Когда сказки превращаются в кошмары. Часть 2. Феечка.

Пролог

Помню свой первый переход в параллельный…. Не на Другую сторону нашего Мира, а именно в параллельный.

Мы выдвинулись группой рано вечером. К полуночи были в нужной точке. В Псковской. Почему мы, из Питера? Видимо ближе спецов не нашлось. Как и кто определил, где находится эта Дверь? Я не знаю. Возможно, проход на ту сторону был постоянный и о нем знали. Возможно, проявлялся в определенные дни и отрезки времени. А возможно, были те, кто умел их учуять и уже по их указанию, группу и отправляли в нужное место и время. Этого я не знаю. Знаю только, что когда мы подъехали и выгрузились из машин, то Проход парил над землей, в трех метрах. И выглядел, надо признать, красиво: черная дверь с пробивающимся из-под нее ярко красным свечением. На фоне темно-серого, с примесью голубизны, ночного Неба.

Но без лестниц и веревок, тут точно было нечего делать. Впрочем, требуемое не было проблемой – все нужное было с собой. Я забралась по лестнице первая и, Распахнув Дверь, вздохнула с некоторой долей облегчения: с той стороны это была обычная дверь, располагающаяся на обычной высоте, в одном из пустующих домов.

Выбравшись наружу и заняв позицию, я огляделась.

Мир, в который мы попали, был выдержан в красной цветовой гамме, если так можно выразиться. Красное Небо над головой, с заходящим, красным же, Солнцем. Красный кирпич стен домов или красная штукатурка, покрывающая дома. Коричневато-красные стволы деревьев с шипами вместо листвы. Серый асфальт под ногами, правда, не особенно то и отличался от нашего. Зато он замечательно контрастировал с красным цветом всего остального вокруг.

Хорошо было то, что энергетика данного Мира не сильно разнилась с нашей. Хотя, к ней все равно надо было приспособиться, если не хочешь отличаться от аборигенов. Впрочем, долгое пребывание в данной местности, не входило в наши планы. А в наши планы входило… - отыскать группу террористов, напакостивших у нас и ушедших через портал в другой Мир, дабы не встречаться с бравыми парнями из спецназа в нашем. Т.е. остаться безнаказанными. Да ща им!

Я принюхалась и прислушалась к окружающему Пространству. Мало ли, что вокруг твориться, в плане энергетических возмущений?

Через пару минут, поняв, что прямой опасности нет, и посему чуть расслабившись, я начала настраиваться на нужный след. Пытаясь вычленить нужные нам вибрации из множества других, коими был наполнен данный Мир, впрочем, как и любой другой. Настройка, впрочем, не мешало мне думать и о... Да о разном. Как мы все тут оказались, например?

Все равно, пока здесь не соберется вся группа, мы с места не тронемся. А сядь сразу на след бандюков и можешь привлечь к себе ненужное внимание. Вибрации должны быть естественными для данной территории. А изменения в них вноситься исподволь, и по - началу быть легкими, едва заметными. Что б сойти за обычные. Вот я и развлекалась – отвлекалась размышлениями о жизни, дабы не палить контору.

И размышления свои я начала с вопроса: так с чего это , вдруг, мы оказались в Другом Мире? С чего оно все началось?

А все началось тогда, когда в захваченных бандитами зданиях, после зачистки спецназом, никого из террористов не находилось. Они просто испарялись. Были убитые, была развешанная взрывчатка. Были разбитые окна и не взорвавшиеся гранаты. А вот террористов не было.

Как так? Задались вопросом спецы разведки и контрразведки. И просчитали, нетривиальные пути отхода, которыми пользовались некоторые банд формирования, благо среди военных нашлись люди владеющие энергетикой и кое в чем разбирающиеся. Нашлись, вопреки официальной позиции, относящие всю эту лабуду с параллельными Мирами, кротовыми норами и т.п. к магии. Т.е. к области, не имеющей ничего общего с реальностью. И потому запрещенной. На исследование коей и время тратить не следовало. Тем не менее, разум, подкрепленный, вопросами, без логичных на них ответов, возобладал.

Дальше пошла работа по проникновению в эти самые Миры, разведке в них, налаживание связей с тамошними спецами и выяснению, а с чего это вдруг, оттуда к нам заходят такие нехорошие люди?

И обнаружили, что кто-то из террористов просто умеючи пользовался Дверьми, аки проходными дворами. Исчезая в одном месте и выпрыгивая в другом, поближе к своим базам. А кто-то жил в этих самых Иных Мирах. И тут возникал вопрос: а чего это они в наш то зачастили? От скуки что ль? Вот и выяснилось, что кто-то и от скуки, а кто-то от обиды и из мести, всей белой цивилизации, изгнавшей их когда-то из собственных домов. Майя, северо - американские индейцы, африканцы. Много кого обидели в свое время белые колонизаторы. Ответить им в то время, той же монетой, обиженные аборигены не могли.

Но месть, как известно, это такое блюдо, которое не остывает и через столетия. Вот и полилась кровь…, при первой же возможности. Благо, знания и способности, потомки, ушедших в иные Миры индейцев, не растеряли.

Я вздохнула. Наши все были на местах, пора было вставать на след.

Энергия искомой группы тянулась по улицам города, проходя через мое сознание коричневатой нитью, оставляя кислый привкус во рту, щекоча ноздри прогорлким запахом пота и оружия – не своих. И этот, оставленный террористами энергетический отпечаток, говорил о том, что нужная нам группа лиц, в полном составе недавно прошла здесь.

Запах и вкус чужих был противным. Так что, я побыстрей рванула с места, словно ищейка взявшая след. Ведь как говорится: раньше сядешь – раньше выйдешь. А мне очень хотелось поскорее избавиться от неприятных ощущений.

И я понеслась по улицам чужого города.

Шла, петляя под мостами, перекинутыми с одного берега на другой и соединяющимися в некий рисунок, на карте города. Рисунок, напоминающий этакий натюрморт с бусинами, нанизанными на нитку. Где этой самой ниткой была река. Я кралась вдоль стен домов, почти сливаясь с ними, - что бы не попасться на глаза местным, которые то ли поздно возвращались домой, то ли рано встали и куда-то спешили…. Пересекала улицы, площади, железнодорожные пути. Не особо обращая внимание на местные пейзажи, стремясь лишь не потерять, не порвать, выхваченную мною из пространства, нужную нам нить.

Где-то вверху кружил вертолет. Это местные обеспечивали нам поддержку. Где-то сзади, за мной следовала вся группа. Не отставая. След в след. Так же сливаясь с окружающим пространством.

Но все это было неважно. Важно было не потерять след и не завести своих в ловушку, вдруг да расставленную, все же учуявшими нас террористами.

Наконец, я оказалась рядом с дверьми какого-то выставочного зала, судя по вывеске. И рванув на себя дверь впрыгнула внутрь, тут же сдвинувшись в сторону. Давая место остальным.

Одновременно с моим прыжком послышался звон разбитого стекла. Судя по звуку, вертолет местных завис над нами, высаживая спецназ. Где-то в глубине здания, возможно у черного входа, грохнул взрыв шумовой…. И началась зачистка помещения. Выждав пару минут, я отправилась в глубь помещения, следом за группой. Судя по моим ощущениям, там все было закончено. Все были взяты. Внутри здания, в одном из залов, стены которого были драпированы серым шелком, я остановилась. Оглядывая картины неизвестных мне художников, висящие на стенах в позолоченных рамах.

Что-то тут было неправильно. Я даже не сразу поняла, что именно. А потом взгляд мой остановился на…

Тут же, в обрамлении такой же рамы, что и картины, прибитая позолоченными крюками к серой стене, висела девушка. Вернее то, что когда-то было ею. Белая кожа, черные волосы, уложенные в прическу, напоминающую прическу гейш. Она стояла обнаженная. Касаясь босыми ступнями, со снятой с них кожей, темно-коричневого паркета. С поднятыми вверх руками, с ладонями развернутыми параллельно полу. Ее поза напомнила мне картину Пикассо: «Девочка на шаре». С воздетых к Небу ладоней была снята кожа и прибита гвоздями к стене. С животом, бедрами, ступнями было проделано то же самое. Так что серый шелк стены был залит алой кровью, создавая некий фон этой сюрреалистической «картине». «Прям ацтекские привычки» - мрачно заключила я про себя, стоя напротив девушки.

Вокруг сновали люди в форме. Кто-то кого-то вызывал по рации.

Командир нашей группы дал мне отмашку и мы рванули в обратном направлении. И у меня хватило сил не оглянуться назад.

Потом, уже вынырнув в нашем Мире, уже сидя в «Тигре», я вспомнила висящую на позолоченных крюках девушку. А вспомнив о ней, начала вспоминать и о многом другом. Память раскручивала маховик воспоминаний в обратном направлении. Не скажу, что это было приятно или неприятно. Это было: никак. Просто было. Просто пережито. Но когда то же все было совсем не так, как сейчас. Когда то же все начиналось. И я ведь когда-то собиралась стать ветеринарным врачом и лечить животных. А вовсе не бегать со снайперской винтовкой по параллельным Мирам за террористами. Да и о существовании Иных Миров, я совершенно не подозревала. И жила ведь себе спокойненько, никого не трогая. Обычной такой жизнью жила. С обычными проблемами.

А потом все изменилось. И возврата к прежнему незнанию не стало.

Так с чего же начался этот самый отсчет начала конца привычной жизни? Когда была пройдена точка невозврата? Я задумалась.

Может со встречи с Золушкой? Или с моего побега из аула? Или с помойки?

Откинувшись головой на спинку сиденья и прикрыв глаза, я начала вспоминать…

Глава 1

Стремглав влетев за угол, я, почти не сбавляя скорости, затравленно оглянулась по сторонам и прямиком, что есть мочи, рванула в самый темный закуток кирпичного тупика, - туда, где у стены, темной грудой железа громоздились мусорные баки. И уже там, резко затормозив и одновременно развернувшись, на сто восемьдесят градусов, плотно вжалась в холодную и чуть влажную, от вечерней сырости, кирпичную стену. Затем, лишившись остатков сил, медленно, скользя содранными ладонями рук, по кирпичной кладке, сползла на землю. Дыхание сбилось, судорога сводила пересохшее горло, пульс бешено колотился где-то в затылке, крупная дрожь сотрясала все тело, щеки пылали. Опустившись на мокрый асфальт, я как можно плотнее прижала к груди колени и прерывисто всхлипнула. Затем обхватив их мокрыми, дрожащими руками, опустила на них подбородок и постаралась замереть, немного нервно прислушиваясь к окружающим меня звукам…. Так и просидела какое-то время, почти не шевелясь, уставившись в одну точку ничего не видящим взглядом; периодически, нервно, вздрагивая всем телом. Сидела, стараясь успокоиться и хоть немного выровнять дыхание, которое с таким шумом вырывалось из моих легких, что услышать что бы то ни было еще, кроме собственного хрипа, было практически невозможно. И это несколько нервировало, поскольку не позволяло объективно оценить обстановку и понять: в безопасности ли я?

Кап-кап… с крышки бочка на землю, не торопясь падали капли воды. Где-то вдалеке слышался шум трамвая. Звуки поступали несколько рвано: капающую с мусорного бака воду я слышала, шум двигателей, проезжающих, метрах в трехстах, по проспекту машин тоже. А вот вокруг пятачка спасительной тьмы, где я остановила свой бег, вернее там, где сил мчаться дальше уже не осталось, стояла тишина…: не было слышно ни шелеста листьев, на окружающих площадку деревьях; ни обычных звуков жилого дома, находящегося примерно в тридцати метрах левее мусорной свалки. Ни-че-го… - Тишина. Полная. Что, понятное дело, показалось мне немного странным и заставило не расслабляться. Впрочем, куда уж больше было напрягаться-то?

Я опустила взгляд на свои прижатые к подбородку колени.: сквозь прорези брюк на них, на левом, виднелся и начинал саднить «симпатичный», крупный кровоподтек, правое было сбито в кровь; сами же черные джинсы были испачканы в чем-то вроде глины. Пальто было грязное, расстегнуто, две верхние пуговицы болтались на нитках, а нижние вообще оторваны. Его полы чуть ли не полоскались в ближайшей луже, а правый рукав был практически оторван. Один из ботинок на толстой подошве, с налипшими на нее комьями глины, умудрился эту самую подошву, почти, потерять…- на половину отклеенная она, что называется «просила есть»…, давая возможность проветрить мокрые, порванные на пальцах колготки в сеточку (черные и когда-то симпатичные). Черная же вязаная шапка, со зверским, желтого цвета смайлом, сползла на одно ухо так, что выбившиеся из-под нее мои черные «бараньи» кудряшки, мокрыми сосульками падали на лицо, закрывая его правую часть, что впрочем было и неплохо - они вполне себе прикрывали и фингал под глазом. На руках не спеша застывала грязь. А любимые , готишные, перчатки были где-то потерянны. Некогда длинные и ухоженные ногти на руках были сломаны и, судя по ощущениям, под ними тоже были энные запасы глины с песком, - хоть горшки лепи, что называется.

Внимательно оглядев себя, я скептически хмыкнула : « М-дя- ногти стричь, руки в ванночку с маслом и ромашкой, брюки на выброс, ботинки в помойку, пальто, скорее всего - туда же… Голову ладно, - голову, пожалуй, помою. Ибо сей предмет моей личности, выбрасывать жалко, все ж я не Змей Горыныч и потому голова у меня только одна, хотя и дурная, но эксклюзивная. А вот синяк, синяк под глазом придется маскировать… - тоном и темными очками. А то ж неудобно как-то с фингалом в люди выходить… Комплекс с моей стороны наверное?... Точно - он самый и есть, видимо цивилизация виновата: была б я в первобытном обществе, наверняка б фонарь под глазом считался самым, что ни на есть, обычным делом. А так, теперь на тональник, вот, надобно тратиться .… Ну да ладно-главное, что на плечах осталось то, на что этот самый тональник можно будет наносить.…»

Тяжело вздохнув я огляделась…: освещение практически обошло эту помойку стороной, так что сидеть мне приходилось почти в полной темноте. Нет, ну что-то в виде света, конечно проникало в этот закуток,- например из стоящего чуть вдали, многоэтажного дома. Так же немного света падало и со стороны аллеи, проходящей метрах в десяти, от моего убежища. Точнее говоря, свет с аллеи падал на ту лужу, за которой я расселась и уже, отражаясь от нее, давал некую толику освещения на мой квадрат.

На улице промозглым маревом висел холодный туман, пополам с мелким, моросящим дождем, отчего свет фонарей казался размытым. Небо было черным, без всякого проблеска звезд или Луны. Я почувствовала как сырость, начала медленно, но неуклонно, подбираться ко мне: исподволь проникая за воротник, тягуче вползая в рукава, явно намереваясь обосноваться на моем теле всерьез и надолго. Представив, что со мной будет через, этак, еще хотя бы полчаса такого сиденья, я поежилась. На помойке становилось совсем неуютно, да и запах…. В горячке я его не ощущала, но теперь от бочков конкретно попахивало. Я поморщилась. Нет, конечно, не до жиру…, так что запах можно и перетерпеть, да и пальто у меня теплое. Вернее, мысленно поправила я себя, оно когда-то было теплое, но холодный, мокрый асфальт, на котором я сидела и надорванный рукав, явно добавляли сквознячка организму и способствовали выветриванию тепла из оного. Ко всему прочему, адреналин начал потихоньку покидать тело, так что меня слегка потряхивало. Нет, пока еще не от холода, а от начавшего выходить нервного напряжения, но при таком раскладе и переохлаждение не за горами….

Подняв голову я еще раз настороженно прислушалась и осмотрелась, на сколько мне это позволяла сделать, моя загнанная в угол позиция.: «А собственно чего я паникую то? Может уже все и рассосалось? Не до утра же мне тут сидеть? Так и заболеть недолго. А оно мне надо?»- на этом вопросе я и прервала свои логические рассуждения, решительно выпрямив спину и гордо задрав подбородок. Затем глубоко вздохнула. Немного нервно поправила на голове шапку, затолкав, вырвавшиеся из-под нее кудряшки , обратно .... И кое- как поднялась,- разбитое колено ныло и разгибалось неохотно.

С трудом, но все же достигнув вертикального положения, я одернула пальто и еще раз, на всякий случай, мало ли че…,- внимательно огляделась вокруг. В основном, в поисках какой-нибудь веревки, подходящей для подвязывания ботинка к его подошве. Искомое нашлось быстро - совсем недалеко от бочка лежал мокрый, грязный кусок какого-то шпагата. Еле-еле ( почему-то все тело болело ) наклонившись, я подняла веревку и обмотав несколько раз ею ботинок, завязала узел. Затем потопталась на одном месте, проверяя крепление : «Результат не айс конечно, но до дому доковыляю… А большего и не надо, я надеюсь…» На словах: «… я надеюсь..» пришлось призадуматься: « А так ли это? Действительно ли с приключениями на сегодня покончено? Или попа еще не исчерпала свой лимит попадалова… ?»

Из памяти тут же, услужливо, всплыли события сегодняшнего вечера…. И меня передернуло от неприятных воспоминаний. А начиналось все почти весело и, почти, безобидно… : часов в десять утра ( что являлось ранью несусветной, для выходного дня), ко мне завалилась подруга - со слезами и соплями по поводу неудачи на личном фронте. В итоге, мы с ней решили проветриться, а именно - сходить в кино и за вкусняшками Но, по факту, пришли к выводу, что неплохо будет и посетить один из ночных клубов, что б отметить осеннее равноденствие…

- Не знаю зачем?- Но отмечали ж его древние…,-заявила мне она.- Почему нам нельзя?

Я задумчиво почесала «репу»:

-Действительно, почему нет?

На том и порешили. Сказано – сделано. Приятельница зашла за мной в десять . Не, ну конечно мы договаривались с ней на-а , часов этак пол девятого…. Но кому ж в голову взбредет требовать от девушки пунктуальности? Разве что мужчинам. Но, поскольку в данном случае, дураков среди нас не наблюдалось, то я искренне поздравила приятельницу с почти точностью…. Далее, дождавшись, когда я «моментом дособираюсь…», т.е. в одиннадцать вечера, мы радостные вывалились из дома…, на поиски хорошего настроения и приключений. Забегая вперед, скажу, что с первым пунктом у нас вышла неувязочка, а вот второй…, второй мы явно перевыполнили.

Должна заметить, что в этот раз, нас почему-то понесло, не в знакомый клуб, в центре города, а на его окраину, в новостройки. Собственно говоря, мы с подругой, банально «купились» на рекламу: импозантного вида африканец раздавал листовки с анонсом этого, нового, только – только открывающегося заведения, прямо у метро. А в рекламке, соответственно рассказывалось про :супер-пупер новый клубешник. Про жж-у-уть какой навороченный и остро-новомодний дизайн интерьера…, в этом самом клубешнике. Ну и, несомненно, нам была обещана крутая вечеринка… (и она несомненно удалась, только не в том месте и не так, как мы ожидали)

Ко всей этой крутизне прилагалось и : « девушкам - бесплатные коктейли»…. Ну и т.д…, и т.п…. В общем, все как обычно в таких случаях. Но мы загорелись. А что? Почему не попробовать что-то новенькое? Да запросто : гулять, так гулять! – как говорится. Вот мы радостные и отправились гулять по адресу….

… Радостно проехали через пол города. Радостно вывалились из пустого трамвая, где-то на его кольце. И радостно пошли вперед по пустой, полутемной, с промышленно-офисными зданиями улице…. Свернув пару раз, в неизвестном направлении и оказавшись в темном, освещенном единственным, тускло горевшим фонарем, проулке, среди пустых, зияющих черными провалами окон зданий, мы с подругой заподозрили, что слегка заблудились… - ну так, самую малость. И пока, расположившись под единственным, во всем этом переулке, фонарем, подруга оптимистично старалась ввести в поисковик смарта название нужного нам места, я с любопытством пыталась рассмотреть, в почти полной темноте, окрестности.

Ну-у, во - первых и правда было интересно: куда это мы забрались, невзначай? Во - вторых не хотелось мешать приятельнице, усиленно тыкающей пальцем в темный экран смартфона…, по ходу она видимо, его не зарядила, в ее попытках его реанимировать. Но, с другой стороны, я то свой вообще дома забыла, так что, стояла молча - че говорить то ей под руку ? Да и вообще че мешаться со своим вниманием и ненужными комментариями? – только нервировать человека... Может она щас этой самой рукой, технику потрясет, пальцами в экран потыкает, постучит кулаком по прибору он и заработает…? Хотя и так, ежу понятно, что надо спрашивать дорогу у кого-нибудь. Осталось только этого самого «нибудь» здесь найти… .

А то пока что, из присутствующих, на этой улочке наблюдались, только мы с ней, неработающий смартфон, да кое-как работающий фонарь, который конечно светил, но несколько тускло, да и мигал постоянно. Так что собравшееся на этой улице общество, было явно мало пригодно для расспросов. В связи с чем, начал наклевываться вариант: топать обратно к остановке и оттуда начинать поиски нужного нам адреса, по - новой. Не, не охота конечно, да и вообще лень. Но не до утра же нам тут плутать? Замерзнем.

На этой зрелой мысли, я и решила прервать подругу в ее попытке оказать давление, на отказывающуюся общаться технику, путем постукивания оной о ближайший столб (а то еще и свет пропадет… - стучала то она своим смартфоном об единственный работающий в этом проулке фонарь….). Так что, мало ли что,- так можно вообще в темноте остаться: ни те фонаря, ни те смартфона, фонарик заменяющего... Бр-рр. Не радостная перспективка на незнакомой местности.. Итогом моих умозаключений явилось мое решительное дерганье подруги за рукав. Ноль реакции. Еще раз представив себе всю тяжесть последствий для нас, от ее неутомимых попыток заставить телефон работать, я во второй раз тронула ее за рукав пальто, отвлекая от «воспитания» прибора и привлекая внимание к себе.

Одновременно с процессом хватания приятельницы за рукав, я скорее почувствовала, чем увидела, что в черном провале окна, ближайшего к нам с ней, пустого здания, зашевелилось нечто, еще более темное чем оконный проем. Я на миг замерла насторожившись, а затем молча, коротким движением руки, дернув подругу за локон (ну-у, что под руку попалось), указала, кивком головы на эту, шевелящуюся неизвестность. Зашипевшая от боли приятельница оторвалась от своего интересного занятия и с недоумением и раздражением посмотрела сначала на меня, потом в указанную мной сторону….

Тем временем, несколько размытая Тьма, неожиданно всплывшая в проеме, начала подрагивать, уплотняться и принимать очертания человеческой фигуры. Мы оторопело, широко раскрыв глаза, смотрели на это кино.

– Может бомж? - голос приятельницы чуть срывался.

Прерывисто вздохнув я кивнула. В голове мелькнула мысль, что дуракам везет и мы сможем спросить у него дорогу. Только я об этом подумала, как искомый «Нибудь» образовался прямиком перед нашими очами. Только вот спрашивать у него дорогу, мне почему-то расхотелось. Потому отвечать подруге я ничего не стала, внимательно вглядываясь в незнакомца…. Что-то не совсем правильное было в его силуэте. Но что? Этого я сообразить не могла. Силуэт тем временем сформировался в высокого, худого, черного человека и словно бы поплыл к нам из тьмы. Вздрогнув, я схватила подругу за руку и потащила прочь…. Кажется, я поняла, что мне показалось странным в этом деле: силуэт не издавал звуков. Вообще никаких. А ведь влезть на окно, постоять в его проеме, спрыгнуть с него на землю, оно ж должно звучать?! Ну, шорох там, скрип - он ж вроде держался руками за остатки рамы. Тот же шелест - когда он пробирался к нам через куст. Но звуков то не было! Этот некто словно поглощал их. И я не оглохла, я слышу шумное дыхание подруги, поскрипывание песка на асфальте под нашими ногами, гудок автомобиля где-то вдалеке. Но этого товарища я НЕ слышу! Он двигался слишком бесшумно, что б его не бояться.

Оглянувшись, я почувствовала, как мое сердце екнуло, а затем бешено забилось в груди, плавно подступая к горлу - некто приближался к нам и приближался очень быстро. Он уже поравнялся с фонарем, что позволило мне вглядеться в него внимательней. Но увиденное, лишь еще больше напугало меня: вместо лица у нашего преследователя, по прежнему была только темнота. У него были руки, ноги, но я не могла понять : « Одет ли он? А если одет, то во что? В что-то черное и облегающее? - Ниндзя? С какого перепугу, тут ниндзя - то, нарисовался ? И почему отправился за нами? Это вообще человек или нет? Если не человек, то кто? А если это человек, то почему весь силуэт имеет такие нечеткие, рваные очертания? Или мне это только кажется, с перепугу ?»

Вопросы вихрем проносились в моей голове, и ни на один из них не было ответа. Подругу было спрашивать глупо, вряд ли она поведала б мне что-то вразумительнее того, что я и сама видела, да и терять время на умные аналитические беседы что-то не хотелось. Она видимо придерживалась того же мнения или у нее просто слов не было, так что отступали мы молча, все прибавляя в скорости…

Обернувшись в очередной раз, я поняла, что хоть сам силуэт неизвестного и не приобрел более четких очертаний, но вот эти длинные, блестящие предметы у него в руках, мне, пожалуй что, хорошо знакомы - они вполне себе, конкретно так, напоминают тесаки… или мачете. Но в данном случае, для нас, хрен редьки…. Так что мы дружно схватились за руки и рванули прочь еще быстрее (хотя, казалось бы, куда уж еще быстрее-то?- к этому времени мы и так уже бежали так, что только пятки сверкали). Тем не менее, добавив скорости, мы буквально летели, на первой крейсерской, куда глаза глядят…., молча и со всем стараньем. Ну а дальше…

Дальше был сумасшедший бег по темным, пустым улицам…. Затем они закончились и мы уже мчались через какой-то пустырь на свет окон, стоящего на отшибе и замеченного нами здания. Несколько раз я навернулась. Раз зацепилась пальто за какой-то, торчящий из покосившегося столба крюк. Один раз моя нога застряла среди бетонных плит и вырвать ее из тех тисков нам удалось с большим трудом, жертвуя целостностью подошвы, вернее ее тесной дружбой с ботинком. Так что дальше наше перемещение в пространстве проходило под ее хлюпающие звуки.

Мы бежали не ощущая времени, не запоминая последовательность событий. Помню только, что несколько раз я помогала упавшей подруге подняться, несколько раз она вытягивала меня с земли, заставляя мчаться дальше. Помню, что наткнулась на какую-то ветку, чуть не выколов себе глаз.

Преследователь между тем потихоньку, не торопясь, сокращал между нами расстояние. Сейчас мне кажется, что он наслаждался процессом, будучи уверенным, что мы от него не уйдем. Мы же летели от него прочь так, что только пятки сверкали.… Пустырь между тем, производил впечатление какой-то бескрайней равнины, а казавшийся спасением, свет окон неизвестного строения, все никак не приближался. На самом деле, теперь, мне не думается, что пустырь был таким уж большим,- мы ж не марафонцы и даже адреналин не мог бы помочь нам бежать слишком долго, да еще с та-а-акой… бешенной скоростью. Но тогда, тогда это расстояние казалось бесконечным…, а черная фигура ниндзи, приближающейся слишком быстро.

Наконец наши ноги коснулись вымощенной плиткой дорожки, ведущей к какому-то круглому, этажа на три зданию, по первому беглому впечатлению, состоящему из одних только окон. Окна были большие и приветливо светились в ночной мгле. Это радовало - была надежда встретить там людей и найти помощь. Ничего странного в том, что стоящее на отшибе здание, так иллюминирует, почти в двенадцать ночи, я тогда не увидела. Влетев на круглое, широкое крыльцо с кое-где отломанной плиткой, мы почти врезались в большую стеклянную дверь. Нащупав ручку двери, подруга судорожно ухватилась за нее двумя руками и начала тянуть, что есть сил. Мотаясь на ней в разные стороны, и пытаясь открыть нам путь внутрь. Но все ее усилия были тщетны. Дверь была заперта. Я в панике оглянулась назад: черный, высокий силуэт не спеша плыл по дорожке, в нашу сторону. Создавалось ощущение, что именно плыл, а не шел, хоть ноги у него и были на месте, ну или по крайне мере их видимость. Самым ужасным открытием для меня на тот момент, стало то, что шествующая по направлению к нам, черная особь, не отбрасывает тени.

Подруга начала истошно, руками и ногами, барабанить в дверь… Удары глухим эхом отражались где-то внутри здания, судя по всему пустого. Я подняла взгляд вверх. Над дверью красовалась вывеска : «Почта России». «М-дя, с неспешностью нашей почты, мы тут быстрее умрем, чем получим помощь»,-мелькнула в голове одинокая, скептическая мысль.

Так что я начала спешно оглядываться вокруг, в поисках большого булыжника, ну или хотя бы кирпича, на худой конец. Нет, не для того что бы стукнуть им преследователя, хотя тоже хороший вариант, но при наличии у того в руках двух ножей…- плохо выполнимый. А для того, что б разбить им окно и попасть внутрь здания, поскольку сил бежать больше не осталось: колени дрожали, ноги подгибались, руки тряслись. Одним словом мы - выдохлись.

Да и куда бежать то? Кругом незнакомая местность и темень, хоть глаз выколи. Что я, собственно говоря, уже чуть и не проделала с собственным глазом, наткнувшись в темноте на торчащий из кустов сук (или то было дерево? Не поняла… Но не суть. А суть в том, что бежать нам некуда.). Так что оставался только один вариант: попасть в здание, разбив окно (не хорошо конечно, проникновение… опять же, но не до жиру, быть бы живу…). И там, спрятавшись в его глубине, найти телефон, что б вызвать полицию. Ну или может, если нам повезет, - здание стоит на сигнализации и тогда полиция явится сама. А нет, так там наверняка полно помещений, где можно спрятаться и отсидеться до утра, а уж утром - то , кто-то из сотрудников да явится на работу, все ж завтра будний день…, вроде бы. В любом случае, по сравнению с нашей возможной, тесной встречей с господином, имеющем в своем арсенале два отличных тесака, вариант провести энное количество времени в кутузке за хулиганство , явно выглядел предпочтительней.

Но нам повезло: откуда-то из глубины помещения, не торопясь, с недовольным выражением лица (тут я его понимаю. На его месте я б тоже не видела причин для радости, чай не наследство привалило, а две встрепанные, чумазого вида девицы), выплыл охранник и вальяжно, в развалочку, пошел к двери…. От радости мы буквально приплюснули свои физиономии к стеклу, подпрыгивая и отчаянно жестикулируя. Охранник наконец пересек большой, ярко освещенный холл и достиг двери. На вид ему было лет около тридцати. Чуть выше среднего роста, с явно наметившимся брюшком. Темноволосый, коротко стриженный, с несколько оплывшей физиономией, на которой наметилась одно-двух дневная щетина, и поросячьими глазками, взгляд которых, однако, был достаточно цепким и внимательным. Чуть наклонив голову и скептически осмотрев нас, нервно переминающихся, с ноги на ногу за дверью, охранник, решившись, чуть приоткрыл ее:

- Что…?- его вопрос так и завис в воздухе, поскольку мужчина заметил, почти нависшую над нами, черную фигуру неизвестного «поклонника», с парой громадных ножей в руках.

Больше , ни слова не говоря и не задавая дурацких вопросов (за что мы были ему благодарны), он резко втянул нас внутрь помещения, захлопнув дверь прямо перед самым носом ( или что у того там…), у нашего преследователя. Мы попытались перевести дух, но как оказалось рано. Рука охранника, потянувшаяся было к рации, так и замерла в воздухе. Да и сам он просто застыл, чем-то напоминая статую вождя мирового пролетариата у Финляндского…. Его глаза округлились, физиономия вытянулась. И было отчего: не сбавляя хода, неизвестный стал просачиваться в стык между створками дверей. Этот процесс напоминал что-то среднее между расплющиванием его фигуры, с последующим ее протискиванием в дверной зазор и превращением им самое себя в нечто, наподобие тумана или плотных клубов густого, черного дыма, проникающего во все щели входной двери.

Прошло несколько мгновений и темный силуэт начал собирать себя в середине, залитого светом холла здания «Почты России». Так и не успевший вызвать подмогу охранник, вышел из ступора и крикнув нам:

-Бегите!! - быстро подтолкнул нас в сторону лифта и лестницы. На ходу, пятясь и не спуская глаз с неожиданно ввалившегося в охраняемое им помещение субъекта, прикрывая нас собой и одновременно подталкивая в указанном направлении, он достал из висящей на боку кобуры, пистолет и поднял его…. Маньяк бесшумно скользнул в нашу сторону, поудобней перехватив мачете. Охранник выстрелил…

У меня, каким-то остаточным, при почти парализованной мозговой деятельности: от страха, грохота выстрелов и откуда-то взявшейся пыли; вариантом, в голове промелькнула мысль, что : « Зря он патроны тратит, наверное. Не уверенна, что тварь, просачивающаяся в щели и не отбрасывающая тени, восприимчива к пулям, ну разве что к серебряным?... . Только вряд ли они у этого парня есть. Надо ему драпать с нами».

Я уже хотела было высказать эту здравую идею мужику, но не успела. Посмотрев на охранника я увидела, что каким-то непостижимым образом на полу, в том месте, где он все еще стоял, стало медленно растекаться большое, ярко - красное пятно. А потом что-то, хлюпнуло и упало на пол, с неприятным и каким-то шипящим шлепком. Упало и застыло неопрятной розово-красной кучкой со странным запахом, прямо перед носками его ботинок. …

«Какие-то красные канатики…» - отметил мА-аленький, каким-то чудом, сохранивший возможность рассуждать, уголок моего сознания. А потом я завизжала!! Визг был громкий, но не долгий. Подруга резко толкнула меня. Я опомнилась, замолчала и мы вдвоем, не сговариваясь, рванули в сторону : подруга лифта, а я - лестницы…. Перепрыгивая через ступеньку, скользя на кафеле и оставляя на нем мокрые, грязные следы ног, я мчалась по лестнице с такой скоростью, что рисковала вылететь в одно из этих огромных, уходящих в пол окон, при прохождении очередного лестничного поворота. Кое-как вписываясь в них, я лихорадочно пыталась сообразить: «Куда мне спрятаться?!! Где подруга?! Че ее понесло в лифт?! Да и вообще, какого (!!)… тут только три этажа и закрытый на амбарный замок вход на чердак?!» - последнее я оценила, уткнувшись носом в этот самый замок.

За спиной послышался звук открывающего двери лифта. Я в ужасе подскочила на одном месте, и ме-е-дленно развернулась на этот звук. По виску холодной дорожкой скатилась капля пота. В дверях поднявшегося на третий этаж лифта, стояла моя подруга, смотрящая на меня, круглыми от ужаса глазами. Мы в унисон облегченно выдохнули и радостно пища бросились в объятия друг друга. После чего, порывистым движением схватились за руки и пристально - изучающе заглянули в глаза друг другу: страх, еле сдерживаемая паника, но и готовность побороться за свою жизнь, вот что я увидела в ее, наполненных подступившими слезами глазах. Думаю в моих она увидела то же самое, потому что, облегченно выдохнув, мы синхронно обернулись в сторону лифта и лестницы, переведя затем взгляд на огромное, в старинном стиле окно: « Может туда сигануть ?» -промелькнула шальная мысль, которую мы тут же отмели : « Куда туда-то ? – В темноту и неизвестность? Нет уж! Хватит. Набегались.». И снова повернули головы в сторону лифта : « Не вариант». После чего опять посмотрели друг на друга. Затем одновременно повернув головы, уставились на закрытую дверь, ведущую в коридор, за стеклом которой виднелось множество дверей, закрывающих какие-нибудь комнаты…. Это был вариант.

Свет на лестнице вдруг стал тусклым. Потянуло холодом. Откуда-то дунуло потоком холодного и какого – то очень плотного воздуха. Вздрогнув, я дернула за ручку двери, ведущей в коридор. Она начала открываться. Обрадованные, мы было двинулись в проход, но… не успели.

Ни я, ни подруга не заметили и не услышали, как за нашими спинами бесшумно выросла длинная фигура в черном. Тупо глядя на накрывшую нас черную, тощую тень, я так и не успела понять, почему тело приятельницы вдруг так напряглось, чуть изогнувшись назад? Недоумевающе посмотрела на нее и с ужасом увидела, торчащий у нее из груди блестящий, острый, кусок стального лезвия, в обрамлении круглого ярко-красного пятна, начавшего вдруг проступать на голубой ткани пальто моей подруги.

Красное пятно все увеличивалось и увеличивалось в размере, а я стояла не в силах ни вздохнуть, ни закричать, не пошевелиться, ни отвести от него взгляд. Ноги словно приросли к полу. Казалось, мир вокруг перестал существовать, оставив мне только эту острую, блестящую точку, образовавшеюся над белой, продолговатой пуговицей, крепко пришитой к небесно- голубого цвета, пальто моей приятельницы.

Преследователь тем временем, легко приподнял ее на этом лезвии, отчего ее ноги перестали касаться земли. И не спеша, вдумчиво поводил ею туда-сюда перед моим носом. «Как шашлык на шампуре…»- глухо и отстраненно подумала я, следя взглядом за амплитудой движения моей подруги, насаженной как бабочка на булавку, на лезвие ножа этого ненормального…. В висках набатом стучала кровь, щеки начали пылать. Голова приятельницы бессильно болталась из стороны в сторону, перед моими расширенными от ужаса, глазами. И тогда я вдруг - разозлилась. И все! Мир изменился: исчез страх, исчезла дрожь в руках и ногах, исчезла слабость. Их место заняла холодная, звенящая ярость (гораздо более подходящая этому случаю ). Видимо психолог бы сказал, что я преодолела в себе комплекс жертвы. Перестала ею быть. Да - стала человеком, а не овцой, которую готовились зарезать.

Я подняла глаза на убийцу и посмотрела прямо ему в лицо, вернее в то место, где оно по идее должно было быть. Но увидела только темноту, с двумя пылающими малиновым пожаром щелями, вместо глаз. Впрочем, теперь это не имело никакого значения, поскольку передо мной стояло только искаженное болью лицо моей подруги, ее открытый в безмолвном крике рот. Я видела лишь красную струйку крови, стекающую из уголка, некогда такого притягательного и желанного для мужских поцелуев рта. Видела испачканный ее кровью, ее же точеный подбородок. Я смотрела и видела перед собой лишь ее нежно-розовые губы, ставшие вдруг сухими и растрескавшимися. Я смотрела ей в лицо и видела боль и непонимание, застывшие в огромных василькового цвета глазах, да разметавшиеся, словно крылья ангела, за спиной, золотистые кудри. Нормальные человеческие чувства во мне вдруг окончательно растворились, оставив вместо себя яростную, ледяную пустоту, точный, холодный расчет и мгновенно принятое Решение – убить.

Убить, без оглядки на возможности и последствия. Убить бесповоротно. Убить без, даже намека, на колебание. Такие понятия, как : могу - не могу, умею - не умею, страшно, больно – исчезли из моего восприятия, словно их там никогда и не было. Первобытные инстинкты, присущие любому живому существу: страх за жизнь, инстинкт самосохранения – просто испарились без следа. Все, заложенное Природой, подпитанное социумом перестало существовать, превратившись в чистое, ничем не замутненное, гладкое как хорошо начищенный клинок Намерение - уничтожить. Полностью. Стереть это… с лица Мироздания. Я поняла, что буду сражаться и сражаться до конца, и не потому, что хочу выжить, а потому что сделаю ВСЕ, ВСЕ и даже больше, что бы только - Убить… это…

Душу наполнило холодной, расчетливой яростью. Возникло ощущение, что мышцы тела видоизменились и увеличились. По моим расчетам выходило, что не будь эти мышцы ментальными (какое интересное слово всплыло из подсознания…), то фигурой я б стала походить на медведя, вставшего на задние лапы. Клетки тела словно разделилась надвое, и одна из этих частей оставалась человеческой, а другая стала принадлежать хищнику.

Изменились и взгляд, и сознание : я смотрела на мир глазами зверя, разум воспринимал поступающую от такого взгляда на окружающее, информацию и анализировал ее с точки зрения хищника, и только, как буд - то, с внутренней стороны сетчатки глаза, на маленьком ее кусочке, окружающее по - прежнему виделось человеческими глазами, да в дальней части мозга, еще оставался кусочек человеческого восприятия и анализа, поступающей из вне информации. Мои глаза загорелись красным огнем, притом настолько ярким, что отсвет этого пламени отражался в бежевых плитках пола. Но все эти изменения собственной личности, лишь откладывались в мозгу, в виде информации, никак не сказываясь на моем изменившемся восприятии мира.

А далее я….

А ничего я далее не сделала - просто не успела. Потому, что в эту самую минуту, моей готовности к броску, кусок стены, слева от меня, вдруг поплыл кругами. Его структура начала как бы чуть расплываться, становясь полупрозрачной на вид. Мы с «ниндзя» замерли на месте, полуобернувшись к ней. Правда, возникшее вновь явление, не дало мне повода выпустить убийцу из своего поля зрения. Казалось, мозг превратился в какого-то киборга, настолько четко воспринималась им информация, настолько точно просчитывались варианты развития событий. Замечалось и слышалось все : от тиканья настенных часов в холле первого этажа, до шелеста пролетевшего мимо окна листа, что сорвался с дерева и теперь, кружась, падал на землю ; был виден : и рисунок движения тела Тени, с его чуть заметными намеками на изменение положения; и темное пятнышко коричневатой грязи на кафельном полу, и оставленные нами мокрые, грязные следы на нем же; и чуть отстающее с правого края, крепление лампы дневного света на потолке. Остро ощущался запах : от кислого -враждебного запаха преследователя, до возникшего вдруг запаха озона и добавившегося к нему запаха дорогого мужского одеколона. И это все не только очень четко ощущалось, но и анализировалось тут же, выдавая, такое ощущение, что спинным мозгом, интересующие меня сведения, прям как по запросу. Все эти чудеса, а обычно я рассеянная бестолочь, по жизни; замечались мной краем сознания, не отвлекая от главного…

И главное…, вернее главный - появился из расплывшейся стены и предстал перед нашими, гневно сверкающими разными оттенками красного, очами.

Почему я решила, что появился именно Главный? А не знаю, просто проснувшиеся инстинкты оценили его как главного, среди нас. Хотя, на вид, это был вполне себе безобидный, невысокого роста мужичек. Этакий добродушного вида дядечка : средних лет, смугловатый, гладко выбритый, розовощекий, с толстым брюшком, в махровом халате зеленого цвета и коричневых шлепанцах на босу ногу (ноги, к слову были довольно густо покрыты черной, шерсткой, коея в изобилии кучерилась и на его голой груди, виднеющейся в разрезе запахнутого халата). С носом картошкой, на круглой физиономии, с пухлыми щечками и густыми, черными, сросшимися на переносице бровями. Ко всему этому, почти домашнему, виду, добавлялась лысоватая голова, которую обрамляли черные, коротко постриженные кудряшки.

Так вот, этот, выскочивший, как чертик из табакерки к нам на площадку, посверкивающий лысиной, средних лет товарищ никак не производил бы впечатление Хозяина Положения, если б не исходящая от него Сила и не пронзительный взгляд черных, глубоко посаженных, недобро сверлящих тебя глаз. И это была не просто Сила, это была СИ-ЛА, с большой буквы: от нее скручивало пополам и о-о-очень хотелось забиться куда-нибудь подальше, в уголок (да побыстрей!...). Да так там и замереть, свернувшись калачиком. В надежде, хотя и тщетной, что тебя не заметят…. Да и его глаза…, они были не просто антрацитово – черные. В них плескалась Тьма, в любой момент, казалось, готовая вырваться наружу…. А его цепкий, пронзительный взгляд просто « резал» Пространство.

В маленьких, пухлых руках, с коротковатыми, толстыми, покрытыми черной растительностью пальцами, вновь прибывший держал меч. Обычный такой меч, ни че особенного ( на мой взгляд, хотя я совсем в них не разбираюсь) : не очень длинный, довольно узкий. Что меня поразило, так это сталь ( или не сталь?) из которой он был сделан : бело-голубая, с угольно-черным, растительным орнаментом по всему лезвию и темно-серой рукояткой.

Видимо вновь прибывший сделал шаг и взмахнул мечем. Видимо, потому что его движений я просто не успела увидеть. Заметила лишь нечто смазанное, состоящее из зеленого, белого, голубого и черного, скользнувшее мимо меня к преследователю… Воздух словно уплотнился. Стены, пол все стало видеться несколько размазанным, дрожащим. Звуки исчезли.

Я почувствовала, что как-то перемещаюсь к лестнице, притом по воздуху, притом сама по себе : ноги приподнялись над полом, тело согнулось дугой (видимо дядька меня толкнул). Мне кажется, что, скорей всего, я летела к стенке спиной, потому как видела свои вытянутые руки и ноги. А вот живот при этом был вогнут внутрь, что заставило попу несколько оттопыриться и смягчить приземление, как потом выяснилось…. Но это выяснилось… лишь потом. А пока я осознавала себя зависшей и медленно плывущей в метре над полом, по направлению к стене, в плотном, словно состоящем из нескольких прозрачных полос полотен, воздухе, в странной позе. Тело мертвой подруги, с растекшейся под ней желтоватой лужицей мочи, лежащее на полу ( Черный успел стряхнуть ее с лезвия…), медленно оставалось позади и чуть ниже моих задранных вверх ног. Я успела заметить, как распадается на отдельные черные тусклые капли маньяк, как находящийся в середине того, что когда-то было телом убийцы, меч, не давал возможности этим каплям стечься обратно. Они словно натыкались на невидимый барьер вокруг него и были вынуждены, замерев на какое-то время, начать оседать на пол.

А затем… моя спина коснулась стены ( судя по всему я долетела до места назначения…), после чего организм стек по ней и плюхнулся на пол, точно на пятую точку (не , ну дядечка снайпер-не снайпер, но мечет девушек весьма точно…. Да и я с посадкой не подвела-приземлилась конкретно на мягкое место, в конкретно заданный угол, со всем возможным стараньем, после приданного им моему телу ускорения ) .

И… в тот же миг, когда мое тело плотно осело на пол рядом с лестницей и упрочилось в этом положении, окружающее пространство словно взорвалось: лопнули клубящейся тьмой капли, составляющие когда-то тело убийцы. После чего пролились на пол, черной тусклой смолой, застывая в щелях между плитками. Со звоном вылетели наружу оконные стекла, оставив после себя в оконной раме лишь острые, торчащие наружу прозрачные иглы стекла. Вид окон теперь напоминал какие-то экстравагантного вида рамы, подготовленные для еще ненаписанной картины неизвестного художника - авангардиста. Вернулся звук. И я, словно со стороны, услышала собственный невнятный писк, что-то типа:

-И-и-и…

И несколько удивилась, осознавая, что эти звуки издаю именно я. А осознав это, стремительно вскочила и рванула прочь, буквально скатываясь вниз по лестнице. Умчалась не глядя на мужика, молча стоявшего с полуопущенным мечем в руке и, с некоторой долей интереса провожаюшего меня глазами. Летела сломя голову, не оглядываясь и ничего не слыша, от подкатившего к горлу тошнотворного страха. Бежала, не думая о мертвой подруге, оставшейся лежать на площадке третьего этажа.

Пролетая холл, краем глаза заметила и мертвого охранника и что стрелки часов перевалили за двенадцать : «Золушка, бля… Припозднилась с балла, однако, мать твою. Вон и туфля отваливается по ходу пьесы (полу оторванная подошва ботинка хлюпала и замедляла мое продвижение к выходу…). Тока вот догоняющего меня прЫнца, мне дожидаться чего-то неохота…»-решила я, с шумом и грохотом вылетая за дверь…

А дальше, дальше был сумасшедший бег в темноту, не разбирая дороги. Я мчалась, преодолевая все, возникающие на пути, препятствия. Мчалась, не соображая куда бегу, лишь бы бежать, лишь бы подальше от этого страшного места, от пережитого ужаса, от понимания безвозвратности потери близкого человека. Мчалась так, что ветер свистел в ушах. Мчалась пока были силы и легкие были способны вдыхать холодный и по- осеннему горьковатый воздух. Мчалась, пока вдруг не опомнилась, оказавшись сидящей за мусорным бочком. Там и пришла в себя, снова получив возможность соображать. Затем нашла в себе силы - встать. Нашла в себе силы вспомнить прошедшее. Нашла в себе мужество осознать потерю. Вот только слез у себя НЕ нашла. Не было их - слез. Глаза оставались сухими, а внутри поселилась жесткость.

Я глубоко вздохнула, еще раз попыталась отряхнуть, в разы потяжелевшее, от воды, грязи и недостатка у меня сил, пальто. Немного нервным движением поправила, сползшую на правое ухо, шапку на голове. Оставив на ней, «чуде-е-есные» грязные следы пальцев. Представила себе кАк сейчас выгляжу…, и пренебрежительно хмыкнув, раздраженно дернула плечом : « А, п-плевать… я хотела…». После чего прерывисто выдохнула и решительно шагнула из мягкой, успокоительной темноты приютившего меня угла, туда… под яркий, безжалостный свет фонарей: « Всем выйти из сумрака!» (* ) ( Хи…)

Мои глаза полыхнули желтым огнем. Или показалось?

Глава 3

Я чуть прихрамывая (во-первых, разбитое колено давало о себе знать; а во-вторых, «просящий каши» ботинок, не добавлял скорости), брела по вымощенному фигурной плиткой, сырому от дождя, тротуару. Кожаные ботинки равнодушно втаптывали в камень мокрую, опавшую с деревьев листву. Их черные носы то пропадали в ее черно – желтом разнообразии форм и размеров, то вновь выныривали на поверхность тротуара.

«Словно парусники в бурю.» - мелькнула в абсолютной пустоте сознания эта нелепая мысль. Казалось бы, где парусники и море, а где я и мой, хлюпающий полу оторванной подошвой, ботинок?

«Вот бриги накрыло огромной волной так, что их носы зачерпнули соленую воду моря, а вот они опять вынырнули, все еще живые и способные плыть….» - рассуждала я, представляя себе: бушующие воды Океана, близость скал с их каменными пиками, торчащими из воды и готовыми пропороть брюхо любому, кто неосторожно приблизился к ним. И то уходящие, по самые кончики мачт, под воду, то вновь появляющиеся из недр морской пучины и упорно карабкающиеся на гребень волн, пытаясь на них удержаться, не провалившись обратно в бездонную бездну моря, корабли.

« Наверное, желание жить присуще всем, даже неживому.»- рассуждала я. – « И опавшим листьям не нравится когда их топчут, и корабли не хотят тонуть, и человек не хочет умирать.» - я судорожно сглотнула. – « Но корабли тонут, листья топчут ногами, а люди умирают. Почему?»

Я остановилась, ссутулившись, затем подняла воротник мокрого, грязного, тяжелого от пропитавшей его воды, пальто с болтающимися на ниточках пуговицами и глубоко вздохнув, посмотрела на Небо.

Видимо, так устроен человек, что когда с ним или около него, что-то случается, он требует ответы от Неба.

А иссиняя, бездонная, чернота Неба была усеяна бело-голубыми огоньками миллиардов звезд и молчала. Да и не надо ему было говорить, само его наличие говорило за себя. В Нем ежесекундно рождались и умирали целые Галактики, превращаясь в пыль. А эта пыль или рассыпалась на атомы, или вновь обретала форму Галактик. Вот одной из таких пылинок, на ботинках Вселенной и был человек. А уж рассыплется он на атомы или соберет себя в кучу, это целиком его личное дело. Во Вселенной нянек нет. Дилемму: быть или изображать, что ты есть? - Каждый решает для себя сам, по праву свободы воли.

Волны Вселенной, на которых нас штормит, не зависят ни от наших желаний, ни от наших заслуг, но от нас зависит пытаемся ли мы выплыть или предпочитаем камнем идти на дно, предоставив вместо себя окружающим, лишь пустую оболочку, имитирующую личность. Эта оболочка ест, пьет, автоматически отвечает на вопросы, ходит на работу. Но сознание, чувства, то, что делает хомо сапиенса личностью, а не просто биоматериалом, т.е. именно самосознание покоится на дне моря страха, отчаянья, боли. Сам же человек становится этаким помойным бачком, смердящим фобиями, истериками, поиском виноватых.

«Так что выбираешь ты?» - мысленно задала я сама себе вопрос.

Я осмотрелась по сторонам: пустая, безлюдная аллея парка, с редкими, дающими неяркий, желтоватый свет фонарями, вдоль нее. Мокрый ковер опавшей листвы под ногами. Черный провал парка, с черными ветками-кольями деревьев, вырвавшихся из этой черноты на неверный свет фонарей. И бездонная глубина ночного Неба.

«Все в этом мире двояко. Страшное и прекрасное идут рядом, рука об руку. Но и прекрасное, не значит доброе.» - рассуждала я. -

« Человек, лишь ма-аленький кораблик, которого несет течение жизни, по волнам кармы, рока. А страшное или прекрасное – не более чем фон на пути этого движения. Декорации, к которым по воле Сил, выносит человека, показывая ему, то одну сторону монеты, то другую. А что ему больше понравится, это уж решать человеку. Что понравится, так он и будет относиться ко всему, происходящему с ним, так и будет себя вести с самим собой, в первую очередь, а уж во вторую с окружающими его созданьями. Так что, в итоге, выбираю я? Вот ведь, поистине, философский вопрос.»- холодно усмехнулась я про себя.

И резко тряхнула головой, отчего волосы мокрыми, грязными сосульками свесились на глаза: « Что твой черный терьер, Притом не мытый.»- мелькнула в голове ехидная мысль. Отчего я глупо хихикнула.

Затем несколько секунд, снова постояла молча, раздумывая. Познать самое себя, оказывается, совсем не просто.

«Та, черт возьми, я выбираю – ЖИЗНЬ.» - решила я. Затем зло прищурившись, подняла голову вверх и, раскинув руки, яростно прорычала:

- ЖИЗНЬ! Вы слышите, с…ки?! ЖИЗНЬ!

Мокрые волосы спутались, тяжелое пальто тянуло вниз, грязные руки саднило, болело колено, но…. Я была жива. Жива! И потому, надо было выбираться отсюда. Вопрос: как? И: куда? - Грязная, мокрая, уставшая, оборванная.

А-а: «… К бабушке.» - решила я.

До нее было ближе всего. К тому же, она все еще была на даче. Это был плюс. Правда жила она в коммуналке. И это был минус. Но, соседи – алконавты, обычно все выходные квасили, не вылезая из своей комнаты. Так что, их теоретическое наличие проблемой не являлось. И это решало возникшую дилемму: куда податься?... – Несомненно, в пользу бабули. Приняв решение я, убрав мокрую прядь волос со лба, довольно шустро заковыляла дальше.

Как говорится: « Вижу цель. Иду к ней. Что тот «Искандер»*, бли-ин.» - иронично хмыкнула я.

Аллея казалась бесконечной, как Млечный Путь. Нога болела, мокрое пальто тянуло к земле, грязь на лице и руках начала подсыхать и стягивала кожу, мокрые волосы слиплись, полу оторванная подошва ботинка противно хлюпала.

Вот такой офигительной «красоткой» я и вползла в, наверное, последний на сегодня трамвай. Пробила, слава Богу, не потерявшуюся в суматохе этого вечера, карточку. И протянула ее кондукторше. Но та лишь махнула рукой, брезгливо оглядев меня с ног до головы.

- Обкурятся, по****ушки, а потом в трамвай…. – услышала я ее презрительное бормотанье.

Просверлив ее спину уничижительным взглядом и показав ей фак, я устало облокотилась на поручни и посмотрела в окно.

Так, почти бездумно глядя в темное, от грязи и наступившей ночи, оконное стекло трамвая, с засохшими дорожками слез дождя на нем, я начала свое продвижение к дому, прочь от ночного кошмара.

Под негромкое поскрипывание, кряхтенье, мерный перестук колес и грохотанье по рельсам трамвая, за окном неторопливо проплывали дома, с манящим в тепло и покой, светящимися огоньками окон; темные парки, пугающие своей почти непроницаемой чернотой; пустые остановки, будящие своей почти апокалиптической пустотой, какой-то безотчетный, животный страх, где-то внутри тебя.

Остановку, за остановкой я преодолевала в почти пустом трамвае, кондукторшу и водителя я за живых существ почему-то не воспринимала. И наконец – Метро.

Честно говоря, поднимаясь по ступенькам входа в него, я испытывала некоторые опасения, учитывая мой мало презентабельный вид. Вдруг остановят? Но нет, контроллеры у турникетов разбирались с парой подвыпивших и шумных тинейджеров, так что им было не до меня. Чем я и воспользовалась, быстренько приложив карточку и юркнув на эскалатор.

Народу в метро было несколько больше, чем в трамвае. Как-никак последняя электричка. Надо было успеть добраться домой. Так что, я то и дело ловила на себе, неодобрительные взгляды окружающих. Это было неприятно. Потому зайдя, наконец, в последний вагон, я устало прислонилась к поручню у последней же двери вагона. Двери закрылись. И состав тронулся.

Я так увлеклась бездумным созерцанием десятков кабелей, тянущихся в темноте туннеля, и выхватываемых из его мрака лишь фарами и освещенными окнами поезда, что не сразу обратила внимание на вставшего напротив меня мужчину. До меня, наверное, целых пол остановки не доходило, что я у этой двери стою не одна. Тем не менее, все же осознав, что в стекле двери, мчавшейся по туннелю электрички, мое отражение больше не одиноко, я задумчиво оторвала взгляд от «пейзажей» мелькавших за окном и обратила свое внимание на образовавшегося рядом со мной, человека.

Это был парень лет двадцати семи, смугловатый, с коротко подстриженными, седыми волосами и седой трехдневной щетиной на лице. Невысокого роста, одетый в потертую кожаную куртку коричневого цвета, синие джинсы и ковбойские сапоги. Славянской внешности. Лицо было и симпатичным, и не запоминающимся одновременно. Выглядел он чуть устало.

« Тоже, наверное, день тяжелый.» - сочувственно подумала я и посмотрела ему в глаза. Ох, лучше б я этого не делала.

Его радужка была изумрудного цвета, цвета зеленки, которая растеклась у него по радужке, затронув и роговицу. Должна сказать, что растекшаяся по роговице глаз зеленка, вызывала у меня сложные эмоции. Преобладали: оторопь и удивление. При этом, судя по всему, никаких неудобств или проблем со зрением у мужчины это не вызывало. Он стоял и спокойно смотрел на меня, пока я, чуть наклоняясь вперед (любопытство у меня всегда брало вверх, над всеми прочими чувствами), внимательно изучала этот феномен.

« Биоробот.» - решила я. – « Отправлен в наш Мир с важной миссией. Потому готовился в спешке, на скорую руку. Вот и лоханулись с глазами.» - пришла я к выводу, выпрямляясь.

Должна заметить, что пока я удивленно – бесцеремонно изучала объект, парень и бровью не повел. Стоял как вкопанный. Ни один мускул не дрогнул на его лице. «Точно робот.» - еще раз пришла я к выводу.

Поезд прибыл на очередную станцию, дверь открылась и мужчина не спеша покинул электричку. Я пораженно смотрела ему вслед, прижавшись лбом к холодному стеклу. Следующая станция – пересадочная. Моя. Мне еще предстояло перейти на другую ветку.

Выйдя из вагона я размышляла о встрече с этим странным субъектом и была этому крайне рада. Поскольку размышлять о начале этого вечера не могла себе позволить. Боялась истерики. Не думать же ни о чем, было делом крайне трудным. Ко всему, изнутри меня все еще трясло. А презрительно – косые взгляды окружающих очень злили и возмущали, добавляя к истерике ноты злости и обиды. Так что, желание поистерить было, временами, просто непреодолимым. А тут такое переключение внимания. И так кстати! Прям – подарок Судьбы!

Я двинулась по бетонному проходу на другую станцию. Еще пара остановок и я почти у цели.

Ноге в рваном, чавкающем и хлюпающем при каждом движении, мокром ботинке, было сыро, холодно и неприятно. Остальному организму, впрочем, было не лучше. Хотя в метро я все-таки немного согрелась и подсохла. Что придавало оптимизма и заставляло рваться вперед – к теплой комнате, горячей ванне и еде в холодильнике. Посему я целеустремленно двинулась по глухому бетонному проходу.

Впереди шла высокая, худенькая девушка. Одетая в канареечного цвета пальто, перетянутое на талии широким кожаным поясом; в черной, с большими полями, фетровой шляпке на голове и лакированных полу ботиночках на высоченной шпильке, она смотрелась оригинальным, ярким пятном на фоне однотонности окружающих. Ее маленькие руки в черных кожаных перчатках, ловко держали изящную дамскую сумочку.

Цок-цок-цок – стучали ее каблучки по плитке пола. Хрю-шмяк-ням-плюх – вторил им мой ботинок. Мы вышли на платформу. Девушка полу обернулась ко мне: вороньего крыла волосы, легкой волной уложенные в прическу, большие, василькового цвета глаза; прямая спина; маленький чуть вздернутый нос; ровная, загорелая кожа; дорогая ( уж в этом мы - женщины, разбираемся), неброская косметика на лице. При виде меня на ее кукольном личике мелькнуло пренебрежение. Она искоса осмотрела меня, гордо вздернула точеный подбородок и, отошла подальше.

На платформе, кроме нас двоих, никого не было. Стояла тишина. Наконец послышался шум идущего поезда и электричка показалась из темноты туннеля.

Остановка. Двери открылись и я шагнула внутрь, машинально скосив глаза на девушку. Та сделала шаг к краю платформы и…. Чьи-то полупрозрачные щупальца схватили ее за ноги и резко дернув, с силой, втянули под вагон. Двери закрылись. Поезд тронулся. Я остолбенев, застыла как изваяние: « Мне все приснилось? Или глючит? А девушка вообще была? Ее утащил кто-то? Или она спокойно едет в электричке? Это вообще ЧТО?!»

Ответов не было. Была только полу мокрая, уставшая, голодная я, стук колес, пустой вагон и мир, переставший быть знакомым.

Поезд тронулся и въехал в туннель. Мерно застучали колеса, замелькали темные стены, протянувшегося под землей сооружения, сливаясь в одну сплошную черноту.

Электричка набрала скорость и полетела вперед, по узкому, замкнутому пространству, состоящему из бетона и проводов. И в этот момент, что-то полупрозрачное с наружной стороны вагона, прыгнуло на дверь. Та слегка прогнулась под тяжестью сущности (как обозвала я про себя, это непонятное нечто…), но выдержала. Снаружи раздался режущий слух, скрежещущий звук по железу. Я, на всякий случай, отошла и встала в середине вагона, подальше от дверей. Разум отказывался воспринимать реальность происходящего, но инстинкт самосохранения вопил об объективности, ставшего вдруг опасным и новым, окружающего пространства.

Поезд дернулся и притормозил, - мы подъезжали к станции. Что-то отпрыгнуло от двери, растворяясь во мраке туннеля. Электричка затормозила у края платформы.

Следующий перегон мы миновали без эксцессов. Поезд прибыл к нужной мне станции.

Одной, в пустом, мчащемся в темноте вагоне, было неуютно. Но вот покидать его, переступая черную полосу – границу, щель, между вагоном метро и платформой, зная, что можешь быть схвачена и втянута под поезд, неизвестно кем или чем; было просто страшно. Но и оставаться в вагоне было как страшно, так и глупо. И потому, сделав судорожный вдох, я опрометью прыснула из вагона, стараясь как можно выше и быстрее перепрыгнуть черную щель, отделяющую меня от края платформы.

Оказавшись в середине ярко освещенного вестибюля станции, я наконец выдохнула с облегчением. И заковыляла к эскалатору, ведущему вверх. В город.

Темнота ночного города резко контрастировала с ярким, бело-голубым светом метро. Свет фонарей лишь обозначал некий переходный коридор, между тьмой и светом. Сделай из него шаг в сторону и окажешься в мире тьмы.

Я брела по пустым улицам, окруженными спящими домами с темными провалами окон (большинство людей уже спало), освещенными лишь неярким светом фонарей, да фарами изредка проезжающей мимо машины. Мои шаги гулким эхом отдавались во дворах-колодцах, освещенных только отблеском, в принципе существовавшего, в городе и Вселенной света.

Я миновала пару проходных подъездов. Полутемных, со старыми, скрипучими, полуоткрытыми дверями и гулким эхом темных этажей.

Я прошла через мост, над серо-черными водами Фонтанки. Плелась по ее набережной, скользя узкими ладонями по холодным перилам ажурных ограждений, которыми река была украшена, как светская дама бриллиантовым ожерельем. Ощущала под ногами твердость гранита, которым она была обрамлена, сродни аристократке в ее строго-изысканном платье.

Я уже почти дошла до нужного мне перекрестка улиц, когда в черно-серых водах реки, наряду с желтоватыми бликами фонарей, свет которых отражался в ней, краем глаза заметила кроме своей тени, еще одну. Тонкая, непроницаемо - черная тень, ростом под два метра, следовала параллельным с моим, курсом; держась всего в паре метров от меня. Я остановилась и резко обернулась: нечто бесформенно-черное разбрызганной кляксой скользнуло во мрак ближайшей подворотни, прочь от света фонаря и исчезло, став с темнотой ночи одним целым. Я прерывисто вздохнула: глупо спрашивать саму себя, кто(что) это было? Возможно нечто из метро, возможно не до убитое (или похожее на него) нечто, из пустого дома. А возможно, что-то свеженькое. Как говорится: кто на новенького? Еще раз вздохнув я пришла к выводу, что оружие мне б не помешало (нечто типа меча того дядьки, что спас меня на Почте). Жаль только, что я не умею им пользоваться. Посему ( ввиду бесполезности оного) я решила, что пора, видимо, начинать самой превращаться в одно сплошное оружие (не путать со сплошными нервами).

А вот к последнему я как раз сейчас и была наиболее склонна.

Поэтому, не теряя времени почем зря, тронулась в путь - до дома бабушки оставалось пройти пару улиц. Резкий порыв ветра брызнул на меня водой с канала.

- Я что, не достаточно мокрая? – сердито пробурчала я ему.

И подняв повыше воротник пальто; погода теплом не радовала, а свою шапку я видимо, у мусорных бачков забыла; свернула с набережной и заковыляла по улице, в сторону нужного мне дома.

Снова начал моросить дождь. Дул резкий, холодный, пронизывающий насквозь ветер, гоня по безлюдным тротуарам пустую пачку от сигарет, рваный пакет и горсть опавших листьев.

Я уже дошла до арки, ведущей во двор-колодец дома, в котором жила моя бабушка и взялась за чугунную створку ворот, что б открыть калитку, когда услышала прямо над головой, легкий шелест крыльев. Но не птичьих. Нет. Скорее крыльев летучей мыши, хотя и это сравнение, явно, было не точным. Задрав голову вверх, я попыталась определить: что же это такое тут летает? Но никого не увидела. Постояв, выискивая в небе и на крышах того, кто бы мог издавать этот странный шелест, я так никого и не обнаружила. Потому, недоуменно пожав плечами, вошла под арку. Миновав ее, я вновь услышала шелест чьих-то крыльев над головой. И снова никого не обнаружила, как ни вглядывалась в ночное небо. Все это, честно говоря, слегка пугало. А пугаться мне за сегодняшний вечер, порядком поднадоело. Потому я начала злиться.

Войдя во двор я, как можно шустрее, направилась к подъезду. Топот моих ног в гулкой пустоте темного двора, смешивался с неуловимым шелестом крыльев над головой, что откровенно говоря, не прибавляло мне энтузиазма, но прибавляло скорости в движении к цели.

Наконец, под моей рукой, скрипнула и отворилась дверь подъезда. И я оказалась внутри.

Ну-у, наверное, излишне говорить, что ни одна лампочка в нем не горела. Я саркастически хмыкнула и осторожно, почти на ощупь стала подниматься по каменным ступеням винтовой лестницы. В гулкой пустоте ничем не освещенного пространства, каждый мой шаг набатом бил по моим же нервам.

Надо сказать, что я люблю старые Питерские дома, старые улицы, с кое-где сохранившейся брусчаткой. Люблю одетые в гранит набережные. Люблю его дворы-колодцы. Все это имеет свой неповторимый привкус, запах. Нечто неуловимое, что называют энергетикой. Холодно-отстраненное и уютно-домашнее одновременно. Питер, словно огромный Черный Пес, устроившийся отдыхать на островах. Он и добр, и одновременно не терпит панибратства, требуя к себе уважения. Стать тут своим, можно лишь имея душу, вкус, внутренний стержень. Да, да, как бы странно это не звучало. Вроде у всех есть душа. Но, вот на сколько она развита? Вот ведь вопрос. Мажоры, швыряющиеся деньгами. Бандиты на дорогих авто. Не до мужчины в узких, до неприличия брючках. Профурсетки, заботящиеся лишь о красоте ногтей и не читающие ничего, кроме новостей с тусовок в интернете. Все это был лишь мусор, который ветер жизни гнал по его улицам. Не более. Манекены, которым лишь позволяется быть антуражем на его проспектах. Таких как они, город постепенно или сжирает, или превращает в своих пленников.

Настоящих жителей города было мало. От людей город требовал глубокой, истинной, внутренней культуры. Не показной. Настоящей. Двойственность этого города оценил еще М. Ф. Достоевский. А Блокада города, словно на хлебном срезе, показала особенность его жителей: огромное внутреннее наполнение и несгибаемая воля. До жесткости. Умение воспринимать прекрасное и выживать в нечеловеческих условиях, не теряя интеллигентности. Дружелюбие пса и его острые зубы, одновременно.

Так вот, к таким – настоящим, я относила и мою бабушку – приехавшую в Питер из деревни и всю жизнь проработавшую на заводе, и одну из ее соседок – старую аристократку. А к «мебели» этого города – другую часть ее соседей. Нет, с ними даже особо никто не ссорился. С ними были доброжелательны и вежливы. До момента, когда вежливость они начинали воспринимать, как приглашение сесть тебе на шею. Тогда две интеллигентные бабули мигом ставили их на место. И те затихали, на время. До очередной пьянки, когда одурманенный мозг решал, что он может делать, что хочет. И тогда его носители шли вразнос. Ненадолго. Ровно до появления на их пороге двух «божьих одуванчиков» со скорбным выражением на лицах и искренней добротой в глазах. Тут алконавты как-то быстро сдувались и далее уже, пьянствовали тихо.

Сейчас же моя бабушка была на даче, вместе с соседкой, которая у нее гостила. И соседи в их отсутствие, понятное дело, оттягивались как могли. Впрочем, было уже довольно поздно, так что я надеялась, что они уже спят, упившись до предела, и мне никто не помешает привести себя в порядок. И тоже отоспаться.

На этой оптимистичной ноте я и вставила ключ в замок.

На удивление, легко открыв его ( «Должно же мне хоть что-то, в этот долбанутый вечер, удаваться легко.» - ехидно отметила я про себя.), я потянув на себя тяжелую (старинную) деревянную дверь. И уже почти открыла ее, когда услышала жалобное, тихое:

- Мя-у.- в темном углу дверного проема.

Замерев на месте от удивления, я поискала в карманах зажигалку и чиркнула ею. Забившись в угол, прижавшись к двери сидел и дрожал всем тельцем, примерно четырех месячный ( как на глаз определила я) котенок. Его огромные желтые глаза внимательно - вопросительно смотрели на меня в упор, не мигая.

- Кис, кис. – позвала я, присаживаясь перед ним на корточки, отчего разбитое колено нещадно напомнило о своем существовании.

Котенок с доверчивой готовностью подошел и ткнулся пушистой мордочкой в протянутую мной ему навстречу, руку. Я вздохнув, подхватила его на руки, с трудом поднимаясь с корточек. Затем, распрямившись, вновь потянула огромную дверь на себя и переступила порог квартиры….

Глава 4

Отлежавшись пару минут на полу, я решила все же восстать с него и добраться до выключателя. И не то, что бы меня обуревал энтузиазм, и я следовала лозунгу: «Движение – жизнь!»; а просто в темноте лежать было страшно. Нет, конечно, в городе полной темноты не бывает и сквозь щель между толстыми портьерами, закрывающими огромное окно, в комнату проникал свет фонаря с улицы. Но его рассеянно-желтоватого света, в данном конкретном случае, мне было, прямо скажем, – маловато. Да и грязная, мокрая одежда не добавляла уюта к моему возлежанию ниц, на старом бабушкином паркете.

Потому, тяжело вздохнув, я приподнялась на окоченевших руках, оперлась здоровым коленом об пол и кряхтя встала. - Кряхчу как старая бабка. – сквозь сжатые зубы пробурчала я себе под нос, с трудом распрямляя ногу с разбитым коленом. Пара секунд … - щелчок выключателя, и маленькая комната озарилась ярким, теплым светом, что подарила ей, старинная люстра, висящая под высоченным потолком. Тысячи маленьких солнечных (или точнее сказать: электрических?) зайчиков, переливаясь, заиграли на ее хрустальных гранях, озаряя веселым светом все вокруг.

Наличие яркого света, залившего комнату, сразу прибавил мне оптимизма. Вот ведь, - мелочь, казалось бы, а – приятно. Я, неловко, скрюченными от холода пальцами расстегнула, чудом оставшиеся пришитыми, несколько пуговиц на пальто. И, прижав одной рукой к себе котенка, довольно быстро скинула пальто на пол, ловко перехватывая живность из одной руки в другую и одновременно вырывая себя из мокрых, липнущих к телу рукавов одежды: «Прям – фокусник, ёпт.» - удовлетворенно ухмыльнулась я, ловко стягивая с себя грязные, мокрые брюки и оставаясь в одной черной тунике, изящно облегающей мою фигуру.

А затем, посадив на лежащее черной, бесформенной кучей у моих ног пальто, котенка (после общения со мной, он точно не блистал чистотой и сухостью шкурки, а бабушка грязи не любила, так что, что б не разводить дополнительную…– и так уборка предстоит; я решила, что живность пока посидит на моем пальто, что б грязь складировалась в одном месте, а не растекалась по всей маленькой комнате) – я внимательно посмотрела на себя в большое, потрескавшееся от времени зеркало, висящее на дверце старинного шифоньера. Нет, иллюзий на счет своей красоты неземной, после сегодняшнего вечера, я не питала. Просто было интересно: поседела я или нет? Любопытство, знаете ли…. В принципе, седина в волосах меня бы совсем не удивила, но, пожалуй, все ж огорчила бы. Впрочем, я, морально готовясь ее увидеть, уже решила, что, если вдруг, действительно поседела, то закрашу ее зеленой краской, нну-у или цветом баклажана, на крайний случай ( должна же быть и от седых волос какая-то польза).

Но, нет. Обошлось. Седины в волосах, в зеркальном отражении не наблюдалось. На огромной серебряной глади зеркала отразилась лишь довольно длинноногая, выше среднего роста, худенькая с высокой, осиной талией, смуглокожая особа, лет двадцати. Огромные, миндалевидные, раскосые глаза цвета зеленой бирюзы, с темными кругами, залегшими под ними, испуганно таращилась на меня из зеркала, хлопая когда-то густыми и длинными, а сейчас мокрыми и слипшимися ресницами. Тонкий, изящный нос с горбинкой был вымазан в грязи,- видимо утерлась рукавом, и не раз, сама не замечая этого. Правда, светло - вишневого цвета румянец, никуда не делся со щек, точеного овала лица. Как и небольшая ямочка на подбородке. А вот луком очерченных, темно-вишневого цвета губ маленького рта, было почти не видно, настолько плотно я их сжала. Сжала до скрипа зубов, до сведенных судорогой челюстей. Осознав это только сейчас, когда увидела себя в зеркале.

Потому, попытавшись гордо тряхнуть локонами коротко стриженных, густых, иссиня – черных, мокрых и грязных волос, и потерпев в этой попытке неудачу, ввиду слипшести оных; я решила попытаться хотя бы разжать, почти сведенные судорогой, челюсти. А для этого – улыбнуться своему отражению в зеркале. Это почти получилось. Вот правда улыбка больше походила на оскал загнанного зверя, обнажившего белые, ровные зубы с острыми клыками. Но все же это была улыбка: - Страшноватенькая, конечно, вышла улыбочка. Но уж какая есть. – пробормотала я себе под нос, обращаясь к котенку.

Тот задрал мордочку с влажным, черным, маленьким, кожаным носиком вверх и, глядя на меня снизу, согласно мяукнул, обнажив белые, острые зубы в алом провале пасти: «Как айсберги в алом океане.» - почему-то именно это, несколько странное, сравнение пришло мне на ум, глядя на него. Кот тем временем, не мигая, внимательно уставился на меня, своими огромными, круглыми, желтыми глазищами с черными, вертикально вытянутыми зрачками – щелями, разделяющими радужку глаз пополам. Казалось, что с антрацитово - черной мордашки; чуть вытянутой вперед и украшенной сверху большими ушами, в обрамлении лохматых кисточек на конце; на меня светят два огромных прожектора.

Оглядев внимательно живность, я поняла, что такая же антрацитово – черная, плюшевая шерсть, покрывала всего кота - с головы до самых подушечек крупных, толстых лап, где эта самая шерсть была чуть длинней и слегка завивалась. - Э-мм, видимо у меня появился черный кот? – вопросительно - утвердительно уточнила я у нас обоих. Котенок зажмурился, выставляя распушенную щетку чернющих усов вперед и перебирая когтями передних лап мое пальто. Когти, как я успела заметить, у котейки были матово-черные, острые и судя по всему, совсем не маленькие. - Так понимаю, сие – знак согласия. – озвучила я вслух, сделанные выводы. Котенок молча улегся на моем пальто, зажмурившись и уютно подобрав лапки под себя.

Я задумчиво потерла кончик носа рукой сжатой в кулак (от чего чище он явно не стал) и открыла шифоньер. Надо было найти, во что переодеться. Достав с полки бабушкин халат (великоват, но ничего), полотенце и вытащив из-под шкафа «дежурные» ( «мало ли гости нагрянут…») тапки, я, захватив банные принадлежности, сообщила коту: - Я мыться. Потом мы будем мыть тебя, убираться, есть и я кину грязные вещи в стиралку…. А затем – спа-а-ать….- я блаженно зажмурилась в предвкушении предстоящего отдыха. Кот задумчиво приоткрыл один глаз, внимательно глядя на меня ( как мне показалось - несколько скептически). - Знаю. – тяжело вздохнула я. - Этот чертов коридор еще надо будет как-то пройти….

Задумчиво почесав пятерней в затылке (полоса препятствий прям, а не коридор…), чем поставила волосы дыбом, я сложила чистые вещи в пакет, что б не прижимать их к себе, не очень-то чистой (должна заметить), и решительно сообщила коту: - Значит, план такой: я бегу по коридору, что есть мочи. Влетаю в ванную и все…- спокойно моюсь. Там же кидаю вещи в стиралку и бегом обратно – за тобой…. Бежать придется так быстро, что бы не успеть испугаться. Как тебе план? – уточнила я у живности. Кот изумленно открыл второй глаз и еще пристальней посмотрел на меня ( мне показалось, что еще более скептически, но я не стала обращать внимание на такие мелочи).

Тяжело вздохнув – покидать светлое, уютное убежище было страшно; я решительно потянула на себя ручку двери и задержав дыхание неуверенно выглянула в коридор.

На удивление там уже было не так кошмарно. Воздух словно слегка разрядился. И вместо ощущения Ужаса осталось лишь дымка страха.

Я осторожно выглянула из-за дверей комнаты, подозрительно осматривая коридор. На первый взгляд казалось, что все было нормально: все те же розоватые обои, наклеенные еще с довоенных времен. Все тот же старомодный плафон под потолком, с изредка мигающей лампочкой, тускло освещающей коридор. Все тот же старинный телефон, висящий на стене. А вон и дверь, ведущая в ванную. Вот она – прямо по коридору. Всего-то надо пройти десять метров. И все. Там, за старой деревянной дверью, с чуть облупившейся белой краской, долгожданная возможность помыться, согреваясь под теплыми (почти горячими), упругими струями воды. Там – возможность постирать грязные вещи, там – возможность снова почувствовать себя человеком.

Дверь в ванную была чуть приоткрыта.

Я задумчиво приподняла, выгнутую соболем, тонкую, изящную бровь вверх. « Хм…, мне казалось, что она была закрыта, когда я продиралась в комнату, сквозь туман Кошмара.» - мелькнула в голове заполошная мысль. Но я тут же ее отогнала : « Я ведь была в таком состоянии, что мне особо не до наблюдений и было. Да и соседи могли туда заходить и не закрыть плотно дверь, пока я валялась на полу и, видимо, не слышала, как они шлялись по квартире.» - решила я.

- И вообще, не стоит становиться параноиком, детка. – укоризненно прошептала я себе под нос.

Кап, кап… - доносилось из ванной.

« Ну да и кран не капал….» - в панике, чуть попятившись назад, подумала я. И тут же осадила себя, пробормотав: - А так-то и кран не мог начать подтекать сам по себе, и соседи его всегда плотно закрывают, и прислушивалась ты ко всем звукам внимательно, пока ползла в комнату?...» - задала самой себе я ехидный вопрос. И хмыкнула, четко отдавая себе отчет в том, что напуганная сегодняшними приключениями, я не хочу никуда идти, что я банально трушу, параною и боюсь всего, даже собственной тени.

« А варианты…?» - уточнила я у самой себя. А вариантов не было. Либо - вперед, либо – видимо, психушка. Какие еще варианты у того, кто забившись в угол боится сделать шаг наружу и что-то там лепечет про энергию Ужаса, про тень Ниндзя и про мужика с мечем? Да никаких. Или иди и постарайся остаться в живых ( ну, а если не выйдет, то умри быстро), или умри… - ме-е-едленно, распадаясь как личность, теряя свое Я, теряя связь со своими близкими, теряя связь с Миром.

Но как же тяжело каждый раз делать выбор. И как же страшно, сделав его, сделать и первый шаг наружу из собственной скорлупы, зная, что назад можешь и не вернуться. И как же манит эта самая скорлупа, предлагая иллюзию безопасности. И как же страшен Мир, с его неизвестностью, с его опасностями, с его болью, с его смертью. – Этаким коктейлем из всего и сразу, возможно, приготовленным для тебя.

Я ссутулившись, почти вжавшись в дверной косяк, побелевшими пальцами рук держалась за ручку двери и с ужасом смотря в сторону ванной, куда мне предстояло дойти. Затем, поймав себя на желании начать скулить вслух (начать громко орать мне мешал все тот же страх), я возмутилась самой себе.

Видимо проснулась гордость. Но и мой ужас, и желание поорать, и желание забиться в угол – показались мне оскорбительными. Потому, отлипнув от косяка, отцепив (хоть и с трудом) от дверной ручки, побелевшие пальцы рук, я слегка наклонила голову сначала в одну сторону, потом в другую – то ли разминаясь, то ли прислушиваясь к ночным звукам. А на самом деле - абстрагируясь от всего.

Затем, резко выдохнув, решительно прикрыла дверь в комнату, повернула ключ в замке и сунув его в пакет к чистым вещам, косолапя зашагала по коридору, слегка хромая на одну ногу и чуть загребая второй…. Нет, страх никуда не исчез, он просто стал частью того Мира, в котором мне предстояло теперь обитать. Как воздух, как земля под ногами.

Пока что в этом новом мире я была лишь дичью, на которую в любой момент могла открыться охота. «Но, я постараюсь это исправить.» - думала я, шаг за шагом продвигаясь по направлению к ванной, прекрасно осознавая, что как мантру повторяю постоянно одни и те же мысли, что б подбодрить себя. Потому что мне было страшно. Потому, что поняв, что Мир, когда-то знакомый и понятный мне, изменился став Другим, я так еще и не приняла этот факт. Ум понимал, что все стало по-другому, но эти изменения еще не дошли до души, став неотъемлемой частью меня сегодняшней.

Я словно обитала в двух мирах одновременно: ум уже жил в новом, а чувства, эмоции рвались обратно…, туда – в старый, знакомый и безопасный мирок, из которого меня зачем-то вырвали. Мирок, - в котором я чувствовала себя защищенной; мирок, - в котором на меня никто не нападал; мирок, - где все было привычно и знакомо, где была жива подруга, а слово «энергетика» я услышала лишь раз, и то мимоходом, - в какой-то из передач телевидения, когда от нечего делать перещелкивала каналы, в поисках чего-нибудь интересного.

Поднывала ли я, вспоминая о прошлом? Несомненно. Как скулит месячный кутенок, оторванный от мамы. Нравилось ли мне это поднывание? Нет. Но, и что бы принять изменения мне нужно было время. Это я тоже понимала. Оставалось скользить по поверхности событий, не зависая в них и не зацикливаясь на собственных эмоциях.

Короткая, блестящая черная туника не сковывало движений, но вот разбитое колено и рваный ботинок явно не добавляли изящества моей походке, в сей судьбоносный момент движения к ванной, как хихикнула я про себя. Наконец, напряженная как натянутая струна; подволакивая и загребая ногами, я гордо (от своей решимости) доковыляла до нужного мне пункта – т.е. до ванной комнаты. И с облегчением выдохнув, быстро открыла чуть облезлую дверь, поспешно заскакивая внутрь.

Заскочив в помещение, я огляделась.

Ванная комната была довольно просторной, как и все в старых Питерских домах. Она была абсолютно обычной: с пыльной, тусклой лампочкой без абажура, висящей на проводах, под когда-то выкрашенным масляной, белой краской, а теперь - облупившимся потолком. С выкрашенными в голубоватый цвет, облезлыми стенами. С полом, выложенным старой кафельной плиткой, какого-то грязно-песочного цвета. С когда-то белой, а теперь в ржавых разводах, с отбитой по краям эмалью, раковиной на стене. И с потрескавшимся от времени, зеркалом над ней. С затертой, грязновато - розовой шторкой, натянутой на леске, над снежно-белой (недавно делали напыление) ванной. В общем, нормальная среднестатистическая ванная комната, в обычной среднестатистической коммуналке.

Оглядевшись и убедившись, что все на месте, я уже было направилась к деревянной табуретке, стоящей рядом с ванной, что б положить на нее пакет с чистыми вещами, как мое внимание привлекла полностью задернутая ванная шторка.

Капризно прикусив нижнюю губу, я задумалась: обычно шторка, висящая над ванной, была сдвинута вбок. И расправлялась только в случаях пользования кем-либо ванной, что бы в процессе пользования, так сказать, - не забрызгать водой пол. А тут она была почему-то расправлена. Возникал вопрос: почему?

Задав его себе, я слегка похолодела: а вдруг пьяный сосед, забыв запереть дверь, все еще принимает ванну? А тут я… с пакетиком! Нервно сглотнув, вдруг заполнившую рот, вязкую слюну я постаралась успокоиться. Ведь никаких пьяных воплей, типа: - Хто тута?!! – из-за шторки не раздалось. Значит сосед, если он там и есть, видимо уснул в ванной, будучи сильно подшофе. И, соответственно, не слышал моего прихода. Т. е. бояться нечего. Надо лишь тихонько отодвинуть край шторки и посмотреть - есть ли кто там? И если есть – то линять по-быстрому…. А если там никого нет и эти придурки, просто забыли ее отодвинуть, после мытья своих чресел, то я могу спокойно заняться своими делами…, не заморачиваясь ожиданием, пока освободиться ванна.

Ход моих мыслей был прерван постоянно повторяющимся и потому слегка действующим на нервы, монотонным звуком: кап, кап… - раздавалось в ванной.

Я скосила глаза на раковину. Но тут кран был закрыт на сухо. Оставалась ванна. И соответственно пора было отодвинуть шторку и посмотреть – там ли пьяный сосед и не забыл ли он закрыть кран? А то еще устроит Всемирный Потоп нижним соседям, как было уже не единожды.

Тяжело вздохнув и заранее густо покраснев, я в несколько шагов пересекла ванную комнату и решительно отодвинула шторку в сторону ( надо заметить, шире, чем планировала. Хотела-то лишь немного ее приоткрыть, дабы взглянуть, лишь одним глазком, что за ней делается? Но, видимо замерзшие руки и усталость сделали свое дело, лишив движения изящества и ловкости. Так что, получилось как всегда…).

Впрочем, причины возникновения у меня «грации слона в посудной лавке», значения не имеют. Суть в том, что штора была сдвинута в бок от всей широты моей души и с полагающимся, этой самой широте, размахом; почти полностью открыв ванную.

А открыв ее, я замерла как вкопанная, не в силах полностью осознать открывшуюся передо мной картину: кап, кап… - на белое дно ванны по капельке падали темно и ярко-красные капли крови, с детских ручек, что были прищеплены прищепками за маленькие пальчики к веревке, натянутой над ванной. Кап, кап…- капали капли крови с четырех повешенных на бельевую веревку, детских ручек; образуя красную вытянутую лужицу, на блестяще-матовом дне ванны, медленно стекающую в черную дыру слива и не спеша исчезающую в чреве водостока.

Кап, кап…- медленно падала одна за другой капли крови на дно ванны, брызгами разлетаясь по ее белоснежным стенам, а затем не спеша стекали по ним вниз, возвращаясь на дно ванны, в общий поток крови, лениво текущий по ее дну. Я словно приросла к полу. Я видела и слышала каждую каплю крови, что падала на дно ванны: вот она возникает, набухая на краю бело-синеватой кожи. Вот медленно вытягивается, зависая над ванной. А затем быстро срывается вниз, разлетаясь лужицей по дну.

А вот совсем маленькие брызги от этой лужицы, отлетая от дна ванной, попадают на ее стенки. И снова собираясь в капли, медленно стекают вниз, на ее дно, вплетаясь в общий ручеек крови, что тянется к водостоку…. Тихий звук: кап, кап… - казалось, разрывал барабанные перепонки, настолько он казался оглушительным. От увиденного хотелось крепко зажмуриться и зажав руками уши: КРИЧАТЬ – КРИЧАТЬ!!! А потом, тихо (очень тихо) отползти в какой-нибудь угол и там отсидеться. Отсидеться, пока не кончится весь этот кошмар. Отсидеться до тех пор, пока можно будет, открыв глаза, увидеть, что ничего страшного нет: нет детских ручек, бельем болтающихся на веревках для белья. Нет кошмарного коридора. И подруга жива. А весь этот ужас мне просто приснился, в дурном сне.

И я уже почти было зажмурилась, следуя своим желаниям, как – густой, железистый запах крови резко ударил мне в нос. Это было сродни грохоту выстрела! Закружилась голова. Стало трудно дышать. Страх задохнуться, заставил меня судорожно, со всхлипом вдохнуть в себя воздух и я вышла из ступора, получив возможность двигаться.

Тогда, вздрогнув всем телом, я в ужасе перевела взгляд от дна ванной, с его кровавым потоком – вверх, на распятые детские ручки, что висели над ней, на веревке.

Я знала эти ручки. Это были ребятишки соседей: пол года и двух лет отроду. Из, словно вырванных с силой из плеч, ран виднелись, белея, кости. Длинными, кровавыми нитями тянулись сосуды, синеватыми дредами повиснув над ванной. Я перевела взгляд выше. Побелевшая кожа рук. Все еще пухленькие ладошки. Маленькие пальчики, с неровно постриженными, посиневшими ноготками; безжалостно зажатые огромными (откуда только такие взялись?) бельевыми прищепками.

Беспомощно покачивающиеся на веревке детские ручки были чистыми, без единого пятнышка крови, прилипшего к ним. Лишь внизу раздавалось кровавое: кап, кап…. Я инстинктивно, в ужасе, сделала шаг назад. И почувствовала, как в порванный ботинок затекает что-то мокрое и холодное. Выпучив от неожиданности глаза, с силой втянув в себя воздух, я поджала промокшую ногу и цаплей застыла на другой, осторожно, постепенно переводя взгляд вниз. Я очень боялась увидеть, что стою в луже крови. Но опустив глаза долу, поняла, что стою в луже (нет ни крови) воды. Неизвестно откуда взявшейся в середине ванной комнаты. И это открытие как-то сразу прибавило мне оптимизма: ну вот же – все ж не так и плохо. И в очередной раз ноги я промочила не в луже крови, а всего лишь в луже холодной (притом холодной!) воды. ( Т.е. даже не ошпарившись!). Какое счастье! (обрадовалось сознание). Кран неожиданно загудел и затрясся (видимо кто-то из соседей по дому включил воду).

Вздрогнув, от неожиданно раздавшегося резкого звука, я окончательно вышла из ступора и разбрызгивая воду, рванулась к двери…. (От увиденного в ванной комнате, даже коридор мог считаться безопасным убежищем. ) Я почти добежала, почти успела, как дверь плавно, не торопясь, чуть поскрипывая петлями, закрылась прямо перед моим носом, заперев меня в ванной.

Такого поворота событий я совсем не ожидала. И резко затормозив от неожиданности, подняв тучу брызг, застыла на краю лужи (как тот боксер из афоризма, который любила повторять моя бабушка: «Боксер- это собака, перед которой неожиданно захлопнули дверь…»). Постояв так пару секунд, поражаясь и вдруг закрывшейся двери, и той глупости, что лезла мне в голову, я вздохнула. Затем сделала несколько неуверенных шагов в сторону выхода, оставляя мокрые следы на кафельной плитке. И непонимающе уставилась на ручку двери, а затем с силой дернула ее на себя: еще и еще раз…..

Этого просто не могло быть! Ну, не могло и все тут! - Дверь не запиралась снаружи. Ее даже припереть чем-нибудь, не было возможности. И за ней – в коридоре, никого не было. Я как раз туда смотрела!

Тем не менее, двери оказались закрытыми - прямо перед моим носом. Я замерла перед закрытой дверью в каком-то ступоре: «Что опять облом?! И тут?! Снова?! Что за вечер обломов?!!» - сознание уже не могло ни бояться, ни не понимать или возмущаться. Оно просто поражалось происходящему.

Кап, кап…., раздавалось за моей спиной.

Ног достигла растекающаяся лужа воды, продолжающей просачиваться снизу.

Кап, кап….

Этот звук сводил с ума. Снова захотелось забиться в угол, свернувшись клубочком, закрыв глаза и зажав уши руками. И кричать, кричать…!!!

Кап, кап,…

Было страшно смотреть на закрытую дверь. Было страшно смотреть себе под ноги. Но еще страшней, было оглянуться назад….

Кап, кап…

Меня колотило от ужаса. Такого выброса адреналина я за всю мою жизнь ни разу не испытывала. Я билась в дверь с полным остервенением. Мне начинало казаться, что сзади ко мне тянутся мертвенно-белые детские руки, с висящей красной бахромой сосудов на них. Что сейчас из лужи воды на полу, высунуться чьи-то сине-серые, мертвые руки с длинными, острыми ногтями и обняв меня за ноги, уволокут куда-то вниз…. И я исчезну из этого Мира. Из Мира живых. Когда паника готова была перерасти в сумасшествие, я вдруг резко остановилась, задержав дыхание, сдвигая истерику куда-то вниз живота, к позвоночнику и мысленно приказала себе не орать, что б не расходовать зря силы (они мне, возможно, еще пригодятся). А подумать. - Пойдем логическим путем. – хриплым, прерывистым шепотом порекомендовала я сама себе: - Пойдем? Пойдем. – с трудом ( горло свело судорогой) выдавила я, соглашаясь с самой собой.

Меня все еще колотило от страха, но появившийся план действий ( все таки «идти логическим путем», это какой-никакой, а план), чуть успокоил меня. Теперь только надо было привести его в исполнение.

И я принялась мысленно рассуждать: « Первое. - Соседи не могли запереть эту дверь. Их вообще не было слышно. Значит, это сделал НЕ человек. Второе. - Вырвать ручки из плеч человек не мог. Никакой. Силы не те. Значит, это сделал НЕ человек. Третье. - Лужа воды посередине комнаты, из ниоткуда взяться не может. Значит, ее организовал НЕ человек. А раз у кого-то хватило сил организовать все это, то и меня он давно бы мог убить, но, тем не менее, не сделал этого. Соответственно, ему (кому-то), что-то от меня нужно. Вот только осталась сущая мелочь - выяснить: что? И кому?» Задав самой себе эти вопросы, я успокоилась.

Затем, выпрямившись в струну, мысленно стала словно прощупывать пространство вокруг себя, - с желанием разобраться с Неизвестным. Я словно превратилась в одну жесткость и злость. Во мне не было страха или паники. Было желание уничтожить виновников, в так не томно проведенной мною ночи. И даже не знаю, я хотела кого-то уничтожить за: смерть подруги? За оторванные детские ручки? За предстоящую уборку в ванной? За мой страх? За то, что мне так и не дали помыться и поесть? Не было конкретики. Было лишь желание найти и разнести виновного на атомы, - в принципе.

Абсолютно с холодной головой, с ледяным спокойствием и решением вступить в схватку, где результат не имеет значения, как и данные противника; я зло протянула руку к двери, с намерением повернуть ручку и выйти наружу. Выйти и рвать того, кто это сделал. Без эмоций, без тени сомнения. Просто рвать. Но не успела.

Дверь тихо распахнулась сама.

И я оказалась все в том же (кажущимся бесконечном) коридоре, все с тем же, висящем в нем, ощущением страха. Все в том же рваном ботинке на ноге. Все с тем же разбитым коленом. И все такая же грязная и голодная. И все так же стоящая с пакетиком чистой одежды, в руках. И все такая же уставшая, до одури.

Вот только теперь очень злая и жесткая.

И теперь я знала куда идти…. (Вот такой итог дня).

Из дверей соседей, чья комната находилась на другом конце коридора, разливался голубоватый свет. Меня там явно ждали. Что ж: – Я иду к вам…. – спокойно - насмешливо сообщила я кому-то и шагнула вперед – в покачивающееся, прозрачно-сероватое марево страха коридора.

Глава 5

- Видимо, твой выход, детка. – со вздохом произнесла я и, под хоррорский аккомпанемент, адского джазового оркестрика, решившего, на досуге, выступить с концертом в этой старой коммунальной квартирке; не спеша отправилась вперед, на призывающий меня к себе фиолетовый свет, что сочился из-под дверей комнаты соседей.

Сделав первый шаг, я настороженно прислушалась. Город, дом – спали. И лишь местный хоррор - джаз - оркестр исполнял мелодию кошмара, сочиненную каким-то безумным композитором, видимо специально, для узкого круга слушателей (т.е. для меня).

И посему, в спокойно спящем мире, в отдельно взятой Питерской квартире, звучал сумасшедший бит: кап-кап (доносилась из ванной партия виолончели), ккк-хе-тьфу (доносилась из кладовки партия тромбона)

Ккк-хе-тьфу, кап-кап и кап-кап, кК-кхее-тьфу – с чувством наигрывал ночной оркестрик, незатейливую мелодию ужаса.

Скрип-скрип - вторил им старый паркет, иполняя роль скрипки.

Шмяк-хлюп – подпевал им мой рваный ботинок.

Шш-шш – казалось, дирижировал ими полиэтиленовый пакетик, что болтался у меня в руках, чуть подпрыгивая при каждом моем шаге.

Я шла по коридору «с изяществом утки, шлепающей по берегу, которая очень торопится» - как насмешливо окрестила я свое гордое продвижение к цели.

Шла, каждой ноющей мышцей тела, ощущая как косолапо ковыляю по старинному и когда-то красивому, дубовому паркету, теперь правда замызганному, но под слоем несмываемой грязи, все еще сохраняющему свою былую роскошь.

Шла, понимая, как неизящно подволакиваю одну ногу и смешно загребаю по полу другой; и как все это нелепо, и не красиво, смотрится со стороны.

Мне было даже слегка стыдно за свой внешний вид. Смотрелась я явно не эстетично и не гигиенично, судя по отвалившемуся от черной сеточки колготок и упавшему с тихим шлепком на пол, засохшему куску коричневатой грязи.

«Но, собственно, каков неизвестный композитор, написавший эту х…, таков и слушатель.» - пришла я к философскому заключению, шаркая в сторону соседской опочивальни, кабинета и гостиной в одном флаконе – т.е. к комнате в коммуналке, где собственно и проживали соседи.

Надо заметить, что ночка у меня выдалась не из томных. И нервы, явно, были на пределе. Так что любой, самый тихий ночной звук, звучавший в квартире, просто набатом отдавался в моей голове и болью вибрировал на барабанных перепонках. Вызывая огромное желание его убавить.

Но что б его убавить надо было или заткнуть уши, чего я себе позволить не могла, поскольку настороженно прислушивалась ко всем звукам, звучащим в пространстве.

Или…: «Лечь и сдохнуть.» - хмуро подумала я, шмыгнув носом.

«Тогда уже не то что звуки, а вообще ничего докучать не будет.» - ехидно сообщила я самой себе, сию нехитрую истину, дополнив ею предыдущую мысль.

А сообщив, зло пробурчала:

- Не дождетесь….

И с этим оптимистичным выводом, покрепче ухватившись за пакет с чистым бельем, стиснув зубы, до хруста, - сделала еще один шаг вперед.

Должна сказать, что шаги давались мне с трудом. К тому же, ни страх, ни усталость, ни разбитое колено с разорванным башмаком – не сил, ни скорости моей персоне, явно не добавляли. А увиденное, вкупе с маревом страха, казалось, колом стоявшем в коридоре – в принципе отбивало охоту идти куда-либо. Но, вариантов – то не было. И я, хромая и шаркая, упорно продолжала продвигаться вперед.

Лампочка под потолком еле тлела, создавая полумрак в, и без того, не очень-то освещенном, коридоре.

Полумрак, в принципе, я любила. В другое время и в другом месте он делал обстановку более уютной, спокойной и доверительной. Но явно не в этот раз и не в этом коридоре. Этот полумрак, царящий здесь, интиму и доверительности обстановке, точно не добавлял, а вот ужаса – да. Так что этот хоррор – продукт уже можно было черпать горстями.

Создавалось впечатление, что коридор сузился настолько, что того и гляди, размажет мое бренное тело по своим розовым стенам, - перемалывая ими, словно жерновами, кости, сухожилия, хрящи и связки моей худенькой тушки.

- И буду я – не я, а цыпленок табака.- с полу всхлипом – полу смешком, сообщила я самой себе вывод, сделанный на основе представленной мною картины, возможного развития событий, в отдельно взятом коридоре, находящемся в отдельно взятой квартире.

От нарисованного, моей буйной фантазией, сюжета, мне стало еще страшнее, хотя и так-то зубки не постукивали друг от друга, только благодаря бульдожьему сжатию мной, моих же челюстей.

Однако, я была упряма. И шаг за шагом продвигалась к цели.

Не, не то, что бы мне, не хотелось сбежать отсюда. Да я только и мечтала о том, как бы ломануться вон из этой «чудной» квартиры, без оглядки, сметая все на своем пути. Но, каким-то чудом оставшаяся в моем мозгу, рациональная часть говорила, что в этом нет смысла. Это… догонит. Так что разбираться надо здесь и сейчас.

И я, доверяя этому ощущению, шаг за шагом, двигалась по направлению комнаты соседей, уже почти руками разгребая прозрачное марево ужаса, висящее в коридоре.

Меня уже даже перестало трясти от страха. Как сильно промерзшего человека, от холода. Ведь когда только начинаешь замерзать, то сначала чувствуешь холод, потом начинаешь дрожать, потом мороз щиплет конечности. А затем…. Затем, холод словно проникает внутрь твоих костей. И ты перестаешь его ощущать, просто зависая на ходу. Он как будто убаюкивает тебя. И ты засыпаешь.

И не важно, что мозг не спит, что ты пытаешься двигаться. Проникший внутрь холод, как морозный узор по стеклу, распространяется изнутри по твоему организму, сначала замедляя, а потом и останавливая движение жизни в тебе. Сковывая кровь как реку льдом. Вот в этот момент и можно замерзнуть насмерть.

Так вот сейчас, я настолько отупела от страха, настолько психологически и физически устала, что перестала реагировать на ту энергию кошмара, что витала в воздухе, фиолетовым отсветом ударяя в глаза; и тихим шелестом ночной какафонии, по капле, - сводя тебя с ума.

Поняв это, какой-то чудом оставшейся, способной рассуждать, частью мозга, я остановилась и замерла; резко выпрямившись, буквально в паре шагов от заветной двери.

Затем медленно сделала несколько глубоких вдохов - выдохов.

И, надсадно закашлялась от густого, железистого запаха крови, что наполнял собой всю квартиру. Этот надрывный, почти до рвоты, кашель и помог мне. Я в одну секунду, пришла в себя, словно вынырнула из-под толщи ледяной воды, чудом найдя полынью, в скованной льдом реке.

Нет, мне почти не было страшно. Лишь слегка дрожали губы, да тряслись руки. Но я снова стала соображать, анализировать происходящее, воспринимать звуки, запахи. Я словно вернулась в себя, откуда-то из-за завесы сознания, пытавшегося отгородиться от настоящего. Теперь я снова была здесь и сейчас. И решительно ухватив пакет с чистой одеждой покрепче, - сделала широкий шаг вперед, крепко хватаясь за изогнутую дверную ручку двери, соседской комнаты. И с силой тяня ее на себя.

На мое удивление – дверь резко распахнулась сама и бесцеремонно поволокла меня следом. Отчего я, не успев ничего сообразить, почти впечаталась носом в розоватые обои, коими были оклеены стены этого достопочтенного коридора. Ну, заодно и разглядела, на досуге, как следует, каждый нарисованный на них мелкий, голубоватый цветочек, что украшал их еще «со времен царя Гороха»******** ( как говаривала моя бабушка).

Через пару минут, поняв, где я и чем, собственно, занимаюсь; и нехотя прервав сие интереснейшее и поучительнейшее времяпрепровождение, состоящее в изучении живописного оформления потертых обоев; я отлипла от стены и хмуро пробормотала, потирая грязной ладонью, ушибленную щеку:

- Были бы мозги, было б сотрясенье…. Хорошо не носом….

А затем осторожно заглянула в комнату.

Оттуда на меня дыхнуло холодом. Я чуть поежилась но, тем не менее, мелкими шажками, на носочках, словно ненормальная балерина, спутавшая балетки с ботинками, а сказку «Лебединое озеро» с ужастиком типа «… резни бензопилой»*********…, стараясь не шуметь, шмыгнула внутрь. А какие еще у меня были варианты? Ведь помирать я, почему-то ( аж самой странно), не хотела, а в бегстве смысла ( как я поняла) не было. Соответственно, ничего другого мне и не оставалось – только шагнуть в фиолетовую тьму…. И я шагнула.

Внутри, как и ожидалось, было темно (как говорится: на то она и тьма). Лишь фиолетовое свечение, исходившее откуда-то справа, подсвечивало, чуть разгоняя мрак, пейзаж прихожей с его горами-развалами обуви и кое-как накинутыми на вешалки тоннами одежды, создающими помехи движению ( ибо спотыкалась я о них) и усиливающими страх, создавая иллюзию присутствия неких черных фигур, в темноте оной.

- Глухо, как в танке. – возмущенно-зло процедила я сквозь зубы, споткнувшись, в очередной раз, о чьи-то ботинки и жалея, что не прихватила с собой фонарик.

А затем осторожно ( т.е. с грацией слона в посудной лавке), почти на цыпочках, сделала еще один шаг вперед.

Дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась. Оставив меня один на один с неизвестностью.

От громкого, резкого звука захлопывающейся сзади двери я почти подпрыгнула, испуганно полу обернувшись назад.

Но сзади было темно и пусто. Впрочем, я прекрасно помнила, как это самое « темно и пусто», так сказать: « Легким движением руки….»* - превращается в Ниндзя и как потом легко и просто, этот самый Ниндзя убивает твою подругу.

Так что, пустота сзади - скорее пугала, нежели успокаивала. Посему, я быстренько шагнула вперед, выныривая из-за приступочки стены, служащей соседям прихожей, в собственно комнату. Подальше от темноты и поближе к источнику свечения.

И не то, что бы меня не пугал фиолетовый свет. Просто я не знала, чего мне можно от него ждать? А вот чего ждать от темноты и пустоты? – Я уже была в курсе. И потому выбрала неизвестность. В данный момент она была менее страшна. Свет все же. Уж какой-никакой, но свет.

В темноте наглухо зашторенной комнаты горел голубоватым окошком, лишь экран монитора, да глаза «Черного рыцаря» (как про себя я назвала то, что предстало перед моим взором), горели фиолетовым пламенем, в прорези остроконечного шлема.

Чуть вытянув голову вперед, я силилась разглядеть поподробнее и как - то классифицировать увиденное.

И вот, что я увидела: передо мной, сидел, опираясь на огромный меч, поставленный между ног, обутых в матовые черные латы, некто мужского (явно) пола. Высокий, мощный. В черных рыцарских доспехах, сделанных из какого-то черного, не прозрачного, но светящегося странным, словно выплывающим откуда-то из глубин непроглядной тьмы, черным светом; металла.

И что-то мне подсказывало, что представший, и правда, был силен и огромен. И дело было не только в латах, в которые он был облачен или в субъективности моего, мечущегося перепуганной птицей, восприятия. Фигура, представшая передо мной, была в принципе, монументальна, в своей силе.

Удивлял, конечно, внешний вид незнакомца.

« Ну, а почему, собственно говоря, нет?»- промелькнула в голове паническая мысль. – « Ниндзя то был. Почему б и рыцарю теперь не побыть? Только вот…. Кто?... Зачем?... И?...»

Задав самой себе эти вопросы без ответов, я задумалась, пристально оглядывая незнакомца.

Итак, этот некто, напоминающий средневекового рыцаря, был облачен в черные рыцарские латы, выкованные из странного металла. Между ног рыцаря, стоял огромный, обоюдоострый меч; сделанный из черного же, материала, отсвечивающего изнутри серым. Отчего создавалось впечатление, что оружие было изготовлено из цельного куска минерала, что-то типа черного алмаза.

Лица незнакомца не было видно, из-за наглухо опущенного забрала.

Лишь из прорези для глаз извиваясь, било фиолетовое пламя.

Возникшая передо мной фигура настолько поразила меня, что я вначале застыла на месте, как вкопанная, а потом…. А вот потом я почувствовав ту кошмарную энергию Ужаса, притом Ужаса с большой буквы, что шла от него.

Но уже не стала убегать, поняв, вернее почувствовав, что это НЕ человек. И что он о-о-очень, ну просто о-о-о-очень, сильно-пресильно, сдерживает свою энергию, что бы я не дала деру. Ну или не свихнулась бы, или того… - не померла б враз от страха ( тут уж как моя карта** и крепость психики, и организма легли бы… ( лично я думаю, что легли бы они - вместе со мной, штабелями, в этой самой комнате…)).

Тем временем, независимо от моих рассуждений, в темной комнате, в Питерской коммунальной квартире, в 21 веке, на чем-то типа огромной табуретки, спокойно сидел Черный Рыцарь ( т.е. мужик, одетый в рыцарские доспехи и с мечем в руках).

Сидел молча, глядя на меня фиолетовым пламенем ( а как иначе скажешь, если вместо глаз из «смотровой щели» - как я обозвала прорезь для глаз в его шлеме, на тебя пялится сплошная полоса фиолетового огня?), без единого проявления эмоций.

Но, собственно-то, ему и не надо было ничего говорить или проявлять, я и так все поняла: « Видимо прямо сейчас, меня убивать не будут. Это плюс. И…. - Это не человек. Это сущность. Сущность Кошмара. ( Откуда только слова такие знаю?). Его воплощение. И это минус.» - мысли галопом пронеслись в голове, испуганной стаей мышей.

Черный рыцарь чуть наклонил голову вбок.

« Он хочет что б я на него работала.» - поняла я.

Рыцарь выпрямился, в упор глядя на меня. Пламя в прорези шлема уже не бесновалось. Оно светило спокойно и…. стра-а-а-шш-шно.

Отказы тут явно не принимались. Да у меня и мысли такой не возникло. По спине и лбу струйками тек холодный пот. Холод, стоявший в комнате, был запределен.

Я, почти в нервном тике, дернула головой, в знак согласия.

Рыцарь встал и сделал шаг в сторону, сливаясь с темнотой и растворяясь в ней.

Договор, видимо, был заключен.

Попытавшись проследить за ним глазами и поняв, что сие бесполезно, я перевела взгляд на то место, где он сидел. Табуретка, или что-то типа, тоже исчезла….

- Хоть бы стульчик на память оставил. – съязвила я ему в след.

И перевела взгляд туда, где он только что был.

Мощная фигура сущности Кошмара не загораживала теперь обзор и в открывшейся перспективе я увидела спокойно сидящего перед экраном монитора соседа: грузный, обрюзгший, с сальными, реденькими волосами на жирной, лоснящейся коже головы. В растянутой белой футболке на огромном «пивном» животе и тремя слоями подбородков, лежащих на волосатой груди, что виднелась в растянутом вырезе ее горловины. В синих трениках***, обтягивающих тонкие, кривые ножки. Коеи были вставлены в старые шлепанцы, из дыр в которых торчали вечно грязные пальцы, с длинными, нестриженными ногтями, на них.

Он сидел, тупо уставившись в монитор. Прямо и не мигая смотря в него своими чуть на выкате, поросячьими глазенками с реденькими белесыми ресницами на одутловатых веках, ничего не слыша и не замечая вокруг. На голове болтались наушники. Руки, с толстыми, короткими пальцами, заканчивающимися отросшими, пораженными грибком ногтями, лежали на клаве****…. Рядом с монитором стояла бутылка пива и валялась открытая пачка сушеных кальмаров.

- Эй! – окликнула я его.

Ноль реакции.

« Конечно – в наушниках, да с пивасом*****. Где уж тут че услышишь?» - зло подумала я.

И шагнув вперед, возмущенно - резко дернула за спинку стула, разворачивая соседа лицом к себе.

А развернув, замерла на вдохе, проглотив гневную тираду, про то, что в то время как его жена… и дети…, ( и вообще –«космические корабли бороздят просторы Вселенной»*******), он тут… .

Замерла, нервно прижав одну руку к груди, а второй прикрыв рот, что бы не заорать.

Ибо, голова соседа, ме-е-едленно, очень не торопливо, отделилась от шеи и с глухим звуком плюхнулась на пол, прямо к моим ногам.

Зрелище лежащей у моих ног головы в наушниках, было настолько абсурдным, что я не сразу заорала, несколько минут тупо пялясь на бледное лицо с обвисшими щеками. На бледно-голубые глаза, уставившиеся в одну точку. На низкий лоб с красной, воспаленной кожей, под кустистыми, белесыми бровями, словно приклеенными на выступающие надбровные дуги, что венчали его заплывшие глазки, с черными кругами под ними. На толстый, с красными прожилками и широкими ноздрями, пористый нос, сейчас чуть сдвинутый набок, в связи с прижатием его остальной головой, к полу. На беловатый кусок позвонка, торчащий из основания черепа. На гладкий обрубок шеи, напоминающий говяжий подбедерок, торчащий из воротника футболки, оставшейся на кресле, остальной части соседа. На что-то темное, под креслом ( наверное кровь).

Через секунду, после осознания увиденного, в нос резко ударил запах мочи, пива, пота, кальмаров и крови. Заставив меня зажмуриться и попятиться.

А потом, потом… - почти остановившееся время, словно ускорилось. И я, заорав, что было мочи (видно нервы сдали), стремглав выскочила из комнаты, сшибая на своем пути все, встреченные мною, углы.

И рванула к телефону, набирая 02, и с предыханием, хрипло, вопя в трубку, что есть мочи:

- Полиция?! У нас тут резня - яяя…!!! Адрес….

После чего медленно, без сил опустилась на пол.

Оставалось дождаться полицию и как-то им все объяснить. Если все произошедшее за сегодняшний вечер, конечно, не мои глюки. ****** В этом случае, объясняться мне предстоит в другом месте….

«Но, ничего – белые ангелы, прилетающие на облаке с красным крестом, умеют слушать.» - устало подумала я, расслабленно приваливаясь спиной к стене, прямо напротив входной двери.

« И еще неизвестно, с кем легче объясниться: с ними или с полицией?»- подвела я итог, своих раздумий, чуть прикрыв глаза и обняв руками колени.

Сидя на полу и краешком сознания отметив привычность этой позы на сегодняшний вечер, я слегка поерничала самой себе: «Не «Камасутра» конечно. Но так-то тоже поимели не хило, за сегодняшнюю - то ночь.»

Затем тяжело вздохнула, прижавшись носом к коленке: « А ведь еще полиция… предстоит….» – отметила я про себя.

И чуть выпрямив спину, с удовольствием прислонилась затылком к прохладной стене, тщательно изучая вид висящего надо мной старинного телефонного аппарата, снизу: «Ну надо же чем-то бедной девушке заняться, в ожидании веселых мальчиков с резиновыми дубинками и наручниками?» - грустно фыркнула я своим мыслям.

Мне действительно оставалось только ждать.

Лампочка под потолком светила ровно. Коридор имел нормальную ширину. Вот только, мне показалось, что в нем становилось жарковато.

Внизу с силой хлопнула входная дверь….

Глава 6

Поспала я, впрочем, всего несколько часов. Да, по правде говоря, и сном-то это назвать было сложно. Так, беспокойный провал в какую-то черноту. Словно падение в бездонную черную яму, без дна, без стен, без малейшего проблеска света; которое я прерывала… Чем? Да наверное страхом.

Да. Именно страх, словно заставлял проснуться волю. А воля, пробуждала желание выбраться оттуда. И я выныривала из этой непроглядной черноты в полу явь, но тут же снова летела назад, в эту запредельную черную бездну, и снова заставляла себя выныривать из нее, останавливая свое падение в это черное нечто, каким-то полубессознательным усилием воли. И так раз за разом, снова и снова…. Время словно остановилось.

Наконец, не знаю почему, но меня перестало затягивать в сон и я окончательно проснулась.

Дрожа от безотчетного страха, вся мокрая от липкого, холодного пота я испуганно уселась на своей импровизированной постели, вытирая грязной, дрожащей рукой пот со лба и испуганно озираясь по сторонам. Все, однако, было спокойно. В квартире стояла гробовая тишина. Кроме меня, да разбуженного мною и потому недовольно зевающего во весь свой кошачий рот, котенка, в ней, судя по всему никого не было.

Впрочем, тишина стоящая вокруг меня совсем не успокаивала. Наоборот, от пытающихся проснуться воспоминаний, мой безотчетный страх грозил перерасти в ужас.

Задержав дыхание, крепко зажмурившись и сжав кулаки, я с шумом выдохнула остатки воздуха из легких и медленно, глубоко вздохнув, решила не паниковать: «Ибо, еще поистерю, как - нибудь на досуге, успеется. А сейчас надо отсюда выбираться.» - решила я и на этой светлой мысли, открыла, все еще крепко зажмуренные глаза. Перед которыми, правда, теперь слегка все расплывалось. Так что с бегством пришлось повременить пару минут, пока восстанавливалась былая четкость зрения.

Котенок, сидя на пальто, чуть наклонив голову на бок, с интересом рассматривал мои упражнения.

Я же вскочив на ноги, потянулась было за пальто, но остановилась задумавшись. Пальто-то, мягко говоря, было не первой свежести и слегка попахивало, отнюдь не амброзией. Да что там слегка! Оно конкретно воняло помойкой. Так что надевать его у меня не было никакого желания, от слова: совсем. И что делать? В одном платье не пойдешь – холодно, да и всклоченные волосенки надо было бы чем-то прикрыть? А чем?

Задав самой себе эти невеселые вопросы, я задумчиво посмотрела на старинный шифоньер, необъятных размеров, стоящий в комнате бабушки. А затем вновь на свое многострадальное пальто, грязной кучей лежащее на полу.

Котенок с интересом наклонил голову на другой бок. Видимо мои глубокие размышления казались ему любопытными.

«Какой не привередливый кот.- отметила я про себя.- Сидит на грязном, вонючем пальто и в ус себе не дует. Хотя кошки то обычно – чистюли. А этот ничего, морду не воротит. Видимо обитал не в лучших условиях, вот и не привередничает. А может исходит из предпосылки, что дареному коню, т.е. человеку, в зубы не смотрят. И уж как свезло, так свезло. Соответственно сиди на чем-то грязном и мокроватом и не жужжи.»

Мяукнувший котенок прервал мои размышления о не привередливости его персоны и вернул прямиком к бабушкиному шкафу.

- Итак, что мы имеем? – задалась я вопросом, обращаясь то ли к коту, то ли к самой себе и распахивая шифоньер.

В итоге недолгих изысканий, в небогатом бабушкином гардеробе, на свет были вытащены: поношенное пальто песочного цвета и чуть потерявшая форму, голубая фетровая шляпка с вуалью.

- Ну, грязь прикрою, а дома переоденусь. Все лучше чем ничего. – объявила я котенку, натягивая на себя вещи из бабушкиного гардероба и утрамбовывая свое грязное пальто в пакет.

Кот скептически зажмурил один глаз.

Да и было от чего: пальто было мне длинновато и широковато, шляпа помята, а вуаль не могла скрыть черные синяки под глазами. Собственно говоря, и взгляд этих самых глаз, был слегка затравленным.

- Ну, за неимением гербовой, пишут на простой….- сообщила я живности, перевязывая пальто красным поясом от бабушкиного халата, что б оно с меня не спало по дороге.

После чего подошла к двери и прислушалась. В квартире стояла тишина. Впрочем, эта была та тишина, которая не успокаивала.

Постояв пару минут, я аккуратно, очень аккуратно открыла дверь в коридор. Страх липкой волной начинал подниматься изнутри. Я судорожно сглотнула. Слюна стала густой, тягучей.

Надо сказать, что я старательно отодвигала воспоминания этой ночи на задворки сознания. И все же страх начинал сжимать горло в своих объятиях, от одной только мысли о коридоре…

Но делать нечего. Из квартиры надо было убираться.

И я осторожно высунулась по пояс из комнаты. И прижав к уху трубку допотопного телефона, чуть подрагивающей рукой, стараясь не ошибиться, что бы не начинать все заново, набрала номер такси, благо все эти такси- сколько-то там …лимонов, были на слуху. После чего быстро скрылась в комнате, поплотнее прикрыв за собой дверь.

Диспетчер обещала перезвонить, как только такси окажется у моего дома. Да и время ожидания было названо не долгим. Видимо столь ранним утром, желающих прокатиться на такси было немного.

Часы показали четыре утра, когда перезвонила диспетчер и я, вновь выглянула в коридор, что бы взять трубку и вновь запихнула кота за пазуху. После чего, отдолжив у бабушки из шкатулки, несколько денежных купюр, одним прыжком попыталась пересечь коридор, достигнув входных дверей.

Однако, сей прыжок, был испорчен длинной пол бабулиного пальто и болтающимся под ногами большим пакетом, с моей грязной одеждой. Так что вместо изящного пересечения коридора в одном прыжке, открывания дверного замка в полете и финального, триумфального по красоте, приземления на лестничную площадку. Я неизящно повисла на дверной ручке, стукнувшись лбом о дверь и еще больше помяв шляпу, а заодно и поставив шишку на свой многомудрый лоб. После чего, кое - как, дрожащей рукой, открыв щеколду, просто вывалилась на лестничную площадку, уткнувшись челюстью прямо в чьи-то начищенные, тонкой кожи, черные ботинки.

Пару секунд я просто рассматривала эти самые ботинки, вернее их носы, без единой мысли в голове. Затем организм решил приподняться на руках, что я крякнув и сделала, после чего мой взгляд как-то сам собою, скользнул вверх. От ботинок он перешел к черным, из недешевой ткани брюкам, затем вверх по торчащему из расстегнутой белой куртки куску пиджака…. И наконец, остановился на лице, хозяина ботинок, коих я осчастливила прикладыванием к ним, своей физиономии.

Надо мной, с совершенно непроницаемым лицом, стоял отец моей подруги.

«Видимо сегодня я никуда не поеду.- в голове промелькнула первая мысль, за какой-то отрезок времени.- Ну или поеду, но совсем не туда куда собиралась.» - со вздохом пришел к неутешительному выводу, мой мозг.

Я задумчиво похлопала ресницами, глядя снизу вверх на отца Васьки.

Он молча чуть наклонился и ухватив меня за плечи пальто, отчего я из него едва не вывалилась, так же без единой тени эмоции поставил на ноги.

Котенок за пазухой мяукнул.

Очень не спеша, двумя пальцами, отец Золушки аккуратно раздвинул складки пальто на моей груди, откуда тотчас высунулась любопытная кошачья морда и немигающими глазами уставилась на новый персонаж, возникший в его жизни.

Воцарилось минутное молчанье. Отец подруги молча осмотрел меня с головы до ног. При этом ни один мускул не дрогнул на его лице, выражение серых глаз было все так же отрешенно-спокойно. Так что по моей спине пробежал холодок. Нечто из древнейших инстинктов, когда спинной мозг соображает быстрее, чем голова. И я совсем уж было начала пугаться, но не успела – откуда-то сбоку, над моим ухом раздался низкий, скрипучий голос: - Поехали.

Я чуть скосила глаз: на ступенях, лестницы уходящей наверх стоял… - Снайпер. Да. Тот, держась за ботинки которого, я когда-то сумела избежать ненавистной свадьбы.

- А такси мы отпустим. – произнес еще один довольно приятный голос, но так же без тени эмоций. На ступенях лестницы, снизу, показался напарник Васькиного отца. - Поедем на нашей. – спокойно добавил он. - Угу. – буркнула я и двинулась вниз…

Глава 7

Напряжение, возникшее в комнате, прервало мои воспоминания и вернуло в: здесь и сейчас. Впрочем, что сейчас и тут, что тогда и там – все было совсем не весело.

Вы когда-нибудь смотрели в глаза родителю того, кто погиб? И погиб единственный и любимый ребенок. Долгожданный ребенок. Хорошо, если нет. А мне вот это предстояло сделать. И предстояло объясниться. Чего делать не хотелось, а хотелось отодвинуть разговор. А еще лучше бы без него. Но так было нельзя. Ответить мне предстояло как перед отцом Васьки и его сослуживцами, так и перед самой собой.

Меня это конечно не радовало. При мысли о предстоящем объяснении, мне становилось почти дурно. Накатывал страх, поднимающийся откуда-то изнутри и хватающий липкими ладошками за сердце. Но вот его то, как раз я решительно не хотела выпускать наружу. Уж если быть разговору, то пусть он произойдет поскорее.

И я сделала шаг вперед. Толстый ворс ковра приятно защекотал ступни. Свои развалившиеся ботинки я оставила в ванной. А дежурные банные тапочки решила не надевать.

Рыжий кошкой обогнул меня, разворачивая свободное кресло спиной к камину и передом к трем, сидящим у него, мужчинам. Сделав несколько шагов по направлению к ним, я с облегчением плюхнулась в него, запахнув халат поглубже. А затем подняла глаза и посмотрела на собравшихся в комнате. Передо мной сидело трое. Разные и в то же время чем-то похожие. Гладко выбритые, подтянутые и… опасные.

Об этом можно было даже не думать, холодок ползущий по спине, вполне четко просигнализировал по поводу этого их качества. Я поглубже откинулась на спинку кресла. Мне, если честно, вдруг стало все равно. Виноватой я себя не чувствовала. Трусихой – да. Но не виноватой. И мне просто захотелось, что бы все закончилось и побыстрее.

Так что я спокойно и твердо посмотрела им в глаза, ожидая вопросов. Конечно, спокойствие и твердость давались мне с большим трудом. Поскольку, мне было жаль подругу, жаль ее отца и дико некомфортно в его присутствии, мне было жаль себя, в конце концов. Но жалость, в данной ситуации была непозволительной роскошью. И я заглушила ее в зародыше, как и страх перед всей этой ситуацией в целом, и четырьмя мужиками, в частности. Да и что я могла поделать? Ничего. Придя к этому нехитрому выводу, я почти расслабилась.

В этот самый момент под ногами, как буд-то что-то зашевелилось, словно огромный змей, где-то в толще Земли, на недоступных людям глубинах, свернул одно из своих колец. По-крайне мере именно этот образ пришел ко мне, из ставшего вдруг двухслойным пространства. Как буд-то на твердую основу нашего, наслоился еще один, полу прозрачный слой.

Я удивленно моргнула и пошевелилась. Все лишнее тут же исчезло. Мир снова обрел твердую основу, а ноги – твердую почву. «Устала. Нервы. Вот и штормит.» - разумно заключила я. И вновь посмотрела на мужиков, что сгрудились напротив. Те тоже весьма внимательно смотрели на меня. «Надеюсь, они ничего не заметили. Мало ли, чего там отражалось на моей физиономии.» - чуть испуганно подумалось мне. И я пару раз хлопнула своими длиннющими ресницами. Обычно при виде этого зрелища, все лишние вопросы у мужчин отпадали. Вот и эти вновь сосредоточились.

- Расскажи, что произошло? – раздался чуть надтреснутый, чуть насмешливый и очень холодный голос. И из неожиданно открывшейся сбоку двери в комнату шагнул еще один персонаж. Невзрачный такой, с самой что ни на есть простецкой и неприметной физиономией. «Особист» - мелькнуло в моей голове.

Я тяжело вздохнула. Эта тяжелая артиллерия меня в свое время уже проверяла и больше мне с ним встречаться совсем не хотелось. Хотя, надо признать, что со мной он был предельно вежлив и корректен. В тот раз. А сейчас? Я снова вздохнула: - С какого момента начинать? - Как вы познакомились с Василисой? – задал он вопрос, вырастая за спинкой моего кресла.

«Что ж, судя по вопросу, плясать мы будем прямо от печки, что называется.» - вздохнула я про себя.

Затем опустила глаза, подыскивая слова. Казалось, что все было так давно… А когда подняла их, то напротив меня уже сидел психолог и.. все. Я уже не могла смотреть больше никуда, кроме как в его пронзительно-голубые глаза. Казалось, что в мире есть только эти два холодных сапфира. Я слышала вопросы, звучащие откуда-то сзади, но не отвести взгляд, ни пошевелиться не могла. Мир исчез. Время исчезло. Остались только мои воспоминания, эти голубые ледышки глаз, да голос сзади, словно холодный ветром, доносящий до меня свои вопросы. И я ответила на них. Припоминая подробности, на которые когда-то и внимание не обратила. Вспомнила детали, которые, как мне думалось до этого момента, навсегда исчезли из памяти.

Одним словом – я вспомнила все.

А когда вопросы закончились, словно выплыла на поверхность, откуда-то из глубоких, холодных вод.

Мужчины молчали в задумчивости. На меня никто из них не смотрел. У меня же было двоякое чувство. С одной стороны я была рада, что выговорилась, а с другой…

А с другой – я слишком много рассказала о своем тейпе.

Через чур много.

Глава 8

Желание: завалиться домой и сразу же залечь спать - оказалось неосуществимым. Нашлись дела поважнее: котенку требовался лоток, миски, когтеточилка, да и просто еда. Так что, занеся переноску с ним в квартиру, я, бросив пакеты на пол, тут же отправилась в ближайший «Зоомагазин» за всем необходимым, для неожиданно образовавшейся в моей жизни, живности. Ко всему, так называемый «ближайший» «Зоомагазин», находился примерно в двух кварталах от моего дома… Соответственно, дорога туда – обратно, как и пребывание в нем, заняли некоторое время. Потом надо было накормить и обустроить котенка, показав ему, что к чему и для чего, из всего того, что я приволокла в дом из магазина. А затем, без сил опустив свою тушку на табурет, я осознала, что хочу есть, притом: очень. До урчания в животе. Так что вскоре аппетитное причмокивание живности, поедавшей творожок, смешалось с, не столь элегантным, хрустом ржаных сухариков (для начала), под напором моих челюстей. В итоге, наевшись до отвала, я вспомнила, что так и не разглядела пол найденыша (почему я вообще решила, что это кот?). Посему, подхватив на руки котенка, под ставшим толстым пузо, я принялась пристально его изучать. По итогу, поняла, что надо идти к ветеринару. У самой у меня, данную проблему решить не получалось. Откладывать поход я не стала. И мы со зверем отправились в ближайшую ветклинику. К слову, находящуюся в приличном отдалении от моего дома. Откуда я, отсидев очередь, благополучно вернулась обратно с: кошкой, шампунем для ее мытья, таблетками от глистов и каплями от блох. Затем пошел сплошной экстрим в виде мытья, сушки феном и дачи таблетки, ошалевшей от впечатлений кощенке.* Так, за кучей дел, которыми, в какой-то мере я себя отвлекала от грустных мыслей, наступил вечер. И я, наконец (аж самой не верилось!), доползла до постели. Мне казалось, что я сразу провалюсь в сон. Но, не тут - то было – от нагрузок организм, видимо, перевозбудился. Так что я долго ворочалась с боку на бок, путаясь в одеяле, сминая простынь и глядя на полную, в красновато - желтоватой дымке Луну, в расщелину портьер. Наконец, блаженно вытянув ноги и расслабившись, я провалилась в глубокий, без сновидений, сон. Не знаю, как долго я проспала. Но из сна меня стало выводить какое-то неудобство. Что-то было не так. При том что, организм совершенно не желал просыпаться, он явно хотел отдыхать и дальше. И я все время норовила провалиться назад - в сон. В черное отдохновение. Однако, что-то упорно вырывало меня из него. В явь. К ноющим мышцам, к саднящему колену, к усталости и переживаниям. Наконец, мне удалось разорвать темный круг, увлекающий меня в сон. И на границе сна и яви, я начала осознавать, что в мире реальности и правда было что-то не так. Меня, вместе с диваном вроде как потряхивало. Сначала я решила, что, может быть, у меня кружится голова. Усталость, стресс, нагрузки… Мало ли. Остановившись на данной мысли, я сумела проснуться и открыла глаза. Дабы проверить: так ли это? Это было не так. Диван подо мной ходил ходуном. Более того, к моменту, когда я, уже от удивления, окончательно разлепила глаза, он приподнялся над полом, сантиметров этак на пятьдесят - семьдесят и начал вращаться вокруг своей оси, одновременно потряхивая меня, словно кубики со льдом в каком-нибудь коктейле. Это, на мой взгляд, был явный перебор, в моих приключениях. Уж выспаться то, можно было дать? Так что, мало того, что я испугалась, до шевеления волос на голове, так еще и возмутилась: не, а какого? Распластавшись на диване звездой, я попыталась заглянуть под него, осторожно подобравшись к краю и выглянув вниз. Увиденное испугало меня еще больше: мы с диваном висели на значительном расстоянии от пола и оно, кажется, еще увеличивалось. Так что вариант: землетрясение, явно отпадал. Соответственно, точка опоры в виде разумного объяснения происходящего, исчезала. А мистика меня пугала до жути. Посему, от увиденного, внутри все похолодело, а мои зубы стали от страха, выбивать чечетку. Диван, тем временем, трясло все сильнее. Когда же из - под него раздался тонкий, почти детский голосок и глумливо произнес: - Ма-а-мм, ма-мм… - я чуть не спятила от страха. В голове царила полная паника. Хотелось звать на помощь. А кого? Хотелось убежать. А куда? Спрыгнуть вниз? Но оттуда уже тянулись полу - прозрачные, с острыми когтями руки, словно щупальца осьминога, обволакивая мой диван. Тут – то я и поняла, что это все: пи…дец котенку! Тем не менее, мысль о котенке вернула мне пусть и совсем крошечную, но частичку самообладания: - Котенок. У меня ж есть котенок. Она ж погибнет от голода, если я пропаду. Останется совсем одна, в пустой, закрытой квартире и умрет от голода и жажды. Нет, такой мучительной смерти я своей кошке точно не желала. Но что я могла сделать? На потолке, при свете Луны, тем временем начинали сгущаться и плясать какие-то тени, словно множество невидимых рук переплелись в индийском танце. Я же тем временем осознала, что совершенно одна. И помочь мне некому. Зови, не зови. А на помощь никто не придет. Никто, кроме… Кроме… Бога. Ну да. ОН же творец Вселенной. Значит ОН может помочь. Ведь ОН создал в Ней все. И даже тех тварей, что сейчас добираются до меня. Изнутри, из глубины души, огромной прозрачной глыбой поднималась ВЕРА. Не вера или Вера. А именно ВЕРА. Она, казалось заполнила собой всю меня, оставив лишь кусочек моего Я. И стало уже не важно: боюсь я или нет? Есть ли у меня шансы? Известны враги или невидимы? Много их или мало? Реальность это или мистика? Я ПОВЕРИЛА. И начала молиться, так, как учила бабушкина соседка, с упоминания ИМЕНИ БОГА. К слову, с ИМЕНЕМ были проблемы. Мне было трудно его вспомнить. Язык словно прилип к гортани, а в ушах звучало: - Не ссме-ей, не ссме-ей… Не знаю, но, наверное ВЕРА, помогла мне не отключиться полностью от страха. И в мою, насмерть перепуганную голову пришла мысль о… Панночке и Хоме.** Че он там чертил то в церкви? Ах, да – круг. И я мысленно очертила круг вокруг дивана. Самое интересное, что это помогло и молитва, хоть и еле слышно, хриплым и срывающимся от страха голосом, но зазвучала в темноте квартиры: - …Отче наш, ты сущий…*** Диван со стуком приземлился на место. И наступила тишина. Лишь сверчки стрекотали за окном, да Луна все так же невозмутимо заглядывала в комнату. Я с облегчением выдохнула. Хотя и рано, как оказалось. Ведь Ночь лишь только вступила в свои права.

© Copyright: Леди Дракнесс, 2019

Глава 9

В этот раз разбудили меня, без преувеличения сказать, гром и молния. Да не просто гром и молния, а Гром и Молния с большой буквы.

Грохотало так, что, по-моему, тряслись стены. Казалось, что гром разговаривает низким, грудным басом. Этаким властным тоном большого начальника. А в ответ ему вторили громы рангом пониже. Как будто подчиненные, на каком-то совещании, что-то докладывали боссу.

Сверкало же за окном так, что в комнате было светло как днем. Буд-то Солнце стало светить этаким голубоватым светом. От этого свечения не спасали даже плотные шторы на окнах.

Я резко подскочила на постеле, не понимая, что происходит, и испуганно озираясь по сторонам. Отметила краем сознания, что кошка с подушки куда-то исчезла, и посмотрела в сторону окна, за которым, словно перекатывались волны света, в такт громам.

В стену ударил мощный порыв ветра.

Нет, в принципе, я любила грозу. Мне нравилась наэлектризованность воздуха перед ней, нарастание силы ветра, темнота, накрывавшая землю, от сгустившихся в Небе облаков, сверкание высоко в небе желтых и голубых змеек, глухой рокот грома.

Но эта гроза, похоже, была всем грозам гроза.

Осторожно спустившись с дивана, я подошла к окну и отдернула штору. За окном в землю ударил столб огня. В небе грохнуло и сверкнуло сразу множество молний.

Я слегка попятилась. Зрелище явно было не для слабонервных. В это время, сверкнув, в воздухе переплелись несколько молний и грохнуло так, что задрожали стекла. На несколько минут я почти ослепла. Настолько яркой была вспышка.

«Та ну его. – испуганно решила я. – Пойду лучше, чай вскипячу. Под него не так страшно смотреть на этот разгул стихии.» Тем временем, за окном, ветер играючи вывернул огромный, старый дуб с корнем. Несколько крупных веток пролетели мимо балкона, исчезая где-то за рекой. - Не, точно, чай.- сглотнув слюну пробормотала я, понимая, что уснуть в этих обстоятельствах, мне точно не удастся, а сидеть одной в комнате, было страшно. На кухне, как-то веселее.

Едва я отвернулась от окна и сделала шаг к двери, как меня, словно волной накрыло и потащило за собой, дикое, непреодолимое желание, покончить с собой. Не нужна была причина для самоубийства, не имели значения мои мысли и чувства. Все было подчинено непреодолимой тяги смерти. Почему я должна умереть? А не по чему. Просто должна и все.

Не знаю, что заставило меня обратиться к самой себе, к своим истинным чувствам. Наверное дух противоречия, не иначе. Но заглянув вглубь самой себя, я вдруг четко осознала, что этого хочу не я. Я люблю жизнь. Мне нравится жизнь. И я не хочу умирать. Совсем не хочу. Но тяга тащила меня вперед в поисках ножа, пилы, веревки – не важно. Руки сами искали то, что отняло бы у меня мою жизнь. Но жить то я хотела! Однако эта странная волна накрывшая меня, просто волокла меня за собой.

И что бы не дать мне убить себя же, я шлепнулась на пол, вцепившись в него, в прямом смысле ногтями и зубами.

За окном грохотало и взрывалось. По комнате перекатывались волны света. А я лежала, распластавшись на полу, вцепившись в него мертвой хваткой, что бы только не дать накатившему нечто, заставить меня убить себя. И как мантру повторяя про себя: «Я хочу жить. Это не мое желание. Никто не смеет хотеть за меня. Это моя жизнь. Жить. Я хочу жить.»

Меня, словно волной, физически пыталось оторвать от пола, но распластавшись на нем, сдирая пальцы в кровь, я повторяла, как заведенная: «Я живая. Я не самоубийца. Я хочу жить. Я на самом деле хочу жить.»

Трудно сказать, сколько прошло времени, но вдруг все прекратилось. Я опять была сама собой. Одна. Лежащая на полу, посередине комнаты. Вроде как ничего и не было.

Осторожно приподнявшись на руках, я прислушалась к внутренним ощущениям. Да нет. Все было нормально. Правда очень хотелось пить.

За окном по прежнему бесновалась стихия. Впрочем, это было не самое страшное, как я теперь понимала.

Перед тем, как идти на кухню, я задержалась перед зеркалом: всклоченные волосы, искусанные в кровь губы, затравленный взгляд. Жалкое зрелище, одним словом.

И только я собралась попенять сама себе, за непрезентабельный вид, как за спиной у меня выросла огромная, черная, лохматая фигура, с круглыми, красными глазищами на пол то ли лица, то ли морды… Я не успела сформировать для себя это определение.

От испуга все мысли куда-то улетучились. В отсвете голубого огня, освещающего темноту, на фоне белой пижамы, из темноты пространства, в зеркало смотрели двое: «Я и… моя личная смерть.» - почему-то всплыло в моей голове. Глубоко вздохнув, я зажмурилась. А когда открыла глаза, то в зеркале отражалась только одна испуганная физиономия. И она была моей.

« Ну и ночка выдалась.» - со вздохом заключила я и не торопясь двинулась на кухню. Пить и правда очень хотелось.

Глава 10

Можно сказать, что до метро я добралась без приключений. Не считать же таковыми «шептуна»? По сравнению с «пляшущим» диваном, это сущая мелочь, а не приключения.

В метро уже было достаточно многолюдно. И у входной двери образовалась небольшая толкучка. Так что мне со своим объемистым пакетом пришлось нелегко. Прижав бабушкино пальто к своей, не самой мощной, груди; будучи сдавленной со всех сторон жаждущими попасть на работу, а может и не только туда; я с трудом протиснулась в двери, ведущие в вестибюль метро. А оттуда, уворачиваясь от локтей окружающих меня граждан, наступая попутчикам на ноги, лавируя в потоках людей,- направилась в сторону турникетов. Еще одного узкого места в проходе к заветным электричкам.

Наконец, миновав турникет я вздохнула с облегчением и перестав обниматься с пакетом, направилась к уже стоявшему на перроне поезду.

В вагоне тоже было не так, что бы пусто. Но мне повезло, несколько мест оказалось свободными. И стоять не пришлось.

Водрузив бабулино пальто к себе на коленки, я расслабленно откинулась на спинку сиденья, приготовившись подремать под мерный стук колес. А вот и зря! Как выяснилось, - ничему меня жизнь за последние пару дней не научила и расслабилась я рано.

Только я поудобнее расположилась на сиденье, как почувствовала, что меня… убивают. Да, вот прямо так.

Нет, нож под ребра мне никто не тыкал, просто… Просто жизнь стала словно утекать из меня. Не было больно. И даже страшно не было. Было безразлично. Я умирала. Ничего сложного, оказывается, в этом процессе не было. Жизнь просто уходила из меня практически потоком. Текла себе, неспешно, как полноводная река, с головы в ноги и куда-то далее… Куда? Да какая разница? Сердце начало останавливаться, тело расслабилось, думать не хотелось. И если б не проснулось чувство долга, я б так и померла бы. Но мне стало стыдно перед бабушкой: в заначку влезла, пальто увезла. А ей в чем ходить? Помру – пальто точно сопрут. И о ба на! Ни денег, ни пальто. «Спасибо» внученьке! Эта мысль вернула мне желание жить. Я словно сжалась вся изнутри, приостанавливая отток энергии.

А затем глубоко вздохнув, оглядела вагон. Чуть наискосок от меня стоял молодой парень с прозрачно-голубыми глазами и раздосадовано смотрел в мою сторону. Его взгляд прямо таки излучал холодную злость. Казалось, что сейчас окна вагона покроются инеем.

« Этому я что сделала?!» - пораженно подумала я, припоминая, на всякий случай, не встречались ли мы когда – нибудь? Случай… не вспоминался. Так что видела я этот организм в первый раз.

Так мы проехали пару остановок: парень сверлил меня ледяным взглядом, я крепилась, дабы меня снова не начали потрошить.

А вот через пару остановок все стало значительно хуже: в вагон вошли четверо. Разного возраста, разного телосложения, одеты по - разному. Объединяло их несколько вещей: ледяной взгляд светло-голубых глаз и желание меня угробить. Заняв позицию по разные стороны от меня, они присоединились к парню, в желании выкачать из меня энергию.

Казалось, что с меня сдирают шкуру.

«Энергококон раскурочивают» - мелькнул, в начинающем угасать сознании, термин Кастанеды ( в свое время я не обошла его книги стороной). Так что жизнь стала утекать из моего организма не то, что потоком, а просто со всех щелей, что называется.

Нет, на этот раз я боролась, пытаясь собрать остатки энергии в комок и прикрыться, представляя себя прикрытой зеркалами. Где-то я читала про такой способ борьбы с вампирами.

« Вампирами… Они – энергетические вампиры» - почти радостно подумала я, найдя объяснение явлению, свалившемуся на всю мою не то, что тушку, а на всю жизнь, не побоюсь этого слова.

Впрочем, терминология не имела значения. Мне было не справиться. И энергии оставалось все меньше. Я уже и дышать не могла. Когда в меня словно вдохнули вторую жизнь. Я судорожно вдохнула и увидела сидящего на против себя, парня.

Высокий, в черной кожаной куртке, он сосредоточенно и не спеша перебирал в руках монеты, сложенные столбиком и делился со мной энергией. Да. Просто отдавал мне часть своей. Не знаю, как он это делал, но это дало мне возможность закрыться от канибалов. Прекратить отток энергии.

Оторвав взгляд от его монеток, я взглянула на желающих меня съесть. Их глаза превратились в белесо-голубые озера. Зрачки исчезли. Оскалившись они вышли из вагона ( поезд как раз подъехал к очередной станции).

Я перевела взгляд на спасителя: не просто бледное, а белое лицо, нос горбинкой и антрацитово – черные глаза без белков, в которых колыхалась тьма.

« Вамп.»- обреченно подумалось мне. – «Только, видимо, кровососущий. И видимо они не ладят с энергетическими.» - почему-то решила я, глубоко вздохнув.

С одной стороны я была более чем рада, что вообще могу дышать. С другой, вспомнила рассказ подруги, про парня с белой кожей и черными глазами, наблюдавшим за нами в метро. А с третьей – жизнь преподносила все новые и новые сюрпризы, расширяя мои представления о том мире, в котором я живу. И привычная реальность моего бытия явно покатилась в тар тарары. Добавляя геморроя в мое существование. Вот теперь еще и вампиров разных мастей. И что теперь с этим делать?

Пока я соображала, мой спаситель вышел из вагона на очередной остановке. А я задумчиво обвела взглядом вагон: столько людей, но при этом ты один. Один на один с проблемами, с врагами, с бедой. Ты умрешь, а никто даже если и заметит сей факт, то не сможет отследить его причины. Ведь ее, причины, как бы нет. Кто чувствует энергию? Да никто. Энергия… Какая еще энергия? Что за выдумки?!

Все едут по своим делам. Живут обычной жизнью. И скажи им, что рядом бродят колдуны, вампиры – в лучшем случае сочтут тебя фантазеркой или врушей. А в худшем…

Я тяжело вздохнула. О худшем думать не хотелось.

Глава 11

В квартире было темно и тихо. Я, затаив дыхание и чуть зажмурившись, быстро пересекла коридор, почти врезавшись лбом в двери бабушкиной комнаты. После чего, по возможности не спеша, достала ключ из рюкзака, висевшего у меня за спиной и аккуратно вставив его в замок, повернула…

Дверь со скрипом открылась, запуская меня внутрь.

Быстро вынув из пакета бабушкино пальто, я повесила его в шифоньер и перевела дух. Долг был выполнен. Пальто вернулось на место. Нет, конечно, его было бы надо погладить. Отпарить утюжком, так сказать. Поскольку оно слегка помялось, пока ехало со мной в пакете, в общественном транспорте. Но. Но во – первых, гладить я не любила. Во-вторых, мне совершенно не хотелось задерживаться в этой квартире. Так что: - Отвесится. – успокоила я саму себя, пристраивая пальто на вешалку и закрывая шкаф.

После чего вернула деньги в шкатулку и облегченно выдохнула.

Все! Дело было сделано и из квартиры можно было валить. И я уже повернулась лицом к выходу, что бы дать из этой квартирки деру, но, не успела.

Словно два невидимых пальца сжали мое запястье и я услышала … зов. Там, за окном кто-то звал меня к себе. Нет, я не слышала голос у себя в голове. Просто «иди ко мне» кого-то, вошло в меня, принимая форму мысли. Чужой мысли внутри меня. Словно прозрачный кирпич, состоявший из энергии намерения и воли, пославшего эту мыслеформу, обосновался внутри тела. Не оставив мне ни одной собственной мысли или желания.

Отвернувшись от двери, я сделала шаг к окну, а затем еще один…

Медленно отодвинула портьеру и посмотрела вниз, ожидая увидеть уже знакомого вампира из метро. Но нет. Внизу, на другой стороне дороги стоял… Стоял…? Вадим! Золушкин Вадим! Остатки сознания определили фигуру как знакомую. А инстинкт самосохранения вернул возможность вспомнить, где я этого типа видела раньше. Он стоял на пустой улице, чуть наклонившись вперед, прижав руки к туловищу, словно в японском приветствии и его глаза полыхали кроваво-красным. Отсвет был так ярок, что отражался даже на мокром асфальте.

Наверное, потрясение от того, что это был Вадим и вернуло мне способность сопротивляться. И вовремя. Невидимые пальцы еще сильнее сжали мне запястье, а зов стал громче, зазвучал более властно.

Мне захотелось встать на подоконник и шагнуть вниз… Туда – в серую взвесь воды, колыхающуюся в воздухе. Туда – на серый асфальт. Туда – к нему, так властно зовущему меня, что хотелось подчиниться. Хотелось шагнуть к нему, прижаться к его ногам и быть готовой на все, ради него. Хотелось служить ему, лишь бы он позволил ему служить.

Хотелось, но… Но, не мне. Удивление от увиденного, вернуло мне способность думать. А способность думать разбудила во мне злость. Так что вместо того, что бы влезть на подоконник, я одним движением руки, резко, отодвинула шторы и опершись одной рукой о подоконник зло оскалилась, демонстрируя другой рукой, несостоявшемуся кавалеру подруги, фак!

Средний палец, вместо моего прыжка вниз, явно удивил вампирюгу. Он выпрямился и попытался усилить воздействие. А я, мысленно представив у себя в руке энергетический кол, изобразила, что мечу его ему в сердце. Вадим оскалился, демонстрируя белоснежные клыки приличных размеров. Я же продемонстрировала, как беру его за волосы и отрубаю голову, представив у себя в руках остро заточенное мачете.

Мне показалось, что он злобно зашипел, а затем… исчез. Словно растворившись в воздухе.

Я же быстро отпрянула от окна, одновременно задергивая шторы.

После чего проковыляла к дивану и без сил опустилась на него.

Минут через пять меня стало меньше трясти и вернулась способность соображать: « Интересно, почему в это время улица вдруг оказалась пустой? Как они это делают? Ведь и оборотни стояли в стороне от толпы, выходящей из метро.» - задумчиво рассуждала я.

Впрочем, вопросы явно носили риторический характер. Ответить на них было некому. А мне было нужно как-то выметаться из квартиры. Да вот загвоздка: в ней было страшно и выходить из нее, тоже было страшно. И что прикажите делать с сей дилемой?

Я тяжело вздохнула, вспоминая о том, что дома меня ждет кошка, что еды у меня тут нет, что на улице все же люди ходят, наверное. И что, в конце то концов, мне надо зайти к ментам в отделение. Так что аргументы в пользу выйти из дома, явно перевешивали желание забиться под кровать и провести остаток жизни там.

Тяжело вздохнув, я поднялась с дивана, намереваясь отправиться в сторону выхода из этой чудесной квартирки.

Остановил меня - зуд. Чесались клыки. Нет, они не росли. Они просто чесались и сильно. Так что мне пришлось взять простой карандаш и с чувством погрызть его. Это несколько помогло. Посему, минут через пятнадцать упражнений с карандашом, я все же, открыла дверь в коридор.

В нос ударил острый, железистый запах крови. Он забивал нос, щекотал горло. Странно, но входя сюда, я его не чувствовала. А может просто не принюхивалась? Стараясь почти не дышать, я быстро закрыла дверь в бабушкину комнату и бросив ключ в рюкзак, рванула к выходу.

Не прошло и трех минут, а я уже мчалась вниз, перепрыгивая через ступеньку.

Глава 12

Какое-то время, топая по улице в сторону полицейского участка, я все еще пыталась анализировать все произошедшее со мной в последнее время. Но, когда моя нога провалилась в полу открытый канализационный люк, по самое «не могу» и я почувствовала себя, сначала лосем, выбирающимся из болота, а затем хромым полковником из «Здравствуйте, я ваша тетя»*, то решила плюнуть на размышления и сосредоточиться на дороге, а то мало ли что… Так ведь до нужного места можно и не дойти.

Поравнявшись с «Главпочтамтом», я обратила внимание на несколько полицейских машин, стоящих около него и снующих туда-сюда людей в форме. На тротуаре собралась кучка зевак, пытающихся выяснить друг у друга: а что, же, собственно, тут произошло?

Проснувшееся любопытство заставило и меня приостановиться. Подойдя к «зрителям», я быстро поняла из их разговора, что вроде как «Почту» ограбили. Узнав последние сплетни, т.е. удовлетворив свое любопытство, я отошла чуть в сторону. Совсем уйти отсюда, мне помешало все то же самое, любопытство: а вдруг еще чего произойдет? Ведь одно дело, когда нечто происходит с тобой. А другое – с кем-то другим. Побыть в первом ряду, пусть даже и без попкорна, оно гораздо приятнее, чем влипнуть самой.

Но пока ничего интересного не происходило. Так что я с интересом разглядывала окрестности.

Подъезд, находящийся в ближайшем к «Почтамту», доме, как то сразу привлек мое внимание. Мне вдруг показалось, что стена между первым и вторым этажами, неоднородна что ли… Как буд то бы в ней образовался круг и ее плотность стала неоднородной. Этакое нечто сродни ручки зонтика, то складывающейся пазлами друг в друга, то раздвигающейся. Только тут таким пазлом выступало пространство. Вернее кусок стены, входивший в это самое пространство.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение: « Какие пазлы? Какое пространство в стене? Я вообще стою снаружи. И как могу видеть то, что внутри подъезда? Бред.» Раздраженно дернув плечом, возмущаясь самой себе, я сделала пару шагов прочь и оглянулась. Наваждение не уходило.

И когда я уже сама себе задала вопрос, который пугал меня до чертиков: « А не пора ли мне к психиатору?» - то услышала тихий разговор, доносившийся из-за кустов сирени.

Повернув голову, я увидела уже знакомого мне оперативника, стоявшего с еще одним, видимо тоже опером. Второго я видела впервые.

Оба были одеты в черные водолазки и черно-белые пиджаки, в елочку, что называется. Оба загорелые, оба коротко подстриженные. И вид у моего знакомца был не такой помятый, как в первую нашу встречу. Они смотрели в сторону, уже примечательного для меня, подъезда и негромко переговаривались: - Открыли портал и вышли к «Почте». – произнес знакомый мне опер. - Через него и ушли. – подтвердил второй.

От удивления я превратилась в каменный столбик, непонимающе уставившись на говорящих. Это они о чем? Мне, что, не привиделось?!

Я на столько не скрываясь изучала их, вся обратившись в слух, хотя первоначально собиралась подслушать незаметно, что они дружно повернулись в мою сторону. Первый видимо узнал меня, потому что уточнил: - Вы ко мне? Я молча кивнула. - Давайте, через часик. Я пока занят. – то ли сообщил, то ли предложил он мне.

Опять молча кивнув, я решила пойти в сторону полицейского участка, не отсвечивая больше своей персоной на этом месте. Подожду там, где-нибудь. Чем тут болтаться. А то мало ли еще чего увидится… Оно мне надо?

А так - погуляю. В конце концов, на улице распогодилось, рядом был парк, в нем можно было посидеть на скамеечке, подышать свежим воздухом, коротая время. В общем, все было не так и страшно, как скажем, час назад. Посему, я развернулась и бодро зашагала в сторону отделения полиции, а заодно и парка.

Глава 13

В парке было довольно тепло, для осени. Солнечно. И безлюдно. Легкий, чуть прохладный ветерок доносил с Невы запах воды и водорослей. Река, в это время дня, тоже оказалась малолюдной. По крайне мере, я не видела снующих по ней катеров, не было толп зевак, гуляющих по ее набережным, а катер на воздушной подушке тихо стоял у причала, лениво покачиваясь на волнах.

Расположившись поудобнее на скамейке, лицом к Медному всаднику и Неве, я с удовольствием вытянула ноги и облокотившись на спинку, лениво огляделась вокруг. Робкое осеннее Солнышко пробивалось сквозь багрянец листвы, играя в кронах деревьев, отражаясь от золота купола над Исакием. Согревая и лаская зеленую траву газона, солнечными брызгами отскакивая от волн, которые неспешно несла Нева, играя с легким и довольно теплым для осени, ветром.

Подставив лицо солнечным лучам, я чуть зажмурила глаза, получая удовольствие от этого момента тишины и спокойствия, вдруг выпавшего мне, в череде бурных событий последних дней.

Я почти расслабилась, почти забыла обо всем, когда меня просто скрутил… оргазм. Да, да – именно он. Я про то, как это выглядит, в книжках читала. Матку просто сводило в спазмах удовольствия. В трусах повлажнело. Меня пыталось то крючить, то выгибать от удовольствия. Крик вожделения пытался вырваться из моего горла. Я скрючилась в три погибели, крепко ухватившись руками за край скамейки, считая оргазмы, следовавшие один за другим и пытаясь не орать от удовольствия. Насчитала их двенадцать, когда, наконец, все закончилось.

В полном непонимании произошедшего, я огляделась вокруг и увидела, стоящего у каштана, таджика. Притом, где-то уже виденного мною раньше. Вот только где и когда?

И тут меня осенило! Ну конечно, - китайское кафе. Это он стучал ключами по моему столику, когда мы сидели там с Василисой.

Я вопросительно уставилась на него. Он радостно осклабился и непринужденно прислонившись к дереву, потряс связкой ключей. Ну, что значит этот жест, мне в свое время Золушка разъяснила. В данном контексте, он, видимо, повторял приглашение, стать его шлюшкой.

Я зло помотала головой.

Таджик презрительно усмехнулся. А на меня словно надели ошейник. Я просто ощущала его на своей шее, видела черную энергетическую нить, исчезающую где-то в белом марева пространства. Дышать стало трудно. Показав мужской особи средний палец, я вновь ухватилась руками за край скамейки, на этот раз, что бы не свалиться от боли.

Парень зло сощурился, отчего его темно-карие, с поволокой глаза, превратились в две амбразуры, так и поливающие меня холодом. А энергетический ошейник на моем горле стянулся так, что я захрипела, не имея возможности дышать.

И это издевательство, насилие над моей персоной, меня сильно разозлило: в конце концов - я свободный человек. И ни одна тварь не смеет на меня надевать рабский ошейник.

Чуть расслабившись, хотя это было совсем не просто – хрипя и задыхаясь, я отключила все мысли, оставив только намерение снять с себя этот ошейник и напялить его на того, кто попытался проделать это со мной.

Короткий выдох и сжатое горло получило возможность дышать, и я мысленно, пытаясь влить в свои действия энергию, сдернула с себя этот, чертов, ошейник. А затем, мысленно, протянула руки со снятым с горла ошейником, туда, в пустоту, в молочное марево и одним движением, словно прирастила его к горлу того, кто попытался лишить меня свободы. Оставив поводок, тем не менее у него в руках, с посылом затягивать ему горло самому себе, как только он хотя бы подумает, обо мне. Не говоря уж о том, что сделает что-либо.

Ноздри парня, после этого действа, нервно дернулись. И в меня словно засунули копье.

«Приворот.» - определило, включившееся в процесс сознание. До этого я действовала на каком-то, то ли автомате, то ли полу трансе - без единой мысли в голове. Но была уже достаточно возмущена происходящим, до такой степени, что бы отодвинув сознание немного в сторону и на том же полу трансе, смогла вытащить из себя это энергетическое копье и засунуть его в таджика. Да. Просто вбить внутрь, как кол.

От неожиданности, тот аж подпрыгнул на месте, а затем зло бормоча что-то себе под нос, исчез. Просто исчез. Как растворился в воздухе.

Я же с трудом переведя дух, встала и поплелась в сторону ментовки. Во - первых надо было явиться на допрос, во-вторых времени прошло достаточно, так что опер, возможно, уже на месте, а в третьих – оставаться в парке и дальше мне не хотелось. Своими приворотами таджик и К, мне весь релакс сбили, разнервировав и породив при этом еще больше вопросов, нежели было до...

Глава 14

Утро, что было даже странно, началось без приключений. Вообще началось неплохо. Начиная с того, что я проснулась. Живая. Даже слегка выспавшаяся. При этом и окружающее пространство радовало: клыки наружу не просились, бабочки по комнате не порхали, по крыше никто не прыгал, а в ванной отсутствовали детские ручки, подсушивающиеся на веревочке. И на кухне было тихо и пусто: ни те жуков, ни те Черного Рыцаря. К тому же за окном светило Солнышко. Одним словом: полная ляпота…, если б не похороны.

Вот осознание этого факта, весьма сильно выбивало из колеи.

Но, выбивало или не выбивало, а собираться было надо. Пропустить похороны единственной, за всю мою жизнь, подруги, я не могла.

Потому, позавтракав по-легкому, т.е. выпив чашку кофе с парой бутербродов, я залезла в платяной шкаф и задумчиво уставилась на висящие в нем вещи.

С черным цветом, допустим, проблем не возникло. Это был один из моих любимых цветов. Соответственно и большинство вещей было в этой цветовой палитре. Но, вот, что именно лучше одеть на похороны? Это был вопро-о-ос… Брюки, на мой взгляд, не очень приличильствовали случаю, а платьев у меня было немного, как и юбок. И большинство из них было - мини. Одеть которое на похороны, было тоже не очень гут. На мой взгляд.

Так что, открыв шкаф, куда моментально просочилась кошка, я долго и пристально изучала его содержимое, роясь не только в нем, но и в своей памяти, на тему: а нет ли у меня платишка подлиннее? Отдирая между делом от своих нарядов животное, радостно лазающее по ним, как обезьяна по деревьям.

Наконец, одно таки, платье, нужной длинны все же нашлось. Изящно приталенное, из черного бархата, длинное( аж по щиколотки), это было самое то, что надо. Правда разрезы на юбке, оказались слегка высоковаты, относительно случая, но это была ерунда: с черными колготками и высокими ботинками, они будут почти незаметны. Зато декольте на груди состояло из переплетения узких полосок и не смотрелось вызывающе.

Одним словом, вытащив платье и кису из шкафа, я вздохнула с облегчением. Оставалась голова. В смысле, надо было придумать, что на нее надеть? Поскольку, как я помнила, на похороны головной убор был нужен. По крайне мере женщинам. Платки, повязки, черные шляпы… Все это считалось приличным. Неприличным было явиться без оного. А учитывая натянутость ситуации в принципе и в частности, конкретно с моей персоной, нагнетать обстановку еще больше, явившись в неподобающем виде, мне не хотелось. Так что, подставив к шкафу лесенку, я полезла в «закрома Родины», т.е. на антресоли. Куда тут же попыталась допрыгнуть и кошка. Правда этот трюк, ей пока не удался. Она была еще слишком мала для него.

Глядя, что называется, одним глазом на кошку, а другим изучая содержимое шляпных коробок, я, наконец, нашла искомое и извлекла на свет небольшую, аккуратную, черную шляпку с вуалью. Без лишних наворотов и изысков, что называется. После чего чуть расслабилась. Основная задача на утро была решена: к похоронам я подготовилась. Теперь можно было и передохнуть за чашкой чая.

За сборами время пролетело незаметно. И не успела я оглянуться, как пора было выходить из дома. Со вздохом оценив свой внешний вид в зеркале, и потрепав, провожающую меня и чуть погрустневшую кошку по спине, я вышла из дома и отправилась на остановку. Для чего решила срезать путь по тропинке.

Спустившись с горки вниз, я быстро миновала пару ив, растущих у речки, небольшое болотце, поросшее тростником и шагнула на луг с уже чуть пожухшей травой, но все еще цветущими пижмой, полынью и островками разноцветных хризантем, попавшими сюда то ли с ветром, то ли с птицами.

Их разноцветье, да робкое осеннее Солнышко, изредка выглядывающее из-за тяжелых серых облаков, радовали глаз и поднимали настроение, даря надежду на то, что в жизни все может быть не так и плохо. И что эта самая жизнь просто есть, как и хорошее в ней. Просто она разная. От летающих за твоим окном вампиров, до цветущих на лугу хризантем. Если конечно вампиры относятся к живым. Или не относятся? А к чему тогда относятся? К смерти? Или чему-то между жизнью и смертью, этакой пограничной зоне?

Так, философствуя, я и дошла до середины луга, когда краем глаза заметила какое-то колыхание пространства, чуть справа и сзади от себя. Этакую, слегка заметную рябь воздуха, образующую нечто типа высокой фигуры с львиной гривой.

Перепугавшись и почти было решив, что все это мне чудится, я обратила внимание на траву: она приминалась под огромными ступнями неизвестного существа, следовавшего со мной в одном направлении.

С трудом проглотив слюну, покраснев как вареный рак, я ускорила шаг, пытаясь не бежать при этом и не показывать своего страха. Что было весьма сложно, поскольку именно бежать то мне и хотелось, притом сломя голову и с криком:

- Аааа…!!!

Но, усилием воли, собрав всю свою выдержку в кулак, я заставила себя идти быстрым шагом, не впадая в панику.

Поскольку, что-то мне говорило, что это… бегает быстрее меня, а запах страха лишь подогревает агрессию. Так что я держалась.

Не знаю, чем бы дело кончилось, но из лесочка, навстречу мне, показалась парочка. Тетка с мужиком, обвешанные сумками. Видимо возвращались из магазинов.

Боковым зрением я заметила, что трава перестала приминаться в такт походке неизвестного, а воздух снова стал прозрачен.

Мир вернулся к своему первоначальному состоянию.

Облегченно выдохнув, я стрелой пролетела мимо, удивленной моей прытью, парочки, стремглав миновала лесок и оказалась на автобусной остановке.

Автобус, на удивление, подошел быстро. И был он небольшим, полу пустым и стареньким. В добавок ко всему, жил своей жизнью, как выяснилось на первой же ямке на дороге. Попав в нее колесом, автобус незамедлительно открыл все люки и распахнул все двери.

- Марат, двери закрой! – подала голос удивленная кондукторша.

Уже не молодая, дородная женщина средних лет.

Водитель выполнил ее просьбу и закрыл двери. Сама же тетка честно прикрыла люки. До… До первого поворота, как выяснилось. Едва автобус вошел в поворот, как вновь все двери и люки распахнулись настеж.

- Мара-ат, закрой двери! – уже более задумчиво прокричала ему женщина.

Двери вновь закрылись. Надо ли говорить, что до первой кочки на дороге? Поскольку дорога до метро была длинной, а ям, неровностей и поворотов на ней было много, то ехали мы с ветерком и нескучно. Народ с интересом следил за поворотами, дверями и люками, покрепче вцепившись в спинки сидений. Кондукторша уже не кричала ничего водителю, а лишь нервно хихикала при попадании автобуса колесом, в очередную яму на дороге.

А я и думать ни о чем не могла, следя за хлопающими дверями и взлетающими вверх люками, в этом транспортном средстве. Так, без единой мысли в голове я и добралась до метро.

В метро я переваривала впечатления от своей поездки на автобусе, так что тоже, мало о чем думала. Притом до такой степени, что чуть не пропустила свою остановку.

По дороге на Смоленское я все еще вспоминала поездку на автобусе, да раздумывала о неизвестном существе, следы которого отпечатывались в траве, при практическом отсутствии оного. Так что, нервничать и переживать, по поводу предстоящего мероприятия, мне было некогда. Что было совсем неплохо. Все ж нервную систему, хоть иногда, да стоит поберечь. А проблемы решать по мере их поступления…

Смоленское было огромным… В основном со старыми захоронениями. Но, за большие деньги можно было попасть сюда и новеньким. Вот только зачем родители Василисы решили потратить эти самые деньги? Этого я не понимала. Ведь это кладбище находится достаточно далеко от их дома. Южное гораздо ближе. Соответственно и навещать там дочь им было бы сподручней. Так что ими движет? Собираются переехать сюда на Василеостровскую? Престиж? Не понятно.

Миновав часовню Ксении Петербуржской с ее обилием народа, желающим исполнения желаний, я углубилась внутрь кладбищенской аллеи.

«Прям как у Стены Плача, с этими записочками к Ксении…» - размышляла я, петляя между надгробиями.

На Смоленском было тихо и спокойно. Лишь шелест листьев, да пение птиц нарушали эту тишину. Темнота аллей с просвечивающим сквозь густую листву, Солнышком. Золото и багрянец опавшей листвы под ногами. Зеленовато-серые, поросшие мхом, старинные надгробья. Пустота и тишина кладбища успокаивала и расслабляла.

Я не знала куда мне идти. И спрашивать, где хоронят и кого, не было настроения. Так что шла просто наугад, ведомая каким-то чутьем. И когда вышла к группе людей, стоящей у выкопанной ямы, то была в расслабленно – философском состоянии, точно зная, что это здесь.

Подойдя поближе, я действительно увидела и Снайпера, и Рыжего и родителей Василисы. И гроб, стоящий на краю вырытой ямы. И цветы, лежащие у ног той, что была моей подругой.

Но, подойти и попрощаться мне не удалось. Увидев меня ее мать, вывернувшись из рук отца Василисы, обнимающего ее, коршуном кинулась ко мне, со словами:

- Это ты! Ты! Ты виновата! Это ты, тварь, должна была сдохнуть! Ты! А не моя дочь!

И попыталась вцепиться в мою физиономию растопыренными пальцами рук, с довольно длинными ногтями.

Единственное, что я успела заметить, так это ее длинные ногти, покрытые фисташковым лаком, летящие мне в глаза.

Не задумываясь, я ушла в сторону, проскользнув под ее руками и оказалась у нее за спиной. От неожиданности, от набранной скорости женщина упала. А я…

А со мной что-то произошло. Воздух, гонимый ветром где-то в верхушках деревьев, словно уплотнился, образуя прямой угол и словно зеркало отразил вошедшую в него силу. Да не силу, а Силу. Силу моего Я. И отражение отражения этой Силы получила я, словно проснувшись от долгого сна, соединяясь с самой собой. Со своим большим, истинным Я.

Я видела себя как океан черной энергии, видела черный замок, с черными колонами, зеркальными черными плитами на полу и черным троном. Все было не просто черным. Все было чернее черного и при этом имело разные оттенки черноты.

Затем я ощутила как этот разумный океан черноты, океан Я, делится на несколько маленьких я, не теряющих с Ним связь, но наделенных своей волей, своей душой и эти самые я отправляются в Миры. Разные Миры, воплощаясь в них. Будучи самостоятельными и одновременно являясь частичками большого Я. И я была одной из этих воплотившихся я и одновременно являлась этим самым разумным океаном энергии, большим Я.

Но это была не просто энергия. Это было Абсолютное ЗЛО. Черный Океан Чистого Зла. И этим Абсолютным Злом была я.

Отражение отсвета своей же энергии накрыло меня с головой, захлестнуло и понесло. Я холодно уставилась на лежащую у моих ног женщину и решила, что очень хочу начать бить ее в живот ногами. Бить, пока не вскроется ее пузо и оттуда не выпадут кишки. Мне не был нужен нож, что бы выпустить их наружу. Ботинок будет достаточно. А затем я станцую на ее голове канкан, выпуская мозги на волю. Она же безмозглая. Так зачем они ей? А потом, я утоплю в крови всю ее родню, весь город, в котором они живут. Я ясно видела всю территорию, накрытую моей энергией. Ощущала дикое, до вкусовых ощущений во рту ( словно булочку с изюмом съела), желание уничтожить всех. А вот жалости не ощущала. Совсем. Эта женщина посмела повысить на меня голос, мало этого, она попыталась напасть на меня. Так что этого было, более чем достаточно, что бы смести с лица Земли весь населенный пункт, являющейся ее родовым гнездом, вместе с самой этой тварью, разумеется.

Думаю, что если б в свое время, занимаясь со мной у-шу, мой дядька не привил бы мне умение контролировать себя, я бы просто выпустила свою собственную энергию на волю. И совесть бы меня потом не мучила. Глупо мучиться от того, что ты это то, чем Ты являешься. Но… Тут я вспомнила, что сейчас то я все же - человек. И что кроме ее родни там живут еще люди, которые о ней даже не слышали. И уж точно на меня не орали. Вот уничтожать их, пожалуй было излишне. Так что я попыталась взять себя в руки и совладать с собственной энергией. Это оказалось непросто.

Трудно было запихнуть разлившийся Океан в русло канала. Он пытался нести меня за собой и мне это нравилось. Нравилось быть самой собой. Но вот контролировать себя как стихию, я не могла. Так что пришлось обратиться внутрь самое себя, к своему Я, с просьбой войти в берега. Это удалось.

Так что через пару секунд я с облегчением выдохнула и осмотрелась.

Васькина мать все еще лежала у моих ног, чуть поодаль стояли знакомые Василисиных родителей, удивленно смотрящие на нас, а мои руки были сжаты в кулаки так, что ногти впились в ладони. Скулы просто свело, в попытке ничего не сказать по поводу… Одним словом, я была кротка и сдержанна. Так что могла собой гордиться.

Через секунду подскочил отец подруги и подняв жену отвел в сторону, что-то говоря ей.

Я не слышала, что именно. Просто направилась прямиком к стоящему гробу, попрощаться с подругой. Положив цветы к ее ногам и постояв пару секунд молча, я развернулась и зашагала прочь. Рыжий было сунулся ко мне, что-то сказать, но я лишь молча посмотрела на него, а затем так же молча обвела взглядом присутствующих. Решив для себя, что если сейчас, хоть одна собака, посмеет, хоть что-нибудь тявкнуть в мой адрес, то я уничтожу их всех. И проснувшаяся, пусть и притихшая на данный момент, энергия, мне это позволит сделать. Без вариантов выжить для них. И без душевных метаний для меня.

От моего взгляда напарник Васькиного отца молча отшатнулся в сторону. Стоящие у гроба притихли. А я развернулась и не оглядываясь пошла прочь.

Мне было над чем подумать.

Глава 15

Шагнув, из полу прозрачной воронки, в ставший объемным, мир, я присела на корточки и недоверчиво огляделась вокруг.

Судя по раскинувшемуся передо мной пейзажу, и дураку стало бы ясно, что мои ожидания не оправдались. Еще бы! Вместо леса – город. Вместо кроны деревьев – пустые глазницы домов. Вместо маленькой девочки – разбитый танк. А за хворост вполне сойдут разбросанные патроны и гильзы от уже использованных снарядов, в большом количестве усыпавших землю. Да уж. Пейзаж явно не отличался сказочностью.

Мир был выдержан в красно – коричневом стиле. Крошка из красного кирпича ковром покрывала землю. Мост через реку походил на ржавый скелет, местами все еще покрытый асфальтом. У танка, что стоял напротив меня, была снесена башня и оторвана гусеница. Вокруг возвышались или пустые дома, с выбитыми дверями, разбитыми стеклами, вывороченными из оконных проемов рамами, со следами от пуль на фасадах. Или и вовсе то, что осталось от них. В виде отдельных фрагментов стен. Под ногами было месиво из разбитого стекла, кирпичной крошки и пуль.

Повертев головой по сторонам, я увидела и оружие, разбросанное по земле в большом количестве. Какое-то совсем проржавело и было негодно к использованию. А какое-то выглядело почти новым.

Поняв, что опять попала и опять не туда, я внимательно прислушалась и принюхалась к звукам и запахам нового мира. Даже не столько физически, сколько внутренне. И поняла, что это не другой мир. Это изнанка нашего мира. Физика же выдала запах гари, пота, пороха, горелого мяса, крови, железа и страха в большом количестве. Где-то были слышны звуки выстрелов. Так что, если я собираюсь двинуться вперед, то оружие мне было просто жизненно необходимо.

А вот надо ли мне было двигаться вперед или ну его? Вот это уже был вопрос. Впрочем, не вопрос и был. Приключений на свою голову я не искала – их и так было навалом. Извращенным любопытством не страдала. Так что, делать мне тут явно было нечего. Надо было двигаться в обратную сторону. Что я и собралась проделать.

Для чего встав с карачек и отряхнувшись, совсем уже было развернулась спиной к изнанке и лицом к проходу, как что-то блеснуло под ногами. Наклонившись, что бы рассмотреть поподробнее, что же там поблескивает? Я тут же, ни секунды не раздумывая, прыжком с перекатом рванула за танк.

И вовремя.

Прилетевшая пуля выбила крошку из бетонного столба, в месте, где только что находилась моя голова.

Тело, на автомате прыгнувшее в сторону, спасло мне жизнь. Затормози я хоть на секунду, в попытке не то, что подумать, а просто понять, что це за?... И я бы была свежим трупом, на этом кладбище пропавших в мире.

А в том, что многие из тех, кто числился пропавшими без вести на его лицевой стороне, лежат здесь – я не сомневалась. Это место очень даже походило на место для разборок, за которые никто не привлечет к уголовной ответственности. Так что – разбирайся себе, сколько хочешь. На здоровье. Если оно конечно, у тебя останется, после здешних терок.

Вот, судя по всему, кто-то решил порешить и меня, не иначе.

Я зло сплюнула, попавшую в рот пыль. Пальто и шляпку было жалко. Видимо цивильный вид не для меня, в этом сезоне.

Затем, тяжело вздохнув, я осмотрелась, прекрасно понимая, что на вздохи и сожаления, времени у меня нет. А вот что мне действительно нужно здесь и сейчас, так это оружие.

Искомое не заставило себя ждать. У лежащего под днищем танка, судя по виду, свежего трупа в руках была снайперская винтовка.

Не долго думая, я рванула ее на себя, проверяя наличие патронов и настраивая оптику. Притом умудряясь все это проделывать на ходу, быстро и сразу. Будто всю жизнь этим занималась. На самом деле – нет. Конечно, выросши в горах я умела пользоваться оружием. Но все же не профессионально. В данной же ситуации я вела себя как профи. Руки, как будто бы сами знали, что им и как делать.

Это мне даже понравилось, хотя и удивляло. Но должны же присутствовать и какие - то положительные эмоции в жизни. А мне в ней явно не все нравилось.

Вот запах трупа мне не нравился. Его распухшая в черно – синих пятнах рука вызывала омерзение. А вот запах оружейной смазки мне очень понравился. И тяжесть винтовки в руках нравилась. Казалось, ко мне вернулся утерянный когда-то инструмент. Все равно, что скрипка Страдивари к скрипачу.

Прижав оружие поплотнее к плечу, я скользнула взглядам по окнам и крышам домов. И в одном из окон увидела искомый объект. Да он особо и не прятался. А чего стесняться то? От кого прятаться? От обалдевшей от попадания неизвестно куда девчонки? От испуганной выстрелом соплячки? Смешно!

Я нажала на курок и пуля вошла точно в цель. Т.е. в глаз выцеливающему меня соседу моей сестрицы и моей же первой, и пока единственной любви, одновременно и моему насильнику, в одном флаконе.

Я его узнала, лишь только навела оптику. А выстрелив с удивлением поняла, что ничего такого, типа вытошнило после первого убитого, я не ощутила. Как и сожаления – все ж первая любовь. Большая и чистая. А вот желание выстрелить ему еще и между ног ощутила. Но, удовлетворилась глазом. Идти и исполнять свое желание было бы пижонством с моей стороны. А пижонство стоит дорого, особенно, как я подозреваю, на Изнанке.

Так что я просто затаилась, прислушиваясь и озираясь по сторонам. Мало ли, возможно он был не один? Или еще есть желающие пристрелить меня? Кто его знает? Но в этом куске Пространство все было тихо. Лишь Небо начали заволакивать черно-багровые тучи.

Становилось как-то неуютно сидеть на кусках битого кирпича, рядом со вздыбившимся асфальтом и начавшим разлагаться трупом. Да и кто его знает, что несут эти тучи? Может тут и ядерные разборки устраиваются? Гранатомет же вон, у дыры в мосту, стоит себе спокойно. Так почему бы не быть и ракетам с ядерными боеголовками?

«Логично?» - мысленно спросила я саму себя. И вслух сама себе же и ответила: - Логично. Не, не то, что бы я в принципе, разговаривала сама с собой. Но как-то одиноко и страшновато было сидеть в одиночестве, в незнакомом месте.

И я решила: не сидеть! А собрать побольше патронов и двигать обратно – на Лицевую.

Так и поступила. Для чего пришлось слегка пошарить вокруг. Впрочем, далеко идти было не надо. У убиенного нашлась и подходящая под винтовку сумка, и патроны, в достаточном количестве. Видимо он собирался поохотиться здесь по полной программе. Но ему перерезали горло и он не успел.

Тем лучше для меня. Мне его оружие пришлось весьма кстати. Вот только в метро мне теперь не сунуться. Придется верхами добираться, с пересадками. Да все тело болело, исколотое острыми краями камней – пока ползала на пузе под танком, мародерствуя в вещах убитого.

Я тяжело вздохнула и этим неудобствам, и своему (опять и снова!) замызганному виду; повесив сумку с винтовкой на плечо, и шагнув в туннель.

Мир снова стал полу прозрачным…

А я снова оказалась рядом с уже знакомой скамейкой на Смоленском.

На Лицевой моросил мелкий, осенний дождь. Отряхнувшись я уже совсем было двинулась к выходу с кладбища, когда на меня накатило это… Не-е-ет, не цунами даже. Поток. И я оказалась внутри энергии Смерти. Став ее частью. Растворяясь и одновременно сохраняя себя в нем.

Я ощущала как эта энергия проходит буквально через каждую клеточку моего тела, как все в Мире умирает и возрождается, точно так же как и каждая из клеток моего организма. Все и вся вокруг несли в себе энергию Смерти. Целая Планета имела ее часть в себе. И у этой энергии был Хозяин. А я была теперь часть этой энергии. Все длилось какие-то пару мгновений. А потом меня отпустило.

И в мире по прежнему моросил дождь. Над головой по прежнему шумели листвой деревья. На кладбище по прежнему стояла тишина и царили покой, и умиротворение.

Вздохнув и поправив то, что вроде бы еще осталось от шляпки, а заодно решив, что обо всем этом…, я подумаю потом. Дома. За чашкой горячего, ароматного кофе с молоком. Я в очередной раз направилась к выходу, когда у меня в кармане раздался телефонный звонок и голос Снайпера в трубке, которую я, путаясь в карманах, полах пальто, сумке с винтовкой, наконец поднесла к уху, спокойно произнес: - Школа снайперов.

Я хмыкнула сей тавтологии и согласилась. Почему нет? Жизнь явно требует перемен.