Когда сбываются мечты

Глава 1

« - Доходы населения растут, процент безработицы достиг рекордного минимума, а продолжительность жизни составила семьдесят два года, ввиду чего депутаты Верховного Собрания внесли предложение правительству пересмотреть сроки выхода на пенсию в связи с многочисленными обращениями населения и желанием продолжить свою трудовую деятельность…»

Да, да… Мечтаю, мля! Я выключил телевизор напрасно старавшийся внушить мне и большей части населения устойчивый оптимизм и расслабился в удобном кресле. Мысли растеклись в пространстве, глаза расфокусировались, а реальность отдалилась, давно списав мою единицу из полезных членов трудоспособного населения. Еще пять месяцев до моей долгожданной пенсии… а пока что - сижу на подсосе случайных заработков вот уже неполных четыре года после своего шестидесятилетия. Дожить бы… Вздохнул, даже не став перебирать в уме множество болячек изношенного организма, изрядно отравляющих мою сегодняшнюю жизнь и мешающих не то что полноценно трудиться на благо общества, но и просто полноценно наслаждаться окружающей действительностью и отсутствию необходимости вскакивать ежедневно по будильнику на опостылевшую работу, до сих пор приходящей ко мне в ночных кошмарах. «Труд должен приносить удовольствие!» - Так говорил я себе по окончании учебы в институте и на протяжении долгих лет так и не смог этого достичь. Нет, я не лентяй и не тупой, только обманывать и ловчить не умею, в следствии чего в начале трудовой деятельности обманывали в основном меня, эксплуатировали тоже и финансы всегда были ограничены ровно уровнем заработной платы, размер которой практически все работодатели яростно желали сократить до минимума. И вот итог… Жизнь ограничена количеством лекарств необходимых для нормального самочувствия, а мечты остались мечтами для воплощения которых, как оказалось, не осталось ни времени ни сил. Дом строил… И не один. Довелось и дороги мостить и даже каналы на Украине. Деревьев посадил – не сосчитать. Дочка выросла, внучка есть… Но… Ощущение, что все это я делал не для себя отравляет мне все эти достижения. Как тут сохранить оптимизм?! Куда девались все мои детские, потом юношеские и, наконец, взрослые мечты?!

Привычно отмахнулся от очередной хандры и вернулся к реалиям дня насущного. Пора заняться все более скудеющим рационом питания. Скудеющий - не потому, что нет средств купить. Просто желудок с каждым годом становится все капризнее, соревнуясь с другими органами за внимание своего хозяина. Вот и приходится его ублажать и уговаривать, готовя часто на пару и без специй. Хе-хе… Видимо природа специально создает условия, чтобы люди не задерживались на этом свете и обрубает таким «долгожителям» все удовольствия, мать ее..!

Обнаружив в самом начале процесса готовки отсутствие риса, я решил сходить в магазин, настроившись с самого начала именно на это злак. Все равно хотел прогуляться, чтобы немного размять ноги и на людей посмотреть. День был обычный. Серое небо, сырой воздух, редкие прохожие и стайки ребятишек, выплескиваемые со школьного двора. У светофора я притормозил, радуясь за беззаботных школьников, фонтанировавших во вне детскую энергию и словесный звонкий гам, похожий на чириканье воробьиной стаи. Хорошо им… Вся жизнь впереди. Эй! Куда?!

Троица мальчишек оторвалась от остальных и устремилась через дорогу, не дожидаясь разрешающего сигнала светофора. Видя их «смелый» бросок, за ними устремились две девчушки с яркими ранцами за спиной. Газель на дороге притормозила, пропуская детей, а вот ехавший следом торопыга не понял коллегу и лихо вырулил влево, не снижая скорости. Девочки прыснули в разные стороны. Та, что побежала вперед оказалась под прикрытием грузовичка, а вторая бегунья с косичками решила вернуться, и я замер наблюдая распахнувшиеся в ужасе глаза водителя легковушки. Время замерло в моих глазах, одновременно мозг включил сверхскорость и вынес мгновенный вердикт. Не успеет! Хе-х… Тут мое старое тело, не дожидаясь сигналов от серого вещества, преподнесло сюрприз. Раз - и я уже на дороге. Рывок за рукав курточки и девочка улетает мне за спину. Два - стоп кадр вида ставших уже на пол лица глаз молодого водителя. Так и не дождался пенсии!.. Вспыхнула и погасла мысль, одновременно со страшным ударом подкинувший мое изломанное тело ввысь, давая душе неплохой старт для путешествия на небеса.

Беспамятство вознесения в какой-то момент закончилось, и мысли робко начали тыкаться в мое сосредоточие виртуальной сущности. По привычке «открыл глаза» и стал наблюдать окружающую меня бесконечную серую хмарь, клубящуюся темными сгустками, в которых мелькали редкие проблески непонятных явлений. И это загробный мир?! А как же «мыслю – значит существую»? Или это временно? Ну, конечно! Девять дней, как говорила мне когда-то бабушка, я должен летать еще на Земле, а через сорок я развеюсь. Что-то не похоже на Землю… Может я застрял в облаках? Подумал, разглядывая плывущую в мою сторону одну из световых точек. Выбравшись из серой хмари, светлячок неуверенно приблизился ко мне, оказавшись на самом деле толстым бубликом наполненным неярким светом по всей поверхности которого бегали разноцветные узоры. Красиво! Я завороженно замер разглядывая крутящееся вокруг «головы» явление. Может это бубликовая молния? «Бублик» остановился прямо перед «глазами» и, качнувшись туда-сюда, будто примериваясь, влетел мне прямо в «лоб» оглушая и ослепляя не хуже электрического разряда.

Вторичное возвращение из беспамятства разительно отличалось от первого. Сначала активировался слух, донося словно через вату детские голоса и вроде бы плачь. Затем почти сразу заломило в затылке, заставив стиснуть зубы и напрячь тело. Тело?! Не может быть! Робко подвигал глазными яблоками, пошевелил пальцами рук и приоткрыл сомкнутые веки. Вижу!.. Над головой зеленые ветки раскидистого дерева слабо шевелили листвой, почти полностью скрывая дневное светило. Это как? Я что - жив?!

- Мишка. Ты живой?! – Маленькая девочка закрыла мне обзор, заполняя все пространство зареванным симпатичным личиком, изрядно покрытым грязевыми разводами. Тут же сразу несколько голосов других детей загомонили на разные лады, выражая общую радость.

- А я говорил! Не надо домой!

- Кто говорил?! «Доктора надо!» У Мишки котелок чугунный!

-Ха-ха-ха!

С трудом повернул дергающую болью головешку и оглядел компанию разнополых детей откровенно плохо одетых, без обуви, возрастом от трех до лет семи-восьми. Далее скашиваю зенки на свое лежащее горизонтально тело и с растерянностью разглядываю светло серую рубаху из грубой ткани и темно серые короткие штаны, скрывающие тщедушное тело мальца размером где-то метр с кепкой.

- Мишка. Ты как? – Задал вопрос мальчишка, сидевший по другую строну от меня. – Идти сможешь?

Я кряхтя как старый дед сел, разглядывая голые пальцы на ногах покрытые грязевыми отложениями.

- Не знаю… Что со мной? – Осторожно ощупываю рукой огромную шишку под волосами на затылке с небольшой ранкой содранной кожи.

- Ты с дровяного сарая упал, когда мы от торговцев убегали. Прямо на чурбак! Зацепился за скат и вниз головой!

- А чего убегали? – Я поглядел на разорванную сбоку рубаху и перевел взгляд на малолетнюю банду.

- Так картошку стырили! Запечь хотели. Ты чего не помнишь?

- Не помню… Хреново мне, ребя… - «Все-таки попал» параллельно разговору пришла «гениальная» мысль. Хорошо ли? Безусловно! Только вид детей не сильно внушает… Беспризорники? А какой век, тогда?

Я повел по сторонам головой, разглядывая за высокими кустами темные скаты приземистых строений. Пустырь какой-то. Вокруг остатки развалившейся хибары и пара низких яблонь с зелеными плодами.

- Совсем ничего не помнишь?! – Ахнула девочка, больше всех переживавшая за мою тушку.

- Я Катя, это Лешка. Люська! Иди сюда! – Обняла трехлетнюю малютку. – Мы братья и сестры. Нас четверо у мамки. Остальные соседские. Не вспомнил?

- Нет… - я вздохнул и стал заново знакомиться с компанией.

Помимо моих единоутробных родственников были три пацана примерно моего возраста – Петька, Семен и Фимка, плюс еще пяток разнополой малышни, имен которых я не стал запоминать. Родители у всех были на работах и младшие дети, сбившись в стаю, проводили дневное время так как им заблагорассудится. Обычные дела детворы. Игры, добыча еды, война с детьми из другого района, купание, рыбалка и многое другое, практически не отличавшееся от списка из моего времени.

Практически минут за десять мои сподвижники, перебивая друг друга, рассказали «все», что я успел забыть из своей недолгой жизни. Главным из этой кучи информации были имена родителей, их профессия, место проживания и название княжества. КНЯЖЕСТВО! Мать … ! Надеюсь, не царство царя Гороха!

Княжество называлось «Рязанское», город Торск, имя Рязанского князя - Владимир, а император жил во Владимире и звался - Святослав Выборгский. И на этом информация иссякла. Какой год знают взрослые, это не знаем и это тоже… И вообще, за пределами своего города никто никогда не был. Но все-таки, хоть и отсталая, но все же Россия! Может, не все еще так плохо… Чумазые мальчишки были и в моем детстве и бегали мы босиком, а на улице давно был двадцатый век и индустриализация. Может и тут имеются блага цивилизации?

Картошка! Мозг выцепил витавшую на краю сознания информацию, с самого начала зацепившая своей необычностью. Откуда? Колумб уже сплавал в Америку? И вообще… А моя ли эта история? В смысле - из моего прошлого? Может тут все - не так? Будем посмотреть…

Пацанва успокоившись за мое здоровье, принялись разводить костер, чтобы запечь с таким трудом уворованную картошку, а я попросил Лешку принести воды, переместившись к стволу дерева и закрыв глаза. Самочувствие оставляло желать лучшего, и я закрыл глаза, прислушиваясь к молоточкам обрабатывающим мой мозг в районе опухоли. Хорошо бы подарок какой-нибудь, как это обычно водится в книжках про попаданцев. Вдруг здесь есть магия! Или лечить, например, смогу. Размечтался, пока братишка не принес керамический горшок с отбитым горлышком полный прохладной воды.

- Колодезьная. Пей по чуть-чуть, а то горло прохватишь, - сказал, подсовывая влажный глечик и помогая придержать в процессе пития. Холодная вода струйкой устремилась по пищеводу, растворяясь по сосудам и принося ощутимое облегчение. Надеюсь, мои новые мамка с папкой не сильно заморачиваются нашим воспитанием. Посчитают вечером по головам, покормят и баиньки… А со временем оклемаюсь, огляжусь и начнем Новую Жизнь! С этой мыслью перестал мучиться ненужными догадками и, дождавшись готовой картофелины, с удовольствием откусил черненый золой иностранный клубень, ощутив знакомый вкус детства. Мелковата только немного, а так… Картоха – как картоха.

После трапезы я попросил своих единоутробных членов команды отвести меня домой, надеясь отлежаться до прихода родителей и не выглядеть на ужине снулой вороной, обойдясь таким образом без ненужных вопросов с их стороны. Пройдя по улице с утрамбованной до каменного состояния землей, зашли в длинное кирпичное здание с небольшими окнами. Похоже на склад… Темный коридор, дощатый пол и ряды дверей по обе стороны. Мы прошли вглубь и вошли в одну из дверей с правой стороны.

- Вот здесь мы живем, - озвучила Катька, пока мои глаза обшаривали обстановку. Икон нет, слева от окна небольшая печь-трехрядка, справа двухъярусное сооружение для сна, отгороженное занавесками отдельно на каждом этаже. Далее огромный деревянный монстро-шкаф и следом закуток для припасов и хозяйственных вещей. По левой стороне кухонные премудрости, а по середине комнаты массивный стол с двумя лавками по бокам и табуретом во главе. Метров двадцать, прикинул я на глаз. И потолок высокий. Почти три метра. Вполне неплохо для времени, которое я для себя определил по дороге. На мой взгляд – восемнадцатый или начало девятнадцатого века.

- Лезь на верх! – Скомандовала Катерина. – И рубаху сымай. Зашью, пока мамка не увидела.

Я заголился, разглядывая свои загорелые ребра и царапину в районе прорехи. Затем на автомате тела залез на спальный чердак и, закопавшись во что-то мягкое и теплое, отрубился мертвым сном. Спасибо Боженька! Я снова дома…

Проснулся и не открывая глаз, прислушался к суете и голосам в основном детскими перемежаемые редким женским, с повелительными интонациями.

- А Мишка где?!

- Спит он. На солнце перегрелся, - прикрыл меня брательник.

- Вот, оглоед! Спит он! Экой, он барин! А ну, буди его!

Я потянулся, напрягаясь в ожидании боли в травмированной голове, но к удивлению недавняя острая боль сменилась тупым давлением и практически перестала воздействовать на мозги. Ну и – слава Богу! Приоткрыл глаза, все еще пребывая в полусонном состоянии, и с удивлением обнаружил помехи в виде двух белесо-желтых сгустков неправильной формы плавно пролетевших мимо моих глаз и скрывшихся в стене боковой перегородки. Похоже, глюки никуда не делись! Пока…

Тут из-за занавески высунулась Лешкина физиономия, и я подмигнул ему, растягивая губы в улыбке.

- Батя дома? – Прошептал и, дождавшись кивка, полез с полатей.

- Здравствуйте батюшка, здравствуй матушка, - гляжу на совсем молодых родителей, вряд ли старше двадцати пяти лет.

- И тебе не хворать, хе-хе… Совсем тебя сынок баюн заворожил. Заговариваться стал. Мать потрогай ему лоб! – Папаня с небольшой бородкой, густой каштановой шевелюрой засучив рукава восседал во главе стола и … Читал газету! Ура, ци-ви-ли-за-ция! Слава тебе, Господи!

- Горячки нет, царапина сбоку. Как ты сынку? – Симпатичная на лицо маманя с выдающейся в определенных местах фигурой вернулась к ужину, а я выдохнул, расслабляясь. Вроде прописался! Надо молчать больше. А то палюсь, как последний поц.

Ужин был не шибко изысканный, но сытный. Каша с кусочками разваренного мяса, супец из овощей, вареные яйца, нарезанное сало, толстые ломти хлеба, зеленые огурчики и лучок. Всего было в достатке, и я наелся от пуза, не забыв про витаминки. Вроде – не бедствуем. И это хорошо! А наша непрезентабельная одежда – это, скорее всего, что-то вроде спецодежды. Видимо на нас что ни надень - быстро выходит из строя, вот и не заморачиваются наши родители, предпочитая не тратиться лишний раз на не самые дешевые атрибуты, чтобы повысить статус своих чад перед такой же голодраной оравой детишек городской окраины. Надо узнать - где работают родители. А еще умудриться прочитать вожделенную прессу, для чего нужно остаться в одиночестве, что было проблемой, в виду моего старшинства и неизбежного братско-сестринского хвостика привыкшего делать все сообща. Школой тут не пахнет, и показать в присутствии любопытных носов свой интерес к чтению - совсем не вариант. Придется изворачиваться и внедряться…

Осторожно, по шажочку. Попрошу маму или папу, если мама неграмотная, поучить нас. А там можно будет и проявит свои «способности» к обучению. Хе-хе…

Так, так, так… Я оторвался от газеты, которую припрятал на следующий день после своего воскрешения, но прочитать смог только на третий день, сбежав от своей ватаги по выдуманной причине пока они самозабвенно купались в реке в большой компании ребятни из нашей общаги. Год пять тысяч девятьсот лохматый, месяц «Вересень», страна Росская Империя, магия есть! Довольство растеклось по моему сознанию, как только глаза споткнулись о статью «Вести с Пустошей». А там! Магические кристаллы, добыча измененных магией животных, новые цены госзакупок. Такая рядовая статья из разряда каждодневных новостей, от которых обычным обывателям ни жарко не холодно. Вроде магия где-то есть, а рядом в быту ее нет. Но, по всей видимости, не у всех. Знать, как всегда оседлала выгодную стезю, и усиленно плодили в своих семьях магов всеми правдами и неправдами. Остальные новости – политические расклады, новости на границах, объявления о продажах недвижимости, объявления о помолвках и некрологи. Вполне себе достойный для этого времени источник информации, и я с удовольствием прочитал его от корки до корки, продираясь через всякие яти и слова-анахронизмы.

Надо бы поговорить со знающими людьми… Но кто из взрослых будет тратить свое время на пустые, с их точки зрения, разговоры с таким мальцом вроде меня. Разве что отца поспрошать. Надо только дождаться выходного дня. А то после работы он почти сразу ложится отдыхать. Рабочий день у обоих родителей можно сказать – от зари, до зари. Мама приходит где-то на час раньше, а отец практически одновременно с закатом солнца. Работают, кстати, оба на производстве керамической посуды. Отец получает двенадцать рублей в месяц, мать шесть. С учетом стоимости ведра картошки в пять копеек, получается неплохо. На нормальное питание вполне хватает, а с одеждой, как я уже говорил, удавалось более-менее экономить.

Глава 2

Христос в этом мире так и не смог народиться, и тем более умереть, зато лет триста назад народились магические пустоши по всей планете. В нашей империи она расположилась на огромной территории в сторону уральских гор и окончательные ее границы не известны до сих пор. С запада располагалась цепочка европейских стран и приличная Пустошь в центре, аккурат на месте Великой Германии. От такой подлости, европейские государства окружающие оную, отчаянно выживали в процессе сдерживания модифицированной живности расползавшейся во все стороны и ни о какой экспансии в сторону соседей никак не помышляли.

Эту информацию я узнал, подслушал, прочитал из различных источников, как и то, что инициация магического источника происходит у одного из ста в возрасте четырнадцати лет. А реальным магом с развитым источником, по очень разным причинам, становится примерно один из тысячи инициированных. Вот и считайте. Короче, мало их! Есть куда стремиться… Тем более, что это самая короткая дорога в «высшую» дворянскую лигу. Я задумался о перспективах и до меня не сразу дошел голос недавно обретенного родственника.

- Мишка! Чего сегодня будем делать? – Спросил Лешка, когда родители после общего обильного завтрака усвистали на работу, как и большинство взрослого населения нашего барака, принадлежавшего купцу Межину. За прошедшие несколько дней моя шишка на голове испарилась, как будто ее и не было. Короткий период эйфории от ощущения нового, здорового тела и предвкушения познания нового для меня мира закончился. Я уже вполне освоился с резкой моторикой девятилетнего мальчишки с практически девственно чистыми мозгами, загрузив их своей продвинутой операционкой. От такого слияния выиграли все составные части организма, который стал подстраиваться под новые установки. Постепенно, ненавязчиво, пользуясь своим немалым опытом взрослого человека, я взял на себя руководство в забавах нашей детской части семейной ячейки, к которой постепенно присоединилось большинство детишек рабочего общежития младшей возрастной категории.

Прожить еще раз незабываемые годы детства, оказалось великим искушением, и я без раздумий поддался ему, практически выключив деда в своей голове. Все равно лет шесть, семь никаких изменений в моем статусе не предвидится, вот я и занялся процессом организации досуга у своей бывшей «банды». Прежде всего, постарался исключить, казалось бы, безобидное воровство на рынке и разорение окрестных садов и огородов. Все же люди не должны терять результаты своего труда. Но так как необходимость загрузить компаньонов какой-нибудь деятельностью и наполнить молодые желудки до прихода родителей осталась, я обратил внимание на реку, в которой водилось большое количество рыбы. Не мудрствуя лукаво я выбрал один из самых эффективных способов рыбалки из моей копилки опыта. Пользуясь способностью проникать в любые лазейки, мы набрали на маслобойне подсолнечного жмыха и, подсушив его под прессом из камней, сделали из него лакомство для ловли сазана. Собранных по миру крючков хватило только на три закидушки, но и этого оказалось вполне достаточно. В первое же утро мы достали двух речных «поросят» килограмм под восемь, а третий оборвал шнур из плетеного волоса и был таков. Единственное, что мы увидели – был хвост размером с весло и бурун, впечатливший примерно дюжину ребятишек принявших участие в утренней рыбалке.

На общем детском собрании похожем на народное вече и с моей весомой подачи решено было одного сазана съесть, а второго продать и пополнить уменьшившееся рыболовное снаряжение. Мясо большой рыбины оказалось значительно вкусней украденной картошки, а валюта в виде больших медяков открыла новые горизонты в наших торговых операциях. С этого момента рыболовная лихорадка захватила всех детей нашего кондоминиума, обычно не занятых добыванием средств насущных в своих семьях. Как итог – цены на нашем рынке на рыбу упали, а на столах у жителей нашей «общаги» теперь нет-нет, да появлялась речная рыба, к общему удовольствию довольных родителей.

Закрыв таким образом проблему дневного пропитания, я как смог адаптировал детские игры из своего детства и среди городской детворы понеслись волны увлечений играми, которых я знал очень много. На будущее я оставил футбол и все, что связано с мячами. Во-первых, чтобы немного подрасти до таких игр, а во вторых пока не знал - как изготовить что-то похожее на мяч. Каучуковая резина уже имелась в этом мире, но в нашем городе ее не обрабатывали. Так что любимая детская и взрослая игра моего мира пока ждала своего часа.

- Что делать будем? – Повторил я почти риторический вопрос малышни, с которого начинался практически каждый день. Обычно я не составлял себе планов на предстоящий день и действовал спонтанно, исходя из наличия подручных средств, настроения и состояния погоды. – А-а … будем играть в охотников. Да. Сделаем луки и будем тренироваться. – Довольно быстро созрело незамысловатое решение.

Игра в охотников продолжалась почти две декады, в процессе которой совершенствовалось как наши умения, так и оружие, в итоге чего мы были уже способны добыть мелкую дичь, что и доказали, убив два диких гуся. А может и не диких… Место, где происходила охота, было далеко от ближайших домов, а на белоснежных гусях отсутствовали знаки принадлежности кому бы то ни-было. Отпраздновав поеданием добычи свои достижения на этом поприще, мы переключились на другие забавы.

Как-то вдруг, в один из дней пошел дождь, за ним другой и листва, окрасившись в желто-красную палитру, принялась укрывать землю. Температура упала, и мы теперь частенько зависали в нашей большой, теплой комнате.

-Мишка! - Наша дверь распахнулась и одна из соседок узрев меня скомандовала. – Беги на завод и скажи Степанычу, что у его жены отошли воды. Лети, голубок скорее! Рожает его благоверная.

Я накинул меховую безрукавку, вдел босы ноги в разношенные онучи и подхватившись понесся по улице, радуясь возможности побывать у родителей на производстве. Так-то детвору оттуда нещадно гоняют, да и родители запрещают. А тут есть вполне легальные основания…

Горшечная мастерская располагалась в конце улицы за глухим дощатым забором. Широкие ворота были нараспашку, а во дворе царил производственный процесс, создававший у непосвященного впечатление полного разброда и шатания. Стоявшие полукругом приземистые строения служили цехами производственного цикла, и я, нисколько не смущаясь взглядов работников, сунулся в ближайший. В большом полутемном помещении высились горы светлой глины и располагались в ряд большие ямы, где ее замачивали. Пыль полезла в мои ноздри, так как двое работников принялись ворочать большие куски породы и дробить ее деревянными колодами насаженными на ручки.

- Апчхи!

- Будь здоров, малой! Кого ищешь? – Мужик в фартуке весь покрытый пылью зашел с улицы, чуть не наткнувшись на меня.

- Степаныча. Его Глашка рожает, - выкрикнул я, продвигаясь на свежий воздух.

- Иди за сараи. Там печи обжиговые. Тама он.

Ни слова не говоря, поспешил за дверь и, облегченно вдохнув чистого воздуха, заглянул в центральное строение. Внутри на трех гончарных кругах мастера ловко лепили разные изделия, а подмастерья суетились вокруг, принимая сырую заготовку и расставляя на огромные по всем стенам стеллажи на просушку. Для завершения «экскурсии», заглянул в последний цех и обнаружил там свою мамочку в компании нескольких женщин, раскрашивавших готовую к обжигу посуду. Понятно. Папаню найду там же, где и Степаныча, так как уже давно выяснил, что тот работает у печей. Двор с печами не впечатлил, как и сам процесс, но в голове завелась мыслишка, которая крутилась, крутилась и вылилась в образ керамической свистульки, подаренной кем-то из родственников в моем далеком детстве. А вот и занятие для младших! Если мамка с папкой подсобят – будет нам развлечение на зиму, а то и заработок. Вроде на рынке такого еще не видел.

- Тятя… - я сидел рядом с читающим газету отцом и решил привлечь его внимание, так как завтра был единственный в неделю выходной и папаня, в отличие от других вечеров, мог позволить себе лечь попозже. По этой же причине у него было благодушное настроение, и я использовал его, чтобы достичь своих целей. – А ты где научился читать? – Я уже выяснил, что из двух родителей грамотный только отец. До сегодняшнего дня я как ни старался, так и не успел поговорить с ним по душам.

- Это меня монахи учили, когда я в деревне жил.

- А почему мы уехали оттуда?

- Ты уже родился, год вышел неурожайным. Припасов на всю семью до весны точно не хватило бы. Вот мой отец и решил отправить нас в город.

- А у нас там много родственников?

- Так, почитай пол деревни. Это, ежели, всех считать. А если взять нашу семью, то… - он закатил глаза и стал загибать пальцы, - скорей всего еще народилось племяшей, думаю больше трех десятков только от наших родителей. А там еще дядья, тетки, их семьи… Вот и получается – пол деревни.

- А научишь меня читать?

Отец глянул на меня, вздохнул и погладил по голове.

- Когда же я буду тебя учить. С работы придешь - уже ни о чем не думается, как бы прилечь поскорей.

- А давай попросим еще кого, или наймем!

- Ишь, ты… Наймем! Учителка рупь берет за урок! Где деньги возьмем?

- А если я найду?

- Найдешь?

- Ну… Заработаю!

- О-хо-хо! – Засмеялся папаня. – Как только заработаешь – сразу найдем тебе какую-нибудь школярку. Ей можно и по пятьдесят копеек платить. Только где же ты думаешь заработок найти?

- Если ты подсобишь, то надумал я свиристелки в виде фигурок из глины сделать. Мы дома слепим, раскрасим, а ты обожжешь. Если продадим, то тут и будет всем заработок.

- Всем?

- А как же! Всей семье!

- Ах ты, молодец! Мать! Смотри, какой у нас смышленый сын растет! – Отец прижал меня к своей широкой груди, и я понял, что проект в принципе согласован.

Сразу на следующий вечер после выходного папаня принес в узелке кусок глины кил не три, и мы с братом после ужина при свете масляной лампы принялись ее мять в четыре руки. Младшие девки катали колбаски и шарики, а я приготовив пару щепок принялся ваять свистульку в виде птички, отлично помня принцип ее работы. Получилось не сразу, но мне нужно было в основном отработать звуковые эффекты, а похожесть уже вторична, да и потом можно будет еще доработать общий дизайн. Тем более фигурки будут разные. Зайчики там, мишки…

- Ой, какая птичка! – Восхитилась Катька, когда я закончил, вложив промасленный окатыш галечника в специальную камеру. – А почему у нее такой хвостик?

- Это будущая свистулька. Сюда надо дуть. Только… думается она не будет работать.

- Почему?

- Камешек слишком тяжеловат. Летать он внутри не будет, и птичка не зачирикает. Придется пока делать без камешка, а потом подберем горошину или косточку и засунем внутрь. Хочешь тоже слепить?

Захотели все, и я стал каждому помогать слепить свою свистульку. Люська лепила зайчика, Катька птичку, а Леха собачку. Как я и говорил, внешний вид был не сильно важным, поэтому справились все. Мне пришлось только доработать у всех камеру, где рождалась трель, слегка изменяя каждую по размеру, ширине и углу подачи воздуха. Так мы сможем быстрее определить боле-менее правильную комбинацию рабочей камеры производящей звук. Закончили и довольные разложили свои изделия на печной полке для просушки.

Через два дня с помощью мамочки и принесенными ею красок раскрасили свои свистульки, покрыв их в конце эмульсией, создававшей глазурь в процессе обжига. Еще несколько дней я подбирал материал для шарика, создававшего птичью трель. Параллельно наша артель малолетних «лепил» неустанно работала ручками, создавая фигурки зверей, а Люська творила в меру своей фантазии. Но и ее футуристические фигурки шли на полку. Маленькие покупатели тоже должны иметь свой только им понятный товарный ряд.

Оптимальную камеру для добычи звука я определил еще из наших первых образцов, а вот для внутреннего шарика ничего лучше липовой деревяшки не нашел.

На все про все ушло почти две недели. На улице уже прошелся первый заморозок, когда мы четверо во главе с папаней, гордые по самое не могу, отправились на торг, чтобы явить народу новое чудо. Встав на свободный пятачок, троица моих подельников дождалась моего кивка, и принялись дуть прерывистыми выдохами, как я показывал при тренировке дома, мгновенно привлекая ближайших пейзан. Яркие фигурки невиданных раньше игрушек мгновенно были оценены за добротность, необычность и способность издавать звуки. На громкие трели набежала толпа покупателей и все изделия были расхватаны в считанные минуты. Когда на лотках остались последние свистульки, их цена выросла с двадцати копеек до пятидесяти. Гордый за своих отпрысков отец на радостях купил на часть денег сладостей, и вернулись мы в дом под мамины очи с видом победителей покоривших если не вселенную, то как минимум половину континента.

- Что, так и говорили?! – Мы наперебой рассказывали ей, как прошел торг и как нас осаждали те, кому не досталась игрушка, спрашивая когда мы принесем следующую партию.

– Ага, мама. Мы заработали четыре рубля двадцать копеек! – Хвалился Лешка, - вот смотри!

Я выложил заработок и купленное, заставив мать всплеснуть руками и целовать наши нарумянившиеся щеки.

Вечером я напомнил отцу разговор насчет обучения его чад, и уже на следующий день к нам пришла девушка, или почти девочка, и целый час водила пальчиком по страницам принесенного с собой букваря. Затем еще час мы царапали углем на дощечках буковки, каждый в меру своих способностей.

- Миша. Будешь заставлять всех писать веды каждый день. Приду через три дня, и продолжим, - сказала наш репетитор, одевая верхнюю одежку.

- А нас заставлять не надо, - быстро отреагировала Катюха, - мы и сами охочи до чтения. Правда, Люська?

- Плавда, - ответствовала та серьезно, растягивая испачканные углем щечки.

Вскоре выпал снег, плохая погода сменилась морозами, наша артель непрерывно выдавала на гора глянцевые изделия, а общие успехи в познании грамоты были уже видны невооруженным глазом. Даже младшая постигла закон сочетания закорючек и могла по складам прочитать начертанное слово. В принципе, на этом можно было ограничиться и чтобы не тратить лишние денежки, мы коллегиально слепили красивую супницу и подарили ее Акулине в знак благодарности и окончания наших уроков. Обрадовавшись подарку и огорчившись прекращению поступлений «халявных» полтинников, школярка испарилась в клубах морозного воздуха. Я уже вполне легитимно читал вместе с отцом прессу, стараясь сдерживать свои вопросы и тем более комментарии, а в качестве тренировки, мы по очереди читали детскую книжку купленную специально для этого.

Наш маленький семейный бизнес продлился почти до самой весны, пока в один из дней в торговых рядах появились с десяток торговцев с копиями наших игрушек, мгновенно сбив наши цены и общий спрос. Я, в отличие от своих компаньонов, заранее ожидал чего-то подобного и не сильно огорчился. Во-первых, мы успели заработать, во вторых познали вкус денег, а еще научились читать, считать деньги и работать руками. Я успокоил свой расстроенный братко-сестринский коллектив:

- Ничо. Пусть себе торгуют! Продадим эту партию и начнем делать что-нибудь другое. Неужто, не придумаем? Есть одна думка… Дома расскажу.

Вообще то, перспективу я уже давно себе обозначил. Летом занятие мы себе обеспечим, а вот осенью выведем свою домашнюю мастерскую на новый уровень. Я отлично помнил коллекцию фарфоровых фигурок в доме у сестры, заполнивших полки двух больших шкафов со стеклянными дверками. Надо будет делать эксклюзивные фигурки по несколько штук, и продавать их через солидные лавки. Так поднимем уровень наших изделий и, надеюсь, даже выиграем в деньгах. За лето натренируемся понемногу и двинем «культуру» в массы.

За зиму я благодаря усиленному питанию и здоровому образу жизни, хе-хе, подрос, нарастил мясца и весеннюю капель встретил с нетерпением юного тела соскучившегося по активной деятельности. Лепка и учеба с редкими выходами в снежную зиму в не очень приспособленной одежде не давали той свободы, что имелась летом, и как только дневная температура перешла на плюс мы в компании домовых сорванцов принялись активно готовиться к лету, совершая обход нашей территории. Обычно городская детвора держалась исключительно своего района и, без риска нарваться на драку с другими «бандами», можно было пройтись лишь по центральным улицам или в сопровождении взрослых. Так и мы оберегали от чужаков свою территорию, включавшую в себя горшечный квартал и сектор загородной территории ограниченной рекой.

- А наш дядька моему тятьке амулет показывал!

Мы разожгли большой костер на своем любимом месте у еще не вскрывшейся ото льда реки и по обычаю травили байки, соскучившись по такому общению. Фраза сына одного из гончаров мгновенно вызвала оживленный интерес, и я внимательно слушал все что мальчики наперебой выкладывали об интересующей меня теме. В общих чертах я уже знал, что их делают из частей измененных животных добытых в Пустоши, но подробности - каким образом их используют и получаемый при этом эффект пока не достигали моих ушей.

- Не! Не так! Он не лечит! Он просто не дает заболеть! – Мальчишки и девчонки спорили, перечисляя какие бывают амулеты.

- Лечит! Ничего ты не понимаешь! Мне мама говорила! А снадобья из трав? Они же – точно лечат!

Тема пустошей постоянно будоражила детские умы, но я осознанно не сильно вдавался в эту область, понимая, что рано или поздно доберусь до проверенной информации, а пока все эти слухи ничего мне не дают и уж тем более не имели практической ценности. Вот подрасту… Если даже не стану магом, то уж охотником точно можно стать. Множество книг про попаданцев, прочитанных когда-то, давали тысячи вариантов добычи инопланетной живности, и я не без оснований рассчитывал подобрать несколько способов, должных обеспечить мне успех в этом деле. А пока… пора уже подумать о летних играх, чтобы направить всю эту ораву в правовое русло. Я оглядел разновозрастную толпу «республики Шкид» окруживших источник тепла и хорошего настроения на берегу живописной реки в этой параллельной реальности, и в очередной тысяча первый раз поблагодарил тот «бублик» отправивший меня сюда.

Глава 3

- Мишь. Там наши с ремесленными собрались биться. Пойдем смотреть? – Спросил Лешка, привыкший во всем полагаться на сильно поумневшего за последний год старшего брата. Наша семейная четверка моими стараниями незаметно, маленькими шажками была отведена в сторонку от основной стаи горшечной коммуны, и если я говорил что не стоит участвовать в той или иной затее, значит так правильно.

- Так, что там смотреть! Как машут кулаками и юшку по лицу размазывают? Думаешь, в этом есть толк?

Девчонки в разговоре не участвовали, довольствуясь ролью поддержки, и шушукались о чем-то своем за нашими спинами, обсуждая гардероб для своих кукол.

- А в чем он есть, этот «толк»?

- Толк будет, если мы будем заниматься зарядкой, чтобы укрепить мышцы. Потом сделаем деревянные мечи и будем учиться сражаться. И из луков надо снова начать стрелять.

- А зачем? – Лешка вроде заинтересовался, но пока не совсем понял мои замыслы.

- Будем сильными, мальчишки будут уважать, девчонки любить, и вообще… Пригодится в жизни.

Через месяц будет ровно год, как я живу в этом мире. Постепенно общее представление об устройстве мировой цивилизации, в основном благодаря городской газете и разговорам подвыпивших мужиков, обрело относительную цельность. Паровые двигатели и пороховые пищали имели место быть в этом мире и развивались параллельно магической науки. В мире же, как я уже говорил, Росская Империя управлялась царем из стольного Владимира. Глобальных войн уже давно не было. Причиной скорей всего были появившиеся лет триста назад Пустоши и сопутствующая ей магия. Они, порушив своим появлением все прежнее мироустройство, организовали по новому политическую карту мира и отвлекли основное внимание практически всех государств на борьбу с их обитателями. Естественно мелкие стычки на границах имели место, особенно на южных границах со степняками, но это даже приносило пользу, не давая расслабиться населению, и поддерживало дружины владетелей в боевом состоянии. Поляки, шведы и прочая европейская шушера, еще до катаклизма капитально получила по сусалам и теперь только и делала, что просила помощи в периодических чистках окраин своей пустоши. Так что, в стране наблюдалась некоторая стабильность и уверенный рост населения. Техническое развитие шло своим чередом, а магия организовала практически закрытую касту одаренных в своем обществе, лишь изредка снисходя до простых обывателей. Больше всего соприкосновения с ней имелись в бесплатных больницах, где испытывались новые зелья и практиковались будущие магики. Положительные результаты от такого лечения превалировали над отрицательными и постепенно вся фармацевтика перевелась на продукцию добытую в Пустошах. Слухи о заработках добытчиков магических компонентов заставляли женскую половину слушателей закатывать глаза в экстазе, и они же давали повод практически всем мальчишка мечтать стать охотниками Пустошей. Поэтому, мне ничего не стоило организовать строительство «крепости», вооружение мечами, копьями и доспехами, отыгрывая периодически на беззащитных колодах забой чудовищ и жестко предотвращая все забавы способные привести к травмам. Моего авторитета пока хватало, правда для этого пришлось пережить несколько драк, чтобы подтвердить весомость своих аргументов.

- Ра-а! – Атакующая волна устремилась на стены гуляй-города, и деревянный стук мечей возвестил округу, что битва началась. Примерно половина младшей ватаги, куда зачислялись всех кому не исполнилось десять лет, после которых мальчиков подключали в число работоспособных членов семьи, атаковала ощетинившуюся копьями «крепость», а вторая оборонялась, не давая захватить реющий над всем этим действием красный флаг. Пришлось купить кусок кумача на это дело, а также пообещать по две подушечки сладких карамелек победившей стороне. Этот нехитрый стимул добавил и без того бьющий через край энтузиазм в массовой битве, закончившейся взятием крепости и захватом флага.

Так и крутилось лето в «боевых» походах, «сражениях», личных соревнованиях в стрельбе из лука, борьбе и на кулаках обмотанных жгутами ткани. Значки из оловянной жести отлично заменяли медали и вскоре подрастающее поколение стало напоминать достаточно организованную структуру, которую я не раз привлекал на помощь взрослым, когда например сгорели несколько домов. Мы не только помогали тушить пожары, но и включились в помощь при строительстве домов для погорельцев силами всего квартала. Этим ватага заслужила уважение от взрослых и гордость моих родителей, когда со мной уважительно здоровались старшие подростки и другие соседи, которые становились счастливыми обладателями неожиданно появившихся дров или другой бескорыстной помощи. Таким образом все вокруг были довольны. Мальчишки получали возможность реализовать свою неуемную энергию, взрослые были спокойны за сохранность здоровья своих чад, ну и худо-бедно небольшую помощь от своих и чужих отпрысков.

- Миша… - Отец отвлекся от газеты и, задумчиво посмотрев, как я стараюсь над лицом глиняной фигурки крестьянки в кокошнике, продолжил,- может тебе попробовать поступить в школу? Читаешь ты уже неплохо, голова варит – дай бог каждому, вдруг получится. А? – Батя, видимо, наконец признал мои таланты, и в его голове сошлись понимание конфликта - моих возможностей с перспективой стать работником гончарной мастерской.

- Э-э… - Учеба в местной школе не входило в мои планы от слова совсем, и я не сразу нашел аргументы отказаться от такой «прекрасной» перспективы.

- А кто будет смотреть за младшими? Чему меня там будут учить? Счету? Истории? Дисциплине? Тятя… Ты уверен, что я не смогу это узнать из книг? А вот это, - я обвел руками готовые фигурки и заготовки будущих «шедевров». - У нас есть лишние деньги? – Лешка и сестры замерли с круглыми глазами, ожидая конца нашего диспута, грозящего отнять у них любимого брата.

- Лишних денег нет. Но без школы ты так и останешься горшечником. Я же вижу, как ты отличаешься от остальной ребятни. Говорят, если ребенок родится под знаком Перуна в небе, то его ждут великие дела, а может тебя Макошь благословила. Неужто, тебе неохота выйти в люди?

- Нет. – Заявил я со всей решительностью. – Я хочу быть с вами, - ловившие каждое слово младшие облегченно выдохнули после моих слов, - а буду я горшечником или нет… Еще не скоро до этого. Как ты думаешь, можно в эту фигурку всунуть какую-нибудь магию?

- Магию… Отчего же нельзя. Станешь магиком и засунешь! Ха-ха! А еще можно амулет внутри спрятать. Только они высокую температуру не выносят. Придется прятать в готовое. Когда обжигать начнем?

- Сделаем с десяток, закалим в огне, а там и осень не за горами. Пройдемся по лавкам, посмотрим кто возьмет и за сколько.

Не успели оглянуться, как лето пролетело и вот мы с отцом несем короб, в котором переложенные сеном лежал первый десяток образцов кружка «очумелые ручки». Самую большая, статуэтка крестьянки с кувшином, лежала на темном бархате в лакированной деревянной шкатулке, сделанной одним умельцем нашего барака. Таким способом я повысил привлекательность изделия в разы, переведя таким образом наш товар в «высшую лигу», для привилегированных покупателей. Отец поспорил было со мной о такой трате денег, но я сделал как решил и нес демонстрационный образец отдельно в котомке через плечо. До этого, я пару раз специально прошелся по самым престижным магазинам на центральных улицах и теперь, не обращая внимания на попытки папани свернуть в попадавшие по дороге магазины, пер в «бутик», окруженный другими престижными заведениями для богатой публики.

- Куда прешь, босота! – Бородатый приказчик или скорее швейцар бдил у входа, отсекая не сильно привлекательных на его взгляд посетителей. Отец сразу сдал назад, а я, шагнув вперед, твердо сказал, глядя в глаза охраннику:

- Товар несем. Твой приказчик сказал, что посмотрит. Иди и доложи!

- Сейчас побегу! А ну как никто вас не ждет, а?

- Валерьян Гаврилыч точно приветит нас. Не сумлевайся, я протянул руку и вложил в широкую ладонь двугривенный.

- Так бы сразу и сказал! Стойте здеся. – Широкая спина скрылась в дверях, а я подмигнул стушевавшемуся родителю.

- Заходьте! Только ноги оботрите! – Вернулся охранник и открыл нам дверь.

Посетителей в довольно ранний час, как я и рассчитывал, пока не было и приказчик не стал нас уводить в подсобки, решив разобраться с посетителями стоя за прилавком.

- Что там у вас?! – Напомаженная голова с тонкими усиками была украшена круглыми бинокулярами сидевшими на длинном носу и видимо должны были придавать ему более значимый вид.

- Здравствуйте Валерьян Гаврилович. Ваш господин как то заходил в нашу мастерскую и обронил между делом, что если появиться какая-нибудь безделица достойная его внимания, то он несомненно стал бы продавать ее у себя. Вот взгляните! – Я ловко достал коробку из мореного дерева и отворив золоченый крючочек откинул лицевую панель, явив приказчику блескучий фарфор.

Приказчик поправил очки и затаив дыхание вынул статуэтку за изящный стан и стал вертеть ее в руках.

- Надо же… Изрядно… Кто делал?

- Так вот мастер то! – Я кивнул в сторону молчащего отца пребывавшего явно не в своей тарелке. – Зимины мы. Горшечники.

- И почем отдаете? – Приказчик отвел взор от фигурки и перешел к торгу.

- Это - смотря, как договоримся, - я понял что «карась» на крючке и вооруженный знанием маркетинга из двадцать первого века принялся подтягивать добычу, чтобы насадить ее на «кукан». Карась деланно сопротивлялся, безразлично разглядывая остальные фигурки, в процессе чего я плел свою сеть, пеленая добычу в кокон слов.

- Такой красоты пока ни у кого нет. Ваш магазин будет первым во всей Рассеи, который будет торговать фарфором, достойный самого императора. Если назначите достойную цену, можно будет договориться, что сдавать будем только у вас. Скажем, вы продаете по своей цене, а нам отдаете половину выручки. – Я скорчил самую красивую улыбку и вперил честные глаза в застывшего приказчика.

- Пятую часть! – На автомате ответил прожженный торговец. Началась перепалка, где я расхваливал товар, сулил покупателей и покупательниц вплоть до принцесс и благосклонность первых лиц города лично ему за то, что именно он изыскал такую красоту. Итогом стала сумма в треть от проданного изделия, и уходил я из магазина довольный как сытый мамонт.

- Э-э… Мишаня, - мы отошли от магазина и отец, оттаяв включил серое вещество, переваривая совершившуюся сделку. – Ты где так торговаться научился? А треть – не мал ли будет наш заработок?

- Не волнуйся, тятя. Это же не свистульки с лотка! Думаешь там цены в копейках значатся? Увидишь. Если приказчик не станет жульничать, то заработаем изрядно. Поверь моему слову…

Мы выдержали неделю, и паря дыханием в утреннем морозце прошлись неспешно до лавки, дабы узнать – есть ли результаты.

- О! Наконец-то! – Пахом, не слишком радушно приветивший в наш первый на приход, состроил приветливую гримасу. – Валерьян Гаврилович велел ждать вас и пребывает в великом нетерпении.

Короче. Наши фигурки… Кстати весьма неплохого качества, на мой взгляд, купили все на следующий же день, как только одна из дам высшего общества приобрела одну понравившуюся ей безделушку. Естественно она не преминула похвастаться покупкой перед подругами и не подругами, что вызвало взрывной спрос на новинку. Так что, папаня получил под роспись пятнадцать рублей серебром и очень вежливую просьбу нести как можно скорей все, что мы сможем изготовить.

- Все равно зажал нашу долю… - Пробормотал я, прикидывая полученную цену. – Небось драл рублей по десять, а нам дал всего полтора рубля. Фиг ему опт! Будем выдавать по парочки в неделю, если не исправится.

- Ты что сын?! – Отец, пребывавший в прекрасном настроении, услышал мои мысли вслух. – Такие деньжищи! И за что?! Безделицы! Только и годные стоять на полке и собирать пыль.

- Любая вещь стоит ровно столько – сколько за нее дают, - решил поделиться с родителем мудростью, которую я познал в будущем. Тимофей сын деда Никиты уже привык к причудам своего сынка, говорящего иногда не совсем понятные слова. Нет. Слова конечно понятные, но вот их смысл не всегда находил понимание в неискушенном словесными изысками мозгу моего родителя. – Спорим, что за следующие фигурки по три рубля возьмем!

- Возьмем… Если дадут.

Я оказался прав и теперь мы каждое воскресенье меняли две статуэтки на пять или шесть рубликов, хоть и делали их в два раза больше. Зима полностью вступила в свои права и проведя часть дня в общих играх на снежно-ледовых полях, мы занимались глиняным творчеством, прерываясь на поесть, почитать и повозиться в веселой потасовке, давая выход детской энергии.

Таким образом дни шли за днями, но долгая зима все же сменилась солнечными капелями, а в наших заветных закромах скопилась уже немалая сумма в серебре, отчего отец все чаще впадал в понятное беспокойство. Я лишь посмеивался про себя, отлично представляя какие суммы тратят богатеи всего лишь за один день. Но для некоторых граждан с плохими наклонностями наши заработки точно представляют большой интерес. И я стал задумываться над их правильном использовании, когда жизнь сама распорядилась, как их потратить.

Снег еще не полностью сошел в тени заборов и домов, когда отец серее тучи пришел с работы и я понял, что случилось что-то весьма нехорошее. Батя не стал тянуть резину и собрав всех за столом объявил:

- Наш хозяин продал свое дело. И дом наш и мастерские. А новый хочет, чтобы мы подписали договор на десять лет за всю семью. А вы мои чада тоже должны пойти в подмастерья, как только стукнет десять лет. Это же натуральная кабала! Вот теперь надо решать – либо соглашаться, либо катиться отсюда, куда глаза глядят. Такие дела, дети мои…

Мамочка по-бабьи завыла в платочек в пол голоса, а я принялся шевелить шариками. Понятно откуда ветер дует! Наш подпольный бизнес вышел «боком», и кто-то слишком ушлый прикинул доходы с расходами и решил подмять под себя перспективное дело. Не дает судьбы вырваться нам из начертанных рамок… падла! Я скрипнул зубами и окинул взглядом пребывающее в унынии семейство.

- Ну и что! Уедем в нашу деревню, построим там печь и будем лепить горшки и фигурки!

- Не так все просто, сынку… - вздохнул отец. – Нужна определенная глина. Там ее нет. А если бы была, то кто тебе разрешил бы ее добывать? У каждой деревни есть владетель. И снова станем мы работать за копейку, только уже не в городе, а в деревне.

- А если самим найти нужную глину, поселимся на свободной земле и будем работать на себя? – Выдал я идею сулящую множество проблем и перспективу ежедневного тяжелого труда в начальный период.

- Свободные земли есть только на границе с Пустошью. Но там опасно. Звери, лихие люди... - Задумался глава семейства. Разве что прибиться к какому-нибудь свободному поселению. – Дальше его мысль принялась развиваться постепенно обрастая деталями и всего через пять дней, которые выторговал отец на «подумать», мы уже ехали в большом крытом фургоне, битком забитым всякой всячиной, начиная с большого количества разнообразного инструмента, заканчивая клетками с подросшими цыплятами, подвешенными за каркас снаружи. Деньги были потрачены почти полностью, но с таким запасом продуктов и средств для автономного существования можно было без проблем выживать где-нибудь в глуши, не говоря уже и о людском поселении. Душа пела в предвкушении приключений, новых ландшафтов и встречи с магическими артефактами, которые, по словам обывателей, валяются в тех местах просто под ногами.

Глава 4

Дорога, дорога… Неспешная езда по раскисшим дорогам в трясучем фургоне - не скажу, что особо сильно напрягала, но своей монотонностью и кочевыми реалиями прилично утомляла. Однако младшие были совсем другого мнения и принимали наше путешествие, как одно большое приключение, не видевшие до этого ничего дальше своей слободы. Виды с высокого борта крытого тентом фургона радовали глаз просыпающейся весенней зеленью, а внутри дома на колесах можно было и поспать, и пошалить, прячась среди навалов многочисленных вещей. А еще были семейные посиделки вокруг костра и ночевки под звездным небом. В общем, романтика большой дороги отлично зашла младшим и в какой-то степени даже мне. Я немного напрягался на предмет безопасности нашего путешествия, но довольно густо расположенные крестьянские поселения и небольшие городки давали ощущение мира и спокойствия в этом только начавшим выбираться из средневековой стагнации мире. Гаишников и ППСников похоже еще не изобрели, а разбойники если и были, то точно не на оживленном тракте. Вот дальше, ближе к пустоши ситуация точно изменится, но мы подготовились к возможным попыткам гоп-стопа и прикупили не пожалев денег монструозное ружье и пару самострелов, спрятав их под двойное дно в глубине фургона. Как и в мое время, здесь не принято владеть оружием мирным крестьянам и прочим мастеровым, если тебя не призвали на оборону рубежей. Внутренние споры обычно разрешались с помощью постоянной дружины владетелей своих территорий, но редко с применением оружия. Нет, нагнуть менее милитаризованного соседа не считалось сильно зазорным, но тот легко мог обратиться к царю и тогда уже летели головы, надолго отбивая подобные мысли в воинственных головах. Хочешь повоевать? Добро пожаловать на южные границы с басурманами! Или ступай защищать поселения от агрессивных обитателей пустоши.

Дни, счет которых я перестал вести после первого десятка, становились теплее дрога суше, поля все чаще сменялись густыми лесами, а деревни могли так и не встретиться на протяжении всего дневного пути.

- Ой, боюсь далеко мы забрались, - в очередной раз высказала свое опасение маменька, когда мы расположились на ночевку у небольшой речки. – И чего было не поселиться в том чудесном городке, который мы проехали пять дней назад. Видно же, что люди хорошо живут. Дома справные, детишки здоровые.

- Там нет нужной глины. Мы же спрашивали, - ответствовал папаня. – Не переживай мать. Осталось не так много. Еще верст сто и начнутся свободные земли. Там и будем искать себе пристанище, ну и глину, понятно.

К концу следующего дня мы доехали до первого поселения огороженного деревянной стеной и решили переночевать под защитой его стен, поставив свой фургон за деньгу малую на постоялом дворе. Поужинали в кои то веки в трактире за деревянными столами и, сходив всем кагалом в баню, где я с некоторым внутренним стыдом изучил взглядом не сильно пострадавшую от родов фигуру маменьки. Ничего так… Есть перспективы встретить девушку не хуже! Этим летом мне стукнет десять лет, затем три или четыре года и – здравствуйте мои мохнатые яички! Ха-ха!

После бани отец остался в трактире получать нужные сведения от знающих постояльцев, а я с Лешкой принялся собирать в рабочее состояние самострелы, закрепляя снятые дуги и натягивая тетиву. Пищаль пока не стали заряжать, оставив это дело на долю отца. Бедный наш родитель набрался изрядного количества нужных «сведений» и на утро напоминал безнадежно больного. Поэтому наш выезд задержался. Зато мы с удовольствием позавтракали молочной кашей и снарядив нашу ручную артиллерию свинцовым дробом, покатили дальше, пользуясь сведениями в больной после возлияния голове нашего главы семейства.

- Здесь налево, - после паузы принял решение родитель, когда после нескольких часов пути мы встали перед развилкой. Следы деревянных колес вели в оба направления, а вот куда вели мысли папаши, пытавшегося вспомнить с таким трудом добытые сведения, были понятны одному лешему. На лево – так на лево! Нам разницы нет.

- Тять. Надо ночью нам сторожиться, - высказал понятную обоим необходимость обеспокоенному родителю. – Ты не бойся. Я смогу. Вот увидишь!

- И стрельнуть сможешь? – Отец вполне проникся доверием к своему старшему отпрыску за прошедшие почти два года со дня появления моего шестидесяти трехлетнего сознания в этом мире. Что-то я стал в последнее время о нем забывать, хе-хе…

- Я же уже показывал тебе. Посыплю пороха на полку и стрельну. Только боюсь - отдача сильная будет. Ничего, подложу подушку и будет норм.

- Норм? Не понял.

Я дал себе мысленно подзатыльника и объяснил:

- Ну, норм – значит нормально, то есть все будет хорошо.

- А отдача - где будет?

- Так пищаль стрельнет, свинец полетит в одну сторону, а оружье в другую. Я же говорил!

- Говорил. И откуда ты это знаешь?! А, сынок! Больно много ты знаешь, чего не знаю я.

- Тять, ты чего?! – Я даже не стал делать паузу, давно научившись бороться с такими подозрениями. Мы же когда его покупали подробно обо всем расспрашивали продавца. Да и с охотником ты вроде беседовал в трактире.

- Ага, беседовал…

Мой железный аргумент сразу оборвал неправильные мысли родителя, и мы решили поделить сторожевые вахты поровну. Мне, как слабому звену, отводилась первая часть ночи. Отцу вторая. Механических часов в этом мире пока не изобрели, во вращениях звезд мы пока были не сильны, так что решили положиться на внутреннее чутье и на благоволение парочки богов, оставив им угощение под стволом могучего дерева.

Нашу единственную лошадиную силу мы привязали с одной стороны фургона, а с другой стороны ее должен был защитить костер. Я залез на купол нашего шатра на колесах, где в процессе путешествия мы соорудили площадку из нескольких досок, на которых любили восседать все младшие во время движения по бесконечным дрогам. Для этого правда пришлось поставить внутри пару подпорок, но на тесноте забитого вещами нутра это мало сказалось, зато дало нам дополнительное пространство с отличным обзором и открытым небом над головой. Закинул на сторожевую площадку один из деревянных коробов, чтобы было удобно сидеть и связал из толстых веток устойчивую треногу для тяжелого огнестрела. Два десятка сантиметрового диаметра свинцовых шариков должны были обеспечить хороший поражающий эффект любой агрессивной живности, а более разумным наверняка вернет интерес в противоположную от меня сторону. Широкая воронка на конце литого ствола облегчала засыпку пороха и картечи, одновременно убирая необходимость тщательно целиться при выстреле. Поворачиваешь артиллерию в сторону шума и – пли!

Я устроился на сундуке своей поджарой попкой и сориентировал фузему в пространство за костром. Повернуть ее влево или вправо не составляло трудности, что я проверил первым делом, и таким образом объект нападения для хищников, спокойно прилегший у широких колес, был защищен со всех сторон. Отец, увидев как я устроился, немного успокоился и залез внутрь фургона, куда, несмотря на тесноту, уже набилось все остальное семейство. Видимо внутри ему все же было не очень комфортно, и он вылезал несколько раз в течение пары часов, пока не заснул окончательно, чему я был очень рад.

Звезды над головой, тишина ночи, треск цикад создавали атмосферу «сатори», и я впал в своеобразный транс вслушиваясь в темное пространство. Почти сразу, как обычно в моменты медитации, в пространстве проявились летающие в беспорядочных направлениях разноцветные сгустки различных форм, которые я частенько наблюдал с первого дня попадания в этот мир. Так как никто кроме меня их не видел и никогда не слышал о подобном, я относил их к своего рода глюку после своего падения вниз головой. Но одно дело пара тройка непонятных загогулин в редкие минуты полусна и другое, когда десятки подобно духам сгустков плавно проплывали в пространстве, абсолютно не давая побочных эффектов в виде освещения находящихся рядом деревьев или кустов. Вот одна пара загогулин голубого и зеленого цветов зацепились своими выступами и по ним побежали всполохи, как у встревоженной каракатицы. Общаются что ли… Я совсем позабыл о цели своего бдения, пока мой слух не уловил явно слышимый звук, возвещавший о приближении живого существа. Я быстро проверил наличие пороха на полке и взвел собачку с куском кремня на конце. Прет прямо на нас. А ведь костер хоть и не так ярко, но горит. Явно зверушка не из пугливых, подумал я, наблюдая в просвете деревьев и кустов перемещение светлого пятна. Свечение не такое, как у моих глюков, только очерчивавшее размеры скрывавшейся среди растительности фигуры неизвестного зверя. Я поправил подушку на своем плече и прижал плотней приклад пищали, наблюдая как контур большой башки проявился над кустом метрах в пятнадцати от нас, и меня пробрал озноб от вида красных угольков на месте, где должны были размещаться глаза. Дальше я уже не думал, а нажал на курок. Оглушительный выстрел выпустил столб пламени, ослепив мои глаза и практически сбросив вниз, но я успел зацепиться за крайнюю доску и подтянувшись принялся торопливо засыпать зернистый порох дрожащими руками.

- А! Мишка! Кто стрелял?! – Отец высунулся из-за края крыши и выставил в темноту леса снаряженный арбалет. Внутри загомонила малышня и голос мамочки принялся всех успокаивать, а я с плавающим в глазах сполохом от выстрела вглядывался в сторону, где недавно находилось неизвестное животное и продолжал спешно набивать пыжи вслед за свинцовым дробом. Бедная наша лошадка билась крупом по борту фургона и испуганно всхрапывала, в ужасе кося расширенными белками глаз.

- Батя. Туда смотри, - я ткнул пальцем в опасное направление. – Вроде один был. А кто – не знаю. Сейчас не вижу никого.

Отец направил самострел в нужную сторону и дождался, когда я закончу заряжать нашу вундерваффе.

- Пойду посмотрю, - произнес он спустя минуту напряженной тишины, неуверенно глянув в мою сторону.

- Вместе пойдем. Только ты возьми пищаль. А то мне будет тяжеловато стрелять, если что.

Мы, идя плечом к плечу, прошли к месту, где стояло неведомое животное, водя перед собой оружием, а я еще ярко горящим факелом, приготовленным заранее для подобного случая.

- Вот за этим кустом, - шепнул, когда мы приблизились к нужному месту. – Смотри! Вроде лежит кто-то! – Я раздвинул самострелом ветки куста и увидел темный бок ночного гостя.

- Ого! Вот это зверюга! Вроде кабан. Только цвета непонятного. Шерсть черная по всей спине, а голова то!

Длинный жесткий ворс вдоль хребта переходил к загривку в неплохую шевелюру, украшенную несколькими парами разновеликих рогов шедших попарно от острых сабель белых клыков. Сама зверюга была почти два метра в длину и на метр возвышалась над землей своим круглым боком.

- Смотри. Оба глаза долой, а кость даже не пробило! – Сказал отец, когда я подсветил лобастую голову далекого родственника Пятачка. – Повезло нам, Мишаня! Непростой зверь. Измененный!

- Повезло бы – если бы его не было вообще. Схарчил бы нашего конягу - и не поморщился. Наши самострелы тут явно не помогли бы.

- Это – да! Хорошо ты в глаза попал! Не растерялся, - отец приобнял меня свободной рукой и похлопал по спине, а я переполненный эмоциями не нашел слов и просто вздохнул, отпуская напряжение в котором пребывал с момента явления опасного и явно плотоядного порождения магической аномалии.

Далее ночь пошла насмарку. Брат Лешка сокрушался, что все прошло без его участия, сестры стрекотали и мешались под ногами и, так как никто бы в такой ситуации заснуть все равно не смог, мы разведя вокруг лежащей туши пару костров, принялись разделывать «кабана». С трудом сделали первый разрез, проковыряв дырочку в мягком подбрюшье, с которого удалили ненужные мертвому хозяину причиндалы. Все органы мы укладывали в широкие горшки, прокладывая листьями лопуха, а остальное рубили на большие куски, набивая мешки и развешивая по бортам. С трудом подняли свернутую в большой комок жесткую шкуру на верхнюю площадку, а голову привязали к заднему борту крепкими веревками, отчего вид с задней сферы на наше средство передвижения предстал в совсем новом ракурсе, пугая видом огромной оскаленной головы с кровавыми потеками из глазных ям.

- Страх-то, какой! – Высказала общее мнение мамочка.

На дорожку мы нажарили кабанятины, убрали лишнее, наелись сочного мяса до отвала и довольные отправились дальше, надеясь добраться до темна до предполагавшегося поселения.

- Оставайтесь тут!

Поселение за деревянным частоколом появилось всего часа через три, отчего наш чалый облегченно вздохнул, с трудом таща наш перегруженный фургон. Мы с удовольствием расстались практически со всей добычей, оставив лишь ценные потроха и часть мяса, которые мы надеялись сохранить для дальнейшего употребления. Голова досталась трактирщику, после небольшого спора и убедительных просьб, в придачу к горке серебра и всякой снеди в виде хлеба, сдобных изделий и свежих овощей, так не хватавшие нам во время путешествия.

- Однако, изрядно вышло! – Лучился довольством папаня, когда мы на следующее утро, сытые, помытые и в хорошем настроении, выехали в сторону приграничного города, в котором предполагалось осесть. – Еще и шкура есть! Трактирщик сказал – можно дорого отдать. Может, ну их, эти горшки! А, Мишань?! Будем охотиться! Чем не заработок?

- Нет, тятя. Это нам повезло просто. А в следующий раз лишимся живота своего, на кого оставишь мамку и малых? – Я нисколько не сомневался в шаткости перспективы стать охотниками прямо сейчас без опыта и не окрепнув физически.

- Прав ты, конечно. Только, как ты говоришь… Мечтать – не вредно!

Так мы и ехали. Отец гладил мешочек с серебром, Лешка целился в каждый куст осмелившийся вырасти близко от дороги, а я всерьез взялся анализировать, что же произошло прошлой ночью. Мои глюки, скорей всего, совсем не глюки, а видимые проявления магических явлений. Возможно, вижу их пока только я один, если не найдется еще один такой же попаданец, которого долбанул радужный бублик. Кстати, магическую хрюшку я тоже видел… Это открывает вполне определенные перспективы. Я даже зажмурился от удовольствия. Я вижу магию и ее проявления! Вот это подгон! И никакого «пробуждения» не надо ждать! Ха-ха! Спасибо! Кто бы ты там ни был! Я взглянул на небеса, но кроме пары облаков ничего не увидел. Уже осознанно попытался вызвать в себе то чувство отрешения, позволявшее видеть магические сгустки, и после некоторого старания добился нужного состояния, вновь увидев снующие в пространстве облачка неосязаемой энергии.

Так и тренировался всю дорогу до самых ворот в высокой стене уходящей далеко в обе стороны. Вечер только обозначил свое начало удлинившимися тенями, и мы рассчитывали успеть до темноты переговорить с нужными людьми насчет нашего трудоустройства. Охрана в виде пары вооруженных постовых на въезде присутствовала, но мзду с нас не взяла. Это уже радует! Похоже, какой-никакой порядок имелся, что и подтвердил первый же зевака сразу за воротами. На наш вопрос – куда бы обратиться по поводу трудоустройства, нас тут же с подробностями направили в управу, где по всем подобным вопросам принимал ее глава. Отбившись от встречных вопросов, покатили по довольно чистым улицам, рассматривая плотную застройку в основном двухэтажными домами. Ехали никуда не сворачивая, пока не выехали на большую площадь мощеную камнем. Дома вокруг были повыше, чем вдоль улицы, а в дальнем конце стояло трехэтажное строение с высокой башней. Это и была нужная нам управа.

- По вопросу поселения… Это вам к господину Прудникову, - Ответил на вопрос отца усатый охранник бравого вида. – Только нет его. У него племянник женится. Может сам глава вас примет… Эй Прошка! – На этот крик из-за поворота коридора вышел молоденький парнишка со смешными сросшимися бровями. – Беги к его благородию, Ерофею Калистратычу и спроси, не примет ли он переселенцев. Бегом!

Не прошло и минуты, как посланец вернулся и повел нас сначала по лестнице, потом коридорами пока постучавшись не открыл высокую дверь.

- Все заходьте! – Скомандовал посыльный, освобождая проход.

Мы прошли в кабинет градоначальника и выстроились в порядке главенства и, по совпадению, роста.

- Кхм… - Кашлянул, оглядывая строй широкий в плечах мужик с окладистой бородой и кустистыми бровями. – Ну, кто такие? Что надо? – Его густой голос внушал уважение и батя чуть не дал петуха в начале своей фразы.

- Горшечники мы, кхы-кхы, - прокашлялся и продолжил, - ищем для себя место, где нужны умелые руки. Работы мы не боимся и кое-что могем. Вот, ваше благородие, примите! Наша работа! – Он подошел к столу, за которым заседал глава и развернул холстину, в которую была завернута одна из копий нашей «крестьянки». – Примите от всего сердца.

Глава управы взял пальцами бывшего ратника изящное изделие и, погладив его глянец, с одобрением рассмотрел со всех сторон.

- Да-а… Красота – как есть! И чего это такие мастера к нам приехали? Вам, небось – в столицу надо! С таким и к императору не стыдно подойти с подношением.

- Так это… Того самого… - Батяня поплыл, и я поспешил перехватить инициативу.

- Так мы от кабалы ушли. А в столице ничуть не лучше. Кто будет считаться с простыми мастеровыми. Узнают, что мы можем – и пожалуйста! Посадят за забор, и дальше своего носа белого света не увидишь. Скажи, тятя!

- Все так. Стало быть… - Подтвердил отец и вытер пот со лба.

- Горшки то можете лепить? Или только «красоту» для глаз? – Хитро прищурился глава города.

- Если есть в округе нужная глина – не сумлевайтесь! Семь лет в гончарах. Мать наша тоже мастерица, детки лепят неплохо и к делу старание имеют. Будут вам горшки. – Отец наконец справился с волнением и выдал вполне приличный рекламный слоган.

- Глина имеется. И гончар нам нужен. Берем! Прошка! Отведи к писарю, пусть запишет поселенцев, а затем отведешь в ремесленную слободу у южной стены. Там наш Фрол, век бы его не видеть, с глиной возится. Короче, гони его и заселяй этих. – И уже к нам, - есть деньги на первое время? Или подкинуть?

- Все есть, ваше благородие! А чего нет – прикупим. При деньгах мы.

- Вот, все бы так! А то понаедут голодранцы. Давай им жилье, оружие и девок, самых лучших, ха-ха! А тут тебе и с деньгами и с девками со-своими. Подрастут – станут как мамка - красавицами! – Мамка зарозовела щеками, а отец не понял, радоваться ему или начать переживать. – Все с богом! Заселяйтесь, обустраивайтесь и прошу завтра с отчетом. Чего есть и что нужно для вашей работы. А там и задел вам определим, что и в каком количестве надо будет изготовить.

Глава 5

Окрыленные таким скорым решением животрепещущего вопроса с проживанием и трудоустройством, наша ватага направляемая посыльным из управы довольно быстро добралась до ремесленной слободы, расположившейся вдоль внутренней части защитной стены города. Вокруг еще слышались звуки различных трудовых процессов и голоса соседей, умолкнувшие при нашем появлении. Вездесущие дети окружили наш фургон, соседи в возрасте позволили себе поглазеть поверх невысоких заборов, а Прошка пройдя через калитку распахнул ворота во двор гончарной мастерской. Чалого не нужно было приглашать дважды, и он уверенно поспешил к навесу, где имелись привязи для коняшек.

- Слава богам! – Воскликнул Фрол, услышав вердикт городской главы. – Тьфу, - плюнул на комок глины никак не хотевший стать будущей посудой и с радостью скомкав фартук побежал собирать вещи.

- Вот вам мастерская, тут вам и изба за стенкой. Сами разберетесь? – Спросил городской посыльный.

- Спасибочки, Прохор. А не подскажешь, где нам ливер измененной животинки продать? – Поспешил я с делом, так как нужно было скорее продать ценные ингредиенты, пока они не начали портиться.

- У зельевара, конечно. Только, Прошка я. – Далее он объяснил как найти этого самого зельевара, и мы бросив все дела на Леху и женщин, подхватив котомки с горшками, поспешили по указанному адресу. Сделав один лишний круг по закоулкам, уточнили у прохожих местонахождение искомой лавки, мы зашли в полутемное в свете заката помещение и воззрились на полки уставленные пузырьками, бутылками и прозрачными банками с различным содержимым.

- Чего изволите? – Мы перевели взгляды в сторону голоса и с удивлением обнаружили за прилавком невысокого худого мужчину с моноклем в глазу.

- Так это… самое…- вступил батя.

- Продать! - Закончил я и принялся выгружать горшки из своей котомки. – Яйца и член, желчный пузырь, почки, давай отец свои горшки! Печень, сердце, селезенка, непонятная хрень. Все!

Аптекарь оглядел ряд разнокалиберной посуды и спросил:

- Где взяли? Когда убили, кого?

- Так мы, стало быть, и прибили животинку из пищали. – Преодолел свое косноязычие папаня. - Кабан это был измененный. Вот с такими клыками! Еще и рога были небольшие, аж три пары. Не доезжая Жаворонков это случилось. Два дня как назад. Часа два разделывали, еще три в лопухах везли, а потом в Жаворонках льдом обложили.

Зельевар сунул свой длинный нос по очереди в каждый горшок и довольный изобразил на лице радушное выражение.

- Жаль, что мозги не привезли. И рога было бы неплохо… - потер подбородок и продолжил, - вы торопитесь? Что-то я вас раньше не видел.

- Никуда не торопимся. Мы горшечники. Теперь тута будем жить, на месте Фрола. Только вещи бросили и сразу к вам, - ответствовал отец.

- Вот и хорошо! Будет и у меня к вам заказ на посуду. А то Фрол… Ладно, не будем его поминать. Так что, дам вам хорошую цену в знак нашей взаимной выгоды в дальнейшем. Только завтра. Осмотрю все внимательно и посчитаю без обид. Идет?

- Нам не к спеху! – Обрадовался отец. – Только завтра дел много, боюсь не успеем. Вы делайте как надо, а мы придем - как освободимся. Как к вам обращаться сударь?

- Зовите Шарием Окуловичем. А вас как уважаемый?

Мы назвались, взрослые пожали руки, и выйдя из лавки я и отец уже не торопясь побрели в нежданно обретенное жилище, внимательно разглядывая город, в котором предстояло прожить неизвестно сколько времени. Народу кругом хватало. Еще по дороге мы сталкивались как с попутными, так и встречными гужевыми транспортами, одиночными и групповыми следовавшие в этот самый крупный город недалеко от границы Пустоши. Дальше были только сторожевые крепости с гарнизонами. И в сложившихся обстоятельствах именно этот город стал одной из главных перевалочных баз, куда стекалась большая часть охотников этого региона, желавших продать свою добычу. Тут ее поджидали постоянные скупщики, купцы-челноки приехавшие за редким товаром, а также ремесленники, потребители мяса и еще куча случайных людей приезжавшие в эти края с разными целями.

Дома нас ждал наскоро приготовленный маменькой ужин, состоявший из толстых ломтей кабанятины, больших кусков хлеба из Жаворонков и нарезанных овощей оттуда же. Сочное и ароматное мясо зашло со свистом и уже попивая морс, я вспомнил, что есть такое мясо рекомендуется всем, у кого активировался источник магии. И тем более тем, кто хотел стать магикусом, способным сотворить достаточно сильное воздействие с помощью своего источника. Как я понял, наиболее эффективно для одаренного, получалось работать во взаимодействии с магическими кристаллами, которые добывались опять же в глубине аномальной зоны. Эти похожие на драгоценные камни из моего прошлого только всегда в виде четко выраженной шестигранной призмы, были разных цветов и оттенков, от прозрачных, до черных и, если магикус пропускал через такой кристалл свою энергию, то получал совершенно определенный эффект, в зависимости от свойств, заточенных в призмах, рожденных в различных аномалиях внутри огромной Пустоши. Такую информацию по крупицам собрал я к этому времени об одной из самых прибыльных статей дохода добытчиков пустошей. И теперь настал момент, когда я стал ближе ко всем этим богатствам и к всей этой истории с магией, чем девяносто процентов проживающего населения в Новой России. Надеюсь, что рано или поздно я доберусь до них…

Дом горшечника порадовал большой печкой в гостевой комнате и еще двумя смежными комнатами примыкающие к широкой задней стенке печи, которую полагалось топить в холодные сезоны. В каждой комнате имелось по два топчана и родители немного неожиданно для себя оказались в полном уединении от своего детского сада, чем без сомнения воспользовались на всю катушку. Звуки этого жизнеутверждающего процесса хоть и слабо, но доносились до моих ушей, пока я рядом с дрыхнувшим без задних ног брательником пытался разложить по полочкам имеющуюся информацию и составить план-прогноз на ближайшее будущее. Уловив донесшийся из-за стенки очередной финишный стон маменьки, пожелал им удачи в производстве очередного братика или сестренки и, поймав рассредоточенным взглядом плавающие в воздухе загогулины, постепенно погрузился в крепкий сон абсолютно счастливого человека.

Утро весеннего дня порадовало чистым небом, и семья дружно позавтракала в атмосфере общего веселья и предвкушения поскорее начать исследование доставшегося нам хозяйства. Маменька с Катькой занялись окончательной разгрузкой фургона и обустройством быта, Лешка пошел знакомиться с местной «братвой», а мы с отцом принялись проверять производственное оборудование. Глина в яме имелась в наличии, но была на наш взгляд похуже, чем в Торске, а печь для обжига одним только своим видом вызвала наше обоюдное удручение.

- Да-а… - протянул папаня, разглядывая нелепое сооружение. – Она же никак не должна давать нужную температуру! Где продухи?! Смотри. Она уже треснула. Того и гляди развалится. Придется городу еще подождать новых горшков. Давай, Мишка! Переоденемся и разберем это недоразумение по кирпичикам.

Не откладывая, мы так и поступили. Справились ближе к вечеру и отмывшись от сажи быстро набросали список необходимых материалов.

- Пиши, - диктовал отец, - два воза кирпича, три воза дров, воз глины на запас и еще один гончарный круг. Пока все. Остальное сработаем сами. Давай неси в управу, а я тут пойду плотника поищу. Нужно вам кровати сделать в два этажа. Пора вам спать по отдельности, раз уж нам достались такие хоромы.

- А к зельевару когда пойдем? – Мне показалось заманчивым завязать более тесное знакомство с разбирающимся в довольно сложном деле умным человеком.

- Завтра сходим. Пока кирпич привезут, то, да се… Заодно и на торг зайдем, прикупим для хозяйства кое-чего.

Я лихо пробежался по улицам города, притормаживая в оживленных местах, и потратил пару минут, с интересом разглядывая группу вооруженных искателей приключений явно вернувшихся из очередного похода, ведя за повод несколько крепких лошадок груженных объемными тюками. Вот! Загорелые несмотря на весну лица, еще долго мелькали в моей памяти, утверждая в том, что идея витающая на закоулках моих перспективных планов имеет место быть. Идея была совсем не оригинальной и заключалась в том, чтобы тем или иным образом попасть в группу подобных добытчиков. Я не сомневался, что без проблем смогу доказать свою полезность. Одно то, что я физически могу видеть магические энергии могло мгновенно дать карт-бланш в осуществлении этой затеи, но я вполне обоснованно предположил, что обнародование таких способностей тут же приведет к нежелательным последствиям. Такой необычный специалист немедленно понадобится сильным мира сего и участь моя может стать весьма незавидной. Поэтому, остается взрослеть, набирать массу и тренировать умения, что позволит охотникам признать меня ограниченно полезным в своем походе. А еще… Если я пройду инициацию… То можно и тишком воспользоваться своим читерским умением, ссылаясь на открывшие магические способности. При должной осторожности, приобрету опыт, заслужу доверие, еще немного подрасту и можно будет начинать думать о самостоятельном походе или в компании одного, двух доверенных подручных. Жалко Лешка младше на два года. На год бы меньше – и можно было бы идти вместе.

Такой план родился параллельно забегу моей тушки до управы и обратно. Список у меня приняла забавная тетушка в канцелярии, Прошка отсутствовал и деловая часть заняла у меня всего пару минут. Получив, таким образом, свободу выбора, я потратил оставшееся время в изучении еще не посещенных районов города, найдя место сосредоточения постоялых дворов для охотников и купцов и определив, где находится городской рынок.

- Мишка! – Первый полноценный день на новом месте закончился, и мы с Лешкой забрались в свою общую кровать. Понятно, что перед сном надо пообщаться и братишка делился своими впечатлениями, перемежая вопросами ко мне, отвлекая от дум. – Мне мальчишки показывали настоящий амулет! Они даже за стену бегают, представляешь! Пойдем с ними?!

- Пойдем… Построим печку, наделаем гору горшков – и пойдем.

- У-у! Так и лето закончится!

- Оно еще не началось, - я прикинул в уме вероятные сроки, - думаю, если мы с тобой поможем отцу, то к середине лета справимся. Надо постараться Леха. Так просто дома не раздают. Завтра же начнешь тренироваться на круге. Пока мы с батей сложим печь, ты с Катькой должны набить руку. И мамку на это дело приладим. Так что, забавы кончились… Пока.

Леха горестно вздохнул, понимая что я прав, и на следующий день вся семья трудилась в поте лица возрождая зачахшую гончарную мастерскую. Печь мы сложили за три дня, потом двое суток сушили, разведя слабый огонь. И, наконец, заложили первую пробную партию изделий, подготовленных женской половиной нашей семьи.

- Фух, Мишка! – Отец вытер пот, щурясь на пламя в раскочегарившейся топке. – Кажись, нормально шпарит! Пойдем, выпьем квасу. Передохнем малек.

На следующий день принялись доставать остывшие за ночь изделия. Отец подхватил стоящий сверху сосуд и, щелкнув по пузатому боку кувшина, прислушался к звонкому звуку.

- Ай, мы молодцы! Справились, слава богам. Принимай товар малышня!

Дальнейшие дни потекли как у негров на плантации, где мы непрерывно вертели тарелки, горшки и прочие перечисленные главой управы необходимые сосуды. Все мои и Лешкины хотелки остались побоку, что, впрочем, не сильно сказалось на нашем боевом настрое. Зато, как только мы получили первые деньги за сданную продукцию, я тут же уговорил папаню взять пару крепких подростков в подручные. Детей в слободе хватало с избытком и не всем находилось дело в семейном бизнесе. Поэтому их родители с большой охотой сдали их нам на руки, строго наказав прилежно трудиться и освоить доходную профессию как можно лучше. Мой хитрый план – освободится в дальнейшем от необходимости быть привязанным к каждодневному труду, приобрел первую основу, тем более, что имелись еще немало желающих занять место нанятых подручных. Именно поэтому я не жалел своих знаний и времени, привлекая наших работников, а иногда и просто любопытных мальчишек к работе на гончарном круге, выбирая наиболее способных и рукастых. Так что еще через неделю у нас уже были четыре подсобника, которые сделав всю работу в подготовительных процессах, азартно крутили учебный круг, соревнуясь друг с другом за качество получаемых форм.

К обещанному Лешке сроку, и даже немного раньше, я смело мог сказать, что мы добились своей цели. Посуды мы за это время изготовили немало. Городской заказ резко снизился, гостиные дворы и таверны тоже восполнили нехватку керамических изделий, и так как мы значительно опережали бой посуды, выпуском наших крепких горшков, то резко снизили темпы производства, заполняя постепенно складской сарай.

- Все, тятя! С завтрего мы с Лешкой работаем только до обеда. – Я решил поговорить с родителем, так как до смерти хотелось прикоснуться к чуду магии и посетить наконец зельевара с целью вдумчивого разговора. – И то, если будет заказ. Мы и так в последние дни только баклуши и бьем. Не лепить же нам никому здесь ненужные статуэтки!

- Хорошо, Мишаня, - отец ни секунды не задержался с ответом, давно понимая, что у старшего сына в этой жизни явно другой интерес. – Я и сам хотел тебе предложить, да ты меня опередил. Вижу же, что ты у меня птица совсем другого полета. А уж горшки лепить и без тебя охочие найдутся.

Получив таким образом благословление от родителя, я на следующий же день прикупил на рынке бутылку вина, круглый пирог с мясом измененного зайчика и отправился к Шарию Окуловичу с визитом. В лавке, когда я хотел зайти, был посетитель и я прикрыв дверь дождался пока тот не закончит свои дела. Огляделся и убедившись, что никто не торопиться к дверям под рекламной вывеской «Самых лучших зелий», зашел внутрь, воплощая на лице свою самую лучшую улыбку.

- Здравствуйте, дядя Щарий!

- Давно не виделись. Заболел что ли, кто? – Аптекарь принялся протирать пустой сосуд, ожидая моего ответа.

- Я вот вам принес! Пирог с зайчатиной из пустоши, вино. А дома все здоровы и от батюшки вам привет. Давно хотел навестить вас, только вот работы было через край. Теперь, слава богам, вроде заказов поменьше, да и помощники появились, вот и зашел. Не могли бы вы поделиться малой толикой своих знаний со мной? А я вам могу помочь в меру моих сил. У вас же нет помощника?

- Кхе, кхе… - Усмехнулся зельевар, - а почему бы и нет! Заходи, пообщаемся… - Сказал, кивая на дверь в углу, - напомни, как тебя зовут?

- Мишка, я, - радостно ответил, проходя в помещение похожее на химическую лабораторию. – Как тут у вас! Вы, наверное, магикус!

С химией, как и все выпускники советской системы образования, я был знаком в общих чертах, но тут были совсем другие исходные составляющие и итоговый продукт, с толикой волшебного эффекта.

- Без одаренности – зельеваром не стать. Так что, без понимания магии здесь никак нельзя. Вот смотри… Тут - я настаиваю травы, тут выпариваю настои, а тут смешиваю разные порошки, чтобы получить нужное зелье.

Я проявил искренний интерес к его рассказу и задал несколько вопросов, поразив создателя волшебных микстур в самое сосредоточие его увлечения. Забыв о пироге, он рассказывал и рассказывал, видя в моих глазах понимание и практически будущего коллегу, соскучившись по общению на так любимую им тему. Что ж… Звезды сошлись, увлеченный своей профессией нашел заинтересованного слушателя, и я с удовольствием окунулся в море информации, открывая нараспашку свои впитывающие как насос молодые мозги.