и выпустил мои волосы.

Я вскочила на ноги, с разбегу врезалась в бок одного из дерущихся с Дариеном и припечатала его к стене, воспользовавшись эффектом неожиданности. Они избивали моего любимого, и я не собиралась их жалеть. Танго легко вошёл в щель в броне. Резкая головная боль и крик Дариена «Ложись!» совпали во времени. Рухнув на камень, я подняла голову и посмотрела на вход в пещеру. Там я увидела чёрный силуэт пригнувшегося в просвете грота дракона с огненными шарами вместо глаз, изнутри наполненный пламенем, которое с рыком вырвалось из его пасти. Дариен накрыл меня своим телом.

— Держись, я здесь, — прогремело у меня в голове. Спокойный твёрдый голос Эфириуса я узнала сразу. Доогелдарк ощетинился и взлетел. Мы с Дариеном вскочили.

— Он уйдёт в арку! — крикнула я.

Мы бросились на выход из грота. Воины и эльфы-лучники выбегали из портала и занимали позиции за камнями. Доогелдарк кружил над красными скалами. Трое драконов приближались. Мы спрятались за высокой скалой-конусом. Мерцающие врата были окружены.

— Уйдёт, что делать, Дариен? — беспокоилась я.

Как только драконы подлетели на достаточное расстояние, я услышала знакомый хриплый голос, отдавший команду, лучники вскинули луки. Уузон скомандовал ещё раз. Они выпустили стрелы. Я закрыла руками рот, чтобы не закричать. Драконы разлетелись, но несколько стрел с успехом воткнулись в тела и крылья. Доогелдарк злорадствовал, направляясь к огнедышащей троице. Один из драконов, пострадавший больше всех, немного отстал. Пламя вырвалось из пасти Доогелдарка, а навстречу ему вырвалось пламя Эфириуса. Небеса запылали. Два пламени столкнулись в воздухе, ревя и разрывая друг друга, бросая к земле струи горячего воздуха и запах гари.

Лучники снова выпустили стрелы, когда Доогелдарк отлетел в сторону, описывая круг. В моей голове всё шумело, я чувствовала в ней присутствие обоих драконов сразу и ничего не могла разобрать.

— Тебе надо уходить отсюда, — сказал Дариен.

— Куда? — я вытаращила на него глаза. — Врата окружены, нас же расстреляют в упор.

Драконы кружили над скалами, уворачиваясь от стрел и поджаривая друг друга огнём. Я попыталась сосредоточиться на жёлтых глазах, мысленно прикладывая к тёплой глянцевой морде свою ладонь.

— Освободи врата, Эфириус, — попросила я.

Король услышал меня. Он резко спикировал вниз и выпустил пламя. Воины, кто успел, разлетелись по сторонам, кто-то нырнул за камни, кто-то повалился на землю. Мы бросились к порталу, но Доогелдарк нас заметил и камнем упал между нами и аркой. Мы с Дариеном припали к земле, укрывшись за маленьким выступом. В голове растянулись громовые слова.

— Не уйдёшь.

Лучники снова стреляли. Несколько воинов Тени кинулись к нам, но один из драконов остановил их. Вот они, Мерцающие врата, считаные шаги до них и считаные метры от нас до пасти Доогелдарка.

— Не уйдёшь, — снова громыхнуло в голове.

Пара шагов оставалась до портала, когда из него вывалился папа. Стоя на одном колене, он поднял своё оружие, Дариен метнулся в сторону, потащив меня за собой. Доогелдарк рванулся к нам, раскрывая пасть, но узнал своего давнего врага. Я услышала хриплый крик.

— Ты? – заорал дракон. — Человек, умри!

Я видела, как чудовище делает вдох, чтобы выпустить пламя со всей его мощью, пропитанной многолетней ненавистью к моему отцу.

— Не дождёшься, — крикнул папа и выпустил из автомата бесконечную, как мне показалось, очередь.

— Ты проиграл, Доогелдарк, — прогремел в моей голове усталый голос Эфириуса, когда он выдохнул новую порцию огня на рассыпающуюся в пыль чёрную тень.

Я проскочила в портал. Секунда, и я уже стояла в зале магии. Ещё секунда, и чьи-то руки схватили меня сзади и зажали рот. Кто-то тащил меня через зал к задней двери. Вокруг царила невероятная свалка. Лязг оружия, шум крики. Я никого не могла разглядеть. Меня, похоже, тоже не успели заметить, а теперь, в темноте, и подавно. Я пыталась вырваться, чтобы крикнуть. Но ничего не получалось, даже не помогало наступать на ноги тому, кто бесцеремонно меня уводил.

Уузон? Когда он успел проскочить в портал? Все его воины остались там на расправу драконам. А он сбежал и теперь с помощью меня хочет обернуть дело в свою пользу. Я задёргалась изо всех сил. Не хотелось быть средством достижения целей этого хромого. Резкий запах ударил в нос, и темнота наползла на глаза.

Когда чёрное облако вокруг меня рассосалась, я не увидела ничего, кроме деревянных стен, хотя ощутила лёгкую качку. «Опять корабль, — подумала я, — это никогда не закончится?» Откинула голову назад, оперев её об стену, в ушах гудело. События, как мошкара, мелькали перед глазами. Драконы, пламя, портал, резкий запах. Неужели сонный порошок? Да, этот запах мне уже встречался. Я попыталась шевельнуться и осмотрела себя. Хуже быть не могло, я привязана к креслу. Куда меня везут и зачем? Ведь Доогелдарк на этот раз действительно мёртв. Зачем я им понадобилась?

— Эй! — крикнула я. — Эй, хромой! Уузон, чёрт тебя побери!

Я сама не узнала свой голос, сиплый и низкий, нервы были на пределе, и я боялась не выдержать очередной передряги в эльфийских землях, сломаться, сдаться, тронуться умом, в конце концов.

Дверь скрипнула и открылась, а я зажмурилась на секунду, заставляя глаза получше всмотреться в лицо того, кто входил в каюту. Уузона я не спутала бы ни с кем, но тот, кто вошёл, потёр рыжеватую бородку и лукаво прищурился. Он даже не прикрыл за собой дверь, будто был здесь, на корабле, хозяином. Кожаные доспехи обтягивали стройное тело, а по бокам висели в ножнах кинжалы.

— Эз? Что происходит? — не выдержала я этой наигранной медлительности, наблюдая его вальяжную походку, которой раньше никогда у него не видела. — Может, развяжешь меня? Объясни уже, куда мы плывём! — почти закричала я, но голос сорвался, а склизкая обида, точно комок червей, подползла к горлу.

— А ты не догадываешься?

Он подошёл и присел на корточки, накрыв мои уже немеющие пальцы ладонями. Я вцепилась в подлокотники кресла.

— Расскажу тебе одну историю, — заговорил он как всегда текущим, словно ручеек, голосом. — Однажды эльф влюбился в прекрасную, как белые лучи Птухайла, девушку, но она отвергла его. Тогда он, будучи слабохарактерным, бросился в океан с высоченного утёса. Волны живо поглотили его и, словно голодный кракен, рвали на части, швыряя об камни и смешивая с песком, — Эз нахмурился и посмотрел сквозь меня, а я ощутила, как тело пробирает дрожь. — Пока, наконец, не забросили в подводный грот, в глубине которого, куда не проникает ни свет, ни морская вода, влачила свое безрадостное существование мрачная тень, душа некогда могущественного дракона. Тень объяла израненное и уже мёртвое тело своей чернотой, как туман обнимает нас ранним утром, и вдохнула в него жизнь. С третьим вдохом мертвец ожил и открыл глаза, — Эз наклонился к самому моему лицу. — Эти глаза сейчас перед тобой.

Я вздрогнула, невольно отпрянув от Эза, чем вызвала его смех. Таким смехом можно было разогнать адских псов, настолько зловеще он прозвучал. Эз встал и развёл руками.

— Внешность эльфа, душа дракона и способности воинов Тени, созданных из моей крови. Вот почему я могу быть невидимым и недоступным для слуха, даже эльфийского.

— Так это был ты?

— Да. И это мне ты отдавила ноги, пока я тащил тебя к выходу.

Он ткнул пальцем мне в грудь, а я моргала, не смея верить своим глазам и ушам.

— Нет, Эз, я не могу в это поверить. Что за бред ты несёшь? Ты всё время был с нами, ты помогал мне. Ты достал для меня Танго, и в тебя стреляли, — я выпалила все возможные аргументы, но чем больше говорила, тем холоднее мне казался его взгляд.

Эз хмыкнул, всё еще стоя напротив меня.

— Что такое пара стрел для воина Тени? Впрочем, дослушай историю. Теперь уже нет смысла скрывать.

Он взял кресло и уселся передо мной, откинувшись на спинку.

— Я оправился и вышел на сушу. Свою любимую девушку я застал ночью за толстой книгой, страницы которой рассыпались в её пальцах, когда она увидела меня. Она хотела закричать, но страх сковал её, тогда я подошёл, взял её за плечи и поцеловал, а потом сделал то, на что бы у меня никогда не хватило смелости, если бы не душа дракона. После я всё рассказал как было. Выслушав, девушка не прогнала меня. Она сказала: «Теперь весь мир будет принадлежать нам».

Перед моим мысленным взором встали синие глаза, искрящиеся от напряжения, и белые пальцы в голубых разрядах. Эз посмотрел в окно за моей спиной. Корабль начинало раскачивать, и, если бы мой желудок не был пуст, как кошелёк студента, ему пришлось бы делиться содержимым с окружающим пространством.

— Дальше всё было легче лёгкого. Для тени нет препятствий в темноте, я стал по ночам наведываться в замок Темноликого, чтобы быть в курсе его планов, а днём прилежно обучался в Городе Мастеров языку людей, ведь именно я подсунул ворону, вечно обитающему в библиотеке, книгу, где о создании Мерцающих врат говорилось: «Прочтены руны будут человеком, на языке драконов говорящем». И, конечно, я оказался рядом, когда понадобилось найти нужного человека. С помощью магии, в том числе и факела-поводыря, я выследил тебя за несколько дней до того, как мы впервые встретились. Остальное ты, в общем, знаешь.

Он поднялся, снова посмотрел на окно, сдвинув брови. Корабль качнуло. Эз еле удержался на ногах, а я ударилась головой об стену. Но в этот момент один из последних солнечных лучей скользнул по полу и высветил в углу в груде хлама рукоять в золотых веточках, всего секунда, и луч исчез, а я поспешила отвести взгляд, чтобы не привлечь внимания.

— Эз, пожалуйста, оставь эту затею. Дракона больше нет, и вашим планам не суждено осуществиться. Отпусти меня.

Эз усмехнулся.

— Дракона нет, но я завершу начатое им дело. А ты мне в этом поможешь. С помощью тебя я буду держать в руках правителей сразу двух сильнейших эльфийских земель. Это такая удача, что Восставший влюбился в тебя.

Он разулыбался, а я ощутила, что краснею. Нет, он меня не отпустит, а запрёт в подземелье навечно. Единственный шанс сбежать, это сбежать с корабля.

— Что ж, увидимся, когда будем на месте, девочка.

Я не стала его задерживать и отвела взгляд, не могла больше смотреть в лицо того, кого столько времени считала другом. И не стала спрашивать, почему он достал по моей просьбе Танго, чтобы он не вспомнил про меч. Очевидно, собирался и дальше сохранять мое доверие до тех пор, пока им не понадобилось бы меня убить. Эз вышел и захлопнул дверь.

План уже созрел, теперь осталось попробовать справиться с креслом. Я попыталась привстать, но его тяжесть тянула меня назад, тогда я потащила его по полу, выставляя ноги вперёд и подтягиваясь за ними вместе с креслом. Иногда корабль помогал мне, подталкивая и уменьшая сопротивление кресла, иногда наоборот, но, скорее, качка была мне на руку. За бортом ревели волны, заглушая производимый мною шум. Я преодолела расстояние около пяти шагов, когда поравнялась с Танго. На моё счастье, он лежал не на самом полу, поэтому наклонять кресло мне пришлось не сильно, и вот мои онемевшие пальцы с трудом сомкнулись на рукояти. Они медленно перебирались по ножнам, вытаскивая их из-под сломанного табурета и серого мятого плаща. После того как пальцы левой руки ухватили за противоположный конец ножен, я стала перебирать пальцами правой прямо по лезвию, чтобы вытащить меч. Из ладони закапала кровь. Достаточно было лёгкого касания, чтобы распороть кожу, но мысль о том, что Эз посадит меня в подземелье, откуда уже никто не сможет вытащить, придавала сил, и, свистя сквозь зубы, я медленно двигалась по лезвию, пока, наконец, окровавленный Танго не освободился от одежды. Стараясь не касаться ребра, пальцы начали обратный путь в сторону рукояти. По моему лицу стекал пот, волосы липли к шее, и когда рука достигла рукоятки, я зажмурилась, вгоняя обратно в глаза затуманившие взгляд слёзы. Теперь главное случайно не перерезать себе вены.

Лезвие скользнуло по верёвке. Хватило двух движений, чтобы волокна разъехались, и меч коснулся кожи, оставляя красную борозду. Так виток за витком я распиливала путы на левой руке. Корабль раскачивало. Я часто промахивалась по верёвке. Когда я, наконец, освободилась, на коже алели неглубокие порезы.

С правой рукой вышло ловчее, но из-за качки я и её умудрилась изрезать, и теперь мои руки выглядели так, словно я дралась с бешеной кошкой. Оттуда, где лезвие погрузилось глубже, стекала на пол кровь. Не выпуская Танго из рук, я забилась в угол и прикрыла глаза, чтобы избавиться от тошноты.

Кажется, я уснула, потому что, когда скрипнула дверь, в окошко заглядывали первые звёзды, отчего каюту заполнял голубой свет. Увидев Эза, я вскочила, вцепившись в рукоять меча.

— Мира, Мира, что ты наделала, посмотри на свои руки, и рубашка в крови, неужели ты надеялась сбежать от меня? На корабле сорок воинов Тени, это, по меньшей мере, глупо.

Он приближался медленно и растягивал слова, наслаждаясь своим преимуществом.

— Не подходи! — крикнула я, закрываясь мечом.

В ту же секунду Эз скользнул ко мне, не касаясь пола, его глаза вспыхнули красным, мгновение, и моя рука с мечом впечаталась в стену, а сильные пальцы сдавили горло. Я не могла вдохнуть и только безрезультатно пыталась оторвать руку Эза от себя.

— Видишь, — зашипел он над моим ухом, — я могу убить тебя одной рукой, – он слегка ослабил хватку, и я сделала маленький вдох. — Но нельзя, потому что Восставший сразу же начнёт войну, а мы ещё не готовы, в рядах воинах Тени большие потери, да и план нуждается в пересмотре, ведь дракона больше нет, и это всё из-за тебя, человек.

Эз никогда не называл меня так. И это был не Эз, а монстр, живущий внутри него, чьи глаза сейчас злобно светились в сиянии звёзд. Я, не глядя, потянулась левой рукой к его бедру, схватилась за кинжал и ударила Эза в ногу.

— Ммм, — замычал он, отпустив меня и согнувшись над раной.

Моя правая рука, наконец, могла пошевелиться, но пальцы всё еще впивались в рукоять, превратившись в белый с синими прожилками мрамор. Я прижала руку к животу, растирая запястье. Тупая боль от удара в живот заставила меня с криком выдохнуть. Корабль подбросило, и в этот момент раздался ещё один оборвавшийся крик. Я подняла глаза и застыла.

Эз двумя руками вытаскивал из своего живота мой меч, его глаза снова потемнели, а губы беззвучно шевелились. Освободившись, он повалился на спину. Изо рта побежала кровь.

— Эз, нет! — закричала я, падая на колени рядом с ним. Слёзы потекли по щекам. — Я не хотела, Эз, пожалуйста.

— Так будет лучше для всех, девочка, — сказал он хрипло и еле заметно улыбнулся.

Боже, я убила его, я убила Эза, сама того не желая, и сейчас он смотрел на меня как никогда тёплым, сожалеющим взглядом. Всё это время в нём боролось доброе и злое, то, что осталось от эльфа, с тем, что досталось от Доогелдарка.

Эз закрыл глаза, и по бледному лицу побежали тени, оставляя после себя на коже глубокие шрамы, точно он весь состоял из лоскутков, каким, наверное, он и был, когда дракон нашёл его. Шея и руки тоже покрылись шрамами.

Я вытерла слёзы и хотела подняться, но вздрогнула, услышав вопль. Возле двери стояла Чиинана, а из ее пальцев в пол били сияющие молнии, она с шипением подняла руки. Я зажмурилась, понимая, что ничего не успею предпринять, но очередной толчок повалил меня на бок рядом с телом Эза, а Чиинана, не устояв на ногах, упала, ударившись головой о край стола, и отключилась.

«Море сегодня явно на моей стороне», — промелькнула мысль, когда я вскочила и, подобрав с пола серый плащ, накинула капюшон и выскользнула из каюты, заперев дверь торчащим из скважины ключом.

Волны свирепствовали, подбрасывая корабль как бумажную лодчонку, я вцепилась в борт и, осторожно выглядывая из-под капюшона, смотрела, как команда пыталась выровнять курс. Рослый воин Тени крутил штурвал, налегая на него всем телом, а другие с криками спускали паруса, но судно несло и несло вперёд, и вот там, куда стремительно мчался корабль, на фоне ночного неба показалось лёгкое бледно-розовое мерцание.

Сначала я подумала, что это игра звёздного сияния в каплях воды, но раздались громкие приказы, и матросы повалились на палубу. Тех, кто не успевал схватиться за что-нибудь, отшвыривало к бортам, они сбивали друг друга с ног, а я замерла, стараясь слиться с кораблём в своём сером плаще.

Мы проскочили в арку за считанные секунды, волны сами несли нас в неё, и, когда мерцание осталось позади, я обернулась и поняла, почему поднялся шум, заглушающий даже грозный голос моря. Вдали виднелся берег, и над утёсом возвышался знакомый силуэт с острыми крышами — замок Земли Предков. Слёзы облегчения выступили у меня на глазах.

Один из воинов бросился в мою сторону, и я прижалась к стене каюты. Я слышала, как он подёргал дверь, потом открыл её и закричал, потом выбежал на палубу и закричал сильнее. Всё это подсказывало, что сейчас меня начнут искать. Забившись в дальний угол за каютой, я посмотрела за борт. Прыгать в беснующиеся волны означало страшную, но быструю смерть, остаться на корабле означало смерть от колдовских пальцев Чиинаны, которая вот-вот могла очнуться.

Меня охватил озноб. Выбор был небогат, а времени на раздумья не осталось совсем, потому что две пары красных глаз уже испепеляли меня. Я взяла в руки меч. Если мне не хватит смелости прыгнуть, то я хотя бы попытаюсь отбиться. Воины оценили мою попытку, довольно оскалившись, а когда я увидела, что слева от меня проплывает замок, то поняла, что мы уже входим в бухту, и схватилась за борт, прижавшись к нему. Только я сделала это, двое воинов полетели назад на несколько метров и упали на спины. Попадали все, кто находился на палубе и не успел ухватиться за опору. Гул волн и крики воинов заглушил скрежет, раздался треск, и одна из мачт обломилась и рухнула вниз. Корабль скрёб по дну, но упорно двигался вперёд и остановился, только распахав побережье носом.

И здесь я уже не стала ни думать, ни мешкать, а перемахнула через невысокий борт и плюхнулась в море. То, что было мелко для корабля, оказалось глубоко для меня, так что я вся ушла под воду и даже не коснулась ногами дна прежде, чем начала всплывать. Вокруг царила паника, и до меня уже никому не было дела. Скрываемая фиолетовой ночью, я поплыла вдоль берега к утёсу. Волны сами гнали меня вперёд, и я лишь набирала побольше воздуха в грудь, Здесь Баарион увозил меня на плоту, я знала это место и издалека видела, как к берегу направляется эльфийский отряд. Предстояла недолгая битва.

***

— Тебе надо домой. Ты всё ещё в опасности на земле эльфов. Твой мир — твой дом, — сказал папа, когда я сидела у камина, одетая в тёплое платье до пят, и пила согревающий травяной чай.

Как я ни пыталась проскользнуть незамеченной, меня обнаружили, когда я вышла из-за утёса на тропу, ночь была неспокойной, и вооруженные воины растянулись вдоль всего побережья, жгли костры, ходили по тропам, дежурили на дорогах. К счастью, меня сразу признали и доставили в замок.

— Но почему? — спросила я сдавленным от наступающих слёз голосом. – Эти несколько дней, что я прожила здесь, были лучшими в моей жизни, по крайней мере, за последние годы. Я люблю маму, но у неё своя жизнь, и только здесь, в Альвое, я чувствую себя нужной. Здесь ты и мой брат, и...

— Дариен, конечно, — закончил за меня папа.

Я опустила глаза. К сожалению, его я не застала, он отправился в погоню вместе с Дриидиином на военном судне за кораблём Эза, исчезнувшем в тумане. Аадрион и отец искали меня в Земле Предков и зачищали территорию от воинов Тени. Брат и сейчас отсутствовал в замке, решая навалившиеся на его землю проблемы. Разве я не могу быть полезна здесь?

— Я обещал Эфириусу, Мира, что ты покинешь Альвою. Это было единственным его условием, чтобы вмешаться в войну с Доогелдарком. Знаешь, дракона нельзя обмануть.

Внутри меня разгорелось пламя. И никто ничего мне не сказал?

— Значит, вы всё решили за меня? Почему он не взял с меня это слово?

Эфириус видел твоё сердце и не смог заговорить об этом. Он сказал, что твоё присутствие в Альвое принесёт новую войну. Но меня больше беспокоит твоя жизнь, дочка. Здесь ты будешь в опасности, тем более теперь, когда ты нанесла удар этой колдунье.

Вскоре вернулся брат, а через день, получив с птицей письмо и развернув корабль, прибыл Дариен.

Собралась я быстро, чтобы не растягивать процесс расставания, и мы вместе отправились к Мерцающим вратам. Как будто это было вчера. Сердце затрепетало. Здесь я очнулась от действия сонного порошка. Здесь мы сидели у костра с Гиилюсом и Эзом. Внутри при этой мысли больно зажгло. Здесь всё это началось.

Аадрион обнял меня так крепко, что мне стало тепло в его объятиях. Мой брат такой сильный, мне не страшны рядом с ним никакие неприятности. Как же мне не хватало его в моей прежней жизни. Как много мы потеряли, не проведя вместе детство, не играя и не храня секретов друг друга.

— Я люблю тебя, сестрёнка, но тебе нельзя оставаться в моём мире. Может, когда-нибудь, когда всё утрясётся…

Он не стал продолжать. Я и так понимала, что ничего не будет. Ничто не утрясётся. Портал будет запечатан навсегда.

С Баарионом мы обнялись. Он погладил меня по голове, и я потрепала его по волосам, встав на цыпочки. Гиилюс прижал меня к себе и сказал, что будет ждать встречи, а Даалия поцеловала в щёку.

Я подошла к отцу.

— Папа. А ты? Ты же человек. Может быть? — спросила я, хотя и так было понятно, что отец не вернётся после стольких лет проведённых в мире драконов, после стольких лет разлуки с сыном, которого он хоть немного, но растил, в отличие от меня.

— Я теперь чужой в мире людей, — сказал он и вздохнул, а глаза его смотрели с грустью, и я чувствовала, что ему искренне жаль расставаться, как и мне. — Не говори маме. Не стоит. Лучше бы ей выйти замуж и жить счастливо. У них ведь двое детей. Я не хочу разрушить ещё несколько жизней, ведь и без того принёс кучу страданий всем, кого любил. Но я никогда, поверь, никогда не думал только о себе, наоборот, я хотел счастья и мира слишком для многих, в результате лишая этого самых близких.

Я поцеловала его в колючую щёку и коснулась плеча.

— Давай, папа, держись, ещё увидимся, — добавила я неуверенно. — Мы должны ещё увидеться.

Дариен дождался, когда я попрощаюсь с остальными, и долго держал меня в объятиях, зарываясь носом в мои волосы, поглаживая по спине. Он не сдерживал эмоций, голос его тоже дрожал, а глаза блестели от влаги. Наши губы нежно попрощались. А говорить я уже не могла вовсе. Комок сдавил горло окончательно.

Аадрион уже держал ладонь перед вратами, мерцание усиливалось, и серость города встречала меня с той стороны. Я ещё раз оглянулась и шагнула в портал. Прощай, Альвоя.

Это только в кино героиня взбегает по трапу, а потом оборачивается, и ничто не может её остановить, потому что, забыв всё на свете, она спешит в объятия любимого, с которым не расстанется никогда. Я же просто выскочила под проливной дождь, не успев раскрыть зонт прежде, чем он смешался с льющими потоком слезами.

***

Вдалеке сверкнуло. Почувствовав запах озона, я сделала глубокий вдох, и в этот момент острая боль пронзила спину, отдала в голову и растеклась по всему телу.

— Мира! — услышала я голос Дариена, и надо мной, словно из тумана, показалось его лицо. Почему он так напуган? — Не закрывай глаза, терпи, милая.

— Сюда, — услышала я папин голос и ощутила щекой прохладное прикосновение травы. Все звуки смешались в один далёкий гул, стало трудно дышать. — Всё будет хорошо, дочка. Помнишь? Драконы умирают только на своей земле. В тебе моя кровь, в Альвое ты не умрёшь.

В Альвое? Меня бросило в жар, точно из-под холодного душа я резко вошла под горячий. Значит, всё-таки в Альвое.

***

Свет проник под веки так же внезапно, как до этого их окутала тьма. Я видела пламя. Оно было повсюду, обдавало меня жаром, заставляя тело покрываться испариной, пахло смолой, а потом угасло, обратилось крошечным огоньком белой свечи, стоявшей на низком столике возле меня. Я покрутила головой, боль ушла вслед за пламенем. Приподнялась на локтях и огляделась. Эта комната не была мне знакома. Белое сияние заливало только пятачок перед моей постелью, остальное скрывалось во мраке, и мне пришлось встать, чтобы понять, где я.

Ноги с непривычки дрожали. Сколько же я пролежала в забытьи? Что, вообще, произошло у Мерцающих врат? В памяти всплыло лицо Дариена с испуганным взглядом и папин голос: «В Альвое ты не умрёшь». Почему я могла умереть? Меня ранили?

Только когда ноги сделали два неловких шага, а глаза привыкли к темноте, я поняла, что нахожусь за плотной коричневой шторой. Немного отодвинув край, я увидела слабоосвещённую комнату, уставленную полками с банками, флаконами, шкатулками. На столе возвышалась стопка толстых книг. За столом в кресле дремал пожилой мужчина. Пальцы его левой руки лежали на раскрытом фолианте, а правая рука свесилась с подлокотника и слегка подрагивала в те моменты, когда из приоткрытого рта эльфа с воздухом выходил слабый свист.

За дверью послышались шаги, и я задёрнула штору. Это был Аадрион, но не один. Брат говорил на эльфийском, а встрепенувшийся эльф, откашлявшись, отвечал.

— Ты рискуешь, сынок, — раздался папин голос. — Если зло проникнет в мир людей, начнётся непоправимое, и потом, посмотри на себя, сколько ночей ты уже не спишь?

— Знаю, много, — холодно ответил Аадрион, а я села на постель, замерев, чтобы не пропустить ни звука, хотя моё сердце так забилось, что заглушало тихие шаги за шторой. — Но я не могу так с ней поступить. Вспомни, отец, у тебя не было выбора. Ты страдал, а мама не смогла пережить разлуку. Я буду держать врата, сколько потребуется.

У меня на глаза навернулись слёзы, но я не хотела себя выдать, поэтому, смахнув их, вышла из укрытия.

— Что случилось? — спросила я, отодвигая занавеску. Под этими словами я подразумевала и то, что произошло со мной, когда я прошла через портал, и то, что стряслось с миром эльфов теперь.

Все трое повернули головы и смотрели на меня. Пожилой эльф закряхтел, подавая мне руку и указывая в кресло, но я покачала головой. Синие глаза Аадриона сейчас как никогда выделялись на бледном вытянутом лице, а завязанные в хвост волосы растрепались и местами слиплись. Увидев меня, он с облегчением вздохнул.

Папа, опомнившись, обнял меня и поцеловал в лоб, потом взял моё лицо в ладони. Он как будто постарел, или это освещение подчеркнуло его морщинки, а может, сказались усталость и бессонные ночи, но видно было, что он едва держался, чтобы не дать волю слезам.

— Как ты, солнышко? — спросил он шёпотом.

— Я в порядке, пап. О чём вы говорили сейчас? Почему Аадрион не спит по ночам? Что произошло?

Я переводила взгляд с одного на другого, ожидая ответов сразу на все вопросы, а эльф, по-видимому, местный лекарь, что-то бубнил себе под нос и звенел своими бутылочками, расставляя их на столе, переливая и смешивая жидкости.

— Тебя ранил стрелой один из воинов Тени, мы поймали его и допросили, но он ничего внятного не смог нам сказать, точно помешался и не понимал, что делает, — объяснил брат. — Войско Доогелдарка было создано при помощи магии. Потеряв хозяина, они могли лишиться разума, если таковой вообще имелся.

— Или у них появился новый хозяин и отдал им команду меня убить, — закончила за брата я сама. Мне это представлялось более вероятным, и почему-то вспомнился взгляд Чиинаны, вызывающий озноб. Ей была подвластна магия, а значит, и магическое войско могло оказаться в её владении. – А Дариен? — спросила я, с надеждой посмотрев в глаза Аадриона, хотя была уверена в том, что услышу.

— Он ушёл вратами в Зеелонд, я пошлю за ним прямо сейчас, если ты хочешь, пойми…

Я жестом остановила его.

— Конечно, я знаю. Значит, вы сражаетесь?

— Охраняем врата, дочка, — сказал папа, обнаружив на полке бутылку с прозрачной янтарной жидкостью и старательно её откупорив, чтобы понюхать содержимое. — Твой брат не стал закрывать их без тебя, — добавил он, удовлетворившись ароматом, и мотнул головой лекарю, спрашивая разрешения. — Хотя ты больше не скована условиями драконов.

Лекарь только развёл руками, папа сделал глоток и шумно выдохнул.

— Я хотел, чтобы у тебя был выбор, Мира, — сказал Аадрион. — Теперь ты свободна в своём решении, но я не смог бы себя простить, если бы решил за тебя.

От слёз опять защипало глаза, я сделала глубокий вдох, который получился прерывистым, но придал мне сил для ответа.

— Спасибо, Аадрион, я уже решила. Сегодня вы закроете дверь за мной. Я в ответе за тех, кто остался по ту сторону Мерцающих врат.

Отец и брат переглянулись. Папа сделал ещё глоток из янтарной бутылки и вытер рукой щетину на подбородке. Они поймут, и Дариен тоже. Мы с мамой уже пережили это однажды, потеряв мужа и отца, и я не могла снова заставить её страдать.

***

Последний раз взглянув на заходящий Птухайл, я сделала шаг и оказалась под проливным дождем, опять не успев раскрыть зонт. В сумочке зазвенел смартфон, удивительно, что почти месяц пролежав без зарядки, он совсем не разрядился. Звенел будильник. Я посмотрела на часы, они показывали восемь утра, значит, из-за моей первой попытки вернуться время сдвинулось, и я опоздала на поезд. Надо было срочно позвонить маме, но тут я заметила дату. Это был тот же день. День судебного заседания. То есть время сдвинулось назад? В таком случае мне ещё предстоял суд, поэтому я направилась в здание суда. Как и в прошлый раз, показала сумочку, паспорт и поднялась на второй этаж. Как и в прошлый раз, слушание дела затянулось. Те же вопросы, те же доводы, те же напуганные свидетели и те же обозлённые истцы.

В стекло хлестали крупные капли дождя, и судья смотрела на меня поверх очков. Не поднимая головы от материалов дела.

— Представитель ответчика желает что-нибудь добавить? – спросила она тоном, который напрочь отбивал любые желания.

Со стороны истца донеслись перешёптывания, а в окно с новой силой ударил дождь. Я покрутила в пальцах ручку, глядя в глаза судье, и прочла в них единственно возможный вердикт. Она уже всё решила, и не было смысла подавать голос, искать выход, точки соприкосновения, приводить ещё какие-то доводы. Я сделала глубокий вдох.

— Уважаемый суд, — произнесла я медленно твёрдым неожиданно для меня самой голосом. — Я хочу предложить истцам мировое соглашение.

Судья подняла голову и выпрямила ссутуленную спину, молча оглядывая зал. Шёпот стих, и даже шум дождя за окном, мне показалось, сделался тише. Истцы переглядывались с живым интересом в глазах.

— Суд откладывает дело, — громко объявила судья, — предоставляя сторонам время для урегулирования спора мирным путём. Судебное заседание закрыто.

Я выбежала из здания суда, мягко ступая кожаными сапожками по ступенькам. Дождь кончился, и ласковые лучи непривычно маленького солнца золотили чисто вымытую зелень, отражаясь в каждой капле воды. В воздухе парило. Я расстегнула плащ, а под белой эльфийской рубашкой, легко касаясь кожи, согревало меня воспоминаниями «Сердце Мананнана». Хотя, нет. Сердце Дариена.

Спасибо, что прочитали книгу!

О новых приключениях Мирославы в Альвое читайте в книге «Сердце владыки моря»

Мой сайт, где я начинаю вести путеводитель по «Хроникам Альвои»: https://fedotovabook.ru/

Группа ВК: https://.com/hronikialvoi

Канал в телеграм, где публикуются новости об этих и других книгах: https://t.me/fedotovabook