Когда рак на горе свистнет
Часть I. Холод в природе, холод в душе. Глава 1. У закрытой двери
АТ 02.01.2026 г.
Молодой человек со странно-звучным именем Борислав лихо притормозил под окнами старенькой подмосковной хрущёвки и невольно залюбовался оставленными шипованными колёсами следами: загляденье. Кто-то боится ездить по снегу, но он, Борька Быков, – малый не промах. Приятно чувствовать себя первооткрывателем.
Снег, мороз, яркое утреннее солнце, снегири, клюющие на ветке ягоды красной рябины – что может быть чудеснее? Прямо настоящая новогодняя открытка, а не бытовой пейзаж.
Заботливо накрыв машину защитной плёнкой, чтобы снег не собрался на лобовом стекле и не превратился в наледь, Быков схватил с заднего сидения огромный туристический рюкзак и поспешил на четвёртый этаж в хорошо знакомую квартиру.
Позвонил в звонок раз, два… пять… восемь…
Тишина была ответом.
Быков чуть нахмурился, но потом понятливо заулыбался, когда сопоставил слишком очевидное:
– Вот я балда. Сегодня ведь 30, а не 31 декабря. Инна на работе. Ладно. Сюрприз будет. Где там были мои ключи…
Рыться в рюкзаке пришлось довольно долго, поскольку изначально шебутной Борька не рассчитывал, что ему вообще удастся улизнуть сюда, тем более, в предпраздничный день, однако парню повезло, и он прямо сейчас находился в Подмосковье.
На Новый год.
Целых три дня тишины и нормального сна в объятьях с любимой.
Вот это подфартило.
Ещё и поест вкусно: Инна готовила довольно неплохо, хоть Борька и предпочитал в целом что-то менее острое.
К удивлению Борислава, ключи не подходили. Осмотрев повнимательнее дверь, парень понял, что замок в двери недавно меняли.
Борька несколько приуныл. Вот ещё новости! Это в связи с чем произошла рокировка? Что в его отсутствие такое приключилось?
Ну вообще-то… Вообще-то…
Ну да, ну да. За полгода могло произойти всё, что угодно: потоп, взрыв газа, банальное желание поменять старенькую дверь 70-х годов на что-то понадёжнее.
Это… разумно.
Парень перестал ковырять ключом ни в чём не повинный замок, плюхнулся на рюкзак и устало облокотился головой о стену: сам виноват. Летел на крыльях любви и даже не позвонил, не предупредил. Хотел устроить сюрприз. Приятно было думать, как удивлённо и восхищённо широко распахнутся карие глаза любимой. Как Инна запрыгнет к нему на руки. Как поспешно сменит свой милый домашний розовый махровый халатик (зачем? очень уютная вещица, которая выгодно подчёркивала все женские округлости!) на юбку и футболку или домашнее платье. Как начнёт суетиться и хлопотать по дому, спеша накормить усталого гостя и обустроить его с максимальным комфортом.
Потом, после еды, Борька непременно помоется и, если не отрубится от двойного удара тёплой ванны и плотной еды, устроит настоящую вакханалию азарта в постели своей девушки.
Блин, а куда он презервативы кинул? В правый или левый карман рюкзака? А сколько вообще их осталось дома в тумбочке? Есть хоть пара штук?
Мысли неспешно перетекли на очевидное: надо было сообщать о приезде. Чуть посомневавшись (Борька всё-таки искренне надеялся устроить приятный сюрприз), парень достал из кармана телефон и начал звонить своей девушке. К удивлению, никто не отвечал на звонок, а последний вызов попросту сбросили, так ничего и не объяснив.
Борька со вздохом спрятал телефон в карман куртки и принялся размышлять. Вывод был простой: Борислав Быков – тугоумный эгоистичный кретин. 30 декабря – время годовых отчётов. Небось, Инна вовсю носится по офису, злая и голодная, а он её отвлекает дурацкими несвоевременными звонками.
М-да. Тупица. Надо же, так не сопоставить даты и факты.
– Весь мир не вращается вокруг меня, – задумчиво произнёс Борька. – Надо брать в расчёт окружающую реальность. У людей плановые работы и своя жизнь. Глупо обижаться. Ладно, в машине подожду.
Ничего другого не оставалось. Не в подъезде же сидеть на голом полу.
Глава 2. Время неопределённости и сюрпризов
Ближе к четырём дня во дворе дома появилась Инна, таща в руках многочисленные разноцветные пакеты, довольно объёмные и, вероятно, тяжёлые.
Борька кое-как разлепил усталые веки и приободрился: наконец-то.
Инна какая-то серая и осунувшаяся, надо признать. Немудрено: годовой отчёт все соки выжимает, ясное дело. Ещё и сотрудники её отдела лодыри отъявленные, девушка не раз жаловалась на этот факт, искренне не понимая, почему нельзя разгильдяев уволить, чтобы набрать нормальных специалистов. Тех, кому действительно по нраву геймдев, и кто хочет развиваться в этой нише, а не просто чаи гонять, курить каждые двадцать минут и требовать повышения зарплаты на ровном месте. В конторе была дикая нехватка квалифицированных кадров, и офисные нахалы это хорошо знали. Смены попросту не было, а учить студентов с нуля под свои персональные запросы начальник не считал нужным.
Борька схватил с заднего сидения свой безразмерный рюкзак и поспешно открыл дверцу машины. Подкравшись на цыпочках к своей девушке со спины, парень закрыл Инне ладонями глаза и прошептал:
– Привет! Я приехал! На три дня приехал! Это сюрприз! Скорее входную дверь открывай!
Лицо Инны, и без того серое, стало намного серей.
– Действительно, сюрприз. Тебя ещё для полного счастья сегодня мне не хватало.
– Ты что, не рада? – удивился Борька, поправляя на плечах рюкзак.
– Ликую, – ровным тоном ответила Инна. – Не знаю, куда от своего счастья деваться. Ты же сказал, что не приедешь встречать Новый год. Что у тебя дела. В самой жёсткой форме сказал. Велел тебя не ждать.
– Удалось вырваться, – привычно суховато пояснил Борька.
Удалось. Ага. Как лаконично ответил. Такая истерика у начальства была…
Впрочем, не стоит об этом. Наверняка Инна сей героический поступок оценит.
Инна, однако, вообще не оценила свалившегося в последний момент на её голову парня.
– Я есть хочу, – признался Борис. – Давай быстрее в дом войдём, а?
После этих слов и без того мрачное лицо Инны стало ещё мрачнее:
– Где ночевать планируешь?
– У тебя. А что, есть альтернатива?
– Друзья. Группа. Коллеги.
– Уволь, – скривился Борька. – Я к тебе спешил. Всё утро тут проторчал, тебя ожидая. А ты трубку не брала и замок зачем-то сменила. Или это хозяйка чудила?
– Нет, замок поменяла я, – опровергла девушка.
– Зачем?
– Не хотела, чтобы ты… Впрочем, это не важно. Сменила, и всё.
Инна, посомневавшись, поставила на заснеженный бетон свои многочисленные пакеты и неспешно достала из кармана куртки кодовые ключи, чтобы открыть дверь в подъезд.
Снова взяв в руки пакеты и сумки, девушка резюмировала:
– Входи. Ешь. Ночуй. Не выгонять же тебя. Кстати, лифт не работает. Смысла брать твой баул нет.
– Не страшно. Я рюкзак дотащу. Он не настолько тяжёлый, да и тяжести мне таскать не привыкать, – хвастливо похлопал себя по груди Борька.
Инна посмотрела на свои пакеты и с горечью произнесла:
– Тебе да. Не тяжело. Ладно, идём. Всё-таки не чужой человек.
Глава 3. Кризис
Пять минут спустя парочка оказалась в съёмной квартире Инны, чистенькой и благоустроенной.
Борьке всегда нравилось, как домовитая Инна обустраивала свой быт, умея из самых простых вещей создать настоящую магию семейного очага.
Да, в доме было уютно. Сюда хотелось возвращаться, но Инна, понятное дело, в святая святых пускала немногих. Борьке вот повезло.
Однако парень не мог не признать, что в этом рафинированном рае вкусной еды, тепла и заботы среди вязаных крючком салфеточек и упорядоченных статуэток он быстро начинает скучать и рваться в те же горы или к морю. Стихия, природа, вызов – вот что ценно. И всё же здорово, когда из лютого бездорожья и промозглого ада ледяных пустынь есть, куда возвращаться. Туда, где уютно поваляться на диване денёк-другой, накрывшись тёплым пледом и бездумно скролля новостную ленту в телефоне.
Парень швырнул свой перепачканный глиной рюкзак под вешалку и только тогда заметил, что Инна по-прежнему не демонстрирует привычной радости. Ладно, улица и лестница, это всё-таки общественное пространство, но дома-то чего? Неужели настолько устала? Даже обнять-поцеловать сил нет?
– Где ж ты так рюкзак извозюкал? – с грустью рассматривала испачканную глиной стену прихожей Инна.
Борька неопределённо помотал руками:
– Ну… В горах был. Не тут. Не в России.
– Это я поняла.
– Щелевое скалолазание.
– Мгм.
Инна скорбно поджала губы. В глазах девушки явно читался упрёк. Мол, ну и ну: на хобби с дебильным канадским инструктором из Сквомиша время нашёл, а на меня нет. Значит, я приоритет номер два (если вообще не три или четыре), а не один. Но было что-то ещё. Что-то, чего парень не понимал. Пока не понимал, и это его сильно беспокоило.
– Ты… Подстриглась? – неуклюже попытался наладить диалог парень. – И цвет сменила.
– Некрасиво? – с вызовом произнесла девушка.
– Красиво, – поспешно опроверг Борька. – Но с длинными чёрными я больше привык. Почему так… внезапно решилась?
– Остро почувствовала, что нужны перемены. Рваная «Шегги» и краска на пару тонов выше показались неплохой альтернативой. Это бунт.
– Перемены, значит. Бунт…
Долго ходить вокруг да около Борька не стал. Он хотел конкретики. Не ради этих непонятных настроений любимой Быков приезжал.
– Зайка, в чём дело? Что случилось?
– Контора на грани разорения, – хмуро ответила Инна. – Я гендира предупреждала, что так дела не делаются. Что сроки нельзя нарушать. Что владелец конторы такого попустительства не простит. Что блатные работники, любимчики технического директора…
– А-а-а… грустно. А пожрать есть чё? – перебил девушку Борька.
Ясно. Грусть от потери высокой должности выедает мозг. Новую найдёт. Инна – редкая умница. Любой начальник её с руками оторвёт.
– Где-то были макароны, – вздохнула девушка. – А ещё я через два часа к родителям в Татарстан уезжаю. Билеты на поезд куплены давным-давно, прости, я не отменю эту поездку. Даже ради тебя.
– А я? – не понял Борька.
Новая информация оглушила парня.
Вот это поворот. Столько всего провернуть, чтобы вместо…
Нет, погодите-ка… в голове не укладывается… Значит, Борька из Сквомиша, как сумасшедший, на частном рейсе летел не в Питер на закрытый корпоратив, а в Подмосковье…
Чтобы…
Чтобы что? В одиночку встречать Новый год?
Это прикол какой-то? Если прикол, то Борьке он не нравился, поэтому парень ещё раз повторил, но чуть строже:
– Как же я?
– А никак, – взорвалась извечно спокойная Инна. – Я родню почти пять лет из-за тебя не видела. И я хочу к маме, а значит, поеду к маме!
– Семь лет, а не пять, – меланхолично заметил Борька, волком рыская по кухне в поисках чего-нибудь съедобного.
Моральные и семейные проблемы – это хреново, бесспорно, но банальный голод давал о себе знать. Сначала физика, потом лирика. Может, ещё не поздно всё исправить. Сейчас поест, приведёт себя в чувство, а потом разрулит нелепую проблему своей девушки.
Блин, должны же быть в хате консервы или домашние закрутки. Борька ни в жизнь не поверит, что завалящегося домашнего лечо в литровой банке нет или бочонка непременной квашеной капусты. А где пирожки эти… как их… с картошкой и мясом… треугольные… блин, как они называются-то… очпоч… эчпоч… учпуч… короче, где пирожки?
– Семь? Тем более.
– Но я же здесь. Давай вместе отмечать, – настаивал Борька. – Родаки поймут. Всегда понимали. Москва есть Москва.
– Не хочу, – отрезала девушка.
– Почему?
– Реально не понимаешь, Слав? Ты не можешь быть настолько тупым.
– Я действительно не понимаю. Просвети.
– Мы семь лет вместе, – глухо произнесла Инна. – Семь долгих лет.
– Прекрасное число. Восемь – ещё более прекрасное. Знак бесконечности, – гремел пустыми кастрюлями Борька.
В холодильнике было шаром покати, но парень не сдавался.
М-да. Видимо, Инна действительно планирует уехать. Даже борща нет.
Значит, поезд не блеф.
– Мои подруги все замужем, – обратила внимание на очевидное Инна. – С детьми.
– И у тебя всё будет, – обнадёжил парень. – Чуть-чуть подожди. Проекты, дела.
– Сколько подождать? Когда матка отсохнет за ненадобностью? Или когда рак на горе свистнет?
Борька страдальчески скривился:
– В моей ситуации в ближайшее время жениться глупо. Пусть наш рак пока не свистит.
– Согласна. В твоей да. Глупо.
– Умочка, – проворковал Борьке, обнаруживший в духовке кастрюлю с желанной едой.
Её немного, но она есть.
Ура. Колбасы покрошить, и волшебство кулинарии.
– В моей нет. Прости, не так планировала это сказать, но в другой ситуации не получится, потому что я не знаю, когда мы в следующий раз увидимся и увидимся ли вообще. Не смской же подобные новости скидывать. Мы расстаёмся. Я устала жить в бесконечном ожидании прекрасного. Это имитация отношений, а не сами отношения.
Кастрюля с недоеденными макаронами со звоном упала на кафель.
– Мы что сделаем? – неверяще повторил Борька.
Хрен с ним, с дебильной внезапной поездкой девушки в зимний Татарстан. Тут новости похлеще.
– Расстаёмся, – буднично повторила Инна.
– Ты в своём уме? Ты понимаешь, кто я, что я, и как тебе повезло?
– Разумеется. Поэтому давай разойдёмся по-хорошему. Чтобы я смогла лет через десять с теплотой и ностальгией вспоминать проведённые вместе годы.
– Да миллионы девушек мечтают быть на твоём месте, – прошептал Борька. – И это не преуменьшение.
– Рада за них. А я хочу мужика, который всегда будет рядом, в любой ситуации. Не мальчика-зайчика, а именно СОЛИДНОГО МУЖИКА. И не абы какого, а такого, который не побоится выложить в соцсетях совместное фото. Который пообещает приехать и вовремя приедет. Который найдёт возможность встретить вместе Новый год, день рождения, 8 Марта, 23 февраля и много-много других праздников. Который не свалится на мою голову без предупреждения. Который потащит мои сумки на верхний этаж вместо того, чтобы смотреть, как я с ними корячусь. Который, даже если и приедет в гости, сделает это не с пустыми руками, и не будет переворачивать мои кастрюли в поисках вчерашних макарон, а вечером вместо ожидаемых телесных радостей не вырубится беспробудным сном. Мне нужен нормальный домовитый мужик, золотце. Среднестатистический. Не красавец писаный и не звезда. И уж точно не медийная личность, которую носит гастрольным ветром из региона в регион 24 на 7.
– С таким мужиком тебе будет неимоверно скучно, – заметил Борька. – Себе-то не ври. Творческая личность не сможет долго жить рядом со скуфообразным нудным абразиной.
– Зато надёжно. А с тобой, прости, никакой конкретики.
– Я тебе не изменяю, – обеспокоенно произнёс Борьке.
Вот в чём дело. Эта дурочка начиталась чего-то сомнительного в интернете и расстроилась.
Ох уж эти журналисты. Достали домыслы строить, что да как.
– Я правда тебя люблю. Очень-очень, – ломко сказал парень. – И я не такой, как в сомнительных статейках пишут, ты лучше меня это знаешь. Не путай сцену, фан-сервис и реальную жизнь.
Инна досадливо отмахнулась рукой от своего бывшего парня и направилась в ванную, где долго-предолго приводила себя в порядок. Гораздо дольше, чем обычно.
– У тебя всё в порядке? – осторожно постучал в дверь Борька.
– Более чем, – глухо ответила Инна.
– Кому пишешь в телефоне? Я слышу, как ты клацаешь пальцами по телефону.
– Тебе показалось, – уклончиво ответила Инна. – Хотя кому я вру. Вызываю такси.
– Ты… гм… С кем-то встречаешься? Нашла нового парня? Или мужчину? Расскажи, чем он лучше меня. Я же умираю от ревности, и это отнюдь не преувеличение. Мне сейчас очень плохо, зай.
– Нет у меня никого. Нет и не было. Только ты. Я сейчас уеду к родне, поэтому, пожалуйста, Слав… когда будешь уходить, не забудь захлопнуть за собой дверь и выключи газ.
– Я не умею пользоваться газовой плитой, – несколько обиженно буркнул Борька.
– Равно как и готовить, и наводить порядок, и прочее, прочее. Я в курсе. Это ещё одна причина, почему мы расстаемся. Ты бытовой инвалид. Это здорово достало.
– Но я же… Зарабатываю. Много зарабатываю, – растерялся Борислав.
– А мне-то что с того? Мне хоть одна копейка с этого перепала? Ты хоть раз мне жалкий цветочек вяленький подарил? Или тортик купил? Да что тортик! Буханку хлеба!
– Я на дом коплю. Для нас. Да и как мне шастать по магазинам, если меня все узнают, и любой выход на улицу без маски и охраны автоматически превращается в фотосессию?
– А нет никаких нас, Слав. Просто признай это. Ты ко мне привык, вот и всё. Это путь в никуда. Потопим мы друг друга в этом сладко-обманном тумане. Надо отбросить прошлое и настоящее и смело шагать вперёд к будущему. Каким бы оно ни было. Одно скажу точно: в привычной зоне комфорта ничего дельного нас не ждёт.
Инна вышла из ванны и принялась торопливо одеваться, готовясь окончательно уйти.
– Не забудь проверить ручку двери, когда будешь уходить. Чтобы квартира осталась закрытой. Я не на сутки уезжаю, а на много-много больше, – тихо произнесла напоследок девушка. – А так… живи, сколько сам посчитаешь нужным. Вернее, сколько позволит твой чёртов график. Боюсь, речь опять идёт на считанные часы. Слав, не в упрёк, а сугубо для размышления: ты тратишь жизнь на какую-то фигню. Лучшие годы уходят непонятно на что. Подумай об этом. Досадно будет, когда лет через семь ты окажешься абсолютно один. Все заработанные деньги этого мира, равно как и слава, к которой ты так яро стремишься, не подарят тебе ощущения счастья и гармонии. Это пока ты можешь жить, как флюгер, мотаясь туда и сюда, просто в силу молодости, но очень скоро возраст, усталость и болячки дадут о себе знать. И тогда ты сорвёшься, как это делали многие до тебя. Жесточайше сорвёшься. Останови свой бесконечный бег. В этой гонке тебе не выстоять. Новые Славики освоят Олимп и потеснят старых. Публика как пришла, так и уйдёт. А вот близких ты не вернёшь. Думаю, ты догадался, почему я сменила замок в двери. Видеть тебя невыносимо больно. Прощай.
Глава 4. Ретроспектива
Борислав, растерянный и разбитый, долгое время соляным столпом стоял на пороге квартиры, не зная, что ему следует делать.
Так рисковать…
Вдрызг разругаться с продюсером…
И ради чего? Чтобы вместо желанного отдыха получить ЭТО?!!
Жизнь чертовски несправедлива, надо признать.
Поймав себя на мысли, что он вот уже пятую минуту бессмысленно рассматривает завиток на двери, Борька, наконец, отмер и принялся поспешно принюхиваться к себе: запашок от тела, конечно, аховый. Удрал с последних съёмок клипа в Сквомише, даже не помывшись, вот как спешил. Решил, что лучше поваляется в ванной у Инны, чем ещё двадцать минут задержится на съёмочной площадке.
И всё зря.
Жизнь Борислава Быкова, вернее, артиста с дебильным ником S-LOVE, наверное, в пьяном угаре когда-то созданным креативной группой компании «Развитие», вряд ли можно было назвать лёгкой.
В 12 лет талантливого мальчонку родня запихнула в закрытую музыкальную школу с проживанием, где педагоги, нещадно избивая юнца, пытались всеми правдами и неправдами сделать из него великолепного пианиста, благо, задатки были более чем хорошими.
Тогда ещё домашний и милый мальчик ожидаемо психанул, обозлившись на всё и всех. Быть пианистом он совершенно не хотел, а вот брейк-данс привлекал, и такие же любители, как и сам Борька, но чуть постарше, щедро хвалили мелкого, но юркого, упрямого и сильного шкета.
Там, в подворотнях, на самопальной площадке, во время особо извращённого кручения на голове, его и заприметил продюсер, который довольно быстро просек, что большая часть шрамов на руках и шее у пацана явно не от спортивных ушибов. Ласковый голос вкупе с дружелюбностью сделали своё дело: паренёк разревелся на плече у малознакомого мужика, рассказывая без прикрас про свою общажную жизнь, третирования со стороны старших детей и издевательства со стороны педагогов.
Продюсер оказался понятливым. Смотавшись в Апатиты, где проживала Борькина шумная и крикливая, но в целом добрая родня, он в самых жёстких красках описал житьё-бытьё юного «таланта», взывая к совести и долгу. Дядька и тётка (родители Борьки рано умерли), ясное дело, ахнули: рассказам племянника о лютых педагогах они не верили, слишком хорошо понимая, что любому пацану не нравятся муштра и дисциплина. А тут есть свидетель, фотографии и ужасающие видео.
Дядька, самый обычный заводской работяга, грамотно науськанный продюсером и его ушлыми адвокатами, надо признать, навёл знатного шороха в школе, но главная цель продюсера была весьма простой: заручившись однозначной поддержкой рассвирепевшей от вывертов педагогов закрытой школы родни Борьки, он забрал их перспективное чадо под своё крыло, став его официальным московским опекуном.
Первое время у подростка всё было более-менее нормально. Общеобразовательную московскую школу и общагу, ясное дело, никто не отменял, но к ней добавились занятия по спортивной гимнастике, хореографии и вокалу. Борька не был против: и первое, и второе, и третье ему нравилось. В группе было много таких же парнишек-бедолаг из проблемных семей, как и он сам, и коллектив сложился довольно дружным. Иногда дети выступали на городских мероприятиях, но всё же продюсер пока работал главным образом на перспективу, требуя от педагогов одному ему понятные данные.
– Хочешь звезду – не ищи её, а воспитай под себя, – всегда повторял одно и то же во всех интервью Александр Софронович. – Кастинги, хренастинги… Просто работать никто из коллег нормально не хочет. Вкладываться в проблемный долгострой боятся. Я вот не боюсь. Поэтому мои проекты пережили десятилетия, а яркие звёздочки коллег ярко вспыхнули с одним-единственным хитом, и всё. Во всём должна быть система. Развитие. Зритель не дурак. Если он видит, что перед ним пустышка, он охотно потанцует под её хит полгода-год, но не более. Знаете, почему? Зритель понимает, что нового хита от такой звездюли не будет. Пустышка может хайпануть раз и даже два, но заработать на этом вряд ли сможет, а даже если и заработает, то деньги не сохранит. А я сторонник системного подхода. Мои подопечные не только выступают, но и постоянно совершенствуются в разных сферах, поэтому до сих пор на плаву. Сцена – это старт. Мой артист заявляет о себе в юности, но я ведь не дурак, и понимаю: даже самый талантливый танцор вряд ли будет скакать по сцене до 50 лет. А что будет потом? Не думали? А я думал. Раз мой артист УЖЕ популярный, то грех этим не воспользоваться. Поэтому моя компания и я лично всегда ищем достойную альтернативу для всех своих подопечных. Да, сами ищем, а не доверяем выбор этим глупеньким доверчивым мальчикам и девочкам. Мои звёзды не гаснут, а всего лишь меняют место на небосклоне.
Александр Софронович был прав. Его выкормыши, бывшие певички, актёры и танцоры разных жанров, заполнили телевидение и масс-медиа со всех сторон. Другие артисты взлетали и гасли, но компания «Развитие», созданная ещё в начале 90-х, успешно жила и развивалась в том числе и за счёт солидных отчислений продюсеру за «содействие карьере». Это был настоящий сетевой бизнес со множеством переменных, очень выгодный и высокомаржинальный.
В 16 лет лафа талантливого мальчонки резко закончилась вместе с обязательными 9 классами образования. Проще говоря. Александр Софронович посчитал сопляка вполне взрослым для реализации своих целей.
Для начала Борьку запихнули в подтанцовку к одной из популярных продюсерских артисток, но уже через год харизматичный и запоминающийся своей эпатажной причёской парень обзавёлся личным репертуаром, начав покорять эстрадный Олимп.
Быстро стать популярным и востребованным ему удалось довольно легко по нескольким причинам.
Во-первых, продюсер отлично знал своё дело, и его чуйке многие привыкли доверять. Раз товар Александром Софроновичем продвигается, значит, это гарантированно будет востребовано.
Во-вторых, в России-матушке среднестатистический зритель и слушатель с неимоверной нежностью относится к творчеству сироток, и история той же группы «Ласковый май» – ярчайший пример. А Борька действительно был каноническим сиротой, кто бы что ни говорил. И да, пока дядька с тёткой его не забрали к себе, штурмуя соцзащиту с целыми кипами справок, паренёк проживал в детдоме, сполна хлебнув первого горюшка.
В-третьих, надтреснуто-звонкий, откровенно полудетский голосок Борислава задевал в душе самых закоренелых и чёрствых особ какие-то доселе забытые нежные струны. Худосочному Борьке с его огромными вечно грустными глазами хотелось сочувствовать. Глядя на изувеченные пальцы артиста, сохранившие многочисленные шрамы былых дней; пальцы, порхающие огромными белыми ранеными бабочками над клавишами, не плакала только самая бесчувственная тётка, когда Борька старательно выводил в микрофон, стоящий у рояля, строки очередной песни про любовь к матери. Из его уст это звучало особенно трогательно именно потому, что только глухой не слышал про то, что Борька – сирота. Сирота, прошедший ад воспитательной системы детдомов и закрытых школ.
В-четвёртых, волоокий Борька был красив. Не шаблонно-красив и не просто симпатичен, а красив настолько, что перехватывало дыхание. Как в свои 28 лет ему удалось сохранить подростково-хрупкую фигурку с осиной талией, для многих оставалось загадкой. Борька казался неземным вечно грустным эльфом, полупрозрачным и лёгким, и любое его движение на сцене вызывало волны самых разных пересудов у зрителей. Если юные барышни просто млели, видя в артисте недостижимый 2D-идеал, то в дамах постарше Борюсик вызывал чисто материнское желание утешить и накормить так, чтобы парень не смог встать после еды с дивана.
В-пятых, талант-таки имел место быть. Больше танцевальный и инструментальный, чем вокальный, но это даже в плюс: картинка на экране ярче.
Короче говоря, необычайная грусть во взоре, своеобразная красота, болезненная худоба и талант сыграли свою роковую роль, но были и другие причины быстрого успеха. Например, усидчивость и трудолюбие, осмотрительно-выверенные реплики журналистам на всех интервью, умение вовремя заткнуться, а главное, демонстративная свобода от отношений. Для всех фанаток Борька был ТОЛЬКО ИХ любимым мальчиком, и ничьим больше. То, что мальчик давным-давно повзрослел, никому из поклонниц не было интересно. Одиночество артиста, подтверждённое суровым контрактом, охрененно монетизировалось. Борьку быстро взяли в оборот, и парень сам не понял, как так получилось, что он в одночасье оказался всем и всё должен.
Последний отпуск у него был НИКОГДА. На долю Бориса оставались жалкие урывки сна и редкие сбегания до любимой девушки с постоянной боязнью публичного разоблачения. В таких вылазках парень обычно одевался, как последний нарик, лишь бы люди гарантированно обходили его стороной, а любое нахождение на улице было секундным, чтобы никто его не опознал (и, тем более, – о ужас! – не сфотографировал).
Борислав небезосновательно полагал, что многоумный продюсер в курсе его «любовных любовей», но пока парень не перегибал палку и приносил доход, закрывал на периодические закидоны и сбегания своего подопечного глаза. В каком-то смысле это было выгодно и самому Александру Софроновичу: лучше пусть у артиста будет одна постоянная дама сердца, чем сотни разных, от которых потом проблем не оберёшься. Рассказать в самых чёрных красках об очередной загулявшей звезде, а тем паче, похвалиться залётом от востребованного артиста, в телепередаче для домохозяек не мечтала только ленивая особа.
Как бы ни был глуп Быков, лишь в самых общих чертах получивший представление о качественном образовании (склонностей к точным наукам парень не имел, и это было ещё одной причиной, почему продюсер не стал настаивать на окончании 11 класса), но парень быстро понял, что попал. Конкретно попал.
Не фактическое контрактное рабство пугало его (любой контракт рано или поздно истечёт), как то, что девицы в тусовке были весьма своеобразными. Борька даже был рад, что продюсер сурово ограничивал общение своих артистов с коллегами по сцене и, тем паче, поклонницами. Редкий популярный певец мог похвастаться, что общался с любым выкормышем компании «Развитие» вне фан-сервиса или телесъёмок. Александр Софронович, как правило, присутствовал на этих мероприятиях лично, и любые разговоры и попытки перевести общение в менее официальное русло со стороны медийной личности жёстко пресекал, проводя незримую грань между своими и чужими. Со своими – пожалуйста, общайся, сколько влезет, но под надзором. Артисты вне компании – не сметь пикнуть даже в сопровождении охраны и менеджера.
Борька всегда видел в качестве своей спутницы жизни совершенно иной типаж, чем светская львица или популярная артистка. Что-то отдалённо похожее на маму и тётку (других примеров порядочных женщин парень не знал), однако с примесью общих интересов и намного моложе.
И вдруг – о чудо! – однажды пареньку действительно повезло. Не было бы счастья, да несчастье помогло. В самом прямом смысле.
Когда Борька серьёзно заболел бронхитом, вследствие чего не мог петь, продюсер милостиво позволил ему отлёживаться не в больнице или общаге, а дома у дядьки в Апатитах, и то только после того, как парень миллион раз уверил, что не будет выходить на улицу до приезда сопровождающих из Москвы.
Борька, который в таком состоянии никуда бегать вовсе не собирался, согласно кивал головой и больше всего мечтал просто оказаться в постели, чтобы, наконец, выспаться всласть.
Уже через неделю в гостях у дядьки оказался его старый знакомый по буровой со своей многочисленной семьёй. Дядька, запуганный продюсером и его бритоголовыми охранниками, не стал хвалиться знакомым, кто именно у него проживает в одной из комнат. Болеющий племянник, и всё. Да никто особо и не интересовался, слыша душераздирающий кашель полузелёного парня.
Мужики сидели, с ностальгией вспоминали северную вахту в ХМАО, с явным знанием дела рассуждали о фракциях нефти, в то время как ещё начинающий певец S-LOVE, пуская слюни, пялился на фигуристую крепкую девицу, споро нарезающую овощи для салата под бдительным оком его тётки. Оценив, как лихо малая обращается с незнакомыми ему лично электроприборами, в общем-то мало знающий реальную жизнь Бориска мгновенно поплыл, качаемый волнами пубертатного восторга. Особо радовало то, что эта особа вообще не шарила за современные музыкальные течения, поскольку в её семье слушали исключительно рок, изредка включая туда по праздникам татарские и казачьи лихие плясовые. Итогом этих волн и понятных трепыханий стало то, что парочка начала тайком ото всех встречаться.
Глава 5. На дне
Борька забрался в ванну и принялся отмокать, не зная, что ему в этой ситуации следует делать. Ехать к родственникам любимой? Так там будет шок-контент. Потом проблем не оберёшься: продюсер с него шкуру заживо сдерёт. Журналисты всё вынюхают, и доселе спокойная жизнь обычных людей превратится в ад.
Нет, парень не может так поступить, если действительно желает Инне добра и любит её. Нельзя быть настолько легкомысленным.
Борьке поиграл мыльной пеной и принялся вспоминать, реально ли он был таким хреновым бойфрендом, как сказала Инна, или девушка просто хотела его зацепить побольнее.
Наверное, по-своему девушка права. Но сейчас ведь правда не время для публичности и семьи. Нужно сделать ещё рывок, один короткий мощный рывок, и всё. Продюсер так говорил.
Борька многое не объяснял и не договаривал любимой, потому что жаловаться считал глупым и бессмысленным. Инна ничем не поможет, к тому же казаться слабаком и нытиком в глазах любимой совершенно не хотелось.
Инна действительно любила его не за то, что он артист, а просто потому, что он – это он. Это лишь пять лет назад в гостях у подружек девушка услышала модный трек, увидела клип, и у неё отвисла челюсть, в связи с чем ожидаемо возникло много вопросов к своему парню, которого Инна до этого момента искренне считала обычным вахтовиком, пусть и с долей чудинки.
Да, Борька всегда сваливался без предупреждения в квартиру Инны как снег на голову, это сложно отрицать. Но он правда не знал, когда в следующий раз сможет вырваться. Любая его вылазка к любимой – это целая эпопея. Детектив. Шпионский роман, напичканный кучей мелких деталей, подставных имён и сложной логистической сети беспалевных перемещений между городами и улицами. В этот раз он вообще бежал от охраны, вылезая из окна туалета.
И всё в итоге напрасно.
А ведь он так оберегал Инну от папарацци и нездорового интереса поклонников артиста S-LOVE.
Зачем теперь всё это?
Зачем стараться, заключая новые рекламные контракты, если та, кого он искренне видел своей супругой, так жёстко его отшила, да ещё под Новый год?
Именно такой Новый год, когда они впервые за долгое время смогли бы быть вместе несколько дней безо всяких «или»?
Борька зажмурился, задержал дыхание и решительно погрузился в воду.
Там, лёжа на дне белой ванны, парень открыл глаза, и, глядя в белый потолок сквозь мыльную пену и воду, начал предаваться самым мрачным мыслям. Желание никогда не вылезать из этой чёртовой стерильно-чистой ванны было очень сильным. Невыносимо-сильным. Смерть казалась неплохим и быстрым решением от всех бед. В конце концов, он ведь по большому счёту действительно никому, кроме Инны, не был нужен.
Инны, очень терпеливой, постоянно грустной и…
Невыносимый стыд заполнил всё существо Борислава. Он ведь, наконец, понял, что сегодня произошло. Действительно понял. То ли вода, то ли чёртова пена помогла осознать свои поступки, – неясно. Ясно было одно: в глобальном плане Быков – натуральный мудак.
Вот как нормальная девушка сможет к нему относиться, если он…
Первое. С самого первого дня знакомства выдавал себя за принципиально иную личность, скрывал реальные доходы и статус.
Твой парень молчит? Значит, не доверяет. Думает наверняка, что на его мифическое богатство покушаются. Любая девушка рассуждала бы именно так.
Второе. За всё совместной проживание ни единой копеечкой не вложился в общий быт. Его вещи есть в этой квартире, бесспорно, много личных вещей, но он никогда ничего сам не покупал.
Даже аренду полностью оплачивала Инна. Борьке это казалось правильным: девушка же снимала квартиру, а не он. У него была комната в общаге компании, но и той удавалось пользоваться очень редко из-за бесконечных гастролей.
Третье. По дому безрукий Борюсик ничем не помогал. Да, особой вины в том, что он бытовой инвалид, не было: парень с детства жил то в детдоме, то в общагах, где были столовые, нянечки и прочие важные сотрудники, решающие вопросы со стиркой, уборкой и готовкой. Даже деньгами Борька толком распоряжаться не умел. Не знал, как оплачивать коммунальные услуги, счета и почему, к примеру, приходят налоги на землю. Быков многого не знал и не умел, потому что ВСЕГДА ЗА НЕГО ЭТО ДЕЛАЛИ ДРУГИЕ. Однако Борька не отрицал своей вины в том, что мог бы хоть раз попробовать сесть и разобраться с теми же счетами, налогами и прочими бумагами. Что сварить макароны и пожарить яичницу большого ума не надо. Что газ не настолько страшный, и его несложно включать и выключать.
Борька искренне надеялся, что после окончания контракта обязательно начнёт осваивать все эти любопытные житейские премудрости, когда у него найдётся желанное свободное время. Пока же на долю парня оставались лишь считанные часы, в которые он тупо предпочитал спать после быстрого перекуса, а не делать что-то ещё. Джетлаги – ужасно неприятная штука.
Четвёртое. Самый мерзкий пункт.
Борька сам себя искренне ненавидел за это.
Не то, чтобы парень сильно страдал расстройствами аутистического спектра, но он действительно в эмоциональном плане был туповат. Не сразу до него доходили очевидные вещи в том числе и потому, что он привык, как вокруг его ценной персоны носится много обслуживающего персонала.
Но в реальной жизни вне сцены всё не так.
Девушка явно хочет, чтобы ей помогали, а не просто тащились по лестничной клетке бок о бок. Девушке НАДО помогать, а не парню. Он мог бы взять сумки и с лёгкостью донести их до квартиры. Правда, мог. Для него это ерунда. Но почему Борька сразу не понял, что так поступить было бы правильно? Можно было оставить свой рюкзак в машине, а потом принести, но не позволить любимой тащить неподъёмный груз в одиночку. Можно было вызвать такси до вокзала или самому довезти на личной машине, зная, что Инна уезжает к родителям. Можно было купить себе билет на поезд. Наверняка кто-нибудь из пассажиров бы согласился перепродать своё место за большую сумму денег. Или можно было договориться с проводником о проезде, и популярному артисту бы охотно пошли навстречу. А Борька вместо этого только стоял на пороге квартиры и смотрел, как рушится его жизнь, но ничего не предпринимал.
ПОЧЕМУ?
Сумасшествие какое-то.
Как Инна вообще с ним так долго жила? Он не мужик, а натуральный паразит. Придёт, когда захочет, пожрёт, потрахается и уедет. Какой НОРМАЛЬНОЙ женщине понравится такое положение дел? Только очень влюблённой.
Но одной влюблённости для построения крепких отношений недостаточно, увы.
Нужна стабильность.
Чуткость и понимание.
Активность жизненной позиции.
Инна хотела детей, и ничуть этого не скрывала. Свой дом. Животных. Семью.
Семью, которую по-модному лохматый Борислав никак не мог ей в ближайшее время дать. Не потому, что не хотел, а потому, что контракт не позволял. Понять девушку можно: семь лет ждать неизвестно чего – любая психика не выдержит, ведь лучшие годы уходят.
Борька вынырнул из ванны, откашлялся, вылез из воды и с ненавистью принялся рассматривать своё отражение в зеркале. Особенно выбесили его покрашенные в модный блонд с розовым подтоном волосы. Именно в них он почему-то увидел корень всех бед. Парень схватил с полки машинку для стрижки и уверенными движениями принялся состригать свои локоны, даже не думая о том, что сутки назад именно в этой самой ванной Инна точно так же, как и он сам, сходила с ума, в хаотичном порядке срезая с себя пряди цвета воронова крыла.
«Почти под ноль? – лихорадочно размышлял Борька. – Норм. Вау. Наконец-то хоть что-то настоящее. Вот, теперь я в курсе, какого цвета у меня волосы. На затылке и висках, оказывается, столько седины… От «хорошей» жизни, видимо».
Борька кое-как собрал свои состриженные блондинистые локоны в мусорку и внезапно понял, что очень замёрз. Ванна манила, и парень не стал противиться её горячему немому зову, послушно погрузившись в воду целиком. Там, лёжа в самом прямом смысле НА ДНЕ, Быков вдруг вспомнил, что вообще-то завтра в Апатитах будет праздновать Новый год его дядька и тётка, двоюродные братья и сёстры, с которыми он не виделся больше семи лет. Соответствующее сообщение тётка прислала. И он, Борислав, в кои-то веки свободен.
Долго рассуждать Борька не умел. Вытерся. Спустил воду в ванной. Кое-как подмёл за собой волосы (плохо, но хоть так), на всякий случай проверил плиту, которой не пользовался, забрал пакет с мусором, вытащил туристический рюкзак на лестничную клетку и, когда окончательно убедился, что все вещи собраны, и он ничего не забыл, Быков не придумал ничего умнее, чем написать помадой Инне на зеркале: «Спасибо за всё», после чего нацепил на лицо привычную чёрную медицинскую маску и накинул капюшон так, чтобы он скрывал брови и глаза.
Автоматическая дверь с шумом захлопнулась, и Борька, закинув безразмерный рюкзак за плечи, бодро почесал к своей машине, чтобы успеть в кратчайшие сроки уехать в аэропорт. Впереди его ждали несколько дней мнимого семейного веселья на фоне беспросветного мрака душевной пустоты.
Ну хоть родня порадуется.
Ладно.
О том, что вообще-то можно было отправиться в Татарстан и попробовать найти свою девушку там, Борька почему-то даже не подумал. Но будем честны: даже если бы Быков даже каким-то чудом очутился в Казани раньше, чем Инна, то не факт, что сумел бы её вычленить в общей толпе на вокзале.
К тому же Инна вышла из поезда раньше, хоть билет был и куплен до столицы Татарстана. Борька, разумеется, этого не знал, иначе бы его охватила истерика.
Часть II. Инна. Глава 1. Нижняя полка
Инна в расстроенных чувствах села в поезд.
Борьке девушка соврала – поездка в гости к родителям была абсолютно спонтанным утренним решением, потому что Инна Бакешова настолько устала от невозможности с кем бы то ни было обсудить сложившуюся ситуацию и постоянного одиночества, состоя при этом в отношениях, что хотела волком выть на луну.
Девушка нашла конкретное решение: в этот праздник, равно как и в другие тоже, она больше не будет одна.
К чёрту Москву и москвичей.
К чёрту заказчиков и блатных коллег, толком не понимающих специфики работы в геймдеве. И в регионах живут люди, и конторы по геймдеву держат тоже, представьте себе.
К чёрту вечные пробки, многочасовые ежедневные поездки в нерезиновую непонятно ради чего.
К чёрту грабительские суммы аренды жилья, публичных демонстраций успешного успеха и красивой столичной жизни.
К чёрту красивого, безусловно любящего, но несколько аутистичного Славку с его постоянной заторможенностью, бытовой криволапостью и абсолютным непониманием потребностей своей второй половинки.
Так больше продолжаться не может. Москва, как и сами мА-А-Асковские отношения, стали символами красивой, но пустой жизни, в которой не было главного смысла.
Семьи.
Возможно, для кого-то московская жизнь и была желанным достижением, но Инне казалось, что она и её бывший парень – всего лишь персонажи, запечатлённые в ярком рекламном проспекте или странице глянцевого журнала. Бездушный рисунок, увы, не обнимет тебя, не приласкает и не пожалеет. Картинка так и осталась картинкой. Глупо было рассчитывать на что-то большее.
К тому же Инна правда не знала, что чудаковатый молчаливый Борька возьмёт и прилетит из Сквомиша 30 декабря. Не знала, и всё. Поэтому сообщила родне, что спустя долгие семь лет она, наконец, возвращается домой, ничего толком не нажив в проклятой Москве, кроме проблем.
Сказать обрадованной матери сейчас, что её дочь не приедет в гости – это вдрызг разругаться с семьёй. Семьёй, которая собиралась в полном составе воссоединиться 31 декабря, потому что увидеть лично, какой стала Инна, хотели абсолютно все. Это была очень важная встреча для Бакешовых. Некоторые родственники и друзья семьи уже выдвинулись из глухих деревень, чтобы пообщаться с девушкой и прочими кровниками в арендованном домике на одной из баз отдыха.
Больше всего на свете Инна прямо сейчас хотела уткнуться пожилой маме в плечо и расплакаться. И чтобы мама непременно погладила по голове, сказав, что всё непременно будет хорошо. Что новую работу найти легко. Что на одном парне свет клином не сошёлся, пусть он даже и суперпопулярен и красив. Что можно спокойно есть, сколько на самом деле хочется, не боясь толстеть, потому что всё окружение отнюдь не худышки.
Многое хотелось сказать маме. Ой, многое. А ещё больше хотелось почувствовать себя вновь маленькой девочкой, о которой заботятся. Искренне заботятся, потому что любят и переживают. Открыто переживают, а не как Славка, по любой проблеме юрко прыгая в сторону, чтобы её не решать, потому что столкновение с реальной жизнью пугало парня, вгоняя в привычный многочасовой ступор.
Долго горевать девушке не дали. Сначала в купе ввалился уркоганистый небритый мужик с крайне агрессивным видом, смуглый и коротко стриженный. Потом (на контрасте, видимо!) красноносый лохматый алкаш с жутким перегаром, но его проводница быстро вышвырнула из вагона. На закуску, охая и причитая, поплелась безразмерного размера бабка с кучей сумок и баулов, и стала бодро гонять пассажиров и Инну, заставляя ставить свои сумки то вверх, то вниз. Места для всех УЖЕ катастрофически не хватало, и коротко стриженный смуглый мужик с нижней полки не выдержал:
– Уважаемая, вы могли бы хоть часть своих сумок сдать в багаж или послать через транспортную компанию.
– Ни за что! – взбеленилась бабка. – Покрадут мои ценные вещи. Ставь сумку ровнее, милок.
– Не могу. Тогда мой рюкзак упадёт, – резонно заметил мужчина.
– В ноги к себе его кинь, делов-то.
– Зашибись. Ваши сумки будут на чистом стоять, а мои в грязи.
– Газетку подстели.
– Вот себе и подстелите. Мы первыми пришли, первыми сумки поставили и не будем их доставать из глубины полок, чтобы впихнуть туда ваши.
Бабка мрачно посмотрела на мужика, но заткнулась. Лицо попутчика, равно как и его сжатые кулаки, не сулили ничего хорошего. Подумав, бестия в платочке сменила тактику:
– Соседей из других купе попрошу. Наверняка у них места для сумок есть. Под Новый год мало кто товары везёт, да?
– Дело ваше, – плюхнулся поближе к окну мужик и устало прислонил голову к стене, давая тем самым знать, что прямо сейчас кантовать его не стоит.
Бабка и впрямь начала рьяно выяснять отношения в соседнем купе, и её неприятный скандальный визг раздавался даже сквозь закрытые двери.
– Чудная особа, – вздохнула Инна. – В багаже, значит, вещи непременно сопрут, в транспортной компании тоже, а соседи из соседнего купе не сопрут. Странная выборочность, да?
– И не говорите.
Поезд тронулся, и уже через пять минут бабка, поправляя платок на голове, села напротив Инны и проникновенным тоном заговорила:
– Доча… ты мне кажется доброй и понятливой девочкой. Я спать хочу. Весь день на ногах. Сумки эти проклятущие…
– Спите, я вам не мешаю. Шуметь не буду. Помочь вам залезть на полку? Может, попросить у проводника ремни для полки пристегнуть?
– Не, милка. Давай поменяемся. Ты молодая, а я…
Инна снова вздохнула.
Вот и что ей прикажете делать? Бабка скандальная. Явно намерена качать права до последнего.
В конце концов, какая разница, где спать? На верхней полке, может, даже лучше. Отвернулся к стене и плачь, сколько влезет. Никто не помешает.
– Уважаемая, – мрачно ответил за молчавшую девушку мужик, слишком хорошо понимающий, что та сдастся под напором этой многокиллограммовой стихии в юбке. – А вы не борзеете? Я видел билет этой барышни. Она заплатила за нижнюю левую полку. Это дороже, чем верхняя.
– Она молодая. Старость надо уважать.
– Надо. Согласен. Старость, а не наглость и хитрость. Вы прекрасно осведомлены, что у вас лишний вес, а потому верхняя полка для вас будет неудобна, и, тем не менее, сознательно не купили билет на нижнюю полку. Поезд полупустой, места даже в этом вагоне есть. Вывод? Вы изначально искали слабое звено, и вы его нашли в лице этой девушки. Так вот: чёрта с два вы получите её место. И на моё тоже претендовать не смейте. Впрочем, если вы оплатите разницу в цене, я с вами охотно поменяюсь.
– Бессовестный!
– Не более чем вы. Я часто езжу в поездах и не менее часто вижу в них вас. И что-то ни разу вы не купили себе нижнюю полку. Каждый раз сценарий один и тот же: найти слабого и выжить его с законного места, взывая к совести, старости, моральному долгу и прочим чувствам.
– Я буду жаловаться!
– Это я буду жаловаться! – рявкнул мужик, со всей силы стукнув по столу кулаком. – Прямо сейчас пойду и позову проводника, и пусть он, представитель закона, скажет вам то же самое, что и я. К его мнению вы прислушаетесь, надеюсь?
Рассерженная бабка зашипела, как кошка, но больше качать права не стала, углубившись в нарочито-громкое пение молитв и к делу и не к делу упоминание Николая Угодника. А проводник действительно пришёл, и тогда же выяснилось, что бабка-скандалистка перепутала вагоны.
– Старость надо уважать, – ехидно произнёс мужик, вставая с места и с наслаждением потягиваясь, – так и быть, помогу вам донести ваши кирпичи, книги или что там вы везёте в соседний вагон, богомольная вы наша. Чтобы, так сказать, лично порадовать ваших соседей новым прекрасным попутчиком.
Инна тихо прыснула в кулачок. Забавный мужчина.
Почему Славка никогда так не мог поступить, как он? Чуть что, сразу складывал лапки и со всем добродушно соглашался, потому что скандалы не любил. А этот ни сантиметра положенного не упустит, и идти на открытый конфликт не боится.
Впрочем, возможно, это только в реалиях вагона так. Жизнь явно сложнее, чем разборки из-за спального места в поезде с ушлой особой.
Глава 2. Купе на четыре места
Былая эйфория от, в общем-то, правильного поступка попутчика быстро сошла на нет. Почему? Купе было на четыре места.
Инна, с грустью глядя на мелькающие в окне заснеженные деревья, подумала, что если бы Славка был порешительнее и посообразительнее, то они бы выкупили всё купе и ехали сейчас вдвоём, но Славик тупанул, как обычно.
Нет, Инна его ни в чём не винила, потому что слишком хорошо понимала своего бывшего парня. За столько лет она выучила все его привычки и особенности. Детдом и особенности житья-бытья всем творческим кагалом в ежовых рукавицах продюсера внесли свои коррективы в Славкино миропонимание. Он, несмотря на звёздность и популярность, остался добрым пареньком, даже в чём-то наивным. Инне до недавнего времени эти черты в нём очень нравились, и девушка с искренней любовью и вниманием о Славке заботилась, видя в нём милое, но абсолютно оторванное от жизни дитя. Его искренний восторг и радость от каждой встречи льстили, и устоять перед напором волооких глаз и жарких губ было нереально.
Однако на этом плюсы и заканчивались. Быков с малолетства привык подчиняться, а не проявлять инициативу. Был чрезвычайно послушным и исполнительным.
А ещё парень абсолютно не понимал намёков. Если ты чего-то от него хотел, не надо было ходить вокруг да около, глядя грустными глазами, мол, «милый мой, хороший, догадайся сам», а следовало говорить прямо и чётко, безо всяких экивоков. Желательно максимально простыми словами. Этим качеством он напоминал Инниного отца: тот точно так же не догадывался, что жена сердится или обиделась, пока та однажды не срывалась и в истерике не вываливала на мужа то, что на самом деле думала. Обычной реакцией бати каждый раз было искреннее удивление и краткое: «А чё ты раньше не сказала? Во проблема-то глупая. Я б сделал. Ща всё будет, порешаем вопросец». После этого отец утешал маму, гладил её по голове, угощал чаем с шоколадкой и выполнял требуемое. Это было привычно.
Глупо было покупать билет на поезд в купе и втайне надеяться, что эмоционально неразвитый Славик бросит всё и охотно поедет к незнакомым ему людям вместе со своей девушкой, и уж тем более сделает предложение или, по крайне мере, обозначит родственникам Инны, что у них «всё серьёзно».
Сама виновата.
Не брала трубку, когда он звонил? Не брала.
Не сказала прямым текстом, что устала на работе и с трудом тащилась домой, потому что чёртовы новые сапоги до крови натёрли ноги? Не сказала.
Ты хотела, чтобы Славик поехал с тобой в Татарстан? Почему не произнесла простое: «Дорогой, купи себе билет на поезд и поедем вместе, или, как вариант, догоняй меня на машине, раз билетов нет»?
Славка послушный. Сказочно послушный, нескандальный и управляемый. Если дать ему поручение ласково и тихо, он горы свернёт, особенно если после выполнения его ожидает ценная для него награда навроде бутерброда с запрещённой продюсером колбасой или стакана «Кока-Колы» со льдом.
Славка всегда делал то, что ему говорят. Всегда. Он привык к этому.
К примеру, он ровной горкой складывал очистки от картошки, сваренной в мундире, и скорлупу от яиц на своей тарелке (Инна однажды сказала, что так правильно, и он запомнил), но ему и в голову не приходило, что за собой нужно убирать. Но Славка поступал так не потому, что считал, что существуют женские и мужские обязанности, а потому что привык, что на работе это делают за него другие, безропотно и молча. Однако если Инна обращала Славкино внимание на этот мусор, парень кивал головой и послушно убирал. При этом его удивление каждый раз было настолько искренним (как так? всегда же мусор сам куда-то исчезал!), что долго сердиться на это великовозрастное дитя было глупо.
Ну вот такой он, да.
Для него булки до сих пор росли на деревьях.
Инна однажды до слёз хохотала, глядя, как разобиженный Славка последовательно открывает и закрывает дверцу холодильника, каждый раз искренне не понимая, что не так. В итоге выяснилось, что когда он на работе открывает холодильник, там всегда есть еда. Мозгами парень понимал, что раз холодильник пуст, значит, Инна не купила продуктов, но мышечная память подсказывала иное: подойди к холодильнику чуть позже, открой дверцу, и желанная еда сама появится.
Да, Славка был ведомым. Проблема, однако, заключалась в том, что значительно повзрослевшая и в бытовом плане поумневшая Инна уже не мечтала о том же, что и семь лет назад. Не милый и неловкий домашний паренёк, лихо играющий на пианино самые сложнее пассажи своими кривоватыми шрамированными пальцами, её привлекал. Рядом с собой она видела совершенно иной типаж и иное отношение этого типажа к себе.
Это она, Инна Бакешова, в отношениях ведомая. Она слабая. А её мужчина должен быть ведущим. За ним должно ощущаться себя, как за каменной стеной.
С любимым человеком хотелось быть именно ЛЮБИМОЙ, а не любящей. Это ведь огромная разница. Любимым живётся легче, чем любящим. Любимым всё приносится на блюдечке просто за сам факт существования, в то время как любящий скачет по магазинам в поисках того, что пришлось бы по душе его второй половинке.
Проще говоря, Инна сполна наелась игр в сильную и независимую, и ничьей мамочкой быть вовсе не собиралась. Это по молодости она распускала пальцы веером и кричала, что всё сделает сама, что женщины не хуже, чем мужчины, а намного лучше. Возмущалась гендерным праздникам, а обязательный подарок на 8 Марта в виде ветки мимозы или хилого тюльпана считала жутким пережитком прошлого. Инну искренне огорчало, что в ней упрямо видят не ценного сотрудника, а, прежде всего, женщину, которая в любой момент может уйти из конторы. Женщину, которой начальник то и дело бросал беспокойные намёки навроде «А когда в декрет?» или «А ты замуж в ближайшее время СЛУЧАЙНО не собираешься?». Женщину, которой вместо серьёзного задания можно поручить просто заваривать чай и приносить его на подносе в кабинет начальника. Много времени понадобилось девушке, чтобы доказать: нет, в геймдеве она не проходной элемент, и нет, никто за красивые глаза её на должность не приводил, она сама выгрызла свой успех из общего пирога жизни.
Но вот ведь парадокс: это на работе повзрослевшая сделавшая саму себя успешная Инна была крутой начальницей, но дома мечтала быть женщиной иного статуса. Нежной, трепетной, ласковой. Той, о которой позаботятся.
Приоритеты поменялись с возрастом, вот ведь как. И уже вялым цветам на 8 Марта она искренне радовалась, и мягкие игрушки-чашки-пледы не бесили, и электронные открыточки со множеством анимированных блёсток почему-то умиляли. Но их никто не дарил и не присылал: все ведь помнили, что Инна «такое не любит». Она сама так утверждала и неоднократно подчёркивала, называя безвкусицей и вульгарщиной.
Да, дома статус Инны действительно менялся, едва Славик появлялся на пороге, но не так, как ей бы хотелось. Она превращалась в мать великовозрастного вечно сонного обалдуя, а хотела быть девушкой. Просто девушкой. Желанной и нежной.
Первое время это не напрягало, ей нравилось заботиться о своём парне, опекая его во всех сферах (ведь он такой милый, симпатичный и неловкий!), но сейчас уже вызывало дичайшее раздражение. Потому что за семь лет вполне можно было освоить какие-то базовые вещи. Например, как правильно мыть полы и посуду. Как варить макароны. Как разжигать газ и при этом не орать от испуга, что пламя слишком сильно полыхнуло. И это не говоря уже о том, чтобы прибить полку или заменить сифон под мойкой в кухне.
Взрослая Инна, в отличие от восторженной Инны семилетней давности, слишком хорошо понимала, что после свадьбы и рождения ребёнка (если таковые вообще будут, в чем девушка сильно сомневалась) для неё ничего не изменится. Бытовые и финансовые проблемы так и останутся на ней, а главный прикол заключался в том, что воспитывать и обучать ей придётся двоих: и мужа, и ребёнка. Одной миловидности и великолепного умения играть на фортепиано для построения крепкой семьи маловато.
Нет, не о такой жизни Инна мечтала. А ещё она резонно опасалась, что узнай фанаты Славика о её существовании, девушке пришлось бы очень несладко. Комментарии в соцсетях из разряда «Ты его недостойна, толстозадая корова, отпусти, он только мой!» стали бы самым мягким, что она прочитала. Потому что фанаты ненавидят конкуренток.
– Вы уже десять минут смотрите на верхнюю полку, – не выдержал попутчик. – Бабка что-то забыла или предыдущие пассажиры?
– А? Что? – невпопад ответила Инна. – А… Простите… Я просто… гм… подумала, что в этом купе два свободных места. Мой… гм… хороший знакомый обожает поезда. Именно верхние полки. Он утверждает, что там лучше всего спится. Причём именно на правой верхней полке. Он… почему-то считает, что на ней меньше шансов упасть, ведь она расположена по ходу движения, а значит, ты подсознательно будешь катиться к стене.
– Забавная концепция, – хмыкнул мужик, задумчиво почесав нос. – Признаться, я сейчас тоже размышлял о чём-то похожем.
– О том, что с правой верхней полки меньше шансов свалиться?
– Нет. Что купе на четверых. На левой верхней полке любила ездить… гм… моя знакомая. Ей нравилось смотреть в окно по ходу движения. На правой полке ты видишь, что уезжаешь, а ей хотелось не прощаться с прошлым, а прямо смотреть в лицо настоящему. Поэтому только верхняя полка и только левая.
– Я её понимаю, – серьёзно ответила Инна. – Ваша знакомая не хотела самообманываться. В любой ситуации нужно смотреть вперёд, не оглядываясь назад. Размышления о прошлом убивают. Чем копаться в мысленном дерьме и переживать, лучше спланировать то, что нужно исправить.
– Прозвучало довольно жизненно и оттого грустно.
Тон мужика был довольно угрюм.
– А если девушка, к примеру…
Голос мужчины болезненно осёкся.
– К примеру что?
– Не берите в голову. Загоняюсь. Предлагаю по чайку и на боковую. Вставать-то к пяти утра, это довольно рано. Вы как?
– Отличный план, – одобрила Инна.
– Я тоже так считаю, – с неожиданной ностальгией сказал мужик. – Поезд, чай в подстаканниках, непременный «Доширак» или «Роллтон»… Это всё возвращает меня в годы студенчества. Когда мир был прекрасен, а море по колено. Люблю поезда. Едешь, лежишь на полке, тебя приятно покачивает, как в утробе матери. А потом ты выходишь из утробы в совершенно иное место, полностью перерождённый.
– Вы действительно считаете вагон огромной материнской утробой? – скептически произнесла Инна.
– Не знаю. Просто внезапно такая ассоциация пришла. Тут всегда есть еда, чай, и да… Приятно укачивает. И если нет скандалистов, это довольно приятное место, настраивающее на медитацию и неспешные размышления.
– Или на сон.
– Одно другого не исключает. Мир по большому счёту и есть сон. Возможно, самый кошмарный сон усталого Творца, а все мы в нём – сомнительные видения.
– Или симуляция. Компьютерная игра, где каждый персонаж есть на самом деле не тот, кем по ту сторону экрана является.
– Хорошее сравнение, – одобрил попутчик Инны. – Все мы анимированные 3D-персонажи, но нами управляет кто-то ещё. Тот, чьего настоящего лица мы даже не видели. А влюбляемся мы в нарисованный аниме-персонаж.
– Что-то мне подсказывает, если бы пользователи с самого начала знали, кто есть кто, игра бы даже не началась. Потому что равные хотят быть с равными, а так нарисованное поле битвы или онлайн-ферма – всего лишь иллюзия.
– Возможно.
Глава 3. Родня
В любой другой ситуации Инна искренне радовалась бы поездке в Татарстан, однако ныне девушку глодала беспощадная совесть: если бы не отчаяние и не чувство протеста, она бы никогда не решилась встретить Новый год с семьёй.
С соседом по купе вот повезло: мужик адекватный и спокойный. Попил чай и сразу завалился спать, деликатно отвернувшись к своей стенке, даже разговорами и пошлыми намёками не донимал, хотя в целом, наверное, ситуация более чем двусмысленная. Мама бы подобной поездки с незнакомцем стопроцентно не одобрила.
Собственно, она бы не одобрила и многолетнее добрачное сожительство со Славкой, но это уже детали. Годы сменились, нормы тоже, и девушки имеют полное право пробовать и тестировать отношения во всех их проявлениях точно так же, как и мужчины. Бред, что только мужикам можно всё. Что добрачный секс – табу. Брать кота в мешке никому не хочется. А вдруг мужик хороший, но в постели совсем не алло?
Фу. Нет. Такое открытие было бы неприятным, секс – важная часть отношений между мужчиной и женщиной.
Инна открыла книгу, которую купила в киоске на вокзале, и углубилась в сюжет. Содержимое женского романа упрямо ускользало, а буквы расплывались перед глазами. Казалось абсолютно бессмысленным, что красивая и умная книжная главная героиня (явно любимица автора!) всё прощает своему мужу, абьюзивному тирану. Хотелось взять этот персонаж, вынуть из книги, надавать ему по щекам и наорать: «Ты что, дура?!! Или блаженная? Такие вещи прощать нельзя! Он не оценит твоего терпения! Беги от него! Что есть мочи беги!»
Инна торопливо пролистнула книгу до конца, чтобы заглянуть в самый финал, и криво ухмыльнулась: ну конечно. Герой любимую бил, пил, гулял напропалую, скинул с лестницы, в результате чего девушка потеряла ребёнка, своровал деньги, а потом вернулся весь такой красивый и с букетом, и героиня ему поверила, потому что он всё осознал и, конечно, исправился. Хэппи энд.
Чушь какая-то. На кого она вообще рассчитана? Кому могут быть интересны такие больные отношения? Горбатого могила исправит!
Инна отложила ненужную книгу в сторону, поудобнее устроилась на своём спальном месте и устало закрыла глаза, пытаясь заснуть. Мерный стук колёс убаюкивал, настраивая на философский лад, но сон по-прежнему не шёл. Интересно, на какой минуте до Славки дойдёт очевидное? Он ведь должен сообразить, что надо искать любимую. Что Новый год – это прекрасный шанс начать новую жизнь, лучшую и более размеренную. Что за своё счастье надо бороться.
Да ну… не сообразит. Даже если он и впрямь решится помчать на машине в Казань, то Инна-то будет не в Казани. Где он её найдёт? Славка не осмелится после такой суровой отповеди ей писать первым. Он такой, да. Будет ждать, пока ему дадут официальное разрешение.
И всё же так хотелось верить в чудо. Что парень возьмёт и в кои-то веки проявит столь ценные и желанные ныне для Инны качества.
Слёзы сами покатились из глаз.
Некрасиво Инна всё-таки поступила. Ой, некрасиво. Могла бы всё по-человечески Славке объяснить, а не сбегать от проблем, не блокировать номер, не ставить замок на дверь и всё в таком ключе. Парень-то этого не заслужил. Да и куда он прямо сейчас пойдёт, если для него окружающий мир полон чудес и загадок? Славка ведь даже в магазине сможет только наличкой рассчитаться. А есть она вообще у него? Да ладно это… как он в квартиру попадёт, если дверь закроется? Ключей-то у него нет. Может, ну его, эту гордость и принципиальность, взять и вернуться? Славка ведь как котёнок. Его подобрали, приручили, столько лет кормили, а теперь хозяйка взяла и вышвырнула ненужное взрослое животное на улицу потому, что то больше не радует так, как могло бы.
Потом Инна ожесточилась. Отсутствие ключей и бытовой инфантилизм – это не её проблемы, а Быкова. Славка тоже мог бы за эти семь лет понять, что что-то пора менять. Раз не менял, значит, не очень-то и хотел. Ему всё было удобно.
Ему. Ага. А вот Инне каково?
Нет, правильно она поступила: так больше продолжаться не может. Лучше резкое общее погружение в реальность, чем розовый самообман кого-то одного.
Девушка задумалась. Вообще-то это странно.
Будто кто-то там, наверху, взял и решил за Инну: хватит. Так жить нельзя. Бросай всё и уезжай. Срочно. Потом будет поздно.
Ничем иным это внезапное позорное бегство от любимого человека логично объяснить было нельзя. Просто что-то толкало в спину и жарко шептало: «Беги! Дома тебя любят и ждут. Можно жить совершенно иначе. Да, тебе больно, девочка, но это правильно! Поступи верно. Будь честна сама с собой. Тебе ведь это всё не нравится, а жить с кем-то из жалости – самое глупое, что ты можешь делать!»
Злость Инны как рукой сняло.
Нет, Славке можно только посочувствовать, на самом деле. Он такой наивный во всём, что не касается скалолазания, танцев и музыки.
И всё же со стороны Инны некрасиво было так поступить. А с другой стороны, вот как? Где оно, решение? Ждать истечения контракта? А где гарантии, что Славка к тому времени новую пассию не заведёт? Он-то востребованный и модный. Если найдётся бойкая ушлая девица, то…
Сама Инна виновата. Сама!
Вот сама, и всё!
Забузила на ровном месте, и вот итог!
Славка – малый очень СЛАВНЫЙ, и не его вина в том, что он попал в такое безвыходное положение с дурацким контрактом.
Пару часов Инну бросало в разные крайности попеременного самоедства и агрессии к сложившемся обстоятельствам. Неизменным оставалось лишь одно: Славка не виноват, а вот Инна – предательница и крыса. Она зажралась, не иначе. Потому что парень-то ей верен в силу своей однозадачности восприятия. Верен и влюблён. Такую немую истерику и ступор сыграть невозможно.
Нужно было быть более чуткой и понимающей. Терпеливой. А она? Бросила хорошего парня. Обидела ни за что ни про что…
Отплакавшись, Инна уснула лишь под утро, но вскоре, разбуженная будильником соседа, встала и принялась поспешно приводить себя в порядок. Да, она не выспалась, но это даже хорошо: зато голова болит по объективной причине.
От этих мыслей стало как-то проще и легче. Недаром говорят: утро вечера мудренее. Вчерашние проблемы остались там, в прошлом. В светлое будущее их брать совершенно не хотелось.
Попрощавшись с хмурым донельзя попутчиком, Инна вышла из вагона, вызвала такси и поехала на базу отдыха, где её ждала родня. О Славке и его проблемах она запретила себе думать. В конце концов, он взрослый человек. Когда-то пора взрослеть, так почему не сейчас? Боль – это рост, вот пусть и растёт. Это всем пойдёт на пользу.
– Самое тёмное время перед рассветом, – еле слышно прошептала Инна.
– Барышня, говорите громче, я не расслышал, – сделал потише звук у магнитолы водитель.
Инна болезненно скривилась: из динамиков на всю мощь торжественно звучала последняя песня S-LOVE:
В этот Новый год всё будет иначе,
Ликуем, танцуем, но больше не плачем.
Я возвращаюсь к тебе навсегда…
О-ла-ла… О-ла-ла…
Танцуют взрослые и детвора.
О-ла-ла… О-ла-ла…
Время чудес, время добра…
– О-ла-ла, – охотно подпел водитель, – время чудес, время добра… Ёлка новогодними шарами блестит, пусть не будет больше в сердце обид…
– Выключите, пожалуйста, радио, – тихо попросила девушка.
– А чё так? – не понял мужик. – Хорошая песня. Новогодняя. Добрая.
– Не люблю, когда в стихах строчки попарно зарифмованы. Это непрофессионально. Автор – халтурщик.
– Да? А вот у Бузовой рифмовалось про «мало половин» и «мир других мужчин». Нормально же?
– Неудачный пример. Да и контекст у песни грустный.
– Так-то да, – согласился водитель. – Но Пушкин тоже так рифмовал. Как там было?
Водила с энтузиазмом принялся декламировать вслух «Зимнее утро» Александра Сергеевича Пушкина.
Мороз и солнце; день чудесный!
Ещё ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись…
– Я и не спала, – заметила Инна.
– А по тебе не скажешь. К тому же новогодняя песня этого цветноволосого пацана ваще про иное, согласись. Про семью и верность, но под современные биты. Мои дети в полном восторге. Тики-токи свои праздничные на андроиды снимают, да и ихняя мамка тоже видеооткрыточки всей родне сделала и разослала – ух, сколько там было звёздочек и сердечек, ты не поверишь! – а ты…
– И всё же.
– Без настроения дамочка. Вона как. Ладно, – вздохнул водитель, надвинул кепку на глаза и со всей силы надавил на газ. – Понял, принял. Пушкина, наше всё, не любим, Бузову и S-LOVE слушать не желаем. Может, «Абба»? Это классика. Хэппи нью еар, хэппи нью еар ..
Инна вспомнила историю создания этой популярной песни и горько вздохнула. И тут расставание на красивой ноте, ну ты погляди.
– Просто выключите магнитолу. Заранее спасибо.
До самой базы водитель и пассажир ехали в гробовой тишине.
Глава 4. Чисто родственные желания
Инна даже не ожидала, что настолько растрогается от встречи с роднёй.
Младшие братья и сёстры оказались неожиданно взрослыми, а мама с папой заметно постарели, но в целом выглядели неплохо для своих лет. Очень активные такие живчики. Ну и раз они сняли на три дня целый дом на базе отдыха в новогодние праздники, то и с финансами всё у них было зашибись.
Инна несколько приободрилась от этого факта: всегда можно поплакаться отцу и попросить его пристроить хоть кем-нибудь в семейную ферму на первое время, пока она ищет привычную работу в геймдеве. Папка добрый, он вряд ли любимой старшей дочурке откажет.
Вокруг девушки носились и прыгали люди всех возможных возрастов и степеней родства. Бодро рубили салаты, раскладывали по тарелкам домашний чак-чак, наряжали ёлку («потому что у местной лесной красавицы нет души, Инночка, а мы сюда свои советские ёлочные игрушки привезли, даже «дождик» 80-х годов!»). Малышня каталась на санках вокруг домика с другими такими же краснощёкими бесенятами из соседних домиков – словом, идиллия. Ещё б не так часто новогодний трек S-LOVE звучал бы, вообще было замечательно. Но из каждого окна упрямо слышалось одно и то же:
О-ла-ла… О-ла-ла…
Танцуют взрослые и детвора.
О-ла-ла… О-ла-ла…
Время чудес, время добра…
– Да что, в стране нормальные новогодние песни закончились? – вспылила Инна, с ожесточением захлопывая окно.
– Нормальная песня, – авторитетно заметила сестра Инны Нина, укачивая своего первенца. – Мамка всем в мессенджере видео под неё открытки разослала. Видела? Там заяц с горки на санках едет с подарками в лапах…
– Ой, уймись.
– О-ла-ла… О-ла-ла… – лукаво напела Анна, вторая Иннина сестра. – Я возвращаюсь к тебе навсегда… О, накаркала: а вон и мой муженёк-возвращенец тащит на шее дочку. Вот не пойму, у них санки сломались, что ли? Это с какой же силой надо было кататься?
– Долго ли умеючи, если Наиль ломает всё, к чему прикоснётся?
Сестры переглянулись и понимающе расхохотались. Легендарная способность Наиля, мужа Анны, ломать всё одним лёгким прикосновением, вошла в анналы семейной истории. Острой болью отозвался в сердце Инны этот смех. Анька-то вообще не переживает, что Наиль такой криворукий. Даже отчасти гордится его силой.
А что Инна? Да крыса, не иначе. Потому и не замужем до сих пор.
Потому что крыс замуж не берут.
***
Долго горевать Инне не дали. Пока сёстры и братья зубоскалили, обсуждая поломанные Наилем санки, мама и тётка Алина под шумок увели девушку в соседнюю комнату и заговорщически зашептали, опасливо оглядываясь, не слышит ли этот диалог отец:
– Инночка, мы тут с Алиной подумали… – несмело начала мама.
– Что именно? – улыбнулась девушка.
– Мы… ну… Говорят, как Новый год встретишь, так его и проведёшь. Да? Слышала эту поговорку?
– Допустим.
– А ты одна-одинёшенька. Это грустно. Инночка, мы гостей пригласили. Пригласим… Пригласить? Пригласю… пригл… про… пры…
Мама стушевалась и густо покраснела. Инна закатила глаза: как она могла забыть? Мама и её сестра в своём репертуаре. Все же вокруг считают, что дочь одинока, а раз одинока, то что? Правильно, непременно нужно сосватать великовозрастное чадо за какого-нибудь не особо притязательного сына их подруги. Стандартная практика. Все же дети, кроме Инны, уже в законном браке.
– Мам, я не буду смотреть ничьи фотки, прости. Не сомневаюсь, что ты не меньше сотни «женихов» в свою коллекцию собрала.
– Есть очень классные мужики. Домовитые… очень хорошие, очень-преочень, ты не понимаешь, от чего отказываешься, лапочка, – сладко прощебетала тётя Алина.
– И что ж они все до сих пор не женаты, раз такие ХОРОШИЕ?
– Современные девушки очень придирчивые, – обидчиво поджала губу мама. – Ко многим на хромой козе не подъедешь, сразу пальцы веером. Девушки не знают, чего хотят. А мы с сестрёнкой дамы опытные, поэтому в курсе того, чего сами девчули не понимают, просто в силу возраста и соответствующего опыта. Брак – это не шутки. Много факторов нужно учесть. А я внуков хочу. То, что ты сама не справляешься, это я поняла. Тебе повезло: у тебя есть мама, а у мамы куча подруг с толковыми сыновьями. Одна ты не останешься, пока я жива. Найду я тебе хорошую партию, вот увидишь.
Инна покраснела. Сама того не ведая, мама попала в точку. Инна тоже толком не знала, чего именно она хотела, только начала определяться, да и то лишь недавно.
– Я не «Тиндер» и не «Мамба», – принялась увещевать Инну тётя Алина, известная в своём роде сваха, едва почуяла, что девушка заметно заколебалась. – Мои женихи все проверенные и очень порядочные. И семьи приличные. Я любую информацию о мальчиках поднимаю, даже ту, о которой сами родители сыновей не подозревают. Инночка, ты просто попробуй с ними поговорить. Не встретиться, а… ну… дать добро на то, чтобы они для начала тебе написали в мессенджер.
Инна вздохнула:
– Вы же от меня не отстанете?
– Лапуля, конечно же, нет. Внуки из ниоткуда не возьмутся.
– Это репродуктивное насилие.
– А ты в девках засиделась, и я по лицу вижу, что тебе это не нравится. Себе-то не ври. Семью ты хочешь. Детей. Женское счастье. И прочее, прочее, прочее. Я видела, с какой тоской ты смотрела на младших братьев и сестёр. Я очень наблюдательная.
– Ладно, – сдалась Инна. – Но я никуда не поеду и ни с кем встречаться вне базы не буду. Кому надо, пусть сам сюда мчится.
– Разумно, – одобрила тётя Алина, с облегчением выдохнув: она-то уже морально настраивалась на многочасовой ор про репродуктивное насилие, искривлённое понимание роли женщины в жизни и тупые традиции. – Порядочная девушка так и должна себя вести. Мальчик должен сам приехать, а родители должны быть в курсе всех перемещений потенциальной пары.
Инна улыбнулась: родня в своём репертуаре. Не важно, сколько «девочке» и «мальчику» лет, главное, чтобы тётки и дядьки могли сунуть свой любопытный нос в комнату к «деткам» и посмотреть, «на мази» ли сватовство или нет.
– Никуда ехать и не придётся. Татищевы в гости к нам ещё вчера подъехали. Мы с ними планировали встречать Новый год здесь, на базе, а тут ты со своим звонком… пришлось второй домик для родни снимать. И цена была уже совершенно иной. Вот нахалы они, арендодатели, конечно: ценник абсолютно конский! На ровном же месте деньги ни за что берут!
– На том свете им отольются наши слёзки, – мрачно посулила тётя Алина. – Всех денег в гроб не положат.
– Вот-вот.
Инна фыркнула: слишком сладко мама поёт, ну да ладно. Небось, они с тёткой всех знакомых на уши в поисках идеального МАЛЬЧИКА подняли. Надо уважить родню, и без того Инна долго их посылала. Небось, там такой занятный возрастной кадр, что умереть и не встать.
Но это разве повод портить себе праздник? Ну посидит рядом, ну помолчит. Инне к таким «сыновьям лучшей подруги» не привыкать. Мама с тёткой столько их в своё время ей приводили…
В дверь позвонили.
– Ну вот, лапочка, – защебетала мама, торопливо поправляя на Инне чуть задравшуюся юбку, – это… м-м-м… пришла моя драгоценная подруга. И её сын. И дочь… И… ещё один сын. И снова дочь. И… внуки. И… ой, даже дядя с племянником, ничего себе… привет, привет, привет… очень рада вас всех видеть. Сердечно рада. Воистину это будет всем праздникам праздник. О, вы и чак-чак с баурсаками принесли… И губадию… Ох, ну зачем… мы столько не съедим, родня из деревни тоже не с пустыми руками сюда приехала… Проходите, проходите… Благословенный день! Какие же вы все красивые и весёлые!!!
– Леночка, – негромко обратилась тётя Алина к одной из старших родственниц, пока основная масса гостей обнималась и делала приветственные снимки, – лапочка, подойди к администратору, пожалуйста.
– Зачем?
– Напомни о нашей договорённости. Пусть вайфай на три дня отрубит, а то молодёжь скоро уткнётся в свои гаджеты, и ничего дельного из нашей затеи не выйдет.
– Скандал будет, – резонно заметила тётушка в красивом беленьком чепчике. – У них там эти, как их… стримы, тики-токи, вайны…
– А это я беру на себя, – усмехнулась женщина. – Новый год – территория общения друг с другом, а не с пластиковой коробочкой размером с ладошку.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге