Когда расцветут маки

Пролог

— Когда расцветут маки?

Вопрос Марка застал меня врасплох. Он разрезал тишину неожиданно, без приглашения, как обычно. Марк никогда не нуждался в приглашении. Этот несносный мальчишка снова перелез через забор в сад моей семьи. Просто чтобы спросить о маках.

— В конце мая должны. Но весна была холодной, поэтому, скорее всего, в июне. — я закатываю глаза, лишь мысленно, и отвечаю на вопрос. Читать морали бесполезно. Никогда не работало.

— Они красиво цветут? — Марк пробурчал вопрос куда-то себе в грудь, пока тщетно пытался оттереть футболку. Задел окрашенный участок забора. Вещь была безнадёжно испорчена непрошенной кляксой. Поделом. Нечего в чужие дворы через заборы лазить. Существует калитка.

— Да, только недолго.

— Прям как люди. — я чуть не выронила секатор, которым пыталась обрезать пару лишних веток у кустарника. Следующий вопрос оборвал моё удивление на полуслове. — А как это происходит?

— Красный бутон раскрывается, оправляясь от долгого сна. Растекается алым пятном на тонком зелёном стебле. Затем лепестки отмирают.

Я всё-таки отрезала эти дурацкие ветки. Инструмент щёлкнул пару раз и отправился в ящик. Не то, чтобы мне нравилось работать в саду, но это был отличный способ сбежать из дома хотя бы на время.

— Похоже на выстрел в голову.

— С чего ты так решил? — я удивлённо посмотрела на Марка.

— Посмотри сама, Хлоя.

Глава 1. «Икебана»

Её взгляд больше не хранил в себе отблесков жизни. Лицо стало тусклым на фоне алого пятна. Финальным штрихом на бледном полотне стали изувеченные ткани, вставшие на пути безжалостной пули. Длинные локоны не разметались по полу как заблагорассудится. Напротив, каждой пряди убийца отвёл собственное место. Словно писал картину, мазок к мазку. Светлые локоны, утопая в крови, приобретали новый оттенок. Кровь стирала человеческие несовершенства. Маскировала их, запечатывала.

С телом обошлись достаточно аккуратно, в некоторой степени даже нежно. Никаких дополнительных увечий и синяков не виднелось. Только начинающие появляться трупные пятна. Кроме искорёженных участков кожи лицо ничего не портило. Ненужные кровавые следы были убраны. Девушка, лежащая в луже собственной крови, уже не смогла бы помочь следствию. Но её труп мог. Место преступления, способ убийства, прости господи, подача результата деятельности очередного мерзавца — могли о многом рассказать. Нужно только уметь слушать.

Хлоя умела. Отчасти в этом и заключалась её работа: слушать послание от преступника, расшифровывать сообщения, написанные кровью жертв. И это письмо отчего-то казалось ей слишком знакомым. Почерк, который девушка уже где-то видела.

— Хлоя Вебер, что скажете? — поинтересовался начальник опергруппы, Игорь Озёрский. Он помогал своей новой подчинённой быстрее освоиться и параллельно следил, чтобы она не создавала проблем.

Девушка не ответила. Она задумчиво разглядывала замершую во времени картину: мёртвого человека на полу. Что-то не давало следователю покоя. Липкое чувство сковало Хлою, мурашками распространилось по телу. Ощущение чего-то знакомого. Своего рода дежавю.

Она подошла ближе к трупу. Криминалист кинул в сторону девушки недовольный взгляд. Он хотел по привычке отогнать любопытного следователя, но вовремя вспомнил, что его работа уже была завершена.

Подошвы лакированных туфель вдавили в линолеум мельтешащие искорки пыли. Хлоя опустилась на корточки неподалёку от тела. Она жадно всматривалась в лицо, пыталась понять, была ли знакома с умершей, видела ли её где-то. Замершие в ужасе глаза, распахнутые за пару секунд до смерти, выглядели стеклянными. Некогда насыщенный зелёный оттенок радужки растерял почти весь цвет. Её звали Мария. И она уже не была похожа на ту себя, что лучезарно улыбалась на фотографии с выпускного в университете. И дело было далеко не в отсутствии улыбки. Скорее, в отсутствии жизни.

«Мария, Мария, Мария...Откуда я тебя знаю?»

Мысли в голове следователя носились с невыносимой скоростью. Где-то в затылке прошла болезненная пульсация. Ноющее ощущение совершенно не помогало сконцентрироваться на деле. Юное лицо перед глазами начинало смазываться. Аккуратный маленький нос убитой девушки, пухлые потрескавшиеся губы слились воедино, затем разбрелись на свои места вновь. Хлоя моргнула несколько раз, протёрла глаза, приводя себя в чувства. Она плохо понимала, говорили ли остальные эксперты что-то. Возможно, Игорь пытался узнать у своей подчинённой, в порядке ли она. В ушах звенело. Мозг отказывался думать о чём-то, кроме странного ощущения знакомого, исходящего от мертвеца.

Пухлые губы, зелёные глаза, светло-русые волосы, нежные черты лица, университет, направление журналистики...Зелёные глаза, журналистика, пухлые губы, волосы, губы, глаза. Мария.

Смутное воспоминание постучалось в задворки разума. Хлоя вздрогнула от неожиданного предположения. Марк, лучший друг детства, учился на журналиста. В том же университете. Но он был старше умершей, они не могли обучаться на одном курсе. Возможно, пересекались, когда он уже заканчивал обучение. Тогда Маша была первокурсницей. Марк рассказывал Хлое все свои тайны, желания, удачи и неудачи. И о светленькой девушке с необыкновенно зелёными глазами.

Хлое стало совершенно дурно. Мерзкий комок тошноты подкатил к горлу. Марк говорил... Говорил о том, что влюблён в девушку, она была младше него... Девушка с ярко-зелёными глазами. Журналистка. Неопытная, наивная, но пробивная. Он очень в неё верил.

Голова разболелась окончательно. Нужно было срочно остановить поток мыслей. Идея казалась безумной и несбыточной. В конце-то концов, мало ли зеленоглазых светловолосых девушек обучалось в этом университете? Хлоя не видела Марка уже много лет. Их общение странно расстроилось, впрочем, ничего сверхъестественного в этом не было. Многие отношения разрушаются по мере взросления их участников. Хлоя вдруг вспомнила, что не ответила на вопрос.

— У неё лицо слишком чистое. Словно бы вытерли от крови. Не находили тряпку? — Хлоя поднялась и отошла от тела. Она покрутила головой по сторонам, тщательно рассматривая комнату. Девушку поражала окружающая обстановка. Ничего вокруг не говорило о произошедшем. Труп, лежащий на простыни из крови, выбивался из общей картины. Обычно места преступлений выглядели грязно. Испорченные вторжением чужих ужасающих фантазий квартиры теряли свой уютный облик. Но комната Марии оставалась такой же яркой и тёплой, какой была до происшествия.

— Нет, тряпки обнаружено не было. Есть пара кухонных и банных полотенец, но они чистые. Следов крови на них нет, замытых в том числе. Тот, кто это сделал, забрал тряпку с собой. — Лицо Игоря с каждым словом становилось лишь мрачнее. Всё это складывалось в не самую приятную картину. Преступление выглядело подчёркнуто аккуратным, тело было приведено в практически идеальное состояние, прослеживался определённый сценарий. Но вот какой? Это не было самообороной, не было убийством с целью грабежа — ценные вещи покорно лежали на своих местах. Разряженный ноутбук, включенные, но молчаливые колонки, всё, что можно было бы неплохо продать, осталось нетронутым.

— Осторожничает, значит. На умывальнике тоже ничего нет?

— Да, криминалисты не нашли практически ничего. Неизвестный старался ничего не касаться. Есть пара смазанных следов на волосах, но они почти полностью разрушены кровью.

— Тряпку забрал, значит был без перчаток. Опасался, что на ткани что-то останется. — выдвинул предположение Дмитрий Грачёв, криминалист.

Хлое понравилась его идея. Девушка дополнила:

— Возможно, принёс её с собой. Выглядит так, словно всё было спланировано заранее. К слову, расположение её волос вам о чём-нибудь говорит? Может, напоминает что-то?

В комнате на пару мгновений повисла тишина. Дмитрий Грачёв захлопнул чемодан с инструментами и стал понемногу собираться. Здесь ему делать больше было нечего. Всё, что можно было найти, он нашёл. Остальные сотрудники просто выполняли свою работу, не отвлекаясь на психологические головоломки. Игорь Озёрский устало потёр переносицу.

— Чёрт его разберёт, просто разложил аккуратно. Может, медитировал так, больной ублюдок. — Игорю было комфортнее представлять убийцу в мужском роде, так как он считал оскорбление женщин низким поступком.

Хлоя обошла тело вокруг, сосредоточила внимание на кровавой композиции. «Ну, не факт, что больной». Девушка не любила делать поспешных выводов, но она понимала усталость Игоря, в последнее время на него много навалилось. Повышение, хоть и было для него желанным, принесло с собой кучу новых обязанностей и ответственности. Приходилось не только ловить преступников, разгребать бесконечные распри между нерадивыми и слишком ответственными жителями, но и обучать новоприбывших сотрудников. Хлоя была новичком из категории тех, на кого можно возлагать надежды. Но это не отменяло того, что она — новичок и требует пристального внимания.

Вебер снова обошла труп, но уже по обратному маршруту. Аккуратно уложенные пряди напоминали ей что-то...

— Цветок.

Игорь поднял взгляд на подчинённую. Ему иногда трудно давалось понимание этой девушки. Она словно находилась где-то в себе большую часть времени. Хлоя прочитала оттенок непонимания на его лице и поспешила пояснить:

— Смотрите, если подумать, что голова — это сердцевина, то волосы — лепестки. Ещё и уложены по определённой схеме. Хорошо бы понять, что именно за цветок. Возможно, схема расположения лепестков упростит понимание. Но, конечно, стоит учитывать, что рисунок из волос может быть неточным.

— Интересное предположение, Хлоя. Вы разбираетесь в цветах? — Не слишком хорошо. У моих родителей был сад, я проводила там много времени. Знаю некоторые виды.

— Займётесь этой теорией? И, если получится, разберитесь, что флористика могла забыть в таком деле, как убийство.

— Да, конечно. Что-то ещё?

— Подготовьте отчёт о сегодняшней «находке». Сдайте завтра до обеда.

Хлоя еле удержала себя от недовольного вздоха. Так уж у них в отделе повелось, что большую часть бумажной волокиты скидывали на новичков. Поборов раздражение, девушка всё же ответила:

— Как скажете.

Глава 2. «Нарушитель стабильности»

— Да твою ж мать! Хлоя, уберёшь ты свои чёртовы коробки или нет, в конце концов?

Скромную комнатку в одной из жилых «панелек» украшали только пара чемоданов, немного мебели и наполовину распакованные коробки с вещами. Об одну из них и споткнулась Юлия, соседка Хлои. Пострадавшая недовольно фыркнула. Неожиданное столкновение чуть не выбило у неё из рук телефон и прервало невероятно важное обсуждение сплетен. Юля бросила гневный взгляд в сторону Хлои. Та слишком увлечённо разглядывала практически пустой лист в Word. «Невероятно занимательное занятие, судя по всему. Уж куда интереснее, чем прибрать за собой» — Юля закатила глаза и ушла в свою комнату, параллельно жалуясь на соседку в динамик телефона.

Хлоя смотрела в экран так долго, что начали болеть глаза. Оформленная шапка отчёта смотрела на девушку в ответ. Единственный текст, появившийся на листе за последний час. Почему-то гипноз не сработал и документ сам себя заполнять не стал. Девушка прикрыла веки, приложила прохладные пальцы к вискам. Руки Хлои часто бывали холодными по непонятным ей причинам. Девушке не помешало бы отвлечься. Документация — самая ненавистная часть работы, можно сказать, у большинства людей, вне зависимости от профессии. Хлоя Вебер не исключение.

Она встала из-за стола. Слишком резко. Тело отозвалось глухой болью. Девушка подошла к коробкам, параллельно разминая спину. Недавний переезд доставил кучу хлопот. У застрявшей в рабочей рутине Хлои банально не доходили руки до уборки. Но прибраться всё-таки стоило. Юля бывала порой очень заносчивой, если ей что-то не нравилось. Ссориться с соседкой не хотелось. Лишний стресс.

А стресса у Вебер и так хватало. Практика, на которую способную выпускницу полицейской академии добродушно согласился взять отдел полиции в Америке, закончилась досрочно. Девушка была вынуждена вернуться в Россию, в срочном порядке искать квартиру и врываться в работу с ходу. Местная полиция давно положила взгляд на перспективный кадр. Ну и не обошлось без пары рекомендаций. Только всё случилось куда раньше, чем планировалось. Времени на передышку не было. Причины спешки Хлое выяснить не удалось. Всё, что она узнала — кто-то очень настойчиво за неё просил.

А теперь ещё и это странное убийство. Чёткое, чистое, аккуратное, даже с сюжетом. «Что убийца хотел сказать этим?». Хлоя уцепилась за коробку, перетаскивая её ближе к стене. Провернула то же самое ещё с двумя. Сверху на картоне красовались надписи: «Книги», «Обувь», «Чёрт знает что». Название последней сперва вызвало у девушки замешательство. Но потом Вебер вспомнила, что сложила туда декор и всякие памятные мелочи. Просто не придумала, как подписать. «Сложить цветок из женских волос. Оригинально, ничего не скажешь. Даже романтично. Последний подарок, что ли?».

Дальше на очереди был чемодан. Хлоя прилетела недели две назад и всё это время не пользовалась шкафом. Чемодан тоже неплохо хранил вещи, а отпариватель помогал этот момент тщательно скрывать. Но пришла пора начинать жить как обычные люди. А они, кажется, используют шкаф.

«Следов взлома на двери и замке не было, как и подозрительных отпечатков. Только следы тех, кто уже посещал жертву накануне убийства. Но все они обладали алиби или не имели чёткого мотива. Мария сама впустила убийцу. Она знала этого человека или была обманута? А может, убийцей и был кто-то из посетителей?».

Опустевший чемодан Хлоя попыталась запихнуть на верх шкафа. Не дотянулась, сходила за стулом и попробовала снова. Попытка оказалась более успешной.

«Опрос соседей практически ничего не дал. К Марии часто заходили одногруппники, но был ли кто-то незадолго до убийства никто не знал. Ничего не видели и не слышали. Выстрел, к слову, тоже. Тело нашли всего лишь спустя пару часов после смерти. К умершей пришла подруга, чтобы поработать над совместным проектом, а дверь оказалась не заперта».

Хлоя всё больше погружалась в раздумья. Она частенько оказывалась захвачена мыслями, когда занималась бытовыми делами. Девушка решила вернуться к коробкам и разобрать хотя бы одну. Для этого ей нужен был нож. Она пошла на кухню, так как её канцелярский резак пропал без вести ещё в Америке.

«Проект той девушке придётся заканчивать одной. Видимо, пистолет был с глушителем».

Вебер неосознанно кивнула, соглашаясь со своими же выводами.

«Гильзу не нашли. Домофон старого образца, без видеосъёмки. Нужно дождаться видео с камер наблюдения у подъезда. Сразу их получить не удалось. Какие-то проблемы с сотрудниками. Запил, что ли кто. Бардак».

Острое лезвие с лёгкостью расправилось со скотчем. Хлоя решила начать с коробки «Чёрт знает что», потому что в ближайшее время ей было не до книг, а нужную обувь она уже распаковала.

Девушка разрезала неаккуратные полоски скотча и раскрыла картонное хранилище. Содержимое этой коробки вызвало у Вебер неосознанную улыбку. Верх ящика был заполнен открытками, сувенирами и подарками от её американских друзей.

Хлоя обладала отвратительной памятью на важные события в её жизни. Она была способна запомнить любую незначительную мелочь по работе, небольшие шероховатости на листах досье, которые ей доводилось держать, ухмылку какого-нибудь подозреваемого. Но запомнить памятные даты или события из собственной жизни Хлое было тяжело. Отчего-то её мозг мог накапливать воспоминания исключительно о паршивых временах. Но девушка нашла компромисс со своей забывчивостью. Она копила физические напоминания о важном.

За неосознанной улыбкой последовала осознанная тоска. Затем — ожидаемая злость. Хлоя держала в своих руках напоминание о той счастливой жизни, о которой она и мечтать не могла, будучи подростком. О жизни, которую она собственным трудом соткала из пустоты и надежд на лучшее будущее. В её руках находился лишь отголосок того счастья, что она кропотливо создавала целые годы. Отголосок счастья, которое у неё отобрали.

Хлоя опустила коробку на пол и не слишком грациозно толкнула её под стол ногой. Разберёт когда-нибудь потом, когда будет готова взглянуть в глаза реальности. Сейчас же осознание ситуации било по девушке слишком сильно и больно. Пытаясь сторговаться со временем, она выпрашивала себе минуты для адаптации, просила о мгновениях затишья, чтобы обдумать план действий. Но время никогда не бывало милосердным.

Оно нарушило только-только проявившую себя стабильность грубым выстрелом в лоб студентки Марии.

Глава 3. «Леди цветов»

Комнату, залитую светом, наполняла нежная мелодия из колонок. Деликатным битам составляли компанию звуки клацанья по клавиатуре. Девушка увлечённо работала за ноутбуком, наконец-то заканчивая реферат. Она вернулась к титульному листу, чтобы с чувством выполненного долга дописать в графе «выполнил» свои инициалы: М. П.

Завершенная задача значительно подняла Маше настроение. Она сохранила документ и упорхнула со стула. Слегка пританцовывая, девушка закрыла окно, опасаясь сквозняка.Её яркая студенческая жизнь, работа и учёба не позволяли лишний раз болеть.

Подпевая любимой песне, Мария захватила косметичку и направилась за туалетный столик. К ней через пару часов должна прийти одногруппница. Девушки планировали провести некоторое время за выполнением совместного задания. А после Маша собиралась украсть свою гостью на прогулку. Подруге она так и сказала: «Погода отменная, мы обязаны погулять! Ещё мне наконец-то пришёл заказ, обязательно нужно забрать с пункта выдачи».

Подготовив всё необходимое, Мария принялась за макияж. Ей хотелось создать на своём лице что-то такое же лёгкое и нежное, как погода за окном. Если девушка сможет отразить хотя бы частичку весеннего тепла, то миссия будет выполнена.

Нужно было настроиться. Для этого Мария с дотошностью, присущую журналистам, искала подходящий трек в плейлисте. Спустя пару минут жестокого отбора по комнате разлились ноты песни «Lady Of The Flowers» в исполнении Placebo.

Первые аккуратные движения кистью пришлись на лоб, нос, щеки. Маша распределяла тональное средство, всё больше погружаясь в музыку. Ей нравилась эта песня так, что девушка включила повторение композиции. Она была готова слушать этот трек вплоть до лишения слуха. Соседей Маше было не жаль. Она прививала им хороший вкус в музыке. По крайней мере, ей так казалось.

—It seemed to last for hours... — пухлые губы двигались, вторя голосу певца из колонок.— It seemed to last for days...

Маша прервалась, набирая на пушистую кисточку тени. Ей осталось лишь накрасить ресницы, чтобы завершить образ. Он получился таким, как девушке и хотелось: нежным и лёгким. Сверкнув своими зелёными глазами в зеркало, Мария продолжила подпевать:

— This lady of the flowers... And her hypnotic gaze...

Её идеальное времяпровождение нарушил стук в дверь. Судя по всему, не первый. Кто-то настойчиво, но не громко барабанил по входной двери. Нехотя, Маша оторвалась от своего занятия. Она даже не стала выключать музыку, полностью уверенная, что кто-то ошибся адресом.

— Да иду, иду...

Стучать перестали. Лёгкими шагами студентка подобралась к входной двери, провернула замок и отворила её. О том, что не посмотрела в глазок, Мария пожалела моментально. Человека, стоящего перед ней, девушка хотела видеть меньше всего на свете.

Воспользовавшись её замешательством, мужчина шагнул в квартиру, закрывая за собой дверь. Щелчок, с которым та захлопнулась, отрезал пути к отступлению и оборвал все надежды избежать неприятного разговора.

— Здравствуй, Мэри.

Телом Марии овладел озноб. Она позабыла о ярком солнце, пении птиц и тепле на улице. В её маленькой вселенной резко воцарилась зима, непрошенная и гадкая.

«Мэри». Лишь один человек называл её так. Он дал ей это имя и не использовал никакое другое. Когда-то Мария любила это прозвище, но теперь оно было ей ненавистно. Отойдя от шока, девушка начала злиться.

«Да как ты вообще посмел сюда прийти...»

Подгоняемая растущей агрессией, девушка разомкнула губы в гневной тираде, но не произнесла ни звука. Дуло пистолета, стыдливо прикрытое глушителем, смотрело Маше аккурат между бровей. Блестящий на солнце металл значительно поубавил желание возмущаться. Солнечные зайчики, бегающие по глянцевой поверхности, хоть и были естественным явлением, смотрелись неправильно.

Её затрясло намного сильнее, чем пару мгновений назад. Растущий в горле крик застрял на середине пути, остановленный страхом. Распахнутые в ужасе глаза заполнились слезами. Её взгляд стекленел и обезличивался, поддаваясь инстинктам. Маша, хватаясь за жалкие попытки сохранить свою жизнь неизменной, нетронутой, пыталась прохрипеть хоть что-то. Но она лишь беззвучно бормотала «не надо».

Девушка нашла в себе смелость, чтобы заглянуть своему мучителю в лицо. Последнее, что она увидела — улыбку, тронувшую тонкие мужские губы. Раздался странный звук, что-то обожгло лицо и ворвалось в её череп. Затем всё померкло.

Он подхватил её аккуратно, не касаясь обнажёнными участками кожи. Прижал к себе хрупкое женское тело и оттащил его вглубь квартиры. Габариты прихожей совершенно не подходили для его дальнейших планов. Войдя в комнату, он выволок уже мёртвую девушку на середину помещения. Аккуратно положил её таким образом, чтобы не задеть девичьи волосы. Отошёл, чтобы посмотреть со стороны. Прикинул, насколько ровно лежит тело.

На фоне продолжали звучать энергичные биты и голос солиста Placebo, но неизвестный этого не замечал. Он был слишком увлечён действием, развернувшимся на его импровизированной сцене. Момент смерти значил для этого убийцы ничтожно мало. Это было всего лишь средство для достижения более высокой цели — очищения. Мужчина достал из кармана чёрной худи платок и направился в ванную. Натянул рукав на ладонь, чтобы провернуть ручку крана, не касаясь её оголённой кожей. Сполоснул ткань в холодной воде и вернулся к телу Марии.

Мэри, его милая Мэри, оказалась гнусной предательницей. Он выделял её из толпы обыкновенных, обезличенных женщин, считал совершенно иной. Но она его обманула.Мужчина кинул взгляд на бездвижное лицо, мимика которого застыла навсегда. Теперь девушка не отличалась от остальных ничем. Неживая, немёртвая (метастазы смерти ещё не успели коснуться юного тела), фарфоровая кукла, красивая и пустая. Он не испытывал к ней ничего, кроме презрения. Но он всё исправит. Мария пройдёт омовение водой и кровью, он смоет с неё все грехи. Теперь он вернёт ей должок, теперь-то он сможет о ней позаботиться так, как нужно. Так, как никто бы другой не смог.

«Excuse me, I apologize» — колонки продолжали звучать также мелодично, как звучали для своей хозяйки. Только новый слушатель на их старания внимания совершенно не обращал.

Больше Маша не услышит своих любимых песен. Эти пухлые губы не откроются, чтобы повторить за солистом, пластичное тело больше не станцует под излюбленные ноты. Мелодия, что обещала отличный день, превратилась в реквием.

Глава 4. «Череда (не)случайностей»

Хлоя выбежала из троллейбуса сразу же, как только дверцы открылись с мерзким скрипом. Больше, чем заполнять документацию, девушка ненавидела передвигаться на общественном транспорте. Будний день гарантировал толкучку в маленьком пространстве и большие скопления людей повсюду. Уже в который раз Хлоя обещала себе разбогатеть и приобрести, пусть и не самую дорогую, но свою машину.

Вебер вышла на остановке недалеко от университета, в котором обучалась Мария Панкратова. Мария — убитая выстрелом в голову девушка, которая ещё пару дней назад приезжала на учёбу тем же маршрутом. Возможно, на том же самом старом троллейбусе.

Хлоя и сама не сильно отличалась от пробегающих мимо неё студентов. Природа одарила девушку миловидной внешностью, по которой было трудно угадать возраст. Единственное, что выдавало в ней следователя — униформа. Одежда Хлои однозначно привлекала внимание, чего Вебер старалась не замечать. Девушка понимала, что людям просто интересно, зачем следователю приходить в университет гуманитарных наук. Но осознание этого не мешало Хлое испытывать раздражение от повышенного внимания окружающих.

Поэтому до входной двери она добралась быстро. Показав служебное удостоверение на пункте охраны, девушка прошла в вестибюль, где её уже ждали. О визите полиции сотрудники университета были заранее уведомлены.

Встретила Хлою невысокая возрастная женщина. Весь её вид так и намекал на высокую должность, занимаемую в этом университете. Подчёркнуто аккуратно собранная причёска, неброский брючный костюм в синих тонах... Хлое стало интересно, всегда ли эта дама настолько тщательно следила за своим внешним видом? Уж не для неё ли так расстаралась сотрудница? Впрочем, всё это было не столь важно. Визит в университет в принципе оказался вынужденной мерой. А вынудили полицейских показания родственников Марии, которые почему-то знали о ней неприлично мало. Ни с кем общается, ни чем увлекается их родная кровь, они не знали. Для некоторых даже сведения о месте обучения Маши оказались новостью.

Хлоя видела этих людей, помогала опрашивать. И оказалась совсем не удивлена тому, что Мария сбежала из дома и стала устраивать свою жизнь самостоятельно. Теперь уже мёртвая девушка ранее хорошо зарабатывала на фрилансе, поступила на бюджет в университет... Семья не смогла бы её обеспечивать. У них, увы, были другие приоритеты. Опрос родственников оказался бесполезным, так как многие из них либо находились в состоянии алкогольного опьянения, либо из этого состояния только-только вышли. Да и родственников у Маши было немного. Большая часть родословной уже покоилась в земле. Скорее всего, Марию похоронят рядом с ними.

«Интересно, хотелось бы этого умершей? Посмертно быть связанной с людьми, от которых при жизни она так стремилась убежать?»

Хлою заносило. В этом мире она презирала больше всего две вещи: пьянство и ложь. И то, и другое, здорово потрепало Вебер нервы в своё время. Теперь же алкоголь вмешался и в её работу, то и дело тормозя расследование. Это дело с каждым днём всё сильнее угрожало угодить в тупик. Как выяснилось, девушка, нашедшая тело, была не сильно близка с Марией. Видимо, наученная горьким опытом Маша подпускала к себе только избранных, проверенных людей. Но общалась при этом со многими и в обществе держалась уверенно. Мария сохраняла лицо на публике, чтобы никто и не подумал о том, что за спиной у неё — пьянки, потасовки и прочие прелести жизни с алкоголиками. Всё, что удалось узнать полезного — Маша крепко дружила с девушкой с другой учебной группы Ирой. Именно за этим Хлоя отправилась в университет. Найти ту самую Иру.

— Что в мире творится-то! Такая девочка была хорошая, активная, всегда и везде успевала, училась хорошо, активничала... И ведь нашёлся какой-то урод... Вы, извините, не спросила ваше имя?

Сопровождающая следователя женщина не замолкала ни на секунду. Бесконечный поток слов то ли был способом скрыть волнение, то ли служил отвлечением от каких-то других проблем. Хлое строить догадки на этот счёт было не интересно. Стены университета давили на неё морально, напоминали о стажировке в полиции США, когда Вебер только-только закончила полицейскую академию. Промолчать было бы странно, поэтому девушка ответила:

— Хлоя Вебер.

— О, какая необычная фамилия! Меня, если что, Василиса Михайловна зовут. Вы, Хлоя, сами-то не боитесь? Тоже молодая, красивая девушка, а ходите одна... Как Вас вообще занесло на такую работу?

— Мне нравится моя работа. И я не одна.

Девушка демонстративно похлопала по кобуре, закреплённой на ремне её штанов. Да, Хлоя действительно была не одна. У неё за спиной — годы подготовки и непрекращающиеся тренировки. А ещё табельное огнестрельное оружие. Сопровождающая вопросов больше не задавала, но и замолчать окончательно не решилась. Под рассказы об истории университета Хлоя и Василиса Михайловна дошли до нужной аудитории.

Дверь лекционного зала была открыта, поэтому слова преподавателя разносились по коридору, отскакивали от стен и блуждали по зданию. Хлоя невольно вслушалась. Мягкий мужской голос звучал не торопливо, чётко и ясно, чтобы точно донести суть:

— Многие печатные издания рядом с названием публикуют девиз, который тоже подчеркивает тематическую направленность, позицию газеты или журнала. Как и у любой популярной компании есть своя миссия, известная практически каждому клиенту, так и у газеты или журнала имеется предназначение. Если эту миссию выставить напоказ, то у издания появится так называемая душа и собственный шарм.

Тембр его голоса завораживал. Красивая поставленная речь располагала к тому, чтобы вникать в представленную информацию. Хлою удивила такая подготовленность к выступлению. Среди всех известных ей лекторов встретить хотя бы одного с более-менее внятной дикцией было удачей. В полицейской академии, где обучалась Вебер, преподаватели жутко любили тараторить. Хлоя даже немного позавидовала студентам журфака в этом университете. Но, возможно, что этот преподаватель — большое везение и для такого учебного заведения. Кто знает, может он параллельно работает на телевидении?

«Интересно, у него на лекциях всё равно кто-то умудряется заснуть? Наверное да. Студенты же...»

Хлоя по привычке анализировала всё происходящее. Хотя снаружи девушка и выглядела незаинтересованной, мысленно она уже оценила ситуацию и успела пару раз заблудиться в размышлениях.

Тем временем Василиса Михайловна вошла в аудиторию, жестом пригласив следователя за собой. Не слишком церемонясь, женщина прервала лекцию и попросила отпустить студентку Щербакову Ирину на пару минут. В зале повисла тишина, никто не откликнулся. Только на самом дальнем ряду началось шевеление. Кто-то из студентов пихнул спящую Иру в плечо. Когда девушка растерянно подняла голову, ей указали на стоящих у выхода из аудитории Василису Михайловну и Хлою Вебер.

Когда Ира собрала свои вещи и стала спускаться по лестнице, Хлоя избавилась от лишних мыслей и сосредоточилась на студентке. Ира выглядела, мягко сказать, неважно. Чрезмерно бледная кожа сильно выделяла тёмные круги под глазами, копна чёрных волос была небрежно собрана в пучок. Взгляд потухший, глаза — раскрасневшиеся. По этим деталям Хлоя поняла, что парой минут беседа не ограничится. С выбором информатора она не ошиблась, попала прямо в точку — с убитой студенткой Ира была близко знакома. В противном случае, не проревела бы столько времени и не стала бы себя истощать. С другой стороны — разговор обещал быть эмоциональным и долгим.

Когда Ирина спустилась, Хлоя вышла из аудитории вслед за Василисой Михайловной. Вебер не заметила то, как пристально на неё смотрел молодой преподаватель, чью лекцию бесцеремонно прервали.

Девушки прошли в тесный кабинет, Василиса Михайловна первым же делом открыла окна на проветривание. Весна, резво вступившая в свои права, уже начинала перебарщивать с теплом. Поэтому в помещении было душно. Для того, чтобы Ире было комфортнее, Хлоя закрыла дверь. Оставалось надеяться только на ветер и на то, что открытых окон будет достаточно. Вебер прошла вглубь комнаты, сняла с себя китель, повесила его на спинку стула и села. По другую сторону стола уже сидела Ирина.

— Так, ну всё, не буду вас отвлекать, если что-то нужно будет, то я здесь недалеко, в 201 кабинете, слева по коридору.

С этими словами Василиса Михайловна покинула помещение. Возможно, это было самовнушением, но в тишине, повисшей после её ухода, Хлое удалось наконец-то расслабиться. Вебер не любила болтливых людей. Ира молчала, не решаясь заговорить первой. И это уже вызывало у Хлои небольшую симпатию.

— Щербакова Ирина Андреевна, всё верно? — Хлоя достала из рабочего портфеля протокол опроса и, вооружившись ручкой, начала его заполнять.

— Д.. — Ира, видимо из-за долгого молчания, сразу не смогла ответить. Лишь первые звуки слетели с её языка, девушка закашлялась. Поэтому студентка ограничилась лишь кивком.

Хлоя вспомнила, что перед отъездом в университет набрала из дома воды. Она достала небольшую бутылку из портфеля и протянула Ире. Щербакова жест оценила, сразу же отпила воды, чтобы смочить горло. Говорить теперь будет значительно легче.

— Итак, Ирина, прежде чем мы начнём нашу беседу, мне нужно заполнить некоторые данные о Вас. Много времени это не займёт. Вы готовы?

— Д-да, да. Готова.

Хлоя внесла всю необходимую информацию в бланк. Пару раз она случайно начинала писать на английском, но во время себя останавливала. Не испортить протокол получилось лишь благодаря быстроте реакции. Если речь Вебер ещё удавалось контролировать, то механическая память подводила — язык сам переключался в её голове во время письма.

— Ирина, как долго Вы общались с Марией Панкратовой?

— Мы со старших классов школы дружим... То есть, дружили... Я перевелась в 10 классе в школу, где она училась, из-за переезда. Маша сразу меня приметила, как новенькую и помогла влиться в коллектив. Так и подружились.

Голос Иры звучал тускло. Казалось, даже лектор в соседней аудитории излагал материал более чётко. Хлое приходилось сильно напрягать слух. Перебивать только успокоившуюся девушку не хотелось. Лишняя тревога могла замедлить опрос, чего Вебер старательно избегала. Духота кабинета уже начинала ей надоедать.

— Почему вы не пришли в полицейский участок, раз располагали информацией о жертве?

Хлоя заметила, как дёрнулась Ира на слове «жертва». Студентке резало слух такое обращение к её покойной подруге. Этот факт, как и то, что реакция не была наигранной, уже о многом говорили. В мыслях Хлоя сделала себе пометку, что в разговоре с Ирой будет называть Марию исключительно по имени, без всяких профессиональных терминов.

— Извините... Я собиралась, сегодня, после пар. Но Вы меня опередили. Понимаете, когда я только узнала об... этом... Моя жизнь на какое-то время остановилась. Всё до сих пор как в тумане...Мне хотелось немного успокоиться, прежде чем идти.

Судя по стремительно собирающейся влаге в глазах студентки, успокоиться ей не удалось. Впрочем, Хлоя её не винила за эмоции. Чем раньше девушка переживёт свою утрату, тем легче ей будет вернуться к обычной жизни. Не без шрамов на психике, конечно, но с минимальными потерями. Эмоции начинали брать над Ириной верх, поэтому её следовало отвлечь. Хлоя решила позадавать отстранённые вопросы.

— Маша хорошо училась?

Ирина шмыгнула пару раз, стала усиленно моргать, чтобы смахнуть слёзы. Она судорожно вдохнула, а на выдохе ответила:

— Да, она была отличницей почти по всем предметам.

— Какие цветы Мария любила?

Этот вопрос был не обязательным. Но Хлоя задала его не просто так. Следователю ещё предстояло выяснить, что за цветок символизировала собой икебана из Машиных волос. Стоило попытаться спросить о предпочтениях покойной. Мало ли.

— Кажется, тюльпаны. Да, тюльпаны, такие, знаете, с пушистыми лепестками.

Хлоя была благодарна тому, что Ира не стала уточнять для чего следователю эта информация. Внятно ответить на такой вопрос девушка бы не смогла.

— Хорошо, Ира. Скажите, пожалуйста, состояла ли Мария в отношениях?

— Последние несколько лет — точно нет. У неё, знаете, было жутко болезненное расставание с каким-то парнем, с тех пор в серьёзные отношения она не вступала.

— Можете рассказать подробнее?

— К сожалению нет, Маша не любила об этом рассказывать. Она редко говорила о своей личной жизни кому бы то ни было. Но в те времена она была очень дёрганной, могла вспылить на ровном месте, но затем всегда извинялась... А потом всё наладилось, через время. Тот парень вроде уехал, и Маше стало свободнее дышать.

— Это произошло, когда Маша училась на первом курсе?

В тесном кабинете стало ещё тяжелее дышать. Несмотря на духоту, по спине у Хлои побежали мурашки. Факты складывались очень интересным образом.

— Не помню точно, но, скорее всего, да. Там просто затяжная история была... Эта ситуация долго мучила Машу, хоть она и скрывала до последнего...

— Может быть, Вы помните имя того парня? Какую-то информацию?

— Нет, простите, не помню... Честно говоря, даже не уверена, что Маша называла его имя... Но он вроде бы чем-то творческим занимался. На день рождения подарил Маше картину. Сам нарисовал.

Если Хлое не изменяла память, Марк не рисовал. И никогда не интересовался такой деятельностью. Девушка слегка расслабилась. Её угнетала подозрительность к лучшему другу детства. Возможно, она просто устала. Возможно, Хлое стоило бы побольше спать. А, может быть, ей следовало прислушаться к своей интуиции. Но жизнь, к сожалению, подсказок не давала. Или девушка их старательно не замечала.

— Думаете, он может быть причастен к... произошедшему?

Ира уже не плакала. К боли в её глазах примешались надежда и ненависть. Хорошая смесь для того, чтобы двигаться дальше. Плохая — в долгосрочной перспективе.

Хлоя пока ничего не думала. Ей катастрофически не хватало информации. Уставший мозг следователя уже начинал скреплять друг с другом не связанные факты. Она неосознанно искала связи там, где их, вероятно, не было. И это обстоятельство начинало девушку тревожить. Впрочем, Ире это знать совершенно необязательно.

— Я просто выполняю свою работу. Итак, Ирина, у меня ещё пара вопросов и на этом мы закончим.

Хлоя задала студентке несколько вопросов, которые она для себя вывела в блок «дежурных». Были ли у Марии конфликты, враги, странности в поведении и всякое в таком роде. «дежурными» Хлоя их считала лишь по той причине, что они зачастую не приносили никакой пользы.

Когда опрос был окончен, а Хлоя уже собиралась уходить, в кабинет вошли без стука. Молодой парень замер на пороге. Если Вебер правильно запомнила внешность, то тот самый, что рассказывал лекцию о миссии газет. Видимо, Хлоя и Ирина заняли помещение, предназначенное для сбора преподавателей.

— Мы уже уходим, извините за беспокойство.

С этими словами Хлоя положила бланк и ручку в портфель и покинула кабинет. Обрадованная тем, что покидает душную комнату, девушка совсем забыла про оставленный на стуле китель.

Тем временем преподаватель прошёл глубже в помещение. Его беспокоило состояние студентки Щербаковой. Эта девушка — одна из лучших по успеваемости на потоке. Её имя настолько часто звучало в разговорах преподавателей, что невольно запомнилось.

— Ира, ты в порядке?

— Да, Егор Александрович, всё нормально.

Она произнесла эти слова настолько безэмоциональным тоном, что вызвала лишь большее беспокойство. Яркий солнечный свет гулял по её осунувшемуся лицу в попытке приукрасить положение дел. Но даже солнцу не удавалось придать настолько бледной коже красок.

— Я, кажется, пропустила большую часть вашей лекции.

— Не волнуйся об этом. Если хочешь, я могу отдать текст выступления.

Девушка кивнула с благодарностью:

— Да, это было бы очень здорово.

Егор Александрович хотел поставить свой портфель на стул, чтобы достать нужные листы. Остановил его чужой китель, который задумчивая леди-следователь оставила.

— Так, я отлучусь на минутку и всё тебе передам, когда вернусь. Побудешь здесь недолго? Я оставлю сумку с ноутбуком.

— Да, хорошо. Я вас подожду.

Егор аккуратно снял китель со спинки стула, повесил вещь на руку и выбежал из кабинета. Насколько он знал, покупка новой формы или отдельного её элемента — дело затратное и муторное. Да и упускать такой повод для знакомства с симпатичной девушкой не хотелось. Хлоя, сама того не подозревая, чем-то зацепила молодого журналиста, преподающего в университете. Была в ней какая-то недосказанность, загадка. Мужчина даже не до конца понимал, что именно влекло его: романтический интерес или профессиональное любопытство к очередной загадке.

Он нагнал Хлою, когда та в ступоре остановилась перед воротами. Видимо, девушка осознала, что одного элемента из её наряда не хватает. В странном для него игривом порыве, Егор спрятал руку с кителем за спину. Хлоя обернулась, удивлённо посмотрела на Егора, вставшего перед ней. Смазанный жест девушка заметила, но значения этому не придала.

— Вы что-то хотели,...? — Хлоя замялась, так как не знала имени молодого преподавателя.

— Зовите меня Егор.

— Вы что-то хотели, Егор?

Хлоя выглядела незаинтересованной. Она смотрела на Егора снизу вверх из-за ощутимой разницы в росте. Взгляд же её обдавал холодом и безразличием любого, на кого был обращён. Егор едва сдержал в себе желание поёжиться.

Он чуть не отказался от своей идеи разыграть небольшую сцену, но в итоге решил, что попробовать стоило. Если он сможет вызвать улыбку у этой хмурой девушке — сочтёт это личной победой.

— Хотел пригласить Вас на....

— Не интересует.

«Грубо. Резко. Интересно», — подумал Егор.

Реакция девушки, по идее, должна была оттолкнуть мужчину. Но Егора такая рьяная защита раззадорила. Эта девушка явно что-то скрывает или чего-то опасается!

— А если я скажу, что у меня есть кое-что, способное Вас заинтересовать?

Хлоя не удержала эмоции и подняла бровь. Теперь её лицо было воплощением скептицизма. Не став испытывать терпение девушки, Егор вытянул руку с кителем перед собой. Реакция Хлои не заставила себя ждать: складка между бровей разгладилась, лицо приобрело более спокойное выражение. Вебер испытывала облегчение от того, что ей не придётся снова тащиться через весь университет под непонятливые взгляды учеников.

Но перед девушкой встала другая проблема: решивший поразвлекаться журналист.

— Ну, допустим, Вы меня заинтересовали.

Хлоя сложила руки на груди, с некоторой толикой высокомерия посмотрев на Егора, нагло захватившего ЕЁ вещь.

«Скрутить бы его прям тут, заломить ему руку, да отобрать МОЙ китель, без лишних разговоров. Но сочтут, наверное, за превышение полномочий... Да и что его трогать, помочь ведь хотел. Просто дурак». — Хлоя размышляла над возможными вариантами событий. Но ни один из них не казался девушке достаточно адекватным. Что же, придётся играть по правилам наглого журналиста. Или, сделать вид, что она поддалась.

У Егора было своё мнение на этот счёт. «Лёд тронулся» — пронеслось в его голове. Мужчина понимал, что сильно заигрываться не стоит. Но тем не менее, его шалость начинала давать плоды. Теперь Хлоя была заинтересована в происходящем.

— Давайте так, Вы мне — номер телефона, я Вам — китель. А там уже как пойдёт.

«Никак не пойдёт» — подумала Хлоя, но вслух сказала другое:

— Договорились. Записывайте.

Девушка улыбнулась, чтобы Егор подумал, что она купилась на его уловки и побыстрее отстал. Радость, отразившаяся на лице мужчины была искренней, в отличие от её. Вебер даже стало немного совестно: не слишком ли она груба с журналистом, который ей пока ничего плохого не сделал?

Именно эта мысль остановила Хлою от того, чтобы заблокировать новый контакт в телефонной книге.

«Если что, всегда успею это сделать. А парень-то вроде и неплох», — Вебер прижала к себе возвращённый китель и пошла в сторону автобусной остановки.

Егор проводил следователя взглядом, а после вернулся в университет.