Когда приходит лед

Глава 1

Яся убежала далеко вперед, и Макс ускорился, стараясь не потерять ее из виду. Высокая меховая шапка, которую Яся откопала где-то среди развалов на рынке в Богучаре, мелькала среди деревьев. Польза Ясиного «бобра», как окрестил этот головной убор Макс, была видна сразу — она добавляла девчонке добрых двадцать сантиметров роста, и видно их вдвоем с «бобром» было за версту. Впрочем, Яська на лыжах могла умчаться так быстро, что даже эта шапка пропала бы из виду. Бегать его подруга не любила, а лыжи, как выяснилось, уважала.

Ругнувшись сквозь зубы, Макс остановился, с силой воткнул палки в снег, перчаткой вытер нос и потянулся к рюкзаку за спиной. Когда уже обратно? Лучше бы дома снег чистил. Никакой радости от прогулки по зимнему лесу он не получал: из носа текло, лицо онемело на морозе, а под курткой, наоборот, было жарко.

— Эй! Ты чего? — шапка остановилась и развернулась.

Значит, все-таки бдит, поглядывает себе за спину, уже неплохо.

— Ничего, — буркнул Макс, доставая бутылку с водой, и добавил громче: — Может, домой, а?

— Устал? — удивилась Яся, но послушно заскользила на лыжах обратно, к нему.

Разрумянившись от быстрой езды и мороза, она была чудо как хороша. И Макс уже с привычной тоской подумал, что лучше бы они никогда не встречались, но тут же одернул себя: у таких, как они, случайностей не бывает. Раз встретились, значит, так нужно. Значит, когда-нибудь станет легче. Но пока что-то не становилось.

Он быстро ополовинил бутылку и протянул ее девчонке, та только помотала головой.

— Давай, может, до дороги, а оттуда прямо по накату и до дома доберемся? И тебе попроще, — предложила она.

— И кто ж на этой дороге накат-то делал? — усмехнулся Макс.

После двухдневных снегопадов в поселок они не выбирались, да и, прямо сказать, не выбрались бы — Максова бэха, хоть и полноприводная, для таких развлечений была слишком низкобрюха.

— Может, уже проехал трактор? — предположила Яся.

— Может, не может, — проворчал он, закидывая бутылку с водой обратно в рюкзак.

Правая лыжа вдруг поехала сама, и он не успел опомниться, как оказался на земле.

— Ой, — Яся чуть не наступила на сидящего в снегу Макса, подавшись вперед, будто ее кто в спину толкнул, — Это что такое?

Земля под ногами качнулась еще раз. Затрещали деревья, с которых посыпался снег, а следом на головы повалились и сухие ветки.

— Землетрясение? — испуганно охнула Яся.

— Да какое нафиг землетрясение у нас тут? Не в горах же, в самом деле, — Макс кое-как поднялся, наступил лыжей на лыжу и достал телефон. Перчатки снимать не хотелось, поэтому он зажал боковую кнопку и спросил:

— Бывают ли землетрясения в Воронежской области?

— Вот что я нашла по запросу «Бывают ли землетрясения в Воронежской области», — ответил женский голос, выдав на экране список сайтов.

— Читай!

— Вот что я нашла по запросу «Читай», — послушно ответил телефон, а Макс вздохнул: —Трофиму эти электронные дамы всегда отвечают по делу. Даже с его древнего телефона.

— Мне кажется, это какое-то особое колдунство, нам недоступное. Он им еще спасибо говорит и пожалуйста, — засмеялась Яся и забрала у него трубку, — Я посмотрю.

Она стащила свои перчатки зубами и принялась быстро печатать. Потом замерла, читая, и вскинула брови.

— Пфикинь, пыфают! — отдав телефон обратно, она вытащила перчатки изо рта и снова натянула их на руки, — Реально бывают! А я не знала. Всю жизнь тут рядом прожила — и ни сном ни духом. Правда, слабенькие и давно. Но сам факт!

— Так до вашего Орла, может, и не добралось, — подумав, предположил Макс.

И тут, будто в насмешку, земля снова тяжело вздохнула, выбивая из-под них опору. Яся не устояла, повалилась на Макса, уложив его в снег.

— Ай, нога, — простонала она.

— Подожди, — Макс потянулся и нажал на крепление, освобождая ее от уехавшей в сторону лыжи, — Снимай вторую!

— Да подожди ты, — недовольно ответила она, — Вдруг убегать надо бу…

И замолчала, испуганно округлив глаза. А потом посмотрела на него:

— Ты чувствуешь? Чувствуешь? Что-то не так! У меня аж волосы на голове поднимаются.

— Бобровые?

— Что? — Яся недоуменно посмотрела, а потом хихикнула и стукнула его рукой по плечу: — Это не бобер! Это кролик! Между прочим, очень модная шапка сейчас!

— Среди бобров или среди зайцев? — усмехнулся Макс, отметив, что бояться Яся перестала. В их деле страх опаснее всего. Он мешает думать, мешает действовать, заставляет принимать неверные решения.

— Ой, отстань, отолопень.

— Кажется, тебе пора прекращать читать эти старые книги, что Трофим подогнал. Я даже не знаю, кем ты меня сейчас назвала.

— Кажется, тебе пора тоже эти книги почитать, знаешь, сколько там всего полезного! — Яся поднялась на ноги и протянула ему руку.

— Зачем, если у меня есть ты? — Макс тоже встал, отряхнул теплые штаны от снега и прислушался.

То, что происходило в лесу, не нравилось ему тоже. Настолько, что послушная обычно сила волновалась внутри, крутилась кольцами, давила на грудь.

— Яська, надо выбираться поближе к цивилизации, — решил он, — Притом через нахоженные тропы.

Девчонка послушно кивнула, натянула пониже на лоб шапку и пристегнула лыжу.

— Как обычно? Я вперед? — уточнила она и, дождавшись кивка, заскользила по ими же проторенной лыжне обратно.

Размеренно двигаясь следом, Макс думал. Если это не природное явление, то что тогда? Зима ведь, и большая часть нежити спит. Ведьмы такого наворотить не могли, они против Трофима идти бы не решились и в его лесу соблюдали нейтралитет. Правда, Трофима-то как раз сейчас здесь и не было. Но как они об этом могли узнать?

Кажется, Яся подумала о том же, потому что она резко остановилась и обернулась.

— Это ведь не нежить, да? Я все перебирала в уме, кто на это способен, но все спать должны! И не ведьмы, они… ну… не дуры же! Неужто просто землетрясение?

Макс пожал плечами. Подземных толчков больше не было, и пружина в груди с каждым вздохом слабела, пока окончательно не разжалась. И чего он так всполошился? Привык последние года жить в постоянном напряжении и ждать подвоха?

Яся, кажется, тоже успокоилась, по крайней мере, в ее движениях снова появилась привычная плавность и легкость. Макс, засмотревшись, совсем расслабился, потому и на крик не сразу среагировал, тем более тот звучал довольно глухо.

Зато Яся насторожилась мгновенно: она замерла на месте, обернулась к Максу, а затем резко оттолкнулась палками и быстро поехала в ту сторону, откуда донесся звук.

Макс даже слова не успел сказать, как она пропала среди деревьев. Ему ведь ее не догнать! Хотелось сбросить эти бестолковые лыжи, на которых он плёлся со скоростью черепахи, и выкинуть к чертовой бабушке, но без них он тут же бы увяз в сугробах по колено.

— Стой! — крикнул он, но Яся, похоже, и думать забыла о правилах безопасности. Сжав от злости зубы, Макс, как мог, поспешил следом, с отчаянной тоской понимая, что направляются они в сторону болота. Замерзает ли оно в морозы, он не знал, но проверять не хотелось.

Яся ждала его на небольшом пригорке, сразу за которым начиналась топкая низина. Там летом стояла темная вода: то ли небольшая речка, то ли запруда, поросшая осокой и рогозом, а дальше начиналось болото. Макс эти места не любил, но прекрасно знал. Было дело, когда Трофим учил их травы собирать, они тогда лес вдоль и поперед исходили. Он до сих пор это время с содроганием вспоминал. Одни слепни и комары, которые не гнушались колдовской крови, чего стоили. Не говоря уж об изнурительно жаре.

Сейчас на месте запруды лежала рыхлая снежная шапка, по центру которой шли характерные следы лыж, обрывающиеся посередине. И там, цепляясь совершенно белыми пальцами за края хрупкого льда, почти сдавшись, из последних сил держался на поверхности мальчишка в такой яркой красной куртке, что на белом снегу она смотрелась, как сигнальный флажок.

Яся рвалась вниз, но рефлексы, вбитые долгими тренировками, все-таки заставили дождаться помощи. Она только лыжи сняла, приготовившись.

— Я вниз, я легче, — быстро проговорила она, стаскивая куртку и отправляя ее в снег, следом полетел и «бобер», — А ты страхуй.

Макс кивнул и принялся закручивать воздух спиралью, создавая воздушную подушку на земле.

— Давай!

Яся сосредоточенно закусила губу и соскользнула вниз, к воде, помогая себе лыжными палками. И Макс аккуратно перенаправил силу ей под ноги. Наст хрустел, но пока держал. В считанные мгновения Яся добралась до озерца, ткнула палкой перед собой и досадливо покачала головой. Она оглянулась на Макса, дождалась его кивка, легла на живот и медленно стала продвигаться вперед. Мальчишка, увидев помощь, забился в воде, из последних сил пытаясь кричать, и Макс аккуратно усилил край полыньи, не давая льду крошиться: он покрывался трещинами, но не расходился под пальцами.

Яся змейкой доползла до края, протянула палку, за которую тут же ухватился ребенок, и потянула. Макс подтолкнул воздухом снизу, и мальчишка вывалился на лед.

В тот же миг под его лыжами хрустнуло — снежный край начал оседать, и Макс инстинктивно подался назад, пытаясь удержать равновесие, но было поздно — наст под ним треснул и поехал вниз, утягивая за собой. Лыжи потеряли опору, разъехались, и он вместе со снежным пластом скатился прямо к полынье. Лед затрещал, не выдержав веса, и Макс по грудь ушел в темную воду.

Пронизывающий холод мигом вышиб из легких воздух. Макс успел увидеть Ясю: она лежала в стороне, прижимая к себе мальчишку, и что-то кричала, но слов он не разобрал: в ушах оглушительно стучало. Он постарался ей улыбнуться, но сам чувствовал, что улыбка вышла кривая — течение упрямо тянуло в сторону, выворачивая ноги. Несколько мгновений он держался за хрупкий край, пытаясь под водой стряхнуть с ног ботинки с лыжами, но лед крошился, руки соскользнули, и он с головой ушел под воду.

Глава 2

— Я не понимаю, что это, — Яськин голос звучал озабоченно, — Он не отогревается. Сердце работает, зельями я его пою по часам, но температура все равно не поднимается выше 34!

— Ну-ка, — ответил ей смутно знакомый женский голос, и на лоб Максу легла теплая ладонь, — А ты пробовала корень солодки? Настой из него иногда давление повышает, может, помогло бы?

— Чего я только за эти дни не пробовала! Недавно на чердаке тут книгу нашла, слушай, там куча всего! Только написано все на старославянском, поди сначала разбери…

Максу хотелось открыть глаза и сказать, что он в порядке, пусть Яська не переживает, но отчего-то сделать этого не мог.

— Погоди, — задумчиво протянул второй голос, — Кажется, я что-то такое вспоминаю, был у меня рецептик. Сейчас…

И Макс узнал — Алина. Это Алина сейчас стояла рядом. Сколько же они не виделись? Три года? Больше?

— Дядя спи-и-ит? — в самое ухо тепло и щекотно задышали, — Мам, дядя чего?

— Спит, Катюш, — ласково ответила Яся, — Дядя решил искупаться в реке зимой и сильно замерз.

— Дядя, нельзя купаться зимой, — серьезно произнес голосок, и, старательно грассируя, добавил, — Иначе р-р-ремня получишь!

— И где это, интересно, ты про ремень услышала? — засмеялась Алина.

— Так Мар-рь Ванна говорит, когда мальчики балуются.

— Ну, раз Марь Ванна.

Послышались шаги, и голоса зазвучали глуше:

— Ясь, мы с Катей уезжаем на время. Хорошо, что ты вернулась, хоть попрощаться получилось.

— Куда?

— Пока на юг, в Краснодар или Ростов, а дальше решим.

— То есть ты ни с того, ни с сего решила бросить свой дом, чтобы поехать куда глаза глядят?

Макс не мог видеть, но отчетливо представил, как хмурится его подруга.

— Ты же писала, что только ремонт в доме доделала, у твоих второклашек середина учебного года, да и Катя недавно в садик пошла, пообвыклась.

Алина замялась:

— Старая история. Ничего страшного. Надо просто немного пожить где-нибудь подальше от этих мест.

— Если это из-за Трофима, то я ему ничего не говорила.

— Нет-нет! — как-то жалобно вскрикнула Алина, — Он тут ни при чем. Это только мои дела.

— Ну смотри, — Ясин голос зазвучал с досадой. — Но если я могу помочь, не молчи.

— Все в порядке, не волнуйся. Как устроимся на новом месте, я тебе напишу. Смотри, давай попробуем чуть подольше прокипятить то твое зелье, оно хорошее, но травам надо время, чтобы раскрыться…

Дверь хлопнула, и голоса пропали.

— Мама плакала, — тихий голосок раздался прямо над Максовым ухом, и маленькие пальчики принялись перебирать его волосы, — Навер-рное, очень хочет покататься на поезде. Да? Мы с ней давно катались, мне понр-р-равилось.

Слезы — слабость. Использовать.

Макс дернулся и, словно выплывая из какого-то липкого дурмана, открыл глаза.

— Ой, — улыбнулась ему очаровательная темноволосая девочка с ямочкой на щеке, — Пр-р-роснулся!

Она соскочила с кровати, где сидела рядом с Максом, открыла дверь и позвала:

— Мама! Дядя пр-роснулся.

— Ты… кто…— захрипел Макс, еле повернул голову и увидел, как в комнату вбежала встревоженная Яся. Она охнула, принялась его ощупывать, и он зажмурился. Даже просто смотреть казалось пока непосильной задачей: в глазах то темнело, то взрывались яркие всполохи. А Яська так суетилась, быстро-быстро перебирая руками, что вообще, казалось, превратилась в одно смазанное пятно.

— Ну и напугал ты меня! — бормотала она, а Макс отчего-то ощутил досаду. А еще любопытство и… легкую брезгливость? Он так удивился собственным чувствам, что снова открыл глаза.

— Пить хочешь? — Яся сунула ему в лицо дымящийся напиток.

Хороший потенциал. Аппетитная. Сойдет.

Макс от неожиданности взмахнул непослушной рукой, чуть не выбив у нее кружку. Что-то было не так. И это «не так» на сей раз гнездилось внутри его головы. Что за голос он слышал?

— Горячо же! Не размахивай руками, а то…

Яся не договорила, она цыкнула, осторожно приподняла его голову и принялась поить, как маленького. Обжигающий напиток Макса не согревал, но сил как будто потихоньку прибавлялось. А потом внутри что-то натянулось и заныло: кто-то прорвался за охранный круг дома.

И в этот же миг Яся насторожилась и повернула голову, прислушиваясь. У нее тоже была привязка на защитный контур.

— Ясь, — встревоженно позвала из кухни Алина, — Вы кого-то ждете?

Подруга поднялась, и Макс попытался откинуть одеяло, чтобы тоже встать. Вот только максимум, что он мог — это выпростать вторую руку из-под кокона, в который его засунули. Теперь он услышал и звук подъезжающей к дому машины.

— Яся! — заскочила с комнату Алина, прижимая к себе весело размахивающую ногами маленькую девочку, — Там, там...

Она заметалась по комнате, кинулась к окну, выходящему в сторону леса, и тут же вернулась.

Зря, неплохой шанс. Возможно, единственный.

Девочка на ее руках засмеялась. Ей казалось, что мама играет.

— Пожалуйста, — попросила Алина, еле шевеля губами, — Пожалуйста…

— Да кто там? — свела брови Яся.

Она тоже подошла к окну, только на противоположной стене, и выглянула на улицу.

— Ты их знаешь? Они к тебе?

Алина мотнула головой, потом кивнула и облизала пересохшие губы:

— Нельзя, чтобы они нас видели.

— Яська, там кто-то сильный, — просипел Макс, с усилием поднявшись и свесив ноги с кровати. Хорошо, что не голый лежал, а в спортивных штанах и футболке. Одеться самостоятельно Макс, наверное, сейчас бы не смог. Он и сидел-то за счет одного упрямства. Перед глазами все плыло, а руки, упертые за спиной и не позволяющие ему завалиться назад, ходуном ходили от слабости, заставляя сотрясаться все тело.

— Я чувствую.

Яся провела руками по плечам, выдохнула и спокойно вышла в коридор. Хлопнула дверь, и до него донесся ее веселый голос:

— Добрый день. Заблудились?

Глупо. Только потеряла преимущество.

— Не поверите, сколько людей регулярно сворачивают не туда. Смотрите, если вам нужно в …

Договорить Ясе не дали. Макс услышал только ее короткий вскрик, зарычал и рывком поднялся с кровати. В глазах окончательно помутилось, комната перед лицом закрутилась, вызывая приступ тошноты.

Слабый. Плохо.

Он сделал шаг, другой, кое-как добрел до двери и вцепился в косяк, удерживаясь, но ноги не слушались. Где-то за спиной всхлипывала Алина, даже не пытаясь помочь. Кажется, она открыла окно и спускала вниз девочку, но Макс уже плохо понимал. Яся была в опасности, и он должен был помочь. Должен.

В коридоре что-то глухо ударилось, следом раздался протяжный стон. Макс успел порадоваться, что стон точно не принадлежал его подруге, а потом тело его подвело: колени подогнулись, и он рухнул лицом вниз.

***

Темнота отступала медленно, неохотно. А следом возвратилась боль. Именно боль и помогла прийти в себя. Макс дернулся, застонал, уперся руками в пол и поднял голову. Удивительно, но в этот раз пробуждение вышло лучше прошлого: несмотря на разбитые, судя по кровавым следам на полу, нос и губы, в голове как будто прояснилось. Яськино зелье заработало, возвращая ему силы.

— Яся, — захрипел он, оглядываясь.

В доме было тихо. Зарычав, он поднялся сначала на колени, а потом вздернул себя вверх, на ноги. Постоял, держась за стену и пережидая головокружение, позвал громче:

— Яся!

Ответом опять послужила тишина. Паника поднялась откуда-то изнутри, захлестывала волнами, путала мысли. Он качнулся, чтобы побежать, спасти, остановить!..

Эмоции мешают. Ты слаб. Убери эмоции.

Макс замер: ровная, холодная мысль принадлежала не ему. Он снова судорожно вздохнул, провел пальцами по лицу, размазывая кровь.

Остановись, думай.

Тело тоже было словно чужое, ватное, тяжелое. Каждый шаг давался с трудом. Что же делать?

Остановись. Думай.

Холод, пришедший следом, растекся изнутри, прямо под кожей, мгновенно остудил голову, отсек лишнее. Паника схлынула так же резко, как и накатила, оставив после себя пустоту и ясность. Даже дышать, казалось, стало легче. Макс медленно оторвал ладонь, держащуюся за стену, и шагнул в коридор.

Следы боя. Кровь на полу. Отломанная дверца шкафчика. Клок волос, похоже, Ясиных. Еще кровь. Он шел вперед, фиксируя детали, не останавливаясь и не анализируя. Разбросанные вещи на кухне, перевернутый стул, вмятина на полу, что треснули доски.

Макс подошел к плите, принюхался — в ковшике на донышке плескались остатки зелья. И, не утруждая себя поиском чашки, он отпил прямо оттуда. Ему нужны силы.

Потом он наклонился над раковиной и принялся старательно умываться, стирая с лица кровь. Нос, кажется, был цел. Макс глянул в маленькое зеркальце — только губа верхняя распухла, да заплыл глаз. Ерунда.

На подъездной дорожке снова зашуршали автомобильные шины. Макс повернул голову к окну, но машина остановилась чуть в стороне, за зоной видимости. Защитный контур молчал. Снег захрустел под быстрыми шагами.

Макс вышел в коридор, толкнул входную дверь плечом, и, не удержавшись, выдохнул. Напряжение, державшее его все это время, разом схлынуло.

Зря ты доверяешь огню.

Трофим, скрестив руки на груди, оглядывал погром, творившийся на лужайке перед домом. Взгляд его остановился на покачивающемся Максе, учитель на мгновение прикрыл глаза и выдохнул, но тут же бросился в сторону, опускаясь на колени. Сердце Макса с силой ударило в грудную клетку и остановилось: хрупкая женская фигура, скрючившись, лежала у дров, привезенных несколько дней назад и сваленных кучей у бани.

Не та. Другая.

Макс моргнул, не сразу понимая, кто там лежит. И только когда Трофим поднялся, держа на руках девушку, узнал: Алина. Воздух вышел из груди рывком, почти болезненно. Макс сжал зубы и шагнул в сторону, освобождая проход.

Трофим пронес ведьму внутрь, а Макс задержался на пороге. Оглядел примятый потемневший от грязи снег: судя по следам, чужаков было трое, приехали на двух машинах. И Яська села в одну из них. Сама, никто не тащил, а значит, относительно здорова.

Макс кивнул сам себе, повернулся и пошел следом за Трофимом.

Глава 3

Учитель устроил ведьму там же, где еще недавно лежал сам Макс, и суетился на кухне, перебирая пакетики с травами.

— Ведьма привела за собой колдуна, а ты ради нее стараешься, — буркнул Макс и прошел следом в маленькую кухоньку.

Трофим даже не повернулся, и Макс, вздохнув, поднял валяющийся стул и уселся у стола, сложив руки на груди:

— Пусть она полежит, очухается и валит. Нам нужно ехать за Ясей.

— Колдуна? — учитель на мгновение оторвался от приготовления зелья и внимательно посмотрел на Макса.

— Да. Он взломал наш охранный контур, будто его и не было вовсе. Я… не знаю точно, кто он, не увидел. Отключился.

— Ты, значит, отключился, — протянул Трофим, снова отворачиваясь, а Макс аж зубами заскрипел с досады.

— Я под лед провалился и простыл, наверное, — он провел рукой по лицу, вроде и оправдываться было не за что, но отчего-то стало стыдно, — Когда очнулся, тут была ведьма, Яся и ребенок.

Плечи Трофима ощутимо напряглись.

— Какой ребенок?

— Ведьмин ребенок, — уточнил Макс.

Учитель чуть мотнул головой и принялся разливать по кружкам горячее варево.

— Ты что? Все равно будешь ей помогать? — удивился Макс, — Она ушла тогда и залетела от кого-то, а тебе все равно? Она же потом к Яське нашла ходы за нашими спинами, следила, видимо. Теперь из-за нее на нас напали.

— Мне не все равно, Максим, — Трофим поставил перед учеником дымящееся зелье, — Но я бы предпочел сначала выяснить, что случилось, а уже потом рубить головы. С чего ты вообще взял, что этот якобы сильный колдун пришел за ведьмой, а не за нами? Может, Алина с ее везучестью просто под горячую руку попала? — Он на мгновение замялся и добавил: — Как и ее ребенок.

Макс нехотя кивнул.

— В Ясе и ее способностях в случае опасности я уверен, но нам нужны хоть какие-то ответы, — Трофим понес вторую кружку в комнату, где лежала ведьма, и добавил уже оттуда: — Дальше лужайки перед домом не осталось никаких следов, кто-то тщательно все подтер. Давай подождем, пока Алина придет в себя, постараемся узнать ее версию, а там будем что-то решать.

— Вечно ты ее жалеешь, — зашипел вслед учителю Макс и отхлебнул горячий напиток. Сила мгновенно потекла по мышцам, и он аж застонал от облегчения. Все-таки те зелья, что мог делать Трофим, ни у кого из них до сих пор повторить не получалось. Хотя Яська старалась изо всех сил.

Макс закрыл глаза, раз за разом прокручивая сегодняшние события в голове. Все было как будто в дымке, в тумане. Что вообще происходило с того момента, как он позорно в воду свалился? Сколько времени прошло? Он огляделся в поисках телефона, потом поднялся, прошел вслед за Трофимом в свою спальню. Тот, приобняв ведьму и примостив ее голову на своем локте, осторожно вливал в ее рот зелье.

Макс досадливо поморщился: ему никогда не нравилась Алина. Никогда! И он был дико счастлив, когда она вдруг их бросила. Макс прекрасно помнил, как учитель пытался дозвониться, как ездил к ней. Хотел попрощаться нормально. Без толку. Ушла и все. Алине всегда была свойственная театральность и чрезмерная эмоциональность.

Вот и теперь она, на Максов взгляд, вовсю изображала умирающую. Хотя такую поди прибей. Зараза! Появилась в их доме, Яську подставила. Ведьма драная! Что бы там ни говорил учитель, та компания приходила точно не по их с Ясей души. Иначе, зачем им ребенок?

Чувствуя, как начинает закипать, Макс развернулся и быстро прошел в Ясину спальню. Распахнул окна — ему было невыносимо жарко — и улегся на кровать, сложив руки за головой. Промедление его убивало. Но он прекрасно понимал, что Трофим прав — ехать сейчас просто ради того, чтобы ехать, было как минимум глупо.

На тумбочке пиликнул телефон, и Макс повернул голову — его айфон лежал на зарядке. Видимо, Яська позаботилась, пока он в отключке был. Интересно, телефон вообще жив, учитывая купание с Максом в ледяной воде?

Он потянулся, приблизил экран к лицу, снимая блокировку, и тут же высветилось сообщение: «Все норм». Макс быстро набрал номер. В трубке глухо и тихо прозвучало: «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети». Динамик, похоже, все-таки сдох.

То, что у Яси была какая-никакая, а связь, не могло не радовать. Он полез в меню — где-то там стояла одна из следилок, которую Яська в своей трубке не нашла, а он не удалил, забыл. Была у них одно время такая игра — он всегда знал, где Яся находилась, а она злилась. Макс открыл приложение: последнее местоположение — на объездной Воронежа. Те, кто забрал его подругу и ведьминого ребенка, похоже, двигались в сторону Москвы.

Он еще полежал, пытаясь привести мысли в порядок, и встал. Нужно было собирать вещи. Сколько бы там ведьма ни притворялась умирающей, им все равно нужно ехать. Постояв немного у Ясиного шкафа, он взял сумку и покидал туда ее одежду — вряд ли подруга сообразила взять что-то с собой. Потом вышел из спальни и направился к себе.

Алина лежала на руках у Трофима и давилась слезами. Вспышка гнева пришла вместе с ледяным потоком внутри. Макс даже замер на пороге, прислушиваясь к себе, а потому не сразу понял, о чем они говорят:

— Он прорвал мою защиту! Да так, что волна по лесу прошла, подняла землю! Никто не мог нас тут достать, понимаешь?.. А он как-то взломал.

— Почему ты не использовала силу? — спокойно спросил Трофим, но Макс нутром чуял, что тот в бешенстве, и согласно кивнул — еще никто безнаказанно не устраивал такое в их лесу. С этим колдуном нужно было разобраться. Как минимум, в их кругу было непринято заваливаться на чужую территорию, как к себе домой, и творить дичь.

— Я… — Алина вдруг перевела взгляд на Макса, побелела и снова уткнулась лицом в грудь Трофима.

— Действительно, почему? — нахмурился Максим, — Ты могла помочь. Я же видел следы борьбы. Их всего трое было. Вдвоем, да еще и с Яськиным опытом, вы бы их легко…

Он запнулся, а потом широко распахнул глаза, догадываясь:

— Ты это все специально, да? Это был твой план? Избавиться от нас? Кого ты привела сюда? И главное, зачем? Опять взбесилась, что мы вернулись пожить?

— Остынь. — прервал его Трофим.

— С чего? — Макс ненавидяще уставился на Алину, —Гребаная ведьма снова какую-то гадость придумала, ребенка притащила… А-а-а! — Макс хлопнул себя по лбу, — Так это не твой ребенок, да? Это как с той девочкой-ведьмой, притащила на заклание просто, чтобы самой выпутаться…

Как она умудрилась выбраться из железной хватки Трофима, Макс даже не заметил. Маленький кулачок, появившийся будто из ниоткуда, неожиданной пудовой тяжестью обрушился на его нос. Перед глазами тут же засверкали звезды, Макс взвыл и схватился за лицо. Из-под ладоней на пол закапала кровь.

— Дрянь, — прогудел он.

— Которая все еще не использует силу, — задумчиво проговорил Трофим.

— Че-го? — Макс поднял взгляд.

Алина стояла напротив него, нахохлившись, будто маленькая птичка, и тяжело дышала, схватившись за свой кулак.

— Катя — моя дочь. Не смей, слышишь? Никогда не смей…

Она всхлипнула и отвернулась.

— Если все уже настолько пришли в себя, — Макс зажал пальцами нос, останавливая кровь, и посмотрел на учителя, — Поехали уже. Не хочу с этой пакостью в одном доме находиться.

— Ты потеряла силу? — спросил Трофим, не обращая внимания на слова Макса, — Как это возможно? Неужели, ребенок? Я думал, что огонь в крови…

Алина запрокинула голову и быстро вытерла лицо.

— Я тоже думала, — она криво улыбнулась, потом подошла к прикроватной тумбочке, взяла полотенце и кинула Максу, — Но я не жалуюсь. У меня теперь есть Катя.

— Подожди, — Трофим поднялся и принялся ходить из стороны в сторону, — Ты хочешь сказать, что…

— Я ничего не хочу сказать, — зло перебила она, — Я вообще не хочу поднимать эту тему. Но да, после рождения дочери мои силы стали убывать. Я попыталась максимально нас обезопасить, пока могла, но теперь, похоже, все просто перестало работать.

— Наш контур твой колдун тоже взломал, можешь не переживать за свои плетения, — гундосо сообщил Макс, прижав полотенце к носу.

Алина бросила на него такой несчастный взгляд, что он на время даже устыдился, и тут же одернул себя: ведьмы всегда врут. Эта — особенно.

— Если ты думаешь, что от этой информации мне должно стать легче, то нет, не стало, — сказала она.

— Так хватит юлить! — подался вперед Макс, — Кто здесь был? Почему забрал Ясю и ребенка? Почему ничего с нами не сделал, хотя мог?

Алина втянула в себя воздух и посмотрела на Трофима. Тот, к Максовому облегчению, не стал вмешиваться.

А ведьма вытерла слезы, подошла к кровати, села на край и повернулась к колдуну.

— Помнишь, как мы познакомились?

Макс от возмущения даже полотенце выронил. Он дернулся, но напоролся на тяжелый взгляд учителя и застыл на месте.

А Алина продолжила:

— Меня тогда притащили к твоему дому, а ты мне немного помог.

Трофим еле заметно улыбнулся и кивнул.

— Я тогда не убила этих людей, хотя, ты, по-моему, сразу решил иначе.

Она опустила глаза:

— Но и отказываться от компенсации я не стала. А потому связалась напрямик с их хозяином.

— Хозяином? — удивился Макс.

— С Загитовым, — кивнула ведьма, а Трофим еле слышно цокнул языком. — Он неплохо платил, ничего сверх моих возможностей не просил, да и вообще почти ничего не просил. В основном информацию, за которую щедро расплачивался.

— Информацию? О ком? О нас? — подобрался учитель.

— В том числе, — пожала плечами Алина. — Я не одна ему все тайны раскрыла, можешь не смотреть на меня волком. Когда его люди к тебе приехали, он уже довольно много знал о нашем мире.

— И что ему нужно? — удивился Макс, — Он же человек, не? Мы ведь про одного и того же Загитова? Владельца заводов и пароходов? Бизнесмена, короче. У отца с ним какие-то общие дела были несколько лет назад.

Алина кивнула и прикусила губу.

— И зачем ему Яся? — непонимающе поинтересовался Макс. — И твой ребенок?

— Ему не нужна Яся, — ведьма снова начала плакать, — Наверное, Ясю забрали как приложение к ребенку. Чтобы Катя сильно не боялась.

Макс резко зло выдохнул. Так и знал, что ведьма всему виной!

— Алин, куда ты снова влезла? — Трофим растер ладонью лицо.

Она всхлипнула, на мгновение сжала пальцами покрывало и быстро-быстро затараторила, глядя в пол:

— Он собирал информацию о детях с даром. Тех, в ком слишком рано проснулась сила. Работал над тем, чтобы обезопасить одаренных детей от самих себя. Говорил, что хочет создать место, где таким детям будет хорошо. Где их дар будет под контролем.

— Какой благодетель, — скривился Макс, — А так прям и не скажешь.

— Он собирал их по всей стране. Сначала только тех, в ком уже проснулась сила, потом и остальных, для исследований. Я… помогала с информацией.

— То есть давала ему наводку на беременных с даром, чтобы он потом забирал у них детей? — спокойно поинтересовался Трофим.

Алина опустила голову.

— Дрянь. Какая же ты дрянь, — прошипел Макс и отошел к окну.

— И что потом? — Трофим не сводил с ведьмы взгляда.

— Потом была вся эта история с Чуром и Иркой, наши отношения. Я изменилась, правда. И я… я сожалею, — Алина затряслась, закрывая лицо ладонями, — Я бы никогда… Сейчас, когда узнала, каково это быть матерью. Но он не вредил детям! Они просто жили… живут в его интернате. Никому из них не был причинен вред. Он клялся! Некоторые из наших сами отдавали ему своих детей. Там условия, учеба! Там действительно помогают. Ребенок выходит в мир полноценным колдуном или ведьмой, со знаниями, навыками…

— И сколько детей ты ему сдала? — зло поинтересовался Макс, — О! О! И дай догадаюсь, а потом Загитов узнал, что ребенок появился и у тебя, да? А ты, удивительное дело, своего ребенка в такие шикарные условия отдавать не пожелала?

Алина еще ниже наклонила голову, и Трофим подытожил:

— Теперь у них твоя дочь. И моя ученица.

Алина промолчала.

Макс подошел ближе:

— Почему ты не сказала? Почему не пришла и не рассказала, раз ты втихаря общалась с Ясей? Или она знала?

— А как бы я рассказала? — огрызнулась ведьма, вскинувшись. — Надо было прийти и сказать: здравствуйте, я помогала одному богатому психу собирать детей с даром, а когда отказалась с ним сотрудничать, он пришел за моей дочерью? Ты бы меня послал и все.

— Конечно, послал. Подальше от нашего дома! Нет, нужно было обязательно явиться сюда и подставлять нас.

— Яся сама меня позвала, когда ты чуть коньки не отбросил! Я не собиралась…

— Ага, рассказывай!

— Я клянусь, что никогда бы сама не опустилась до того, чтобы помогать твоей тощей заднице, если бы не…

— Хватит, — оборвал их перепалку Трофим.

Он стоял посреди комнаты, задумчиво глядя в окно.

— Где это место?

Ведьма судорожно выдохнула.

— Я не знаю… — она запнулась, — Это был какой-то старый санаторий в Подмосковье. Далеко от трассы, в лесу. Но просто так туда не войти. Он хвастался, что смог найти отличных учителей и заодно охрану, которые замкнули защитный контур на детях… И если его попытаются взломать, то первыми пострадают они.

— Смотри, как замечательно он с бедными детишками обращается, да, Алин? — Максу казалось, что ненавидеть кого-то так сильно уже невозможно, — И как твоя совесть? Хотя, о чем я? У тебя ее отродясь не было.

— Ты была там? — сухо спросил Трофим. Его закаменевшее лицо тоже вполне себе говорило о чувствах. Но в отличие от Макса, он держал себя в руках.

— Была. Только один раз. И везли меня с завязанными глазами. Пожалуйста, Трофим, помоги мне спасти дочь. Ранние всплески сил могут ее убить, если разрешить ей пользоваться даром!

— Да ты что? — картинно удивился Макс, — То есть всех остальных, кого ты ему на блюдечке принесла, не могут, а за своего ты испугалась?

— Заткнись! — закричала Алина, некрасиво покрываясь пятнами, — Не смей, слышишь! Ты не знаешь, что мне пришлось пережить…

Макс не стал дослушивать, он просто с силой ударил по дверному косяку и вышел на улицу остыть. Иначе он за себя не ручался.

К вечеру подморозило, и он с наслаждением вдыхал холодный воздух, чувствуя, как отпускает внутри тугая тетива. Макс спустился с крыльца, дошёл до бани и остановился у сваленных в кучу дров, возле которых совсем недавно лежала Алина. Снег вокруг был истоптан, перемешан с грязью и темными пятнами крови. У крыльца по-прежнему торчали Яськины лыжи.

Глупо чувствовать вину.

Макс дернулся, дверь за спиной скрипнула, и на крыльцо вышел Трофим.

— Я не чувствую вину, все, что я ощущаю — это дикую злость и ярость, — сообщил он учителю.

— Я тоже, — усмехнулся Трофим, подходя ближе, — Не хочешь обуться и куртку накинуть? Не май месяц.

От него тянуло травами, дымом и чем-то крепким, горьким. Макс зажмурился — так для него пахло спокойствие и уверенность, что все еще можно поправить, и сообщил:

— Я не поеду с ней в одной машине.

— Поедешь, — хмыкнул Трофим.

— Не поеду.

— Тогда останешься дома. Ты сейчас слишком зол, чтобы принимать решения.

— А ты, значит, в полном порядке? — удивился Макс.

— Я не в порядке, — Трофим засунул руки в карманы и запрокинул голову, — Но кто-то из нас должен соображать. Мы поедем утром. Как только рассветет. Алина с нами. Не хочу оставлять за спиной того, кто может предать.

Глава 4

Отец позвонил, когда они подъезжали к Воронежу. Трофим остановился у заправки, размять ноги и выпить кофе. Алина спала на заднем сиденье, обняв какую-то потрепанную куклу, за которой они специально заезжали по пути. Будь Максова воля, никуда бы они не заезжали, а если бы и нужно было делать крюк, то только ради того, чтобы высадить бывшую ведьму где-нибудь подальше от цивилизации. В лесу.

— Пап, — улыбнулся Макс, выходя из машины и отвечая на звонок, — Как жизнь? Мы договаривались в конце недели созвониться. Надеюсь, ничего не случилось.

На том конце трубки хрипло рассмеялись. И отец бодрым голосом отчитался:

— Да просто хотел сообщить, что еду в отпуск. Тут такое дело…

С «таким делом» Макс был уже знаком и ничуть не осуждал. После смерти мамы прошло уже достаточно лет, чтобы держать обет безбрачия. Кроме того, хворь, которая потихоньку подтачивала силы отца из года в год, вдруг совершенно неожиданным образом рассосалась. Светила науки разводили руками и называли это чудом. Макс тоже разводил и тоже называл. А потом передавал помощнице по хозяйству небольшой пузырек, который та за небольшую плату подливала отцу в чай. Сам папа наотрез отказывался лечиться и принимать зелья, и Трофим в свое время отступил, уважая выбор друга. Макс таким благородным не был и давать папе чахнуть от болезни не собирался. Нет уж. Не с его способностями.

Вместе с жизненными силами пришли и другие желания.

— Максюш, — позвал отец, вырывая Макса из размышлений, — Я понимаю, что такие вещи не по телефону, и все же… Не знаю, когда вы в Москве появитесь, да и я уезжаю, просто хотел сказать, что женюсь.

— Женишься? — показно удивился Макс, — Ну ничего себе!

— Ты… не злишься? — осторожно уточнил отец.

Макс засмеялся и помотал головой. А потом сообразил, что отец его не видит, и повторил:

— Шутишь? Я очень рад. Может, вы с Кристиной еще подарите мне братика или сестренку?

— Выдумал тоже, — добродушно отозвался отец, — В мои-то годы.

— Ой, да брось… — протянул Макс. Он зашел в кафе, одними губами попросил у продавщицы «кофе», приложил карточку к терминалу и принялся наливать себе американо в автомате.

— Если на кой-то вам нужно мое благословление — держите, я не жадный, даже два могу дать, — отпив, сообщил он. Кивнул Трофиму, который махнул ему и рукой, и собрался заканчивать разговор.

— Вот спасибо, вот уважил, — подхватил ироничный тон отец, — Но я еще вот чего тебя набрал, Максимка… Ты не подумай, это не обязательно, просто мне позвонил один старый приятель. Да какой, к черту, приятель, так… Знакомец. Я подумал, вдруг вам будет интересно… А нет, так и нет, так и забудь то, о чем старик попросил.

— Ох уж эти ваши расшаркивания, господин Шолохов, давайте к делу, — Макс потянулся, застегнул куртку и неторопливо пошел к машине.

— Отец передает тебе привет, — пробормотал он задумчиво, убирая телефон в карман и усаживаясь на переднее сиденье рядом с Трофимом.

— Как у него дела? — учитель посмотрел в зеркало заднего вида, где зашевелилась Алина, передал ей стаканчик с кофе и булочку, завернутую в бумагу. Та что-то промычала спросонья, но кофе взяла.

— Так хорошо себя чувствует, что жениться собрался. И в отпуск, — сообщил Макс.

Трофим качнул головой, улыбаясь уголком рта: именно он подсказал Максу рецепт нужного зелья, которое теперь регулярно принимал Михаил. Нет, Макс бы и сам нашел. Но так вышло значительно быстрее.

— Ой, Трофим, подожди, — попросила Алина, когда они уже выруливали с заправки на трассу, заставив Трофима нажать на тормоз и припарковаться на обочине, — Я в туалет быстро.

Она выскочила из машины и побежала назад, к зданию кафе.

— И чего у них вечно так, а? — Макс с тоской проследил за скрывшейся из поля зрения Алиной и легонько щелкнул по пластиковому контейнеру с золотой рыбкой, прикрепленному на приборной панели, — Что Яська, что эта. Останови тут, останови там. А не пора ли размять ноги? Ой, я в туалет хочу…

Кузьма Дормидонтыч продолжал меланхолично плавать, помахивая плавниками.

— Ты поэтому такой несчастный? — посмотрел на него Трофим.

— Не, — Макс мотнул головой, — Просто папа новое дело подкинул, я ему сказал, что мы заняты, но там люди гибнут. Я все думаю, как же нам поступить…

— А я тоже иногда думаю, что такого хорошего ученика воспитал,— начал Трофим, поворачиваясь к Максу всем телом, — Умного да сообразительного. А потом что-то случается, и я понимаю, что тот, как был дурнем, так им и остался. Он, да еще одна такая. Которая с незнакомым колдуном поехала. Видимо, из жалости к чужому ребенку.

— И чего? — растерялся Макс, — Я же и говорю, что у нас свои дела, поэтому…

— О чем просил отец? — перебил его Трофим.

Макс насупился, покрутил в руках телефон:

— Там в другую сторону.

— Что «там в другую сторону»? — терпеливо уточнил Трофим.

Так терпеливо, что Макс тут же принялся пересказывать слова отца. Про странные смерти в поле. Про то, что сначала гибли охранники, которым вообще-то полагалось сидеть по ночам в тёплых сторожках, а не бродить по улице, следя, чтобы никто не умыкнул снег. Потом начали находить жителей соседней деревни. Потом вообще случайных людей, которые проезжали мимо по трассе и оставляли на обочине машины. И, главное, никто сообразить не мог, с чего им зимой в поле-то соваться? Но тела были, а рядом с ними следы только самих жертв. И ладно бы один случай, ну, два. Так тут как пошло дело, как пошло… Через день трупы находить начали.

— Поле, значит, — постучал по рулю пальцами Трофим.

— Угу, — Макс нахохлился, — Может, на обратном пути получится заглянуть.

Дверь машины хлопнула, и Алина устроилась сзади.

— Холодно, кошмар, — она отпила кофе и пристегнулась, — Поехали?

Макс посмотрел на Трофима, который, кажется, не собирался никуда ехать, а потом вздохнул и полез в телефон.

— Вот, я сохранил место. Смотри… Вообще, не сильно далеко отсюда. Небольшой крюк.

Трофим потянулся, забрал у Макса трубку, а потом на панели вбил в навигатор новое место назначения.

Мотор заурчал, джип мягко тронулся с места, развернулся, и они поехали в обратную сторону. Макс только вздохнул и уткнулся лбом в холодное стекло. Конечно. А как еще?

Алина какое-то время даже молчала, попивая кофе, но когда они проехали указатель на Ростов, высунулась между сидений:

— А мы точно куда надо едем?

— Точно, — не стал ничего объяснять Трофим.

Макс посмотрел на волнующуюся ведьму и с раздражением поймал себя на жалости. Ее ребенка он как живое существо почему-то до сих пор не воспринимал. Думал о той, как о помехе, как о причине, по которой они потеряли Ясю. А сейчас вдруг вспомнил смешной голосок и мягкие ладошки, гладившие его лицо. Наверное, девчушке было страшно без мамы, она же совсем маленькая. А еще, наверное, Алина от невозможности помочь и утешить дочь с ума сходила, но ведь держалась. Он насупился и буркнул:

— У нас одно дело. Закончим, поедем дальше.

И увидев, как испуганно округляются глаза ведьмы, добавил:

— Ничего не случится ни с Катей, ни с Ясей. Ты же сама говорила, что там детей собирают и учат, а потому опасность им не грозит. По крайней мере сразу. А тут обстоятельства не ждут.

Трофим бросил на Макса насмешливый взгляд, но промолчал.

— Какие обстоятельства? — опешила Алина.

— Такие, — ответил Трофим и, помолчав, предложил, — Могу высадить в каком-нибудь придорожном отеле. Подождешь нас, пока с обстоятельствами разбираемся.

— Не надо, я лучше с вами, — тихо ответила она.

Ведьма вообще была поразительно покладиста. С самого момента сборов в поездку под руки не лезла, не торопила и не отвлекала. Только смотрела глазами побитой собаки на Трофима и вот попросилась домой заехать, куклу забрать.

Макс все ждал, что она снова начнет свои штучки. Улыбочки, заигрывания, ужимки, вот это все. Но нет, они с Трофимом старательно делали вид, что ничего у них никогда не было. Только учитель хмурился сильнее обычного.

Пока ехали до места, Макс извелся. Он уже прочитал и про завод, вокруг которого все и происходило, и про поля сахарной свеклы, где находили жертв, и даже про управляющего всем этим бардаком, который, судя по его страничке в одноклассниках, души не чаял в рыбалке с бреднем. Макс передернул плечами, вспомнив свой опыт подобного развлечения. Замерз он тогда как собака, стоя по пояс в холодном Дону, и в чем прикол ночью шарахаться по камышам, выгоняя рыбу, так и не понял. Разве что в горяченькой свежей ухе сразу после. Но он бы лучше эту уху где-нибудь в хорошем ресторане заказал.

Они съехали с платника, и Макс, опомнившись, принялся искать на карте гостиницу. Было б дело летом, они бы даже не парились — машина вполне годилась для того, чтобы заночевать в ней где-нибудь на обочине. Но не зимой, естественно. Кроме того, Кузьму Дормидонтыча было не оставить в холодном автомобиле, пока они скакать по полям будут. Одно время Макс даже подумывал сдавать рыбку на передержку, пока они мотаются по городам и весям. Но Трофим настолько эту затею не оценил, что Макс больше даже не заикался. Ну ездит с ними неудобная конструкция с водой, ну и что теперь?.. Не первый раз чай.

— О! — он гоготнул, листая фотографии очередного отеля в телефоне, — Моя душа требует вензелей и колонн. Обожаю провинцию. Бронирую…

— Чей контакт тебе отец оставил? — спросил Трофим, когда за окном замелькали городские постройки, — Звони, пусть говорит, куда ехать. Посмотрим, что там с жертвами.

Однако, Василий Сергеич, тот самый управляющий, долго разговаривать с Максом не стал, сообщил только, что будет завтра, а посему пусть прибывшие проверяющие подождут. Макс опешил поначалу: давненько его так откровенно никто не посылал. Но потом даже порадовался — жрать хотелось неимоверно, а еще снова начало морозить. Видимо, несмотря на зелья, простуда от купания в проруби до конца так и не прошла.

Но когда они доехали до гостиницы, он уже и есть перехотел — только в горячий душ, чтобы согреться, и спать. Трофим поглядывал на него с тревогой, но с советами не лез. А потому Макс, зарегистрировавшись, сразу пошел к себе. И колонны ему уже были не в радость, и фрески на потолке. Он быстро принял душ, завалился на кровать и с головой закутался в одеяло.

А во сне пришла Яся. Она стояла рядом с Максом и стучала по льду, окружавшему его со всех сторон, и что-то кричала — он видел это по искаженному лицу, по широко открытому рту, но не слышал ни звука. Вот только во сне Максу отчего-то было все равно. Он равнодушно смотрел на девушку, склонив голову к плечу, а под ее ладонями лед становился только толще.

Без нее лучше.

На миг в груди шевельнулось что-то живое, болезненное, но тут же утонуло в ледяном равнодушии.

И Макс отвернулся.

Глава 5

Макса разбудил звонок. Он, не открывая глаз, потянулся к тумбочке и чертыхнулся, не нащупав источник шума. Приоткрыл один глаз и понял, что звонят на городской.

— Да? — прохрипел он, сняв серую пластиковую трубку.

Во рту было сухо, будто он вчера нажрался.

— Что да? — недовольно ответили на том конце, — Мы договаривались о встрече, и где вы? Я тут пятнадцать минут жду. У меня так-то своих дел по горло и…

— Считайте уже спустился, — не стал дослушивать до конца Макс, бросил трубку и сел на кровати, пытаясь сообразить, что ж ему так плохо. Голова гудела, а мышцы ломило, будто с температуры. Какая упертая простуда! Все ей нипочем — ни Яськины зелья, ни посильнее, Трофимовы. При мысли о Трофиме внутри поднялась волна отвращения, и Макс даже на мгновение застыл. Чего это он? Тряхнул головой и потянулся за штанами. Сначала дело, потом будет разбираться с чувствами. Пока точно не до них.

Трофим сидел на первом этаже отеля в кафешке и заканчивал завтрак. Макс грузно опустился напротив, взъерошил волосы и недоверчиво поглядел на учителя. В этот раз ничего необычного он не ощущал: Трофим и Трофим. Обычный, чуть мятый со сна и дороги, но ничего вызывающего отвращение в нем не было. Разве только сегодня Макс сильнее ощущал идущий от Трофима жар. Но так и раньше бывало.

— Тут где-то наш Василий Сергеич, — сообщил он и широко зевнул.

— Вон, у окна сидит, — чуть улыбнулся Трофим и потянулся.

Официантка, проходящая мимо, вздрогнула и остановилась. Некоторое время смотрела на Трофима, потом моргнула и повернулась к Максу:

— Будете завтракать?

— Буду, — тут же согласился Макс, ощущая дикий голод, — А что у нас на завтрак?

— На выбор каша или яичница. Две сосиски, бутерброд. Чай или кофе.

— Тащите все!

Девушка растерянно кивнула и отошла. Макс повернулся к окну. Управляющий агрохолдингом выглядел нелепо: дорогой пиджак едва сходился на круглом животе, подпиравшем край стола. С блаженным видом он созерцал пустую столешницу, и только его гладко выбритые щеки едва заметно подергивались.

— Это чего с ним?

— Это он отдыхает. Очень человек с утра устал. Кричал тут, ногами топал.

— И что?

— Потом вон девочкам грубить начал. Девочки расстроились.

Трофим жмурился, как довольный кот на солнышке. И Максу стало смешно:

— То есть ты решил у него чуть в голове покопаться? Вот когда мы в Карелии пытались проехать на закрытую территорию, и ты меня отправил прямиком в грязищу искать окольные пути — это нельзя было на охрану воздействовать, нехорошо, а тут девочки расстроились и пошло дело?

— Как-то так, — пожал плечами Трофим, — Я, может, тоже иногда не с той ноги встаю. А этот… даже меня взбесил.

Подошедшая официантка робко улыбнулась и поставила перед Максом две кружки с блюдечком, на котором лежал чайный пакетик и упаковка растворимого кофе 3в1:

— Ваши чай и кофе.

— Вы лучше мои сосиски с кашей несите, — жалобно попросил Макс, и когда она отошла продолжил, — Что сегодня делаем? Едем в поля?

— Да, надо поглядеть, — Трофим улыбаться перестал и обернулся на будущего провожатого, — Вообще-то, пока ты спал, я уже успел поинтересоваться у местных, что они по этому поводу думают. И догадайся-ка!

— Ничего не думают, потому что не в курсе? — Макс насыпал кофе в кипяток и, не найдя чайную ложку, принялся размешивать содержимое вилкой.

— Точно, — Трофим откинулся на спинку стула, — Ни в новостях, ни в газетах. Если судить по соцсетям, что-то начали подозревать, но не более. Что там отец говорил? Больше пятидесяти трупов?

Макс кивнул и повернулся к управляющему. Тот все также безмятежно глядел в пустоту.

— И что тогда делать будем? Они что, трупы в Воронеж увезли, чтобы скрыть количество?

— Подозреваю, что сразу в Москву. В общем, нам тут сильно не рады.

— Да я еще вчера понял.

Трофим вдруг напряг плечи.

— Вот и наша ведьма, — пробормотал Макс, проследив за его взглядом. — А мы ничего ей не говорим или говорим? Я в ваши хитросплетения отношений лезть не хочу, я парень подневольный, как мне скажут, так и…

— Не паясничай, — попросил Трофим.

Алина огляделась, заметила их и махнула рукой. А потом замерла будто в нерешительности. Макс ногой выдвинул третий стул.

— Доброе утро, — поздоровалась ведьма, садясь за их столик. Волосы она убрала в хвост, и от этого ее бледное, ненакрашенное лицо выглядело еще более усталым и осунувшимся. Макс опять с раздражением почувствовал укол жалости. Да что с ним такое?! Что его швыряет из стороны в сторону?

Подошедшая официантка поставила перед ним глазунью с двумя сиротливо лежащими на тарелке сосисками, овсянку и два бутерброда с сыром.

— Будете завтракать? — она достала блокнот и повернулась к Алине, — У нас есть…

— Мне омлет из двух яиц с помидорами, тосты черного, американо и штрудель.

Официантка моргнула.

— У нас на завтрак...

Она растерянно указала на Максову тарелку с вареными сосисками.

— Я уже сделала заказ, будьте добры, поторопитесь, — вскинула подбородок Алина.

Девушка почему-то тут же кивнула:

— Да. Конечно. Сейчас уточню.

И поспешно ушла.

Макс проводил её взглядом, посмотрел на глазунью и фыркнул. А потом отпил свой отвратительный кофе и с наслаждением принялся есть.

— Вы, ведьмы, вечно умеете устроиться! — сообщил он с набитым ртом.

— А тебе кто мешает? — Алина неодобрительно покосилась на пойло светло-коричневого цвета, которое Макс шумно отхлебнул, потом перевела взгляд на сидящего за соседним столом Василия Сергеевича.

— Вы с ним договаривались вчера о встрече?

— Да, — Трофим поставил свою кружку, и Макс вдруг понял, что тот тоже пил абсолютно нормальный сваренный кофе. Что ж, сам дурак, можно было и попросить.

Ведьма помолчала, сложив руки на груди, а потом все-таки не утерпела:

— А со мной не поделитесь, что может быть важнее… — голос дрогнул, она тряхнула головой и отвернулась, поджав губы. Какой бы циничной тварью она ни была, своего ребенка она, похоже, очень любила. Макс посмотрел на учителя —Трофим сжал челюсти и, кажется, не собирался объясняться. И Макс вдруг отчетливо понял: Трофим Алину не простил. Несмотря на весь его жизненный опыт, жесткость в каких-то вопросах и здоровый прагматизм, Трофим все еще был обижен за ее давнишний поступок и не намеревался ничего ей спускать.

Подошедшая официантка поставила перед Алиной чашку кофе, тарелку с омлетом, подрумяненные тосты и блюдце со штруделем. Ведьма еле заметно кивнула и принялась есть. Некоторое время за столом было тихо, Трофим дождался, пока все доедят, поднялся и пересел за соседний столик.

Василий Сергеевич тут же заерзал на стуле, несколько раз недоуменно моргнул, растер пухлые щеки, пытаясь сообразить, что происходит вокруг, выпрямился и недовольно оглядел Трофима:

— Ну? — буркнул он. — Выспались? Позавтракали? Может, ещё по городу погуляете?

— Непременно, — любезно согласился Трофим. — Но сначала дело — нам нужно место, где все началось.

Василий Сергеевич крякнул, перевел мутноватый взгляд на Макса, потом на Алину и окончательно помрачнел.

— А это еще кто?

— Это с нами, — коротко ответил Трофим.

— Мне баб в это дело не надо, — отрезал управляющий. — У меня и так уже половина завода шепчется, что по полям нечистое ходит. Еще вас с цирком не хватало. Служба безопасности вообще запретила что-либо говорить, а бабы эти, язык что помело…

— Со службой безопасности я сам договорюсь, — спокойно остановил его Трофим, — Так что? Покажете или снова звонить?

— Снова? — Макс поднял бровь.

Кому там еще Трофим с утра звонил? Уж не Максову ли батюшке?

— Покажу. Не знаю, зачем собственники с вами связались, мы тут и сами неплохо справлялись… Но покажу. — Василий Сергеевич поднялся с места и оправил сбившийся на животе пиджак, отчего пуговица так туго натянулась, что Макс прищурил глаз — а ну отлетит!

— Поехали. Только я сам с вами в поля не пойду, там и Гришки хватит. Я вам чай не мальчик по полям скакать.

— Гришки? — терпеливо переспросил Трофим.

Макс от низких рокочущих звуков, в которых слышался треск пламени, передернул плечами, а управляющий сжался, побледнел и промямлил:

— Главный агроном. Григорий Алексеич. Там и склады его, и люди. Он первый, значит, еще до полиции на месте был. Да и знает все. Лучше Гришки в этом деле никто не поможет, да и что я… Я там не был…

— Гришка так Гришка, — покладисто согласился Трофим и поглядел на Алину.

Она воинственно выпрямилась. Макс даже приготовился ее защищать, но Трофим ничего не добавил. Только пожал плечами и пошел на выход. Алина на мгновение съежилась, сжав кулаки, бросила на Макса злобный взгляд, что его только повеселило, и побежала следом, захватив пальто, оставленное на вешалке у двери. А он, как уже опытный участник Трофимовых заварушек, пошел наверх, в номер, сапоги высокие надеть и пуховик взять.

Григорий Алексеевич не в пример своему начальнику оказался высоким, жилистым и с густой копной седых волос, которые выбивались даже из-под шапки. Он встретил гостей у проходной, где были только шлагбаум и маленькая будка КПП, и повел вглубь территории, не замолкая ни на секунду.

— А потом Петька мне звонит, сменщик его, и сообщает, что Михалыча нету на посту! Я-то думал, тот опять к Шурке смотался, он как с ней закрутил, так все время прикладываться начал. Раз работу пропустил, два. Я ему и говорю: «Ты, Михалыч, не надейся на мою доброту, уволю и не пожалею». А он что? Никто же работать не хочет! Отвлекись — и на рабочем месте пьяные ходить будут! А техника безопасности? А? Плевать им всем!..

Макс шел следом и уже перестал слушать. Слишком много ненужных слов, ему было довольно и общей информации о том, при каких обстоятельствах пропал первый мужчина. Алина рядом как будто принюхивалась, то и дело хмурилась и оглядывалась.

— Вот сюда он зачем-то поперся в пургу! — Григорий Алексеевич махнул рукой в сторону полей, — Это даже не обычный обход, здесь снега кругом, чего караулить? А он зачем-то…Пьяный был, вот уговор хотите? Пьяный!

Макс остановился на краю поля. К месту, где нашли первое тело, вела широкая, уже успевшая смерзнуться тропа, но оно и понятно — кто тут уже только не побывал.

— Кто ж знал, что дальше так оно все повернется! — продолжал эмоционально размахивать руками Григорий Алексеевич, — Жуть какая-то! Вы слышали, сколько людей, а? Это уму непостижимо! Наверное, маньяк орудует. А кто еще?

Макс бросил взгляд на Трофима, тот кивал, слушая агронома, но не сводил взгляда с поля. А потом прищурился, напрягся, словно ищейка, и шагнул к тропе.

— Подожди, — Алина успела ухватить его за локоть, не позволяя ступить в снег.

— Что? — недовольно повернулся к ней Трофим.

— Подожди, — почти прошептала Алина, — Не надо туда ходить.

И тут Макса накрыло злым, почти детским раздражением. Действительно, зачем куда-то ходить и кого-то спасать! Они лучше на краешке постоят, головой покачают, а потом сядут в машину и поедут по своим делам. Ага.

Макс скривил губы и демонстративно переступил незримую черту, отделяющую утоптанный снег от чистого поля.

— Макс! — крикнула Алина, побелев.

Под подошвой что-то едва заметно дрогнуло, отзываясь на его присутствие. Макс замер, а затем пошел вперед. Потому что только это и было правильно. Потому что все остальное вокруг вдруг стало неважным.

— Не смей! — голос Алины звучал как будто из-под стекла, — Трофим, не ходи за ним!

— Почему?

— Он уже на его территории!

Их голоса доносились до Макса все тише и тише, пока совсем не пропали. А потом снег впереди тихо осел, будто кто-то сделал ему навстречу первый шаг.

Глава 6

Стой.

Макс остановился, будто напоролся на препятствие, и провел рукой по лицу.

— Иди же ко мне, — ласково проговорил нежный голос и из дымки выступила девушка, призывно выставив руки вперед. Она чуть покачивалась на ветру, легкое белое платье обнимало пышную фигуру будто вторая кожа, а светлые длинные волосы развевались за спиной.

Макс радостно кивнул и попытался сделать шаг, но ноги не слушались.

— Иди! Чего ты медлишь? Видишь, я жду тебя.

— Да подожди ты! — от звуков собственного голоса он вздрогнул и на мгновение пришел в себя.

Он где? Что вообще происходит?

Девушка чуть качнулась в его сторону и повела плечами, скидывая с одного из них струящуюся ткань. Полная белая грудь мелькнула в вырезе, и Макс расплылся в улыбке, пошел навстречу.

Забавная тварь. Давай попробуем ее на вкус?

— Какого?..

Рефлексы, вбитые тренировками, сработали снова. Сначала защита, потом думать: он выставил руки, формируя воздушный щит, и голова мгновенно прояснилась. Как будто свет кто включил — он в поле! Один! А впереди…

Впереди была действительно тварь. То, что секунду назад было красивой девушкой, сейчас напоминало огородное чучело, если бы его слепили из мокрой земли и гнилой травы. На темном, словно вымазанном грязью лице горели голодной яростью черные глазки, а рот был разодран почти до ушей. В этой рваной дыре виднелись мелкие острые зубы. Кожа на щеках и шее этого существа потрескалась, и в глубоких трещинах копошились, вылезая на свет, толстые черви.

— Ты кто такой? — Макс настолько изумился, что даже не подумал атаковать.

Нежить протянула узловатые руки, доходящие почти до земли, и сквозь щит Макс снова услышал зов.

— Иди ко мне, — пропела тварь, подбираясь ближе.

— Вот уж спасибочки, что-то не хочется, — Макс отступил и оглянулся. За спиной белело бескрайнее поле. Это сколько он тут бродит, что не видно следов человеческого присутствия? Или все это морок? Следствие зова?

— Иди же, — пальцы существа почти коснулись щита, и Макс снова отступил, отчего-то страшась того, что его сила здесь не поможет.

— Иди! — зов проникал под щит прямо в голову, — Ты мой, мой, мой…

Холод внутри Макса шевельнулся.

Нет. Мое.

Тварь вздрогнула, будто налетела мордой на невидимую стену, отдернула конечности и внимательно уставилась, наклоняя башку то вправо, то влево, но пока подходить не спешила. Похоже, она что-то учуяла, вот только что?.. Макс бы сам с удовольствием попытался разобраться, что происходит и что за проклятый голос он слышит уже не в первый раз, но момент был явно не подходящим. В довершение ко всему его начало знобить, руки затряслись, а по пальцам побежал лед, вплетаясь в щит.

— Да какого?.. — он попытался стряхнуть ледяные иглы, — Что вообще происходит?

Щит покрывался льдом и негромко позвякивал, оттягивая ладони. А тварь впереди будто ждала, приготовившись, когда он устанет и опустит руки.

Не болтай. Бей.

— Какого хрена? — заорал Макс, в миг покрываясь липким потом, и щит треснул, осыпался вниз мелкими осколками.

Тварь оскалилась, зашипела, бросилась вперед. И Макс ударил, уже не размышляя. Голая, чистая сила рвалась из груди, вот только вместо привычного и понятного ветра, вперед понеслись острые ледяные иглы. Тварь завизжала, упала и принялась кататься по снегу. Макс пошатнулся. Сила рвалась дальше, выкручивая руки. Лед оплел запястья, впился под кожу, и от боли потемнело в глазах.

Нежить продолжала мерзко тонко визжать, от чего боль, казалось, становилась в разы сильнее.

Дай мне.

— Заткнись, заткнись, — закричал Макс, уже не очень уже соображая, кому он это адресует.

Он хотел ударить снова, но заледеневшие ладони не слушались. Сила изливалась из него сама, без спроса, и он не понимал, кто кем управляет. Руки покрывались льдом будто глазурью, он уже не мог согнуть их в локтях, а сила продолжала уходить дальше. Как это остановить?! Она же его разорвет!

— Макс! — голос Трофима пробился через морок.

На мгновение все вокруг качнулось, закружилось. И Макс, наконец, увидел и деревья на краю поля, и трассу, по которой как ни в чем ни бывало продолжали ехать машины. И бегущего к нему Трофима, который несся, почти не разбирая дороги, а воздух вокруг него плыл, будто над раскаленной печью.

Нежить взвыла и поползла в сторону, но Трофим даже не смотрел на нее.

— Контроль, — закричал он, — Держи контроль!

Макс зажмурился. Очень хорошо держать контроль над тем, что можешь контролировать, капитан очевидность! Он же здесь и сейчас напоминал себе спеленатого младенца, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

— Я не… Я не… — зубы стучали так, что не получалось говорить.

Не сопротивляйся.

Лед, покрывший локти, тонкими светлыми нитями пропарывал кожу выше, подбираясь к груди.

Трофим добежал до него в несколько стремительных шагов. Он врезался в Макса всем телом и схватил его за предплечья. Боль пронзила такая, будто руки с размаху сунули в кипяток, и Макс взвыл, запрокидывая голову. Дыхание остановилось, легкие сдавило, и в глазах потемнело.

Лед на коже пошел трещинами, с хрустом и шипением он осыпался на землю вперемешку с кровью, сдирая за собой верхний слой кожи. По рукам потекло горячее, и от этого стало еще больнее.

— Дыши! — рявкнул Трофим и встряхнул его так, что клацнули челюсти.

Макс хотел вырваться, оттолкнуть, но пальцы не слушались. Холод все еще рвался, бесился, а жар, идущий от Трофима, ломал его, вбивал обратно в тело.

— Дыши давай! — Трофим продолжал его держать, и тепло добралось до груди. Ледяная корка, сдавившая внутренности, отпустила, и Макс судорожно втянул в себя воздух.

— Дыши, — повторил Трофим уже тише.

Мир снова покачнулся, но в этот раз картинка перед глазами стала четче. Трофим осторожно опустил его на землю.

— Я… — прохрипел Макс, — Я…

— Тише, пока просто дыши.

Макс осоловело огляделся вокруг: снег вокруг расплавился, и они сидели прямо на мягкой и мокрой земле. А вот твари больше не было.

— А где?.. — он махнул рукой в сторону.

— Сбежал под шумок, ушел под землю, — рядом присела Алина, осторожно взяла его руку, и Макс подпрыгнул от боли: казалось, кожи до локтей просто не было. Рукава куртки расплавились, оставшись обугленной тканью только на плечах.

— Тише, тише, сейчас станет легче, — зашептала ведьма, достала из сумки пузырек и осторожно принялась поливать его раны.

Жжение стало почти невыносимым, но Макс только стиснул зубы и отрывисто спросил:

— Кто это был?

— Полевик, — коротко ответил Трофим и опустился на корточки у места, где стояла тварь, и поддел пальцем кусок прелой травы.

— Какой к черту полевик? — удивился Макс, — Вот это… вот этот…

— А ты ожидал доброго дедушку с колоском? — дернула плечом ведьма, — Это одна из сильнейших тварей, а уж спятившая от отравы, которой тут поле поливают, да еще и разбуженная раньше срока…

Алина поднялась и потянула Макса за собой.

— Надо в больницу. Боль я сняла, но у меня нет нужных трав, может быть заражение.

Макс неуверенно покачнулся, но ведьмину руку оттолкнул. Потом пошевелил пальцами: Алинино зелье перестало жечь, и стало значительно лучше. Боль прошла почти полностью.

Трофим встал и мрачно поглядел вокруг. Под его ногами все еще плавился снег — учитель был зол так, что даже не скрывал своего состояния. И Максу физически тяжело было находиться рядом. Хотелось уйти, спрятаться, укрыться, только бы не чувствовать больше этот жар.

— Надо искать лежку, — сообщил Трофим, — Ту, где он на зиму спать устроился. В поле он нам больше не покажется. Остается только приманивать.

— Ой, ребят, а чего тут было-то? — Григорий Алексеевич шел к ним по протоптанной дорожке и изумленно разглядывал тлеющие проплешины, — Это вы как? Это что такое? Взрыв что ли? А чего взрыв-то?

Макс закатил глаза и негромко выругался. Только людей им тут и не хватает.

— Следственный эксперимент, — как ни в чем не бывало ответил Трофим, — А не подскажите, уважаемый, нет ли тут поблизости каких заброшенных зданий? Так, чтобы снег зимой не попадал, но и людей не было.

Агроном нахмурился:

— Так ваши все тут уже осмотрели. Я им показывал старый склад, раньше там свеклу хранили, потом сюда все перенесли.

— Склад, значит, — довольно кивнул Трофим, — А куда идти?

— Так… — Григорий Алексеевич покружился на месте, прикидывая, и махнул рукой, — Тут по прямой всего километра три. Но лучше на машине. На машине в объезд, конечно, но всяко быстрее…

Странное ноющее чувство вдруг поселилось у Макса где-то в середине живота. Он быстро поглядел на Трофима — тот тоже посерьезнел и принялся внимательно разглядывать землю под ногами.

— Если по дороге дальше ехать, — продолжал говорить Григорий Алексеевич, — Будет Высокое, вот за ним увидите поворот направо. Там до деревни асфальт-то проложили, но вам еще дальше. Ваши трактор пригоняли, чистили грунтовку, не должно было еще закидать, снегопадов сильных не было…

— Что-то мне здесь не нравится, — Алина подошла ближе к Трофиму и обняла себя за плечи, — Давайте уйдем с поля, я…

Она не успела договорить — земля под ногами просела. Алина вскрикнула и упала. Из черной жижи, мгновенно проступившей сквозь снег, взметнулись длинные белесые стебли. Они обвились вокруг тонких щиколоток и дернули так, что ведьма рухнула лицом вперед. Трофим кинулся на помощь, но корни утащили ее вниз раньше, чем он успел дотянуться до руки. Только грязь брызнула во все стороны.

Трофим зарычал, упал на колени и принялся руками раскидывать мокрую землю. За спиной тонко, по-бабьи завизжал Григорий Алексеевич. Макс развернулся всем телом, но увидел только вскинутые вверх руки и скрюченные пальцы, пытавшиеся ухватиться за края ямы. Земля чавкнула и утащила еще одного человека.

На мгновение установилась такая тишина, что Макс отчетливо услышал свое хриплое дыхание и судорожный стук сердца. Трофим тоже не шевелился, ожидая нападения. Поле молчало. Пропало гнетущее чувство, и на место ему пришел холод.

— Мы облажались, — прохрипел Макс.

— Потом будешь ныть, — Трофим поднялся и огляделся, — Идти сможешь?

Макс кивнул, и тут же пожалел об этом. Голова закружилась, и он пошатнулся, чуть не упав. Трофим покачал головой, подошел, осторожно закинул Максову руку себе на плечо, подхватил его за пояс и повел по своим же следам обратно.

По дороге Макс все-таки отключился, потому что, открыв глаза, обнаружил себя лежащим на заднем сиденье едущей машины. Он откинул одеяло, которым раньше укрывалась ведьма, мельком отметил перебинтованные руки и тут же сел, растирая лицо. Ничего не болело. Это, с одной стороны, радовало, а с другой не могло не напрягать: раньше эффект от зелий таким быстрым не был.

— Очнулся? Хорошо. — Трофим съехал с асфальтовой дороги на грунтовку, и машину затрясло.

Макс не стал отвечать. Он покрутил головой и повел плечами, разминая мышцы. Времени восстанавливаться у него не было: они подъезжали к заброшенному складу, который уже виднелся за деревьями впереди. И либо им повезет — и лежанка полевика окажется где-то здесь, а тот еще не успел сожрать своих пленников — либо не повезет. И тогда спасать уже будет некого.

Глава 7

— Никак не пойму, кто ты, — дед внимательно оглядел Ясю и уселся в кресло.

Маленький серп тихо истаивал в ее руках, а подняться с пола так и не получалось, будто этот древний колдун ее пудовой плитой к доскам пригвоздил.

Яся с натугой дышала, но все еще пыталась побороть тяжесть, вывернуться. Где-то на улице кричала Алина, потом тонко, испуганно заплакала Катя и резко замолчала. Яся рванулась вперед, но только беспомощно царапнула пол ногтями. Отсюда она видела ноги лежащего на полу Макса, и не знала, чего хотела больше — чтобы он очнулся и помог, или чтобы так и остался без сознания, не лез. Не пострадал сильнее. Даже будь они оба в форме, им бы было нечего противопоставить колдуну, сидящему сейчас в любимом Трофимовом кресле.

— Да оно и не важно, колдунья ты али ведьма, — старик закашлялся и устало прикрыл глаза, — Полежишь тихо — не трону. Даром, что моих мальчиков зацепила.

Яся скрипнула зубами: если бы она не была такая жалостливая, эти двое сейчас не издевались бы над матерью с ребенком. А с колдуном она бы… Яся уткнулась лбом в пол и заскрипела зубами — да ничего она бы с колдуном этим не сделала!

Алина продолжала громко со всхлипами кричать. Дед поморщился, махнул рукой, и крики тут же стихли. Яся заскребла ладонями, снова пытаясь подняться.

— Да не мельтеши, ничего я ей не сделал, — засмеялся старик, — Полежит, подумает о том, кого можно обманывать, а кого нет.

— Девочку не трогайте, — просипела Яся, — Ребенок не виноват…

— А я разве сказал, что хочу причинить зло дитю? — поднял брови дед, — Наоборот, помочь ей хочу. Сила в ней проснулась страшная. Не сладит с такой Алина. А мы поможем, не оставим гореть.

— Гореть? — Яся еле повернула голову, чувствуя, как царапает щеку деревянный пол.

— Гореть, милая, гореть, — старик даже не улыбнулся, — Давно я за ней присматривал. Пока сила спала, и мне нужды не было. А как просыпаться начала — тут уж извини. Не бросать же такое чудо на ведьмины руки.

Уличная дверь хлопнула, и в комнату вошел один из нападавших с распоротой серпом скулой. На руках у него лежала девочка, безвольно свесив ручки. Ее темные влажные кудряшки прилипли ко лбу, длинные ресницы отбрасывали тени на побледневшее лицо, и только по чуть заметно вздымавшейся груди было видно, что она дышит.

— Пришлось ваши травы использовать и усыпить, — доложил он, укладывая малышку на диванчик, — Она чуть не вспыхнула. Задымилась!

Яся закрыла глаза, тяжело дыша. Катя задымилась? Сила проснулась? Не может быть! Этого просто не может…

— Она… Катя — огненная колдунья? — она снова посмотрела на колдуна.

— А то ж! — довольный старик чуть поерзал в кресле, — Не знаю, встречала ли ты таких, но они долго не живут. А я помогу. Давно мечтал такого ребеночка воспитать! Но все мальчишки попадались, а мальчишки тьфу…

Он поднялся и подошел к Кате:

— С такими мальчишками сложно. Потому и смертники они. Да и рождаются пару раз в столетие. Тут же… Чудо! На такое я и не рассчитывал! Думал, сильная ведьма будет, в мамку. Али еще что. У ведьм ведь не может быть детей, а если и рождаются, то точно не обычные! И как у Алинки такое получилось, не пойму. А сама она не рассказывает, да и ладно…

Он осторожно убрал волосы с лица спящей девочки.

Яся закрыла глаза, с трудом сдерживая стон. Как она могла не увидеть этого раньше, ослепла что ли? Ее начала бить крупная дрожь. Сейчас сходство казалось просто пугающим: темные вьющиеся волосы, губы, линия подбородка, даже то, как упрямо были сдвинуты во сне брови! Катя была маленькой копией Трофима! А он ведь не знает. Господи, он даже не знает, что у него есть дочь.

— Серега, давай ее в машину сразу, авось проспит всю дорогу, — приказал старик своему сопровождающему, — А нет, так травы используем, у меня еще остались. Это, конечно, неприятно, но…

— Возьмите меня с собой, — Яся снова повернула голову и умоляюще уставилась на колдуна, — Пожалуйста, я помогу. Я успокою! Не надо усыплять, со мной…

— Ты, милая, меня за дурака-то не держи, — снова рассмеялся дед и повернулся к своему помощнику, кивая ему на девочку, — Знаю я таких. «Я помогу, я успокою», а потом всю дорогу глаз не сомкни, следи, чтоб не убёгли. Нет уж, ты сейчас тоже поспишь, а как проснешься, мы будем уже далеко.

Сергей снова поднял девочку и пошел к дверям.

— А теплая одежда? Еда? — Яся рванулась, изо всех сил пытаясь освободиться от тяжести заклинания, — Вы вообще подумали, чем будете кормить ребенка? Сколько ехать собираетесь? Она совсем маленькая!

Сергей невольно сбавил шаг.

— И если вы оставите здесь Алину, как потом будете гасить вспышки? — быстро, уже почти задыхаясь, продолжила Яся. — Катя проснется в машине одна, испугается, загорится. И что тогда? Вы теперь ее всю жизнь усыплять будете? Думаете, она успокоится сама? Я нужна ей. Она же крошечная совсем…

Яся сглотнула и выдохнула уже тише:

— Я не сбегу с ней. Пожалуйста…

— Ох, девки, — поморщился колдун, но тем не менее замер на пороге, раздумывая. А потом прищурился и хмыкнул, — А и давай. Доедем до места и там решим, что с тобой делать. Решим убить — уж не серчай. Ну? Согласна на такое?

Яся посмотрела на маленькую фигурку, такую крохотную в руках постороннего человека, сглотнула и кивнула. Умирать она уже умирала. Это не страшно. Страшнее было оставить ребенка Трофима и Алины совсем одного. Этого она себе простить не сможет.

И тут же тяжесть, прибившая ее к полу, спала.

— Что ты там говорила про еду и одежду? — недовольно пробурчал старик, — Давай, собирай. Но смотри, чтобы быстро, а не то…

Ясе не надо было говорить дважды, она подскочила и тут же охнула, схватившись за бок. Короткий, но яростный бой не прошел даром. Но времени полечиться ей, естественно не дадут. Она на мгновение опустилась на колени перед Максом, проверив дыхание, а потом, не задерживаясь, побежала в кухню. Там, в Алининой сумке, были детские вещи.

— Две минуты, — сообщил старик из коридора, и Яся заметалась, решая, что еще взять. Схватила сумку и принялась кидать туда баночки с зельями.

— Все, время кончилось, — кажется, колдун получал удовольствие от ее панических сборов.

Яся схватила свой пуховик, куртку Кати и ее теплые сапожки, стоящие у камина, и выбежала на улицу, даже не одеваясь. С них станется уехать без нее.

Сергей курил у одной из машин и кивнул ей на заднее сиденье. Забравшись внутрь, Яся тут же притянула к себе сонную Катю и выдохнула ей в волосы. Все. Она рядом.

— Только попробуй мне тут устроить свои фокусы, — пригрозил дед, усаживаясь во второй автомобиль, — Никого не пожалею. Да и Серега у нас с сюрпризом. Имей в виду.

Яся кивнула, Толя уселся за руль, двигатель взревел, и машина тронулась. А Яся обернулась: следы никто затирать не стал, значит, есть шанс, что пришедший в себя Макс их отыщет. И поможет лежащей на снегу Алине. Яся, не сдержавшись, всхлипнула и посильнее прижала к себе Катюшу. Им предстоит постараться продержаться до прибытия помощи. В том, что эта помощь обязательно прибудет, она ничуть не сомневалась. Погладив малышку по волосам, Яся прикрыла глаза. Подумать только — у Алины ребенок от Трофима! Уму непостижимо. Вот почему она от него шарахалась и пряталась. Просила даже имени ее не упоминать. Яся и не упоминала. Зря, наверное. Но сейчас все равно уже было ничего не изменить.

***

Первую остановку они сделали ближе к ночи. Катя, укрытая курткой, все еще спала, а потому Ясю выпустили на заправке размять ноги и сходить в туалет. Она нарочито неспешно походила возле колонок, растирая затекшие бока, а потом зашла внутрь. Сонная продавщица тихо поздоровалась, и Яся юркнула в туалетную комнату. Телефон почти сел, она быстро набрала короткое сообщение Максу, и экран смартфона погас.

— Твою ж… — выдохнула Яся. Отправилось или нет? В любом случае, в ближайшее время ей это не выяснить, вряд ли ей разрешат зарядить телефон. Странно, что ее еще не обыскали и не забрали все лишнее. Хотя, может, старый дед просто не боялся Макса. А про Трофима не знал. Оно и к лучшему.

Выйдя обратно в зал, Яся остановилась у автомата с кофе, оплатила капучино и, дожидаясь, пока бумажный стаканчик наполнится, устало потерла лоб. Пока ехали, подремать ей так и не удалось. Всю дорогу она думала, как они вообще так встряли и как умудрились не почувствовать опасности, не подготовились к нападению.

Ведь были знаки! Сначала землетрясение. Они оба с Максом сразу поняли, что оно не обычное, чутье их еще ни разу не подводило. Если бы не история с прорубью, может, Яся и сообразила бы, что это взлом защиты. Но потом был тонущий ребенок, провалившийся под лед Макс… Яся до сих пор помнила свой ужас, когда вместо Макса увидела пузырьки на поверхности. Она же тогда просто чудом его зацепила: вскрыла лед серпом и успела ухватить парня за капюшон. И Сашка, спасенный мальчишка, помог вытащить тяжелого, насквозь мокрого Макса на поверхность. Как она потом тащила его по снегу к дому… Хорошо, что Саша чувствовал себя вполне нормально, Яся просто отдала ему свою куртку, и тот тут же рванул домой, пока мама с работы не пришла и не устроила разнос. Двоих из леса Яся не вынесла бы.

А потом сдала защита вокруг дома. И это уже была целиком ее вина. Пока Макс валялся без сознания, а она пыталась его лечить, Яся ведь чувствовала неладное. Но не проверила, понадеялась на свои силы, решила, что справится и так.

По всему выходило, что, будь они хоть немного настороже, сильного колдуна можно было бы почуять раньше. Тем более такого — старого, опытного, да еще и земляного. И подготовиться. Либо спрятаться.

Яся передернула плечами и вышла на улицу. Сергей стоял возле машины и караулил Катю, а вот колдун со своим сопровождающим уже уехали. Интересно, этот старый дед настолько не боялся оставить их одних? Кто тогда этот «Серега»? Сил в нем Яся не чувствовала, скорее просто человек. Неужели не просто?

— Поживее, — прикрикнул водитель.

Яся юркнула в салон, обхватила Катю обеими руками и уставилась в темное окно. Сколько они будут ехать, ей не сказали.

Глава 8

Катя проснулась посреди ночи резко, будто ее вытолкнули из глубокого сна, и тут же села, крутя головой. Яся, к этому моменту тоже успевшая задремать, вскинулась, не сразу понимая, где находится, и натолкнулась на взгляд темных испуганных глаз. Девчушка пока не плакала, но кривила губы и часто-часто дышала, сжимая в кулачке край своей куртки.

— Привет, малышка, — Яся подтянула ее к себе, усаживая на колени, — Я с тобой. Все хорошо.

Катя строго посмотрела и спросила:

— Я хочу к маме. Где мама?

— Мы с тобой немного покатаемся, а потом мама приедет, — как можно спокойнее ответила Яся.

— Ты вр-р-решь! — насупилась Катя, и Яся почувствовала, как начало припекать колени: от девочки ощутимо пошел жар. Сила действительно проснулась. Очень рано. Очень.

— Эй, прости, прости, пожалуйста. Да, я вру, — она обхватила щечки девочки и повернула к себе ее лицо, — Я просто забыла, что ты уже взрослая.

— Мне тр-р-ри, — Катя выставила вперед два пальчика, подумала и добавила к ним еще один, но хмуриться не перестала.

— Вот видишь, уже взрослая. И я хочу поговорить с тобой как со взрослой.

Катя поерзала на коленях, сопя и перебирая ручками замок молнии на Ясином пуховике.

— Мы с тобой попали в переделку, — Яся вздохнула, не зная, как объяснить, чтобы сильнее не напугать ребенка, — И какое-то время будем вместе. Без мамы…

— Почему без мамы? — губешки девочки задрожали, и она положила горячие, как сковородки, ладони Ясе на плечи, — Я хочу с мамой!

— Я бы тоже хотела с мамой, но пока только я. И я тебя не брошу.

— Я не хочу тебя! — зло ответила Катя, — Я пойду к маме. Отпусти меня к маме!

Жар усилился так резко, что кожу, которой касалась девочка, даже через одежду стало печь. В воздухе запахло паленой синтетикой, и Яся увидела, как обугливается ткань ее пуховика.

— Что там у вас? — недовольно спросил Сергей, открывая окно.

— Ничего, — быстро проговорила Яся и снова обхватила Катино лицо, — Смотри на меня, малышка, только на меня.

Но Катя уже заметила Сергея. Она принялась выворачиваться из Ясиных объятий, как маленький червячок, и почти сползла на пол:

— Ты плохой! Ты стукнул маму! Ты плохой! Нельзя др-р-раться!

— Черт! — Сергей вильнул рулем, будто его ударили, и еле удержал машину, — Прекрати! Держи ее!

Одной рукой он схватился за шею, ставшую красной от нестерпимого жара.

— Останови ее! Ты сказала, что сможешь!

— Катюша, Катя, послушай меня… — Яся попыталась прижать девочку к себе.

— Он плохой! Плохой! И ты плохая!

Жар полыхнул во всей машине, обжигая лицо. Мужчина за рулем вскрикнул и начал сползать по сиденью в сторону, оглушенный тепловым ударом. А неуправляемый автомобиль продолжал мчаться по шоссе. Сергей окончательно завалился на бок, повиснув на ремне безопасности. Руки его соскользнули с руля, но нога, видимо, застряла на педали газа: машина дернулась, зарычала и ускорилась.

— Тормози! — Яся потянулась, чтобы схватить мужчину за куртку, но машина подпрыгнула, и ее отбросило назад.

Колеса автомобиля съехали с асфальта, и под ними загрохотала обочина, их затрясло так, что у Яси клацнули зубы, она виском ударилась о стекло, и на мгновение все поплыло. Катя закричала и вцепилась в нее обеими руками.

Первый дорожный столбик машина снесла почти без сопротивления, но короткий толчок встряхнул Сергея, он открыл глаза и резко схватился за руль. Автомобиль швырнуло обратно на трассу, шины взвизгнули, кузов заскрипел, и все вокруг закрутилось. Катя продолжала кричать, и Яся прижала ее к себе, стараясь ногами найти хоть какую-то опору. Удар пришелся в бок. Стекла лопнули сразу, разлетелись на миллион осколков, Ясю швырнуло на дверь, потом обратно. В груди что-то хрустнуло, и Катя выскользнула из рук. Яся зарычала, пытаясь в хаосе схватить ребенка, зацепила пальцами воротник курточки, мир дернулся, замедлился, и все звуки исчезли.

— Живых сюда не водят, Яснорада, — сообщил низкий рокочущий голос, — Но я рад, что вижу ее. Такой живой огонь.

Яся, продолжая тяжело со свистом дышать, медленно открыла глаза. Адреналин в крови пока заставлял сердце биться где-то в районе горла, но знакомая спокойная темнота ласково укрывала ее, будто поглаживая, успокаивала. Кажется, в этот раз она попала сюда целиком. Вся. Такое уже случалось, но никогда еще у нее не выходило притащить на границу еще кого-то. Яся повернула голову — рядом горел костерок, и вокруг этого костерка носились разноцветные ветра, привлеченные светом. В самом начале ученичества у Трофима Яся тоже выглядела здесь ярко, однако ее огненная защита все равно была в разы слабее той, что окружала Катю.

Чур, опустившись на корточки, внимательно разглядывал маленький клубочек, который сейчас полыхал так, что болели глаза.

Яся резко села:

— Как она? Пострадала?

— Пока нет. Но живым сюда нельзя. Это место слишком жадное.

Чур поднялся и, помолчав мгновение, добавил:

— Вам пора. Я не смогу противостоять границе, если она захочет ее себе.

— Там все… закончилось?

Чур прикрыл глаза и кивнул.

Яся потянула девочку на себя, с тревогой отмечая, какая та еще горячая.

— Подожди, как мне ее успокоить?.. Она меня не слышит, я никогда не видела, чтобы дети обладали такой силой. Это ненормально! Как мне ее угомонить?

— В ней не только огонь. Попробуй открыть второй источник.

— Второй источник? — Яся испуганно посмотрела на девочку, — Ее же разорвет!

— Наоборот, она сможет тушить себя сама.

Яся открыла было рот, чтобы уточнить, чтобы понять, как же ей все-таки поступить, но в груди закололо, она задохнулась от резкой боли в боку, заныл висок, которым она ударилась, голова стала тяжеленная, Яся сжала Катю обеими руками и провалилась обратно.

Первым вернулся едкий запах горящей резины и бензина, следом по ушам ударили звуки: выла сирена, кричали люди и гудел огонь. Яся дернулась, переворачиваясь на бок, и поняла, что лежит на асфальте, а рядом, под боком, тихо сопит Катя. Живая!

В нескольких метрах от них, у обочины догорал покореженный автомобиль. Чуть дальше легковушка уткнулась носом в отбойник, у другой был смят капот, фура застыла поперек соседней полосы, мигая аварийкой.

— Очнулись? Не надо шевелиться, вы сильно ранены, — над ней склонился мужчина в форме фельдшера скорой, и Яся прохрипела:

— Девочка. Посмотрите, что с девочкой.

— Уже осмотрел, у нее шок, но видимых повреждений нет, кроме нескольких ссадин. Пока ничего точно сказать не могу. Ждем еще машину, водителя забрали, за вами идет другая. Дождемся, повезем вас в город, — Он огляделся, — Или вертолет пришлют. Пробка собралась большая.

Яся закрыла глаза: в больницу им нельзя. В больнице их сразу найдет этот ненормальный колдун. Нужно было уходить. Пока за ними не вернулись, она должна взять девочку и сбежать. Сначала в лес, а там она что-нибудь придумает. Свяжется с Максом… Она снова повернулась на бок, собираясь подняться, но только охнула и завалилась обратно. Боль стала нестерпимая: прямо в боку торчал острый обломок металла. Как она ничего не почувствовала?

— Тише! Я же сказал, нельзя вам двигаться, — сквозь зубы ругнулся на нее мужчина, накладывая повязки вокруг раны, — Истечете кровью же!

— Яся! — позвала Катя. Она пришла в себя и сейчас, медленно моргая, глядела на залитый кровью асфальт.

— Все хорошо, милая.

С каждым словом сила, казалось, уходила. Яся сглотнула отчего-то ставшую горькой слюну и постаралась улыбнуться:

— Мне просто нужна помощь.

— Я помогу, — тут же отозвалась девочка, — Мама показала как!

— Так-так, — фельдшер аккуратно отодвинул Катю в сторону, — Посиди там, малышка, я сам помогу маме, и мы поедем в больницу.

— Это не мама, это Яся, — поправила его девочка, но послушно устроилась рядом, в ногах. А потом осторожно погладила Ясину коленку в разодранных джинсах.

Мощный поток живительной силы прокатился под кожей. Яся застонала, ощущая, как начинает жечь внутри. Что за дикая смесь?! Лекарская сила пополам с огнем? Это второй источник?

— Сейчас, сейчас, — засуетился фельдшер, — Сделаю укол, полегчает.

— Не надо… — Яся попыталась его остановить, но было уже поздно. Укола она даже не почувствовала, но глаза стали ощутимо слипаться. Она повернула голову, стараясь не уснуть и не упустить из вида Катю. Перед лицом все плыло.

И когда она стала уже отключаться, услышала знакомый старческий голос:

— В стазис обеих. И приберите тут. Так и знал, что будут проблемы.

— Кто вы такой? — приподнялся с колен фельдшер, — Их нельзя сейчас…

И повалился рядом, задев ее плечом.

Яся попыталась пошевелиться, стряхнуть марево сна, но глаза закрывались. Люди вокруг двигались будто в воде. Медленно, тягуче. Звуки растягивались и превращались в гул.

— Ну-ка, крошечка, иди к дедушке.

— Не… — захрипела Яся, бессильно сжимая ладони, и потеряла сознание.

В этот раз темнота привела ее в коридор, где далеко впереди еле-еле горела полоска света. Яся сделала шаг и тут же остановилась — под подошвой хрустнул лед. Она прикоснулась пальцами к стене и вздрогнула: стены тоже состояли изо льда. Яся обхватила себя руками и медленно пошла дальше, стараясь не поскользнуться. Она даже не могла сказать, сколько она шла. Время, казалось, в этом месте не существовало. И когда она, наконец, вышла к свету, увидела мужской силуэт.

Яся не сразу поняла, кто это. Только когда он чуть повернул голову, отчего на волосах заискрился иней, она всхлипнула. Макс!

— Слава богу, — выдохнула она и побежала, — Макс! Ты меня нашел!

Он не обернулся. Яся остановилась в нескольких шагах — дальше не пускала толстая прозрачная стена.

— Макс, — забарабанила она руками по льду, — Это я! Ты слышишь?

Он стоял неподвижно, а по его коже змеились ледяные узоры.

— Помоги мне, — продолжала звать Яся.

На мгновение ей показалось, что он услышал. Макс повернулся и наклонил голову к плечу, в глазах мелькнуло узнавание, но тут же лицо снова стало похоже на маску.

— Макс… — прошептала Яся.

Лед между ними становился толще.

Глава 9

— Самое хреновое в этой ситуации, что я ничего не чувствую, — сообщил Трофим, когда они с Максом подошли ближе к заброшенному складу. — Он нажрался до краев и ушел под землю. Придется приманивать.

На снегу виднелись следы машин, и было натоптано так, что сразу стало понятно — правоохранительные органы здесь хорошо потрудились. И вряд ли полевик после такого ждал гостей с распростертыми объятиями. Шансов на спасение пленников оставалось все меньше. Можно было только робко надеяться на то, что тварь сыта.

Макс поддел ногой сухую деревяшку, отправляя ее в полет.

— Скорее всего тут тоже труп нашли, — сообщил он, отворачиваясь, — Затоптали все, да еще и разозлили хозяина.

Он, как и Трофим, не ощущал нежити рядом. Только где-то глубоко внутри неприятно ворочался ледяной шар, задавленный жаром учителя. И от этого Максу хотелось скалиться и рычать.

Трофим, засунув руки в карманы, быстро на него взглянул. Как будто чувствовал Максово состояние.

— Кроет?

Макс угрюмо кивнул.

— Кроет — это хорошо.

— Чего хорошего-то? Эта сила дурацкая вышла из-под контроля.

— Используй свою злость во благо.

Высокопарные речи Трофима выносить стало совсем тяжко. Сейчас он еще предложит подышать на четыре счета, и пиши пропало. Последний раз Макса так раздирало в подростковом возрасте. Кажется, он был в шаге от того, чтобы начать хамить.

Злость никак тебе не поможет. Ты другой.

Макс дернулся от неожиданности. Кажется, с голосами в голове пора было уже что-то решать. Может, у него сотрясение? Долбанулся где-то, и все, приехали?

— Держи, — Трофим порылся в сумке и достал какой-то пузырек.

Макс кивнул и выпил залпом.

Зря.

— Что это? — спохватился он.

— Блокировка сил, — улыбнулся Трофим, и Макс запыхтел от злости.

Объясняться смысла не было, они столько раз работали вместе, что он давно свыкся со своей ролью крайнего. Яську им обоим было жалко, а лишать сил и делать приманкой Трофима — совершенно глупое занятие. Это как если бы… Ну… Как если бы кто вздумал использовать ядерный реактор, чтобы отогреть стекло автомобиля. А потому оставался только он.

Макс вздохнул: хорошее было время, когда с ними был Ванька. Вот кого тоже было не жалко. Они бы тут…

— Ты помнишь, что в этот раз надо его просто поймать?

— Зачем? — опешил Макс.

Трофим закатил глаза.

— Ты, неуч, когда книги нужные читать начнешь? Не все же Ясе за вас двоих вывозить.

Макс насупился, а учитель продолжил:

— Чтобы уничтожить полевика, нужно найти его изначальную могилу и сжечь останки. Иначе эта дрянь будет собираться заново. Кроме того, если вдруг ты забыл, нам надо вытащить двух человек.

— Одного человека, — поправил его Макс, — И одну ведьму, которую можно и не спасать. Их племя ничем не перешибешь…

Трофим так выразительно посмотрел, что Максу на мгновение даже стыдно стало.

— На сколько надо его задержать?

— Мне понадобится буквально пару минут, чтобы огненный контур под землей замкнуть. А дальше работаем как обычно.

Макс кивнул, размышляя, чем бы таким интересным занять полевика, пока Трофим ему пути отступления отрезает, и пошел внутрь склада. Остановился посреди пустого помещения и запрокинул голову — сквозь дырявую крышу летел мелкий редкий снежок. Макс с недавних пор любил зиму. Вот как проснулась вторая сила, так и полюбил. С силой, правда, пока не разобрался, и она теперь вытворяет неведомо чего.

Без Трофима рядом стало как будто даже легче дышать. Помнится, лет в пятнадцать он так же на отца реагировал: невозможно было находиться в одном помещении. А потом прошло. Может, тут тоже что-то вроде подросткового колдунства? Правда в свои двадцать пять Макс себя подростком совершенно не ощущал. Наоборот, ему только стало казаться, что он уже набил шишки обо все, что можно, и был подготовлен к любому развитию событий. Даже к собственной смерти. Да и с учителем им делить было нечего…

Отогнав ненужные мысли, Макс взял деревянную палочку, опустился на корточки и принялся рисовать круг на земляном полу, заключая себя внутри. А потом поднялся, размял ноги, достал складной нож из кармана джинсов и полоснул лезвием по ладони. А следом повторил круг, капая на него кровью.

Тебе не нужно поддаваться. Ты можешь просто позв…

Голос, до этого раздававшийся в голове довольно четко и громко, прозвучал сейчас еле слышно и совсем затих, не закончив фразы.

— Ну как всегда, на самом интересном месте, — Макс скривился.

Зелье подействовало окончательно, отключая его от внутреннего источника. То, что при этом пропал и голос в голове, наводило на нехорошие мысли об их связи с силой. И это не могло не расстраивать. Макс ведь на полном серьезе надеялся на сотрясение. При травме голова чуток поболит и пройдет. А вот если все не просто так, придется разбираться. Опять же, Трофиму рассказывать. Пока он очень не хотел этого делать. Сам не мог объяснить почему, но не хотел и все. С Яськой бы, может, и поделился. Та принялась бы охать, залезла бы в свои книги и нашла ему ответ. Ну, или вдвоем они бы точно разобрались. И не пришлось бы подключать Трофима. Скорее бы они уже за ней поехали! Если бы не этот хренов полевик, давно бы уже догнали.

Земля под ногами дрогнула, отзываясь на кровь. Макс уселся, скрестив ноги, и принялся ждать. Ни одна голодная нежить не пропустит ослабленного колдуна. Такая кровь для них — деликатес, который нечасто удается попробовать. Макс даже не волновался — они столько раз подобное проворачивали, что не надо было повторять: появляется нежить, ходит по периметру кровавого круга, пока Макс старательно ее злит, а потом черед выступать Трофиму, и дальше уже совсем просто: огненная плеть, сдерживающая тварь на поверхности, и ловушка под землей на случай, если полевик решит поскромничать и сбежать.

Все настолько рутинно, что даже скучно. Он зевнул, разглядывая бинты на руках: определенно, как только они вернут Яську, они с ней садятся за книги и ищут, как обуздать силу льда. Повторения сегодняшней истории ему не хотелось совершенно. Макс передернул плечами — кажется, он сегодня почти отправился на тот свет. Надо будет сказать Ясе, что если она даст ему умереть, он от нее не отстанет — все сделает, чтобы задержаться рядом! Будет ходить за ней по пятам в форме привидения и нудеть. Он хохотнул и оперся руками за спину.

Земля снова содрогнулась, и по поверхности прошла волна.

— Эй, Леопольд, выходи! Выходи, подлый трус, — Макс наклонил голову, — Давай уже, что ты тормозишь? Видишь, я без сил, одинокий бедный колдун, который только и ждет, чтобы его кто-нибудь сожрал.

Он бросил взгляд за спину на открытые ворота — где там Трофим? Как только полевик выползет, нужно будет действовать очень быстро. Макс, конечно, в себе не сомневался, но долго убалтывать тупую нежить у него вряд ли получится.

Земля прямо под ним, в защитном кругу, начала трястись все сильнее, оседая. Откуда-то снизу раздался глухой протяжный вой, пробирая до костей, и Макс вскочил на ноги. Кажется, он жестко ступил! Кажется…

— Трофим! — заорал он, пытаясь бежать.

Твердый пол под ногами в одно мгновение превратился во влажную грязную трясину, чавкнувшую под его весом, и Макс ухнул вниз сразу по пояс. Чертов полевик, отожравшийся на живой крови, и не думал обходить защиту круга, он просто вытаскивал добычу прямо сквозь него! Макс рванулся, стараясь хоть за что-то зацепиться, но ноги уже опутало какой-то дрянью, утягивая вниз. Он брыкался изо всех сил, подгоняемый адреналином, и только сильнее увязал. Трясина добралась до груди, и ребра сжало так, что стало тяжело дышать.

— Трофим, — захрипел он, увидев, наконец, учителя, появившегося в дверях ангара. Макс хотел крикнуть: «Жги, жги тут все к хренам!», но легкие сковал паралич. Сил хватило только на рваный короткий вдох, и его утащило в темноту.

Земля сдавила со всех сторон, не давая пошевелиться. Мокрая грязь залепила рот, попала в нос, уши. Макс не мог дышать, не мог кричать, перед глазами поплыли багровые пятна. Сознание стремительно ускользало, а в голове билась одна единственная паническая мысль, что это все. Теперь точно конец.

А потом что-то резко дернуло его вниз, и Макс вывалился из вязкой жижи во что-то мягкое. Перекатившись на живот, он хватал ртом воздух, кашляя и захлебываясь грязью. Легкие нестерпимо горели. Первый глубокий вдох вызвал новую волну кашля, скрутившего тело. Макса рвало грязной черной водой, перед глазами снова заплясали разноцветные круги.

Казалось, кошмар никогда не закончится. Переждав приступ, он лег на бок, свернувшись клубком. Тело била мелкая дрожь. Каждый вдох отдавался хрипом, но дышать становилось все легче и легче.

Макс перевернулся на спину, распахнул слезящиеся глаза и попытался оглядеться. Темнота вокруг была почти осязаемая. Под пальцами что-то пружинило и шевелилось. Он пока не чувствовал запахов, но подозревал, что как только нос прочистится, мало ему не покажется.

Дрожащими руками он нащупал молнию на груди, расстегнул куртку и полез во внутренний карман. К счастью, тот был застегнут наглухо, так что телефон уцелел и не утонул в грязи. Экран послушно вспыхнул в темноте, на мгновение ослепив резким белым светом.

Макс снова лег на бок, направил телефон вниз и тут же согнулся от нового приступа рвоты. Измученный желудок скрутило судорогой. Под ярким светом экрана Макс наконец увидел, что именно под ним пружинило: вся куча, на которой он лежал, буквально кишела жирными, слепыми червями. Тысячи белых тел копошились вперемешку с гнилой соломой. Макс даже задумываться не хотел, чем именно они здесь питались.

В шоке он кубарем скатился с этой живой кучи на холодный земляной пол. Тяжело дыша, он начал судорожно отряхивать джинсы и куртку. Казалось, что эти гадкие, склизкие черви уже залезли под одежду и ползают по телу.

Телефон так и остался лежать среди личинок, и Макс, подавив тошноту, потянулся, чтобы его забрать. Сердце судорожно забилось где-то в районе горла: чуть правее телефона, прямо в куче живой мерзости, белело человеческое лицо.

Макс застыл на мгновение, а потом бросился в гущу, разгребая червей руками. Из шевелящейся массы на него смотрела Алина.

Глава 10

— Сейчас, сейчас, — Макса колотило так, что он никак не мог собраться и начать соображать.

Он сидел на полу, держа Алину на руках, и нес всякий бред про «сейчас» и «все будет хорошо». Алина была в истерике. Поначалу, как только он вытащил ее из этой кучи, она только прерывисто дышала, вцепившись в Макса и ворочая бешеными от ужаса глазами. А потом ее прорвало. Макс никогда не слышал, чтобы женщины так выли. Хотя, если бы он посидел в этом мессиве чуть подольше, то, возможно, смог бы услышать, как воет он сам. О судьбе Григория Макс пока не спрашивал. Но очень рассчитывал на то, что Алина хоть чуть-чуть успокоится и отпустит его от себя. Копаться в червях не сильно хотелось, но вариант, при котором мужик все еще лежал где-то внутри кучи, казался ему невероятно удачным. Потому что остальные варианты найти его живым просто отсутствовали.

— Ну-ну, — в очередной раз произнес Макс, поглаживая ведьму по слипшимся мокрым волосам. В какой-то момент ему начало казаться, что ее истерика никогда не закончится. Он уже сам успокоился, перестал трястись и украдкой поглядывал по сторонам.

Земляные стены наводили на нехорошие мысли. Если это не какое-то подземное хранилище или еще что, вырытое человеком, шанс найти отсюда выход просто отсутствовал. Нежити не надо было создавать двери, чтобы попасть внутрь.

— Так, ну все, — Макс осторожно встряхнул вновь заскулившую Алину, — Ты помнишь, что мы вообще-то за дочерью твоей едем, а здесь…

Он непроизвольно улыбнулся от чудовищности ситуации.

— А здесь мы просто по делу. Нам надо было вернуть на место крышу свихнувшегося полевика, но мы чуть недооценили противника.

— Чуть? Идиот. — Алина устало прикрыла глаза, а Макс сам еле слышно застонал от облегчения — надо было сразу с ней про дочь.

— Согласен, облажался по полной, — ответил он, внимательно за ней следя. Алина пыталась собраться. Она все еще всхлипывала, но вот уже потянулась вытереть лицо. Легко дотронулась до волос, содрогнувшись, провела руками по куртке, размазывая грязь. А потом посмотрела на Макса и тихо спросила:

— Ты снял с меня всех червей? Скажи, пожалуйста, что снял.

Макс молча кивнул и передернул плечами.

— Точно?

— Алина.

— Посмотри еще раз. Они были везде, — всхлипнула она и тут же постаралась

собраться.

— Если я посажу тебя и попробую поискать нашего агронома, ты справишься?

Алина непроизвольно вцепилась ему в руку, а потом медленно, палец за пальцем отпустила и сглотнула:

— Да, он там. Я его слышала.

Макс поднял телефон и встал сам. До жути не хотелось снова копаться в этой живой куче, но выбора у него не было. Он одной рукой подтянул штаны и нерешительно зашагал в темный угол.

— Не знаешь, почему он вас не съел сразу?

— Как-то не довелось спросить, — отозвалась Алина, она тоже поднялась и пошла следом. Боялась оставаться одна.

— Наверное, сытый был, — сообразил Макс и принялся посвистывать, чтоб хоть немного себя подбодрить, — Или ты уж больно ядовитая.

Делать вид, что чертовский смелый перед кем-то, было значительно легче, чем наедине с собой. Сам бы он тут уже подвывал почище Алины. На поверхности кучи он ничего не видел. Черви и черви, копошащиеся в прелой траве.

— Уверена, что он там?

Алина кивнула, и Макс вздохнул.

— Тогда посвети.

Он отдал ей телефон, а сам, брезгливо морщась, стянул куртку и полез внутрь, разгребая руками содержимое. Про свои раны под бинтами старался даже не думать. Потом. Все потом. Вот выберутся они отсюда, он нальет себе целую ванну с самыми ядреными Трофимовыми зельями и будет там отмокать, пока не почувствует, что нормально обеззаразился. И внутрь обязательно что-нибудь примет. Желательно сорокоградусное, чтоб наверняка.

— Расскажи мне что-нибудь, — взмолился он, продолжая раскапывать червей, — Иначе я не выдержу и вылезу оттуда!

— Что тебе рассказать? — Алина подошла поближе, телефон в ее руке ходил ходуном, — Про то, как чуть не задохнулась в земле, когда полевик меня сюда тащил, или про то, как лежала здесь целую вечность, чувствуя, как копошатся под одеждой черви, и прощалась с жизнью?

Она всхлипнула и замолчала.

— Тогда не об этом, — покладисто согласился Макс, — Давай подумаем, зачем полевик вас сюда доставил. И куда это «сюда» тоже неплохо бы обмозговать, чтобы вылезти. Он замер на мгновение — показалось, что нашел. Наклонился ближе — и быстро отшатнулся. Запрокинул голову и старательно задышал.

— Кажется, я откопал там еще кого-то, — отрывисто сообщил он, — Не нашего агронома.

Алина еле слышно всхлипнула.

— Буду искать в другом месте, — решил Макс.

Ведьма водила лучом фонарика по куче, но сама к ней не притрагивалась, и Макс ее прекрасно понимал. Он сверху чуть повалялся пару минут, а она тут прямо внутри лежала. Он отошел в сторону и снова полез в гущу.

— Подожди, слышишь? — Алина тронула его за плечо.

Макс наклонил голову:

— Нет.

— Да подожди!

Он послушно замер, а потом уловил еле слышный полувздох-полустон.

— О! — и с энтузиазмом полез обратно, раскидывая комья травы и грязи, — Эй, Григорий Лексеич, слышите меня?

Стон раздался уже громче. Макс, ободренный этим ответом, ускорился и радостно ухватился за показавшийся рукав.

— Нашел!

Рывок вышел такой силы, что Макс чуть не завалился назад, крепко прижимая к себе чью-то руку. Отдельно от всего остального. Некоторое время он тупо смотрел на находку. Мозг категорически отказывался понимать увиденное. А потом поспешно отбросил конечность обратно и принялся судорожно вытирать ладони об штаны.

Алина издала какой-то странный звук между всхлипом и тошнотой. Оказывается, черви были не самыми страшными соседями в этой куче.

В животе у Макса снова заворочалось.

— Там! — прохрипела Алина, указывая фонариком чуть в сторону от места, где стоял Макс.

Он обернулся и увидел торчащий из земли грязный ботинок. Он бросился туда, раскидывая комья травы и прелой соломы, и на ползающих повсюду червей уже даже внимания не обращал. Подумаешь, черви. Не самое страшное, что тут можно найти. Макс ухватился за ботинок и потянул. Земля неохотно чавкнула, выпуская добычу.

Макс раскидывал червей и тянул, снова раскидывал и снова тянул. Тяжелое неподатливое тело медленно появлялось на поверхности. В какой-то момент подключилась Алина, помогая тащить — и последним рывком они полностью выдернули Григория из кучи.

Алина тут же опустилась рядом, пытаясь нащупать пульс на шее.

— Есть? — тяжело дыша, спросил Макс.

— Не знаю, я не чувствую!

— Подожди, — Макс отодвинул ее в сторону. Делать искусственное дыхание вытащенному из ямы с опарышами мужику совершенно не хотелось. Но когда он делал то, что хотел? Макс наклонился, вытер лицо Григория своей футболкой, запрокинул ему голову и с силой два раза выдохнул ему в рот, следя за тем, чтобы поднималась грудь. А потом сжал руки в замок и принялся давить в центр грудной клетки.

— Раз, два, три…

На десятом толчке агроном закашлялся. Макс быстро перевернул его на бок, не давая захлебнуться грязью и землей, которая выходила наружу.

— Живой! — обрадованно сообщил он Алине.

— Угу, — тихо ответила она.

Макс устало сел прямо на землю и провел ладонью по лицу. Как же хорошо было просто посидеть. Григорий снова застонал, заворочался на боку, и Макс даже улыбнулся.

— Ну вот, всех откопали, теперь будем вылезать отсюда.

— Ма… Макс!

Алина стояла у дальней стены, светя телефоном перед собой.

— Что там? — нахмурился он, встал и подошел ближе.

Алина как-то обреченно махнула рукой.

— Иди ко мне, — услышал Макс знакомое и грязно выругался в голос.

Полевик протягивал длинные руки и покачивался из стороны в сторону. Странно, но никакого зова Макс сейчас не ощущал. Просто голос, который можно и не слушать.

— Алин, — он быстро облизал губы и повернулся к ведьме, — Я его задержу, а ты попробуй убежать. Не знаю, есть ли здесь выход, но ты должна его найти.

Он похлопал по карманам и достал нож. Свое единственное оружие. Силу он пока совершенно не ощущал и даже примерно не представлял, сколько прошло времени с того момента, как он принял зелье. Обычно его хватало на пару часов. Алина вцепилась в его плечи.

— Нет-нет-нет!

Ее начало потряхивать, и Макс осторожно убрал ее руки:

— Эй, ты помнишь про дочь? Кто ей поможет кроме тебя? Ну? Тебе надо хотя бы постараться выжить.

Он оглянулся на Григория, который постанывал в стороне. Вытащить его он даже не просил.

Алина смотрела на него, от ужаса округлив глаза, но, кажется, в истерику впадать не собиралась.

— Ты поняла меня?

Она кивнула. И Макс отвернулся, поведя плечами. Это чучело он, конечно, не убьет, но затормозить затормозит: попробуй побегай без ног и головы. Он перехватил поудобнее нож и бросился вперед.

Глава 11

Лезвие прошло насквозь, даже не затормозив полевика. Тела как будто и не было — одна мокрая рыхлая земля, кое-как слепленная в человеческое подобие. Рука увязла в этой массе, Макс потянул чуть задымившийся нож обратно и ударил снова, намереваясь добраться до головы. Вот только и полевик не стал дожидаться второго удара, он быстро ушел в сторону, кинулся куда-то под ноги и тут же рассыпался гнилой травой.

— Осторожно! — закричала Алина.

Луч фонарика дернулся, на мгновение ослепил и скользнул вниз. А Макс еле успел отпрыгнуть от темного толстого корня, пропоровшего твердый земляной пол. Второй корень он уже ждал и полоснул ножом. Тот дернулся, задымился по срезу и опал пеплом.

Очень удачно Трофим заставил его нож заговорить! Макс тогда, конечно, артачился, он вообще с холодным оружием не очень дружил, а поди-ка погляди, пригодилось. Собственно, почти все, чему учил его Трофим, пригодилось.

Луч света от телефона запрыгал по стене, и Макс недовольно цокнул языком: вместе с Алиной пропадет и свет. А он ведь в темноте не видит! И сумка с зельями, чтобы решить эту проблему, наверху осталась.

Ведьма зажала телефон в зубах и тащила Григория в сторону.

— Я сказал, ищи выход! — рявкнул Макс, уже понимая, что ни черта она его не послушает. Алина даже отвечать не стала, только опустила мужчину у стены, разогнулась и перехватила телефон, упрямо глядя исподлобья.

Максу хотелось сказать что-нибудь грубое и обидное, чтобы заставить ее бросить их тут и спасаться, пока может. Но ничего достаточно убедительного он придумать не успел: земляной пол дрогнул, прошел волной и опрокинул его навзничь. Свет снова заскакал, а потом остановился, рассеянно освещая всю эту маленькую нору. Макс размахивал ножом, не очень понимая, попадает ли куда. Пока рука, держащая клинок, не оказалась прижата к земле корнем. А полевик уже нависал сверху.

— Иди ко мне.

Макс заскрипел зубами, пытаясь призвать ветер. Но сила пока спала, не отзывалась. А вот на кончиках пальцев стало покалывать холодком. Лед наконец шевельнулся под кожей, но до него дело не дошло: полевик, склонившийся над ним с раззявленной пастью, взвизгнул и отпрянул, задев небольшую защитную татуировку у Макса за ухом.

Он даже всхлипнул от облегчения — работал подарок полуденицы, работал! Если его сожрет какой-то деревенский полевик, Трофим будет припоминать ему это всю жизнь. А Яська вообще скажет, что если он решил умереть, то мог бы выбрать способ поприличнее. Макс перехватил нож и полоснул по корню, удерживающему его кисть, и тут же вскочил на ноги.

Полевик шарахнулся в сторону, но в этот раз прятаться не стал. Он будто раздумывал, как поступить. Земля под Максом стала осыпаться.

— Нет-нет-нет, — он отпрыгнул в сторону, и не увидел, как из пола вырвались сразу три корня. Один опутал ноги, второй обвил грудь, сбивая дыхание, а третий потянулся к руке с ножом. Макс тут же полоснул по нему, заставив осыпаться пеплом, но остальные дернули вниз с такой силой, что он снова рухнул на землю. Нож остался в руке, но это уже не спасло — обе руки оказались пригвождены новыми стеблями, лезущими снизу. Макс задергался, как муха в паутине. Вокруг явственно похолодало, а по позвоночнику пробежал ледяной ветерок: давай, просыпайся, зараза! Но лед только покалывал, не желая отзываться.

Ждать, пока Макс очухается, полевик не стал. Он, чуть прижимаясь к земле, подполз ближе, наклонился над головой, будто принюхиваясь, и недовольно заворчал.

— Пошел прочь! — взвизгнул женский голос.

Макс застонал в голос — Алина не убежала. Она кинулась прямо на полевика, врезалась в него сбоку и принялась остервенело бить камнем по голове. Камень входил в рыхлую черную массу с противным чавкающим звуком, совершенно никак не вредя твари. Но Максу хватило этих мгновений: держащие его корни чуть ослабли, и он вытащил руку, перехватил нож, и принялся кромсать свои путы.

Алина била снова и снова, давая Максу время освободиться. Полевик дернулся, вскинул длинную руку и ударил ее в бок — Алину отшвырнуло к стене, словно тряпичную куклу. Она вскрикнула от боли, ударившись спиной, и сползла на землю, обмякнув.

Макс кромсал корни, удерживающие его ноги, а полевик поднялся и направился прямиком к ведьме.

— Эй, ты! Я здесь! — заорал Макс, пытаясь выпутаться, — Слышишь? Иди сюда!

Вот только тот даже не обернулся, он медленно подбирался к Алине, подтягиваясь на длинных уродских конечностях. Сейчас он напоминал какого-то жуткого богомола.

— Сюда, я сказал!

Алина шевельнулась, попыталась отползти, но получалось лишь слабо скрести пальцами по земле. Полевик наклонился ниже, втягивая воздух проваленной пастью. Макс перерезал последний корень и рывком подтянул ноги. Алина тихо вскрикнула, и он бросился вперед. Ноги не держали, и он скорее упал, чем прыгнул. Нож вошел полевику в спину почти по рукоять. Тварь дернулась и завопила.

Длинная рука метнулась назад, ударила Макса в грудь. И его отшвырнуло на пол так, что воздух выбило из легких, а перед глазами заплясали разноцветные пятна. Нож остался в спине у полевика, дымился, шипел, но тварь все равно тянулась к Алине.

Земля над ними содрогнулась. Макс хрипел, растирая грудную клетку, и отчаянно пытался подняться, когда прямо над головой прорезала темноту огненная молния. Одна, вторая, и весь земляной потолок зазмеился яркими оранжевыми узорами. Макс перекатился на живот, подобрал колени и пополз к стене.

Полевик заметался. На Алину он больше не смотрел, он рванул к дальней куче, утягивая с собой Максов нож, продолжающий дымиться. И похоже именно тот не давал твари уйти под землю, спрятаться. Полевик бился об пол, разгребал прелую траву лапами, проваливался вниз почти по плечи — и тут же, завывая, вываливался обратно.

Наверху снова ухнуло, уже ближе. А затем рявкнул глухой знакомый голос:

— К стене.

Максу не надо было повторять дважды: он перекатился на Алину, закрывая ее собой, подтянул ближе так и не очухавшегося Григория, и зажмурился. И потолок над ними раскололся окончательно. Воздух стал таким горячим, что стало трудно дышать, а волосы, казалось, вот-вот вспыхнут. Алина под ним тихо стонала.

— Терпи, терпи, — шептал Макс сквозь зубы, не очень понимая, кому он это говорит — себе или ведьме. Одежда на нем начала тлеть, и что-то внутри щелкнуло. Макс даже не успел испугаться, как хлынул лед, будто спущенный с привязи: сначала по пальцам, потом по предплечьям, плечам, спине. Стало так больно, будто под кожу загнали тысячу игл. Воздух вокруг них хрустнул, побелел, и над Максом, Алиной и Григорием выгнулась ледяная неровная корка. Огонь лизнул ее сверху, лед зашипел, но выдержал.

Макс зажмурился, вжимаясь локтями в землю. Щит дрожал, таял, тут же нарастал снова, обдавая лицо холодом. Он не управлял им, даже не понимал, как держит. Просто лежал, закрывая Алину собой, и уже почти молился, чтобы все побыстрее закончилось.

И жар начал отступать. Щит тут же, как по команде, рассыпался, и Григорий, лежащий рядом, громко застонал. Макс медленно приподнялся на руках, а потом аккуратно смахнул ледяную крошку с лица и волос лежащей под ним Алины.

— Макс, — позвал Трофим из противоположного угла норы.

Макс запрокинул голову — над ними больше не было толщи земли, они лежали в эпицентре огромной воронки, а над головой было небо. Серое, зимнее, но такое замечательное!

Трофим все еще горел. По его коже змеился огонь, стекая по ногам прямо в кучу, из которой некоторое время назад Макс вытаскивал жертв полевика.

— Смотри, гаденыш сам притащил тебя к своей могиле, — оскалился Трофим, наблюдая за тем, как резво бегут по ней огоньки пламени, — Я вас искал, а нашел еще и его привязь. Удобно.

Макс не очень любил, когда учитель спускал стихию с поводка. От Трофима в такие минуты хотелось держаться подальше: слишком злой, слишком агрессивный, слишком похожий на хищника. Но сейчас огонь делал именно то, что надо — пожирал могилу полевика. Куча шипела и оседала, поддаваясь пламени, и Макс порадовался, что обоняние к нему пока не вернулось. Чем тут могло пахнуть, он предпочитал не думать.

Он поднялся на дрожащие ноги и подошел ближе к учителю.

— Не меня одного притащил, тут вообще много кто побывал, — он повернулся к Алине, которая уже сидела, привалившись спиной к стене и неотрывно следила за Трофимом. Макс бы что угодно поставил на то, что она мечтала сейчас повиснуть у того на шее. Он бы и сам с радостью, вот только…

Макс оглянулся в поисках полевика. Тварь у дальней стены снова и снова пыталась уйти в землю. Дергалась, скребла лапами, но нож в спине будто цеплял ее изнутри и снова выдергивал наружу.

Трофим повернул голову — и дорожка пламени быстро добралась до полевика. Нежить заверещала, выгнулась, пытаясь выдрать из себя клинок, но пальцы уже рассыпались сухими корешками. Полевик дернулся последний раз и развалился прямо у стены комьями черной земли и гнилой травы. Нож с глухим стуком упал рядом. Макс передернул плечами, поднял свой клинок, вытер лезвие о джинсы и убрал обратно в ножны в кармане. Стало очень тихо.

У ног Трофима тлела уже черная яма.

— Ну вот, плевое дело, — хохотнул Макс, ощутив прилив эйфории от того, что все закончилось, — Зашли и вышли. Дел на пару минут!

Алина покачала головой. А Макс продолжил нервно хихикать, держась за ушибленный бок. С появлением Трофима ему больше не нужно было принимать решения и отвечать за невинные жизни. Можно было расслабиться, и это доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Вы идти сможете? — хмуро спросил Трофим.

Огонь на его руках погас, и учитель быстро возвращал свое обычное самообладание.

— Да, — тихо ответила Алина.

А Макс только кивнул, продолжая улыбаться, как дурак. Он хотел сказать Алине что-то нормальное. Например, что она молодец, раз не бросила. Или что если бы не ее идиотская атака с камнем, для него все могло бы закончиться гораздо раньше и не так хорошо. Но нормальные слова почему-то не получились. Перед глазами все еще стояло, как полевик швырнул Алину в стену, а Макс лежал, опутанный корнями, и ничего не мог сделать.

— В следующий раз, когда я говорю «беги», — зачем-то сказал он, — включай мозги и делай, как тебе велено.

Алина вскинулась, изумленно на него глядя, и Макс почувствовал себя полнейшим козлом, видя, как задрожал у нее подбородок.

— Договорились, — тихо ответила она, — В следующий раз я обязательно оставлю тебя подыхать, раз принимать помощь от ведьмы так задевает твое эго.

— Хватит, — недовольно оборвал их Трофим.

Он подошел к продолжающему стонать Григорию, перекинул его на плечо и полез вверх по земляной стене, цепляясь за корни.

Макс вздохнул и протянул Алине руку. Она демонстративно отвернулась, поднялась сама и поползла следом за Трофимом.

Глава 12

Трофима в номере не оказалось. Макс постоял пару минут, повертел в руках телефон, из динамика которого шли длинные гудки, и неторопливо пошел по коридору дальше. Комната ведьмы была на том же этаже, правда, через лестничный пролет. Макс дошел до номера тридцать шесть и замер, не зная, как поступить.

Нет, он не будет стучать. Если Трофим провел там ночь, он, пожалуй, этого знать не хотел. В любом случае, учитель не маленький мальчик, не потеряется.

Он спустился в почти пустую кафешку и взял себе завтрак. Тот же самый, с сосисками и кашей. Только кофе нормальный попросил. Жрать хотелось безумно. Когда у них в следующий раз получится нормально поесть, он не знал, а потому не хотел упустить момент.

Алина пришла минут через двадцать, когда Макс уже доел и пил вторую чашку кофе. Она резко остановилась в дверях, вскинула подбородок, а потом демонстративно прошла мимо и устроилась на другом конце зала. Макс тихо хмыкнул, полностью одобряя ее выбор. Он снова набрал Трофима. На третьем гудке дверь, ведущая на улицу, распахнулась, и вместе с морозным воздухом в кафе зашел учитель. Он остановился в дверях и оглядел почти пустой зал. Макс махнул рукой, приглашая присоединиться. Трофим перевел взгляд на Алину, которая сидела с нарочито независимым видом, покачал головой и, что-то негромко сказав официантке, прошел в центр зала, устроившись ровно посередине.

— Серьезно? — Макс недовольно поднялся с места и, подхватив свою кружку и кусок пирога, который ему только что принесли, пересел к Трофиму.

— Алина, я не буду пересказывать дважды, — лениво повернул голову к ведьме Трофим.

— Да и шут с ней, — Макс устроился поудобнее. Разбор полетов после задания он очень любил. Особенно когда было кому разбирать.

Алина некоторое время смотрела на них с явным желанием отказаться. Но любопытство, похоже, победило: ведьма шумно отодвинулась на стуле. А потом, громко топая, подошла к ним и молча уселась по левую руку от Трофима. На Макса она не смотрела. Он, что удачно, тоже не горел желанием с ней общаться.

— Ваш чай, — официантка с улыбкой поставила перед Трофимом кружку, — Еще что-нибудь? Нам замечательные торты привезли: есть Морковный, Прага и Наполеон. Пальчики оближешь!

— Спасибо, милая, пока не надо.

Официантка зарделась и отошла, а Алина проводила ее злым взглядом.

— Когда мы выезжаем? — грубее, чем следовало, спросила она, и тут же поправилась, добавив в голос извиняющиеся нотки, — Ты сказал, что вы решите это дело, и мы отправляемся за Катей. Дело, насколько я понимаю, решилось, так что…

— Завтра.

— Завтра? — Алина возмущенно подскочила с места, — Почему так долго?

— Максу нужно время восстановиться, — спокойно ответил Трофим, чуть щуря глаза.

Макс уже знал такой его взгляд. Ничего хорошего он не обещал.

— Я уже нормально себя чувствую, — на всякий случай сообщил он.

Правда, по опыту прекрасно понимал, что его слова совершенно ничего не значат. Если Трофим что решил, так и будет.

— Этот здоровый лось еще вчера… — начала ведьма возмущенно.

— Пока руки не заживут, мы никуда не едем, — не стал дослушивать до конца Трофим.

Макс почесал локоть. Сегодня утром он снял повязки, кожа выглядела вполне сносно. Он плохо помнил окончание вечера, но то, что Трофим перед сном влил в него пару литров своих зелий, похоже, неплохо сказалось на регенерации кожи.

— Мне кажется, ты недооцениваешь мой боевой дух, — подумав, сказал он, — Я уже вполне себе могу нормально функционировать. Да и в случае заварушки не подведу.

— Я ни капельки не сомневаюсь в твоем боевом духе, — усмехнулся Трофим, а потом устало вздохнул, — Просто пока у нас есть передышка, грех не воспользоваться. Тем более я кое-что узнал.

Алина нетерпеливо поерзала на месте.

— Вчера на трассе при подъезде к Москве была крупная авария. Среди пострадавших молодая женщина и девочка лет трех-четырех.

Ведьма побелела так, что стала походить на покойника.

— Живы? — Макс почувствовал, как немеет лицо.

Трофим коротко кивнул.

— Я выяснил, какие реанимационные бригады выезжали на аварию, потом добрался до фельдшера, который оказывал им помощь. Признаюсь, это было непросто. Он сказал, что ребенок не пострадал, а девушка сильно ранена, но жива. Потом, по его словам, пришел какой-то старик и забрал обеих, не дожидаясь борта санавиации, который должен был их эвакуировать. А вот дальше фельдшер почти ничегошеньки не помнит. Как удобно, да? Только как очнулся уже дома, на родном диване, а на ладони надпись ручкой. Видимо, сам и написал — «везут в Дубну». Вот только когда и зачем это сделал — уже провал. Я поднял связи и выяснил, что недалеко от Дубны действительно есть старый военный санаторий. Официально он не работает уже несколько десятков лет, но доступ туда до сих пор закрыт. Думаю, это оно.

Алина медленно разжала пальцы, вцепившиеся в стол. Было видно, как ее потряхивает, и в Максе снова всколыхнулась жалость. Вот только Яську никто там не жалел, если бы не ведьма с ее мутками, его подруга была бы здорова и сидела сейчас рядом, радостно обсуждая победу над полевиком.

— Это сам Загитов их забрал? — резко спросил он, сердясь на свою слабость.

— Загитов не старик, — хрипло отозвалась ведьма и опустила глаза, — Скорее всего, это Демьян. Это… тот колдун, что приходил в лес. Он правая рука, и, как я поняла, заведует школой.

— Может, у тебя еще есть чем поделиться, прежде чем мы сунемся в самое пекло? — уточнил Макс.

— Все, что знала сама, я рассказала Трофиму.

Официантка, принесшая Алине завтрак, прервала их разговор. Она поставила на стол омлет и кофе.

— Пирог будет готов через две минутки, — сказала девушка, не сводя глаз с Трофима.

— Я передумала, не надо мне никакого пирога, — процедила ведьма.

— Тогда мне ее кусок несите, — тут же попросил Макс, быстро доедая свой, — Очень вкусно.

Он физически ощущал, как бесится Алина, и не мог понять причину. Ревнует она Трофима что ли?

— Завтра едем сразу туда, — Трофим дождался, когда официантка отойдет, и продолжил, — К вечеру будем в Дубне. Макс, с тебя как обычно, гостиница. Алина, постарайся вспомнить хоть какие-то детали про это место. Чем больше будем знать, тем лучше.

— Я уже рассказала все, что помню.

— Попробуй вспомнить что-то еще, — он пожал плечами и отвернулся.

Алина кивнула и уставилась на свою тарелку, неуверенно потянув к себе вилку.

— Если не будешь, давай я съем, — предложил Макс, жадно глядя на чужой завтрак.

Алина молча принялась есть. А Макс вздохнул и повернулся к Трофиму:

— Теперь по поводу вчерашнего. Ты звонил в больницу?

— Угу, — Трофим глотнул горячий чай, — Григорий Алексеевич пришел в себя, пока еще рассказывает всякую ерунду про жуткое чучело и земляную яму. Я думаю, уже к вечеру перестанет, забудет. Наш уважаемый управляющий холдингом Василий Сергеевич сердечно заверил меня, что версия с отравлением парами удобрений будет значиться как основная в бумагах следствия. Все остальные случаи пойдут туда же. Накажут парочку человек, выпишут штраф на холдинг, в общем, дальше без нас разберутся.

— Версия с отравлениями парами удобрений действительно основная, — не поднимая взгляда от тарелки, сказала Алина, — Только отравление не людей, а нежити. Такого сильного полевика угробили, сволочи.

Макс изумленно на нее вытаращился:

— Тебе его еще и жалко?

— Естественно.

Трофим согласно кивнул.

— Действительно, нехорошо вышло.

— Нехорошо? — Макс передернул плечами, — Нехорошо? Мы чуть не сдохли, а вышло нехорошо? Блин, да я до сих пор, как вспомню эту яму с червями…

Алина тоже как будто побледнела и отложила вилку.

— Я, пожалуй, пойду. Если буду нужна, я в номере.

Макс проводил взглядом тонкую фигурку, скрывшуюся за дверью, и потянул к себе тарелку с недоеденным омлетом.

— Жрать хочу — сил нет.

— После той дозы восстанавливающего зелья, я удивлен, что ты у нее изо рта еду не вытащил, — усмехнулся Трофим.

Макс доел Алинин омлет, потом ее же пирог, который принесла официантка, и только после третьей кружки кофе голод стал отпускать.

— А теперь к самому интересному, — Макс откинулся на спинку стула, — Ты как нас нашел? Нет, серьезно, я не жалуюсь, очень вовремя появился, но тупанули мы знатно и недооценили противника. Никто ж не ожидал такого развития событий.

Он тряхнул головой и засмеялся:

— Прямо тютелька в тютельку появился, надо сказать. Но как?

Трофим на мгновение отвел взгляд, и Макс округлил глаза:

— Что, на ведьму что ли заклятие какое нацепил? Не, ну решение спорное, конечно. Откуда бы тебе было знать, что полевик меня к ней потащит?

— Вообще-то Алина тут совершенно ни при чем.

Он замялся на мгновение, а потом смущенно улыбнулся:

— Помнишь, ты Ясю следилками в ее телефоне все доводил?

— Ну.

— Вот и ну. Она ко мне пришла за помощью. Я позвонил кое-кому, есть у меня среди силовиков хорошие знакомые, и мы, понимаешь, тоже поставили одну такую. На этот раз тебе.

Макс от неожиданности хохотнул:

— Да ладно! Какая мстительная женщина. Горжусь!

Он несколько секунд помолчал и уточнил:

— И что, даже под землей пробивает?

— Не так хорошо, как хотелось бы, но общее направление у меня было. Потом уже так учуял, когда огонь спустил.

— А могилу полевика тоже учуял?

Трофим удивился:

— Нет, с чего? Увидел просто. Он туда прятаться полез. А когда я чуть эту кучу поджег, так заволновался, что все понятно стало.

Макс задумчиво покивал головой. По всему выходило, что повезло им, конечно, удивительным образом. И тут же вспомнил про удивительное.

— Трофим, — позвал он нерешительно.

Ему все еще не хотелось рассказывать про голос в голове, как будто они с этим голосом что-то стыдное вытворяли.

— Ммм?

Нельзя говорить.

Макс вздрогнул всем телом.

— Макс?

— Я…— он посмотрел на свои руки, лежащие на краю стола. Их начало ощутимо покалывать. — Я, наверное, пойду еще посплю, хорошо? Все-таки не очень хорошо себя чувствую.

— Поспи, конечно.

Макс кивнул и поднялся.

— Вечером увидимся? — он невозмутимо засунул руки в карманы и даже зевнул для убедительности.

— Обязательно.

Макс добрался до выхода, стараясь не ускоряться. Поднялся по ступенькам на второй этаж, дошел до своего номера, оглядел пустой коридор и вытащил руки из карманов. Пальцы покрывал тонкий слой инея.

— Да чтоб тебя!

Он быстро вытер руки о джинсы, открыл дверь номера, прошел в ванную и сунул ладони под горячую воду. Иней сошел почти сразу, но пальцы продолжали покалывать. Почему он не сказал? Испугался голоса в голове? Чушь какая! Сейчас он согреет руки и вернется. Пойдет и все расскажет… Макс устало сел на бортик ванны.

Кажется, никуда он не пойдет.

Молодец.

Глава 13

— Это все ты виновата. Дал бы я тогда девчонке зелье, спокойно бы доехали. Так нет же. «Я успокою», «без меня ей будет плохо», бе-бе-бе…

Яся перевернулась на бок и простонала. Дурацкий голос из сна бубнил и бубнил, не переставая.

— А ты еще постони мне тут! Ишь какая, стонет она. Нет уж, давай, просыпайся, хватит изображать труп.

— Какой труп? — Яся приоткрыла один глаз, потом второй и принялась недоуменно разглядывать зеленую стену, куда она практически упиралась лицом. Масляная краска местами облупилась, и Яся по детской привычке ковырнула ногтем задравшийся краешек.

— О, ты очнулась! Давай, отпускай меня!

— Кого отпускай? — удивилась Яся, обернулась и застонала уже вполне себе осознанно. В голос.

Рядом с кроватью на стуле развалился их водитель Сергей и недовольно разглядывал Ясю. Судя по тому, что спинка стула прекрасно просвечивала даже через черный костюм, водитель Сергей был мертв.

— Ох, ты умер…

— Да ладно? Не может быть? — призрак театрально подскочил с места и развел руками, — Это же многое объясняет!

— Мне так жаль, правда. — Она подтянулась, села и тут же схватилась за виски: в голове будто взорвались миллионы маленьких снарядов.

— Жаль ей, — Сергей принялся ходить из стороны в сторону, не касаясь пола ногами, — А кто меня тут оставил? За собой утянул, а? Тогда не жаль было?

— Я никого не… — Яся пыталась перебить, но призрак не унимался.

— Я никого… — передразнил он, — Знаем мы таких тихонь: сначала прикидываются дурочками, а потом привязывают намертво. Какое заклятие надо мной читала, девка?! Признавайся!

От гнева Сергея начало раздувать, он потемнел, увеличился в размере и завис под потолком, а Яся медленно выдохнула, потянулась и нажала на кнопку вызова медсестры на бортике кровати. Призраков она уже давно не боялась. Да и чего их бояться, если один удар серпом отправлял любого из них за кромку. А вот то, что от боли она не могла шевелиться, уже пугало. Ей бы до трав добраться нужных, она быстренько себя в порядок приведет. И она шепотом, потому что голова отзывалась вспышкой боли на каждый звук, проговорила:

— Клянусь своей силой, я тебя к себе не привязывала и никаких заклятий над тобой не читала. Просто ты умер.

— Да как не привязывала, если… — призрак на мгновение задумался, нахмурил брови, что-то обдумывая, снова опустился на стул, и как-то жалобно добавил, — Как это не привязывала, а чего я тогда?..

— Не знаю.

Яся откинулась на подушку и осторожно дышала, стараясь не шевелиться.

— А кто у нас тут очнулся? Кому тут доброе утро? — в палату заглянула добродушная полноватая женщина в белом халате и медицинском колпаке, из-под которого выбивались белоснежные аккуратные кудри, — Бегу уже, кошечка моя, бегу, сейчас и лекарство дам…

Яся даже ответить ничего не смогла, только моргала. Медсестра ловко ввела что-то из шприца в катетер, и боль сразу прошла.

— Здравствуйте, а что… — даже оживилась Яся, почувствовав неимоверное облегчение, но в следующий же миг в глазах потемнело, и она снова провалилась в сон.

Во второй раз пробуждение вышло более спокойным.

Ее также разбудил тихий бубнеж, но в этот раз, к счастью, без личных обвинений. Сергей, к сожалению, никуда не делся. Он сидел на том же стуле и жаловался на свою судьбу, не забывая добавлять, что все беды из-за баб. Яся даже решила было притворяться спящей дальше, лишь бы не вступать в дискуссию, но организм имел на этот счет свое мнение. Медленно, прислушиваясь к себе, она повернулась на бок и спустила ноги с кровати. Тело занемело, будто она пролежала тут несколько недель. Ноги и руки от слабости потряхивало. Но голова так не болела. Скорее ныла, а с этим уже можно было жить.

— Доброе утречко, — язвительно пробормотал призрак, — А я уж думал, проснетесь ли сегодня, осчастливите ли наше существование.

— Осчастливила, как видишь. — Яся поднялась на ноги и схватилась за стойку от капельницы.

— Вижу, вижу, — буркнул Сергей, внимательно за ней наблюдая.

А Яся переждала головокружение, выдернула катетер, отцепила какие-то проводки и, как была, в больничном халате и босая, прошлепала к дверям. В коридоре обнаружился стол с креслом, сейчас пустые, Яся повертела головой, ища заветную дверь.

— Девочки направо, мальчики налево, — просветил ее стоящий за спиной Сергей.

— Угу.

Женский туалет действительно оказался по правую сторону от палаты. Закончив, Яся остановилась около раковины, разглядывая себя в маленькое зеркало на стене. Лицо радовало впалыми щеками и черными кругами под глазами. Она, конечно, всю жизнь мечтала похудеть, но не таким же образом! Тем более с тех пор, как она приняла ученичество у Трофима, а с ним и ежедневные физические тренировки, вопросы веса перестали ее занимать. Появилась масса других вопросов, а вот вес — нет, вес больше вообще не волновал.

Сейчас Яся была похожа на своих подопечных. Не хватало только прозрачности и покачиваний на ветру, но с последним у нее проблем не должно было возникнуть — ноги так и продолжали трястись, норовя подогнуться в самый неудачный момент.

— Голубушка, — позвал уже знакомый голос из-за двери, — Солнце мое, ты там жива? Может, помочь?

Не став дожидаться, пока к ней вломятся, — замков-то тут не было — Яся вышла из туалета.

— Ох, милая, ты чего поднялась-то? — тут же обхватила ее за талию медсестра, —Позвала бы меня, я бы тебе судно принесла.

— Мне захотелось пройтись, — тихо пробормотала Яся, позволяя увести себя обратно в сторону палаты.

— Сначала вы хотите пройтись, а потом падаете, тащи вас потом. А тетя Марина, чай, не девочка, вас таких таскать.

— Тетя Марина мужиков здоровых таскает, — хмыкнул призрак, выглянув из дверного проема, и посторонился, пропуская входящих, — Что ей одна девка?

— А если бы упала, лапушка? Да головой снова треснулась? Мало тебе одного сотрясения?

— А у меня сотрясение?

— А то ж.

— После аварии?

Тетя Марина осторожно опустила Ясю в кровать и укрыла одеялом.

— После аварии, дорогуша, после аварии. Но тебе об том лучше Илья Палыч расскажет.

— А где маленькая девочка, которая была со мной? И вообще, где я? В больнице? В каком городе? Можно позвонить? Меня, наверное, ищут…

— Конечно, можно, милая, конечно, можно, лапушка. Как Илья Палыч зайдет на осмотр и даст добро, так все и можно, так я сразу и все принесу. А катетер чего вытащила, рыба моя, там лекарство!

— Врет, — со знанием дела сообщил ей стоящий у изголовья кровати Сергей, — Никто тебе позвонить точно не даст. А пока накачают снотворным.

— Пожалуйста, не надо, — Яся попробовала вырвать руку, в которую медсестра уже вставляла новую иглу, — Я…

— Ничего, моя хорошая, ничего, сейчас поспишь, сил наберешься. Ты не рыпайся, девонька, а то больно сделаю, а оно мне надо? Мне не надо, да и тебе не надо, солнышко. Настрадалась поди…

Яся досадливо застонала — где же ей набраться сил, если ее держали на снотворных — и тут же снова отрубилась.

— Очнулась? — в третий раз призрак, кажется, не стал дожидаться, пока она сама проснется. Он склонился над кроватью и бормотал, раз за разом повторяя, — очнулась? А теперь очнулась? А сейчас?

— Изыди, — прохрипела Яся.

Сергей, что удивительно, рассмеялся и отошел.

— Решил, что тебе не повредит немного дружеской поддержки. А еще мне скучно. Меня никто не видит. Никто со мной, кроме тебя, не разговаривает.

— И я не буду, — пригрозила Яся, открывая глаза.

В этот раз в палате было совсем темно, только в маленьком окошке на двери виднелся неяркий свет из коридора. Вещи в комнате отбрасывали длинные причудливые тени, придавая помещению совсем уж таинственный вид. На противоположной стене тикали часы, освещаемые фонарем из окна, показывая половину седьмого. Вот только чего? Утра или вечера?

— А если я тебе скажу, где ты и что с тобой случилось?

Яся тут же приподняла голову с подушки.

— Ага, — засмеялся призрак, — Так и знал.

— Где я и что со мной случилось? — Яся села на кровати и принялась ощупывать тумбочку рядом. Стакан с водой нашелся сразу, и она с наслаждением его выпила, — И где Катя?

— А что мне за это будет? — поинтересовался призрак.

Яся усмехнулась. Был бы на ее месте Макс, он бы сказал что-то вроде — аплодисменты, переходящие в овации, а если этого недостаточно, то можно и внеплановое развоплощение.

— А что тебе нужно?

— Ой, так сразу? — Сергей подлетел к потолку и медленно спустился вниз, — Давай три желания? А?

Яся досадливо покачала головой. Вот хоть бы один когда точно знал! Фантазии у призраков обычно хватало только на то, чтобы завершить земные дела. Тому позвонить, этого устранить. Кто-то мстит, кто-то проявляет заботу о родных и близких, а кто-то просто пакостит по мере сил. Участвовать ни в чем таком Яся точно не собиралась. Хватит. Поработала в свое время медиумом и довольно.

— О! — как-то гнусно захохотал Сергей, — Придумал! Тут кореш мой, козел, забрал себе мою тачку. Давай его проучим, а? Я тебя и в оружейную провожу, я ведь даже помню все пароли доступа! Ну! Весело будет! Давай, а?

Яся хмыкнула: что и требовалось доказать. А потом поднялась на ноги, прислушиваясь к собственному телу. По всему выходило, что чувствовала она себя неплохо: руки почти не тряслись, и голова перестала болеть. Только чуть тянуло в боку, но по нынешним меркам, это казалось совсем пустяком.

— Нет, — сообщила она, вновь отцепляя от себя катетер.

— Как это нет? — опешил призрак, — Ты че, девка? Тебе кто право давал…

И Ясе надоело. Она дождалась, когда он от возмущения подлетел поближе и одним цепким движением перехватила его нить, наматывая на кулак.

Сергей заверещал, забился, как муха, попавшая в паутину.

— Никто мне право не давал, — негромко проговорила она, — Но поверь, тебе дружба со мной нужнее, чем мне. Я и без тебя все узнаю. Да, небыстро, но узнаю. А вот у тебя кроме меня пообщаться шансов ни с кем не предвидится в ближайшую вечность.

И отпустила нить. Призрак тут же отскочил под потолок, забившись в противоположном углу. Кожа на руке Яси посерела и онемела, неприятно зудя. Тут бы, конечно, серпом сподручнее. Но серп — это билет в один конец. А отпускать Сергея у Яси не было никакого желания. Что бы она там не говорила, его помощь ей ой как бы пригодилась.

В коридоре за дверью послышался топот ног и гул голосов.

— Обход, рыбы мои, просыпаемся! Илья Палыч всех осмотрит и дальше спать будете. Обход!

Все-таки утро. Яся подумала и села обратно на кровать. Обход так обход. Вдруг Илья Палыч действительно ей все объяснит и вернет вещи. Чем черт не шутит.

Глава 14

— Ну-ка, что у нас тут?

В палату, не стучась, зашел высокий, худющий как щепка мужчина во врачебном халате и с папкой под мышкой. Из-под высокого колпака выглядывало длинное узкое лицо с впалыми щеками и седой козлиной бородкой, а на переносице поблескивало старомодное пенсне.

Яся даже моргнула от неожиданности. С одной стороны, обстановка старой советской больницы вполне себе располагала и не к таким перфомансам, а с другой — представить себе в современном мире кого-то, кто по доброй воле нацепит пенсне, было совершенно нереалистично. Ладно, линзы не все любили, но чем ему очки не угодили? Дужками?

— Тут у нас, Илья Палыч, больная Иванова.

— Почему Иванова? — не поняла Яся.

— Потому что, солнце мое, попала ты сюда без документов, а оттого и фамилию мы поставили сами. Иванова Ольга Ивановна.

— Скажи спасибо, что Иваном не назвали, — серьезно сообщил Илья Палыч и принялся мыть руки в маленькой раковине в углу.

— Спасибо, — Яся села ровнее, — Действительно, повезло. Иванова так Иванова.

— Ну-с, и как мы себя чувствуем? — тщательно вытерев каждый палец о висящее тут же полотенце, он повернулся к Ясе.

— Мы себя… чувствуем, — подумав, ответила она, — Голова уже не болит. Чуть ноет бок, хочу есть и позвонить домой.

— Замечательно, просто прекрасно, — как-то чересчур обрадовался Илья Палыч, — Это же феноменально, да, Мариночка Михална?

— А то ж, — важно поддакнула медсестра и подмигнула.

Илья Палыч посветил фонариком Ясе в глаза, повернул ее голову и заглянул в уши. Чуть щекоча, по коже побежали маленькие искорки чужой силы, сканируя.

— И что в этом… феноменального? — глядя то на медсестру, то на врача, уточнила Яся и послушно открыла рот, высунув язык. Илья Палыч определенно был водником. Его сила ощущалась как свежий холодный родничок, бегущий по венам.

— А то, гражданка Иванова, — доктор отложил фонарик и прощупал лимфоузлы на шее, — что травмы у вас были скверные, и только новое лекарство, которое вот буквально недавно у нас получилось стабилизировать, вернуло вас на этот свет! Это же прорыв в медицине!

Яся нервно поерзала на месте. Это что за лекарство на ней испробовали? Так вообще можно? И что за прорыв? Трофим всякие заживляющие зелья по три разных в день мог сварить без прорывов и стабилизаций. Да и сама Яся парочку неплохих делала. Не идеальных, но вполне себе рабочих. Таких, что за пару дней на ноги поставят.

— Вижу, вижу, что лучше, — довольно сообщил ей врач, осматривая бок, на котором виднелся чуть розовый шрам, — Пока продолжаем укрепляющие капельницы.

Он принялся что-то писать в папку, а Яся поправила халат, поглядела на улыбающуюся тетю Марину и спросила:

— Я была с девочкой во время аварии, где она? Я помню, что нас хотели отвезти в больницу, и…

Илья Палыч писать в своей папке перестал, недовольно цокнул языком, а потом нехотя уточнил:

— А вы ей кем приходитесь?

Яся, не задумываясь, ответила:

— Тетя я ей. Родная.

— Тетя, значит.

Он опустил свою папку.

— Пришлось погрузить ее в медикаментозный сон, племянницу вашу. Привезли ее не в лучшем состоянии. Да и вы сами не лучше были, мы не знали, за что хвататься… Но у нее другая проблема, видимо, из-за аварии природный предохранитель слетел, сила ее уничтожать начала. Тут бы другое, тут бы менталиста сильного. Я говорил Демьян Васильичу, да толку, он врачей вообще не слушает!

Доктор с досадой махнул рукой, а Яся насторожилась: Демьян Васильичу? Не тому ли колдуну, что за ними приезжал? Значит, она все верно запомнила, он вернулся и забрал их. Хорошо, что обеих.

— Да, крохотуля такая, а уже опасная, — со вздохом сказала тетя Марина, — Так ведь и уморят ребенка, пока силу ее под контроль не возьмут.

— Под какой… контроль? — не поняла Яся.

— Какой? Такой. Если не найти управу, то она тут пожжет всех вокруг. И себя в первую очередь.

— Так может зелье?

— Да какое зелье такое удержать способно? — удивился Илья Палыч.

Яся закрыла глаза, быстро-быстро перебирая травы в уме, и выпалила:

— Отвар корня валерианы… — и даже не обратила внимания на скривившееся лицо Ильи Палыча, сама себя перебила, — Нет, слишком слабо, но если добавить, ммм, белену…в микродозе.

Тетя Марина громко закашлялась.

— Хорошо, не так… Предположим, — Яся встала и принялась ходить из угла в угол, прижав руки к голове, — Валериана, белена, что еще у нас может чисто теоретически работать на успокоение?.. Или на ослабление?

— С беленой вы, милочка, хапнули лишка, ребенку — и белену! Еще бы дурман предложили. — Добродушно отозвался Илья Палыч, — Ладно, что уж, я сам вертел в уме составы туда-сюда, так и не придумал.

— А если ее… — Яся вдруг остановилась, — Если не белену брать, а шлемник? Байкальский! И не на первом огне, а отдельно заварить, а потом еще на водяной бане дать дойти? Есть у вас шлемник? Я попробую!

Илья Палыч замолчал.

— Шлемник, значит, — медленно повторил он спустя несколько секунд.

— Да, и заговор хороший. Я знаю. Я… учила.

Яся оборвала себя: что ей можно говорить тут, а что нельзя? И дернула подбородком — да пусть она тут хоть все тайны мира раскроет! Всеми рецептами поделится. Если это поможет Кате, она сделает все.

— А знаете что, гражданка Иванова, — задумчиво потянул Илья Палыч, — А ведь может и сработать.

Он сунул папку в руки тети Марины, а сам, что-то бурча под нос, быстро вышел за дверь. Яся недоуменно посмотрела на медсестру.

— Чего сидим, голубушка, кого ждем? Бежим следом, милая, Илья Палыч, он такой, если вожжа под хвост попала, не остановить!

Яся тут же подскочила и, охнув, схватилась за спинку кровати. В глазах потемнело и завертелось.

— Ох ты ж! — подхватила ее за локоть медсестра, — Тогда не торопись, а то грохнешься где-нибудь в коридоре… Давай провожу. И тапки, горе мое, надень, полы ледянющие, застудишь себе все!

— Спасибо, сама дойду, — через силу улыбнулась Яся, обувая резиновые сланцы, стоящие у кровати, — Справлюсь. Вы, наверное, другим пациентам нужны.

— Нужна, милая, конечно, нужна, — тетя Марина открыла дверь, подождала, пока Яся выйдет, и махнула рукой в сторону, на удаляющуюся спину в конце коридора, — Туда тебе и вниз по лестнице. А там увидишь. Я проведаю остальных, и к вам спущусь.

Яся благодарно кивнула и похромала следом за Ильей Палычем.

Лаборатория доктора располагалась на первом этаже. Спустившись вниз на два пролета, Яся увидела белую больничную дверь с табличкой «Лаборатория», а еще пост медсестры, на котором стоял старый, еще дисковый телефон. Она огляделась по сторонам и схватилась за трубку. Номер Макса она помнила наизусть, поэтому быстро-быстро принялась крутить диск, то и дело застревая в нем пальцем.

А уж когда в ухе раздались длинные гудки, Яся еле сдержалась, чтобы не запрыгать от радости.

— Диспетчерская, назовите код доступа и с кем вас соединить, — раздался на том конце равнодушный женский голос.

Яся недовольно зашипела и нажала отбой. Диспетчерская какая-то. Код доступа! Она что, в тюрьме?

— Надо код назвать, чтобы Танька тебя с землей соединила.

Яся резко крутанулась на месте и увидела зависшего от нее на приличном расстоянии Сергея. Признаться, о нем она успела забыть. Думала, напугала так, что тот больше не появится.

— Куда бы ты ни звонила, все только через диспетчера.

— Почему с землей? — прищурилась Яся, — Мы где вообще?

— Да это мы так шутим, что на острове будто. Ни позвонить, ни выйти. — Хохотнул призрак и тут же пригорюнился, — Шутили. Здесь глушилки для сотовых, так что все через Таню.

— Иванова, где вас носит! — высунулся из кабинета недовольный Илья Палыч, и тут же юркнул обратно.

— Иванова уже идет, — тихо пробормотала Яся.

Пусть хоть Иван Иванов. Объясняться, кто она такая, сил все равно не было.

Лаборатория Ильи Палыча была чудо как хороша: несколько холодильников, газовые горелки, полноценная плита, реторты, колбы, ступки, весы и травы. Травы лежали повсюду: свежие, в горшках, и сухие, развешенные по стенам. Яся остановилась на пороге, поджимая пальцы. Окно в комнате было открыто настежь, и зимний ледяной ветер вовсю гулял между колб и реторт, шевелил стопки с бумагами на столах.

— Давайте, показывайте ваш странный способ не на первом огне, — окликнул ее доктор, стоявший у дальней стены и перебиравший мешочки с травами.

Яся выдохнула и шагнула к столу. За привычной работой дурные мысли отошли на второй план: перетереть корень шлемника, замочить его, чтобы вода вытянула горечь, поставить на огонь и тщательно следить, чтобы не закипел, потом осторожно снять, и заново замочить. А потом за цветом внимательно следить, чтоб не проворонить момент. Сначала вода только помутнела, потом пошла теплой медовой желтизной. Яся снова поставила на огонь, дождалась тонкой зеленцы по краю и только тогда накрыла чашку ладонью, добавляя своей силы.

Илья Палыч оказался отличным помощником. Не лез под руки, внимательно следил, моментально отзывался на любую просьбу и записывал каждый Ясин шаг.

— А знаете, как там вас, Ольга? Не хотите ко мне в ассистенты? Я замолвлю словечко перед Демьян Васильевичем.

— Можете звать меня Ясей, — чуть улыбнулась она.

— И где вы, Яся, всему этому научились?

— То тут, то там.

Яся перелила получившееся зелье в пузырек и поднесла к свету. За окном уже рассвело, и бледное зимнее солнце пробивалось сквозь мутное стекло. Раствор пропустил луч насквозь, мягко вспыхнул и остался чистым, без единой мутной взвеси. Получилось! В идеале он чуть сгладит общее состояние малышки и притупит реакции. Сбавит жар. А дальше Яся очень надеялась, что ей разрешат остаться с Катей и поговорить, объяснить, что мама ее ищет и обязательно придет, что Катя не одна.

— Надо сначала его опробовать, — подумав, сообщила Яся, — Остынет, и я…

Договорить она не успела: глухой взрыв раздался откуда-то снизу, а следом завыли сирены. Илья Палыч охнул, побледнел, а затем вырвал из Ясиных рук пузырек и побежал к выходу.

Глава 15

В коридоре ощутимо пахло дымом. Яся на мгновение остановилась, пытаясь понять, куда бежать. Мужчина в форме охраны, едва не задев ее плечом, пронесся мимо. Надрывно орала сирена, отражаясь от стен, и хотелось спрятаться обратно, где потише.

— Девочка в подвале, — в самое ухо сказал Сергей, и Яся от неожиданности дернулась. — Собственно, оно и правильно. Полыхает она будь здоров, а там хорошие стены. Качественные. И Демьян Васильевича нет, чтоб погасил силой. Что ж, может, если она помрет, то и я следом уйду? А? Если я из-за нее умер?

Яся и не подумала отвечать.

Откуда-то снизу раздался второй глухой удар. Сирены разом смолкли, свет заморгал, погас на несколько секунд, а потом снова зажегся, но уже тусклее.

— Не выдержала сеть, — грустно сообщил призрак, — Доп генераторы подключились.

Тишина после сирены ощущалась как потеря слуха. Яся даже потрясла головой, пытаясь вернуть звуки на место. А потом до нее докатилась волна жара, опаляя лицо. Волосы на голове начали потрескивать. Она схватилась за бок и поковыляла в ту сторону, где скрылся охранник. Пока варила зелье, боли не чувствовала, а сейчас распрямилась — и словно кто-то воткнул под ребра горячую кочергу.

Дышать становилось все сложнее, а чем ближе она подходила к лестнице, тем сильнее заволакивало все вокруг густым черным дымом.

— Хочешь, я спущусь, гляну, как там? — неожиданно предложил Сергей, вьющийся рядом.

Яся прислушалась: огонь она научилась чувствовать силой. Нельзя прожить столько времени бок о бок с живым пламенем и не приспособиться. Открытого огня не было.

— Не веришь? Думаешь, обману? — обиженно скривился призрак.

Яся закрыла рукавом халата лицо и принялась спускаться.

— Задохнешься ведь, — сокрушенно проговорил Сергей, так и не отцепившись. Он как надоедливая муха вился теперь где-то над головой.

Дышать и правда становилось нечем. Горло драло, а глаза слезились так, что их невозможно было открыть. Вот только не пойти Яся не могла: среди гари пробивался один очень знакомый аромат, похожий на запах озона после грозы. Взяться грозе внизу было неоткуда. Где-то там, где не могла справиться со своей силой маленькая девочка, был открыт переход на границу.

— Иванова, вы с ума сошли?! — заорал Илья Палыч, — Что вы… как вы…

Ясю дернули за рукав, стаскивая с последней ступени, и тут же стало легче: ее будто в прохладную комнату засунули. Жадно дыша, она открыла слезящиеся глаза.

Илья Палыч, где-то потерявший колпак и пенсне, тащил ее в сторону от лестницы, под натянутый у стены воздушный пузырь.

— И как мозгов хватило спускаться! — бубнил он, — Там эвакуация, а она сюда поперлась!

Дым снаружи клубился, лез черными завитками, но до Яси не доставал — наткнувшись на невидимую преграду, просто стекал вниз. Несмотря на мигающие лампы и дым, Яся смогла рассмотреть подвал. Это был широкий общий холл с низким потолком, облупленными стенами и серым бетонным полом, который совершенно не походил на больницу наверху с ее длинными коридорами и рядом палат. Вдоль дальней стены находилось несколько глухих металлических дверей с круглыми мутными окошками и тяжелыми засовами. Из-под одной из них и валил этот густой черный дым, но дальше середины холла уже не расползался: его держала прозрачная стена воздуха, выгнутая от пола до потолка.

А рядом с этой дугой, скинув на пол черную фирменную куртку и подняв руки, стоял тот самый охранник, чуть не сбивший ее с ног наверху. Воздух вокруг его ладоней дрожал, как над раскаленным асфальтом, и дым, упрямо наползавший из-под двери, откатывался назад. Темные кудри слиплись от пота, скулу пересекала полоска копоти, а он улыбался. Совершенно не к месту. Будто происходящее его не пугало, а только подстегивало.

У Яси неистово забилось сердце.

Макс.

Но мужчина повернулся полностью, и сходство исчезло. Не тот подбородок, другие глаза. Да и улыбка совершенно не Максова. Как она могла обмануться? И все-таки общее все равно было: сила была похожа — резкая, легкая. Воздушная.

Свет мигнул, стал ярче, и тут же снова заорали сирены.

— Да выключите вы их к чертям! Дымоудаление заработало? — заорал охранник куда-то в сторону, и сирены стихли. Под потолком с глухим воем включились вентиляторы. Дым, успевший прорваться через воздушную стену, начал редеть, поднимаясь к решеткам на потолке.

Охранник влил еще немного силы в щит, и отошел к ним с Ильей Палычем, вытирая рукавом лоб. А ведь он был старше Макса лет на десять, выше, шире в плечах. И улыбался так, что у Яси на секунду стало пусто в голове. Почувствовав, как начинают гореть щеки, она отвела взгляд. Только этого не хватало!

— А это у нас кто такой? — спросил он, продолжая белозубо улыбаться, — И почему не эвакуируется с остальными пациентами? Непорядок.

— Вот и я о том же, — недовольно ответил Илья Палыч.

Яся поправила халат и уже потянулась было пригладить волосы, как тут же одернула себя и недовольно нахмурилась. Вот ведь дура! Нашла тоже время прихорашиваться.

Однако, воздушник на нее больше не смотрел. Из бокового прохода выбежали еще два охранника, тут же заняв место у двери, и Яся разглядела новые потоки сил, вливающиеся в защиту. А по лестнице, где уже было значительно меньше дыма, спускалось еще несколько человек.

— Артем Геннадьевич, первый этаж эвакуировали, второй и третий выводят через смежный коридор. Буквально пара минут, — доложился один из прибывших с рацией в руках.

Воздушник внимательно слушал, не спуская глаз с двери, из-под которой продолжал валить густой черный дым.

— И Демьян Васильевич просил держать его в курсе.

— Угу, обязательно, — Артем хмыкнул и тут же снова посерьезнел, — Следите за системами. Общий купол над зданием. Укрепить соседние корпуса.

— Иванова, идите тоже, вас проводят, — подтолкнул ее в спину Илья Палыч, — Вы тут ничем не поможете.

— А вы чем? — возмутилась Яся, упираясь.

Илья Палыч беспомощно махнул рукой.

— Да и я, признаться… Эх, ребенка жалко, но что уж. Ребята, если у них получится прорваться, напоят зельем, но сами понимаете, мало что тут уже поможет.

— Что значит, мало что поможет? — Испугалась Яся, — С ней надо поговорить, успокоить. Это ведь ее силы, она может…

Илья Палыч смущенно молчал, отводя глаза.

Яся обернулась и подбежала к воздушнику, который раздавал указания остальным.

— Что вы будете делать? Там ребенок и…

— Уведите гражданских, — отмахнулся тот, даже не обернувшись.

Ясю осторожно взял за локоть один из стоящих там мужчин.

— Пройдемте, женщина, я…

Как в руке появился серп, она даже не заметила. Охранник отскочил в сторону, прижимая ладонь к порезанному предплечью. В холле разом стало тише.

— Я не знаю, какой у вас план, — медленно, почти по слогам проговорила она, выступая вперед, — Но первой внутрь войду я. И успокою ребенка. Она меня знает!

— Иванова, вы что творите! — вскричал Илья Палыч, — Вы же сгорите! Там неконтролируемый выброс силы.

— Иванова, — повернулся к ней воздушник и отчего-то снова улыбнулся, — Какая воинственная Иванова. Опустите ваше оружие. Где вы его вообще взяли?

Яся опускать серп не собиралась. Она оглядела мужчин, чуть отошедших в сторону, и повторила:

— Я первая захожу внутрь и успокаиваю ребенка. Это мой ребенок, и я не дам вам его погубить.

— Иванова, вам не кажется, что… — наклонил голову на бок воздушник.

Яся дернула подбородком:

— Яся.

Он на мгновение замер, а потом улыбнулся шире:

— Приятно познакомиться. Артем.

И протянул ладонь.

Яся скрестила руки на груди, демонстрируя, что на его уловки не поддастся. А Артем удивленно вскинул брови, заметив, как растворился ее серп. Он повернулся к оцеплению, постучал ботинком по бетонному полу, раздумывая, и все-таки кивнул.

— Ладно, воинственная Яся, давайте попробуем. Но первым пойду я. Потом уже вы, за моей спиной.

— Но…

— Либо так, либо никак, — отрезал он, — Если есть шанс успокоить ребенка, надо им воспользоваться, но рисковать собой я вам не дам.

Он обвел взглядом мужчин.

— Павел, Марк, вы замыкаете. Страхуете. Подам знак — выводите ее под щитами. В этом случае действуете по протоколу два. Всем понятно?

— Иванова… — простонал Илья Палыч, и Яся ободряюще ему улыбнулась. Скорее всего он сейчас переживал не за нее, а за ее рецепты, но Ясе все равно было приятно. Не пойти она просто не могла. Катя там была совершенно одна. Маленькая, не умеющая справиться со своим огнем и напуганная до такой степени, что прорвалась ткань реальности, сотворив дыру прямиком на границу.

— Зелье дайте, пожалуйста, — попросила она у Ильи Палыча. И получив заветный пузырек, без раздумий шагнула к дверям.

— А давайте-ка, Яся, наденем обувь поудобнее, — положил ей руку на плечо Артем, останавливая, и тут же повернулся к своим, — Быстренько нашли нам нормальную обувь… И защиту. Пашка, это к тебе!

Ясе тут же протянули чьи-то ботинки. Обувь оказалась великовата: ноги вошли слишком свободно, но выбирать не приходилось. Она потянулась зашнуровать потуже и тут же замерла — один из подошедших охранников положил руки ей на плечи и чуть притянул к себе. Чужая водная сила легла холодными нитями: обернула грудь, спину, добралась до лица, и под конец сдавила так, что в боку неприятно дернуло. Артем, не теряя времени, опустился на одно колено и сам взялся за шнурки. Яся стояла, глядя куда угодно, только не на его темную макушку, и чувствовала себя совершенно по-идиотски.

— Ну что, — подмигнул ей поднявшийся воздушник, — Готовы?

Яся кивнула и перевела взгляд на дверь. Металл обшивки местами оплавился, пошел красными пятнами, дым так и валил из-под нижнего края, сдерживаемый только воздушным щитом. Каково там внутри маленькой девочке, Яся даже представлять не хотела. Успокаивало одно — она не раз видела, как горит Трофим, и никогда огонь не причинял ему вреда. Поэтому шанс все-таки был.

— Проходим под щит, — сказал Артем, — я открываю дверь, захожу. Подаю знак, если все нормально. Вот такой.

Он не сводил с Яси глаз, следя за тем, чтобы она слушала, потом поднял руку и изобразил пальцами кольцо.

— И только тогда заходите вы.

Он больше не улыбался.

— Ну, поехали.

Яся стояла за спиной воздушника и судорожно сжимала в кулаке пузырек с зельем. Почти впритык к ней сзади встал Павел, чуть придерживая ее за локоть. Видимо, опасаясь, что она сразу кинется в пекло.

Артем зашел за щит. От воздушной стены тут же потянулись кольца, обвили его плечи и грудь, и он провернул тяжелый запор.

— Тепленько, — бросил воздушник через плечо и открыл дверь.

Глава 16

В лицо ударил жар. Защита, сплетенная Павлом, тут же обволокла прохладой. Дым из комнаты, почуяв свободу, рванул наружу и отскочил от воздушных щитов, ушел в решетки под потолком. Яся наклонилась, пытаясь за спиной Артема что-то рассмотреть. Воздух дрожал так сильно, что все вокруг казалось размытым. Комната медленно плавилась. Металлическая кровать раскалилась до красна, матрас на ней съежился и тлел, заполняя комнату едким дымом, а на полу растекались лужами остатки линолеума.

Артем вошел внутрь, отгораживаясь щитами, Яся подалась следом, но охранник за спиной крепче сжал ее локоть, не пуская. Артем чуть отошел в сторону, и тогда Яся увидела Катю. Девочка сидела у дальней стены, сжавшись в комочек. Темные, мокрые от пота кудряшки облепили голову и спину, лицо она спрятала в коленях, прячась от жара, а прямо за ней вместо бетонной стены дрожала тонкая мутная пленка, за которой теснились темные силуэты. Души, стоявшие по ту сторону, зашевелились, почуяв Ясю, начали медленно подходить ближе, прижимаясь к невидимой границе. Ткань реальности почти прорвалась, и Ясю затошнило от потери сил. Это какой же выброс был, что Катя почти пробила дверь на тот свет?

— Пусти, — потянулась Яся, пытаясь вырвать руку у держащего ее охранника.

Медлить было нельзя, она нутром ощущала, как истончилась граница, еще чуть-чуть, и всех утянет прямиком туда, откуда вернуться шанс был только у Яси.

— Подожди, что-то не так, — Павел подался назад, утягивая за собой. — Артем! Щиты работают с перебоями, что-то вытягивает энергию!

Воздушник повернулся, цокнул языком и кивнул.

— Страхуйте. По цепочке, как обычно.

И пошел прямо к Кате, опустился на корточки рядом.

— Эй, кнопа, привет! Тебе тут не страшно?

Малышка дернула худеньким плечиком, но голову не подняла. Яся уперлась, не позволяя себя увести, и вытянула шею, пытаясь лучше разглядеть.

— Меня Артем зовут, а ты Катя, да?

Воздушник нарочито медленно сел рядом, и граница за его спиной от движения пошла рябью. Катя сильнее вжала голову в колени. У Яси закружилась голова. Павел негромко охнул, и рядом, оттесняя его от Яси, встал второй охранник, положил ей руку на плечо. От хлынувшей новой силы, подпитавшей щиты, на мгновение стало легче, и перед глазами прояснилось.

— А я вот, если честно, перепугался, — продолжал спокойно говорить Артем. На его лице, несмотря на защиту от жара, блестели бисеринки пота. Он тоже чувствовал, как быстро истончается защита, вот только в отличие от Яси о причине даже не догадывался. — Ты не против, если я попробую сделать попрохладнее? А то уши скоро в трубочку свернутся.

Яся увидела, как он наращивает щиты. Охранник, державший ее, пошатнулся и отошел, поменявшись местами с кем-то новым. Артем перевел взгляд на Ясю и показал условленный знак. Хватка на плече тут же ослабла, и Яся, стараясь сдержать себя и двигаться не слишком резко, пошла вперед.

— Катюш, — негромко позвала она, остановившись в паре шагов. — Это я. Яся.

Девочка вздрогнула и подняла опухшее от слез лицо.

— Привет, зайка, — улыбнулась Яся и опустилась на колени рядом. На лбу выступила испарина даже от простого движения, и она быстро вытерла лицо рукавом халата.

— Яся! — прошептала хрипло Катя, ее маленькое личико сморщилось, — Яся! Я хочу к маме!

Она дернулась навстречу, и тут же воздух вспыхнул огнем. Пленка у Кати за спиной выгнулась, будто кто-то ударил изнутри. Воздушный щит вокруг них дрогнул, пошел рябью. Артем рядом тихо выругался, резко выставил ладонь, и огненная волна ударилась о невидимую стену. Затрещали стены, загорелся матрас на кровати и тут же потух.

— У нас не больше пары минут, — процедил воздушник сквозь зубы, — Дольше опасно. Потом уходим.

У порога упал охранник, которого тут же оттащили, и на смену ему пришел другой, продолжая накачивать щиты. Ясе даже стало любопытно, что Артем собирается делать, когда у всех силы кончатся? Как уходить собираются? Или на этот случай есть резервные колдуны?

Катя застонала, цепляясь за Ясю обеими руками.

— Тише, тише, малышенька, — Яся обхватила горячее тельце и притянула к себе, — Я здесь, я больше тебя не оставлю.

— Хочу домой. К маме.

— Я знаю, зайка, знаю.

Перед глазами плыли разноцветные круги, и Яся уже не понимала, это действие жара или граница забирала остатки сил. Она баюкала на руках ребенка и негромко шептала:

— Мы что-нибудь придумаем вместе и вернемся к маме, да? Я рядом. Я тут. Все хорошо. Сейчас все хорошо.

Девочка завозилась, устраиваясь поудобнее. Пленка у Кати за спиной стала чуть плотнее, потемнела, перестала дрожать.

— Хочу пить.

Яся тут же потянулась за флакончиком с зельем:

— Смотри, Кать, я сварила зелье. Мама же давала тебе зелья?

— Да, — девочка отстранилась и внимательно посмотрела своими черными глазками, — Мама вар-рит очень хор-рошие зелья.

— Да, и я тоже. Очень хорошие. — улыбнулась Яся, — Это должно помочь немного остыть. Пробудилась твоя сила, и она не слушается.

— Я знаю, — как-то по-взрослому ответила Катя, выпила настойку и вытерла рот ладошкой, а потом добавила, — Они меня зовут. Говор-рят, так будет лучше. Я могу кому-нибудь навредить, а я не хочу. Твое зелье поможет, да?

Артем недоуменно поднял брови, а Яся бросила взгляд за спину. Сотни рук были прижаты к пленке, теребили ее, натягивали.

— Пошли прочь! —приказала она, и те нехотя повиновались. — Не слушай их, малышка. Я тебе помогу справиться. Это несложно. Правда. Просто ты пока не умеешь.

— Пр-равда? — Катя с надеждой подняла личико, — Я устала.

Граница за ее спиной стала еще плотнее, переставая тянуть силы. Катя остывала, огонь в ее крови успокаивался, сворачиваясь внутри, засыпал. Яся видела, как прислонился к дверному косяку очередной водник, опуская часть щитов. В комнате становилось прохладнее.

— Тогда, может, пойдем отсюда? Мне тут не нравится, — с улыбкой предложил Артем, протягивая руки.

Катя подумала немножко, посмотрела на Ясю, и, когда та кивнула, потянулась к воздушнику. Артем легко перехватил девочку и поднялся с ней на руках.

— Отдай ее нам, — зашептали за спиной, и Яся обернулась. Призраки вернулись, несмотря на прямой приказ. Раньше такого не было!

— Нет, — Яся развернулась, чувствуя, как поднимаются волоски на шее. Что-то было не так.

— Отдай, — ткань реальности натянулась от сотен ладоней.

Артем остановился в дверях.

— Яся?

— Уходите прочь, — повторила Яся, не сводя глаз с границы. В руке неярко засветился серп. Призраки нехотя отступили. Пленка подернулась дымкой и пропала, а Яся со стоном опустилась на пол.

— Интересно, — раздался от двери звучный старческий голос, — Я думал, что одно сокровище забрал. Которое вы, кстати, чуть не загубили. А оказалось, выиграл приз.

Яся подняла голову: у порога, внимательно ее разглядывая, стоял знакомый колдун.

— Демьян Васильевич, мы не предполагали, что на девочку не подействуют наши стандартные протоколы…

Из-за спины Артема, который все еще держал Катю, выглянул Илья Палыч, суетясь и оправдываясь.

— В столь юном возрасте сила такая стремительная, что…

— Вы и не должны предполагать, — спокойно ответил колдун, — Вы должны знать. И быть готовыми. Девочка чуть не погибла. Отнесите ее наверх. Хватит экспериментов. Как видите, ей даже стены, блокирующие огонь, не помогли.

Катя сонно моргала глазками, прижавшись к груди воздушника.

— Яся… — позвала она, еле шевеля губами.

Сколько она не спала, Яся не представляла, и сейчас, когда опасность миновала, малышка просто отключалась.

— Да, и Яся тоже пойдет с тобой, — повернулся к ней старик, — Обязательно пойдет, но чуть позже. Ты ведь побудешь пока с Артемом?

Катя кивнула и совсем закрыла глаза.

— Оставьте нас, — приказал Демьян и прошел вперед, разглядывая развалившийся остов кровати, которая не выдержала последней волны огня.

— Демьян Васильевич, — начал Артем, недовольно хмурясь, — Может, сначала их осмотрит врач, а потом…

— Я сказал — оставьте нас.

Воздушник еще какое-то время упрямо стоял, разглядывая сидящую на полу Ясю, потом негромко во сне застонала Катя, и он, дернувшись, все-таки вышел за дверь.

— Удивительно иногда складывается жизнь, — все также, не глядя на Ясю, начал Демьян, — Живешь ты, живешь, делаешь добрые дела…

Яся негромко хмыкнула, но колдун даже не обернулся.

— А жизнь тебе раз — и награду.

Он прошел вдоль стены, где была натянута граница.

— Удивительный дар, очень редкий. Сила смерти. Вас и в мою молодость было немного, сейчас же — катастрофически мало. За последние годы ты первая, кого я встретил. И вот тебе загадка…

Он, наконец, повернулся.

— Дошли слухи, что у одного моего давнего знакомца, который снова начал появляться в миру, в ученицах ходит девка с силами смерти. Признаться, не верил, что ему так повезло. Думал, сдох он давно. Плохим людям не должно везти, как думаешь?

Он заложил руки за спину и принялся покачиваться на пятках, внимательно разглядывая Ясю.

— И какова вероятность, что мы с ним наконец-то встретимся, раз его ученица гостит в моем доме?

Яся поднялась на ноги. Колени дрожали от усталости, она оперлась о стену и выпрямилась.

— У меня нет учителя. Я одиночка.

Демьян хрипло рассмеялся.

— Хорошо, одиночка. Ладно уж, чего скукожилась вся? Не съем я тебя. Иди, огонёк проснётся — тебя спросит.

Он неторопливо прошел к дверям, выглянул наружу и махнул рукой. А потом снова к ней повернулся.

— Обалдуи у меня служат, ты уж прости их, я приказал вас вместе поселить, да мне все докладывались, что ты никак не поправишься. Они и ждали, пока вот такого не дождались. Эй, Глебушка!

Из коридора тут же неслышной тенью выступил охранник.

— Помоги нашей гостье, отнеси ее к маленькому огоньку, видишь, заслабла она.

— Я сама, — уперлась Яся.

Ей вдруг сделалось так жутко, как не было даже тогда, когда она с Мораной познакомилась. Она теперь приманка? Он ищет Трофима? Или действительно просто ошеломительное совпадение? Вот только в совпадение Яся, к сожалению, не верила ни на грош.

— Сама, сама, — отмахнулся старик, — Глебушка, покажи тогда дорогу нашей самостоятельной. И накормите ее. Кожа да кости остались, как на ногах стоит, ума не приложу. А сегодня она еще почти на тот свет заглянула.

И ушел. А Яся, отказавшись от протянутой руки, пошла следом за охранником. Думать она будет потом. Сначала придет в себя, убедится, что с Катей все в порядке, что у них получится и дальше стабилизировать ее силу, а уже потом все остальное.

Глава 17

Макс выдохнул морозный воздух, нахохлился и подтянул воротник, закрывая горло от ледяного ветра. Они снова остановились на заправке, размяться и поесть. И пока Трофим с ведьмой допивали свой кофе внутри, он вышел на улицу.

— Абонент временно недоступен или…

Он нажал отбой и снова на значок трубки. Сложно было сказать, с чего он вдруг засуетился и заволновался. Просто захотелось поговорить с Ясей прямо сейчас. Срочно.

— Абонент временно…

— Макс!

Он подпрыгнул, не ожидая никого за спиной.

— Извини, — Алина, зябко кутаясь в большой шарф, криво улыбнулась, — Не хотела тебя напугать.

— Чего надо? — разозлившись на свой испуг, огрызнулся он.

На щеках Алины заалели два розовых пятна. И Макс замер, ожидая, когда она взорвется. Зачем изводил ее весь день, он сам не знал. Просто как начал, так и не мог остановится. Тем более, в этот раз Трофим его не удерживал. А Алина… Алина не давала сдачи. Возможно, он и правда заигрался. Но сейчас внутри что-то свербело и ныло, требуя сесть в машину, выжать педаль газа и мчаться в эту чертову Дубну, забрать Ясю и нырнуть обратно в их спокойный мирок в лесу: разбираться с этим сраным голосом в голове, с этим льдом, то и дело покрывавшим ладони, да вообще со всем на свете. Когда Яська сидела напротив, внимательно слушала, смешно морща нос, а потом давала дельные советы, он мог разобраться со всем миром.

Ведьма жалобно изогнула губы и отвернулась, отходя к машине.

— Что хотела-то? — окликнул ее Макс.

Нет, ему не было стыдно или совестно. Просто интересно, что заставило ее выйти на мороз и подойти к нему.

Алина бросила взгляд на окна кафешки. Макс тоже посмотрел: Трофим неторопливо доедал свой хот-дог, а на столе рядом стоял контейнер с Дормидонтычем.

— Хотела кое-что спросить.

Ведьма замялась, подбирая слова.

— Я знаю, что не нравлюсь тебе.

Макс хмыкнул, а Алина продолжила:

— У нас никогда не было нормальных отношений, поэтому тут мне все равно, можешь продолжать в том же духе, но я кое-что заметила. Еще тогда, в норе полевика, и позже, в гостинице.

Она подняла глаза:

— Ты ведь не сказал Трофиму?

— Что не сказал?

— Про лед. Что ты его не контролируешь.

Шея тонкая, чуть дерни за подбородок, и проблема решена.

Макс вздрогнул и моргнул.

— Он знает.

— Да? — деланно удивилась Алина, — Ну ладно, если знает. Просто ты вчера так старательно прятал ладони, покрытые инеем…

— И что?

— Тебе не кажется, что если ты не контролируешь свою силу, ты опасен для окружающих?

— Не кажется.

— И Трофим, зная, что ты можешь выкинуть что-то…м… этакое, точно не позволит тебе ехать с нами?

— Не твое собачье дело, что там позволит или не позволит Трофим, — Макс почувствовал, как начало покалывать кончики пальцев и сжал ладони в кулак, — Думай лучше о себе!

— Я о себе и думаю! — почти крикнула Алина, и, испуганно обернувшись и убедившись, что их никто не слышал, прошипела, — Если ты слетишь с катушек, никому лучше не станет!

— Еще раз повторяю, это не твое дело. Если что не нравится — вали.

Ведьма со свистом втянула воздух.

— Я не могу. У них Катя. И Яся. А я одна не справлюсь.

Макс зло усмехнулся:

— Ты же понимаешь, что если бы Яська не влипла во всю эту историю, ты осталась бы разгребаться со всем этим самостоятельно.

Алина вскинула голову и промолчала. И Максу захотелось сделать ей еще больнее, пробить эту броню. Испугать ее также, как и она его. Если она скажет Трофиму, дальше уже никто не поедет, пока учитель не даст добро. А там Яська. Поэтому он справится с силой сам. Точно справится. Просто ему нужно время.

— Ты со своим ублюдком никому не нужна, понимаешь? Никому. У тебя была возможность наладить свою жизнь, — Макс ткнул пальцем в сторону кафе, где Трофим продолжал обедать, — Но ты предпочла тихо и гаденько свалить, а потом раздвинуть ноги перед каким-то мужиком и…

Голова дернулась в сторону, и Макс потер щеку, на которой отпечатался след от маленькой ладони.

— Тварь ты, Алина. И знаешь это. А что детей продавала этому… Как его? Загитову? Так за это с тебя еще спросят. Если не мы, так другие. Не думай, что тебе все сойдет с рук. Трофим больше защищать не будет.

— Чего в машину не идете? — окликнул вышедший из кафе Трофим, бережно неся завернутый в куртку контейнер с рыбкой.

— Идем. — Спокойно ответила ведьма. Внимательно посмотрела на Макса, улыбнулась и пошла к машине.

***

— Куда дальше? — Трофим остановился у поворота в лес и потянулся к навигатору, — Ерунда какая-то.

Они крутились по окрестным дорогам уже битый час. Решив, что раз добрались до Дубны засветло, то можно сразу съездить, разведать обстановку. Понятно, что соваться на закрытый объект сразу без подготовки они не станут, однако добраться до места не получалось. Навигатор тут сбоил и уводил куда-то в сторону.

— Подожди, — Макс потянулся к бардачку, — Там карта бумажная, сейчас проверю. Что мы там проехали последнее?

Он принялся листать атлас автомобильных дорог, а Трофим отстегнулся и вышел из машины, потягиваясь. Ведьма последовала его примеру, не желая оставаться с Максом наедине.

— Что там было-то? Крутой какой-то… — Макс водил пальцем по карте, — О, Крутец, точно. И если мы тут ехали прямо, а потом повернули примерно тут, то…

И он повторил:

— О.

А потом позвал, открыв окно:

— Трофим! Так мы почти на месте, тут просто скоро еще один поворот налево, и мы упремся куда надо.

Трофим не ответил, даже не повернулся. Он внимательно слушал Алину, которая подошла к нему почти вплотную, ухватив за рукав. Макса на мгновение охватил страх — сказала-таки! И тут же на смену этому чувству пришло ледяное спокойствие. Ну и что? Они почти на месте. Трофим не будет поворачивать назад, даже если ведьма скажет, что Макс слетел с катушек. Не должен.

Он отстегнул ремень и вышел из машины.

— Мы почти на месте, — повторил Макс, подходя ближе.

— Да, Алине тоже кажется, что мы где-то рядом.

Ведьма смерила Максом насмешливым взглядом и отошла в сторону.

— Так может сразу через лес? Подойдем незамеченными? — предложил Макс, засунув руки в карманы джинсов. Он теперь не всегда понимал, когда просто замерз, а когда возвращается этот долбаный иней, поэтому ладони предпочитал прятать.

— Успеется. Давай сперва так, на колесах. А ну как прокатит?

— Сомневаюсь, — протянул Макс, но спорить не стал. Темнело. Гулять по ночному зимнему лесу ему тоже не очень хотелось

Навигатор в машине совсем сдался — показывал центр Москвы.

— Где там твой поворот? — Трофим завел мотор, и они тронулись.

Дорога закончилась неожиданно, еще минуту назад они ехали по старому раздолбанному асфальту, местами совсем исчезающему под снегом, а потом впереди показался забор из металлической сетки и маленькое КПП. «Лесные зори» — висело над распахнутыми настежь воротами. Краска на названии выцвела, оставляя только силуэты букв.

— Оно? — с сомнением проговорил Макс, вылезая.

— Вроде да… — Трофим, застегнув куртку, тоже вышел и прошел вперед.

На КПП никого не было — окна в маленьком здании были разбиты, внутри уже порядком намело снегом. А отломанный шлагбаум намертво вмерз в сугроб рядом.

За воротами среди деревьев виднелись силуэты невысоких зданий, этажа на четыре, если Макс правильно посчитал. Несмотря на то, что начало темнеть, светом не горело ни одно окно. Как не было света и в фонарях, стоявших по краям дорожки, сейчас полностью засыпанной снегом.

— Подождите, это не то место, — нерешительно проговорила Алина за спиной, — Название вроде то же, но…

— Вроде или то же? — насмешливо уточнил Макс, повернувшись к ней.

— Я не.. Я уже не уверена. Они все одинаково называются. Или какие-то зори, или какие-то дали.

— Пошли посмотрим, — хмуро предложил Трофим и первым пошел вглубь.

Но Максу и отсюда уже стало ясно — конкретно тут сейчас никого не было. Он остановился у стенда возле КПП и смахнул с сохранившегося стекла снег. Под схемой территории гордо значилось: «В здоровом теле — здоровый дух». Макс принялся изучать карту: шесть корпусов, расположенных полукругом, а сразу за воротами начиналась главная аллея, которая к этим корпусами и вела.

— Куда пойдем? В клуб-столовую или изолятор? — крикнул он Трофиму, уже шедшему среди деревьев по засыпанной аллее, — Просто если в изолятор, то нам в другую сторону!

Он провел пальцем по второй дорожке, обходившей корпуса слева. Трофим даже не обернулся, продолжал идти. А следом за ним, шаг в шаг, чтобы не увязнуть глубоко в снегу прыгала, как заяц, Алина. Интересно, им теперь все лагеря и санатории в области объезжать в поисках того самого? От ощущения, что они зашли в тупик, Макс чуть зубами не скрипел. Подумав, не вернуться ли в машину, он все-таки нехотя зашагал за остальными.

— Мы просто зря теряем время, — сообщил он, вытряхивая из ботинок снег. Они остановились перед центральным корпусом, на котором все еще висела покосившая надпись «Столовая». Стекол в окнах не было, и сквозь них вовсю гулял ветер, раздувая кое-где оставленные занавески, отчего казалось, будто из этих пустых глазниц за ними наблюдают.

— Угу, — согласился Трофим, поднялся по ступенькам и дернул дверь. Та открылась неожиданно легко, и учитель остановился на пороге. Макс, вздохнув, шагнул к нему, включая фонарик на телефоне.

— Ну и чего тут?

Внутри пахло сыростью и чем-то кислым. Луч фонарика осветил просторный зал, в углу которого сгрудили кучей несколько столов и стульев. На пыльном, покрытом битым стеклом полу валялись мусор и доски.

— Думаешь, тут кто-то живет? — насмешливо поинтересовался Макс, — Пойдем дальше смотреть?

Трофим некоторое время молчал, потом мотнул головой.

— Думаю, ты прав. Но проверить все равно стоит.

Макс закатил глаза.

— Ок, я тогда пойду туда, — он махнул в сторону стоящего рядом корпуса, — Чего вместе ходить. Быстрее начнем, быстрее выйдем.

К тому моменту, как Трофим с Алиной закончили осматривать два корпуса из шести, Макс уже справился с остальными. Везде было одно и то же — местами сохранившаяся мебель, мусор и следы запустения. И ни малейшего намека на то, что тут хоть кто-то появлялся последнее время.

— Теперь мы можем ехать? — спросил он недовольно, когда с осмотром было закончено. Ноги в мокрых ботинках совсем замерзли, и ему жутко хотелось в теплую ванну.

Трофим раздраженно буркнул:

— Да, тут никого нет. Поехали. Ты забронировал гостиницу?

Макс кивнул, и Трофим направился к машине, протапливая снег по пути. А ведь он тоже разозлился. День назад у них был четкий план и ясность, сейчас же снова провал. И надо начинать сначала. А Трофим, несмотря на весь свой опыт, ой как не любил ошибаться.

Алина осталась стоять на месте.

— Ты чего? — обернулся к ней Макс, — Понравилось? Решила остаться и подлечиться? Так оставайся, какие проблемы.

Ведьма, не глядя на него, продолжала смотреть на заброшенные здания, потирая грудь.

— Алин?

Ведьма вздрогнула, будто очнувшись, и наконец поглядела на Макса.

— Я… Я не знаю. Что-то неправильно. Не так…

— Что?

— Я не знаю! — ответила она жалобно.

— Пошли уже, совсем стемнело, а нам еще до Дубны этой добираться, — буркнул Макс.

Алина кивнула, но, прежде чем пойти следом, еще раз обернулась на темные корпуса. Потом опустила голову, обхватила себя руками и двинулась к машине.

Глава 18

— Я предлагаю решать утром, — хмуро буркнул Макс, пристегиваясь. Трофим по обыкновению принял решение сам и не планировал никого слушать. — Выспимся и определимся. Может, тут рядом еще что есть, а мы уедем. Завтра позвонишь там своим, узнаешь. Вдруг чего упустили? Или ты не так понял...

— Все я понял как надо. — Огрызнулся Трофим, разворачивая машину на узкой дороге, и тут же резко нажал на газ, — У нас была одна зацепка со слов фельдшера, и та оказалась пустышкой.

Макс пожал плечами и откинулся на спинку сиденья. Спорить с Трофимом сейчас было бесполезно. Он все равно не услышит, только дымом плеваться начнет. Собственно, если учителю уперлось ехать в столицу, то пусть едет. Москва так Москва. Благо до нее тут по платнику часа два всего. Правда потом пробочный МКАД, на котором придется потолкаться, но это уже проблема Макса из будущего.

С тех пор как они вернулись в машину, Алина не произнесла ни слова. Только скукожилась на заднем сиденье, безжизненно глядя в окно. А Макс лениво прикрыл глаза. Голос в голове молчал, и это не могло не радовать. Все ведьма придумала, никакой он контроль не теряет. Ладно, пусть не придумала, преувеличила. Он может сдерживать силу, просто… Просто случился форс-мажор с полевиком, и она чутка взбеленилась. Раньше тоже бывало, что лед выплескивался, а потом как миленький прятался обратно. Не так сильно, конечно, но все же. Вот и сейчас все утрясется. Точно утрясется. Им бы только Яську найти… А ее они из-под земли достанут. В этом можно не сомневаться. Он скрестил руки на груди, пристроил голову на подголовнике и довольный отрубился.

— Макс, вставай давай! Я тебя на руках не потащу. Или в паркинге спать будешь?

Голос Трофима звучал гулко. Макс поежился и отвернулся, пытаясь поудобнее устроиться.

— Приехали. Вставай, говорю.

Звуки закрывающейся автомобильной двери, а следом и удаляющиеся шаги заставили его недовольно открыть глаза. В машине было пусто.

— Вот же гадство! — с чувством сообщил он черному мерсу, стоящему напротив. Голова раскалывалась, как при температуре, и его явно знобило. Видимо, мокрые ботинки поспособствовали.

Он отстегнулся и боком, почти не чувствуя занемевшее тело, вылез наружу. Трофим и Алина ждали у лифта. Макс забрал у учителя свой рюкзак, широко зевнул и лбом прислонился к стене. Проснуться не получалось совершенно.

— Ты будешь есть? Что-нибудь заказать? — Трофим, казалось, даже не устал.

— Не.

Макс еле дождался, пока они поднимутся, пока Трофим найдет ключи в своей сумке, пока откроет. И раздеваться начал сразу, как переступил порог. Скинул ботинки, бросил куртку на банкетку у входа и, почти не разлепляя глаз, потащился в свою комнату, на ходу стягивая свитер. Сначала спать, потом все остальное. И уже в спальне стащил джинсы и рухнул прямо на покрывало. Закрыл глаза и, казалось, спустя минуту снова открыл. За окном все еще была темень, а пить хотелось неимоверно. Перевернувшись на бок, Макс пару мгновений смотрел на чуть светящиеся цифры электронных часов на тумбочке. Четыре утра? Это он, получается, проспал почти восемь часов? Знобить перестало, да и вообще он чувствовал себя на редкость хорошо: выспавшимся и отдохнувшим. Потянувшись, чуть спустил силу с поводка: ветерок послушно всколыхнул шторы и распахнул оконную створку, впустив в комнату морозный воздух. Макс по привычке взялся за телефон — ничего. Он набрал номер, в очередной раз послушал холодный механический голос, вздохнул и поднялся. Быстро принял душ, посмотрел на кровать и, решив, что выспался окончательно, пошел завтракать.

На кухне, что удивительно, он оказался не один. В углу, в любимом Ясином кресле, сидела, свернувшись клубком, Алина и глядела в окно. Макс тоже посмотрел — в огромных, в пол, окнах вечно неспящая Москва и сейчас, посреди зимней ночи, радовала россыпью огней.

— Будешь… э-э-э… — Макс открыл холодильник, разглядывая пустые полки, — Яичницу с яйцами?

Алина мотнула головой.

— Ну, как знаешь, — он вытащил початую упаковку яиц, подозрительно принюхиваясь. За месяц, что их тут не было, успело протухнуть или нет? Решив, что переварит даже тухлые яйца — так хотелось жрать — он поставил сковороду на плиту.

— Чего не спишь? Совесть не дает? — хохотнул он, щедро вылив масло. Хоть какие-то калории! Настроение, что удивительно, было прекрасным. Хотелось горы свернуть.

Алина тихо вздохнула и поднялась. С ее колен на пол с глухим звуком свалился телефон.

— Иди поспи, — посоветовал Макс, поднимая его и осматривая, — Чуть экран не кокнула.

Он нажал на кнопку, проверить, цел ли экран, и хмыкнул, когда на заставке появилась насупленная темноволосая щекастая девочка, смотрящая на Макса с укоризной.

— Отдай, — охнула Алина и дернула его за руку, — Слышишь?! Отдай немедленно.

— Эй, ты чего? — Макс недоуменно покрутил пальцем у виска и протянул телефон, — Психованная.

Алина испуганно прижала телефон к груди и уставилась на Макса, хлопая глазами.

И он повторил:

— Поспать бы тебе.

А потом отвернулся и принялся разбивать яйца на сковородку. Все шесть. А Трофим, когда проснется, пусть сам доставку заказывает. Алина еще немного постояла за спиной, а потом тихо ушла. Макс же, вывалив готовую яичницу на тарелку, принялся жадно есть. В большом аквариуме у противоположной стены показался Кузьма Дормидонтыч, и Макс отсалютовал ему вилкой.

— Счас доем, — с набитым ртом сообщил он, — И тебя покормлю.

Рыбка ткнулась в стекло, и Макс со вздохом отложил вилку и поднялся.

— Ладно, ладно!

Он подошел к столику рядом с аквариумом, взял оттуда банку с кормом и щедро сыпанул в воду. А потом замер. Под синей неяркой подсветкой стояла старая черно-белая фотография Трофима с дедом. Наставнику там было лет семь, и в свое время, когда он только поставил эту фотку, они с Ясей знатно над ним похихикали.

Макс снова посмотрел на маленького Трофима. Насупленные брови, поджатые губы… Он со звоном поставил банку с кормом обратно.

— Да ну нахрен!

Он быстро подошел к двери и включил верхнее освещение. Большая люстра под потолком ярко осветила огромную гостиную. Макс вернулся и взял в руки рамку. Несколько секунд разглядывал чуть размытое изображение.

— Да твою ж…

Есть расхотелось в раз. Он сжал зубы и несколько раз глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Не может быть, ему просто показалось!

А потом повернулся и пошел по коридору. Алина выбрала самую дальнюю комнату. Она сидела на краю кровати, уставившись в пол, и только подняла голову, когда он рывком распахнул дверь.

— Ты… Ты… — Макс понял, что даже произнести этого не может, так дико все звучало, — Ты … Дай сюда!

Он быстро подошел и взял телефон, лежащий рядом на покрывале. Экран неярко засветился. А Макс застонал.

— Какого хрена, Алина?!

Ведьма зажмурилась.

— Тише!

— Не буду я тише, ты… Да как ты…

Он остановился, тяжело дыша. В одной руке он держал светящийся смартфон, а в другой фотографию.

— Ты хоть понимаешь, что он сделает, когда узнает, что у него дочь? Ты понимаешь?

Ведьма всхлипнула.

Макс сел рядом, продолжая разглядывать двух детей. Трофим же реально с катушек съедет. Мало того, что ведьма столько лет скрывала от него сам факт наличия ребенка, так еще и этого ребенка сейчас украли! Что теперь будет?..

— Не говори ему, — еле слышно прошептала она.

— Чего? — вскинулся Макс.

— Не говори, — повторила Алина, испуганно прижав руки к груди, — Это же Трофим. Он… Макс, он не сможет сдержаться.

Она зажмурилась и прижала кулаки к глазам.

— Он и так меня не простит, я знаю. Но, пожалуйста…

— Сдурела?

Алина заплакала уже в голос.

— Макс, он просто спалит все. Пойдет по головам. Ты это знаешь, я это знаю. А Катя там… Вдруг они что-то с ней сделают?

Макс застонал, вскочил и принялся ходить по комнате.

— Я потом объясню ему, я смогу… Только бы она была в безопасности. Пожалуйста! Она совсем малышка…

Она права.

Макс вздрогнул и остановился. Холод медленно растекался под кожей.

Разъяренный огонь нельзя контролировать.

— Я не могу, — неуверенно проговорил он, и добавил громче, — Как я могу это скрывать?! И потом, что такого натворит Трофим? Ну узнает, ну психанет…

— Макс, — простонала Алина, сползая на пол, — Единственный шанс их найти — пойти к Загитову. Скажи мне, станет Трофим с ним разговаривать вообще, когда узнает?

Макс повернул голову и уставился в окно. Он не знал.

— Он его убьет, — прошептала ведьма, раскачиваясь, — Пройдет через всю охрану и убьет. Я уже думала об этом. И так, и этак. Но Катя не там, понимаешь? Катя не у Загитова, она в этом гребаном центре, с Демьяном! Где еще? Нужно просто найти это место. Деликатно, не привлекая внимания. Я умоляю тебя, не говори. Я сама! Потом, позже, мы найдем и тогда я…

— Замолчи! — Макс сжал голову и отвернулся. Господи, какая ерунда! Не говори… убьет… Они про одного и того же человека сейчас? Зачем он вообще ее слушает? Пойдет и скажет, что…

И что потом?

Спокойный холодный голос в миг отрезвил. Действительно. И что потом? Загитов и правда был единственной ниточкой, которая могла бы помочь им выйти на этот гребаный центр. Трофиму он верил безоговорочно. Так, как никому вообще в этом мире. Если тот обещал вытащить Ясю, значит, вытащит. Но он также слишком хорошо знал, что бывает, когда за Трофима начинал решать огонь в крови. А здесь речь шла о его ребенке. А если Алина права? Если он сначала сорвется, а потом уже начнет думать? Макс просто не мог так рисковать Ясей. Только не ею.

— Пока не узнаем адрес.

— Что? — вскинулась ведьма.

— Я ничего не скажу Трофиму, пока мы не узнаем, где Яся и… Катя.

Ведьма судорожно кивнула.

— Спасибо.

А Макс скривился и вышел, еле сдержавшись, чтобы не хлопнуть дверью. В гостиной все еще горел свет, и он щелкнул выключателем, погружая помещение в полумрак. Потом подошел к аквариуму и аккуратно поставил фотографию на место. Маленький Трофим снова сердито посмотрел на него из-за стекла.

— Ой, все!

Макс развернулся и пошел доедать свою яичницу.

Все правильно.

Глава 19

— И почему я должна вам помогать? — молоденькая ведьма веселилась, не забывая строить глазки то Максу, то Трофиму. Кажется, она все никак не могла определиться, кого выбрать объектом своего внимания.

Честно говоря, она была такая хорошенькая, что Макс бы не отказался от короткой интрижки. Он всегда питал особую слабость к фигуристым блондинкам.

— Из чувства солидарности, Дашка, — поджав губы, предположила Алина, — Или из мести. Или просто вспомни, что ты ведьма, а не продажная девка.

Они сидели за столиком небольшого ресторанчика на Патриках, где поутру не было ни души. Дарья, только что с аппетитом умявшая второй круассан с лососем, снова потянулась к меню.

— Бери чизкейк, он у них домашний, с малиновым вареньем, объедение, — наклонился к ней Макс. От блестящих светлых волос тоже пахло чем-то уютно-домашним, и Максу вдруг очень захотелось стянуть с них резинку, распуская длинный хвост, и зарыться пальцами в струящееся золото.

Трофим чуть вскинул брови, Макс засопел и отодвинулся. Видимо, он чересчур плотоядно уставился на девушку. Увлекся так, что это стало очевидно и для остальных. У него просто давно никого не было, вот и клинит.

Дарья благодарно кивнула и положила ладонь Максу на предплечье. Правда смотрела в этот момент только на Алину:

— Все ведьмы немного продажные девки, Алин. Все зависит от цены.

— И какая у тебя? — неожиданно вмешался Трофим.

За завтраком он не проронил ни слова, предпочитая молча смотреть в окно. В успех их предприятия он не верил совершенно. О чем не преминул сообщить дома раз пятьдесят. И еще столько же в машине по дороге. Иногда Трофим становился редкостным занудой похлеще Яськи. И с одной стороны Макс был с ним согласен — ведьмам нельзя верить. Это правило, писанное кровью. Вот только и других вариантов у них пока не было. Видимо, Трофим это понимал тоже, поэтому поехал с ними на встречу с человеком Загитова. Человеком, понятное дело, весьма условно. Ведьм Макс к людям не приравнивал, не достойны они были такой чести. Однако эта конкретная, сидящая рядом, будоражила что-то внутри. Особенно когда вот так ненароком поглаживала его руку тонкими пальчиками.

— Спроси ты меня пару месяцев назад, я бы согласилась на любые условия, — широко улыбнулась Трофиму Даша, — А потом без раздумий сдала тебя службе безопасности.

— А сейчас? — развеселился Трофим, — Сколько стоят твои услуги сейчас?

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Сейчас все чуть сложнее, — покачала головой Даша, лукаво прищурилась и тут же помахала официанту, — Чизкейк мне свой малиновый несите! И чаю еще, с чабрецом!

Руки она с Максова локтя убрала.

— Нашла тоже сложности, — фыркнула Алина, — Турнули тебя с работы — и все сложности. Некому сдавать стало.

— Отчего же некому?

— Ой, не начинай. Что я, не знаю, что ты с позором вылетела? И до нашей глуши слухи докатились.

— Мало ли какие слухи, — томно протянула Дарья, смотря Трофиму в глаза, — Про позор уж точно перегнули. И вообще, я сама ушла.

— Ой ли, — Алина уже злилась и не особо это скрывала, — Давай без своих обычных штучек. Выкинули тебя из компании и не почесались. Нечего было в кровать к Загитову лезть.

— Из кровати меня как раз никто не выгонял! — Даша перевела на нее взгляд и оскалилась: — Это ты мне позвонила, прося о помощи, а не я. И я согласилась с тобой встретиться только из уважения к нашему прошлому, но если ты продолжишь в том же духе…

— Ты про то прошлое, где я вытаскиваю тебя из дерьма, спасаю твою задницу, а потом еще полгода трачу на то, чтобы обучить тебя азам работы с силой? — Алина зашипела, наклонившись вперед, и тут же сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, — Дашка, кончай меня выводить. Я не прошу тебя душу продавать, мне просто нужно знать, где этот чертов санаторий.

— Так откуда мне-то знать? — искренне удивилась Даша, — Сама знаешь, что это вотчина Демьяна, а тот — старый параноик. Если бы ты спросила по телефону, я бы тебе прямо так и ответила. Нафига заставила меня через пол Москвы ехать, вставать в эту рань несусветную?

Алина заскрипела зубами. А Трофим спокойно спросил:

— Но Загитов же знает?

Ведьма сморщила носик:

— Естественно.

— У него были какие-то документы? Может, он что-то подписывал? Какие-то договоры? Хоть что-то?

— Да было, конечно, — пожала плечами Даша, — Только с Демьяном они дома встречались, тот принципиально в офис не ездил, не любил Москву. И документы все там. В сейфе. Лично убирала.

— Даш? — тихо позвала Алина.

А девчонка перевела изумленный взгляд с Трофима на Алину:

— Ты… Ты в своем уме? Ты что, хочешь к нему домой попасть? У Загитова стихийники в охране. Плюс вурдалаки. Нежить…

— Ого, — Трофим покачал головой, — И что за нежить?

— Я… — начала ведьма и прищурилась, — Подождите-ка, я вроде как не соглашалась сотрудничать.

— И вот мы снова здесь, — развеселился Трофим, — Ну, Даша, и что ты попросишь за то, чтобы проводить нас туда?

— Ой, нет, — ведьма поднялась, не дождавшись своего чизкейка, — Надо вам красиво убиться — милости просим. Адрес особняка Михаила — не тайна, любую статейку из светской хроники откройте. Я туда не полезу.

— Даша, — голос Алины звучал как-то подозрительно спокойно.

Ведьма остановилась:

— Не надо. Даже не начинай.

— Ты мне должна. И я…

— Мы рассчитались сполна, когда я убрала вас из списков. То, что ты снова влезла в это дело, говорит только о твоей непроходимой тупости и…

Макс с изумлением крутил головой.

— Погодите, какие списки?

Обе ведьмы синхронно зашипели, и Макс поднял руки:

— Потом так потом. Понял.

— Даш, пожалуйста, мне некого больше попросить.

— Я тоже не вариант, — блондинка мотнула головой, — Я жить хочу. Ладно, бывайте. По доброте душевной, так и быть, никому о нашем разговоре не сообщу.

Она накинула пальто и потянулась за сумочкой.

— Услуга колдуна? — предложил вдруг Трофим. И Макс чуть не застонал в голос.

Ведьма изумленно замерла.

— Ты предлагаешь мне…

— Угу, — Трофим был совершенно серьезен.

— Ты? — ведьма медленно стянула пальто с плеч, кинула на спинку стула и села обратно, — Не думай, что я не знаю, кто ты, Трофим Никитич.

— Вот уж об этом я точно не думал, — улыбнулся колдун.

— Без условий? — ведьма жадно облизала губы.

— Совсем-то не наглей. Одна личная услуга. Без убийств.

Даша постучала пальцами по столу.

— Ваш чай с чабрецом и чизкейк, — официант поставил перед ведьмой пузатый чайник и блюдце с пирогом, — Нужны будут еще кружки?

— Ой, иди уже, — отмахнулась ведьма, дождалась, когда молодой человек отойдет, и недоверчиво переспросила, — Ты, Жнец, предлагаешь мне свою услугу в обмен на то, что я проведу вас в дом Михаила?

— Кажется, что-то подобное я и сказал. Проводишь нас внутрь и покажешь, где сейф. Быстро, безопасно, не привлекая ничьего внимания.

Макс перевел взгляд на Алину. Та сидела, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами. Еще чуть-чуть и отломит кусок дерева.

Даша на мгновение замерла, а потом наклонилась вперед и протянула ладонь.

— Идет.

Трофим неторопливо пожал ее руку, и ведьма широко улыбнулась.

— Отметим?

— Спасибо, я пас, — Трофим посмотрел на часы и поднялся, — Макс, договорись завтра о встрече, обсудим детали. Поехали?

Он повернулся к Алине, которая тоже встала и уже надевала пуховик.

— Даш, — Алина замялась.

— Ну?

— Спасибо.

Дарья усмехнулась и промолчала. Трофим направился к выходу, и Алина поспешила за ним.

— Ну какой мужик, а? — толкнула Макса в бок ведьма и придвинула к себе чизкейк.

Макс скривился.

— Какой?

— Такой… — с придыханием ответила она и засмеялась, — Жаль, не из моей лиги. Она подцепила ложечкой малиновое варенье и слизала, не сводя с Макса глаз:

— А вот ты, пожалуй, в самый раз. На машине?

Он кивнул. Только сегодня заезжал в свою квартиру, забрал из паркинга мерс выгулять.

— К тебе или ко мне?

Макс поднял брови.

— Что? — ведьма облизала губы и чуть наклонилась, демонстрируя вырез на груди, — Чего время терять?

— К тебе.

До дома Даши они добирались почти час, и к тому моменту, как Макс заглушил двигатель на парковке, первоначальный энтузиазм успел поутихнуть. Вот только девушка не дала ему шанса передумать — дождалась, когда он выберется из машины, взяла за руку и не отпускала, пока за ними не захлопнулась дверь квартиры.

— Ну наконец-то, — простонала она и потянула Макса к себе за ворот.

Поцелуй вышел жарким и жадным. Макс только успел обхватить ее за талию, как Даша толкнула его назад и прижала к стене, не разрывая поцелуя. Ее пальцы скользнули ему под футболку, пробежались по животу. Макс рвано вдохнул, внутри прокатилась знакомая волна предвкушения. Господи, как же давно у него этого не было.

Ведьма явно не собиралась терять время. Впрочем, его все устраивало. Он кое-как стащил куртку и перехватил инициативу, развернув и прижав к стене уже ее. Ведьма улыбнулась и потащила его футболку вверх. Макс поднял руки, помогая снять, и поймал откровенно оценивающий взгляд.

— Ну что?

— Примерно так я представляла.

Макс довольно усмехнулся и стянул пальто с ее плеч. От тонкой трикотажной кофты ведьма избавилась сама, оставшись в кружевном бюстгальтере. Макс на пару мгновений откровенно завис, разглядывая девушку, а она прижалась теснее, поцеловала его в шею и, не отпуская, потащила куда-то вглубь квартиры.

До спальни они добрались не сразу, по пути разбросав по коридору остатки одежды, и чуть не снесли какой-то декоративный столик, который Макс поймал в последний момент. Комнату, в которую втолкнула его ведьма, он даже не успел толком рассмотреть. Упал на покрывало и притянул к себе девушку, продолжая жадно ее целовать.

— Ай, — отпрянула она, когда он скользнул пальцами по ее груди, — Холодно.

Макс на мгновение сжал кулак, сминая силу, но тут же отвлекся. Даша была такая горячая, мягкая. Светлые волосы щекотали ему лицо, и внутри поднималось давно забытое, почти мальчишеское нетерпение. Макс запустил пальцы в ее волосы и зажмурился.

Стоило Дашиному лицу исчезнуть, мозг тут же дорисовал совершенно другое. Чуть вздернутый нос, смешливые губы, складочку между бровей.

Яся.

Макс распахнул глаза и отпрянул.

Какого хрена?!

Даша нахмурилась:

— Ты чего?

Макс мотнул головой и улыбнулся. Перед ним была Даша. Красивая, обнаженная и явно непонимающая, чего он вдруг завис. Определенно Даша. Он наклонился и провел губами дорожку по ее шее, спускаясь ниже. Даша.

Ведьма выгнулась, притягивая его голову, протяжно застонала. А Макс снова прикрыл глаза.

И снова увидел Ясю. Только теперь не мельком: она лежала под ним растрепанная, раскрасневшаяся, с опухшими от поцелуев губами.

И у него окончательно снесло крышу.

Он резко притянул девушку к себе и впился в губы, уже не пытаясь остановиться. И на этот раз глаза он не открывал.

Глава 20

Яся распахнула глаза, тяжело дыша, и тут же села на кровати, спустив ноги на пол. Тяжелый сон не хотел отпускать. Там она ходила по зимнему лесу, не в силах выбраться к людям. Слышала голоса, видела свет, но тропинка под ногами все ускользала, и Яся, проваливаясь в снег по колено, кричала и кричала, надеясь, что ее спасут.

— Ну Яся, ну вставай, — потеребила ее за подол ночнушки маленькая ладошка, — Вставай!

— Я… да, — Яся через силу улыбнулась. И лицо чуть не свело судорогой. Мышцы за ночь одеревенели так, что она была не уверена, сможет ли ходить. Кроме того, опять заныл бок.

— Тетя Мар-рина пр-ринесла мне штанишки, — радостно сообщила девчушка, продолжая тянуть Ясю за подол, — И тебе пр-ринесла. Но мои сир-рленевенькие, кр-расивые. А еще кофточку. Пойдем кушать!

Яся кивнула и подняла голову. «Учеба и режим — лучшие друзья колдуна». Она моргнула и перевела взгляд на другой плакат на стене: «Здоровое тело — послушная сила». На картинках розовощекие улыбающиеся дети вовсю изображали счастье, держась за руки. Вчера вечером, когда их переселили в эту комнату, она не заметила никаких плакатов. Хотя она вчера вообще ничего уже не замечала. Кажется, только удостоверилась, что Катю положили на соседнюю кровать, и тут же отрубилась.

— Тетя Марина приходила? — Яся потерла лоб, — А где…

Катя тут же подбежала к стулу у окна, взяла лежащий там ворох одежды и положила перед Ясей.

— Туфельки еще, — сообщила она, указывая пальчиком на вход. У двери, в открытой обувнице, действительно стояло несколько пар обуви. Маленькие и побольше, на Ясину ногу.

Яся разворошила сверток: джинсы, два комплекта хлопкового белья телесного цвета, три белые футболки и длинный серый свитер. Катя, старательно пыхтя, натягивала сиреневые брючки. К ним прилагалась синяя кофточка с оборками и лакированные черные туфельки.

Взяв одежду, Яся, прихрамывая, скрылась в небольшой ванной, дверь в которую, к своему счастью, обнаружила еще вчера. Джинсы были новые, с биркой, которую пришлось отрывать. И обтягивали так, что Яся принялась приседать, чтобы хоть немного их растянуть. Она вчера не успела сварить зелье и себе, готовила несколько порций для Кати, а потому с собственным здоровьем были перебои: длинный неровный шрам на боку воспалился и снова болел.

— Ты выпила зелье? — из-за раздражения строже, чем хотелось, спросила она, выходя из ванной и тут же остановилась на пороге. Рядом с Катей, вольготно развалившись на Ясиной кровати и заложив руки за голову, лежал Артем.

— Да! — сообщила Катя и показала на пустой пузырек на столике, — Все-все выпила.

— Молодец, — Яся неловко провела руками по бедрам. Проклятые джинсы после пятиминутных приседаний свободнее не стали.

— Доброе утро, — Артем разглядывал ее с неприкрытым удовольствием. Взгляд его скользнул с лица куда-то ниже, и Яся поспешила прикрыться свитером.

— Доброе, — буркнула она.

— А у меня туфельки, — Катя, сидящая у под боком у Артема, сунула ему под нос одну ногу.

Тот наконец оторвался от Яси, сел и притянул к себе девчушку.

— Вижу, суперские туфли.

Катя тут же задрала вторую ногу, и он принялся возиться с маленькой застежкой.

— А я пришел отвести вас на завтрак.

— Может, мы тут… — неуверенно протянула Яся. Вчера они весь день провели в больничном крыле, там еду им приносила Марина прямо в палату.

— Не, это жилой корпус, — с улыбкой ответил Артем, хлопнул Катю по коленке и поднялся, — По правилам есть надо в столовой. Пойдемте провожу, потом уже сами ходить будете. Расписание на каждом этаже на стенде.

— Р-расписание, — обрадовалась почему-то Катя и тут же взяла Артема за руку.

Яся не стала спорить. Правила так правила. Сначала она их изучит, а дальше будет думать, как их обойти.

Она выбрала себе с полочки кеды и принялась завязывать шнурки. Артем, к счастью, в этот раз не стал ей помогать: они с Катей остановились в дверях, и он сообщил:

— А потом покажу, где проходят занятия.

— Занятия?

— Для Кати, если она захочет.

— Какие еще занятия? — Яся поднялась и убрала волосы, упавшие на лицо.

— Малышам Екатерина Анатольевна книжки читает, они рисуют и песни поют. — Артем наклонился к Кате, — Хочешь песни петь?

— Неа, — радостно ответила девчушка.

— Ну, значит, не будешь петь, — рассмеялся Артем.

Он открыл дверь и повел Катю по длинному коридору. Жилой корпус совершенно не походил на больницу: светлые стены, большие окна, на подоконниках какие-то поделки из бумаги и пластилина. Из-за поворота выскочила кучка детей лет пяти. Они стайкой окружили Артема с Катей и загомонили все разом.

— Здравствуйте, Артем Витаминович!

— Доброе утро! Артем Витаминович, а Вася научился отбивать мяч!

— Артем Витаминович! Артем Витаминович! А когда хоккей?

Следом за детьми торопилась запыхавшаяся полная женщина лет пятидесяти в яркой блузе с тюльпанами, длинной в пол юбке и мягких домашних тапках с зайцами. Ее светлые волосы были небрежно собраны на затылке, а на шее болтались очки на синей ленте.

— А ну кто меня ждать будет? Ой, Артем Вениаминович, доброе утро! Мы как раз с завтрака.

Катя стояла, спрятавшись за ногу воздушника, и внимательно всех разглядывала.

— О, Екатерина Анатольевна, как удачно, а у нас тут новенькая.

Артем чуть подтолкнул Катю, но та выходить из-за него не спешила.

— Здравствуйте, меня зовут Екатерина Анатольевна, — улыбнулась Кате и Ясе женщина, а потом наклонилась к девочке: — Позавтракаешь и приходи, у нас сегодня такой интересный день! Мы будем учить бумажные шарики летать.

Катя изумленно обернулась к Ясе, потом неуверенно кивнула.

— Все-все, идем, — Екатерина Анатольевна чуть подтолкнула детей перед собой, — Кто первый, тот открывает замок на двери. Только чур без рук!

Малыши гурьбой понеслись вперед, а Яся изумленно продолжала смотреть им вслед. Что тут вообще творилось?! Откуда столько детей?

— Она о чем?

Артем хмыкнул:

— Она про занятие на день. Хотя какой там день, дети сейчас очень талантливые пошли, могу спорить, что уже часа через четыре даже Андрейка запустит бумажный шарик под потолок. Хотя он земельник, у них с этим вообще туго.

Яся не могла сдвинуться с места.

— Артем, подожди. Я не понимаю.

Тот понимающе кивнул:

— Спрашивай, я объясню.

Яся посмотрела на смущенную Катя, которая так и продолжала задумчиво смотреть в конец коридора, где скрылись дети, и спросила:

— Мы — где?

И тут же поправилась:

— Понимаешь, мы тут не совсем по доброй воле, поэтому я и уточняю. Что у нас за статус? Почему занятия? Что будет с Катей и со мной? Я ведь не думала, что тут так. Вот так…

И, не в силах сформулировать, она ткнула рукой в сторону подоконника с поделками.

Артем хмыкнул и потер лоб:

— Да, все сложнее, чем я думал. Но самом деле тебе к Демьяну со всем этим. Наверное, ты что-то не так поняла, а он сумеет объяснить. Могу лишь сказать, что никто тут никого силой не держит. Тут вроде школы. Детей учат, дают профессию, а потом трудоустраивают.

Она замотала головой.

— Чего? Подожди! — Яся вдруг поняла, что совершенно запуталась. Школа для одаренных детей? Какой-то сюр. Но почему-то сразу вспомнилось, как сама пыталась понять, какого черта с ней происходило после пробуждения силы. Одна.

— А я? А я кем буду? — нетерпеливо потеребила Артема за руку Катя.

— А ты подрасти немного, — он опустился перед ней на корточки и показал себе на уровень подбородка, — Вот досюда дорастешь, тогда уже и решим.

Катя довольно улыбнулась и повернулась к Ясе:

— Пойдем кушать, мне еще шар-рики запускать. А мама пр-риедет, да? Ар-р-ртем! Мама пр-риедет?

— На родительский день, конечно, но не сегодня. Потом. — Без тени сомнения ответил Артем, перехватил маленькую ладошку поудобнее и повел дальше по коридору.

Ясе ничего не оставалось, кроме как последовать за ними. Столовая располагалась на первом этаже — большое светлое помещение уже было полупустым. По обе стороны от входа тянулись длинные столы с разноцветными пластиковыми стульями. На стенах висели детские рисунки, освещаемые сейчас солнечным светом из окон. В дальнем конце зала гремели тарелками и громко смеялись несколько подростков, которых никто не одергивал и, похоже, не торопил. Артем повел своих подопечных чуть в сторону.

— Здесь столики для персонала. Катя, если захочет, потом может есть с остальными. Пока, наверное, ей будет привычнее с тобой. Смотрите.

Он указал на прилавок.

— Все просто, берете подносы, вам накладывают. Поели — отнесли туда.

Он снова махнул рукой в другой конец зала. И Яся кивнула. Пахло, надо сказать, совершенно как в детстве. Как у нее в садике: молочной кашей, маслом, теплым хлебом и какао. В животе тут же заурчало. А Артем взял из стопки красный пластиковый поднос и протянул его Кате.

— Ну, огонек, что ты будешь? Пойдем, покажу.

Яся, все еще чуть настороженная, пошла следом. Их не запирали в комнате, кормили. Катю вон собираются учить. Что-либо понимать она перестала совершенно. Это что же получается — если она попросит, ее выпустят? А Катю? А Алина? Пустят сюда Алину? Зачем вообще надо было затевать все это с похищением?

— Что ты хочешь, милая? — спросила у нее улыбчивая женщина в белом фартуке, стоящая за прилавком, — Рисовую кашу с маслицем будешь?

— Да, давайте, — Яся отвлеклась и потянулась за тарелкой. Получив следом булочку с корицей и большую кружку кофе, она вернулась за столик, где Катя уже вовсю уплетала свою еду.

Артем взял себе только кофе и, когда она уселась рядом, оперся локтем о стол и принялся ее внимательно разглядывать.

— Ну что, пойдешь с Катей на занятия? — поинтересовался он, а потом наклонился и вытер салфеткой кашу у девочки на подбородке. — Обычно это не приветствуется, но тут все для блага детей.

Яся, подавившись, закашлялась. Для блага? То есть то, что они забрали маленького ребенка от мамы, а потом держали в подвале — для ее блага? Ну уж нет, она на эти сказки не поддастся.

Отпив кофе и прочистив горло, она ответила:

— Да, я бы хотела.

— Яся, — потянула ее за рукав Катя, — А ты знаешь, как научить бумажные шар-рики летать?

Артем негромко засмеялся, а Яся помотала головой и с укоризной на него посмотрела.

— Ну чего ты? Смотри, как просто.

И он, тут же скомкав салфетку, отправил ее вверх. Салфетка зависла в воздухе на уровне Ясиного носа, а потом принялась перемещаться вправо-влево. В конце и вовсе упала на стол, сложившись ровным квадратиком.

Катя замерла, прижав ручки к груди. А воздушник взял салфетку, снова скомкал ее в шарик и передал ей.

— Давай, доедай и на уроки! Ты тоже так сможешь.

— А Яся сможет? — строго переспросила девочка.

— Если будет прилежно заниматься, — улыбнулся Артем.

На его поясе негромко затрещала рация.

— Дамы, — он поднялся, — Оставлю вас на пару минут.

И быстро вышел. А Яся, наконец, смогла выдохнуть и хоть немножко расслабиться. Даже вкус еды почувствовала.

— Яся, — тронули ее снова маленькие пальчики.

— Что милая?

— Он вр-рет? Про маму вр-рет?

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты умна не по годам? — Яся погладила ее по голове и притянула к себе, обнимая. — Я не знаю, Катюш, не знаю. Но мы разберемся в этом, да?

— А я… могу учить шар-рик летать? — чуть помедлив, спросила она.

— Конечно, можешь.

Катя довольно кивнула и тут же нахмурилась:

— Ты не оставишь меня тут одну?

— Нет, зайка. Не оставлю.

Яся наклонилась к самому ушку и прошептала:

— Если будем сбегать, то только вместе, да?

Катя кивнула, а потом вздохнула и так же тихо сказала:

— Мама, навер-рное, плачет без меня. Надо сбегать быстрее.

Она потянулась к стакану с какао и принялась неторопливо пить, поглядывая на дверь. И вдруг замерла, неуверенно прищурилась. Яся развернулась — под потолком в самом дальнем углу, почти сливаясь с белой стеной висел Сергей. Он больше не делал попыток приблизиться, держался на расстоянии, но Яся знала, что надолго его не хватит. Он просто ждет, когда она останется одна. И Яся, признаться, сейчас тоже не отказалась бы от разговора. Кто еще ей расскажет об этом месте все без прикрас, кроме как призрак, который физически не сможет ей соврать.

— Ну что? — заглянул в двери Артем, — Вы все? Пойдем?

Яся кивнула, и они с Катей поднялись. Яся отнесла подносы с грязной посудой, глянула на Сергея, чуть заметно указала подбородком на выход, и пошла следом за воздушником-охранником-воспитателем-надзирателем. Или кем тут был этот Артем?

Глава 21

Яся стояла в дверях и внимательно следила за детьми. Сергей остался снаружи, поговорить у них не получилось, а в детскую, что интересно, призрак пробраться не смог. Яся не видела защиту, однако, она тут определенно была.

Катя уже немного оттаяла, но все равно сидела в сторонке ото всех, уцепившись за большого плюшевого медведя. Она была помладше других ребят, но Екатерина Анатольевна относилась к ней, как к остальным — не сюсюкала и не выделяла. Просто уточнила, что Катя хочет делать. Катя пока хотела сидеть с медведем — и ее оставили в покое. На Ясю тоже никто особого внимания не обращал, все продолжали заниматься своими делами.

Кто-то рисовал, часть ребят играли в настольную игру, остальные сгрудились вокруг стола, на котором уже горкой лежали бумажные самолетики и кораблики, но малыши продолжали делать новые из лежащих тут же листов бумаги.

Екатерина Анатольевна, руководящая созданием оригами, наклонилась к темноволосому лохматому мальчишке и что-то шепнула ему на ухо. Тот тут же кивнул, обернулся и уверенно подошел к Кате.

— Мы сейчас будем запускать воздушный флот! Хочешь посмотреть?

Катя с восторгом в глазах подскочила, будто только и ждала, когда кто-нибудь ее позовет, а потом неуверенно посмотрела на медведя.

— Можешь его тоже тащить, — великодушно разрешил мальчишка, и когда Катя радостно взяла мишку за лапу, ухватился за вторую и быстро понес вперед. Посадив медведя у стола на пустой стул, он выдвинул перед Катей табуретку. Дети расселись и принялись внимательно следить за Екатериной Анатольевной, которая уже выстроила бумажные фигурки по порядку, а рядом вывалила из кармана юбки скомканные шарики.

— Помните, мы заставляли ниточку качаться?

Все закивали и загалдели, наперебой рассказывая, у кого что получалось.

Екатерина Анатольевна всех выслушала и продолжила:

— Да, мы искали внутри себя теплое местечко и будто ложечкой доставали оттуда капельку сил. Теперь нужно будет достать чуть больше. Кто первый?

Вверх потянулись ладошки, и Яся заулыбалась, увидев, что Катя не осталась в стороне. Поглядев на остальных, та тоже вытянула руку, выпустив при этом лапу игрушечного медведя.

— Иванова! Я все утро вас ищу! — громко зашептал голос из-за спины, и Яся чуть не подпрыгнула от испуга. Дверь скрипнула, приоткрылась, и показалось бородатое лицо местного врача.

— Илья Палыч?

— Ну а кто? Иванова, вы чего? Я же говорил вчера, что жду вас! Если б не встретил Артема, так и продолжал бы бегать по коридорам. Как можно? Я пожилой человек, а вы…

— Но ведь… — начала Яся, Илья Палыч мотнул головой, открыл дверь шире и шагнул внутрь.

— Екатерина Анатольевна, вам Иванова нужна? — громко спросил он, и гомон за столом стал тише, а дети начали поворачиваться к ним, отвлекаясь.

Воспитательница улыбнулась Ясе и посмотрела на нахмурившуюся Катю.

— Тебе решать, Катюш.

— Да, малыш, я никуда не уйду, если ты не захочешь, — добавила спокойно Яся, несмотря на вздохи Ильи Палыча.

Катя засопела.

— Не переживай, — продолжила Екатерина Анатольевна, — Тут как в детском садике, ты ходила в сад? Мы позанимаемся, потом сходим все вместе пообедаем, потом чуть отдохнем, а вечером решим, что будем делать. К тому моменту уже Яся вернется. Как тебе план?

Девочка неуверенно кивнула и повернулась к дверям:

— Яся, ты придешь за мной?

— Конечно. Помнишь, о чем мы говорили? — Яся подошла ближе и обняла девочку, а потом достала из кармана джинсов маленький пузырек с зельем и отдала воспитательнице, — Это после обеда.

Та кивнула и забрала пузырек.

— Иванова, ну сколько можно! — Илья Палыч начал пританцовывать от нетерпения, еле дождался, когда она попрощается и рванул за дверь, и Яся поспешила за ним. Сергея за дверью не было, и Яся недовольно цокнула языком. Ладно, сейчас поговорить все равно бы уже не вышло. Они с Ильей Палычем спустились на первый этаж, и тот, торопясь, повел ее по коридорам, соединявшим корпуса. А Яся, держась за ноющий бок, ковыляла следом, еле успевая слушать.

— Сначала зайдем в лабораторию. Я по вашему совету, Иванова, вчера ночью доработал восстановительное зелье. Удивительно, какие результаты оно стало показывать, учитывая, что не хватало только немного корня расторопши!

Яся сейчас точно бы не отказалась от восстановительного зелья. С тех пор, как она пошла в ученичество к Трофиму, так долго никогда не болела. Его зелья были заточены под максимально быструю регенерацию. Яся вздохнула. Нет, несмотря на постоянную опасность, она ни за что не променяла бы свою полную опасности жизнь на жизнь обывателя. Вспомнить только их последнее путешествие в Беларусь и болотников, которые там разжирели на натуральном питании. Впрочем, про питание нежити думать не хотелось. И пусть ее тогда зацепили когти твари, располосовав бедро, восстановилась она в разы быстрее, чем сейчас.

— Проверим зелье, потом отведу вас в смотровую. Там Мариночка сделает УЗИ внутренних органов, рентген ушибленной ноги, анализы возьмет. Проверим, как все заживает изнутри, так сказать. Подлатаем вас, не переживайте!

— Я и не переживаю, — покорно согласилась Яся и добавила тише, — Мне бы только до трав добраться...

Коридоры здесь были бесконечные, и, видимо, связывали между собой все корпуса, которые Яся видела из окна своей комнаты. Они шагали и шагали, то спускаясь вниз, то снова поднимаясь наверх, пока не очутились на знакомом посту перед дверью с надписью «Лаборатория».

— Смотрите, Иванова, вон там смотровой кабинет, — Илья Палыч ткнул пальцем чуть дальше по коридору, — Там вас Марина и будет ждать.

Он открыл дверь в лабораторию и поспешил внутрь, тут же подбегая к электрической плитке у стены, поднял баночку с настоем, встряхнул и принялся разглядывать ее на свет.

Яся подошла ближе — восстановительное зелье выглядело как надо: кристально чистое, чуть отливающее голубизной на свету.

— Ну? — доктор с гордостью протянул ей пузырек.

— Как будто все в порядке, — Яся взяла зелье, еще раз встряхнула и откупорила крышку. Осадок не появился, — В каком порядке добавляли травы?

Довольный Илья Палыч потянулся к своим записям, а Яся поднесла пузырек к носу. Пахло как надо — свежестью, морозным утром и где-то в отдалении имбирем.

— Все строго по инструкции, Иванова.

— А огонь убавили в первой половине?

— Конечно, и поддал в конце. Не передержал, не волнуйтесь. А еще зелье для девочки успел сварить, — доктор быстро отошел к другому столу, на котором рядком стояли несколько пузырьков для Кати, — Неплохое получилось, да? Мы тут попробовали его еще на одном маленьком пациенте с нестабильной силой, удивительный эффект! Ой, Иванова, а тут у нас…

Он вытащил с полки медицинскую карту.

— Смотрите, ребенок-водник, однако ж, какая картина: непроходящий гастрит. Есть у меня мыслишка добавить в обычный желудочный настой кое-что интересненькое…

***

Яся вспомнила, что должна была пойти на осмотр только тогда, когда к ним с Ильей Палычем в лабораторию громко постучали, а следом заглянула встревоженная Марина.

— Илья Палыч, дорогой, совсем девоньку замотали! Я жду и жду. У нее процедурки, помните? Демьян Васильич особо настоял, чтоб ничего не пропустили!

Илья Палыч быстро взглянул на часы и ойкнул. Яся тоже подняла голову и со стоном разогнулась, держась за поясницу. Два часа дня. А она когда сюда пришла? В районе одиннадцати?

— Так, Иванова, пей зелье и бегом в смотровую! Потом обед и у меня с Мариной обход!

И с тоской добавил:

— А потом, так и быть, отдыхай. Но завтра, завтра обязательно приходи. Как раз желудочное зелье должно настояться…

Он снова склонился над столом, что-то записывая в тетрадь, а Яся послушно взяла свой пузырек и выпила. Дождалась, когда кончики пальцев закололо, а по телу прошла теплая волна, и зашагала за Мариной, которая уже скрылась в дверях.

— Голубушка, ладно Илья Палыч, но ты-то! — выговаривала ей Марина, отпирая кабинет, — Неужели совсем наплевать на свое здоровье? Нехорошо, ласточка, нехорошо.

Она распахнула дверь и махнула рукой:

— Проходи вон за ширмочку и раздевайся. Я пока включу аппарат. Сначала узи сделаем, потом пойдем на рентген.

Яся, вздохнув, шагнула за ширму, где стояла больничная кушетка, и стащила свитер. Интересное дело, раздевайся. Совсем?

— Совсем раздеваться? — выглянула она.

Марина весело рассмеялась, что-то записывая в журнал:

— Это по желанию, мне достаточно до белья.

Яся понятливо кивнула, сняла футболку и потянулась к пуговице на джинсах, когда в кабинете зазвонил телефон.

— Слушаю, угу. Угу. У меня пациент. А, ну ладно. Сейчас.

И тут же:

— Ясенька, не волнуйся милая, раздевайся и проходи сюда на кушетку, я буквально три минуточки, карточку отнесу и вернусь. Сразу и начнем! Не переживай, девонька.

Дверь хлопнула, и Яся передернула плечами, стаскивая джинсы. Интересно, носки снимать или так сойдет?.. Переминаясь с ноги на ногу в одном белье, она выглянула из-за ширмы. Кушетка, на которую предложила ей прилечь тетя Марина, стояла в другом конце комнаты рядом с аппаратом УЗИ. Поглядев еще раз на носки, Яся решила, что пока снимать не будет. И вышла из-за ширмы.

В дверь коротко стукнули. Яся замерла, как кролик, посреди кабинета и нервно поежилась. За дверью несколько секунд было тихо, потом ручка скрипнула.

— Марин? Ты здесь? Я хотел…

Дверь открылась, и Артем шагнул внутрь.

— Спросить…

Воздушник замер, Яся тоже. Его взгляд застыл где-то в районе ее груди, и Яся почувствовала, как жарко стало лицу.

— Прости, — продолжая ее разглядывать, Артем попятился, — Я не думал, что… Извини.

И он вышел, оставив ее стоять с пылающими щеками. Яся прижала к лицу холодные ладони и тихо простонала. Прекрасно, просто замечательно…

Марина вернулась через несколько минут, и следующие полчаса Ясю мазали гелем, просвечивали, ощупывали, брали кровь. Ничего особенно страшного в этот раз не обнаружили. Марина довольно сообщила, что ребра целы, дыра в боку почти затянулась полностью, покрылась тонкой розовой кожей — а общее самочувствие было вполне себе удовлетворительным. Но через пару дней нужно было обязательно все это повторить, чтобы убедиться окончательно. И вообще, она, Марина, безумно горда Ильей Палычем и его зельями, способными буквально с того света вытащить человека, а ведь она помнила, в каком состоянии Ясю привезли несколько дней назад…

Под непрекращающуюся болтовню Марины, от которой у Яси уже начала болеть голова, она выбралась из кабинета, на ходу натягивая свитер. Артем все еще был в коридоре. Он сидел на широком подоконнике, прислонившись к стене, и задумчиво смотрел в окно. Яся остановилась и одернула свитер.

— Тебя поставили за мной следить? — недовольно спросила она, заправляя выбившиеся пряди волос за уши.

Артем удивленно вскинул брови, будто вспоминая, кто она такая и что он тут делает, а потом мотнул головой.

— Ну, вообще-то да, — и обезоруживающе улыбнулся, а потом поднялся на ноги, — Оказалось, что я тут самый свободный человек, который вполне себе может взять на себя слежку за одной интересной новенькой.

Яся недовольно насупилась, а воздушник рассмеялся.

— Я просто хотел еще раз попросить прощения за вторжение.

И когда Яся открыла рот, чтобы ответить, добавил:

— И пригласить на обед, который ты, как я уже выяснил, пропустила. А еще, раз уж Катюшка осталась с группой, показать тебе тут все. Интересно?

Яся прищурилась, ища подвох. С одной стороны, поглядеть, как тут все устроено, очень хотелось, а с другой, она все никак не могла понять, в качестве кого ее сюда привезли? И от этого хотелось скрипеть зубами. Кажется, единственный человек, который может ответить ей на вопросы — это Демьян. Только будет ли он с ней откровенничать?

Поэтому она будет делать так, как ее учили. Не торопиться, смотреть по сторонам и собирать информацию.

И Яся, улыбнувшись, кивнула Артему.

Глава 22

— Здесь у нас спортзал для желторотиков, — Артем открыл дверь и пропустил Ясю вперед.

— Желторотиков?

Он не ответил, просто приглашающе махнул рукой. Яся шагнула внутрь и невольно замедлилась. Сам спортзал был совершенно обычным — большое гулкое помещение с огромными окнами, закрытыми защитными сетками, светлыми стенами и матами на полу. Даже запах был ей знаком: резины и пота. И на этих матах сейчас возилось человек десять, подростков в черной форме с клиновидным желтым рисунком на груди.

— Желторотики, — улыбнулась она, повернувшись к Артему.

— Угу.

Часть детей отрабатывала падения и перекаты, а часть — Яся подалась вперед — училась создавать защитные щиты. Невысокий коренастый мужичок дунул в свисток, и ребята поменялись местами. Только худенькая девчонка, стоящая в углу, продолжала раз за разом подкидывать вверх деревянный чурбачок, пытаясь удержать его в воздухе силой. Она упрямо поджимала губы, когда снаряд падал на землю, но не останавливалась. Возле двери, прислоненные к стене, стояли длинные тренировочные палки. Яся тут же потянулась к одной из них. Было время, она от подобных вся в синяках и ссадинах ходила. Макс ее жалел, берег, но если за дело брался Трофим, пощады можно было не ждать. Сколько они с Максом зубоскалили потом вечерами на тему любви Трофима к длинным палкам, не перечесть. Яся хмыкнула и легонько провернула шест в руке — что ж, судя по ее навыкам сейчас, учитель явно знал, что делал.

— Здесь учат драться? — спросила она, повернувшись.

— Скорее более точечно управлять своей силой, — пожал плечами Артем, — Драться — бонус для желающих. Хочешь?

Яся недоуменно моргнула?

— Что?

— Потренироваться, — Артем хитро прищурился, — Или трусишь?

Яся уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, и вдруг, сама от себя не ожидая, произнесла:

— А давай. Посмотрим, чему тут вообще могут научить.

Артем проводил ее в раздевалку, открыл шкаф у двери и достал оттуда новый тренировочный костюм.

— Надеюсь, с размером угадал, — сверкнул он нахальной улыбкой и скрылся в соседней раздевалке.

А Яся села на скамеечку и помотала головой. Она совершенно ничего не понимала. Сначала Катю силой забирают из дома. Ясе при этом спокойно сообщают, что решат на месте, убивать ее или нет. Потом их спасают после аварии, лечат. Делают все возможное, чтобы вытащить Катю из срыва. Пускают Ясю в лабораторию, дают возиться с зельями, теперь вот предлагают просто потренироваться!

И дети здесь не выглядели ни испуганными, ни несчастными. Наоборот.

Она растерла лицо руками, поднялась и принялась стаскивать джинсы. Они что, похищают детей и совершенно искренне делают так, чтобы тем было хорошо? Дурдом какой-то. И Сергей, как назло, пропал…

Она переоделась и натянула куртку костюма с ярким желтым язычком на груди. Размер подошел почти идеально. Учитывая ситуацию в смотровой, оно и немудрено. Яся хмыкнула и вышла в зал. Обувь она оставила в раздевалке. Кеды ей, понятное дело, не помешают, но на матах удобнее босиком.

Артем уже дожидался ее снаружи, прислонившись к стене и лениво наблюдая за детьми.

— Разминка? — предложил он, увидев Ясю.

— В процессе разомнемся, — ответила она и взяла шест.

Артем, еле сдерживая улыбку, кивнул и махнул на противоположный конец зала, где было свободно.

— Без использования силы, — предупредил он, — Тут дети.

Он подхватил вторую палку и пошел вперед, остановившись уже у стены, и развернулся. Ребята в зале восторженно загомонили и остановились. Тренер несколько раз дунул в свисток, призывая к порядку, но мальчишки есть мальчишки. Яся улыбнулась — за ними теперь наблюдали все.

— Начинай, — предложил Артем, перехватывая шест поудобнее.

Яся фыркнула и встала напротив. Показывать весь свой арсенал умений она естественно не собиралась. Так, разомнется немного, подвигается. Поймет, чему они тут учатся.

Шест со звуком рассек воздух, метя воздушнику в плечо. Артем чуть отстранился и перехватил удар. Дерево звонко ударилось о дерево, отдавая в ладонь. И он тут же пошел в атаку, целя в ногу. Яся отшагнула, пропуская палку в паре сантиметров от бедра.

Быстрый.

Она улыбнулась и ударила в ответ, почти лениво, сверху вниз, все еще проверяя границы возможного. Артем легко отвел удар, скользнул шестом вдоль ее тела и ткнул в плечо.

— Один ноль, — довольно сообщил он.

Яся закатила глаза — ну, конечно, как без счета. Следующий удар она тоже отдала ему почти без сопротивления: отступила, пропустила скользящий тычок в живот и едва не позволила выбить оружие из рук.

— Два ноль. И кисти расслабь, — посоветовал Артем, — Ты слишком зажимаешь…

Договорить он не успел. Яся резко опустила руку, позволив шесту скользнуть в ладони, шагнула вперед и коротким концом ударила Артема под ребра. Не сильно, но он дернулся назад, а она мгновенно ушла вниз, развернула палку и ударила его под колени. Воздушник устоял. Но улыбаться перестал.

— Два два? — поинтересовалась Яся.

За спинами раздалось восторженное:

— О-о-о-о.

Тренер снова засвистел, но уже без особого энтузиазма.

Артем провернул шест в руках, но близко не подходил. Яся тоже не спешила. Несколько секунд они просто ходили по кругу, примериваясь друг к другу. Артем перестал недооценивать соперницу, и ей это понравилось. С Трофимом было примерно также — стоило его чуть достать, и все, дальше приходилось сильно непросто, зато весело.

Яся качнула шестом вправо, заставляя Артема начать двигаться, и тут же ударила слева. Он отбил. Она быстро провернула палку в руке и ткнула вторым концом ему в живот. Артем успел уйти. Еще удар. Блок. Дерево застучало уже без пауз, только набирая скорость.

Яся попятилась под напором воздушника. Он был сильнее физически и, зараза такая, действительно хорошо обучен. В какой-то момент он прижал ее шест своим, провернул, и оружие едва не вылетело у нее из рук.

Вот только Яся, вместо того, чтобы хвататься за уже ненужную палку, отпустила ее сама. Шагнула, и, когда Артем чуть подался вперед, поднырнула ему под руку, ударила плечом в грудь и подцепила ногой его голень.

Артем тяжело рухнул на маты.

Зал взорвался восхищенными охами.

— Тихо! — прикрикнул тренер, — Тихо! Не мешайте!

— Два три. Или падение за два очка засчитаем?

Артем рассмеялся и одним движением поднялся на ноги.

— Ладно, сама напросилась!

Он дождался, когда она поднимет свой шест, и резко сократил дистанцию. Ясе сразу стало не до улыбок. Артем больше не давал ей времени подумать. Первый удар она отбила, второй тоже, на третьем шест больно скользнул ей по бедру. Яся резко отпрыгнула, пытаясь уйти в сторону, но Артем каким-то непостижимым образом тут же оказался рядом, поддел ее шест своим и одновременно выбил опорную ногу. Мир качнулся, и Яся хлопнулась спиной на мат, успев сгруппироваться. В следующее мгновение конец деревянного шеста замер у ее горла.

Она несколько секунд смотрела снизу вверх, соображая, как так вышло.

— Четыре три, — сообщил Артем и подал ей руку, помогая подняться, — Продолжим?

— Конечно, — Яся подняла свой шест и встала в стойку, — Я почти выиграла!

Воздушник негромко засмеялся. И одновременно с этим в зале раздалась сирена.

«Внимание, внимание. Прорыв защитного блока на нижнем уровне. Это не учебная тревога! Учащиеся, следуйте указаниям преподавателей. Повторяю, это не учебная тревога! Учащиеся, следуйте указанием преподавателей».

Улыбка мгновенно исчезла с лица Артема. Он схватил рацию, лежащую на подоконнике.

— Что там? — бросил он и быстро пошел к выходу.

Яся заторопилась следом.

Тренер в зале спокойно и размеренно раздавал команды:

— Подготовка к эвакуации, строимся у дальней стены, старшие держат младших.

И что удивительно — дети послушно строились. Только что это была группка неконтролируемых мальчишек, теперь же перед Ясей стояли маленькие и ответственные взрослые.

Рация в руках Артема хрипела. Яся почти не могла разобрать слов:

— Прорыв… не удержали… пятая группа не отвечает… еще двое пострадавших…

— Артем! — Яся догнала воздушника.

Он резко развернулся:

— Оставайся тут.

Она даже не сразу поняла, что он сказал.

— Что?

— Я сказал, оставайся тут. Помоги Николаю Петровичу с детьми.

Яся остановилась и неуверенно повернулась туда, где дожидались указаний тренера ребята.

И сирена взвыла вновь:

«Всем постам, ясельный корпус. Всем постам, ясельный корпус. Это не учебная тревога. Повторяю, это не учебная тревога».

Артем тут же сорвался на бег.

Яся охнула. И бросилась следом за воздушником.

В коридорах санатория все резко изменилось за считанные секунды. Двери захлопывались, преподаватели группками уводили детей по начавшим светиться дорожкам со стрелками. Яся увидела удаляющуюся спину Артема и ускорилась. Ощутимо запахло кровью.

«Объект движется в ясельный корпус» — трещала рация на боку воздушника, и Яся чуть не врезалась в его спину, когда Артем резко затормозил. Босая нога поехала вперед, вступив во что-то теплое, и Яся еле удержала равновесие. Кровь. Весь пол был залит кровью. Но к этому резкому железистому запаху добавился еще один, знакомый до тошноты. Тот, который ни с чем не спутаешь. Сладковатая вонь гниющей плоти.

Снова затрещала рация:

«Выход перерыт… Она возвращается. Третья группа на подходе. Четвертая три минуты. Вторая пять минут».

— Нежить? — Яся тут же собралась.

Артем повернул голову, увидел ее, на мгновение поморщился, будто муху надоедливую увидел, но препираться и отсылать ее не стал.

— Стрыга.

Яся ахнула в голос.

— Движется в детский корпус. Мы блокировали выходы.

— Какая сила при жизни?

Ответить Артем не успел. За поворотом раздался грохот, вскрик и оттуда буквально вылетел мужчина в черной форме. Его протащило по коридору несколько метров и впечатало спиной в стену.

Артем поднял руку. Воздух вокруг них сгустился, образуя щит. Яся машинально встала ему за плечо. Боевая двойка. Ее и Макса. Яся сглотнула и перевела взгляд на затылок мужчины впереди. Это не Макс. Не забывайся.

В конце коридора показалась женщина. Точнее, когда-то это была женщина. Невысокая, худенькая, с длинными волнистыми волосами. Когда-то она была красива. Сейчас это было тело. Босое, в длинной до пола рубахе и с неестественно вывернутыми руками, будто сломанными в нескольких местах.

— Водница, — процедил Артем, — Была.

— Твою мать, — выдохнула Яся.

Стрыга остановилась, недовольно порыкивая. Она чувствовала защиту воздушника, и ей это не нравилось. Подумав немного, она подняла руку. Воздух перед ней побелел от начавшего клубиться тумана, по невидимой преграде побежали капли, и щит, дрогнув, опал. Артем негромко выругался, а Яся сделала шаг в сторону.

— Страхуй!

И провернула в руке зажегшийся светом маленький серп.