Когда пропал свет. Короткие белые ночи.

Глава 1

ЧАСТЬ 2.

КОРОТКИЕ БЕЛЫЕ НОЧИ

Пролог.

Ночь, но в июньские белые ночи Город, как обычно наполняется людьми... Людьми, уставившимися в телефоны..., разговаривающими сами с собой (...наушники в ушах...), ...и машинами, которые гудят этим всем людям на переходах. Водители в это время болтают по тем же телефонам...

Белыми ночами в Якутске просто не бывает темно. И в июне люди не спят.

Но сегодня небо наглухо закрыто серыми тучами, тополиный пух, ярко-белый днем, превратился в свинцовый ковер, покрытый грязно - желтой пылью. Из-под домов на сваях, пахнет холодом. Город притих.

...Рослый мужчина доверительно наклонившись через прилавок, что-то быстро говорит продавщице. Продавщица хихикает, играя цепочкой в глубоком вырезе блузки...

Дверь открылась и в магазин забежала маленькая девочка, сжимающая что-то в кулачке. Она нерешительно направляется к прилавку, но продавщица, не отвлекаясь от мужчины, отмахивается в сторону :

-В ту кассу, девочка!

Мужчина глянул на девочку, потом на часы и заторопился.

-Ну ладно, Светочка, я пойду. Дела, дела, дела… Но я сегодня еще могу и зайти. Во сколько ты заканчиваешь?

Продавщица покраснела.

-Ай, вы все шутите и шутите… Меня жених встречать будет.

-Ай, грусть - печаль...Где мои годы...

…Из потного кулачка были извлечены несколько монет и бережно положены около кассы. Пожилая продавщица ласково наклонилась над девочкой.

-Что будешь покупать, маленькая?

-«Сникерс», тетя… - робко ответила та.

-Ну у тебя тут рубля не хватает, ну да ладно… Потом занесешь. Ты же часто к нам ходишь, живешь рядом?

Девочка махнула головой и вприпрыжку выскочила из магазина.

Она бежала по проулку, поднимая сухую пыль белыми сандаликами.

-Эй, малышка, постой! Ты потеряла! - крикнул ей мужской голос.

Девочка недоуменно остановилась и оглянулась. От стены дома отделился силуэт и подошел к ней.

-Это не ты сейчас у магазина потеряла? - протянул он ей раскрытую ладонь. На ладони матово блестела десятирублевая монета с желтым ободком.

- Нет, - испуганно замотала головой девочка.

-А, ну тогда раз я поднял, возьму себе… - сжал ладонь мужчина. - А вон там что блестит? Во-о-он там… - показал он пальцем.

Девочка обернулась и побежала туда. Там сверкала еще одна, такая - же монета. Она подняла ее и принесла мужчине.

-Ну, раз ты подняла - значит, она твоя, - отвел ее руку мужчина. - А знаешь, наверное их много кто-то потерял. Давай вместе поищем? Пошли?

Девочка, разглядывавшая необыкновенное богатство, послушно взяла его за руку и они медленно пошли в сторону от блока домов, разглядывая землю. Внезапно девочка выпустила руку мужчины, побежала вперед и подняла еще одну монетку.

-Нашла, нашла! - весело закричала она. Мужчина улыбнулся. От радости девочка заскакала на месте. Потом вдруг закричала еще громче:

-Мама, папа! Я деньги нашла!

И побежала к домам, где стояли две еле различимые фигуры.

Мужчина отошел в тень и смотрел на то, как они, взявшись за руки, уходят. Сладкая боль нарастала. Мужчина ругнулся и пошел прочь.

... Девочка огорченно лежала в кроватке. Папа и мама, не слушая ее, поругали и сразу уложили спать. Девочка почему - то не стала рассказывать им о добром дяденьке. Две монетки были зажаты в ее кулачке.

А наутро она уже все забыла…

Глава 1. ПТИЦА: «ПОЛЕТ» НА КОЖАНОМ РЕМЕШКЕ.

…Пыльный разрыв вспух на желтизне дороги перед БТР. Сидящие вокруг пацаны недоуменно смотрят на меня («Ну, что же ты сержант…?») и один за другим сползают с брони под плавно вращающиеся колеса. Мир переворачивается... Я валюсь с внезапно ставшей скользкой брони…

Москва. Июнь 2004 года.

Я открыл глаза. Темно. В тишине дышит женщина, спящая рядом.

Спросонья глянул на нее и испугался. Вместо глаз у нее - неправильной формы черный провал… Я видел такое. После взрыва - вместо глаз черные впадины - глазные яблоки лопнули… Я проснулся полностью и включил свет…

Половину лица жены скрывали черные шелковые наглазники. Ненавижу я эту америкосовскую штуку для самолетных перелетов. Но жена их любит - никакие шторы не удерживают яркого июньского солнца по утрам.

Пропиликал телефон. Снова и снова… Бля, 3 часа ночи...

Звонил Шиз. В Якутске умер Никола.

После разговора с Шизом я открыл бар. Налил стакан коньяка. Выпил, помолчал и набрал номер Помощника.

Трубку сняли как всегда. После второго гудка. Свежий, бодрый голос.

- Помощник? Как там дела?

-Все в порядке. Пока тихо…

-М-да, «хороший дом, хорошая жена - что еще надо для старости…»

-Абдулла кривил душой, Сергей Павлович. У него было много жен…

-Ладно, Помощник. И еще… Когда ближайший рейс на Якутск?

-Сейчас посмотрю… Через четыре часа.

-Вылетаем. Организуй.

-Понял. Бу сде..., Сергей Павлович.

- И еще... Пусть где - нибудь... какая нибудь... типа Бузова... в инстаграме напишет, что от этих…, как его, очешников, наглазников…, ну которые в самолете дают - морщины появляются, если в них всю ночь спать…

- А ?

- Жена достала уже - просыпаюсь, а рядом чудо в перьях, без глаз… До инфаркта так доведет … Шторы во всю стену, бля, и так ни хрена не видно, но. бля нужно же как в Голливуде спать... А твоя, пусть ей ссылку отправит... Они же типа, подруги...

-Понял. Сделаю...

Чечня. Февраль 19 96 года.

- Птиц, из нас скоро сделают фарш, - сказал Шиз. Он сидел у колеса «сто тридцать первого» Зила и ковырялся штык-ножом в банке с мерзлой тушенкой. Шиз любил сравнения. Сравнения у него получались наполненные каким - то древнееврейским смыслом - Причем не в электрической, бля, мясорубке, а в обычной, с ручкой…

Наш инженерно - саперный батальон уже вторую неделю выполнял несвойственные ему функции. Вместо наведения мостов и строительства укреплений комбат на утреннем разводе выделял и выделял взводы на сопровождение автоколонн - пацаны уезжали и пока не возвращались. Писарь, двадцатипятилетний еврей Сава, сперва рассказывал нам, что колонна напоролась на «духов», вроде есть «двухсотые», - но сейчас уже больше молчал, постоянно курил и не отвечал на вопросы. Каждую ночь он сидел в штабной палатке. Офицеры ходили злые, прапор запил, из палатки выходил лишь для проверки караула, бессильно матерился, если где-то обнаруживал какой-нибудь «косяк». Хотя раньше мог запросто «набить морду».

Не выдержав, мы как-то попытались расспросить Саву, че там происходит. Но он с каким-то старческим знанием - сквозь очки - молчал, рассматривая наши лица. Кто-то не выдержал взгляда и сбил Саву с ног. На крики и шум из палатки выскочил прапор с автоматом и разогнал пацанов. Толпа стояла и молча смотрела, как седой прапор уводит качающегося писаря в палатку.

Никола, чуть погодя, подошел ко мне, и сказал:

-Птиц, в общем, такое дело... Отойдем?

Помолчал и продолжил:

- Старшина просит Савелия больше не трогать… Грузов, оказывается, очень много... И «300» и «200». Приказ - до личного состава информацию об этом не доводить. В общем, передай всем, чтобы Савелия больше не трогали… И так у него крыша уже поехала… По ночам он документы на грузы составляет…

Шиз и Кычкин были якутами. Мы познакомились в учебке.

Отец у меня - типа, олигарх фармацевтического бузинеса. До Чечни я учился в мединституте в Москве. Потом я накосячил в клубе, причем круто накосячил... Пришлось свалить по-быстрому в армию. Больше всего я удивлялся тому, почему меня, будущего медика, направили в саперную учебку.

Птиц - я потому, что мама у меня профессор орнитологии в университете. Я как-то по приколу, со скуки, рассказал об этом парням по взводу. Кто такие орнитологи никто не понял. Пришлось объяснять. А им дай только повод, вот и прилипло погоняло…

Шиз был из Якутска. Фамилия то у него Васильев. Но на первом построении - сержант никак не мог правильно прочитать фамилию одного нашего из взвода, написанную от руки: «Шиноев… Шизоев...Ши…» Славка умильно улыбнулся и помог: «Шизоид!» Так и прилипло. Но почему - то к нему.

Шиз до армии учился в университете на факультете иностранных языков и иногда веселил нас, командуя взводом на немецком. Получалось прикольно, типа «Айн, цвай полицай!». Как-то, навстречу взводу, который вел Шиз, оравший что-то непотребное по-немецки, попался начштаба полка. Он удивленно остановился, потом хохотнул и крикнул Шизу что-то, также на немецком. Шиз ответил, что - то типа «Сантехнише взводен ! Я, я, дас ист фантастиш...». Майор смеялся.

Никола Кычкин был откуда-то из глухой якутской деревни. В университете не обучался, но начитан страшно. Как-то раз он сказал: «Птица, у нас зима почти семь месяцев в году. Рассветает в одиннадцатом часу утра, темнеет в четвертом часу дня. Холодно. И что мы можем делать? Только читать». Невысокий парень с темным лицом и огромной грудной клеткой борца. От непоседливого Шиза, который постоянно шутил и смеялся, его отличало немногословие и постоянное железобетонное добродушие.

Когда мы первый раз попали под обстрел - в общей херне только Шиз и Никола, не спеша и прицельно, как на охоте, грамотно отстреливались. Глядя на них, пацаны смогли взять себя в руки. На войне нервничать нельзя.

Батальон, поредевший почти вдвое, хмуро стоял на построении, когда начштаба выкрикнул:

-Третья рота, первый взвод! Сопровождение колонны!

Комвзвода Белянчиков негромко выматерился. Батальон смотрел на нас. Слухи расходятся быстро.

…Через два часа я лежал и смотрел в небо, где неспешно передвигались наши «крокодилы», расстреливая ракетами горы. Мне попало в ноги. Больно не было. Уже почти никто не стрелял. На дороге стоял дым. Рядом лежал Никола. Он был ранен в грудь.

- Слышь, Птиц… - закашлялся он...

- Че, Никола? - мне было не до него, я тянулся к сумке с красным крестом, пухлой такой брезентухе, где точно лежали бинты. Не хватало всего несколько сантиметров.

Никола засучил ногами, толкнул сумку и я потянул ее к себе.

- Ща, Никола...

- Умру, ты меня похоронишь, Птиц. Обещай?

-Обещаю. - я дербанил сумку.

…Потом меня и Николу долго и утомительно нас везли в санитарке, в одном месте машину обстреляли, пару раз она застряла в грязи и один раз сломалась. Наконец, я оказался в госпитале - Николу сгрузили где-то раньше по дороге, когда я спал без сознания. Я тогда еще подумал, что, скорее всего - это он будет на моих похоронах. Это было не трудно представить: рваные ранки от мелких осколков у меня на ногах загноились.

Задыхаясь от бессилия, молясь по ночам всем богам, я представлял себе, как где-то там, на такой же кровати и под таким же синим солдатским одеялом с черными полосами - лежит и также мечется Никола. И от этого становилось почему - то легче.

Каждый день мне меняли повязки. Больно не было. Я равнодушно рассматривал пропитанные гноем бинты. Страха не было тоже, было только какое-то покорное ожидание чего-то, что произойдет обязательно.

Как-то медсестра делала перевязку. От моих ног уже несло гнилью и пацаны выскочили от запаха в коридор.

...И тут в палату заходит Шиз улыбаясь как всегда …

Принюхавшись, он свистнул, помолчал и отозвал медсестру в сторону. Потом они вернулись и Шиз начал руководить процессом перевязки. Сестра подчинялась ему беспрекословно, она и так уже отворачивалась, пряча слезы, когда видела мои опухшие ноги. Азиатское лицо Шиза почему-то внушило ей доверие.

Она промыла раны, как сказал Шиз, раздавила ложкой таблетки стрептоцида и густо засыпала порошком раны. Сам Шиз сидел рядом, прикрыл глаза и что-то негромко напевал, раскачиваясь болванчиком. Потом Шизоид сказал сестре, чтобы перевязку не делала, пусть сохнет. Я лежал, спокойно глядя в потолок.

К утру раны покрылись корочкой. Дело пошло на поправку...

Якутск. Июнь 2019. Гостиница.

Я лежу в одежде на огромной кровати. Голова бо-бо, во рту ночевала кошачья стая, руки дрожат... Эх, я - олигарх фармацевтический, а лекарства от похмелья выдумать не могу... Ну да, ну да.. Ну да, и хрен с ним, никто не может.

Огляделся. Я в номере. Черт, не надо было столько пить в самолете… Подошел к окну. Лес. Тишина. Прохладно. …Ничего не помню.

Впрочем: я летел с Помощником… пили в самолете водку…я спал… Шесть часов перелета вполне хватило для того, чтобы и напиться и отрезветь и опохмелиться.

Потом рядом оказался Шиз. Мы обнимались, орали что-то, потом ехали в джипе, пили… Гостиница в лесу. Все.

Сколько сейчас? На руке вместо золотого «Лонжина», на потертом кожаном браслете - старенький «Полет»... Почему «Полет»?

На них 2 часа. Но это явно не день, солнца нет… Два часа ночи что ли? А что так светло, часы стоят?

В дверь стукнули.

-Заходи! - крикнул я, тряся часы возле уха.

Зашел Помощник. Никаких признаков похмелья и как всегда в отлично выутюженном костюме. Ему 29 лет. Как у него это получается, думал я, пытаясь попасть трясущимися руками на головку завода часов. Впрочем, за это и держу его всегда при себе…

- Сергей Павлович, часы в порядке, сейчас и вправду два часа ночи по-местному. В Якутске белые ночи. Ну, как в Питере - только круче. Ты подарил свои часы своему другу, а он сказал, что так не делают и отдал тебе свои.

-Круто, - согласился я. - Меня не искали?

- Ваш Шиз только что звонил на мобилу, спрашивал. А почему Шиз?

-Это так... армейское, а вообще-то он в угрозыске шишкарь какой-то.

-Ну а говорили, что Никола, тот, на чьи похороны приехали - авторитет какой-то местный…

-Бывает… В армии были все одинаковые… А после - Шиз в ментовку, Никола в братву, ну а я вот - в «олигархи» аптечного розлива…

-Он спрашивал за вас, хотел подъехать, город показать. Похороны сегодня в шесть утра по нашему, в двенадцать по местному. Самолет домой вечером, билеты заказаны.

- Все, звони, поехали смотреть город. Утром на похороны и домой.

Во двор гостиницы медленно вплыл кремовый «Лэндкрузер» и остановился у крыльца. Я сквозь зубы цедил коньяк из плоской бутылочки. С пассажирского сиденья выскочил улыбающийся Шиз.

-Ну че, сержант? Поехали, поехали! - обнял он и потащил к машине, - я те сейчас город покажу, реку, леса! Ну и выпьем еще раз за встречу уже по серьезу, а то в порту ты совсем никакой был…

-Помощник! - заорал я, качнувшись, отбрасывая полупустую бутылку. - Ну что еще там?

-Пять секунд, Сергей Павлович, пять секунд… Садитесь пока… - замахал руками говоривший по сотовому Помощник, - я сейчас…

-Давай, давай… - махнул я огорченно, - решай в темпе…

В машине Шиз открыл бутылку водки и разлил ее по пластиковым стаканчикам.

-Ну, за встречу! - выпили мы.

На переднее сиденье запрыгнул Помощник.

-Все, можно двигаться!

Шизоид внимательно посмотрел на Помощника:

-Выпьешь?

-Виноват, при исполнении не употребляю, господин полковник! Маршрут движения?

-За господина спасибо! А маршрут… По шоссе прямо!

-Какое шоссе?

-Покрытие асфальтовое, раздолбанное, вокруг лес! - смеялся Шиз.

-Понял.. - Помощник тихо что-то начал говорить в трубку. Еле слышно доносилось: - Повернули налево, движемся, вокруг лес, вижу вывеску…

-Че это он? - посерьезнел Шиз.

-Не обращай внимание.

Водила, маленький якут, неодобрительно косился на Помощника, втапливая педаль газа в пол. Мотор порыкивал.

-Извините, товарищ подполковник, - вдруг сказал он, не поворачивая головы, - у нас хвост.

Я нажал на кнопку стеклоподъемника. Стекло медленно опустилось и слева появился джип, из которого дружелюбно улыбалось круглое лицо.

-Не понял, - протянул Шиз, - ФСБ никто не заказывал.

-Господин подполковник, - повернулся Помощник и твердо сказал, - охрану заказывал я.

-А чего боишься? - успокоился Шиз, наливая водку, - че, ценный кадр ты такой, что ли?

-Работа у меня такая, господин подполковник, - отвернулся Помощник.

-У, Птиц, какие серьезные у тебя люди, - усмехнулся Шиз, протягивая мне стаканчик.

Джипы въезжали в город.

Мы сидели на площади у фонтана и потихоньку потягивали пиво. Напротив нас стоял бронзовый Ленин и тянул руку к небу. Небо розовело, отражаясь в куполах собора стоявшего у реки. Огромные здания зеркально блестели стеклами. По площади гуляли парочки и слышался смех.

Я закрыл глаза и вытянул ноги.

-Ну, как тебе город? - скосил глаза Шиз.

-Да ничего себе так…

Мы помолчали.

-Тебе армия не снится, - сказал я утвердительно, не открывая глаз.

-Да не… Я теперь в другой мясорубке, Птиц. С электронным управлением и высокими оборотами. Зато сразу и не больно…

Внезапно что-то изменилось. Мне показалось, что по серому небу, над площадью пронеслась темная тень… Я моргнул…

Небо внезапно кто-то смял, превратив его в жестяной лист. Стены домов преобразились, словно по ним мазнули грязной кистью.

В кармане Шиза захрипела рация…

-Что, опять? - зверел на глазах Шиз. - Где? Сейчас буду! Всех поднять! Какой план применить??? Твою мать, все планы одновременно!!! Еду!

-Что случилось? - уже окончательно очнулся я...

Джип разгонял поток машин по улицам, ревя сигналом. Сзади фээсбэшники врубили сирену, держась за нами бампер в бампер.

Шиз угрюмо молчал.

-Хоть этим помогли, «старшие братья», мать вашу… - буркнул он, когда через минут десять мы вышли из машины.

Двор дома был забит машинами с синими номерами. Коротко, словно прощаясь, крикнула сиреной «Скорая», выезжая со двора.

У лестницы аккуратно стоял детский грязный сандалет. Люди вокруг переходили с места на место, светя фонариками под лестницу. Молодой парень разбирал чемодан с принадлежностями. Мужик в несвежем белом халате устало курил у труб отопления.

-Ну что, Пал Викторыч? - спросил его Шиз.

-То же самое, Слава, то же самое… Изнасилование… - судмедэксперт смотрел в сторону.

- Значит тот же самый… - задумчиво сказал Шиз.

-Тот же… Но… Я мельком сделал осмотр. На шее следы странгуляционной борозды. Душил, скорее всего, проводом. След ровный. Пока все. Пока, Слава. Я поехал. Заключение экспертизы, как только - так сразу… - потушил сигарету о коробок спичек судмедэксперт, аккуратно втолкнул туда же окурок и вышел из подъезда.

-Что происходит? - не понимал я.

-Маньяк, типа, у нас в городе, Птица…

Днем мы были у Николы. Похороны шли сдержанно. Меня удивило, что из женщин никто, кроме матери Николы не плакал. Мать Николы вытирала платком глаза молча. Ни вскриков, ни всхлипов, ни рыданий…

На поминках стол был как бы разделен невидимой чертой. На одной стороне сидели мужики в черных рубашках. На другой - школьные друзья и друзья детства. Негромко поочередно говорились тосты. Было тихо и душною

Я отозвал Шиза.

- Пойдем, покурим?

Во дворе пахло травой. От земли поднимался плотный, ощутимый на ощупь, зной.

-Хорошо у вас тут, оказывается… Надо было раньше приехать…

-Приглашали же, - закурил Шиз.

-Кто ж знал.

- Слушай, а отчего умер Никола?

- В общем, это такая история…

Через минуту я уже знал.

Первой в городе была изнасилована семилетняя дочка Николы.

Глава 2. ДАНЯ: ВОЗВРАЩЕНИЕ ПЕТРОВИЧА

Меня зовут Даниил, лучше - Даня. Прошедшей зимой во время аварии на ГРЭС я остался… Один дома, блин, в якутском варианте. По ходу дела пришлось решать кучу проблем. Спасибо Деду, оставившему пятизарядку.

С тех пор соседи по подъезду относятся ко мне исключительно уважительно. И это мне не нравится. Все изменилось.

Самое плохое в том, что и в Семье ко мне уже относятся как-то странно. Дед чаще стал советоваться, Железная Леди называет меня Даниил. Никины дети больше ничего не спрашивают, а приносят мне свои тетрадки с уроками, чтобы я их проверил, и блин, стоят около меня сурикатами из мультика…

Последней каплей было следующее: соседка Геля устроилась в соседний садик воспитателем. Как-то иду мимо и тут тридцать или сорок детей орут: «Даня! Даня!» и бегут ко мне, маша ручонками. Ну и впереди всех Геля, топоча ножками сорок второго размера! Блин, оказывается она детишкам перед сном сказки про Даню рассказывает: Зверобоя с карамультуком!

Петровича мне не хватает. Он пропал неожиданно и я за него волнуюсь. Маленький старикашка с большой головой, тонкими ручками и огромным здравым смыслом. Неожиданно я заметил за собой, что обдумывая любые вопросики, включая типа, покупки картошки - у меня в башке, как на дисплее, первой бежит надпись: «С точки зрения здравого смысла…».

И еще. Сейчас у меня есть пистолет. Настоящий. «Ствол» или «волына», как говорят урки, «Макар», как говорят менты. Мне его дал Гамлет, сын тетки Ануш. Он пришел через несколько дней после прихода света, посидел и помолчал, потом расстегнул школьный ранец и положил пистолет на стол. Сказал: «Вырасту, ты мне его отдашь». Сказал утвердительно, как мужчина в кино. Повернулся и ушел. Тетка Ануш потом поймала меня во дворе, долго что-то говорила ни о чем, а потом, сказав «Вай ме…», почти глазами спросила неслышно: «…Он у тебя?». Я понял и незаметно показал ей рукоятку со звездочкой. Она вздохнула и поцеловала меня в лоб. Блин, мелодрама та еще…

В мае было как в сказке: чем дальше, тем страшнее. В одно майское утро, после Дня Победы, соседка появилась с известием, что в нашем районе появился маньяк - педофил. Поэтому детей теперь надо провожать до дверей школы, ну и соответственно встречать вечером. Слава Богу, до конца занятий осталось пару дней.

Семья новость восприняла не то, чтобы спокойно, но с сотовыми процесс конвоирования детей можно было организовывать мобильно - кому удобнее, тот и встречает…

Как всегда, вечером удобнее всего осуществить проводку детей от школы до дома оказалось почему-то мне. Было нескучно. В наш район шла целая группа детей, с которыми шли их родители и, соответственно, мы перезнакомились: в разговоре в основном обсуждались методы расправы над маньяком, ежели сейчас мы его поймаем. Наиболее кровожадными были молодые мамаши, живо показывавшие, что они сделают с гениталиями педофила. Глядя на женщину, размахивавшую воображаемыми ножницами, я вдруг подумал, а знал ли я в свои семь лет - значение слова «педофил»?

Дети бегали вокруг нас и играли в «педофилов»…

Придя домой я удивился, увидев Семью, в полном составе сидевшую в зале. Железная Леди живо отправила детей переодеваться и как-то тихо пригласила меня присоединиться. В общем, проводился чрезвычайный Семейный Совет.

Я ломал себе голову над тем, что могло послужить причиной столь неожиданного семейного собрания. Семейные Советы проводились обычно или в случае смерти кого-либо из близких родственников, или тогда, когда нужно было что-то крупное продать или купить. Неужели из-за маньяка?

Все оказалось проще и сложнее одновременно.