Когда проснётся Хейлинь

Роковое желание

Вечер был тёплым, но в нём не чувствовалось ни капли уюта. Смену я закончил в пекарне около девяти. На ногах стоял с шести утра, руки в муке, спина в боли, настроение — где-то в минусах.

"Вот и всё. Опять. Ещё один день. Ещё один круг ада."

Я вытер ладонью лоб, вымазав кожу белёсым мучным пятном, и вышел на улицу. Асфальт блестел в свете фонарей, в воздухе висел запах прогретой пыли, дешёвого кофе и летней усталости. Серые дома громоздились по бокам улицы, как бетонные коробки с пустыми глазами окон. В их отражениях плясали огни машин. Всё вокруг было одинаково. И это угнетало.

Люди проходили мимо — спешили домой, к семьям, к сериалам, к ужинам. А я… Я просто шёл.

Работа — тяжёлая. Учёба — висит на волоске. Денег — хватает только на проезд и бич-пакеты. И каждый раз, когда мне хамит та стерва-пекарьша или когда начальник орёт, будто я виноват в сломанной духовке, я думаю: может, они были правы? Родители. Может, не стоило срывать все мосты и уезжать из родного города с этим глупым «я добьюсь там новых высот».

Похоже, не я покорил столицу. А столица — меня. Будто в старых фильмах.

Я брёл вдоль дворов и новостроек, глядя на одинаковые окна с одинаковыми жалюзи. Стеклянные входные группы, пластиковые фасады, равнодушные вывески: «Магнит», «Парикмахерская», «Мясной дворик». Всё это казалось пародией на жизнь. Я шёл, думая, не набрать ли маму. Голос в голове тихо шептал: «Пора. Признай поражение. Возвращайся. Найдёшь работу там, хоть нормальные люди вокруг».

Я свернул в парк — давно уже не заходил сюда. Асфальтовая дорожка уходила в темноту между деревьями. Скамейки, кусты, мягкий свет фонарей… тихо. Очень тихо. Не было даже птиц. Только тень от одинокой кошки метнулась у урны.

В центре — фонтан. Невысокий, круглый. Вода в нём булькала спокойно, чуть лениво. Я присел на лавку напротив, смотря, как струйки отражают уличный свет. А потом вспомнил: сюда обычно бросают монетки. На желание.

Я полез в карман и нашёл десятирублёвку. Сжал её в кулаке. Закрыл глаза.

«Хочу, чтобы всё получилось. Чтобы был смысл в моей жизни. Движение. Веселье. Хочу… жить по-настоящему».

Монета звонко плюхнулась в воду. Я открыл глаза и, как дурак, несколько секунд ждал, что произойдёт чудо.

Ничего не произошло.

Я, разочарованный, повернулся, сделал шаг…

И тогда — фонтан булькнул. Громче, чем должен был. Вода в центре засияла — не просто отражение света, а настоящий голубой свет, пульсирующий и… живой?

Я замер.

Внезапно — лёгкий удар в спину. Я вздрогнул. Обернулся. Ничего. Только монета — моя же — отлетела от воды, как будто её выплюнуло, и ударила меня между лопаток.

Я поднял её. Она была тёплой. Я вновь посмотрел на фонтан.

Фонтан… шептал? Или мне показалось? Я сделал шаг ближе. Вода колыхалась, как будто приглашая.

"Да брось. Это… это глюки от усталости."

И всё же я потянулся вперёд.

Глаза ослепило.

Я шагнул ближе, не отрывая взгляда от светящейся воды. Всё внутри сжималось: и страх, и… странное притяжение. Пальцы дрожали. Я протянул руку. Касание — и мир оборвался.

Свет хлынул в глаза, яркий, без цвета. Ни звука. Ни тела. Только падение — не вниз, не вверх, а в безвесие. Когда я пришёл в себя, то лежал на сырой, холодной земле. Меня окружали туманные горы, густые заросли и пронизывающий горный ветер.

Я сел, ощупал себя: одежда на месте, куртка, рюкзак, кеды. Телефон работает, но — ни сигнала, ни карты, только белый экран и точка посреди пустоты. Монета, та самая, лежала в кармане и слабо светилась изнутри, как будто хранила в себе остаток фонтанного света.

Я встал, глядя на незнакомый горный пейзаж. Всё казалось чужим и слишком настоящим: каждый звук, каждый порыв ветра, каждый запах травы. Вдалеке блестело что-то похожее на воду — озеро или водопад. Я пошёл по тропе, выбирая направление почти наугад, больше по интуиции, чем логике.

Минут через двадцать я увидел у основания скалы странный предмет. Шкатулка. Маленькая, резная, вся покрытая замысловатыми узорами, с металлическими вставками и вырезанными символами. Она была не нова, дерево потемнело, края стёрты, но в ней было нечто… ценное. Я присел и взял её. Пальцы скользнули по выемкам. Панели двигались, как элементы головоломки — щелчки, шестерёнки, скрытые механизмы. Я провёл рукой по крышке, и внутри что-то дрогнуло — не физически, а будто бы в голове. Как будто там, внутри, хранилось что-то нужное.

Я не мог оторваться. То ли азарт, то ли что-то иррациональное держало меня у неё. Я пытался, крутил, нащупывал, собирал узоры. Всё почти складывалось — но не открывалась. Как будто я должен был что-то понять, прежде чем она поддастся.

Минут тридцать я сидел с ней, врастая в ощущение, будто она часть какой-то загадки, к которой меня готовили всю жизнь, но я не знал этого. Потом устал. Разочаровался. И бросил её. Шкатулка покатилась, будто живая, и мягко встала между двумя корнями, идеально — как по заказу.

Я развернулся и пошёл дальше. Тропа вела сквозь лес, деревья здесь были старые, кряжистые, их корни торчали из земли, как когти. Свет едва пробивался сквозь листву. Несколько раз я сбивался, но продолжал путь — просто чтобы не стоять.

Один раз я услышал что-то: будто пение, но слишком… правильное. Почти человеческое. Но не стал задерживаться. Лес не казался враждебным — скорее равнодушным, как человек, который тебя не замечает, пока ты не нарушаешь границы.

Вскоре тропа вывела меня к уступу. Внизу — водопад. Высокий, с грохочущим потоком, выбрасывающим брызги, в которых отражалось солнце. Красота была почти оскорбительной, слишком чистой для моего измученного сознания.

Я постоял, вдохнул его шум — и снова пошёл. Ещё немного вниз, мимо скал и изгибов, пока не почувствовал, как небо изменилось. Давление. Влажность. Шорохи ветра. Всё изменилось, как бывает перед грозой. Я поднял голову — и вдалеке, в вышине, мелькнули молнии.

Первая вспышка была слабой, вторая — ярче. И сквозь свет пронеслось нечто. Длинное. Извивающееся. Величественное и страшное. Дракон. Именно такой, как в китайских сказках — с извивающимся телом, усами, гребнем и светящимися глазами. В него ударила молния. Существо взвизгнуло, потеряло высоту и стало падать — сначала медленно, затем быстрее. Исчезло в зелени деревьев, оставив за собой синий след.

Я стоял, не дыша. А потом побежал. Не от храбрости. А потому что не мог иначе. Всё внутри говорило: не упусти это.

Я бежал, прыгая через корни, срываясь с камней, цепляясь за кусты. Почти не видел, куда бегу — только чувствовал, где нужно быть. В голове гудело, сердце билось, как барабан. Всё тело кричало: остановись. Но я продолжал. Трава становилась гуще, деревья ниже. Где-то рядом трещала молния — и вдруг тишина. Я выскочил на небольшую поляну, заваленную ветками и мокрыми листьями. В центре — вмятина в земле, как от удара чего-то тяжёлого. Но никакой туши. Никакого громадного змея.

Я осторожно подошёл. И тогда заметил — в тени, под разломанным кустом, что-то шевелилось. Я приблизился — и замер.

Это был он. Дракон. Только… уменьшившийся. Я бы сказал, сантиметров сорок в длину, если не считать хвоста. Вытянутое тело, закрученные усы, гребень вдоль спины, маленькие лапки с когтями, переливающаяся чешуя, на спине копоть. Он выглядел как ожившая иллюстрация из китайской книги, но обугленная и озадаченная.

— О-ой… — прохрипел он и едва не завалился набок. — Моя спина… моя благородная, великолепная спина…

Я остолбенел. Дракон говорил. По-русски. Без акцента.

— Эй… — выдавил я. — Ты в порядке?

— В порядке?! — взвизгнул он и зажмурился. — Я только что был ослеплён, поджарен и скинут молнией с неба как проклятый камень! Конечно, я в порядке! Просто немного… эээ… уменьшился.

— Что?

— Это защитная реакция, — простонал он и перевернулся на бок. — Организм оптимизирует объём при потере ци. Всё… всё под контролем.

— Это точно сон, — пробормотал я и сжал переносицу. — Я сплю где-то на лавке. Меня укачало после смены. Булки. Всё из-за булок.

— Слушай, человек, — заговорил дракон, приоткрыв один глаз. — Я, конечно, не эксперт по вашей физиологии, но если ты не уберёшь руку от своего носа, то помрёшь. А тогда и у тебя, и у меня будут очень большие проблемы.

— Помочь? — я моргнул. — Ты кто вообще такой?

— Имя — Гуань Ло. Но можешь звать меня просто Ло. Я дракон. Хранитель. Проводник. Хороший парень. Когда-то был спутником самого первого Мастера Ци. А ещё — я ходячий инструмент для отслеживания Шэн Гон Ву. В данный момент — весьма неудачно пострадавший участник воздушного происшествия с молнией. И мне срочно нужно вернуться в Храм.

— Храм?

— Да! Храм. Место силы, под защитой. Там знают, что делать. А ты, судя по всему, вообще не местный. Не понимаю, как ты оказался на этой закрытой территории. Но раз уж оказался — ты должен помочь мне добраться до Храма. Там тебе смогут дать временное убежище, накормят, приютят. А я уж постараюсь уладить остальное. Договорились?

Я молчал. Всё вокруг было странным, бессмысленным и каким-то… настоящим. Логика умерла вместе с громом. А голос дракона звучал раздражающе уверенно.

— Ладно, — выдохнул я. — Но я рассчитываю хотя бы на завтрак. И чтоб без лапши.

— Без лапши, — торжественно пообещал Ло. — Клянусь своей чешуёй.

Я осторожно поднёс руки. Он скользнул в ладони — тяжёленький, тёплый, с чуть мерцающей чешуёй, пахнущий дымом и озоном. Обвился вокруг шеи, как меховой шарф.

— Туда, — хрипло сказал он, вытягивая коготок в сторону, где между деревьями тянулась тропа. — Сквозь лес. В сторону скал. Мы должны добраться до заката.

И мы пошли. Между деревьев, туда, где лес сгущался, а небо темнело. Я чувствовал, что в чаще кто-то есть. И скоро мы это узнаем.

Мы шли по лесу — я ступал осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, а Ло, обвившийся вокруг моей шеи, молча ворчал себе под нос, иногда резко поднимая голову: «Правее», «Мимо этих грибов», «Не ступай туда, там слизень». Я чувствовал себя персонажем из игры с голосовым навигатором. Только вот звук выключить нельзя.

Спустя какое-то время деревья начали редеть, и лес отступил, как будто сам не хотел идти дальше. Мы выбрались на узкое каменистое плато, которое возвышалось над лесом. Слева обрыв, впереди — извилистый склон, а справа — что-то вроде скального кряжа. Отсюда открывался вид на долину, залитую туманом и светом заходящего солнца.

Именно тогда я его и заметил.

Человек. Стоял на краю плато. Один. Высокий, в чёрно-зелёной мантии с капюшоном, руки сцеплены за спиной. Он был спиной ко мне, неподвижный, словно из камня. Что-то в его позе было неестественным… слишком ровным. Слишком «выставленным».

Я поднял руку.

— Эй! — крикнул я, — Эй, мужик! Ты не подскажешь—

Лапа резким движением закрыла мне рот.

— О господи, — прошипел мне в ухо Ло. — Ты только что… Ты СЕРЬЁЗНО?!

Я замычал, пытаясь вывернуться.

— Ни звука, — зашипел он. — Повезёт, если он нас не услышал…

— Дракоша, да отпусти ты меня, — выдавил я сквозь лапы.

— Что ты сейчас сказал? — он замер.

— Говорю, отпусти, Дракоша. Я просто хотел…

— Дракоша?! — взвизгнул он так, что если нас и не услышали раньше — то теперь точно. — Я Гуань Ло! Проводник. Компаньон. Дух мира! А не… не плюшевый питомец из детского сна!

— Вот подружимся — тогда и будешь Гуань Ло, — прошептал я, — а пока ты выглядишь как недоваренный шарф. Так что, извини, Дракоша.

Он зашипел и шлёпнул меня лапкой по щеке.

— Придурок! Он смотрит!

Я поднял глаза.

Фигура повернулась.

Не резко — медленно. Механически. Капюшон не сполз, лицо всё ещё было в тени. Но от этого стало только хуже. Его внимание… оно ощущалось физически. Как будто тебя одновременно смотрят и не видят. Ветер стих. Листья замерли.

Я сделал шаг назад. Мужчина (если это был мужчина) слегка склонил голову вбок — будто разглядывал. И вдруг я понял: его мантия не просто тёмно-зелёная — она двигалась. Как будто ткань состояла из сотен тончайших нитей, и каждая жила своей жизнью.

— Назад… — выдохнул Ло. — Сейчас. Назад!

Мы сделали шаг. Второй. Он не двигался.

И тут — вспышка. Не громкая. Не яркая. Просто — распад. Словно фигура развеивалась, превращаясь в крошечные, почти пепельные частицы. Тёмно-зелёные, как гниющая листва. Они закружились в воздухе, понеслись ветром и исчезли за краем плато.

Я стоял, не веря глазам.

— Что… это… было?

— Иллюзия, скорее всего, — прошептал Ло, — или проекция. Но достаточно мощная, чтобы убить, если бы мы подошли ближе. Один из клана Хейлиня, — мрачно сказал дракон. — И не просто рядовой. Уровень ауры — слишком плотный. Видел, как частицы ушли? Не просто магия. Они…обыскивали лес.

Я сглотнул.

— А что такое этот твой Хейлинь? — спросил я, стараясь не показать, как сильно сжал кулаки.

Ло замолчал на пару секунд. Его голос стал ниже.

— Это… клан. Очень древний. Демонопоклонники, считай. Почитают одну ведьму —Алию Хейлинь. Она жила ещё до времён Первых Артефактов. Даже с Первым сталкивалась — тем самым, старшим мастером, что первым пробудил Шэн Гон Ву. Она была сильной. Слишком сильной. Её не уничтожили — никто не смог. Вместо этого её заточили… куда-то. До сих пор никто не знает точно, где. А её последователи ищут эту тюрьму. И верят, что, когда найдут, она восстанет — и весь мир, и вся сила ци должны будут принадлежать им.

— То есть, — протянул я, — типа апокалипсис, но по их расписанию?

— Примерно так, — кивнул Ло. — Только без фанфар и со шлейфом мёртвых мастеров.

— Ладно… — выдохнул я, — а что такое эти Шэн Гон Ву разберёмся потом. А если он нас всё же заметил?

— Тогда мы в заднице. Но… раз он не атаковал — значит, мы не в приоритете.

Мы постояли молча. Ветер снова зашевелил листву. Где-то внизу каркнула птица. Мир будто выдохнул.

— Пошли, Дракоша, — пробормотал я, поворачиваясь обратно в лес.

— Гуань. Ло. — обиженно буркнул он.

— Да-да. Ты первый в списке на переименование. Если выживем.

Дальше путь был тише. Лес продолжал редеть, а воздух становился прозрачнее, как будто сам мир готовился выдохнуть. Наконец, деревья перестал мелькать перед глазами, открыв вид на каменную лестницу. Вершина горы терялась в утреннем тумане, а между нами и ней простирались ступени — много ступеней.

— Сто восемь, — пробормотал Ло, и в голосе его впервые за долгое время прозвучало нечто похожее на уважение. — Священное число. Уравновешивает каналы энергии, символизирует путь очищения. И — о, наконец-то.

Он резко сорвался с моей шеи и взмыл в воздух, оставляя после себя лёгкое шуршание воздуха и сверкающий след чешуи.

— Подожди… — я замер. — То есть… ты всё это время МОГ летать?

Дракон развернулся в воздухе, сделал круг над моей головой и снисходительно кивнул:

— Мог. Но ведь, согласись, прогулка сближает. А теперь давай-давай, не тормози — горячая еда сама к тебе не подойдёт!

Я что-то проворчал и посмотрел вверх. Ступени уходили к самому небу. Ладно. Хоть не тысяча и восемь.

Подъём был тяжёлый. На тридцатой ступени я начал задыхаться. На пятидесятой — проклинать всё на свете. На восьмидесятой — хотел выбросить кроссовки и сбежать обратно. Но под конец я, с трудом втягивая воздух, поднялся на последнюю, сто восьмую.

Передо мной раскинулась широкая каменная платформа. По ней с лёгким звоном босых ступней двигались фигуры. Десятки монахов в свободных одеждах тренировались в идеальной синхронности.

Их движения были плавными, отточенными, наполненными внутренней энергией. Пыль взлетала под их прыжками, руки рассекали воздух, будто резали невидимую ткань мира.

Вдали виднелись постройки: деревянные и каменные залы, крыши с загнутыми углами, флаги, развевающиеся на ветру. Где-то звенел колокол. А за храмами простирались новые уровни — висячие мосты, пешеходные дорожки, ограды, ведущие куда-то выше и глубже.

Храм был не просто зданием. Это был организм. Дышащий, живой, вписанный в гору, как родившийся из неё.

Я стоял, не двигаясь. Уставший. Потный. Впервые за всё время — в тишине.

И впервые подумал: а может не зря я бросил монетку?