Когда подует южный ветер

Пролог

То, что Западный берег Срединного океана, в итоге, станет тем призом, за владение которым сойдутся в битве сильнейшие державы, не было никаких сомнений. Хотя бы потому, что так было всегда. Грандиозные войны за право владеть богатыми ресурсами землями и самыми лучшими торговыми путями случались здесь с завидной регулярностью, то ослабляя местные королевства, то объединяя их в одну империю.

Собственно так случилось и сейчас, с одной важной поправкой, что империя Дан-а-Утль, подчинившая своей власти и поглотившая многие прилегающие территории, развилась настолько сильно и делала это так долго успешно, что это не могло не стать предметом озабоченности нимейцев.Северяне, которые жили тем, что контролировали торговлю чуть ли не во всей известной ойкумене, не могли просто так взирать на то, как империя Дан-а-Утль снимает сливки с торговых путей, ведущих на запад, и постепенно, но уверенно сводит на нет влияние нимейских банков и торговых гильдий.

Надо ли говорить, что когда сайхеты лишились последнего форпоста на Западном побережье, крепости Хадрон на одноимённом полуострове, этим умело воспользовались нимейцы, предложив создать коалицию против Дан-а-Утль. И как бы Сайхет-Дейтем не враждовал время от времени с нимейцами, падение Хадрона заставило их вступить в союз с заклятыми друзьями. Тем более, что правители Дан-а-Утль откровенно и нарушили действовавшие до того договорённости с сайхетами о том, что Хадрон останется под их контролем, как это было полторы сотни лет до того.

Были ли у дануэйров основания захватить Хадрон? Если покопаться в архивах, то, конечно, можно найти записи, сделанные ещё на пергаменте о том, что когда-то этот полуостров принадлежал предкам правителей империи, и если кому-то взбрело бы в голову спросить жителей Дан-а-Утль, хотят ли они вернуть Хадрон, то абсолютное большинство сказало бы, что обязательно! Крепость, город и весь полуостров обязательно должен был вернуться под управление императоров.

Вот только именно этот военный поход сыграл роль спускового крючка на арбалете, что заставил до того относительно нейтральных сайхетов объединиться в союз с нимейцами и другими народами и выступить единым фронтом против Империи Дан-а-Утль.

Высадка десанта на полуостров с последовавшим штурмом крепости вошла в учебники по военному мастерству, хоть и обошлась сайхетам гораздо дороже, чем они рассчитывали, и то, благодаря отвлечению значительных сил дануэйров на север.

В последующие семь лет война шла с переменным успехом, когда удача, казалось, решала, чью же сторону ей выбрать. То побеждали дануэйры и их союзники, то коалиция, собранная сайхетами и нимейцами.

И вот спустя семь лет многотысячные армии сошлись на равнинах Карасай.

***

Снаружи раздавался шум приближающегося сражения: бегали, звеня оружием и доспехами, воины, хрипели возбуждённые дертейи, готовые в любой момент сорваться в атаку по велению всадника. Гулко ступая по выжженной почве, переминался с ноги на ногу бронированный и гружёный гондолами со стрелками уатэй. Солнце уже упало за горизонт, но битва и не думала затихать.

Полог полевого шатра резко распахнулся, и внутрь влетел запыхавшийся командующий Сатар сет Дар. Вмесете с ним пространство наполнилось запахом дыма. В правой руке Сатар держал изогнутый меч, с которого на ковры капала кровь. Впрочем, кровь капала и с левой руки командующего. На кирасе воина виднелись отчётливые следы от скользящих ударов, а ближе к левому плечу пластина была пробита ударом чекана.

Пару секунд он как ошалелый взирал на царицу, которая заслоняла собой своего малолетнего сына. Она уже знала причину столь внезапного появления Сатара. Иначе он бы не посмел буквально вломиться в её шатёр. А ведь он даже не отвесил положенного в таком случае короткого согласно его статусу поклона.

- Царь? – коротко спросила она.

Сатар лишь покачал головой, и от этого простого жеста сердце в груди царицы Сейлат сжалось, чуть не прекратив своего биения. Тем не менее, она взяла себя в руки и ледяным тоном спросила.

- Всё так плохо? - Сейлат понимала, что всё кончено, заламывать руки, причитать и молить богов не имеет смысла. Они уже сказали своё слово. Боги помогают сильным, они всегда на стороне победителей. Можно сколько угодно проклинать их за то, что они отвернулись от тебя в тяжёлый момент, но они всегда действуют руками людей. И если эти руки оказались слабы и выронили меч, то зачем ты такой немощный нужен богам? Нет, нет и ещё раз нет! Боги слабым не помогают! Над слабыми боги смеются. В лучшем случае, они просто брезгливо отвернуться, чтобы не видеть позора тех, кто когда-то приносил им жертвы и восхвалял в песнях.

Она продолжала загораживать сына, держа в одной руке узкий, но острый меч, больше приспособленный для уколов, чем для рубящих ударов, а в другой не менее острый кинжал.

В такой ситуации верить никому нельзя. Особенно в такой. Ведь даже самый преданный до этого полководец перед лицом поражения и, желая спасти свою жизнь, может решить, что жизни его повелителей могут оказаться хорошим выкупом за его собственную. Можно рассчитывать на то, что по окончанию войны тебя не будут преследовать, не отберут землю и жильё, а, возможно, даже позволят поступить на службу к новым правителям.

Командующий, наконец, заметив оружие в руках своей царицы и догадавшись, чего она на самом деле опасается, выдохнул и, обтерев свой меч прямо о рукав, вложил его в ножны.

- Нимейцы ввели в бой Серебряные легионы, моя царица! – доложил он и, вспомнив, наконец, правила этикета, коротко поклонился. - Сайхеты ударили резервами с флангов. Наши войска стоят, но это... - он запнулся, - упорство обречённых, моя госпожа.

- Дайхедды?

- Бьются как звери, но у нас нет резервов, чего не скажешь о нимейцах. Легионы совсем свежие, не знаю, ка ким удалось скрыть их приближение, но что есть, то есть.

- А что гонцы? – обретя властность в голосе, спросила царица. – Неужели никто из них не смог добраться?

- Боюсь, что даже если помощь к нам сейчас и идёт, она не успеет вовремя, - Сатар обтёр вспотевшее лицо, но лишь ещё больше размазал по нему грязь и кровь. – Прости, моя госпожа, но я бы на месте наших союзников не вступил бы в битву, так как это будет подобно попытке потушить огненный вихрь одним бурдюком воды.

Сейлат от безысходности рубанула мечом по шёлковой подушке на софе, заставив подняться в воздух облако белого пуха. Она села край софы и закрыла лицо ладонями. Царевич растерянно стоял рядом, не зная, что ему предпринять.

- Значит, решено, - решительно произнесла она, отнимая руки от лица и поднимаясь.

Быстрый жест и в шатёр с другой стороны вошли гвардейцы, которые ввели служанку, одетую так же, как и царица, и маленького ребёнка мужского пола, ростом почти такого же, как и юный царевич, да и лицом он был на него очень похож. Оставив служанку и ребёнка, гвардейцы вышли наружу.

Сейлат повернулась к своему полководцу.

- Сатар! – обратилась она. - Я хочу, чтобы ты спас моего сына.

Командующий замотал головой.

- Лучше я погибну в бою. Моли люди ждут меня, моя госпожа! Я…

Сейлат жестом руки прервала Сатара и тот замолчал, вытянувшись по струнке настолько, насколько позволяло полученное ранение.

- Унейя, - обратилась Сейлат к служанке, - сними эти одежды, они тебе не понадобятся, я остаюсь. Я поведу в бой мою личную стражу.

- Но, госпожа! – попыталась возразить Унейя, упав на колени, но царица её перебила.

- Нет! Мой муж пал в битве, и если будет на то воля богов, я разделю его судьбу! А ты вместе с Сатаром должна будешь спасти моего сына! Вот мой приказ вам!

- Да, моя госпожа, - Унейя склонила голову.

Но Сатар всё-таки подал голос, возразив:

- Нимейцы и сайхеты знают меня в лицо! – произнёс он и покачал головой. – Я не могу сопровождать вашего сына, из-за меня его очень быстро найдут.

- Что ты предлагаешь? – обернулась к нему Сейлат.

- У меня есть преданные люди, которые обязаны мне лично. Они поклялись мне в верности, - решительно произнёс полководец.

- И как они поступят, когда тебя не станет? Сдержат свою клятву?

- Они выполнят обещанное до конца, это люди чести.

- Тогда зови их, - смирилась Сейлат.

Сатар быстро вышел из шатра. Внутри остались царица, её сын, служанка и похожий на царевича ребёнок.

- Мама, что происходит? Ты отсылаешь меня? – спросил царевич. – Я хочу сражаться. Я могу!

Ребёнок, которому на вид было лет семь, сжал в руке рукоять специально сделанного для него кинжала.

Она присела перед ним, встав на колени, обняла своё чадо.

- Ты должен выжить, Дейр! Должен выжить! – повторяла она шёпотом, поглаживая его по голове. – А потом, когда ты станешь взрослым и наберёшься опыта, ты вернёшься и отомстишь за нас. За меня, за отца, и за себя! Ты обязательно вернёшь себе трон и земли! – Она отстранилась и, держа его голову в своих ладонях, посмотрела ему в глаза. - Но для этого ты должен выжить, Дейр! Выжить, ты слышишь! Иначе всё не имеет смысла!

Она пыталась не заплакать, чтобы не давать лишнего повода своему сыну противиться её решению.

- Ты сделаешь, как я прошу? – она нарочно не стала употреблять слово «приказываю».

Малолетний царевич смахнул слезу, которой всё это время силой воли не позволял скатиться по щеке, и с твёрдостью, несвойственной детям, заявил.

- Я сделаю всё, чтобы отомстить за нас, царица Сейлат!

Она вновь обняла его крепко-крепко, как только могла, чтобы запомнить это ощущение и унести его с собой.

В этот момент в шатёр вошли сразу несколько воинов в сопровождении командующего Сатара.

- Это они? – спросила, выпрямляясь Сейлат.

- Да. Они сделают всё, что вы им прикажете. Даже когда нас не будет в живых, - ответил Сатар.

Царица подошла к воинам, каждый из которых поочерёдно склонил голову. Она посмотрела в глаза каждому, будто надеясь найти там ответ на вопрос, на который сама боялась ответить, ибо слишком многое она повидала в жизни и прекрасно знала цену человеческой клятве.

И, тем не менее, у неё не оставалось иного выхода. Нужно было хотя бы попробовать спасти сына, спасти наследника, спасти империю. Пусть не прямо сейчас, пусть через десятки лет, пусть ни её супруг, ни она этого не увидят, но попытаться стоит. И сделать это так, чтобы для их врагов это стало полной неожиданностью.

- Кто главный? – обратилась она к четырем спутникам Сатара.

- Я, моя царица, - ответил высокий воин, что держал в левой руке шлем, а правую ладонь на эфесе такого же изогнутого меча, какой был у его командира. От него пахло гарью и кровью. Кираса, наручи и поножи были иссечены многочисленными ударами, что говорило о жуткой резне, в которой ему пришлось побывать.

- Как твоё имя?

- Атльтан.

Сейлат кивнула и спросила имена у остальных. Все поочередно представились. Просто, именами, без титулов и званий.

- Я хочу взять с вас слово, - немного подумав, сообщила царица. – Вы готовы его дать и выполнить всё, что потребуется, даже ценой своей жизни?

- Да, царица! – ответил каждый, хотя саму просьбу или приказ никто из них ещё не слышал, но, скорее всего, догадывались, что от них потребуется. К тому же Сатар мог коротко посвятить их в цель предстоящей миссии.

- Там, - Сейлат указала на большие кожаные сумки, которые перекидывались через ездовых животных, - золото. Много золота. Оно предназначено моему сыну… и вам, чтобы охранять и учить его.

Воины внимательно слушали.

- Ты, Атльтан, - обратилась она к командиру отобранных Сатаром людей, - возьмёшь моего сына Дейра и мою служанку. Возьмёшь с собой ещё одного подручного и отправишься…

Она задумалась.

- Нет, я не хочу знать, куда вы отправитесь, - произнесла она, опустив глаза. – Если я попаду в плен, из меня могут попытаться вытащить эти сведения. Решай сам, куда вы двинетесь.

Атльтан коротко поклонился.

Судьба ещё двух воинов бал понятна. Они должны были также взять золото, ещё одну служанку и ребёнка, имя которого так и осталось неизвестно. Впрочем, сейчас для всех его имя тоже было Дейр. Для всех он тоже был наследником трона и единственным настоящим правителем Империи.

Обе группы быстро покинули шатёр, и вскоре послышался хрип скачущих прочь дертейев.

Сатар и Сейлат переглянулись, и полководец тоже покинул шатёр, чтобы дождаться свою царицу снаружи.

Звуки приближающейся битвы становились всё ближе. Где-то неподалёку с грохотом разорвался кувшин с горящей смолой, который метнула лёгкая катапульта.

Очень быстро при помощи служанок Сейлат облачилась в легкие, но прочные доспехи. Она не питала иллюзий относительно того, что её ждало, но хотела забрать с собой как можно больше врагов.

Когда она вышла из шатра, один из гвардейцев подвёл ей дертейя, который хрипел и всем своим видом показывал, что готов понести свою повелительницу хоть в бой, хоть в ад, хоть в рай.

В этот миг над ними пролетел сноп горящих стрел, послышались крики и стоны раненых воинов.

- Серебряный легион уже рядом! – прокричал Сатар и Сейлат, кивнув, надела шлем.

Вставив сапог в стремя, она ловко запрыгнула в седло. Ещё бы, она училась верховой езде с самого детства. Натянув поводья, она развернула дертейя и подняла взгляд. Над ними за шатром возвышался боевой уатэй с погонщиками и стрелками в гондолах, которые, так же как и она, готовы были отправиться в последний бой.

По воле погонщика огромный уатэй поднял трехпалую ступню и с грохотом обрушил её на землю. Оставшиеся воины и гвардейцы из царской стражи издали хором издали боевой клич.

Сейлат обернулась в седле к Сатару, который уже надел шлем и опустил маску на лицо.

- Продадим наши жизни так дорого, как только сможем! – выкрикнула она и, пришпорив своего дертейя, рванула с места вперёд.

Все оставшиеся воины поскакали за ней. За их спинами набирал скорость громоздкий, покрытый бронированной попоной ревущий уатэй. Лучники и метатели дротиков готовились начать стрельбу, а погонщики – давить всех врагов, что окажутся на пути боевого уатэя.

Тёмное ночное небо вновь озарили сотни огней летящих им на встречу стрел.

***

По результатам кампании сайхеты вернули под свою руку Хадрон и захватили ещё часть прилегающих земель, а также установили свою власть над архипелагом из нескольких островов, что лежали ближе к западному побережью океана, чем к восточному.

Сайхеты не были выдающимися мореплавателями, но контроль над островами позволял держать в поле зрения значительную акваторию и решить вопрос с пиратами, многие из которых были бывшими флотоводцами империи.

Глупо было думать, что та битва решила бы все проблемы разом, и оставшиеся силы дануэйров ещё несколько раз после этого совершали набеги на прибрежные селения сайхетов на восточном побережье и даже смогли захватить один из островов, но лишённые подпитки ресурсами, в конечном счёте, стали промышлять самым обычным разбоем.

Нимейцы же установили контроль над торговыми путями, используя не только свои аванпосты и банки, но используя марионеточные режимы на территориях, что некогда были вассальными по отношению к империи.

Неизвестные союзники дануэйров так и не явились на битву, а может быть, явившись, поняли, что исход уже ясен и, как и сказал, Сатар сет Дар, павший в битве имперский полководец, решили попусту не рисковать. В конце концов, политика это искусство возможного.

Что касается наследника империи Дан-а-Утль, то его больше никто не видел, хотя кое-кто говорил, что наёмные убийцы нимейцев всё-таки смогли его выследить и убить вместе со стражей, что была при нём. Но правда это или нет, никто не знает.

Глава 1

Я перевернулся на цветастом, но уже изрядно протёртом на топчане, и яркий свет лампы ударил мне в глаза. На самом деле он был не таким уж и ярким, а скорее холодным и приглушённым, но я сейчас был в том состоянии, когда любой источник света резал мои зрачки почище электрической дуги сварочного аппарата.

Лампа… Светящийся не пойми как шарик. Я попытался улыбнуться. Когда-то я думал спереть несколько таких штуковин вкупе с другими, утащить на Землю и продать по хорошей цене какой-нибудь технологической компании, а то и самому попробовать замутить небольшой такой, но очень прибыльный бизнес, пользуясь технологиями этого мира. Когда-то думал. Очень-очень давно. Можно сказать, в другой жизни.

Ох и сколько же времени утекло с тех пор, сколько всего изменилось, и как перевернулась моя собственная жизнь с ног на голову, когда я узнал, что существуют другие миры. Бог знает, где находящихся, но точно существующих. И что на Земле на самом деле он них прекрасно были осведомлены, но только те, кому это положено по долгу, так сказать, службы. И что я неким образом связан с теми людьми, которые когда-то построили военную базу - да что там базу! – практически настоящий город, неподалёку от места, что неведомым мне образом соединяло оба наших мира.

С тех пор я лишь убедился в том, что я не просто так очутился здесь, а что всё это была игра, задуманная моим покойным (покойным ли?!) отцом. К тому же он оказался тем ещё специалистом по переписыванию памяти, из-за чего я порой вообще сомневаюсь в том, кем являюсь в реальности. Относительно удачливым предпринимателем Вадимом, агентом неведомых спецслужб, который даже сам не знает, что он агент, или ещё кем-то? Ведь память то и дело подкидывала мне всполохи событий, о которых я настоящий толком ничего и не знал. И это не считая того, что я оказался в совершенстве владеющим языком сайхетов, и сносно ещё парой-тройкой местных диалектов.

Но главное… главное то, что обретя смысл и цель в жизни, когда повстречал Айюнар, я её почти сразу потерял. Совсем. Она погибла, и это событие разъедало меня изнутри, заставляя щемить за грудиной.

Нет, я не видел её тела. И никто не видел. Но после того, что произошло на моих глазах, верить в то, что она каким-то чудесным образом оказалась жива, было сравнимо с верой в то, что кто-то выжил, шагнув в жерло действующего вулкана.

Вот такие дела, господа и товарищи, такие дела.

Я зажмурился, закрываясь рукой от источающего свет белого шарика, и это вновь вызвало в памяти смутное движение, некий образ, который, как бы я ни старался его захватить, всё время ускользал от меня. Словно кто-то меня окликает, пока я сижу на песчаном пляже под ярким солнцем, я оборачиваюсь на как будто знакомый голос, но образ тает, ускользает как песок сквозь пальцы. Рассеивается, оставляя тебя с нудным чувством чего-то важного, что ты не можешь никак вспомнить.

Чёрт! Снова! Сколько можно?! Другой бы на моём месте давно бы загремел в психушку, илежа на больничной койке с блаженной улыбкой на физиономии, пополнил бы ряды потребителей галоперидола.

Если какие-то ответы на все мои вопросы и есть, то они находятся в городе у гор. На старой военной базе наших пограничников. Вот только какая-то неведомая сила, что обычно зовётся непреодолимыми обстоятельствами, с каждым днём уводила меня от него всё дальше и дальше.

Оттолкнув валик, который тут был вместо подушки, я с трудом принял сидячее положение, поборов приступ тошноты. Откуда-то, судя по всему с меня, упала книга в цветастом переплёте и с позолоченным обрезом. Сайхеты любят украшать свои книги, пускай они уже очень давно стали не более чем утилитарным предметом повседневной жизни. Электронных книг у них сейчас ничуть не меньше, чем бумажных. Почти, как у нас. Всё почти, как у нас.

И что бы ты увидела, Айюнар, попади в мой мир? На что ты надеялась? Думала, что наш мир лучше? Разочарование от мечты, которая сбылась, но не оправдала надежд, может оказаться пострашнее разочарования от мечты которая так и осталась мечтой.

Мой взгляд скользнул по обложке книги.

«История сайхетов. Критический взгляд со стороны», автор такой-то из народа такого-то, - прочитал я заголовок. Произнести слова вслух я не решился, так как даже мысли причиняли мне боль. Не хотелось думать. Не хотелось шевелиться, не хотелось ни-че-го. Разве что, разве что…

Где-то рядом был серебряный кувшин с энсутом. Надо срочно выпить хотя бы глоток, иначе дальнейшее моё существование могло ознаменоваться огромным знаком вопроса. Оно, конечно, моё существование, может, уже и не имело никакого смысла, но воли окончить его более радикальным способом мне не хватало, увы.

Должно быть, узри Айюнар меня в таком состоянии, а тем более сумей она прочитать мои мысли, она, не удивлюсь, сильно пожалела бы, что вообще связалась со мной. А сумей она вернуться в прошлое, то и вообще бросила бы меня подыхать от жажды под испепеляющим солнцем пустыни, решив, что так будет лучше для выполнения никому не нужного Договора, заключённого когда-то между людьми и сайхетами.

Где же проклятый кувшин? Или это была бутылка? Зелёная такая. Да, это была бутылка! Где же она?!

А, вот она, моя родненькая!

Звук пробки вытащенной из горлышка умелым движением. Надо же руки даже не дрожат. Странно. Ну, скоро будут.

Звук выливающейся в бокал из бутыли густой тёмной жидкости. Терпкий аромат настойки дотянулся до моих ноздрей.

Звук глотка. Обжигающая жидкость пробежала по пищеводу и упала в желудок, наполнив его теплом.

Как хорошо, что у нас, у людей из мира Земли, почти такой же метаболизм, как у сайхетов, и алкоголь действует на нас аналогичным образом. Просто замечательно!

Или плохо? Может быть и плохо. Я снова улыбнулся. Всё в этом мире относительно. Вечная теория относительности выражена в теореме полупустого стакана. Или наполовину полного. Вот так вот!

Энсут более всего напоминал по крепости и вкусу старый добрый абсент, хотя, конечно же, имел свои отличительные нотки и особенности, описать которые известными терминами было затруднительно.

А водки у сайхетов не было. И когда я им как-то попытался объяснить, что это такое и из чего состоит, они выразили явное недоумение, как вообще можно такое пить? Мол, в чём смысл, если в ней никакого вкуса? Не поняли они, в общем, тяги русской души к простоте. Не знают они, что такое кусок свежего ржаного хлеба с копчёным салом, да стопка ледяной водки.

Как только мои мозги приходили в какое-то подобие порядка, и я мог воспринимать относительно громкие звуки, я вновь, как и вчера, брал в руки ситар и начинал играть.

Пальцы устало бегали по струнам, но всё-таки выдавали мелодию... Какую-то новую, которую я раньше никогда не слышал и никак не мог помнить. Что-то родилось само собой.

И эта музыка возвращала меня к ней. В её объятия. Я ощущал бархат её кожи, аромат её волос, прикосновение её губ.

И мне становилось хорошо. Ненадолго, но хорошо. Горький груз на какое-то время спадал с моей души, и я мог забыться, снова ощутить себя счастливым, а потом...

А потом мне снова хотелось проклясть и это мир, и свой, и вообще все миры, которые когда-либо существовали и будут существовать! Ибо ни в одном из них я не смог бы найти её! Ту, которую полюбил так, как никогда не любил! Да что там! Я ведь до этого даже толком не знал, что такое любовь!

Но как только узнал, потерял её.

И я снова наливал себе в бокал настойку энсут. И всё повторялось снова. Снова и снова. Снова и снова. Признаться, я несколько потерял счёт времени. Сколько я уже нахожусь в этом помещении? Сколько мы уже скрываемся от нимейских ищеек и отрядов дайхетов, которым была поставлена задача, как минимум, найти моё тело, а как максимум, притащить меня живьём и поставить пред ясные очи Даута.

Кое-как нам удалось выбраться из Нечтана, хотя все основные выходы из города были перекрыты патрулями дайхетов, которыми зачастую командовали нимейские офицеры. Пробираясь переулками и тайными переходами, мы с Айной несколько раз становились свидетелями того, как они расстреливали солдат сайхетов, которых смогли захватить и обезоружить. Прямо на улице, прямо на глазах гражданских, которые и сами зачастую становились жертвами расправ, особенно если были из сайхетов.

Поначалу я пытался понять, что с ними произошло. Почему дайхеты внезапно так изменились и будучи родственным сайхетам народом решили поднять против них руку. Ведь у них же всё было! По крайней мере, это то, что я знал из их истории. Я, конечно же, помнил, что мне по этому поводу говорил Даут, но в голове это всё равно укладывалось плохо. Я понял бы, если бы это были дайхедды, но эти-то как раз в расправах замечены, на удивление, не были. А потом я перестал об этом думать. Это было бесполезной тратой умственной энергии. Да и не до того было. Надо было уходить, скрываясь и постоянно рискуя быть схваченными.

И ведь вознаграждение за меня живого в разы превышает цену моего бездыханного тела. Однако, не думаю, что какие-нибудь кочевники, до которых дошёл приказ о поимке беглеца, будут сильно заморачиваться над тем, чтобы схватить меня живым. Или целым. В конце концов, там не было сказано, что я должен быть в сознании или с руками и ногами. Подозреваю, что Даута более всего интересует моя голова. Глаза и голова. Уж он-то попытается её вскрыть так, чтобы выпытать все секреты, которые в ней могут храниться.

Ибо я, как ни как, могу видеть чужаков невооружённым взглядом, чего по какой-то причине, местным совсем не дано. Видать, что-то генетическое. Даром, что их группа крови отличатся от всех, известных на Земле. Стоит однако отметить, что далеко не всем землянам удаётся научиться видеть чужаков невооружённым взглядом. Этому приходится учиться, долго и упорно. Или использовать специальные фильтры, глядя через которые можно было распознать пришельцев. Прямо как в том фильме с солнцезащитными очками, чёрт, как его там? Чужие среди нас, кажется.

Проблема в том, что все фильтры, которые сайхетам достались от землян, то есть от советской армии, части которой здесь тайно стояли в восьмидесятых годах прошлого века, были утеряны. И подозреваю, что Даут и те, кто за ним стоит, попытались играть свою игру с чужаками, или как их называл мой отец, странники. Не захотел он подчиняться их воле, хочет иметь козыри против существ, которые умеют наводить морок на окружающих и притворяться любым человеком и управлять их сознанием. А то, что они так умеют, я видел своими глазами. Взять хотя бы кровавый штурм крепости, на который пошли дайхедды, лишь бы захватить меня.

Пальцы продолжали щипать струны, но, кажется, на какую-то гармоничную мелодию издаваемые ими звуки уже мало походили. Просто звуки. Просто волны, раздражающие окружающее пространство.

Кто-то вошёл внутрь. Мне бы приготовиться, отложить ситар и взять в руки меч, однажды подаренный мне Айюнар, но руки меня не сильно-то и слушались. Ну и чёрт с ними. И с руками, и с теми, кто вошёл в моё укрытие.

- Вадим, - на край моего ложа присела Айна. Её тёплая рука легла на мою руку. - Я связалась с Сетом. Он и его брат выжили. Сехнет не смогла их забрать, - она совершила знамение.

Ну да, бутылка энсута, обнаруженная мной в нашем временном укрытии зря попалась мне на глаза. А потом оказалось, что здесь их не одна штука, так как мы прятались в одном из полуподпольных складов, которые когда-то принадлежали Айюнар. Вот только сейчас, когда её не стало, созданная ей империя стала распадаться как государство, созданное Александром Великим. Нет правителя – нет империи. И нам приходилось постоянно рисковать, в любой момент, ожидая, что те, кто когда-то клялся ей в верности, решит нас по доброте душевной и за потенциальные плюшки от нового режима выдать нас представителям этого самого режима.

Ну да, нам даже пришлось парочку таких грохнуть с применением холодного оружия, как только заподозрили их в нелояльности. До сих пор помню, как один из них вихлялся, будучи схваченным мной за горло, в то время как Айна вспарывала ему живот.

И вот Айна вернулась после очередной вылазки, на которую ходит, рискуя быть схваченной в комендантский час.

Как бы я хотел, чтобы это была не Айна, а Айюнар! Чтобы это она выжила, а братья, которых она отрядила быть моими телохранителями - погибли. Да плевать на всех! На братьев, на Айну, на Сутера! Лишь бы сейчас здесь и сейчас вместе со мной в одной комнате находилась Айюнар!

А что если мне всё это сниться? И всё, что случилось со мной до этого момента - просто жуткий кошмар, который развеется, стоит мне проснуться?! Смешно? Но такая мысль периодически меня посещает. Вот только кошмар или бред не может быть настолько логичен. И что нужно сделать, чтобы разорвать оковы Морфея, я не знал. Если это был сон, то он не хотел терять надо мной свою власть. И единственное, что приходило на ум в таких обстоятельствах - всё это реальность. Кривая, косая, но реальность.

И тогда я снова брался за настойку энсута. Мне такая реальность не нравилась. Я устал в ней жить. Но воли, чтобы прекратить её существование, я не имел. До сих пор не имел.

- Вадим, прошу тебя... - Айна повторяла это не в первый раз, глядя на то, как я тянусь к сосуду с настойкой. – Не стоит больше пить энсут. Это путь в никуда. Ради её памяти, прошу тебя…

Я лишь пожимал плечами. Наверное, она могла бы заставить меня прекратить, разбить все бутылки, опустошить все кувшины. Но она этого не делала. Должно быть, ещё верила в то, что где-то там, в глубине моего сознания сохранилось что-то человеческое.

Она покачала головой и тяжело вздохнула.

- Сет сообщил мне, - она пыталась подобрать слова, чтобы хоть как-то воздействовать на меня, - он сказал, что они нашли ребёнка.

Что-то полыхнуло у меня в голове. Я невразумительно промычал что-то невразумительное в ответ, язык отказывался подчиняться моему затуманенному разуму, но Айна зацепилась даже за это проявление мозговой активности.

- Они нашли ребёнка Айюнар, - повторила она, и эти слова словно раскалёнными глазами прожгли моё затуманенное энсутом сознание, но я всё ещё слабо владел даже собственным языком. Я напрягся и постарался выдать максимально разборчиво:

- Чьего ребёнка?

- Сын, - сказал Айна, наклоняясь ко мне, невзирая на жуткий перегар, исходивший от меня, - у Айюнар был сын, Вадим. Она скрывала его, наняв охрану. Он сейчас в столице, но его должны оттуда вывезти нам навстречу.

Я поднял голову и посмотрел на Айну, пытаясь сфокусироваться на её лице и попутно осмысливая новую информацию, что с трудом пробивалась через молекулы энсута, захватившего мои нейроны.

И действительно, странно было бы думать, что Айюнар к моменту нашей встречи не обзавелась хотя бы одним ребёнком. Но она же мне ничего о нём не говорила! С другой стороны, учитывая её происхождение и прочие обстоятельства её жизни в этом не было ничего удивительного. Если ей пришлось скрывать обстоятельства своего появления на свет, то неудивительно, что она хотела оградить от возможных негативных последствий и своего ребёнка. Не удивлюсь, что он даже не знает, что Айюнар его мать и кем она была на самом деле. Меньше знаешь – крепче спишь, золотое правило, когда всегда работало, всегда и везде.

Я повернулся на топчане, и взгляд мой изрядно повело, вызвав жуткое головокружение и приступ тошноты. Энсут вызывал то ещё похмелье.

- Отец - Сетхар? - только и смог спросить я, вспоминая, что тот был от неё вообще-то без ума и отдал жизнь, спасая её.

Айна покачала головой.

- Нет, но какое это имеет значение?

- Он её любил, - напомнил я. – Было бы логично, если…

- И ты её любил... любишь, - поправила сама себя Айна. - Нет, этот ребёнок был зачат ещё до встречи с Сетхаром. Ещё до того, как я познакомилась с Айюнар.

- И что ты предлагаешь? – я невольно икнул и еле сдержал очередной приступ тошноты.

- Я предлагаю, - она взяла меня за плечи и пристально посмотрела мне в глаза, буквально пробуравив меня своим необычными желтоватыми глазами - отомстить им всем, Вадим. Спасти сына твоей любимой женщины, в котором течёт пускай и не твоя, но кровь твоего народа, и отомстить им всем! Отомстить так, чтобы они взвыли от ужаса и страха! Чтобы они валялись у наших ног и молили всех богов, которых только вспомнят, чтобы те пощадили их. А боги будут молчать! Потому что богами для них – будем мы!

И снова что-то вспыхнуло внутри меня. Что-то, что заставило меня найти предложение Айны довольно заманчивым.

Глава 2

Если вы думаете, что я вот так взял и сорвался с места, гонимый жаждой мести и поиском совершенно мне незнакомого ребёнка, то вы сильно и сильно ошибаетесь.

Начнём с того, что энсут не та вещь, которую можно просто так взять и выбросить из головы. Похоже, что кроме классического крепкого алкоголя он содержит в себе ещё некие психоактивные вещества, которые и заставляют быть с его употреблением крайне осторожным. Недаром в некоторых землях на его производство и торговлю наложен строгий запрет.

Буду честен, я пил ещё несколько дней, пока Айна уговаривала, а то и угрожала приютившим нас бандитам. Меня она уговаривать бросила, предоставив мне самому решать свою судьбу.

Уж не знаю, какие она нашла аргументы, но от нас всё-таки отлипли и даже сообщали обо всех проходящих поблизости дайхетских патрулях. Видать, Айна знала, чем их можно побольнее прижать, что те опасались просто так взять и сдать нас новым властям. Недаром ближе неё из числа слуг у Айюнар никого не было.

Что интересно, как она мне потом сообщила, почти в каждом отряде дайхетов был офицер от нимейцев, который зачастую не просто наблюдал, а непосредственно отдавал приказы. Получается, что союзники по госперевороту не доверяли друг другу. Ещё бы! Где находится Нимей-Шаут, а где Сайхет-Дейтем! Перебросить значительные силы на юг нимейцы либо не хотели, либо не могли, ограничиваясь отдельными офицерами и малочисленными отрядами особого назначения, которые, впрочем, тоже предназначались больше для контроля над дайхетами, чем для участи в крупных боестолкновениях с соединениями сайхетов и их союзниками.

Вот такие пироги, как говорил один киногерой. В нашем случае союзнички. Власть захватить захватили, но друг за другом смотрят глаз да глаз, чтоб кто чего не лишнего не натворил. Или не отжал.

Что же касается меня, то я сутки отмучавшись жутким похмельем, наконец, вышел ночью на свежий воздух и впервые за много дней посмотрел на ночное небо. И понял, до какого зловонного состояния я довёл себя и подвал, в котором обитал всё последнее время. Контраст меду спёртым воздухом подвала и легким ночным ветром был разителен настолько, что у меня закружилась голова. Хотя да, это могли быть последствия алкогольной интоксикации, тут спорить не буду.

И, тем не менее, я оглядел окрестности – несколько приземистых строений где-то в пустыне, рядом небольшой оазис, обрамлённый метёлками здешних пальм, каменистая почва под ногами, - задрал голову и посмотрел в небо.

На небе среди звёзд сиял Цветок Ночи, и меня вновь затрясло и захотелось нажраться до беспамятства, чтобы забыть и больше никогда не вспоминать. У меня не было настоящих отношений на Земле, а когда они появились в другом мире, который даже неизвестно где находится, то моя любовь оборвалась самым трагичным образом, когда Айюнар погибла на моих глазах.

И я понимал, что то, что я не видел её тела, по большому счёту ничего не меняет, это лишь жалкие попытки сознания удержаться на плаву и сохранить хоть какой-то смысл для моего существования.

Её больше нет. Никто не выживет, упав с такой высоты. Тем более, получив несколько пуль в сердце. Жилета на ней не было, это я знаю достоверно. Но безжалостная логика состоит в том, что даже будь она облачена в бронежилет, никто не может выжить, упав с такой высоты. А тело… Тело могли найти и утащить пособники Даута, нимейского наёмника, который много лет назад смог каким-то невероятным образом втереться в доверие к Айюнар.

Да там, и без него неразбериха была полнейшая, так что нет, Айюнар мертва. А я жив. И надо прекращать это падение в бездну, которую, признаю, я сам перед собой и разверз.

Я попытался взять себя в руки и стряхнуть проклятую петлю энсута, которая с удовольствием затягивалась на моей шее, одурманивая меня с каждым днём всё сильнее и сильнее.

Айюнар, Айюнар… как же так? Однако, готов поклясться, что ты не хотела бы видеть меня таким. Так стоит ли разочаровывать хотя бы тот образ, что остался от тебя в моей памяти? Надо как-то побороть жалость к себе, переработав её в ненависть к врагам. Ведь если ты будешь ничего не делать, то враги в итоге будут каждую ночь ложиться спать, как ни в чём ни бывало, не боясь того, что они могут не проснуться.

Похоже, что я начал рассуждать как местный. Докатился, подумал я и шмыгнул носом. Интересно, как там Даут. Ищет меня? Наверняка ищет, этот хитрый жук не успокоится, пока не удостовериться, что я мёртв, или пока я не попаду к нему в руки.

Вопрос в том, что он решит делать со мной, во втором случае: отдать меня странникам (понять бы ещё зачем), или наоборот использовать против них? Это если я соглашусь. А если нет? А если нет, то может отдать меня на опыты, чтобы понять, почему я могу их видеть, а местные нет. И не факт, что после всех опытов я останусь жив, или в своём уме.

Я огляделся. Вокруг в этот никого не было. Только где-то за домами пыхтели тягловые животные. Неужели нам на них предстоит двигаться дальше?

Ладно, хватит торчать у всех на виду, пускай в поле зрения никого и не заметно. Если уж у стен бывают уши, то почему бы не быть и глазам. Как минимум у соглядатаев тех, кто предоставил нам это убежище. Да и не хочется подставлять Айну, которая напомнила мне, что выходить опасно, но, видимо, узрев, что я продолжил пить энсут, лишь устало покачала головой, когда я её оттолкнул.

Спустившись по ступенькам в подземелье (в нос опять ударили алкогольные испарения и запах немытого тела, понятное дело, моего), я вернулся в комнату, а вернее подпольный склад, где прятался всё это время.

Айну я застал стоящей на коленях, положив на них руки. Она смотрела в стену, прикрыв веки, и что-то ритмично повторяла. Я же подошёл к медному тазу и кувшину, что стояли на столе в другом конце помещения, и умылся холодной водой, растерев себе лицо и шею.

- Зачем ты это делаешь? – спросил я, вытираясь полотенцем.

Айна резко замолчала и посмотрела на меня через плечо.

- Что именно?

- Это – повторил я, - молишься. Ты разве не знаешь, что бога нет?

- Мне так легче. Немного, но легче, - спокойно ответила она.

- Все боги - выдумки. Тебе ли не знать, - я бухнулся на топчан, и рука сама собой потянулась к бутылке.

Нет, не сегодня. Я взял кувшин с обычной водой и сделал несколько жадных глотков. Надо же, у воды тоже есть вкус!

Айна легко и грациозно поднялась на ноги, подошла к столу и тоже налила себе воды.

- Если обычный стакан воды облегчает страдания больного, стоит ли его не подавать только потому, что это просто вода? – спросила она, глядя на воду.

- Вот только не грузи меня цитатами из соцсетей!

- Не понимаю, о чём ты.

- А, ну да.

Как я мог забыть, что этот мир полон контрастов, где гужевые повозки соседствуют с вездеходами на солнечных батареях. И нет, социальных сетей здесь не было. А я как-то пытался объяснить Айюнар, что это такое и как они влияют на жизнь общества. Она тогда кивала, соглашаясь, но потом высказалась в том духе, почему мы позволяем использовать их во зло.

- Но я поняла твой сарказм, - улыбнулась Айна. – Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

Она явно уходила от разговора на религиозную тему. И это при том, что ранее я не замечал её за молитвой или иным отправлением культа. Правда, я не так чтобы часто с ней и контактировал, пока была жива Айюнар. Та вечно отдавала ей какие-то особо важные задания, получив которые, Айна тут же пропадала из поля зрения. Так что, чем она жила в обычной жизни, я не имел ни малейшего представления. А в памяти, как назло, всплыл тот танец, который она исполнила в крепости у Сетхара.

- Могло быть лучше, - сообщил я и размялся, пытаясь отогнать последнее воспоминание. – Но думаю, скоро приду в себя окончательно.

- Странно выражение – приду в себя, - сказала она, присев рядом на топчан, но при этом соблюдая дистанцию. – Как будто ты куда-то выходил из своего тела. И потом, разве твоё тело, это не ты сам?

- Такой язык, - я пожал плечами. – Кто-то когда-то придумал, и понеслось. Просто оборот речи. Наверное, связано с концепцией души.

- Наверное, - согласилась она и заметно посерьёзнела. – Наши временные союзники нервничают, Вадим. Они хотят, чтобы мы ушли, как можно скорее. Не уверена, что у меня хватит аргументов или денег, для того, чтобы они не сдали нас следующему патрулю или тем же дайхеддам.

Это уж точно, гостеприимством злоупотреблять нельзя. У любого, даже самого добродушного хозяина рано или поздно заканчивается терпение, особенно, когда это касается таких специфических хозяев, как наши. С этими-то уж точно лучше не шутить и испытывать их на прочность.

- До утра терпит? – спросил я, надеясь всё-таки поспать ещё несколько часов, так как голова ещё гудела от последствий чрезмерного употребления алкоголя.

- Терпит, - кивнула Айна. – Уходить будем завтра в ночь. Нам выдадут трёх хашумов, на которых мы и отправимся на север. – Попытаемся сойти за отбившихся кочевников.

- Хашумы? Это ещё что за твари? Неужели нет пары дертейев? И почему трёх?

Айна улыбнулась, понимая, как много я ещё не знаю о жизни в её мире.

- Дертейи не будут служить случайному хозяину. Их обучают с детства. Это не ваши лошади, хотя, как я читала, и они могут отказаться подчиняться незнакомцу. Хашумы более просты в дрессировке, их главное – кормить вовремя, и пьют они редко.

- Но много, - добавил я.

- Это верно, - согласилась Айна, - но всё равно меньше, чем уатэйи.

- Это хорошо, а то с последними мы не факт, что управились бы.

- Главное, что хашумы просты в обращении и выносливы.

- Я так понимаю, это они там бурчат под навесом.

Айна кивнула, подтверждая мою догадку.

- А почему три, - напомнила он мой вопрос, - потому что он понесёт воду и припасы. Так мы больше будем похожи на кочевников. Утром нам дадут соответствующую одежду. И тебе надо постараться не показывать своё лицо. Всё-таки ты гораздо светлее нас, даже после того, как загорел. Ну и черты лица другие.

Я вспомнил. Как какая-то старуха назвала меня «белым дьяволом» и произнесла ещё какие-то проклятия или заклинания в мою сторону. Тогда я ещё мог ходить, не скрывая своего лица.

- Ну, кочевниками, это понятно, а кто мы по легенде приходимся друг другу? Муж и жена?

Готов поклясться, я заметил, как Айна покраснела. Похоже, она сама это почувствовала и тут же отвела глаза. Но тут же взяла себя в руки и вновь посмотрела мне прямо в глаза.

- Хорошая легенда, - согласилась она, улыбнувшись. – Хотя поначалу я думала представлять тебя как умственно отсталого брата, который даже не умеет говорить.

У меня даже брови полезли вверх, ведь она сказала это настолько серьёзно, что я ей даже сначала поверил.

- Но муж и жена лучше, - продолжала она. – Но всё равно тебе надо меньше говорить. Твоё произношение идеальное, но это что касается сайхетского. Сам понимаешь, сейчас не самое удачное время открыто на нём говорить.

- Здесь, пожалуй, соглашусь.

- А ещё какие-нибудь языки в тебя закачали? – внезапно поинтересовалась Айна.

Я когда услышал от неё это, даже слегка опешил. То есть она осознавала, что моё знание языка сайхетов – искусственное. Ох и не проста же ты, Айна, ох, не проста!

- Язык дайхетов я понимаю, могу в целом говорить, но за чистокровного дайхета по говору не вытяну. Всплывают ещё какие-то обрывки языков, но мне не приходилось их слышать раньше. Может, я и знаю что-то, но не понимаю, как вытащить это из памяти.

Она пожевала нижнюю губу.

- Попробуем тогда научить тебя говорить по-сайхетски с акцентом. Потом решу, за представителя какого племени тебя можно будет выдать. В любом случае, при виде других кочевников или дайхетов тебе лучше молчать.

Я потёр виски, пытаясь вызвать воспоминания о языках, но, кажется, все мои способности и навыки упрямо проявлялись тогда, когда сами этого хотели. По крайней мере, какой-то особой закономерности я не заметил, кроме того, всему предшествовал некий триггер. А в роли триггера могло оказаться всё что угодно, от звука до предмета.

Мой взгляд скользнул по столу, на котором помимо воды, фруктов и сладостей лежал острый нож.

И почему-то я сразу представил, как перерезаю им горло Дауту.

- Мне, кажется, я понимаю нимейский, - сказал я.

Ведь я действительно понимал, что говорят нимейские офицеры, когда мы пробирались из города. Или мне так только казалось?

- Попробуй что-нибудь сказать, - попросила Айна.

Я открыл было рот, но слова сами собой, как я ожидал, из него не прозвучали. Я растеряно посмотрел на свою спутницу.

- Пускай так, - тем не менее, подбодрила меня Айна, - должно быть, ещё просто не время. Теперь тебе надо отдохнуть, чтобы завтра мы могли убраться отсюда, как только всё будет готово.

- Пойдём на север, - сказал я зачем-то, констатируя будущий факт.

- На север, - подтвердила Айна и касанием руки заставила светящийся шар на подставке умерить свою яркость в два раза.

Я растянулся на топчане и прикрыл глаза.

- А ты куда? – спросил я, заметив уходящую Айну.

- Надо подготовить хашумов и убедиться, что наши хозяева не предадут нас раньше времени.

Если честно, я испытал определённый стыд, когда узнал, что она вместо меня будет заниматься подготовкой животных, а потом понял, что скорее всего, делать это она будет всё равно не своими руками, которые никогда не знали тяжёлого труда, и провалился в глубокий сон.

Вот только нормальным сном это состояние назвать было трудно. Не потому что я не мог уснуть, а потому, что я будто провалился в глубокую тёмную яму и падал в неё и падал без конца. В обычных кошмарах ты просыпаешься в момент падения, но здесь я всё никак не мог достичь дна. Более того, меня всё время кто-то звал по имени и хватал за руки, будто пытаясь подхватить меня. А я ничего не мог поделать, меня словно парализовало, и я лишь дергался в бесконечном падении.

Голос становился всё громче, невидимые пальцы цеплялись всё больнее. В какой-то момент, я всё-таки смог повернуть голову и…

Я резко открыл глаза и понял, что уже утро, а то и поздний день. Сердце бешено колотилось, но тут же стало снижать ритм, приводя его в ному. Не хило меня так вырубило. Организм явно хотел восстановиться после всех тех алкогольных загонов, что я ему устроил на почве депрессии.

Я принял вертикальное положение и сел на топчане. Вспомнил, где я и кто я. В голове всё ещё звучал голос, который теперь казался далёким эхом.

Как бы то ни было, когда я проснулся, я понял, что чувствую себя намного лучше. Шар, который заменял здесь лампочку, освещал наш подвал ровным дневным светом. В дальнем углу помещения я заметил сидящую на старом раскладном стуле Айну. Воспалёнными уставшими глазами она смотрела на меня.

- Ты проснулся, - сообщила Айна. Не спрашивала, а именно утверждала. При этом мне показалось, что в её голосе звучат нотки облегчения. Обеспокоенности и облегчения. По-моему, она была даже напугана.

- Что-то случилось? – спросил я, невольно оглядываясь в поисках своего оружия. Последнее оказалось на месте. Тут уже выдохнул я. Значит нас не застали врасплох, пока я дрых.

- Ты много говорил во сне, - сообщила Айна, – кричал, я хотела тебя разбудить, но ты схватил меня и так на меня посмотрел…

- Я же спал, - не понял я.

- Да ты спал, но твои глаза в тот момент были открыты.

Что-то новенькое. Такого раньше со мной точно не случалось. По крайней мере, никто из моих знакомых не говорил мне, что замечал за мной признаки сомнамбулизма. Что может вызвать такое состояние, оставалось только гадать. Если честно, то симптом так себе. Не исключено, учитывая всё случившееся со мной и вываливающиеся из подсознания знания, что мой мозг плохо справляется с обработкой огромного массив информации. Хотя могут быть и другие факторы.

- И ты не спала всю ночь?

- Не важно, - отмахнулась она, растирая глаза. – Ещё успею выспаться. Надо поесть и собираться. Заодно обсудим наш план.

Я направился к тазику и кувшину с холодной водой. Стянув через голову длиннополую рубаху, я стал обливать себя водой, стараясь не замочить штаны, с другой стороны снаружи, если что, они высохнут очень быстро.

Вода утекала в отверстие на полу, заделанное решёткой. Да уж, это был не номер люкс и даже не гостевой дом. А ещё надо было решить самые, что ни на есть естественные потребности, но они пока потерпят.

- У нас есть план? – спросил я, закончив умываться, холодная вода помогла мне окончательно согнать остатки сна.

- Полей мне, - попросила Айна, направившись в мою сторону и на ходу скинув расшитую сорочку, оставшись, как и я в одних светло-коричневых станах и сапогах на шнуровке.

Рефлекторно попытавшись отвернуться, я понял, что иначе я просто буду лить не туда, куда надо и заставил себя смотреть на её тело. Впрочем, чего это я? Я же уже видел её обнажённой в крепости Сетхара.

Айна наклонилась над тазом, и я стал лить ей воду на плечи и шею, а она растирала её по телу, предварительно закрутив чёрные волосы, раскрашенные светлыми полосками по местной моде, в тугой хвост и откинув их в сторону.

Она в очередной раз фыркнула, как самый обычный человек, плеснув себе на лицо холодной водой, и выпрямилась, посмотрев мне в глаза.

- Всегда должен быть план, - сказала она.

И в этом она была абсолютно права.

Глава 3

- Так куда они направились?

Ашраб-ан-Даут прохаживался, глядя поверх голов, вдоль стоящих на коленях и связанными за спиной руками мужчин, хозяев нескольких домов, что стояли вблизи небольшого оазиса. Позади них в полном вооружении возвышались дайхеты, некогда входившие в гвардию сайхетов, а сейчас, предав присягу, восстали против законных властей.

- Куда они ушли? – с расстановкой слов повторил свой вопрос Даут.

Облачённый в тёмный нимейский мундир офицера, он стоял напротив них, сложив руки за спиной и глядя на пальмы оазиса. Он был спокоен. Он хотел, чтобы все думали, что он абсолютно спокоен.

- Неужели так сложно сказать, в каком, направлении они отправились? – он снова сделал несколько шагов вдоль ряда пленников, потом вернулся на прежнее место. – Подумайте хорошо, есть ли смысл вам молчать? А? Вы же, чтоб вас, обычные бандиты! Неужели эта информация стоит вашей жизни? И жизней ваших родных?

Один из пленников, тот, что был крайним слева, хрипло засмеялся и тут же закашлялся, харкнув сгустком крови на песок, жидкость тут же впиталась в него. Его лицо было сплошным синяком, лишь один опухший глаз кое-как мог видеть происходящее вокруг.

- Что тебя так развеселило? – Даут подошёл к смеявшемуся и встал прямо перед ним.

- А если бы тебе сказали, куда они ушли, ты бы оставил нас в живых? – спросил пленник, щуря уцелевший глаз от яркого солнца. – Только если по чести?

- По чести? – Даут присел перед ним на корточки. - И ты, чёртов контрабандист, Сехнет тебя разорви, спрашиваешь меня, нимейского офицера, о чести? – Даут тихо засмеялся, покачав головой. – Да ты, отрыжка джузема, должен благодарить меня лишь за то, что я с тобой разговариваю!

При этих словах один из дайхетских гвардейцев откровенно скривился и скосил глаза на соседа, тот ответил ему взаимностью. Благо Даут этого не видел, иначе последствия могли быть самыми плачевными.

Нимеец потёр подбородок, выпрямился и задумчиво посмотрел в небо.

- Убейте всех, - ровным голосом приказал он и, сделав ударение на последнем слове, повторил. - Всех.

Под всеми Даут имел в виду не только стоящих на коленях пленников, но также остальных жителей оазиса, которых согнали в один из домов и ждали, чем закончится допрос пленников.

По одному выстрелу в затылок для пленников и солдаты отправились выполнять оставшуюся часть приказа.

***

Как назло мне очень сильно хотелось спать, но нам надо было выдвигаться.

Когда я всё же очнулся, я помог Айне с подготовкой хашумов, которые в этом мире занимали примерную нишу земных мулов, только ноги у них были приспособлены для ходьбы по песку и камням, да морда мало напоминала лошадиную. Коренастые, лохматые с вечно недовольным выражением той самой морды.

Как и говорила Айна, один из них был полностью навьючен мешками и тюками по самое не хочу, не знаю, как он вообще мог всё это вынести, но он, тем не менее, стоял и только глядел на нас взглядом полным усталого презрения. Впрочем, остальные были нагружены лишь немногим меньше, учитывая, что кроме груза они должны будут тащить ещё и на себе нас.

Я похлопал грузового хашума по шее, пытаясь его приободрить перед долгой дорогой, но в ответ получил всё тот же недовольный взгляд, сопровождаемый фырканьем. Мол, твоя попытка тимбилдинга никуда не годится, мы все знаем, кто кого повезёт на своём горбу, поэтому давай ьез фамильярности.

- Почему на север? – спросил я Айну, которая проверяла, как закреплены тюки и подпруги на хашумах. - Может, сломаем логику дайхетам и пойдём на запад, восток или на юг? Не думаю, что они будут искать нас на юге.

- Я думала об этом, - ответила она. – Но при всех прочих равных, куда мы выйдем? К горам и городу твоего народа? Ведь ты это имеешь в виду, кгда говоришь о пути на юг. Я понимаю, что ты хочешь пойти туда, но там нам никто не поможет. Я знаю, что ты хочешь вернуться в свой мир, но, - она вздохнула и посмотрела на меня, - сможешь ли ты?

- Не знаю,- признался я. – В прошлый раз у меня не получилось.

- И ты решил пойти в пустыню, чтобы иметь хоть какой-то шанс выжить.

- Да там, скорее, от отчаяния, - пробурчал я.

- Но мы тебя подобрали. И спасли. Так что твой выбор оказался верным.

- Но Айюнар погибла, решив подобрать меня.

- Этого никто не мог предвидеть, Вадим, - вздохнула Айна. – Как бы то ни было, но разве ты узнал что-то новое, чтобы перейти Границу?

Я отрицательно помотал головой. И действительно: ну придём мы к переходу, ну пройду я тем же путём и что? Выйду опять со стороны пустыни? А что произойдёт с Айной? Бросить её там? А если она тоже решит пройти тоннелем? Я вспомнил то, что произошло с подозреваемым в покушении на меня, когда меня пытались отравить в лагере Айюнар. Он тоже пытался уйти от преследования через переход, но его разорвало на части.

- Вот видишь. А на севере – сайхеты. Там наверняка сохранились территории, контролируемые прежними властями или хотя бы её остатками. Не думаю, что нимейцам и дайхетам удалось уничтожить всё высшее командование. Одно дело одержать победу, другое – удержать её. Я думаю, у дайхетов с нимейцами с этим точно будут проблемы.

Кто бы мог подумать, что Айна сейчас сама того не зная фактически процитировала одного из полководцев Ганнибала. С другой стороны, Сайхет-Дейтем слишком большой и взять его полностью под контроль наверняка не удастся, а удар по верхушке руководства, скорее всего, лишь даст возможность дайхетам установить свой режим на местах.

- В конце концов, должны быть хоть какие-то отряды, оказывающие сопротивление, а там наверняка есть те, кто лично знал Сутера. Они нам помогут.

С последним утверждением я бы поспорил, но не стал высказывать свои сомнения относительно того, насколько даже те, кто лично знал Сутера, будут помогать иномирцу, из-за которого, возможно тут всё и закрутилось.

- Простая логика вероятности, - признал я.

- Да, - Айна взяла меня за руку. – Там у нас будет больше пространства для манёвра, можно хоть как-то надеяться на старые связи. Хоть какие-то. На юге у нас ничего, кроме призрачной надежды перейти Границу.

- Да чтоб вас! – произнёс я по-русски, а по-сайхетски продолжил – Хорошо, так и быть, идём на север.

Наконец, мы забрались в сёдла, оказавшиеся на удивление удобными, хотя до этого количество раз, когда мне приходилось ездить верхом, можно сосчитать на пальцах одной руки, и отправились в путь.

Провожать нас никто не вышел.

Когда селение и оазис пропали за дюнами из вида, Айна остановила своего хашума, остальные тоже встали, издав недовольное урчание.

- Что-то случилось? – насторожился я.

- Пока нет, но надо принять некоторые меры для маскировки.

Не зная чем помочь, и не получив указаний, я так и сидел в седле, наблюдая за действиями Айны.

Она же тем временем, сняла часть тюков с третьего хашума, освободив на нём седло. После чего вытащила из мешка сплетённые в подобие некоего каркаса сухие ветви. Типа нашего ивняка, из которого плетут корзины, но здесь плетение было гораздо менее плотным. Да уж, находясь в алкогольном угаре и занимаясь самобичеванием, я, похоже, многое пропустил.

- Зачем это? – наконец, поинтересовался я.

Она хитро посмотрела на меня, напомнив мне прежнюю Айну.

- Сейчас увидишь, - сообщила она, продолжая ловко что-то плести и связывать, подкладывая тюки, сумки, сапоги. Сапоги?

Вскоре на третьем хашуме сидел слегка осунувшийся закутанный в плащ человек, с закрытым платком лицом. Со стороны, да даже вблизи казалось, что в седле сидит уставший от долгой дороги путник. Ну как путник – чучело! Но если этого не знать, то обознаться можно запросто.

- Они ищут двух человек, - отойдя в сторону и осматривая своё творение. - Они знают, что я тоже смогла уйти, а без меня ты, очень быстро попадёшься в ближайшем селении. Или погибнешь в пустыне.

С этим я спорить не стал, я действительно слабо представлял себе жизнь в песках и не считал нужным лишний раз выпендриваться в этом вопросе. А память моя на этот счёт молчала.

- Понял, - я почесал колючую от щетины щёку. - То есть к нам будет меньше внимания, если увидят троих кочевников на упрямых хашумах.

На последнем слове, я схватил и потряс животного за гриву.

- Именно. Пускай и немного, но это увеличит наши шансы остаться незамеченными и пройти мимо патрулей, в поле зрения которых мы попадём.

После того, как Айна поправила на чучеле одежду и убедилась, что оно крепко закреплено в седле, запрыгнула на своего хашума, и мы продолжили свой путь на север.

Мы ехали рядом, третье животное плелось в нескольких метрах за нами, привязанное верёвкой к хашуму Айны. Ехали не спеша, и такая езда меня лично укачивала, периодически заставляя меня засыпать на какие-то минуты, но всё-таки засыпать.

«Как спалось?» - Айюнар гладила меня по щеке.

«Замечательно. Как дома, - я взял ладонь Айюнар в свою и поцеловал.

«И я тебя» - она поцеловала меня.

Я встряхнул головой, прогоняя внезапное сновидение. Как же всё сложно в этом мире! Но стоит быть честным перед собой – в моём-то тоже не легче.

Я потянулся, хрустнув суставами, осмотрелся – ночная пустыня, ничего особенного. Глянул на небо, там уже заканчивала очередной оборот неизвестная звезда, растворяясь в темноте.

Надо было чем-то себя занять, и я решил завести разговор с Айной, вдруг, узнаю что-нибудь полезное об этом мире.

- Хорошо, что у вас нет таких спутников, как у нас, - произнёс я, памятуя пролетевший небесный огонёк. – А ту у нас их полно, спрятаться негде, всё видят сверху.

- Верно, - согласилась Айна, а сама тут же посмотрела вверх. – Мы ведь так и не выяснили, что за звезда мчится по нашему небу. А может так статься, что кто-то и узнал правду, да только молчит о ней. Айюнар рассказывала, что твои люди хотели построить корабль, чтобы лететь туда и узнать эту тайну. Но не успели.

- И что, нет никаких догадок, что это может быть? Просто камень в небе, или искусственный объект?

- Всякое говорят, Вадим. Сказки для детей, легенды для взрослых – где только не встречается Блуждающая звезда.

- Блуждающая звезда?

- Да, одно из её названий. В древности говорили, что это колесница бога. Какого именно уже никто и не помнит, какого-то неизвестного бога. Одни говорят, что он всё время находится в той небесной колеснице, а другие, что он оттуда выпал и колесница несётся по небу сама по себе, лишённая своего возничего.

- Интересно, - отозвался я. – Это легенды сайхетов?

- Не только их.

Вспомнив, что наш план заключался, помимо прочего в том, чтобы встретиться с Сетом и Дейсом, я высказался в том плане, что удивительно, как братьям вообще удалось выжить в той перестрелке и потом ещё выйти на связь.

- Наверное, им, как сайхетам сейчас нелегко приходится? - подытожил я, поддав каблуками по бокам хашума, а то он стал откровенно лениться. Спереди раздалось недовольное урчание.

- Нелегко, - согласилась Айна. - Учитывая, что они работали в охране Айюнар, да ещё под началом Даута, уверена, их тоже ищут по всей пустыне. Только Сет и Дейс не сайхеты.

- А кто же они тогда? – удивился я, хотя и вспомнил, что в охране каравана были не только наёмники-нимейцы, но и представители других народов. Но братьев я всегда твёрдо ассоциировал с сайхетами. Говорили они, по крайней мере, совершено без акцента.

- Они – денийцы, - ответила Айна. - Это небольшой народ, живущий в северо-восточной части Земли сайхетов, за Острым хребтом. Эти горы долгое время являлись естественной преградой, отделяя денийцев от других народов. Связь и торговля шли через узкое ущелье, которое контролировали денийцы. Они построили там целую череду замков с воротами и просто сигнальных башен. Их язык не имеет ничего общего с сайхетским.

- Но они говорили совершенно чисто, - напомнил я.

- Ещё бы! – отозвалась Айна, посмотрев на меня. В свете звёзд и Цветка Ночи её глаза блеснули.

- Интересно, - сказал я.

- Давным-давно совет денийских городов решил, что будет себе дороже связываться с сайхетами, которые медленно, но верно подходили к Острому хребту, подчиняя другие города и племена. Можно было очень долго сдерживать экспансию сайхетов, но в итоге, они всё равно взяли бы ущелье, но при этом сильно бы обозлились на денийцев.

- И что они решили?

- Решили стать их близкими союзниками и друзьями, хоть и отличались от сайхетов не только по языку и лицу, но и по обычаям.

- По лицу? – поразился я. – Что-то я не заметил, чтобы братья как-то отличались от сайхетов, которых я видел.

- Это потому, что ты непривычен к таким различиям. Мы же их замечаем.

- Допустим, - вздохнул я.

- В общем, с тех пор много денийцев служило у сайхетов, многие брали в жёны сайхетских женщин, и наоборот. Денийцы достигли больших высот иерархии сайхетов, а те прекрасно чувствовали себя за Острым хребтом. Многие выходцы из смешанных семей становились видными деятелями у денийцев. Я раньше всё это воспринимала немного по-другому…

- Что именно?

- Дайхеты завидовали денийцам. Я много раз слышала от дайхетов, как они вроде бы в шутку, но плохо отзывались о денийцах, особенно о тех, кто достиг высот в государстве, но не придавала этому большого значения. Сейчас всё выглядит по-другому. Так что братьям вряд ли придётся легче, попади они в руки дайхетов.

Несколько минут мы ехали в тишине, а я обдумывал услышанное.

- Забавно, что более близкие по крови дайхеты устроили кровавое побоище, а далекие и, казалось бы, чужие денийцы выступили на стороне сайхетов, - произнёс я.

- У вас такого никогда не было? – спросила Айна

- Ну, всякое бывало, - признал я, вспомнив события совсем недавней истории.

- Должно быть, наши миры не так уж и различаются, - произнесла Айна.

- Прости за вопрос, если он покажется тебе грубым, - сказал я. - Но ты сама – сайхетка?

Айна молчала чуть дольше, чем я мог рассчитывать, и я решил, что всё-таки нарушил какое-то неписаное правило этикета. Но она внезапно отозвалась:

- Не знаю. Но мне больше некем себя считать, кроме как принадлежащей к народу сайхетов. Когда Айюнар выкупила меня у хозяина борделя, где я… в общем, она спросила, откуда я родом, но хозяин борделя, а по большому счёту, мой хозяин, ответил, что ему всё равно, откуда ему поставляют товар. Главное, чтобы он был качественным.

- А сама ты не помнишь?

- Не помню. Я была совсем ребёнком. Я пыталась вспомнить самое ранее, что со мной происходило… Но мне кажется, я больше придумываю, чем реально что-то вспоминаю. Бывает такое?

- Ложная память. Да, такое бывает, - кивнул я.

- В общем, мне некем себя считать, кроме как сайхетом. И я всем в этой жизни обязана Айюнар.

- Не думала, что твой долг ей погашен? – «ведь она мертва» я не смог произнести вслух.

- Он будет погашен, когда я сама так решу, - очень серьёзно ответила Айна. – И не важно, жива моя госпожа или нет. И кстати, того сутенера в итоге нашли в подворотне с перерезанным горлом.

В её голосе прозвучали непривычные стальные нотки.

Спустя семь-восемь часов, когда звёзды стали тускнеть и на востоке проявилась тонкая красная полоска, мы остановились на перевал, чтобы напоить и накормить животных, а заодно и самим отдохнуть от долгого сидения в седле. Признаюсь, моя пятая точка превратилась в обычную деревянную доску, а внутренняя сторона бёдер жутко ныла. Когда я спрыгнул на песок, я понял, что перемещаюсь довольно забавным образом. Чёрт возьми! Отдохнуть не помешало бы, и размять мышцы тоже.

Спустя час, я кое-как привёл себя в порядок и запрыгнул обратно в седло. Мы снова тронулись в путь, но уже при свете дня.

- Ближе к полудню, когда станет припекать сильнее, сделаем ещё один привал, - сообщила Айна. – Там должны быть скалы, в их тени и отдохнём. Дальше будет легче, особенно, когда выйдем из пустыни.

Вообще-то я уже заметил, что чем дальше на север, тем хоть чуточку, но становилось легче по части жары, да и из песка то тут, то там торчали пускай и сухие, но явно не мёртвые кусты, которые то и дело вызывали гастрономический интерес у наших хашумов.

Новых тем для разговоров я не нашёл, и в какой-то момент, поймал себя на мысли что напеваю себе под нос одну песню за другой, которую только смог вспомнить. В голову лезли исключительно грустные, тягучие песни.

Спустя некоторое время очередь дошла и до «Мне малым-мало спалось».

Айна слушала. Я не видел ей лица, но понимал, что она слушает. А мне было всё равно, пусть слушает.

«Ой, пропадёт он говорил, ой, твоя буйна голова…» Я несколько раз повторил последние слова из куплета и, наконец, замолчал.

- Я поняла только часть слов, - сказала она, - но мне кажется, песня очень грустная, так? О павшем воине. Или о том, кто должен пасть?

- Так, - ответил я. – Главному герою приснился сон, а его командир сказал, что он предвещает ему смерть.

- Расскажешь потом подробнее о контексте?

- Конечно, расскажу, - согласился я, почему бы, в конце концов, и не рассказать. – Если хочешь, так прямо и сейчас расскажу.

- Нет, сейчас не хочу, сейчас у нас проблемы, - отозвалась Айна всё тем же приятным голосом, но я невольно насторожился.

Глава 4

- По правую руку на барханах разведчики дайхетов, - сообщила Айна, продолжая делать вид, как будто ничего не произошло, и мы просто едем по пустыне.

Мне хватило ума не дёрнуть головой в ту сторону, о которой говорила Айна, чтобы не вызвать ещё большего интереса у наблюдателей. Ну, кочевники и кочевники, едут себе и едут, а если один из них начнёт крутить головой, высматривая окрестности, то это лишь ещё больше привлечёт внимание.

Она поправила платок, закрывавший её лицо. Я сделал то же самое.

- Почему ты решила, что это дайхеты? Они далеко, отсюда не видно.

- На машинах здесь навряд ли кто другой может быть.

Скосив глаза, стараясь максимально, не поворачивать голову, я посмотрел туда, где Айна заметила людей. Да, их было четверо, на двух багги. И они точно нас заметили. Наверное, сейчас решали, стоит спускаться к нам и проверять трёх неприметных кочевников, или поехать обратно.

Решили. Направились в нашу сторону по барханам, выбрасывая песок из-под колёс.

«Недолго музыка играла!» - выругался я в уме, а сердце начало бешено стучать, получив дозу адреналина. Надо успокоиться, иначе можно будет легко себя выдать.

И тут же что-то щёлкнуло внутри меня. Что-то холодное и расчётливое. И сердце стало замедлять свой ритм, приходя в норму. Пускай их было вдвое больше, чем нас, но они-то думают, что нас трое. И будем надеяться, что всё обойдётся обычным расспросом.

Мы же, покачиваясь на своих хашумах, продолжали спокойно двигаться вперёд, животные продолжали всё так же недовольно урчать.

Через минуту, один багги, закрутив крутой вираж, остановился метрах в десяти по направлению нашего хода, перегородив нам дорогу. Второй резко затормозил гораздо ближе, и из машин выскочили сразу оба солдата. На рукавах круглый шеврон с перевёрнутым пацификом – символом дайхетов. Айна оказалась права.

Она дёрнула за поводья своего хашума, и тот через пару шагов остановился, остальные тоже прекратили своё неспешное движение, и мы стали ждать.

К нам довольно вальяжной походкой направились двое из ближайшего багги, двое других остались на месте.

Автоматы у приближающихся солдат висели на ремнях, и как я заметил, на предохранителях. И ещё я ощутил знакомый принесённый ветром травянисто-цитрусовый аромат, который я ни с чем теперь не спутаю – энсут. По всему выходило, что дайхеты были не совсем трезвы. Что ж, с дисциплиной у подручных нимейцев явно не клеилось. Видать, не думали, что смогут на кого-то здесь напороться и решили слегка расслабиться.

Главный, если судить по синим ромбам на воротнике-стойке, подошёл к нам и встал напротив морд хашумов, тем самым оказавшись на линии огня для своих подчинённых. Неразумно. Но учитывая, опьянение, вызванное энсутом, - объяснимо.

Он стоял перед нами молча чуть дольше, чем следовало бы, но, в итоге, сформулировал вопрос:

- Куда направляетесь?!

- В оазис Эсуат, уважаемый, кротко ответила Айна на языке сайхетов, но с каким-то неизвестным мне акцентом.

- В Эсуат? – он тяжело вздохнул. И что вы там хотите найти? Или, может быть, хотите там с кем-то встретиться?

- Мы отстали от основной группы, уважаемый, и хотим там встретиться с нашим племенем.

- Почему отстали? – он схватил хашума под уздцы, тот заворчал.

- Мой брат сильно заболел, уважаемый, - сообщила Айна, - и нам пришлось задержаться.

- Брат? – взгляд дайхета метнулся на меня, а потом на чучело. – И что, брат не может сам нам об этом рассказать?

- Прошу меня простить, уважаемый господин, - произнесла Айна, - но мой брат умственно отсталый и может разве что мычать.

Так, легенда, в которой мне отводилась роль мужа Айны, испарилась, даже не начав действовать.

- Так ведь, - обратилась ко мне Айна.

Я издал несколько нечленораздельных звуков, заставив офицера и его подчинённых залиться смехом.

- Прошу нас простить, господин, - обратилась Айна к дайхету, - и позволить нам продолжить путь, иначе моё племя уйдёт из Эсуата и нам вновь придётся его догонять.

Но, похоже, дайхет ещё задал не все вопросы, которые хотел задать.

- Слышали, что случилось в Нечтане?

- Да, уважаемый, слышали. Говорят, много крови пролилось.

- О да! Немало! Немало пролилось сайхетской крови! Крови этих заносчивых ублюдков! И не только в Нечтане, скажу я тебе!

Послышались одобрительные возгласы со стороны дальнего багги и довольно-ехидный смех второго солдата, что подошёл к нам вместе со своим командиром.

Внезапно лицо офицера стало очень серьёзным.

- Видели этих людей? – он достал из полевой сумки планшет и показал нам наши же изображения в нескольких ракурсах, которые Айна очень внимательно рассмотрела.

- Нет, уважаемый, - смиренно ответила Айна, - не видели.

- Спрашивать твоего брата, я так понимаю, бессмысленно, - спросил он и посмотрел на меня, а я попытался максимально безучастно глядеть прямо перед собой. - А твой спутник? Или спутница? Не могу разобрать вас кочевников. Вечно закутаетесь в свои тряпки!

- Это мой дедушка, он очень стар и уже ослеп. Да и слышит с большим трудом. Если честно, он уже ближе к богам, чем к этому миру. Не думаю, что он сможет вам помочь в поисках этих преступников, господин.

Айна незаметно для дайхета дёрнула за верёвку, к которой был привязан за кольцо в носу хашум с чучелом в седле, и животное переступило с ноги на ногу, а заодно качнулось и чучело, будто живой человек.

- Да что вы за семья такая! – воскликнул дайхет, изобразив на лице удивление, смешанное с отвращением. – Ты сама-то случаем не калечная?

Айна смолчала.

- А ну-ка, покажи своё лицо!

Вот уж чего не хватало для полного набора проблем! Пускай он и пьян, но не узнать в кочевнице ближайшую служанку Айюнар он навряд ли сможет.

- Обычаи джурэ предписывают женщинам скрывать свои лица вне племени и в присутствии иноземцев, господин, - невозмутимо, и всё так же изображая покорность, сообщила Айна.

Так, значит мы как бы из некоторого племени джурэ, надо будет запомнить на будущее.

- Ты кого иноземцем назвала, ***?! – взъерепенился солдат, и мне захотелось тут же съездить ему ногой по его морде, учитывая, что использованное им слово было страшным оскорблением среди сайхетов, да и среди кочевников тоже. – Слышал, на джурэ даже дайхедды брезгуют нападать, настолько презирают вас.

- Мне ничего не известно о нападении дайхеддов на мой народ. Джурэ – мирные кочевники, мы хотим жить в мире со всеми.

- А правда, что вы скрываете лица, потому что страшные, как сам Согис? – вдруг выкрикнул солдат из дальнего багги и все остальные дайхеты засмеялись.

- Ага, - встрял тот, что стоял ближе к нам, - это от того, что они женятся на родных братьях и сёстрах! Слушай, а твой недоразвитый братец, случаем, не твой муж?

Снова взрыв смеха.

- Нет, господин, это всего лишь мой брат. И ему не посчастливилось в детстве упасть с уатэйя. Боги не захотели его забирать, но отобрали у него разум, - скромно склонив голову, ответила Айна.

Я тоже сидел, опустив глаза долу. Всё же умственно отсталый брат! Впрочем, у этого была ещё одна важная причина: я не хотел, чтобы дайхеты заметили цвет моих глаз, довольно экзотичный для данных мест, и я помнил слова Айны о том, что местные видят отличия в чертах лиц друг друга, чем я пока не мог похвастаться. Наверное, так мы можем отличить среднего татарина от русского, в то время, как западному европейцу эти различия будут совершенно незаметны.

- Ну, раз твой брат – не твой муж, - офицер, слащаво улыбнувшись, оглянулся на своих товарищей, - то он наверняка не будет против, если ты заплатишь нам за дальнейшей проезд.

- Да, господин, - кивнула Айна, - у нас мало денег, но я готова вам заплатить.

Дайхет устало покачал головой.

- Ты, должно быть, неправильно меня поняла. Мне… нам не нужны твои деньги. Хотя и они не помешают, - он снова ухмыльнулся. - Я говорю о другой плате.

- О какой же, господин? – Айна была сама кротость, лишь хлопала своими густыми ресницами.

Дайхет обошёл хашума и приблизившись к Айне, взял её за руку. Я краем глаза, наблюдал за происходящим.

- Пойдём со мной, милая, - произнёс дайхет, - и ты со своим братом и ммм… дедушкой сможешь отправиться дальше. И даже ещё успеешь нагнать своих людей. Ты же хочешь их нагнать?

- Да, господин, - произнесла Айна, - понимаю.

И она соскочила с хашума. У меня сжалось сердце. Неужели она готова пойти даже на это, лишь бы спасти себя и… меня?! Да нахрен такое спасение! У меня сжались кулаки под плащём, а изо рта вырвалось ругательство. Но поскольку я вовремя себя оборвал, то получилось какое-то нечленораздельное мычание.

- Да не переживай ты так за свою сестру! – рассмеялся офицер. – Тут дел-то на полчаса! А потом она будет в твоём полном распоряжении!

- Успокойся, брат, - сказала Айна, мельком посмотрев на меня. – Всё будет хорошо.

И она сделала шаг, повинуясь руке дайхета.

- Ты бы всё-таки взглянул на её лицо, а ту вдруг там сплошной ужас! – вдруг раздалось от одного из солдат.

- Обычаи джурэ не велят… - робко пыталась напомнить Айна, но рука офицера уже протянулась к её куфии.

- Да успокойся ты! Никто из твоего племени не узнает, что ты открыла своё личико! – одной рукой он перехватил левую руку Айны, а другой сорвал с её лица платок.

Двумя пальцами он стянул платок с лица Айны. Моргнул. Перевёл взгляд на меня.

А в следующий миг тонкий острый клинок вошёл ему под челюсть, пронзив гортань, нёбо, мозг и остановился, уперевшись во внутреннюю стенку черепа. Тонкая струйка крови потекла по правой кисти.

Поскольку он стоял спиной к багги, который перегородил нам путь, то солдаты, сидящие в нём, не видели, что произошло. И это дало нам необходимые секунды.

Второго ближайшего ко мне солдата, который явно не ожидал такого поворота событий, я снял выстрелом от пояса прямо через накидку, и он рухнул, схватившись за простреленное горло. Попади я в бронежилет, и не факт, что у меня был бы второй шанс.

Можно было только позавидовать скорости, с которой Айна выхватила пистолет, пока тело дайхетского командира оседало на песок. И как только дайхет упал замертво, продолжая подёргиваться в конвульсиях, она, присела и выпустила целую обойму в сторону оставшихся солдат.

Одного она ранила точно, но оба они успели укрыться за багги. И открыли ответный огонь, здесь уже всё зависело от нашей скорости.

Позади меня взвыл хашум, но я не оборачивался, а выхватив гранату, бросил её в сторону машины, при этом особо не целясь. Моя задача была вызвать выброс песка и пыли, который бы затруднил солдатам прицеливание.

Мы обегали их по широкой дуге, не переставая стрелять и меняя обоймы на ходу. Пули врезались в песок у меня под ногами и свистели над головой. Меньше надо пить на службе, вспыхнула в мозгу злорадная мысль.

Кувырнувшись, я упал за небольшим камнем, который только с натяжкой можно было назвать укрытием. Со стороны дайхетов не стреляли, но я не стал бездумно рисковать и высовываться из-за камня.

Раздалась пара выстрелов, но, судя по направлению звука, не от багги, а со стороны, это должна была быть Айна.

Я резко перевернулся, вскочил на ноги и увидел перед собой дайхета, который наставил на меня ствол автомата.

Незадача – пронеслась в голове глупая донельзя мысль. А в следующий миг солдат нажал на крючок.

Но выстрела не последовало, вместо него – сухой металлический щелчок. Осечка. Потом ещё один, и ещё! Да уж, надо следить за своим оружием.

Я с силой швырнул пустой пистолет в дайхета, но тот увернулся и схватился за рукоять короткого штурмового меча, но я ногой ударил по его руке, загоняя клинок обратно в ножны. Противник потерял равновесие и упал на землю, но с неожиданной лёгкостью перевернулся и вскочил, уже с мечом в руке и тут же сходу нанёс рубящий удар.

Уклонение. Удар ногой под колено и звук рвущихся связок. В моих руках сам собой появился блестящий на солнце подарок Айюнар. А спустя секунду он уже пронзил стоящего на коленях дайхета сверху-вниз, как раскалённый нож масло. Сквозь незащищённую ключицу через легкие и сердце, рассекая артерии и вены.

Я вдохнул и выдохнул.

Клинок моего меча со звуком, который показался мне на удивление приятным, вышел из тела дайхета. Недолго думая, я вытер его краем накидки и вложил в ножны.

- Туда тебе и дорога, - произнёс я, и ногой отпихнул согнувшееся и хрипящее тело, кровь толчками выплёскивалась на песок и тут же впитывалась в него.

Айна. Где Айна? Почему я её не слышу? Неужели с ней что-то случилось? Обзор загораживал багги дайхетов. По спине пробежал неприятный холодок.

- Айна – позвал я. – Ты где?

- Вадим! Я здесь! – услышал я её голос и тут же побежал к ней.

Всё встало на свои места, когда я подбежал к ней. Она была ранена и сидела на песке, левая рука у неё повисла, отказываясь слушаться, а правой она сжимала кисть мёртвого солдата с взведённой гранатой.

- Спокойно, Айна, спокойно. Я сейчас всё сделаю, - произнёс я, хотя у самого по спине тёк холодный пот. Сапёром мне ещё бывать никогда не приходилось.

Сжав кисть мёртвого дайхета, я позволил Айне расслабить свою, а сам невольно зажмурился, ожидая внезапного взрыва. Так, хорошо, уже хорошо.

- Отойди, - попросил я Айну, но она не сдвинулась с места, и я, внезапно разозлившись, крикнул, - Да уйди ты!

Айна сверкнула взглядом, но поднялась и, пошатываясь, отошла, укрывшись за пустым багги.

Руки почему-то предательски дрожали (и это против всего, что только что случилось!), когда я максимально осторожно и медленно зажимал кнопку запала, чтобы она не отскочила и не привела в действие взрывной механизм.

Вопрос в том, сколько секунд потребуется данной конкретной гранате, чтобы взорваться. Этого я, увы, не знал. Никто, походу, не додумался закачать, как выразилась Айна, в меня такие сведения. А самому как-то не доводилось этим поинтересоваться – брал и бросал! Знал только по собственному опыту, что гранаты, которые я здесь видел и сам использовал, по размеру и форме с теннисный мяч, тоже снабжены предохранителем, и в данном случае он был сорван. К тому же гранаты здесь, как и у нас, имеют разную мощность и убойную силу. Правда, когда взведённая граната находится непосредственно у тебя в руках, то тут заложенная сила взрыва не сильно важна – и так и так убьёт.

Ну, была не была.

А с силой швырнул гранату, как можно дальше, а сам упал, прикрывшись телом мёртвого солдата.

Через две три секунды раздался взрыв и вокруг засвистели осколки, несколько штук из которых вонзились в укрывавши меня труп.

Сверившись с собственными ощущениями, и поняв, что меня ни один из осколков не задел, я отбросил тело и поднялся на ноги, которые внезапно стали ватными. При этом меня продолжало изрядно потряхивать. Как-то быстро меня покинул боевой азарт.

Айна стояла, облокотившись о багги, зажимая сильно кровоточащее плечо, и тяжело дышала.

Я заметил, как она смотрела на меня.

Сложно сказать, чего было больше в её взгляде: восхищения, одобрения или страха? Но, видимо, что-то во мне изменилось, раз она так на меня глядела.

- Ты ранена, - сказал я, - необходимо перевязать.

- Сейчас, да, но надо торопиться.

- Думаешь, они успели сообщить о нас?

- Не важно, - ответила Айна. – Если они не ответят вовремя, там поймут, что что-то случилось и вышлют подкрепление. Нам надо уходить, как можно скорее.

Для начала я отловил начавших разбредаться хашумов, один из которых был действительно ранен. Пуля, однако, прошла по касательно, что не мешало животному двигаться дальше. «Дедушка» сидел на нём всё так же невозмутимо. Будь на его месте реальный человек, его бы наверняка хватил инфаркт. Ну, или он был давно мёртв, учитывая количество дырок в его, так сказать, одежде. Хашуму реально повезло остаться в живых.

Распоров пропитавшийся кровью рукав на сорочке Айны я наскоро, туго сжав края раны, перевязал плечо бинтом из аптечки.

Перед тем, как тронуться в путь, Айна вытащила из седельной сумки что-то вроде золотого медальона с обломанным креплением и сунула его в руку убитому дайхету.

- Что это? – спросил я.

- Знак дайхеддов, - ответила она, - я подобрала несколько ещё тогда после битвы у крепости Сетхара. Есть шанс, что это собьёт с толку тех, кто сюда прибудет.

- А следы? Не думаешь, что они могут найти нас по следам? – спросил я, когда мы тронулись в путь, оставляя за собой вереницу углублений в песке.

- Ветер скоро их скроет, - поморщилась Айна, плечо её сильно беспокоило. – Если у нас будет несколько часов, то следы заметёт.

Да, главное, чтобы у нас были эти несколько часов.

Глава 5

- Атльтан?

- Да, молодой господин, - телохранитель оторвался от поедания жареного куска мяса на кости и поднял глаза на Дейра.

Паренёк с тех пор, как они покинули лагерь разбитой армии дануэйров, заметно вытянулся вверх и раздался в плечах. Дети растут быстро, подумал Атльтан. Вспомнить, каким молодой царевич бы пять лет назад, и сравнить его с ним сегодняшним – трудно поверить, что это один и тот же человек. И это хорошо, ведь так у врагов меньше шансов узнать его.

Они сидели в самом дальнем углу харчевни, полупустой в этот час, так что их вряд ли кто-то мог подслушать без того, чтобы они этого не заметили. Они даже могли позволить себе роскошь называть себя здесь настоящими именами. Именами дануэйров.

Помещение освещалось оплывшими свечами на больших свисающих с потолка на цепях колесах, оборудованных подсвечниками.

Посреди зала за серебряным кувшином вина и таким же жареным мясом, какое заказал себе Атльтан, что-то горячо обсуждали, судя по перстням, цепям и кожаным сумкам, из которых торчали бумаги, купцы. Кажется, один вообще был из денийцев. Далеко же забрался, нечего сказать. Наверняка планировали очередной караван на восток через океан, в земли сайхетов, а то и дальше. Видать, пытались согласовать долю каждого в прибыли от будущего предприятия, но пока не могли сойтись в размере.

Может, наняться к ним в охрану? Надо будет расспросить хозяина харчевни об этих посетителях, которые явно не скупятся заказывать самое дорогое вино, которое только можно найти в подвалах данного заведения.

Чуть дальше двое нимейцев уплетали местный суп, ни пива, ни вина, ни чего покрепче они не пили. По внешнему виду больше похожи на гонцов. При оружии. Бросают в помещение редкие настороженные, но не сильно, взгляды. Должно быть, везут какую-то важную корреспонденцию. В любом случае, за ними надо бы приглядеть. Нимейцы как ни как!

Также в зале ещё какая-то шалупонь надирается с самого утра. У дальней стены на скамье уже посапывает местный пьянчужка, так и не просохший со вчерашнего вечера, а может быть, и ещё раньше.

За стойкой хозяин харчевни меланхолично протирал посуду, периодически отдавая распоряжения своим служанкам и подмастерью, которые время от времени сновали между столами, то забирая пустую посуду, то поднося новые блюда и напитки, то начиная усердно скрести пол шваброй.

Ближе к вечеру людей здесь набьётся в разы больше и тогда монеты зазвенят на прилавке и столах гораздо громче, но пока здесь относительно тихо. Пока что ничего необычного и настораживающего. Разве что нимейцы… Но эти вроде не из тех, кто ищет неприятностей в подобных заведениях, и даже в их сторону смотрят не больше, чем это обычно делают незнакомые люди в незнакомом месте.

- Я просил тебя не называть меня «господин», - напомнил Дейр, выглядел он задумчивым, принесённое служанкой жаркое так и осталось не тронутым и остывало на тарелке.

- Так будет лучше, - возразил Атльтан. – Я уже объяснял. Я не могу выдавать себя за твоего отца – мы не похожи. И тогда могут начаться вопросы о твоей матери, а нам этого следует избегать. На роль брата я тоже староват.

- Разве у нас плохая легенда? Мы… ты её отработал очень хорошо.

- Осторожность никогда не бывает лишней, особенно в нашем положении. Но ты же не о нашем прикрытии хотел меня спросить, молодой господин.

Дейр покачал головой. Конечно же не о ней.

- Ты помнишь мою мать? – спросил царевич.

- Помню ли я царицу Сейлат? – Атльтан вытер руки принесённым с едой полотенцем и откинулся на скамье. – Конечно, помню. Такую красивую женщину сложно забыть. Красивую и смелую.

- Ты не сказал, что она была умной, - заметил царевич.

- Это вообще-то само собой разумеется, - возразил Атльтан. - Царицами не становятся недалёкие умом женщины.

- По-моему, я могу припомнить пару таких случаев, - ухмыльнулся Дейр.

- Всегда есть исключения, молодой господин, - пожал плечами телохранитель. – Особенно, когда правитель сам по себе не блещет умом у управляется своим ближайшим окружением.

- Но, если она была такой умной, как ты говоришь, то почему она сейчас не здесь? Почему мы даже не знаем, где она погребена? – нахмурился юноша. Хотя как юноша, до юноши ему ещё года два расти. Но и ребёнком его уже назвать нельзя.

- Не говори так, Дейр. Она отдала свою жизнь, пожертвовала собой, чтобы дать тебе шанс спастись, - Атльтан поднял указательный палец. – И когда-нибудь вернуть себе положенный по закону трон.

- И тебе.

- Что - мне? – не понял Атльтан.

- И тебе она тоже дала возможность спастись.

Атльтан вздохнул. Он был готов к такому повороту разговору. Уже давно готов. Царевич рано или поздно, как любой подросток, бросился бы в одну крайность из другой, обвинив его в трусости и малодушии лишь потому, что он поклялся охранять молодого царевича до конца своих дней.

Он и сам таким был, обычное дело для этих лет.

Царевич насупился и продолжил ковырять двузубой вилкой свой кусок жаркого.

- И когда? – наконец спросил он. – Когда я смогу вернуть себе то, что положено мне по закону.

- Когда ты повзрослеешь, и у нас будет достаточно сил, чтобы выступить против захватчиков, - сухо ответил Атльтан.

- Значит, я ещё не достаточно взрослый и у нас всё ещё нет достаточных сил для восстания?

- А сам молодой господин как думает? – не выдержал телохранитель.

Царевич положил вилку на стол и посмотрел ему в глаза.

- Думаю, если я сейчас встану и объявлю, что я чудом спасшийся наследник престола Дан-а-Утль, то первыми, кто меня попытаются схватить будут те два нимейца. Возможно, что кто-то попытается отбить меня у них, но лишь для того, чтобы самим получить обещанную награду. И они её получат, даже если во мне не признают законного наследника.

Атльтан молчал. Признаться, он был несколько удивлён такой рассудительности молодого царевича. Он-то был уже готов к тому, что придётся долго и упорно убеждать подростка в необходимости хранить инкогнито как минимум ещё несколько лет, что такие вопросы, как возвращение престола не решается просто по одному лишь желанию.

Тем более, что на самом деле все эти годы Атльтан не только охранял царевича и скрывался вместе с ним от нимейских ищеек, но он ещё и восстанавливал старые связи среди тех, с кем когда-то служил в при войске Великих Дануэйров, тщательно отсеивая тех, кто решил, что служить новым властям лучше, чем думать о восстановлении справедливости.

- Именно так всё и будет, Дейр, - наконец, произнёс он. – Я рад, что ты понимаешь положение вещей.

- Да, - кивнул царевич, - понимаю. Но пообещай мне, что мы сделаем это, когда уже не будет слишком поздно.

- Обещаю.

Они оставили несколько монет на столе, и вышли из харчевни, направившись вглубь города. Они не видели, как пьянчужка, приоткрыл один глаз, и как этот глаз проследил за ними до выхода. Поднявшись со скамьи, он, пошатываясь, прошёл мимо нимейских гонцов, перекинувшись с теми быстрыми взглядами, и направился вслед за дануэйрами, держась от них на приличном расстоянии.

***

Я закрыл книгу «Сказание о Западном береге: взлет и падение Дан-а-Утль», заложив нужную страницу куском чистого бинта. «Основано на архивных документах» - прочитал я теснённую золотом надпись на тёмно-коричневой обложке.

Мне не спалось. Во-первых, я чувствовал, что мне опять будут сниться кошмары и та, чьё лицо во сне всё время от меня ускользает. А когда во сне повторяешь одни и те же действия без надежды на результат, это очень выматывает. А бывает так, что и проснуться не можешь, чтобы разорвать это кольцо.

Во-вторых, меня ещё откровенно потряхивало от произошедшего днём, когда нам пришлось уложить четверых дайхетов, и будь те не под воздействием энсута, не факт, что нам бы это удалось. Не исключено, что для нас бы всё закончилось там же и смерть была бы для нас наилучшим выходом.

Ну и в-третьих, я переживал за Айну. Ночью, укрывшись в скалах, я зашивал рану на её руке, предварительно обработав её имеющимися у нас мазями, которыми она предусмотрительно запаслась, перед нашим отъездом. Айна стойко вытерпела все мои манипуляции с иглой и ниткой. Хорошо, хоть нить специальная оказалась. К сожалению, пуля задела кость и руке требовался покой, хотя бы в виде иммобилизующей повязки. Оценить насколько она повреждена я, по понятным причинам не мог. Ей бы врачу хорошему показаться, да чтоб он ещё и хирургом оказался, а не просто деревенским знахарем. Не хотелось бы схватить заражение, и вытащить осколки кости не помешало бы.

И ещё меня мучал один вопрос, который я задал, как только наложил последний шов на ране.

- Скажи, ты с самого начала решила заколоть того дайхета или была готова пойти на… ну, ты поняла, да?

- Отдаться ему и его солдатам, чтобы спасти нас? – она устало улыбнулась, всё-таки ранение сказывалось на её общем состоянии. Это плохо, очень плохо.

- Да, - выдохнул я.

- Была такая мысль, - может, сейчас мы бы спокойно ехали дальше и уже добрались бы до следующего оазиса.

- Нет, - я покачал головой, - у тебя бы ничего не вышло.

- Почему? – удивилась она.

- Я бы не позволил.

- Но тогда бы мы точно погибли, - вновь улыбнулась она, пытаясь демонстрировать чувство юмора.

- Уж лучше так, - сказал я. – Я бы не смог нормально жить дальше, зная, на что ты пошла ради меня. К тому же думаю, что они всё равно бы нас убили, но перед этим вдоволь бы поиздевались над тобой.

Айна помолчала, наблюдая за тем, как я наматывал ленту бинта ей на плечо.

- Случилось так, как случилось, - наконец, сказала она, поморщившись от боли, когда я затянул последний узел и уложил её руку в перекинутый через шею шарф. – Главное, чтобы те, кто найдёт их тела, не решили, что это наших рук дело.

Она прилегла и быстро уснула. Я же остался сидеть. Ну и сторожить, насколько хватит сил, благо спать совсем не хотелось. Впрочем, вечно недовольные хашумы могли и без меня поднять тревогу при появлении вблизи нас, да ещё и ночью незнакомых людей, особенно на дертейях. У хашумов с ними, вроде как какая-то неприязнь на генетическом уровне.

За то время, пока я не спал, кроме туманности на ночном небе я успел заметить несколько вспыхнувших в вышине метеоров и пролетевшую по своему вечному маршруту звезду – небесную колесницу какого-то там бога.

И вот я лежу на плаще и гляжу в небо, наполненное незнакомыми мне созвездиями. Хотя помаленьку я уже начинал в них разбираться и примечать особо яркие звёзды и простенькие рисунки, чтобы в случае чего сориентироваться на местности. Была здесь и своя полярная звезда, вокруг которой совершали свой оборот все остальные.

Рядом тревожным сном раненого человека забылась Айна. Спасть ей приходилось на правом боку, чтобы не тревожить повреждённую руку.

И кажется я всё-таки отрубился перед самым рассветом, так как меня растолкала Айна. Я вздрогнул и разлепил глаза, в которые будто песка насыпали. Быстро оглянулся: нет, всё было нормально, хашумы на месте, Айна тоже – смотрит на меня без тени укора во взгляде. Она пыталась бодриться, но выглядела заметно побледневшей.

Мы быстро собрались, вновь навьючив животных, и я помог Айне забраться в седло и закрыть её лицо платком. К сожалению ветра сегодня как назло не было, и наши следы могли ещё долгое время сохраниться на песке. Оставалось надеяться, что преследователи клюнут на нашу небольшую хитрость и решат, что на дайхетский патруль напали кочевники дайхедды.

- Тебе требуется медицинская помощь, - обратился я к Айне, когда мы, покачиваясь на хашумах, ехали рядом.

- Нам надо спешить, - ответила Айна. - Как встретимся с братьями, можно будет подумать о враче.

- Так и так умирать, так почему бы не сделать это здоровым? – не без иронии заметил я.

Айна ничего не ответила, и мы продолжили свой путь. Через несколько часов, когда началась особенно сильная жара, мы вновь остановились на привал, устроив для себя и животных тенты, которые давали хоть какую-то тень и защиту от палящих лучей местного солнца. А когда зной спал, мы вновь тронулись в путь.

К закату, когда солнце уже почти коснулось горизонта, на горизонте показалось небольшое селение, которое при приближении оказалось небольшим городком, расположившимся, как и всё в пустыне, рядом с довольно большим оазисом. Здесь, однако, уже ощущались заметные изменения в природе. Было больше растений и кустарников. Наверное, и оазис был таким большим, что климат хоть и немного, но был мягче, чем там, откуда мы прибыли. Даже росли не просто пальмы, а гораздо более прихотливые деревья с листьями, похожими на широкие клинки копий.

- Эсуат, - устало сообщила Айна, когда подняла голову и, приложив ладонь к бровям, посмотрела вдаль.

Так вот какой город она имела в виду, когда мы встретились с дайхетами.

Мы остановились, находясь в дали от города, и я разобрал «дедушку», который всё это время восседал на одном из хашумов. Было бы странно, если бы мы въехали в город, спешились, а наш родственник так бы и остался сидеть в седле. Особенно, если бы решили остановиться на постой. Собственно, мы так и планировали сделать.

Чуть в стороне от города я заметил чёрные бугры над поверхностью земли – шатры.

- Что это? – спросил я.

- Стойбище джурэ, - ответила Айна. – Обычное место для них в это время года.

По пути нам стали попадаться возделанные участки почвы, рядом журчала вода в арыках. Редкие встреченные в это время дня на полях люди на минуту отрывались от своих дел, чтобы посмотреть, кого это там принесло из пустыни. Как там говорила Айна: для всех мы по-прежнему – джурэ? Кажется, их не слишком уважают в этих землях. По крайней мере, покойные дайхеты общались с нами именно в этом ключе.

- Мы всё ещё джурэ? – спросил я Айну, когда мы проезжали мимо колодца, у которого вертелись какие-то неизвестные мне юркие зверьки. – И я твой умственно отсталый брат?

- Нет, - покачала головой она и, заметно превозмогая себя, продолжила. – Если нам попадутся джурэ или кто-то их спросит, станет понятно, что мы не имеем к ним отношения. Мы приближаемся к коренным землям сайхетов. Думаю, надо выдать себя за беженцев, работавших на сайхетских хозяев. Так ты сможешь объяснить владение языком. Надеюсь, основные репрессии уже схлынули и всех, кто работал на бывшие власти, уже не будут отлавливать с прежним азартом. И потом, пустыня живёт по своим законам. Не всякий сайхет здесь враг, а, зачастую даже друг, - она посмотрела на меня, прищурившись, - особенно, если у него есть деньги.

Да, когда есть деньги – хорошо, с этим трудно поспорить. Вот только, покупать верность деньгами не самый лучший способ обзавестись друзьями. Всегда может найтись тот, кто предложит большую цену и вчерашний друг превратиться в сегодняшнего врага, пускай он и будет испытывать угрызения совести. Недолго.

Но и честь здесь, надо признать, далеко не пустое слово.

Проехав поля, мы въехали на улицу, по сторонам которой возвышались двух-, трёхэтажные дома с высокими узкими окнами с узорчатыми ставнями и с натянутыми между зданиями тентами. На глаза попадались редкие прохожие, идущие по своим делам, или ведущие за верёвку таких же навьюченных или нет хашумов. Пару раз мне попались багги на широких колёсах, один раз между домами я заметил пустынный вездеход, но явно не военный. Наверное, им владел какой-нибудь местный богач.

Айна покачнулась и чуть не выпала из седла, я успел её подхватить и помог вернуть вертикальное положение.

- Нам нужно срочно где-то остановиться, - констатировал я, - твоя рана требует большего внимания, чем я могу обеспечить. Я не врач.

- Здесь негде, нет знакомых, - воспротивилась было Айна, но я уже вовсю высматривал подходящее здание. А заодно пытался заметить дайхетских солдат или, что ещё хуже, нимейцев.

***

- Могу я узнать вашим имена? Таков порядок, – суетился хозяин заштатной двухэтажной гостиницы, которую мы нашли ближе к окраине и, как по мне, напоминавшую мне больше постоялый двор, а не гостиницу, к которым я привык на Земле. Должно быть, так могла выглядеть ничем не примечательная гостиница где-нибудь в Латинской Америке или Северной Африке, только с учётом местных реалий.

Ничего лишнего, всё по минимуму. Ну, хоть отдельный санузел в комнате есть, как было написано на табличке с объявлениями при входе. Всё-таки Эсуат был городом на стыке пустыни и сахеля и через него пролегал пусть и не основной, но всё же торговый путь, пускай сейчас и было затишье в караванах. А вообще, не хотелось бы бегать в нужник на улице, да и справлять потребности за холмиком в песках тоже надоело. Хотелось хоть какого-то комфорта. Особенно с учётом состояния Айны.

Должно быть, дело у него не шибко прибыльное, подумал я, но выбирать не приходилось. Искать другую гостиницу не было ни времени, ни желания. И уж тем более пытаться выйти на местный криминиалитет.

Одетый в длинный расшитый узорами халат страдающий лишним весом хозяин достал из-под стойки большую книгу, чтобы сделать запись о новых постояльцах. Своим видом он мне напомнил хитрого купца из какой-нибудь восточной сказки про Хаджу Насреддина.

В общем, всё как у нас. Даже прохлада, которую вырабатывал скрытый кондиционер. Но главное, что во дворе я не увидел большого количества транспорта или животных, особенно дертейев. Да и внутри особого движения тоже не было отмечено.

- Сейлат! – отозвалась Айна, которая старалась выглядеть максимально бодрой, но если честно, получалось у неё это плохо. Самочувствие её ухудшалось, и это было заметно. Раненая рука была прикрыта накидкой.

- Ого! – удивился хозяин постоялого двора, делая запись в своём гроссбухе, его брови взметнулись вверх.

- А твоё имя, господин? – обратился он ко мне.

Сидящая на диване, Айна лишь незаметно мне кивнула.

- Дейс, - сообщил я на чистом сайхетском. – Мы муж и жена.

- Ох, Согис меня дери! – взмахнул он руками. - Я уж думал, что услышу имя Дейр, и тогда это было бы прямо удивительное совпадение! Сейлат и Дейр – царь и царица древнего Дан-а-Утля, павшего много веков назад.

- Ещё их сына так же звали, - напомнил я, пытаясь поддержать

- И верно! Их сына тоже звали Дейр. Такая у них была традиция.

- А вы я, как посмотрю, неплохо разбираетесь в истории, - с легкой ноткой лести спросила Айна.

И лесть, стоит признать, сработала.

- Ну, - хозяин расплылся в довольной улыбке – я хоть и не богат, но родители сумели дать мне хорошее образование, да и почитать книги не против. Книги – наше всё! Не то что эти современные планшеты! Как-никак – надо работать над собой! Но, по-моему, - прищурился он, - Дейс – тоже не сайхетское имя.

- Оно денийское, - ответил я. - Моя бабушка была из денийцев, она и решила меня так назвать, – рассказывал я новую легенду, старясь не сильно смотреть хозяину в глаза, чтобы он не обратил внимания на то, какого цвета мои собственные.

- Нуда, ну да, денийские предки, как я сразу не догадался, - он был само дружелюбие, и тут же добавил. – Ох, и непростые времена настали сейчас для сайхетов в этих землях, да и для денийцев тоже!

И он картинно покачал головой из стороны в сторону, демонстрируя полное сочувствие и сожаление.

- Я ведь тоже на четверть сайхет! – он закатил глаза. – Тоже пришлось такого натерпеться! Такого натерпеться! Как я вас понимаю!

- И что, много дайхетских солдат в городе? – вставил я давно висящий на языке вопрос.

- Нет, что вы! Никого не осталось. Пять дней назад были солдаты, с ними ещё двое нимейцев, - продолжал болтать хозяин, - они арестовали сайхетов в местной власти. – Он наклонился над стойкой и таинственно вполголоса уточнил, – а кого-то и расстреляли. Местных трогать пока не стали, а то какой город без порядка. Кто-то же должен им управлять.

- И что, вот так все-все и уехали?

- Убрались, да! – яростно закивал хозяин. – Опустошили городскую казну, винные погреба и отправились на юг. У них там какое-то дело срочное нарисовалось их и отозвали.

Занимательно, уж не по наши ли души они отправились на юг? И не с одними из них мы столкнулись в песках? Кто знает.

Я высыпал на стойку горсть разномастных монет, чем вызвал неоднозначную реакцию хозяина.

- Оно, конечно, никто не отменял сайхетские монеты, но нет ли у вас иной приемлемой оплаты? – глядел он россыпь кругляшей из драгоценных металлов.

- А разве есть какие-то другие деньги? – стараясь быть как можно более вежливым, но чувствуя, что начинаю закипать, спросил я. - Или дайхеты уже начали чеканить свою монету? Или у них появились свои векселя?

- Дейс, - позвала меня Айна, и я, оставив пока деньги на стойке, подошёл к дивану и наклонился над ней.

- Вот, возьми, - она протянула мне тряпичный свёрток, похожий на патронташ, в каждой секции которого находился тонкий брусок размером чуть толще карандаша из золота и ещё каких-то драгоценных металлов. – Одного должно хватить с лихвой.

Хорошо, однако, что золото, как и у нас, здесь в ходу в качестве универсального платёжного средства. Интересно, где-то есть миры, где оно не имеет ценности? Только что для этого требуется, чтобы оно валялось под ногами, как обычные камни? Но сможем ли мы жить в таком мире? В смысле насколько он вообще будет пригоден для нашей формы жизни – вот вопрос.

Я протянул хозяину золотой брусок.

- Этого должно хватить, - сообщил я, не спрашивая, а хозяин набрал полную грудь воздуха при виде оплаты.

Двумя пальцами, словно боясь обжечься, он взял золото и оно тут же пропало в его обширных внутренних карманах, а я стал сгребать монеты со стойки.

Глядя на мои манипуляции и на то как монеты пропадали в кошельке, хозяин картинно вздохнул.

- А вообще-то вы правы, - задумчиво-жалобно произнёс он, - монету сайхетов никто не отменял.

Когда на стойке осталось две самых крупных монеты, я двумя пальцами отодвинул их от себя в сторону хитрого хозяина, и тот их моментально сгрёб своей пятернёй.

- Вот ваш ключ! – торжественно произнёс он, протягивая зубчатую железку. – Второй этаж!

Стоило нам войти в комнату, на узких окнах которой ветер трепал полупрозрачные занавески, как Айна потеряла сознание, повиснув у меня на руках. Я отнёс её на постель и снял одежду, чтобы осмотреть руку, и увиденное, признаюсь, мне совсем не понравилось.

Плечо распухло. Кожа вокруг раны приобрела красный воспалённый оттенок. А что дальше? Она станет бордовой, потом фиолетовой и начнётся гангрена?

Надо было что-то делать, но в местных лекарствах я не разбирался и понятия не имел, имеются ли в наших запасах антибиотики. И знают ли вообще сайхеты о существовании таких препаратов.

Разложив на диване имеющиеся лекарства, я лишь развёл руками, не зная, за что схватиться. Нет, без знающего специалиста здесь не разобраться.

Айна, тем временем, уже начала бредить.

В голове у меня нарисовался один единственный план. Это рискованно, но выхода нет. Я запер комнату и спустился вниз.

***

- Уважаемый, - позвал я хозяина, который тут же выплыл из соседней комнаты, откинув разделяющую помещения занавеску.

- Слушаю вас, господин, - расплылся он в улыбке.

Чёрт, так и хотелось двинуть ему по его толстой морде.

- Нам бы найти врача. Моей жене не здоровится и…

- Ох! Значит, госпоже Сейлат всё-таки серьёзно нездоровится! - перебил он меня. – Я сейчас же пошлю за лекарем.

- Нет, - я остановил его.

Я понимал, что очень рискую, но делать было нечего.

- Нам нужен настоящий врач. Тот, который умеет и резать и зашивать, как надо, и инструмент соответствующий имеет. Понятно? И без лишнего шума?

Хозяин посмотрел на меня исподлобья и, скрестив пальцы на животе, вполголоса произнёс:

- А ещё он должен быть не из болтливых, я правильно понимаю?

- Правильно, - признал я, кивнув.

Он помолчал, потом глубоко вздохнул.

- Ну, если у господина есть соответствующие средства…

- Есть, - я мягко его оборвал. – Но врач нужен очень быстро. Сейчас же.

- Это будет дорого стоить, - покачал головой хозяин, - очень дорого.

Я осознал, что меня затягивает воронка наметившегося шантажа, раскрученной алчностью хозяина гостиницы. А если он решит, заполучив плату, сдать меня властям? И кто знает, не соврал ли он нам про то, что в городке не осталось дайхетских или нимейских солдат?

- Этого должно хватить, - повторил я свою недавнюю фразу, протягивая ему очередной брусок жёлтого металла. – Прошу, как сайхет сайхета.

- Хорошо, - он потёр подбородок, а глаза его продолжали лихорадочно бегать из стороны в сторону - ждите.

И скрылся за дверьми. Через минуту он вновь появился, но его пальцы на животе нервно стучали один о другой.

- Что-то не так? – спросил я.

- Господин, прошу меня правильно понять, - заискивающим тоном начал хозяин, - времена непростые, тяжёлые… дорогие…

Я сделал два шага к стойке и не глядя ему в глаза, спросил:

- Знаешь ли ты о том, что много лет назад в ваш мир пришли другие люди, из другого мира?

- Кто же об этом не слышал, - хлопнул ресницам хозяин таверны.

- В курсе ли ты, что они сделали, чтобы завершить войну с сайхетами?

- В курсе. Но, господин, чуть ли не пропищал хозяин, - те люди ушли в свой мир.

Я тяжело вздохнул и, подняв глаза, пристально посмотрел на него, чтобы он подробнее рассмотрел моё лицо и цвет моих глаз.

- Но иногда они возвращаются!.. – с расстановкой произнёс я.

- А если?.. - и мой собеседник сделал глотающее движение пересохшим горлом.

- А если что-то пойдёт не так, то я убью всех твоих детей, затем убью всех твоих жён, и только после того, как ты увидишь их смерть - я убью тебя. И это будет трудная смерть. И всё это место превратиться в пылающий ад.

Слова лились из меня огненным ручьём, готовым обжечь любого, случайно оказавшегося рядом.

- Поэтому иди и отрабатывай полученную плату.

Я не сводил с него взгляда, а тот, как кролик перед удавом, не мог отвести своих глаз.

- Ты понял? – внезапно гораздо более благодушным тоном уточнил я, и хозяин вздрогнул.

- Понял, господин! – он вновь сглотнул. – Всё будет сделано по высшему разряду. Без малейшего шума!

Я похлопал его по плечу в полной уверенности, что выполню своё обещание. И он знал, что я его выполню. И это было главной гарантией, что он не обманет меня и не сдаст при первой возможности.

- И помни, на том свете тебе золото не понадобиться.

Развернувшись, я направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Глава 6

- Войдите!

Даут сидел за столом в кабинете, ещё не так давно принадлежавшем Сутеру эн Сайету, одному из высокопоставленных руководителей службы безопасности сайхетов. За его спиной на высоких узких окнах от ветра колыхались полупрозрачные занавески, за которыми открывался замечательный вид на город. В Нечтане уже не стреляли на улицах так интенсивно, как ещё совсем недавно, но всё ещё было не спокойно. Одинокого солдата из дайхетов, окажись он в узком переулке, вполне могут схватить противники новых властей. Схватить и повесить, выбросив из окна, или с крыши так, чтобы новые власти видели, что они здесь не навсегда.

Ну, это проблема дайхетов, у нимейцев свои планы и то, что пока им по пути не означает, что в будущем они не могут разойтись.

Даут мог спокойно сидеть за столом спиной к открытым окнам и не опасаться, что какой-нибудь сайхет из скрывающихся солдат, или просто бандит попытается выстрелить ему в спину через открытое окно. Окна были защищены таким же полем, каким в своё время был прикрыт балкон в апартаментах Айюнар. Из-за него-то ему тогда собственно и пришлось прийти к ней лично под надуманным предлогом. Доверить её устранение кому-то другому он не т чтобы не мог – не хотел. Предпочитал подобные задачи решать лично. И дозу адреналина получаешь, и свои навыки оттачиваешь. Жаль только чужемирец смог уйти, больно прытким оказался, как и бывшая служанка Айюнар, как там её, Айна. Ему бы с десяток таких преданных людей под своё начало, он бы развернулся.

На самом деле, он бы с большим удовольствием продолжил поиск беглецов в пустыне и за её пределами – оперативная работа ему нравилась куда больше, чем бумажная – но сейчас приходилось решать более насущные проблемы, связанные с установлением порядка на подконтрольных дайхетам территориях и принуждению населения к повиновению, значительную часть которого составляли сайхеты, чьи предки приехали сюда десятилетия назад.

К тому же начальство почему-то считало поимку иномирца второстепенной задачей. Наверное, потому что ещё со времён появления землян в их мире в их распоряжении оказались несколько фильтров, которые позволяли распознавать чужаков среди людей. Вот только ему, Дауту, они выдать хотя бы один не удосужились и не хотят понимать, что фильтры – костыли, а надо понять сам принцип, почему беглый иномирец может видеть наводящих морок чужаков невооружённым глазом, а они такой способности лишены.

В общем, Нечтан был одним из таких мест, где требовалось наличие твёрдой руки и умения по работе с населением. Там, где доля сайхетского населения была относительно небольшой, вопрос решался быстро и радикально (кто бы мог подумать, что дайхеты окажутся настолько исполнительными и инициативными в этом вопрос – иногда становилось даже противно), здесь же подход должен быть несколько другой. Поэтому руководство приказало ему вернуться в этот город, на который оно имело свои виды, и привести его к полному подчинению дайхетам. Благо здесь их жило ничуть не меньше, чем сайхетов. Тем не менее, даже среди дайхетов, особенно их смешанных семей, находились сторонники старых властей, которые начинали мутить в оазисе воду. А особо ретивые сайхеты могли довести ситуацию до нового восстания, что сейчас было бы совсем не к месту и не ко времени.

И следует иметь в виду данные разведки, согласно которым в своих коренных землях сайхеты смогут навести порядок быстрее, чем изначально на это рассчитывали нимейцы. По его данным в столице Сайхет-Дейтем уже справились с последствиями диверсий и неразберихой, вызванной уничтожением высшего руководства. Инсургенты ещё продолжают действовать, но стоит признать, что с самого начала им отводилась роль смертников. Сейчас нимейскому командованию надо будет сосредоточиться на удержании северных нимейских территорий, островов и части побережья.

Тем не менее, забывать об иномирце Ашраб-ан-Даут вовсе не собирался. Ему ещё с чужаками разбираться, или как их называли земляне, странниками. А они ждут. Они умеют ждать, эти странные твари, которые легко могут влезть тебе в мозг и заставить тебя делать то, чего ты совсем не собираешься.

– Что у вас? – Даут, отложив бумаги с докладами, наконец, поднял взгляд на вошедшего.

Посетителем оказался его человек, тоже нимеец, с которым он работал под прикрытием, как обычный наёмник, в охране Айюнар.

Даут поморщился, вспомнив, как им пришлось уничтожить целую деревню, жители которой оказались на удивление верными старым клятвам, данным мёртвой полукровке.

- Иномирец, - сообщил молодой нимеец. - Мы примерно определили, куда он движется. Он и служанка Айна.

- На север?

- Так точно. Думаю, они будут пробиваться в столицу Сайхет-Дейтем. Мы нашли в пустыне несколько тел дайхетов из патруля. Эти недоноски оказались пьяны, а потому не смогли задержать беглецов.

Даут встал из-за стола и подошёл к окну, обратив свой взгляд вдаль, на древние пирамиды.

- Почему вы решили, что это били наши цели? Разве на патруль не мог напасть кто-то другой?

Молодой нимеец на мгновение задумался, ответил.

- Интуиция, - признал он. – Мы нашли среди тел повреждённую брошь дайхеддов, но я решил, что это было бы слишком просто. К тому же я видел, как сражался иномирец, когда дайхедды штурмовали крепость. Мне показалось, что то, как их убили, очень похоже на него, - он на секунду замолчал. - И ещё, на планшете командира патруля последние изображения, что он открывал – фотографии иномирца и служанки. Подозреваю, что они их опознали, и нашим целям пришлось действовать.

- Интуиция… - задумчиво, держа руки за спиной, и всё также глядя на город через мерцающее силовое поле, повторил Даут. – Ты прав, в нашем деле она порой куда важнее прямых улик.

Он обернулся к своему подчинённому, который был явно рад похвале, услышанной от начальника, но никак этого не показывал.

- И знаешь, что говорит моя интуиция? – спросил он. – То, что ты действительно напал на их след. Они не пошли на юг к Столпам и городу иномирцев, как мы думали раньше, они двинулись на север, в коренные земли. Надо их перехватить до того, как они доберутся до крупных соединений сайхетов.

- Сделаем всё возможное, - молодой нимеец в коротком поклоне склонил голову и, развернувшись, покинул кабинет.

Даут поморщился. Он, конечно, хотел бы услышать однозначное «Сделаем!», но учитывая обстоятельства и противника, с которым они схлестнулись, требовать от своих людей невозможного было бы неправильным. Тем более, они всё равно постараются сделать всё, что только можно.

А пока вернёмся к докладам с мест и потом посетим пару допросов.

***

Примерно через полчаса в узорчатую, но потёртую дверь постучали. Я поднялся с края тахты, где с мокрыми от пота волосами лежала в забытьи Айна, и впустил внутрь высокого худощавого человека c грустными глазами и с большим кожаным портфелем в руке. Одет он был в длинный почти чёрный пиджак, застегнутый на все пуговицы, а не в расшитый халат, как хозяин гостиницы, что маячил на заднем плане, постоянно пытаясь заглянуть внутрь.

Наградив последнего выразительным взглядом, которым попытался продемонстрировать одновременно и презрение и угрозу, я закрыл дверь прямо у него перед носом. Надо быть с ним настороже, скользкий тип, не люблю таких.

Хотя я и так рискую по самое не хочу. Стоило остаться одному, как начал принимать решения одно авантюрнее другого. Взял и фактически выдал себя перед хозяином гостевого дома, желая произвести на него впечатление. И хорошо, если он впечатлится. А если нет?

Пожалуй, я действительно боюсь остаться один в этом мире, в котором я довольно быстро превратился из охраняемого уважаемого гостя в беглеца, за которым охотится спецслужбы северной империи и возглавляемые ей местные мятежники. Ах да, ещё дайхедды, как же это я про них-то забыл. У этих вообще на меня особый зуб.

Да уж, закрутилось всё, однако.

Гость, тем временем, окинул взглядом комнату, задержался глазами на широкой кровати с лежащей на ней Айной, и обратился ко мне:

- В свете последних довольно щекотливых событий, - сказал он, - предлагаю быть честными друг перед другом и сообщить, что произошло с вашей… - он вопросительно посмотрел мне в глаза.

- Моей женой, - ответил я не моргнув глазом.

- Пускай так, - согласился гость, смиренно кивнув. – Итак?

Я поглядел на Айну, подумал и, пожевав нижнюю губу, добавил:

- На нас напали дайхеты, когда мы были в пустыне. Ради забавы. Мне повезло, а моей супруге нет. Такой ответ устроит?

- Вполне, - согласился гость. – Как я и сказал, события сейчас происходят довольно неоднозначные.

- Огнестрельное ранение в руку, - добавил я, поглядев на Айну. - Судя по всему, задета кость, и началось заражение.

- Да, - вздохнул гость, но проходить вглубь комнаты не спешил, - времена сейчас смутные. Давно такого не видел. Наверное, с тех пор, как сюда пришли сайхеты. Только при них всё более-менее утряслось, и можно было не бояться, что тебя ограбят прямо в городе. Пустыня, та всегда была шальным местом, где каждый сам за себя, место, где властвовали дайхедды и прочие кочевники. Но при сайхетах они хотя бы опасались подходить к городам на расстояние выстрела. А что сейчас?

Последний вопрос, как я понял, был риторическим. И вообще, он что, проверяет меня? Типа, не подослан ли я нимейцами? А сам-то он, случаем, не сексот при новых властях? Впрочем, особо выбирать не приходилось.

Он вновь посмотрел мне в глаза своим усталым, но испытующим взглядом.

- Вы не похожи на сайхета, - заметил он как бы между прочим.

Тут особо возразить мне было нечего, и я тупо промолчал, но при этом в расстёгнутом воротнике доктора я заметил небольшой круглый медальон со стилизованной эмблемой сайхетов. Стал бы дайхет такой носить? Очевидно, что идейный нет. Люди здесь придерживались символики своих племён и кланов, своих государств. Так мог бы поступить разве что шпион. Но терять мне особо было нечего. Оставалось надеяться, что доктор был тем, за кого себя выдаёт.

- Как вам удалось пережить появление дайхетов с нимейцами? – спросил я с легким подозрением, которое не смог скрыть.

- Врачи нужны не только вам, уважаемый, но и раненым дайхетам, и даже нимейцам, все они, знаете ли, имеют склонность истекать кровью будучи ранеными, - со вздохом заметил гость, посмотрев мне в глаза. – А потом, сами посудите, здесь, в этом городке, половина населения – сайхеты, если всех убивать, то с кого дань собирать? Нимейцы зачистили руководство города и немногочисленную стражу, поставили, как они думают, в руководство своих людей, и ушли. Ну и ладно. Чего ещё ожидать от дайхетов?

Наконец, по всей видимости, удовлетворившись полученными от меня сведениями, он прошёл к кровати и сел на предложенный мной мягкий табурет.

- Так, что тут у нас? – произнёс совсем так же, как это обычно делают врачи на Земле. Я же стоял в паре шагов, чтобы не мешать, но при этом, на всякий случай, следил за всеми производимыми манипуляциями.

Измерил пульс, приложил внешнюю сторону ладони ко лбу Айны, достал маленький фонарик и, приподняв веко сначала на одном глазу, а потом на другом, щёлкнул выключателем, направляя луч света. Зрачки вроде как отреагировали, но мне могло и показаться. Потом неизвестным мне прибором сделал ещё какие-то измерения, приложив его датчиком к виску больной.

Потом сходил в ванную и тщательно, судя по звуку льющейся воды, вымыл руки, а когда вернулся, то снял промокшую повязку с руки Айны и осмотрел рану. Чёрт, лучше я бы этого не видел, потому в голове у меня возникла только одна мысль – ампутация.

Из сумки были извлечены инструменты, которые я идентифицировал как хирургические и некие смеси в стеклянных колбочках. Айна застонала, когда доктор пинцетом извлёк из раны кусок чего-то жёлто-белого с розовым. Неужели это кость?

Затем, воспользовавшись медным тазом всё из той же ванной комнаты, он осторожно промыл рану и опрыскал её из баллончика, жидкость тут же превратилась в белую воздушную пену. А после, смазав по краям пахнущей чем-то резким мазью, наложил свежую повязку. Достал шприц, сделал укол в здоровое плечо. Ох уж эти уколы, сколько мне их тут вкололи, даже страшно вспомнить.

Я стал ходить по комнате из стороны в сторону, ожидая, когда доктор закончит осмотр. Время непривычно тянулось.

После того, как доктор собрал сумку, он встал и подошёл ко мне, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

- Обнадёживать вас не буду, уважаемый, у неё действительно воспаление и возможно заражение. Надо чистить рану и собирать кость, если вы не хотите, чтобы ваша, - он сделал паузу, посмотрев мне в глаза, - жена потеряла руку, а то и жизнь.

Уже вторая близкая мне женщина была на грани смерти. Я начинал думать, что за мной тянется шлейф неудач и лучше всего никому со мной не иметь никаких дел.

- Конечно же, не хочу! – не сдержался я.

Доктор успокаивающе поднял руку и невозмутимо продолжил.

- Пока я дал ей жаропонижающее и кое-какие противовоспалительные средства, что замедлит процесс, - заключил он. - Есть ещё слабое обезболивающее, я вам его оставлю, но для проведения серьёзной операции нужны серьёзные препараты. Инструменты и шовные материалы пока имеются, а вот препаратов почти что нет. Впрочем, если удастся раздобыть специальный хирургический набор, как раз для таких целей, то было бы вообще хорошо, тогда шансы сохранить руку и жизнь вырастут кратно. Дайхеты, не поверите, практически вычистили городские запасы, - приподняв брови, произнёс доктор, и немного помолчав, всё так же грустно добавил. – И увели с собой остальных врачей. Кроме меня и моего ученика никого не осталось. И только потому, что его не было на месте, когда всех гребли.

Пройдя к кровати, я встал рядом, глядя на лицо Айны. Она что-то еле слышно бормотала с закрытыми глазами.

- Вы сказали «практически», - сказал я. - Значит, что-то всё-таки осталось.

- Верно, - покивал доктор, - верно.

- Но?

- Я не хочу выглядеть, как хозяин сего недостойного заведения, - вздохнул врач, - но вынужден сообщить, что это будет стоить денег. Если бы у меня оставались запасы, то я бы, учитывая текущие обстоятельства, не стал бы их жалеть, но у меня их нет. Да и деньги я возьму не себе.

Он посмотрел грустными глазами на меня, потом на спящую в холодном поту Айну, которая время от времени начинала бредить, стонать и мотать в беспамятстве головой на подушке.

- Но вы знаете, где их можно достать, я правильно понимаю? – спросил я прямо.

- Да, правильно. Вопрос только в том, готовы ли вы пойти со мной и есть ли у вас необходимые средства. Сразу скажу, это может быть опасно. Так что если ваша жена действительно вам настолько дорога… И скажу сразу, мне не помешала бы поддержка со стороны человека, умеющего управляться с оружием. Будь я моложе… впрочем, я и тогда не особо любил стрелять в людей, хотя и приходилось. Мне, знаете ли, - доктор невинно улыбнулся, - больше нравилось их резать, в медицинском смысле, конечно. Вам же, я подозреваю, держать в руках автомат или пистолет не впервой.

Было очевидно, что в байку о том, что мы супруги, доктор не поверил ни разу, умный был человечек, сразу было видно. И не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он говорит мне о местном криминалитете, который придержал, а то и просто изъял ценные запасы, которые не успели забрать дайхеты, чтобы потом выкинуть их на чёрный рынок, когда население будет в них особо нуждаться. И люди эти явно не стали более сговорчивыми, учитывая последние события. Им хоть сайхеты, хоть дайхеты с нимейцами, хоть все кочевники, вместе взятые во главе с дайхеддами – такие при любой власти устроиться смогут.

- Я пойду, - сказал я. – Где и когда мы встречаемся?

- Через пару часов, когда начнёт темнеть. Я приведу своего помощника, он будет наблюдать за вашей супругой в наше отсутствие.

***

Солнце уже клонилось к закату, когда в номер снова постучали. На этот раз на пороге кроме доктора стоял ещё один человек – молодой парень с чем-то вроде рюкзака в руке. Он со смесью страха и любопытства смотрел на меня из-за спины своего наставника.

- Это мой помощник, о котором я вам говорил, - сообщил мне доктор. – Он присмотрит за вашей женой, пока нас не будет.

Я сделал шаг в сторону и они прошли внутрь. Помощник доктора, взяв стул, уселся рядом со спящей Айной, и стал прощупывать ее пульс. Он посмотрел на доктора, тот ему кивнул, и парень стал споро раскладывать вытащенные из рюкзака инструменты и склянки на пододвинутом столике.

- Понятно, - отозвался я, краем глаза наблюдая за манипуляциями помощника. – Прошу простить мою невоспитанность, но я в прошлый раз не представился…

- Это я должен извиниться, - возразил врач. – Ваше имя и имя вашей супруги мне сообщил хозяин гостиницы, а вот своё я вам так и не назвал. Признаюсь, опасался, что вы могли оказаться подосланным нимейцами провокатором. Они в этом мастера. Можете звать меня Саур. Моего помощника – Дехейр.

То, что я думал о докторе аналогичным образом, я озвучивать не стал.

- Что же, тогда предлагаю выдвигаться в путь, нужное место находится почти на другом конце города, - сообщил доктор, и мы вышли из номера.

Естественно, золото и другие бруски драгоценных металлов были при мне. Взял я не всё, а только часть, которую посчитал достаточной, чтобы если не купить всё необходимое для операции, так хотя бы оставить весомый залог. Меч и пистолеты, естественно, были тоже при мне.

Вскоре, спустившись по лестнице и пройдя двор, где наши хашумы, привязанные за поводья, меланхолично жевали предложенное им сено, мы вышли на тёмную улицу.

Мы шли пешком. Дорога освещалась лишь редкими окнами, в которых горел свет, да звездами, загоревшимися на небе. Из окон и дворов доносились приглушённые голоса жителей.

- Неужели дайхеты не установили комендантский час? – спросил я, глядя на редких людей, идущих нам на встречу.

- Раньше в этот час было больше движения, - стал объяснять доктор. - Дайхеты напугали горожан. Люди знают, что если они восстанут, то дайхеты вернуться и отомстят. Так что пока они думают. Терпят. Не хотят покидать насиженных мест. Сайхеты всё-таки не кочевники, которые могут легко сняться и отправиться в путь, хоть на следующий день.

- Если раньше не вернуться сайхеты, - как, казалось мне, резонно, заметил я.

- Молодой человек, - совершенно серьёзно ответил доктор. – Если то, что я слышал, правда, сайхетам ещё долго будет не до возвращения в Пустыню. Им бы у себя порядок навести.

Мы перешли на другую сторону улицы, прошли между глухих стен и спустились лестнице на другую улицу.

- Вы здесь один? Или стоит ждать появления других землян? – вдруг спросил Саур.

Я чуть не споткнулся, но быстро поймал равновесие и продолжил идти дальше, как ни в чём не бывало.

- Как вы поняли? Меня выдал хозяин гостиницы?

- Нет, что вы! Вы хорошо напугали хозяина гостиницы? Думаю, он ещё не скоро расскажет, что лично встречал иномирца. Разве что напьётся и тогда? Но по одному его лицу можно было понять, что в его недостойном заведении остановились не простые путники.

Мы свернули в переулок, и вышли на соседнюю улицу. Меня кольнуло: ведь я не знаю, куда меня ведут и к кому. В целом, конечно, объяснили, но и только. А теперь вот ещё и этот разговор. А что если доктор всё-таки подослан нимейцами? И меня ведут прямиком к ним руки.

По улице, на которую уже опустилась ночь, проехал автомобиль на больших колёсах, этакий багги-переросток. Никаких опознавательных знаков на кузове, скорее всего, частный транспорт. Я осторожно проводил его взглядом.

- Но вы не выглядите, как типичный сайхет, - продолжал на ходу рассуждать доктор. - Вы могли бы сойти совсем уж за северного нимейца, или за денийца, у них фенотип довольно разнообразный, но всё-таки нет, не сайхет, да и не дениец, за которого вы себя выдаёте.

- Настолько сильно бросается в глаза?

- Не то, чтобы очень. Если не вглядываться, и учитывая то, как вы загорели. Кстати, это не доставляет вам неудобства? – я отрицательно покачал головой. - Дело в том, что я сталкивался с вашим народом. Во время той войны, о которой вы, должно быть уже наслышаны.

- Очень надеюсь, что вы не хотите мне отомстить за те события, - попытался я пошутить и, кажется, мне это удалось, так как мой спутник улыбнулся, правда, одними уголками губ.

- Мы, знаете ли, иномирцев и раньше встречали, но чтобы таких, как вы! Задокументированных фактов за всю письменную историю не так уж и много. Некоторые, например, относят уру-хетов к числу иномирцев, которые надолго задержались в нашем мире, а потом также незаметно ушли.

- Уру-хеты?

- Да, вы слышали это название?

- Один хороший знакомый рассказывал о них, сказал, что это они основали Нечтан, но потом ушли за океан, далеко на запад.

- Всё верно, - подтвердил Саур историю, которую когда-то мне рассказал Сутер. Я тогда ещё хотел попросить Айюнар, чтобы она снабдила мня литературой по истории их мира, но всё случилось так, как случилось, - Но вы, земляне! Вы – это было что-то!

Я услышал в его интонации неподдельное восхищение, при этом не лишённое чувства собственного достоинства.

- Допускаю, что моё мнение о вас обусловлено непосредственным участием в тех событиях, и, тем не менее… - он сделал жест рукой, чтобы я остановился, когда по противоположной стороне улицы прошла группа из нескольких человек, которые, судя по всему, оказались обычными горожанами, идущими по домам, и были напуганы обстановкой не меньше нашего.

Я встал у стены, сделав вид, что завязываю шнурки, пока они проходили мимо. Когда я поднимался, заметил несколько косых взглядов в нашу сторону, но никаких телодвижений, которые бы свидетельствовали, что против нас хотят применить оружие, я не заметил.

- Надо было пойти другим путём, - слегка раздосадовано произнёс Саур, - более длинным, но не таким людным.

Как по мне, так людей на улицах и так был минимум. Мы двинулись дальше.

- Наверное, климат у вас, как у нимейцев? – внезапно перескочил на другую тему доктор.

Я поднял в памяти все известные немногочисленные факты о родине Даута, которые смог припомнить, и соотнёс их с общими знаниями об этом мире.

- Нет, ещё холоднее, - выдал я и заметил, как брови повернувшегося в мою сторону доктора поползли вверх. Пояснил, - У нас по-разному. Там, откуда я родом, гораздо холоднее, чем в Нимей-Шаут.

- Чужие миры – загадки, - покачал из стороны в сторону головой доктор.

- Так значит вы, воевали в ту войну? - я решил побольше разузнать о докторе и тот согласно кивнул.

- Давно это было. Дайхедды, знаете ли, всегда были дайхеддами. В общем… даже, когда мы воевали с вами, дайхедды воевали с нами… и с вами тоже… Все воевали со всеми, - он не весело улыбнулся. - Собственно, многое из того что произошло, произошло из-за них, - он многозначительно посмотрел на меня, - Однажды, когда мы планировали нападение на ваш отряд, на нас напали дайхедды, решив, что мы – лёгкая добыча… и я попал к ним в плен. И участь моя, должен сказать, была бы не завидной, учитывая историю взаимоотношений наших народов. На моих глазах тогда казнили с десяток моих сослуживцев, и, надо сказать, дайхедды, знают толк в том, как заставить людей кричать от боли…

На этих словах я невольно вспомнил, как дайхедды требовали моей выдачи, прислав парламентёра под стены крепости Сетхара. А ведь он бы мог нас, ну, как минимум меня, тогда легко выдать. И кто знает, вдруг дайхедды не стали бы как обезумевшие лезть на стены.

- А почему я тогда остался последним из живых – наверное, Сехнет решила так пошутить. Или Единый решил так испытать меня, можете выбрать вариант, который вам больше по душе.

Но на моё счастье, ваши проводили рейд против дайхеддов. А вернее, против тех, кто несколько раз подряд атаковал их патрули и сжёг дальнюю заставу… Подозреваю, что именно на этот отряд мы и готовили засаду.

В общем, ваши тогда застали дайхеддов врасплох, как раз, когда они собирались заняться мной, - он сделал паузу, словно вспоминая, - И я тогда такого насмотрелся… Такого, чему я до сих пор не могу дать никакого вразумительного объяснения. Что я видел? Кроме того, что ваши десантники вступили в яростную перестрелку? Я видел, как нечто разрывало дайхеддов на части, а я не мог понять, кто это делает и что происходит. А потом ко мне подошёл человек из ваших… Весь в крови и ошмётках плоти… Он тогда вытер ладонью лицо и посмотрел мне в глаза. Меня не убили. Меня оставили в живых и даже помогли найти дорогу к своим.

Нескажу, что я мгновенно воспылал к землянам уважением. Но тогда я был впечатлён. Мы уважаем такое отношение. Мы чтим благородство. Даже благородство врага. И ещё я был напуган.

- Значит, вы сразу поняли, что я иномирец?

- Молодой человек, - он вздохнул, - как я ранее сказал, вы – другой. Может, кого-то, кто не встречал ваших людей, вы бы и смогли обмануть, но не меня… Но давайте отложим продолжение нашей беседу на потом. Мы пришли.

Глава 7

Доктор жестом дал мне знать, чтобы я остановился, а сам выглянул из-за угла здания в проулок. Из прикрытого жалюзи окна над нашими головами доносились вполне приглушённые разговоры, как будто кто-то кого-то в чём-то убеждал, а то и ругал. Я невольно просмотрел наверх, но не заметил никого, кто бы наблюдал за нами. Люди предпочитали лишний раз не высовываться на улицу, где в последние дни было не спокойно. Фактически в городе и на прилегающих территориях царило самое настоящее безвластие. Нас, понятное дело, это не касалось. Особенно комендантский час, за соблюдением которого по факту никто не следил, ибо некому.

Не понимаю, как можно было подготовиться к захвату территорий и не подумать над организацией оккупационных администраций и полиции. Налетели – отскочили. Прямо как какие-то старые, но не очень добрые, кочевники. Нимейцы, понятное дело, далеко отсюда и чтобы добраться сюда значительным силам потребуется пройти все земли Сайхетов, а это однозначно повлечёт большие потери. К тому же, как я успел понять из книг, нимейцы больше предпочитали пользоваться наёмниками и местными формированиями, их собственные силы никогда не отличались большим количеством солдат, но зато те представляли собой по-настоящему элитных бойцов. Взять хотя бы Серебряный легион, который переломил ход решающей битвы на Карасайской равнине.

У дайхетов, судя по всему, тоже не хватало людей для контроля над городами, где они как бы установили свою власть, что уж говорить хоть о какой-то территории вокруг них. Если, конечно, не считать патрулей, на один из которых мы с Айной так неудачно наткнулись. К тому же, как по мне, у них очевидным образом хромает дисциплина, да и внутри себя они не имели единства, которое хотели продемонстрировать тем же сайхетам, на стороне которых остались далеко не единичные представители дайхетов.

С другой стороны, а что если целью указанного мятежа дайхетов, разожжённого нимейцами и войны на севере, вовсе и не является захват территорий? Вопрос может оказаться далеко не риторическим.

- Что-то не так? – спросил я, наблюдая за своим провожатым, который, закончив смотреть в проулок, окинул настороженным взглядом окружающие нас улицу и здания.

Где-то вдали припозднившийся прохожий, решивший, видать, что комендантский час тоже не для него, быстрым шагом пересёк улицу и скрылся за зданием, потом тоже глянул на окна и крыши близлежащих домов.

- Сложно сказать, - с сомнением в голосе произнёс Саур, - тут всегда что-то не так. Особенно сейчас. Вроде бы ничего необычного, но, как правило, у них на входе стоит минимум один человек из охраны, причём некоторых из них я знал лично, а тут, как можете убедиться, никого.

- Делали подпольные операции? – поинтересовался я.

Доктор в ответ лишь вздохнул.

Он отошёл в сторону и предоставил мне возможность самому выглянуть в переулок. Вообще-то переулком это было трудно назвать, скорее уж тупик, так как проход заканчивался глухой кирпичной стеной в два человеческих роста. Даже, скорее, своего рода переход между двумя соседними зданиями, если судить по плоским зубцам. А вот за ней, судя по всему, был другой тупик, выход из которого вёл на другую улицу, которая непосредственно вела на окраину города и дальше в поля, орошаемые из ближайших оазисов.

На полпути до преграды, аккурат между ней и нами, в стене здания виднелся вход без дверей, завешанный обычными висюльками на верёвочках, которые лениво покачивались, постукивая друг о друга, издавая звуки пустого бамбука. Ветер практически отсутствовал, и вечерняя прохлада не спешила приходить на смену дневному зною.

Ещё на подъезде к городу я отметил, что здесь климат заметно мягче, чем там, где я впервые появился в этом мире, но всё равно довольно жарко для меня, как для человека привыкшего жить в умеренном климате России.

Я ещё раз всмотрелся в завешанный проход. Пожалуй, действительно было непривычно тихо. Особенно для бандитской малины, как я её себе представлял. Пускай даже иноземной. Деревяшки устало постукивали друг о друга, и этот звук был отчётливо слышен в тупике.

Что-то мне подсказывало, что вход вёл в подвальное помещение типа цокольного этажа, а то и глубже. Аборигены такие любят, они спасают в них от жары. У нас, в принципе, тоже не прочь в цокольных этажах кафе устраивать, да магазины открывать. Только не по причине жаркого климата, а в целях экономии средств на аренде помещений в больших городах, где каждый квадратный метр и без того стоит серьёзных денег.

- Там спуск в подземное помещение, - словно прочитал мои мысли доктор, - и ещё должен быть охранник в каморке. Ещё один. Вообще, нас уже должны были заметить и сообщить главному. Я специально вёл нас мимо таких мест, а меня они знают. Знают, что я приду. Вот почему отсутствие охранника меня настораживает. Я думал, нас встретят.

Над входом ровным белым светом горел вмурованный в стену шар фонаря размером с крупный апельсин. Света он давал не много, но достаточно, чтобы осветить тёмный тупик, убрав все тени. Рядом с входом стоял низкий табурет с мягкой подушкой.

- Может, охранник отлить отошёл? – предположил я.

Реально, с кем не бывает. Сидел, попивал зелёный чаёк, потом прижало, а позвать на подмену некого, да и некогда. Тем более, это ж не армия, тут всё на должно быть основано на понятиях, а не на дисциплине.

- Возможно, - с сомнением в голосе согласился доктор, но по нему было видно, что такую ситуацию он считает далеко не стандартной.

- Камеры у них есть?

- Что? – переспросил мой спутник, на секунды ушедший в себя.

- Если у них есть камеры, то они могут наблюдать за всем, что происходит снаружи. Сидит себе в той каморке под кондиционером и в ус не дует.

- Не знаю, - честно признался доктор. – Раньше такого не было. Может, у них и есть система видеонаблюдения, но мне о ней ничего не известно.

- Так чего вы опасаетесь? – неуверенность доктора стала передаваться мне, это если не считать, что я и так с ним пошёл от безысходности, а не из большого доверия к этому, возможно, хорошему, но совершенно незнакомому человеку.

Саур посмотрел на меня своими грустными глазами, произнёс:

- Опасаюсь, что наше появление для них может стать неприятным сюрпризом, и они отреагируют чуть более резко, чем я надеялся.

У меня в голове назойливым волчком вертелась мысль, что местные урки в принципе могут запросто отнять у нас всё золото, причём с ещё тёплых тел. В их робингудское благородство я откровенно не верил. По большей части я надеялся, что у бандитов есть более-менее схожие с нашими понятиями, которые удержат их от полного беспредела. А заодно инстинкт самосохранения – ведь я могу начать сопротивляться, и кто знает, что их этого выйдет. Всех, конечно, не перебью, но кого-нибудь за собой точно утащу, а кого-нибудь покалечу. Даже если у нас на входе потребуют сдать оружие. Ну, то, которое смогут найти. Так что им же будет лучше получить деньги с наименьшими энергетическими затратами, неправда ли?

Тьфу, блин! И откуда из меня это полезло? Уж точно не из подсознания. Надо мысли держать под контролем.

Однако к словам доктора следовало прислушаться. Он живёт в это городе уже давно и понимает, как и чем он живёт, всяко больше меня. И если он говорит, что что-то не так, то значит что-то именно не так. И это что-то не соответствует обычному порядку вещей, который он привык наблюдать. И если, он говори, что перед входом должен сидеть охранник, значит, он там должен быть и сейчас, а отозвать его могли только по серьёзному поводу.

Меня мучали сомнения и я обратился к доктору с вопросом:

- У нас есть выбор?

- Боюсь, что нет, - отозвался из-за спины Саур, и чувство опасности кольнуло меня в затылок, а по спине пробежал холодок, я обернулся.

Сердце на удивление перестало колотиться как бешенное, и вернулось к обычному ритму. То, что доктор держал в руке пистолет, нацеленный мне в живот, меня даже не удивило и я, как ни в чём, ни бывало, спросил:

- Мы всё равно пойдём туда. Я должен вас доставить. Не знаю, что здесь происходит, но я вас отведу, как мне и велели.

Ну да, вселиться в гостиницу, пусть и не сильно приметную, но с болтливым хозяином было тем ещё моим решением. С другой стороны, подспудно я понимал, что всё может кончиться именно этим.

- Но вы хотя Вы поможете Айне? – всё-таки решил уточнить я, слегка удивившись ровному тону своего голоса, и наткнулся на полный непонимания оскорблённый взгляд Саура.

- Молодой человек, я, в первую очередь, врач! – с нескрываемой гордостью заявил доктор. - Может быть, вы, иномирец, и были бы мне безразличны, но ваша, скажем так, супруга – одна из нас. И поверьте, я сделаю для неё всё возможное, чтобы она не осталась калекой, но сейчас вы пойдёте вниз. Хотя при других обстоятельствах я сделал бы всё возможное и для вашего спасения.

Если честно, я был поражён такой профессиональной принципиальностью, но как это объясняет направленное на меня оружие?

- Кто вас заставил? – прямо спросил я, уже накидывая список заинтересованных лиц.

- Мой внук серьёзно болен, - покачав головой, сообщил мне Саур. - И мне бы не помешали медикаменты, которые присвоили себе эти бандиты. Они пообещали дать мне всё необходимое, если я приведу вас к ним.

- Ну, хоть честно, - кивнул я.

Доктор, тяжело вздохнув, лишь отвёл одну руку в сторону, вторая так и держала пистолет.

- Могли бы и сами ко мне прийти, - добавил я. - Зачем вести меня сюда, когда я был в гостинице.

- Должно быть, чего-то опасались. Кто знает.

Я оценил ситуацию и пришёл к выводу, что не успею выбить пистолет из рук доктора, до того как он успеет нажать на спуск.

- Что ж, тогда пошли, - согласился я со сложившимся статус-кво и вышел из-за угла. – Нет ничего хуже бесцельного ожидания.

- Вы уж не держите зла, - услышал я позади себя. - Как и обещал, для вашей спутницы я сделаю всё возможное.

- Проехали! – бросил я по-русски, не ожидая на продолжение разговора. И так всё было понятно.

Направляясь под дулом пистолета к входу в здание, я по понятным причинам не стал доставать из кобуры свой собственный, или класть ладонь на эфес меча. Не хотелось напоминать доктору, что я тоже вооружён и если уж он по неопытности об этом забыл, то пускай так и будет.

Что же, получается дело вовсе не в деньгах, точнее не только в них. Меня кто-то заказал, и наше с Айной появление в городе не осталось незамеченным. Если бы она не получила ранение, то всё могло обернуться совсем иначе, подумал я, но мучить себя, представляя, как бы всё сложилось если бы да кабы, я не собирался, пустое это. Надо было решать, как действовать в сложившихся условиях.

Быстрым шагом, постоянно оглядываясь, мы подошли к входу, но к нам встречу, всё равно никто не вышел. Я ещё раз осмотрелся и осторожно, чтобы они не сильно шумели, отодвинул кистью руки деревянные висюльки, стараясь, чтобы они не сильно громко колотились друг о друга. Заглянул внутрь – никого.

- Вниз, - напомнил доктор за моей спиной.

Стоял бы он поближе, особенно, если бы я ощутил, как ствол пистолета упирается мне в поясницу или затылок, я бы без сомнения попытался обезоружить его. Я ощутил, как внутри меня смутно зашевелились навыки и приёмы рукопашного, которые только и хотели, чтобы я отпустил вожжи и выпустил их наружу. Но Саур, на удивление, продолжал держать неудобную дистанцию.

И мы стали спускаться по освещённому холодным светом спуску, шагая по широким ступенькам, выложенным их ровных прямоугольных плит. До другого входа, который виднелся внизу, было метров десять, лестница делала к нему единственный разворот под прямым углом.

Мы шли шаг за шагом, стараясь лишний раз не шаркать подошвами по камню, причём доктор- я ощущал это спинным мозгом - нервничал. Моё же сердце билось ровно, что меня одновременно удивляло, но и заставляло испытывать странный холодный азарт. Неужели сейчас откроется новое знание, заложенное в меня отцом?

Прямо за входом действительно была ещё одна каморка для охраны, как и говорил Саур. И в ней, отгороженной такими же висюльками, как и главный вход, действительно находился охранник. И даже не один.

Первый сидел на стуле за столом, на котором я увидел вытянутый шестиугольный монитор. (Толстоват для жидкокристаллического, зачем-то подумал я, но и не электронно-лучевой кубик.) Вот только его голова была резко запрокинута назад, а на шее, чуть ли не от уха до уха, зияла огромная рана. В руке охранника, свисающей до пола, зацепившись за палец, был пистолет. Я такие часто видел у наёмников, которые охраняли Айюнар. Оружие упиралось дулом в пол. В воздухе ощущался запах пороха и крови. Под охранником уже расползлось глянцевое, почти чёрное в свете холодного света монитора пятно.

Второй, тоже в луже крови, в неестественной позе и с простреленной головой, лежал на полу у низкого дивана, а рядом можно было рассмотреть тридцатисантиметровый кинжал. Похоже, второй напал на первого с ножом, перерезал ему горло, но первый успел выстрелить в ответ до того, как потерял сознание.

Что же, сайхетского доктора интуиция не подвела, здесь точно произошло что-то совсем-совсем внеплановое. И теперь уже я не сомневался, что, чем дальше мы пойдём, тем больше тел мы обнаружим.

И я оказался прав. Идя по короткому коридору, я имел возможность заглянуть в пару комнат, у которых были открыты двери. В них тоже были мертвецы, причём не только мужчины, но и женщины. Ещё из-под одной двери вытекала вязкая кровь, в которую я чуть не наступил сапогом.

Доктор за моей спиной что-то быстро произнёс речитативом, что я не смог расслышать, но что очень напоминало некое заклятье или оберег от нечистых сил.

Кажется, мы шли по этому коридору гораздо дольше, чем могли бы, и остановились у арочного прохода.

Это был просторный зал, заставленный низкими, как здесь принято, столами, среди которых были обычные обеденные, заставленные блюдами с остывающими остатками еды или сладостями. На некоторых столах, покрытых особым малиновым или лиловым сукном, лежали кости, доски и прочие приспособления для азартных игр. Можно было заметить поблёскивающие монеты и бруски драгоценных металлов, такие же как те, которые я хотел обменять на медицинские инструменты и препараты.

В нос ударила смесь ароматов пищи, пряностей и специй, алкоголя (я узнал нотки энсута, будь он неладен), результата горения пороха, металлический привкус крови и приторный сладковатый запах внутренностей человеческого тела и их содержимого.

А ещё озон. Ещё пахло озоном.

Незнакомец в традиционной для местных одежде стоял ко мне спиной с накинутым на голову капюшоном. Вокруг валялись груды окровавленных и искромсанных трупов, многие из которых продолжали держать в руках оружие: кинжалы, мечи, пистолеты. Многие – с открытыми неподвижными глазами. Некоторые из тел, как мне показалось, ещё подёргивались. Рядом со стоящей фигурой в воздухе бешено вертелся золотистый шар размером с апельсин, от которого так и веяло электричеством.

За ближайшим ко мне столом я приметил человека, из-под плаща которого выглядывал до боли знакомый мундир нимейского офицера. Но он, если судить по замершему выражению лица, тоже был мёртв. К сожалению, это был не Даут.

Я обернулся, чтобы искоса посмотреть на доктора, который стоял чуть позади по правую руку и заметил его остекленевший взгляд. Он стоял, не шевелясь, и смотрел в пустоту перед собой с выражением абсолютного безволия на своём лице. Рука с пистолетом еле заметно подёргивалась.

«Приветствую тебя, - услышал я у себя в голове. – Они хотели захватить тебя. Им приказали. Они согласились»

- Здравствуй…те, - несколько растерянно и с запинкой ответил я вслух и тут же добавил, взяв себя в руки, - вы тоже пытались меня захватить.

Он (или вернее оно?) обернулся ко мне. И я увидел. Это был чужак, странник. Создание, замотанное в жёлто-серые бинты подобно мумии, глаз которой не было видно, как и лица, на которое падала густая тень от капюшона. Такие же замотанные кисти рук, виднелись из-под расшитых обшлагов.

Моя последняя реплика осталась без ответа, но я всё равно испытал поток эмоций, которые мне было трудно описать. Сожаление? Безысходность? Злость? Ненависть? Всё сразу и по отдельности.

Сам же я невольно испытал благодарность к этому непонятному созданию, и, кажется, даже ощутил ответ на моё беззвучное послание. Ещё бы, заставить местный контингент перебить друг друга, да ещё и нимейского офицера прихватить, который, скорее всего и отработал с доктором вопрос моего захвата. Хотел сделать красиво, но что-то пошло не так.

Проблема в том, что такие подарки не делают просто так. Никогда, никто и нигде. И, кажется, мой немой вопрос улетел в эфир и был воспринят странником.

«У вас один из нас» – вновь зазвучало в голове.

Странное ощущение, будто ты слышишь голос через наушники без наушников.

- Я не знаю, где он сейчас, - честно признался я. – Он оставался в Нечтане, когда дайхеты с нимейцами захватили город. Тебе стоит спросить последних, где твой сородич.

Я буквально чувствовал, как он пытался пробить невидимую стену в моём сознании. Будто по ней сильно, но почти не слышно, долбили кувалдой. Он ломился в него с такой неистовой яростью, что меня всё-таки на какой-то миг проняло и я испытал приступ тошноты, но смог сдержаться. При этом странник внешне оставался абсолютно спокойным. Хотя, распознать какие-то эмоции на его лице, учитывая то, что он было замотано тряпьём, всё равно было невозможно.

«Ты захватил его»

- Он пытался меня убить.

«Разве?»

Вроде вопрос, а вроде и нет. Я отметил, как говорит странник: короткими рублеными фразами. Что-то мне это напомнило, но видимо настолько далёкое и неважно, что вспомнить я не смог.

Кажется, он задумался, но ответил,

«Неважно. Ты должен его вернуть»

- А до этого вы хотели меня убить в пустыне, а ещё раньше, когда заставили дайхеддов штурмовать крепость, - напомнил я. – С какого чёрта мне вам помогать?»

«Мы ждали другого. Мы ошиблись. Ты не тот. Потом решили иначе. Неопределённость. Неопределённость» - последовала череда фраз.

Мне показалось, или он произнёс последнее слово два раза? И что они потом решили иначе? Что я всё-таки тот, кто им нужен? Или они пришли к мысли, что для их целей, в чём бы они ни заключались, сгожусь и я?

- Я не могу его освободить, - признался я, и это была чистая правда. – Я не знаю, где он сейчас, и не буду возвращаться в Нечтан, мне туда путь заказан. Меня там с лёгкостью убьют.

Реально, что мне, сдаться на милость Дауту, сделав это частью гениального плана? Не-не, на такие многоходовочки вот так просто не соглашаются. Это же путь в один конец.

«Жаль» - отозвалось в голове.

И, похоже, что ему действительно было жаль. Только помимо сожаления, я почувствовал ещё что-то почти неуловимое.

Должно быть, в этот момент странник ослабил или полностью отпустил свою хватку, так как Саур мешком рухнул на пол, и «апельсин» будто сорвавшись с невидимых нитей, упал в подставленную ладонь странника.

А ещё я заметил, как сбоку от меня нимеец внезапно подал признаки жизни, пошевелившись. Его взгляд на испачканном кровью лице вдруг обрёл осмысленность, он посмотрел на меня и схватился за пистолет.

И ещё движение слева, и чуть дальше тоже...

Глава 8

Вадим успел ощутить эмоциональную волну, что-то вроде команды, за мгновение до того, как на него налетел один из обезумевших людей, замахнувшись изогнутым ножом. Уклонившись в сторону, он ударом кулака направил его в сторону поднявшего пистолет нимейца, и сразу несколько пуль вошли в тело зомбированного бедолаги, но это дало необходимое время, чтобы выхватить меч из ножен.

В следующий миг расчётливым движением Вадим вонзил клинок в тело очередного нападавшего, которого он развернул вокруг себя, подставляя под удар другого. Через рукоять меча, можно было ощутить, как рвутся внутренности и как лезвие скребёт по рёбрам.

Хорошее оружие, возразить нечего, режет, как по маслу.

Рывком вытащить меч и сразу уклон влево с последующим ударом обухом рукояти по переносице очередного врага – хруст костей можно было услышать даже в наступившем беспорядке. Ударом ноги падающее тело было отправлено под ноги ещё одному противнику. Рухнувший ему под ноги бандит тут же потерял голову после выверенного рубящего удара.

Вадим отметил, что желающих его убить несколько больше, чем он рассчитывал в первые секунды поединка. К тому же странник выпал из поля зрения.

Нимеец уже оттолкнул свалившийся на него теперь уже точно труп и, вскочив на ноги, вновь приготовился стрелять. Вадим сделал резкий выпад, ударив сверху вниз, и узкая тёмная полоска рассекла тело нимейца от ключицы до пояса. Он посмотрел удивленными глазами на Вадима, а секунду спустя верхняя часть стала медленно сползать вниз и, наконец, обе части раздвоенного тела на подкосившихся коленях рухнули на пол, густо заливая пол кровью. Рука, повинуясь последним сигналам из лишённого кислорода мозга, зажала на пистолете спуск, нашпиговав пулями лежащие вокруг тела и выбив каменную крошку из стены.

«Люди делятся на две части» - вспомнился не к месту каламбур. Всё-таки нельзя пренебрегать бронежилетом.

А на Вадима, прямо по лежащим телам с искажёнными лицами уже рвались ещё три человека, недобитых в ходе резни, устроенной странником. Кстати, где он?! Где он, чтоб его?!

Первый из этих трёх сходу налетел на клинок, но всё равно попытался достать Вадима, с размаху оставив у него не щеке глубокий порез. Разорванные нервы отозвались огнём.

Рука сама выхватила пистолет из-за пазухи. Первая пуля вошла в лоб повисшего на клинке бандита, который, на удивление не переставал махать кинжалом. Его голова откинулась, и он свалился, утянув за собой меч, застрявший в рёбрах.

Ещё пара выстрелов остановила второго, который слёту рухнул Вадиму под ноги, заставив того потерять равновесие и он на долю секунды потерял из виду нападавших людей.

И тут голову Вадима сотряс удар. Вадим даже не понял, откуда он прилетел, и как он так по-идиотски смог его пропустить. Он вообще не понял, что произошло. Просто внезапно он перестал ощущать своё тело, а пол из горизонтального стал резко принимать вертикальное положение.

Похоже, что это всё-таки был тот третий, хотя мог кто-то ещё напасть на него со спины – мыль была проста и холодна. Понимая, что он потерял возможность владеть своим телом, проваливаясь в темноту и, находясь на краю сознания, Вадим уловил несколько выстрелов, которые точно сделал не он. Оставалось лишь надеяться, что стреляли не в него, или в доктора, к которому он, несмотря на все сложности положения, стал испытывать искреннюю симпатию.

***

Вадим снова падал в бесконечной темноте и снова невидимые руки пытались схватить его, то ли чтобы удержать от падения, то ли наоборот схватить, чтобы разорвать. Он уже привык к этому сну и просто ждал, когда сознание, наконец, выбросит его в реальность, хотя он и понимал, что сейчас он может вовсе не проснуться, но не знал почему. Что-то произошло только что. Или уже давно. Здесь он не ориентировался во времени. Здесь его не было.

Он не ощущал движения воздуха, он даже не чувствовал, что дышит. Но он понимал, что падает. Несётся сквозь бесконечную бездну, падение, в которую неотличимо от нахождения на одном месте.

«Ты меня слышишь?»

Голос был женским и молодым. Вадиму захотелось рассмеяться. Мало того, что он мчится сквозь бездну, так с ним ещё кто-то решил заговорить. Как вам такое?

Но темнота вокруг внезапно обрела странную плотность, невидимые руки исчезли, больше не пытаясь его схватить, а он понял, что перестал падать. Он не падал, но и не стоял на своих ногах. Он вообще не ощущал направление вектора своего тела. Нет потолка, нет земли. Везде только непроглядная темнота. Он даже не понимал, открыты у него глаза или нет.

И вот в кромешной тьме вдруг стали загораться маленькие белые и голубые огоньки. Их становилось всё больше и больше. Вскоре они уже стали складываться в созвездия, потом появились туманности. Ещё чуть погодя, перед Вадимом уже сияла целая галактика, и он даже видел, ка кона в своём величии движется вокруг своей оси, одновременно продолжая нестись сквозь бесконечную Вселенную.

Теперь он знал, что его глаза открыты. Он их закрыл. Вернее, он подумал, что закрыл, но когда он снов распахнул веки, звёзды и галактики никуда не делись, но стали ярче и ближе.

«Ты меня слышишь?» - повторился вопрос, но уже скорее с утвердительными интонациями, однако понять, откуда доносится голос, Вадим всё равно не мог.

«Да, слышу. Кто ты?» - с нескрываемым бессилием на что-либо повлиять ответил он.

«Я - образ. Тебе придётся задавать правильные вопросы, чтобы я могла ответить. Ведь у тебя есть вопросы?»

Образ? Вадим задумался и тут же удивился, что вообще может о чём-то задумываться внутри сна. Что значит «образ»? Как это понимать? Задавать вопросы? Да, конечно, у него есть вопросы. Целая уйма чёртовых вопросов. Но сейчас Вадима интересовал только один ответ на довольно конкретный вопрос.

«Я умер?» - спросил он, приготовившись услышать худшее.

«Нет, можешь расслабиться, - голос был успокаивающим. - Ты жив более чем»

Что же, это обнадёживает, но требуется уточнение.

«Почему ты так считаешь?»

«Всё очень просто: я не смогла бы функционировать в мёртвом мозге. Если бы ты погиб, то погибла бы и я, точнее созданный образ»

«Образ? Что это?»

«Образ, который довольно точно копирует оригинального носителя, то есть первоисточник образа. Я довольно автономна, но, к сожалению, мой функционал в отличие от оригинала всё равно ограничен, хотя бы потому, что я не могу прямо взаимодействовать с физическим миром. И ещё я не смогу дать ответы на некоторые вопросы, так как не владею информацией. Но могу предполагать и делать выводы, если пойму о чём идёт речь»

«Значит, я жив?» - решил уточнить Вадим.

«Да, ты жив, и насколько могу судить, твоё тело сильно не пострадало. Ты получил травму головы, но это поправимо»

«Звёзды…» - произнёс Вадим, глядя на развернувшееся перед ним великолепие.

«Красивый дизайн - согласился голос. – Моему первоисточнику он тоже нравился. Это она его придумала, но если хочешь, мы можем переместиться в другое место. У меня есть несколько вариантов на выбор»

«Не стоит, - ответил Вадим. – Меня устраивает»

Задавать правильные вопросы, подумал Вадим. И почему он раньше не слышал этот голос в своей голове?

«Мне было сложно пробиться через файрволл, который изолировал твоё сознание от внешнего вмешательства. Он помогает тебе не попасть под влияние странников, а также помогает видеть их, не применяя специальных средств»

«Ты что, читаешь мысли?»

«Здесь нет слов, Вадим, здесь только мысли. Поэтому да, я читаю твои мысли. Просто так тебе комфортнее со мной общаться. К тому мы раньше всё-таки общались, хотя я и не могла добиться стабильной связи. Помнишь тот залитый солнечным светом пляж и море? Голос, который тебя звал?»

«Да, помню. Значит, это была ты?»

«Да»

«Ладно, - согласился Вадим, но, задумавшись, решил уточнить. - То есть теперь этот файрволл взломан, и я беззащитен перед чужаками, не смогу их видеть?»

«Нет, ты будешь, как и прежде защищён от воздействия на своё сознание со стороны странников, - поспешил успокоить голос. - Но теперь я знаю, как его обойти, не выключая»

Вадима замутило. Звёзды, что сияли перед ним стали расплываться и поползли размазанными полосками. Он не знал, может ли мутить в бессознательном состоянии, и особенно здесь, где бы он сейчас не находился. Что это вообще? Лимб, в котором он застрял? И надолго он здесь? И всё-таки как сильно пострадало его тело?

Но он почувствовал именно тошноту. Тошноту от осознания, что его голова стала проходным двором, а почему так случилось, он всё ещё не знал.

«На самом деле тебя не мутит, - поспешил сообщить голос. – Так твоё сознание интерпретирует ситуацию, основываясь на прошлом опыте твоего организма. На самом деле ты можешь легко управлять этим здесь»

Вадим сделал лёгкое усилие, и тошнота действительно прошла. Звёзды и галактики вновь стали чёткими и ясными. Как и мысли. Но их было много и приходилось выбирать, что спросить.

«Кто установил файрволл?»

«Тот же кто, вложил в тебя другие знания. Ты ведь, наверное, уже ощутил это? Языки, навыки рукопашного боя, знание устройства местного огнестрельного оружия»

«А ты…?»

«Я имела доступ к этому проекту. Я одна из тех, кто его разрабатывал. Я сделала закладку, но потом без моего ведома с тобой провели дополнительный сеанс, и я оказалась заперта в своём секторе твоего разума без возможности связаться с тобой напрямую и даже не могла наблюдать за тем, что происходит вовне»

«Я могу увидеть тебя, а не только эти звёзды? – спросил Вадим. – неприятно говорить с пустотой»

Звёзды стали расползаться, свет, исходящий от них стал искривляться, обретая контуры. Из темноты проступил сначала силуэт, а потом и сама обладательница голоса.

«Красивая» - произнёс Вадим.

Перед ним, сделав босыми ногами несколько шагов по невидимой поверхности, появилась обаятельная молодая женщина, на вид лет двадцать пять. Волосы светло-русые, с прядями цвета осенней листвы. Глаза не то фиолетовые, не то ярко-синие. Лёгкое ситцевое платье подчёркивало стройную и пропорциональную фигуру, добавляя нотку наивного обаяния.

«Спасибо, - ответила она, слегка наклонив голову и кокетливо улыбнувшись, - скопировано с оригинала»

«Мы были знакомы там, на Земле?»

«В каком-то смысле да, мой прототип бы знаком с тобой»

Вадим сделал усилие, чтобы вспомнить.

«Нет. Тебя не было ни среди моих коллег, ни среди партнёров»

«Хорошо же тебе подчистили память, - улыбнулась она. – Записать новые воспоминания о семье, знакомых, друзьях, работе… Надо постараться. И я в определённом смысле горжусь собой, вернее своим прототипом за то, что она и они смогли это провернуть. Но, как я вижу, странники всё равно почуяли неладное. Ведь ты должен был вступить с ними в контакт вместо другого человека. Теперь я вижу, что закончилось ночным боем в пустыне. О! И потом ещё бойня в крепости! Странники подбили дайхеддов на штурм, лишь бы захватить тебя. Айюнар? Кто это? Ой!»

«Прошу, не копайся в моей памяти так бесцеремонно. Я прошу лишь о вежливости» - попросил Вадим, понимая, что запретить своей новой знакомой препарировать свой разум всё равно не может.

«Прости, да, конечно, - согласилась она. – Но с тех пор, как я последний раз могла общаться с тобой, произошло столько всего нового, что мне потребуется время, чтобы обработать эти сведения»

«То есть ты могла видеть моими глазами?» - без особого удивления спросил Вадим.

«До того злополучного сеанса, да. Если, конечно, считала это необходимым. Это помогало мне развиваться. Ну и сейчас я тоже смогу так делать»

С эмоциональной точки зрения образу, как она себя назвала, или искусственному интеллекту, явно не хватало тактичности и эмпатии. Видимо он в этот момент испытал целый комплекс эмоций по этому поводу.

«Не переживай, я обрабатываю лишь то, что считаю важным. Но ты прав, я – всего лишь образ, можешь называть меня программой, или, если хочешь, искусственным интеллектом, и я ограничена в своих эмоциях, так как должна постоянно учиться. Но когда придёт время, я просто исчезну»

«Какая-то шизофрения» - устало произнёс Вадим.

Но, кажется, это ей показалось забавным, так как она улыбнулась.

«Некоторые случаи голосов, которые люди слышали в своих головах, действительно были результатом внешнего вмешательства. Но ты формально здоров. Можешь мне поверить»

«То есть это мой отец сделал со мной?»

«Твой отец?» - кажется, она была озадачена.

«Да, мой отец. Однажды, я вспомнил, чему он меня учил. А Сутер говорил, что мой отец общался с ним через меня»

Вадим почувствовал, как она коснулась его воспоминаний о Сутере, на миг, как он понял, из любопытства, затронула Айюнар и обратилась к его памяти об отце.

«Я пока не могу увидеть, о чём ты, вернее, твой отец, говорил с Сутером, но я постараюсь выяснить»

«Надеюсь, у меня не будет от этого болеть голова» - попытался пошутить Вадим.

«Нет, - заверила она, - от этого не будет. Она будет у тебя болеть от сотрясения мозга, которое ты испытал».

«Я правильно понимаю, что ты считаешь полковника Смирнова своим отцом?»

Вадим испытал лёгкое волнение.

«Есть одна проблема» - казалось, она вновь растеряла всю эмпатию, что пыталась изобразить.

«Какая проблема?»

«Полковник Смирнов не приходится тебе биологическим отцом»

Если бы Вадим мог, он бы охнул. И что ещё он не знает о себе и своей жизни? Ну да, она же сказала, что его воспоминания подчищены, и поверх оригинальных записаны ложные. Кажется, его мысли опять достигли адресата.

«Согласно имеющимся у меня сведениям он был мужем твоей родной матери, но официально он тебя не усыновлял. Фактически ты – пасынок, - сообщила она и тут же добавила, извиняющимся тоном. – Прошу меня простить, если причинила тебе боль»

Боль? Кажется, он уже испытал столько боли и физической и эмоциональной, что прямолинейность недоделанного искина не могла ему причинить ещё большую.

«Это было грубо» - сказала она.

«Как мне обращаться к тебе?» - спросил Вадим.

«Можешь звать меня Анна»

Странно, но Вадим ощутил неуверенность в голосе говорившей. Он это услышала и ответила на незаданный вопрос:

«Это последнее имя, которое я носила. У меня было много имён. Из тех, что я помню»

«И как тебя звали раньше?»

«Диана, Аннабель, Аксинья... имён было много. Но яне помню имени изначального»

«Мне нравится Диана. А кто ты? Я имею в виду твоего прототипа»

«Не помню»

И Вадим ощутил волну грусти, что обволокла его.

Диана внезапно изменилась в лице, настороженно к чему-то прислушиваясь.

«Боюсь, что у нас осталось мало времени. Ты совсем скоро очнёшься»

«Когда мы увидимся вновь?» только и успел спросить Вадим.

***

Я открыл глаза. Меня словно с силой выбросило на поверхность моря, и я стал плавно покачиваться на волнах.

Впрочем, меня действительно стало качать, и даже штормить, как только я попытался сесть, но тут же свалился обратно, не в силах сопротивляться головокружению и пытаясь сдержать рвотные позывы.

Это была неизвестная мне комната без окон, но точно не та гостиница, где я оставил Айну на попечении помощника местного доктора.

- Вам лучше сейчас полежать, Вадим, - услышал я голос Саура.

Я попытался осторожно повернуть на подушке голову в его сторону, но меня всё равно замутило, а картинка в глазах поплыла.

- У вас сотрясение мозга и требуется покой.

Покой? Какой ещё к чёрту покой? Меня же могут схватить нимейцы, а где-то умирает Айна, не дождавшись помощи, за которой я пошёл!

- Где Айна? – выдавил я из себя, забыв, что доктор, скорее всего, знал её под именем Сейлат.

- С вашей спутницей всё в порядке, - заверил меня Саур. – Я вычистил рану, препараты помогли снять воспаление, и мне удалось скрепить раздробленную кость. Так что её рука спасена и, в целом, ваша спутница уже идёт на поправку. Правда останется шрам…

Шрам? Шрам – ерунда! подумал я. Даже для Айны. Во-первых его всегда можно иссечь, во-вторых закрыть рукавом, браслетами, в конце концов, набить на его месте тату. Главное, что Айна жива.

- Вы уж простите, - продолжал тихим голосом доктор, - но я позаимствовал немного вашей крови, пока выбыли без сознания. Тест показал, что она подходит вашей супруге, – говоря об Айне, он всё равно не мог скрыть того, что лишь вынужден считать её моей женой. - Надеюсь, вы не против, хотя, конечно, спрашивать разрешения уже поздно, я понимаю. Если бы поставки из центра не прекратились, то можно было бы обойтись заменителями, но увы.

- Без проблем, доктор, – выдохнул я.

- Сейчас она спит в соседней комнате, но могу вас заверить, она уже была в сознании. Должен признаться, что вас мутит ещё из-за того я изъял часть вашей крови, несмотря на сотрясение мозга. Но иного донора под рукой не было.

- Ещё раз без проблем, - ответил я, и тут же вспомнив, события, предшествовавшие потери сознания, спросил, чуть не пдскочив:

- Где чужак?

- Кто? – не понял доктор.

- Странник! Где странник?! – требовал я ответа.

Саур прикрыл глаза и будто бы честно попытался что-то вспомнить или понять, о чём я говорю.

- Простите, но я не понимаю, о ком вы говорите, - ответил он. – Я не говорю, что вы не правы и не видели то, чего не видел я. Но я действительно не знаю, о ком или о чём вы говорите.

- Вы, правда, ничего не помните? – я не мог в это поверить.

Доктор подошёл к постели, где я лежал, и присел на подставленный им же табурет. В его руке я заметил шприц и машинально отшатнулся. Доктор замер со шприцом в руке.

- Я понимаю, что у вас нет никаких оснований доверять мне, но всё-таки прошу сделать одолжение. Щёку я вам уже зашил, шрама почти не будет видно, кинжал был очень острым. А это – всего лишь витамины, чтобы восстановить силы, - он действительно выглядел виноватым. – Прошу меня понять, весь миропорядок, в котором я прожил всю жизнь, рухнул в одночасье. Со мной связался нимейский офицер, который появился в городе несколько дней назад. Описал вас и вашу спутницу, показал изображения и сказал, что если вы или ваша жена будете искать врача, а я здесь единственный врач, которому позволили остаться, то я должен буду привести вас к нему. Думаю, что бандиты работали с ним.

- Допустим, - буркнул я и подставил плечо под укол.

В конце концов, я не был ни связан, ни в наручниках, ни лежал избитый до полусмерти на полу в каком-нибудь сыром каземате. Да и доктор, насколько я успел его узнать, говорил правду. Собственно, я почему-то был уверен, что говорит мне именно правду.

Однако, интуиция подсказывала мне, что Саур говорил вовсе не нимейцем, который и в самом деле мог прибыть в город, выполняя задание Даута. Скорее всего, пожилой доктор общался, если этот процесс можно так назвать, со странником, который обернулся в его глазах нимейским офицером. Тогда всё вставало на свои места.

- Значит, вы ничего не помните. С какого момента?

Саур вынул иглу из моего плеча и положил шприц на специальный поднос на низком столике, что стоял у кровати, задумался.

- Пожалуй, последнее моё ясное воспоминание это два окровавленных тела в комнате охраны. Даже не могу представить, что со мной произошло после. Как и чем можно так выключить человека – не представляю.

- Понятно, - сказал я, - может и лучше, что вы этого не видели.

- Если вы о горе трупов, - вздохнул Саур, - то её-то я как раз не мог не заметить, ведь я очнулся среди этих тел.

Я откинулся на длинной расшитой узорами подушке. Меня снова повело, и я не хотел заблевать всё вокруг.

Получается, что странник ушёл. Натравил на меня потерявших волю бандитов и свалил в туман. Хорошо ещё, что доктор не перешёл на тёмную сторону силы. Не хотелось бы его убивать.

Интересно, почему странник решил уйти? Действительно подумал, что я ему бесполезен? Или его что-то спугнуло? Как ни как я действительно смог поймать одного из них. Но тут меня кольнула совсем другая мысль.

- А как вы притащили меня … - я не знал, где я сейчас нахожусь, - сюда?

- Помогли ваши друзья. Мы, если вы заметили, уже не в гостинице. Она никогда не была безопасным местом, а сейчас так и подавно.

- Что?! - Я приподнялся на локтях и огляделся в поисках оружия. Меня ожидаемо повело, а к горлу подкатил рвотный ком.

Но мой взгляд наткнулся на стоящего в дверях и жующего какой-то фрукт Сета, одного из двух братьев из охраны Айюнар. Одет он был как обычный наёмник пустыни.

Он кивнул мне.

- Мы, как чувствовали, что найдём тебя там, где будет много трупов и крови, - сказал он и откусил новый кусок от фрукта. – Говорят, ты назвался славным именем моего брата?

Он засмеялся, а я, наверное, впервые за много дней испытал настоящее облегчение, позволив себе по-настоящему расслабиться.

А ещё у меня в голове отчего-то вертелось имя Диана. Что-то до боли знакомое, но пока я, как ни старался, не мог вспомнить, где его слышал.

Глава 9

Голова ещё кружилась, но мне, очевидно, становилось лучше. Однако, по настоянию Саура я всё ещё находился в постели и потреблял пищу из тарелки с маленького переносного столика. Пожилой доктор продолжал меня колоть препаратами из запасов, изъятых у местного криминалитета. Им-то теперь они точно без надобности. Он говорил, что на меня их лекарства действуют особо хорошо. Конечно, меня это вполне устраивало, учитывая, что при других обстоятельствах, я, наверное, уже превратился бы в инвалида.

- Мы еле успели, - признался Сет, - пришлось там упокоить ещё с десяток человек. Хотя, признаюсь, они и так выглядели, будто от души истыкали себя ножами до нашего прихода. Тот, что огрел тебя по голове бутылкой, был особо упрямым, мы его в решето превратили, а он всё ещё пытался достать тебя. Ну, пришлось ему голову и отстрелить. В разные стороны разлетелась.

- Их странник заставил друг друга перебить, - ответил я, осторожно похлёбывая бульон с плавающими листиками зелени и сверкающими в свете лампы кругляшами жира. – Подозреваю, на меня напали те, кто не был ещё окончательно мёртв. Возможно, он специально оставил их в живых для подстраховки, если переговоры пройдут неудачно, а потом подстегнул их организмы. Чтобы они до конца доиграли свою роль.

- Он почему-то решил, что это должно мне понравиться, и я помогу им вызволить их соплеменника. Видимо решил, что я вот так вот возьму и сорвусь обратно в Нечтан.

- Ага, прямо в руки Дауту, - саркастично заметил Сет, но выглядел он при этом несколько озадаченно.

Он сидел на пуфике в углу, напротив меня, в руке у него дымилась чашка с местным кофе, каким меня однажды угощал Сутер. Растение было завезено с Земли и даже прижилось здесь, но вкус напитка в итоге изменился, обретя новые оттенки аромата.

- То есть они могут проникать в голову и управлять нами? – наконец, спросил Сет, задумчиво глядя на пар, поднимающийся над тонкой фарфоровой чашкой, расписанной золотым растительным орнаментом. Вообще фарфор был редкостью у сайхетов. В качестве посуды они больше предпочитали металл, типа серебра, или стекло. Не удивлюсь, что фарфор тоже был из завезён с Земли.

Я выловил серебряной ложкой на тонкой ручке последний душистый листик и закинул его в рот, пережевал. Чем-то он напоминал по вкусу кинзу, но лишь отдалённо. Зелень, судя по всему, имела тонизирующее действие. Поправил под спиной подушку и откинулся на ней, принимая более расслабленное положение.

В этот момент, словно ожидая, когда я закончу обедать, вошла неизвестная мне женщина, которой кивнул Сет, и забрала столик с посудой. Я не смог сходу определить, к какому народу она относится, но на ней было много золотых украшений с эмалевыми вставками, браслеты с камнями и кольца, как это обычно бывает у жителей пустыни. При этом кожа её была на тон светлее, а волосы сплетены в две свободные косы, скреплённые такими же украшениями. Голова покрыта, в отличие от племён пустыни, не была покрыта. Она приятно мне улыбалась, но в глаза смотреть не стремилась.

Перебросилась парой слов с ним на неизвестном мне языке и вышла из комнаты.

- Могут, - подтвердил я, когда она ушла. – Более того, ты их даже не сможешь увидеть. Они могут стоять рядом с тобой, а ты будешь думать, что это обычный торговец, который приехал в город по делам. Раньше у моих соплеменников были специальные фильтры, позволяющие их видеть, часть из них попала в руки сайхетов во время войны, но потом, как рассказал мне Сутер, их выкрали.

- Интересно, кому они могли понадобиться? Странникам? Нимейцам?

- Как минимум тем, кто не хотел, чтобы мы могли видеть чужаков, но самим бы им хотелось. Не исключаю, что нимейцы имели к этому непосредственное отношение. Может быть и странники тоже, пока остаётся только предполагать. Влияние третьей силы тоже нельзя сбрасывать со счетов.

- Думаешь?

- Доктор говорил, что пришельцы из иных миров не такая чтобы редкость в вашем мире.

- Если сравнивать с появлением твоего народа, - ответил Сет, - то это единичные случаи, зачастую неподтверждённые. Больше слухи. Я когда служил в сайхетской армии, слышал о подобном, но сам не видел. Как-то нас отрядили съездить в одно из селений в Великой пустыне, чтобы проверить подобное сообщение, но когда мы прибыли человек был мёртв. Вернее, он выглядел, как человек.

Я с интересом посмотрел на Сета.

- То есть ты допускаешь существование иных форм разумной жизни?

Сет сдержанно засмеялся:

- Мы же ни какие-то необразованные кочевники или жители отдалённых оазисов, помешанных на религии. Денийцы уважают науку чуть ли не больше сайхетов или нимейцев, чтоб Сехнет умылась их кровью. Бог, боги, духи Пустыни, Небесная колесница… Местные обитатели, кстати и убили того человека, судя по всему от незнания и косности. А так, где-то там, - Сет закатил глаза к потолку, - вполне могут существовать иные миры с иными людьми или даже существами, не похожими на нас. Ты же вот передо мной сидишь.

- Но я пришёл не со звёзд. Не на небесной колечнице.

- Тут дело не в том, как ты к нам попал, способы могут быть разными, а то, что твой мир похож на наш. Я не о пейзажах сейчас…

- О физических законах, - закончил за него я.

- Да, о них. А, следовательно, твой мир тоже вращается вокруг звезды в одной с нами Вселенной.

Я задумался, но отвечать не стал. Тем более, что рассуждения Сета выглядели вполне логичными.

- Значит, когда ты тогда с группой прибыли в то селение, пришелец был уже мёртв.

- Да, как объяснили местные придурки, они связали гостя и силой сняли с него маску, так как хотели убедиться, что это не демон, и тот умер через несколько часов, не дождавшись нас. Говорил он на непонятном языке, а записывать слова демона они не решились.

На словах о маске и о том, что пришелец задохнулся, у меня что-то щёлкнуло в голове, зашевелилось какое-то воспоминание, но сконцентрироваться на нём у меня не вышло. Не исключено, что продолжало сказываться сотрясение.

- Обратил внимание на странную особенность странников? – спросил я.

- Какую? – заинтересовался Сет.

- Они не убивают своими руками. Они захватывают управление над разумом и принуждают других действовать в их интересах. Иногда явно, как вчера. А иногда исподволь, как с дайхеддами, которых они понудили штурмовать крепость. Не знаю, почему так, думаю, что их силы по контролю большого количества людей ограничены. С другой стороны, зачем полностью подчинять себе человека, когда можно легко его подтолкнуть, зародив в его голове нужную идею, подкинув мысль. Странники манипулируют желаниями и страхами людей, используя их по своему усмотрению. Понять бы зачем они это делают.

- А почему они не смогли захватить твой разум? – Сет посмотрел на меня с лёгким подозрением.

- Могу лишь догадываться, - я пожал плечами. О том, что отец, насколько помню, что-то говорил о защите, я распространяться не стал. - Главное, что должен помнить ты – ни при каких обстоятельствах не смотри им в глаза. Старайся смотреть в сторону и вообще избегать общения.

- Легко сказать, если я не могу отличить их в толпе от любого другого человека, - справедливо заметил Сет.

- Это то, что я запомнил. То, чему учил меня отец, - и опять это странное ощущение, будто что-то вертится на языке, а вспомнить не могу. Но чувство быстро прошло. – Он говорил, что наведённый на меня морок спадёт, и я смогу их видеть. А почему – пока не знаю. Может, вспомню в ближайшее время.

Вернулась женщина с подносом, на котором стоял сосуд, два бокала и чаша наполненная кусочками вяленых фруктов. Один бокал, забрав пустую чашку, она передала Сету, и тот его принял с лёгким поклоном головы. Второй, тёплый на ощупь, вручила мне. Бокал оказался наполнен неким напитком, которого я раньше не пробовал, но запах был приятный. Тем не менее, пить я не спешил. Фрукты ушли на рядом стоящий столик.

- Лекарство, - заметив моё сомнение, сообщила она, на языке сайхетов с лёгким незнакомым мне акцентом. Жители Великой пустыни зачастую владели несколькими языками, чтобы иметь возможность общаться с другими племенами.

- А у тебя что? – спросил я Сета.

- У меня – вино, - и он довольно улыбнулся. – Снаружи пока тихо, мои люди следят за окружающей территорией.

Да, всем нам требовался отдых. Особенно Айне с её травмой.

- Кстати, ты сказал, что был не один, когда нашли меня, – решил я уточнить. – Ты пришёл со своим братом?

- Нет, - покачал головой Сет, - Дейс сейчас гораздо севернее, в Эсхитане. Он охраняет сына Айюнар с нашими ребятами из денийцев. Там сейчас более-менее спокойно и гарнизону сайхетов удалось восстановить порядок. Хотя без потерь, понятно, не обошлось.

- Много крови? – поморщился я.

- К сожалению, да, - кивнул Сет. - Нимейцы подготовили хорошую основу для восстания. Пришлось перебить почти всех дайхетов, что состояли на службе, даже тех, у кого были сайхетские жёны. Остальных арестовали, они сейчас под стражей, дают показания. Скорее всего, их будут судить, как изменников гарнизонным судом, если из столицы не поступит особый запрос.

- Что им грозит?

- На усмотрение командующего гарнизоном. В лучшем случае – расстрел.

- В худшем?

- Отправят в Красные пески.

- Сехнет их разорви, - я даже поперхнулся, делая глоток и вспомнив, что это за гадость и как я её использовал против одного из дайхетов. – Не понимаю, какая вожжа им попала под хвост. А если есть общие дети? Как они на всё это смотрят, если отец дайхет, а мать из сайхетов?

- Ты и не обязан понимать, ты не сайхет, - пожал плечами Сет, но тут же спохватился. - Прости, если оскорбил тебя.

- Извиняться незачем, - отмахнулся я. – Я ведь действительно не сайхет, во мне нет ни капли их крови, как и крови денийцев, и я действительно ещё много не знаю ни о вашем мире, ни о вашей истории. Попади ты в мой мир, ты наверняка бы тоже многому удивлялся и не понимал, что заставляет одни народы враждовать с другими. Я тебе больше скажу, как-то читал, что в моём мире однажды случилась война из-за ведра.

- Серьёзно? – приподнял брови Сет. – Думаю, однако, это всё-таки был повод, а не причина для конфликта.

- Не исключено, - согласился я. – У нас и сейчас не особо спокойно. Кстати, просвети меня относительно обстановки в мире. Я слышал, нимейцы на севере ведут активные боевые действия. Это так?

Сет отставил бокал с вином на столик и поднялся с пуфика. Рассказывая о последних событиях, он прохаживался по комнате туда-сюда, периодически кладя руку на рукоять пистолета в кобуре, что была закреплена на бедре.

В общем, получалось так, что нимейцы благодаря ликвидации верховного руководства сайхетов руками дайхетской гвардии смогли внести беспорядок и неразбериху в ряды армии сайхетов, нарушив привычный порядок передачи информации. Параллельно в столице начались спровоцированные беспорядки, основной ударной силой которых явились всёте же дайхеты из числа перебежчиков и проникшие в город инсургенты. Этому способствовало то, что столица, являясь огромным по местным меркам городом, была открыта проникновению инсургентов под видом торговцев, паломников, и просто путешественников.

Удар по северной границе Сайхет-Дейтем носил стремительный и разрушительный характер, что заставило большую часть гарнизонов отступить из городов и крепостей, спровоцировав большой поток беженцев.

Ситуация была обусловлена тем, силы сайхетов на севере не отличались многочисленностью в связи с долгим периодом относительно нормальных взаимоотношений с Республикой, в то время как на юге Великая Пустыня требовала новых сил для сдерживания дайхеддов. И судя по всему, приготовления к нападению остались незаметны, так как все сообщения, которые могли выдать данный процесс проходили через высшие чины дайхетов. Ими они либо задерживались, либо искажались. Часть дайхетов экстренно покинули столицу и крупные города перед самым нападением.

Таким образом, часть Земли Сайхетов на текущий момент оставалась под контролем нимейцев и их наёмников.

Тем не менее, армейскому командованию совместно с силами стражей и подоспевшими силами денийцев удалось стабилизировать ситуацию, ликвидировав или выбив из городов большую часть инсургентов и остановив продвижение нимейцев на севере и дайхетов на юге.

- Кстати, где мы сейчас? – я обвёл взглядом комнату.

- Одна вилла в полудне пути от Эсуата. Об этом месте нам сообщила Айна перед тем, как мы расстались. Мы договорились, что встретимся здесь. Эти люди нам обязаны кровью и сделают всё, что мы попросим.

Что-то мне подсказывало, что слово просьба, в данном случае, будет означать не что иное, как приказ, но вступать в дискуссию мне не хотелось, не в том я пока был положении и состоянии.

- Мне она ничего не сказала, - заметил я.

- Меньше знаешь, крепче спишь, так ведь у вас говорят? – подмигнул Сет. – Если ты не знаешь об этом месте, то не сможешь о нём рассказать, если попадёшь в лапы нимейцев. - Но когда мы сюда явились, то никого, кроме хозяев здесь не было. Они же нам сообщили, что рядом городом находится стойбище джурэ.

- И? Мы же не пошли к ним.

- Признаю, я полагался больше на интуицию и, прикинув, что к чему, решил, что Айна притворится джурэ, тем более что другие обычно предпочитают с ними не контактировать.

- Они у вас что-то вроде неприкасаемых?

- Что? – непонимающе переспросил Сет. – Не знаю, мы просто предпочитаем лишний раз без нужды с ними не общаться. В общем, пока мы проходили город, стараясь не светиться перед остатками местных властей, услышали, что в один из постоялых дворов явились одетые, как джурэ мужчина и женщина. Не то, чтобы такое не случается, но обычно джурэ так не поступают, особенно если рядом есть их стойбище.

- Понятно.

- А потом мы нашли Айну и этого паренька, который за ней наблюдал. Дальше выяснить, куда ты направился, было делом техники.

- Я бы хотел увидеть Айну, - попросил я.

- Друг, - произнёс Сет, - поверь мне, с ней всё в порядке. Сейчас думай о себе. Нам надо будет завтра уходить на север и лучше, если ты будешь твёрдо стоять на ногах. Думаю, нимейские агенты уже насторожились, потеряв связь с одним из своих людей. Лучше хорошо выспись. Лекарство, кстати, со снотворным эффектом.

Я посмотрел на бокал сквозь потяжелевшие веки.

***

Вадим сидел на белом тёплом песке, а перед ним на пляж набегали ленивые бирюзовые у самой кромки волны. На нём были свободные бриджи и белая расстёгнутая рубашка. Он жмурился от яркого солнца, иногда прикрывая глаза рукой. Где-то на горизонте виднелась тёмная полоска поросших лесом гор. В вышине яркого, почти лазоревого неба плыли редкие перья облаков. Звук набегающих на песок волн смешивался с шелестом потревоженных ветром листьев.

За спиной послышались шуршащие по песку шаги. Лёгкая тонкая ладонь легла ему на плечо.

«Это опять ты?» - бросил он, не оборачиваясь.

«Ты не рад мне?»

Диана, казалось, действительно расстроилась и, растерявшись, решала, что предпринять дальше. И всё-таки спустя секунды заминки, она присела рядом на песок, изящно подобрав под себя босые ноги, чтобы платье не развевалось на ветру.

«Меня опять ударили по голове?»

«Нет, что ты! - рассмеялась она. – Ты сейчас просто спишь. Доктор тебе дал снотворное, чтобы ты быстрее восстанавливался. Хорошее лекарство»

«Знаешь, это – неприятно»

«Что именно»? – не поняла она, хотя Вадим был уверен, что Диана всё уже знает и у неё давно заготовлен ответ.

«То, что я не помню о тебе там, в реальности» - всё так же не глядя на Диану сказал Вадим.

«А море тебе нравится? – внезапно спросила она, переведя тему разговора. – Красивое место. И не такое пафосное, как Вселенная, где мы впервые встретились. Я показалось, тебе здесь должно понравиться»

«Ты не ответила на вопрос» - напомнил Вадим, но если честно ответ ему был не нужен, он просто выражал своё недовольство.

«Вот видишь, зачем ты спрашиваешь, когда не хочешь услышать ответ, - Диана снова изобразило лёгкую обиду, положив руки себе на колени. – Но я отвечу тебе. Лучше никому ТАМ обо мне не знать. Я покопалась…

Вадим, внезапно повернув голову, с раздражением глянул на Диану, отчего она запнулась.

«…в своей памяти, - продолжила она и уточнила. - Я обратилась к своим данным, к тому, что успел узнать об этом мире мой прототип до того, как она потеряла связь со мной»

«Допустим» - буркнул Вадим.

«Мой создатель обнаружила, что люди с голосами в голове здесь не пользуются особым уважением…»

«Как будто у нас иначе»

«…более того, их могут посчитать одержимыми демонами, а насколько я поняла в Великой Пустыни люди гораздо более религиозные и фанатично настроены, чем на севере. Ты же не хочешь, чтобы тебя скормили Красным пескам?»

«Хотелось бы обойтись»

«К тому же в истории этого мира есть следы, которые можно расценивать как мифы и предания, а можно, как негативную реакцию на таких созданий, как я»

«Я здесь не сталкивался ни с чем серьёзнее, чем программное обеспечение на планшете, - задумался Вадим. – Хотя интересные технические штуки у них есть»

«В тебе говорит личность предпринимателя, которую создали поверх основной. Признаюсь, тебе добавили гораздо больше авантюризма, чем было в тебе изначально»

«То есть я это не я. Ну, спасибо за новость» - он горько усмехнулся.

Вадим и хотел бы встать и уйти, но понимал, что это совершенно бессмысленно. Поэтом он процедил сквозь зубы, постепенно повышая тон:

«ТАМ! – Вадим ткнул пальцем вверх, - я не помню, что мой отец мне не родной! А ЗДЕСЬ, - он ткнул пальцем в песок,- я помню, что я этого не помню ТАМ. Да чёрт возьми, ТАМ я даже не помню тебя!»

«Всё не совсем так, как ты себе рисуешь. Я уже сказала, что лучше им обо мне не знать. А если ты не будешь помнить обо мне, то не сможешь проговориться. Так было надо, - Диана совершенно естественно погладила его по плечу, и Вадим испытал облегчение, ему стало спокойно и хорошо, - твоя легенда должна была быть глубокой и выдержать такую же глубокую проверку»

«Странники меня раскусили» - напомнил он.

«Так и легенда, в первую очередь, была рассчитана на тех, кто на Земле. Увы. Всегда есть вероятность, что что-то не сработает, или сработает не так. Мы надеялись, что нам удастся ввести их в заблуждение, но странники в этом случае оказались сильнее. Но они всё ведь равно засомневались, а, значит, нам есть смысл в будущем доработать это направление»

«Чтобы это сделать, надо вернуться обратно на Землю» - Вадим не смог скрыть желчи в голосе.

Диана вздохнула и расправила складки на своём платье.

«Ты вот обижаешься на меня, а я ведь не волшебник, я только учусь, - она улыбнулась цитате. - Да, я образ с прототипа, да я обладаю лишь частью её воспоминаний, но ОНА и Я – мы не идентичны. Ей, к примеру, нравится больше имя Анна. Не понимаю, почему. К тому же, - она вздохнула, - мне даже нет и двух лет. Прототипу да, ей гораздо, гораздо больше, а мне вот столько. Что ты хочешь от существа, которому нет и двух лет? Меня создали, дали сознание, впихнули в меня огромный объём знаний и сказали – действуй! А ведь всё должно было быть совсем не так. Мой прототип не успела завершить мою подготовку»

«Я не обижаюсь, тьфу, что за детское слово! – воскликнул Вадим, но невольно сбавил тон, заметив дрогнувшие губы Дианы. - Я зол. Но я зол не на тебя. Я зол на тех, кто это со мной сделал.

Она вновь улыбалась своей чистой улыбкой. Но отнюдь, не наивной, отметил про себя Вадим. При этом он понимал, что для Дианы это, скорее всего, не останется незамеченным.

«Хочешь узнать, как люди этого мира называют его?»

«Этого?» - не понял Вадим.

«Нет, дурачок, - засмеялась она, - у этого пока нет человеческого названия. Я о ТОМ мире. О мире сайхетов.

Она тоже многозначительно указала пальцем вверх.

«И как сайхеты его называют?»

Вадим поймал себя на мысли, что действительно не знает, как они называют свой мир. С момента его появления в нём, он очутился в вихре интриг и войн, и больше оперировал названиями городов, племён и народов. А название мира он так и не удосужился спросить. Не было подходящего случая, всё время что-то отвлекало: то отравление, то стычки с кочевниками, то мятеж дайхетов… В общем, его всё время пытались прямо или косвенно убить.

«На разных языках, как и на Земле, имя их мира произносится по-разному, - ответила Диана. – Пожалуй, ближе всего по смыслу будет наше слово «Добрая», есть ещё древний вариант у дануэйров – «Чарующая»

Так себе название для мира, где все пытаются друг друга зарезать или застрелить, подумал Вадим. Но хозяин – барин. Им виднее.

«А знаешь, что это за место?» вдруг спросила Диана, глядя на то, как лёгкие волны напитывают белый песок.

Вадим пожал плечами.

«Очередной интерфейс»

«Да, но… мы здесь когда-то были с тобой, - Диана мечтательно посмотрела вдаль на тёмные малахитовые острова на горизонте. – Ты провёл меня сюда и показал красоту этого мира»

Вадим повернул голову и вопросительно посмотрел на неё, она же продолжала мечтательно глядеть вдаль. Контур её лица выделялся на фоне чистого неба.

«Ты – проводник, Вадим» - сообщила Диана.

«Я без понятия, что это такое» - он покачал головой.

«Проводники – люди, которые могут ходить между мирами и водить, как следует из названия, туда других людей»

Она повернулась и посмотрела на него своими яркими, лазоревыми, как здешнее небо, глазами.

«Именно поэтому тебя выбрали для этой работы. Ты мог пройти через точку перехода»

«Но я не смог уйти обратно!»

«Правильно. А ты чего хотел? Они подстраховались, причём очень давно. Ты просто не знаешь, как выйти»

Внезапная надежда вспыхнула в душе Вадима.

«А ты знаешь? Ты знаешь, как пройти обратно?»

«Нет, – Диана сходу разрушила все его мечты, – не знаю. Я знаю только то, что было известно моему прототипу, и то, что она сама хотела, чтобы мне было известно. Но я, она, мы здесь никогда до этого не были. А может, ещё время не пришло вспомнить»

Вадим обхватил голову руками и закрыл глаза. Он хотел проснуться, но у него ничего не получалось. Он открыл глаза – передним был ослепительно белый песок. Он смотрел на песчинки, среди которых попадались единичные чёрные и песчинки цвета кофе.

Как же это неприятно: получить надежду и тут же её потерять.

«Хочешь искупаться?» - вдруг спросила она.

«Что? – не сразу понял Вадим. – Разве это возможно?»

«Во сне всё возможно, Вадим, - улыбнулась она. – Ты же любишь хорошие сны?»

Он легко поднялась, а ситцевое платьице чудесным образом осталось лежать на песке.

Вадим охнул, глядя на то, как обнажённая девушка лёгкой походкой направилась в сторону моря, оставляя неглубоки ямки следов.

«Пойдём! – поманила она его, обернувшись. – Не бойся, мы просто искупаемся. Хочешь вспомнить, какое здесь тёплое море?»

Она сделал несколько шагов, солнечные лучи играли на её коже, будто создавая ореол.

«Да, я тут посмотрела, файрволл не даёт странникам проникнуть тебе в мозг, а вот видишь ты их благодаря...»

«Чему?»

«Тебе заменили хрусталики»

Проклятье! Если Даут меня схватит, он точно меня разберёт на части, подумал Вадим.

«Ну, ты идешь? Здесь время идёт иначе, но всё же идёт» - и она лёгкими шагами побежала к воде.

Глава 10

Когда я проснулся, то почувствовал себя на удивление бодрым. Голова больше не болела, и меня не мутило при каждом движении. Кошмары с падением в бездну мне больше не снились. Впрочем, и приятные сны тоже обошли меня стороной. Но это и к лучшему.

Вообще, хорошо, когда ничего не снится. Отсутствие снов гарантирует отдых для мозга. Пускай умники и говорят, что он всё равно работает ночью, пускай и в другом режиме, но, как по мне, лучше спать без сновидений – лёг, уснул, проснулся. И голова чистая-чистая! Никаких лишних мыслей. Ты лёгок и бодр.

На самом деле после пробуждения особенно ценны самые первые минуты, вот они самые замечательные. Именно тогда ты ощущаешь полное отсутствие раздражителей, ничто тебя не волнует и можно сказать, что ты познаёшь счастье.

А вот потом… потом тебя догоняют вчерашние и не только события. Вся жизнь тебя накрывает за раз. Иногда мне кажется, что нас на самом деле не существует. Что каждый новый день мы начинаем жить заново, когда нам подгружают новые события, так называемого прошлого. И вообще, откуда мы знаем, что нам подгрузили то же прошлое, что и вчера или позавчера? Вчера мы могли быть совсем другими. Если оно, это вчера, вообще было. Вот то-то и оно.

А учитывая вспышки знаний и навыки, которые у меня то и дело просыпаются, то мне было о чём задуматься. И главное здесь не загоняться.

Вот и сейчас я проснулся, и сначала мне показалось, что я даже узнаю потолок и в своей собственной квартире в Москве, и я даже успел подумать, что сегодня мне никуда не надо, так как выходной, я повернулся, потянулся и…

…и мой взгляд зацепился за корешок книги с неизвестными мне буквами, которые я, однако, тут же смог прочитать.

Увы, но я не на Земле. И даже не в Москве. И даже не в какой-нибудь средненькой гостинице такого же среднестатистического районного городка. Все события последних месяцев развернулись в моей голове подобно тому как разворачивается ковровая дорожка.

Но голова, на удивление, не болела.

Я взял в руки книгу с прикроватного столика и покрутил её в руках. «Сказание о Западном береге: взлет и падение Дан-а-Утль» - она так и пролежала всё это время рядом, времени на её прочтение просто не было, а когда я пытался прочитать хоть абзац, у меня начинала жутко раскалываться голова и буквы плыли перед глазами.

А было бы интересно, чем закончилась история молодого Дейра, царевича поверженной империи Дан-а-Утль и его верного телохранителя Атльтана, который за те годы, что они скрывались от нимейских агентов. Я как раз остановился на том месте, где их же вроде как выследили, опознав в харчевне.

И я тут же вспомнил, о чём вчера вечером мне говорил Сет: нам тоже следует уходить на север, туда, где сохранилась твёрдая власть сайхетов. Даут не оставит нас в покое, не тот он человек. Тем более, я в определённом смысле стал его личным врагом. Если за кражей стекляшек, которые позволяют видеть странников, стоят не нимейцы, или его начальство элементарно не поделилось ими с Даутом, он однозначно попытается меня достать. Не исключено, что он вообще ведёт свою личную игру. Поэтому нам надо, как можно быстрее отправиться туда, где у него будет меньше пространства для действия. Ведь сейчас, подозреваю, все нимейцы, которым удалось скрыться, на территориях, подконтрольных сайхетам, находятся на нелегальном положении. Да и агенты их из тех, что поумнее, наверняка легли на дно, лишний раз не отсвечивая.

Я принял сидячее положение, мои ноги коснулись прохладной циновки. Убедился, что голова не кружится и меня не мутит. Встал на ноги – всё в норме. Потянулся – в шее и суставах раздался приятный хруст. Огляделся, нашёл взглядом свою одежду и оружие. Затем прошёлся туда-сюда и стал одеваться.

- Как ты? – услышал я за спиной, когда, заправив штаны, заканчивал затягивать шнурки на сапогах.

Я встал и обернулся на голос. В дверях, отодвинув расшитый занавес, стояла Айна, её правая рука была перебинтована и помещена в фиксатор на перевязи. Но выглядела она не в пример лучше, чем когда я её мог видеть в последний раз.

- Знаешь, - улыбнулся я, - по ощущениям, очень даже неплохо. Не думал, что смогу так быстро восстановиться.

Я действительно чувствовал себя замечательно, а когда увидел Айну живой, и заметно идущей на поправку, мне стало ещё лучше, будто камень свалился с души.

Она быстрым шагом преодолела разделяющее нас пространство и обняла меня одной рукой, а голову положила мне на плечо.

В первый миг я опешил, это не походило на обычное дружеское объятие, но потом я тоже обнял её, ощутив аромат её духов, исходивший от волос. Она прижалась ко мне ещё сильнее.

- Ты говорил во сне, - сказала она, не глядя мне в глаза.

- Серьёзно? – я удивился, так как раньше за собой такого не замечал. Ни одна из моих знакомых, которая имела честь разделить со мной одну постель, не замечала за мной такой привычки. Хотя, может быть, просто не они мне не говорили.

- Да, - она всё-таки посмотрела мне в глаза, улыбнулась, - и, по-моему, это был очень-очень хороший сон.

- И что я говорил? – мне стало любопытно.

- К сожалению, меня не было рядом, а хозяева виллы и Сет не знают русского языка.

Она смотрела на меня, почти не моргая.

- Ну, надеюсь, я не выдал никаких государственных тайн, - пожал я плечами.

- Мне сказали, что теперь во мне течёт твоя кровь, - вполголоса сказала она. – Я благодарю тебя за спасение моей жизни.

Я вдруг осознал, что смотрю на неё сверху-вниз и её губы оказались слишком близко к моим. Я сглотнул, ощутив, как к лицу хлынула кровь.

Она глубоко вдохнула и слегка отстранилась от меня, опустив лицо.

- Ты меня тоже спасла, не стоит об этом, - прошептал я сорвавшимся голосом.

Она провела здоровой рукой по моему плечу и отступила на шаг.

- Нам надо уходить, Вадим. Дозорные сообщили, что в городе появились незнакомцы, скорее всего нимейские наёмники. Сет и его люди собрали всё необходимое, аккумуляторы заряжены, и машины готовы отбыть по готовности.

Я отошёл, чтобы надеть куртку и закрепить ножны и кобуру с обоймами. Затянул ремни.

- Надо было меня разбудить.

- Доктор запретил, сказал, что так ты быстрее придёшь в себя. Мы с Сетом не стал спорить, решив, что это допустимый риск.

- Что же, тогда в путь, не будем откладывать, если нас больше ничего здесь не держит.

Пройдя по короткому коридору вслед за Айной, я поднялся по узкой лестнице. Как оказалось, моя комната, как и комната Айны находилась на минус первом этаже виллы.

Поднявшись на поверхность, мы оказались в просторном зале с полом из полированного красноватого камня и с открытыми узкими окнами, на которых развевались полупрозрачные занавеси. Снаружи местное солнце уже готовилось к закату. Мы уходили в ночь.

Здесь нас уже ждал Сет, Саур и хозяева виллы, насколько я смог понять по их поведению и богатой одежде, - пара средних лет. Женщина, которая приносила мне еду, стояла в стороне, и, судя по всему, была служанкой. Остальная прислуга, видимо, была отослана прочь. Меньше знаешь – крепче спишь, это верно. А ещё вернее, что ты просто не сможешь никому ничего рассказать, даже если тебя запытают до смерти.

Сет поднялся с дивана и приветствовал меня. Хозяева тоже встали, сделав легкий поклон головой в мою сторону. От меня не осталось незамеченным, что они смотрят на меня одновременно с любопытством и страхом. Что же, неудивительно, ведь мы принесли в их дом опасность, а они обязаны были смириться с риском, потому что у них был долг крови перед Айюнар. К тому же кредиторы, пришедшие за обещанной платой, были вооружены до зубов. Будем честны: у них не было иного выбора, как помочь нам.

А может быть и так, что они просто никогда не видели вблизи пришельца из другого мира, и тем более, оттуда, откуда однажды пришли люди, с которыми так упорно несколько лет воевали сайхеты и с которыми потом так же упорно хранили мир, соблюдая Договор. Даже, когда земляне покинули этот мир, вернувшись на Землю.

Впрочем, одно другого не отменяет. Ни страх любопытство, ни долг крови благодарности.

Я тоже им поклонился. Может быть, даже ниже, чем следовало, но иначе выразить им благодарность сейчас я был не в силах. На глаза мне попался небольшой алтарь Пророка. Хозяева, получается, придерживались единобожия, что однако не отменяло возможности поклонения другим богам, ведь Пророк не отменял их своим учением.

- Я благодарю вас за оказанное гостеприимство, - всё-таки сказал я, обращаясь к хозяевам на языке сайхетов, и отдельно взглядом поблагодарил служанку, которая ухаживала за мной, - и оказанную помощь в моём выздоровлении. Да минуют вас беды, и защитит Пророк, даровав мудрость.

Почему-то мне стало немного грустно.

Они ничего не ответили, лишь продолжали смотреть на меня всё с теми же смешанными чувствами. Или это у меня были смешанные чувства? Не исключено.

У выхода на широкую террасу я заметил ещё одного человека в полевой форме неопределённой принадлежности с желтовато-бежевым плащом поверх. Из-под последнего выглядывал автомат. Хороший такой сайхетский автомат с гранатомётом. Одного такого хватит, чтобы разнести здесь всё к чертям.

Человека я не знал, но он мне всё равно кивнул, когда мы встретились взглядами. Должно быть, это был один из денийцев, которые пришли вместе с Сетом. И да, внешне он отличался от сайхетов или кочевников, которых мне приходилось видеть.

Сет и Айна тоже поблагодарили хозяев, у которых не было выбора, и мы вышли на террасу.

- Ну, хоть не на хашумах поедем. У меня от них всё седалище болит с непривычки, - сказал я, увидев у террасы три гружёных багги. – Да и пахнут они, я бы сказал…

- Говори прямо: они воняют! – рассмеялась Айна.

Внизу, у багги, но чуть в стороне стоял Саур. Он держал за поводья не хашума, но и не дертейя. Такого животного я ещё не видел, а скорее всего, просто не обращал внимания. В Нечтане люди использовали самых различных ездовых и гужевых животных.

Пожалуй, оно всё-таки походило на дертейя, но морда выглядела не такой грозной, размер поменьше, да расцветка в коричневую полоску, что у дертейев не встречается.

Через круп животного были перекинуты дорожные сумки и закреплена свёрнутая в тугой рулон палатка.

- Разве вы не идёте с нами? – спросил я Саура, подойдя к нему.

Тот отрицательно покачал головой.

- Нет, моё место в Эсуате. Я сделал всё необходимое для вас и вашей жены. Вы же выполнили свою часть нашей сделки, даже несмотря… - он задумался, опустив на миг взгляд, - … на моё предательство, пусть и вынужденное. Мы раздобыли лекарства и инструменты. Мой внук выживет и я смогу и дальше помогать людям в городе. Больше некому.

- Вас могут связать с нами, если в город вновь явятся дайхеты с нимейцами.

- На всё воля Бога, - он пожал плечами. – Как говорил Пророк: «Не думай, что будет завтра. Думай, что у тебя есть сегодня». Я вернусь в свою больницу, и буду помогать тем, кому потребуется моя помощь.

- Что же, тогда удачи, - и мы пожали друг другу руки по земному обычаю.

Сказать по чести, я испытывал тревогу за будущее повидавшего жизнь доктора.

Потом с доктором попрощалась Айна, передав ему какой-то, как я смог разглядеть, амулет, и мы запрыгнули в наши багги, чтобы отправиться на север, в Эсхитан, где нас дожидались Дейс и люди, охраняющие сына Айюнар.

А ведь надо было ещё решить, что ему сказать о том, как погибла его мать, о том, кто она по происхождению, о том, кто я вообще такой…

Мы ехали по выложенной каменными плитами дороге, которая скоро превратиться в обычную трудно различимую грунтовку.

Высокие пальмы по обочинам прощально махали нам длинными листьями, в которых отблесками играло солнце. Яркие розовые цветы, растущие из макушек деревьев и закрученные в спираль, разносили приятный аромат. От Оазиса пахло водой.

Хотелось остаться здесь и никуда не двигаться дальше. Но если я так поступлю, я точно никогда не вернусь обратно. И поэтому, чтобы вернуться домой, мне надо уйти как можно дальше от единственного места, которое туда ведёт.

***

В подземельях древнего города Нечтан всегда прохладно. А порой даже очень холодно. Под ним текли воды, почти ледяные из-за отсутствия солнечного света, но иногда они пробивались на поверхность пустыни, давая жизнь оазисам. Город был настолько древним, что дошедшее через века его название ничего не говорило тем, кто его населял в настоящее время.

Ашраб-ан-Даут, офицер разведки армии Нимейской республики спускался по отполированным ногами за тысячи лет ступеням. Каменные коридоры, на стенах которых можно было изредка заметить резные изображения неизвестных ликов и такие же надписи на неизвестном и мёртвом языке, были освещены фонарями, которые установили здесь в период власти сайхетов. На развилках катакомб можно было увидеть таблички с указателями на сайхетском языке. Шаги эхом отзывались от каменных стен.

Возможно, скоро им, нимейцам, придётся оставить это место, предоставив дайхетам самим решать, что с ним делать: хотят пусть укрепляют свою власть, хотят – уходят в свои коренные земли. В любом случае, когда сайхеты придут в себя, они направят сюда экспедиционный корпус, чтобы взять территорию под контроль. Но это будет уже не проблема Республики. И уж тем более, не его, Даута, проблема.

У двери, которая выделялась на общем фоне древнего подземелья своим современным видом, стояли два нимейских бойца в полной боевой экипировке. При появлении Даута, они отдали ему честь, приложив правый кулак к сердцу. «Родина в нас!» - общий лозунг нимейской армии.

Чуть дальше по коридору была ещё одна похожая дверь, а за ней шлюз и камера. Там тоже стояла охрана.

- Докладывайте, Шедат, - произнёс Даут, когда за его спиной с щелчком закрылась тяжёлая дверь.

В тесной комнате без окон помимо Даута находились ещё два нимейца, которые поднялись при его появлении из-за стола. Помещение было рассчитано буквально на двух-трёх человек и увешано экранами, которые с разных ракурсов демонстрировали каземат с находящимся в ней чужаком. На столе были аккуратно разложены бумаги, и стандартная сайхетская клавиатура с шестиугольными кнопками.

- Никак не реагирует, - отозвался нимеец средних лет. На нём, так же, как и на Дауте был надет в нимейский мундир, только ткань была не пустынного, а скорее светло-серого, ближе к голубому оттенку. – Ни на звук, ни на удары током, ни на химическое воздействие. Реакции – ноль. Но наши средства ограничены - мы опасаемся нанести ему ненужный вред, который сделает его бесполезным. Он просто стоит посреди камеры, с тех пор как мы его обнаружили. Не шевелится и, кажется, даже не дышит.

- Выглядит, как человек, - констатировал Даут, глядя на экран и скрестив руки на груди.

- Да, очень похож, - согласился Шедат. – Всё равно, что торговец с рынка, которого арестовала стража.

- И я вижу торговца.

- Однако другие могут видеть его иначе, чем мы с вами, Даут.

- Проверяли?

- Конечно, на нимейцах, сайхетах, дайхетах и ряде других представителей племён, которых смогли найти в городе и окрестностях. В основном то, что видели подопытные аналогично тому, что можем наблюдать мы, но были и исключения.

- Какие? – заинтересовался Даут.

- Один кочевник увидел в чужаке дайхедда в боевом обличье, ещё две женщины сообщили, что это их муж и сын соответственно.

- А это точно чужак? – спросил Даут, глядя на экраны, его грызло зерно сомнения. – Может, он просто нас дурит каким-то приспособлением?

- То, что дурит – однозначно. Есть такое слово – морок. Он заставляет нас видеть то, что мы ожидаем увидеть, или то, что он хочет, чтобы мы увидели. Но то, что это не простой гость, а чужак, за которым мы так долго охотимся – однозначно. Иначе его бы не поместили в эту камеру: она особенная, экранирована от внешних сигналов. К тому же его сковали цепями. Есть ли приспособление – не знаю. Поверхностный обыск не дал результатов.

Даут вздохнул и потёр переносицу.

- Меня другое интересует, - сказал он. – Почему мы его видим таким на мониторе? Если он воздействует на наш разум, заставляя нас видеть себя в человеческом виде, то почему на экране он такой же? Почему электроника не позволяет нам его видеть настоящим? Тем более, вы сказали, что его камера экранирована.

- Мы тоже задались этим вопросом, - сухо ответил учёный. – Но пока что у нас есть только гипотезы и предположения, не более.

Даут жестом руки предложил высказать имеющиеся идеи. В разговор, получив разрешение от своего начальника, вступил более молодой нимеец, тоже в светло-сером мундире.

- На текущий момент есть только одна более-менее логичная гипотеза. Которая, однако, объясняет то, что создание никак не реагирует на нас и не идёт на контакт.

- Так, продолжай, – подбодрил его Даут.

- Камера действительно изолирует его от внешних сигналов электромагнитной природы.

- Вы что, хотите сказать, что он… - Даут попытался подобрать слово, - приёмник?

- Приёмник, передатчик, суть не важно, - снова заговорил старший учёный и указал пальцем на бумаги, напечатанные на языке сайхетов. – Мы нашли это в документах Сутера эн Сайета. Тут говорится, что ещё в период присутствия в нашем мире землян им удалось поймать одного из, как они их называли, странников, завернув того в мелкоячеистую металлическую сетку, после чего тот почти сразу замер и дальше не проявлял какой-либо реакции. Потому сайхеты и поместили его сюда. Они воспользовались имеющейся у них информацией.

- Мы говорим об одних и тех же странниках? – недоверчиво высказался Даут. – Это они же подняли дайхеддов на мятеж? Они же уничтожили наш отряд в западном полушарии?

- Что есть, то есть? – развёл руками старший учёный.

- Ну, допустим. А как это объясняет то, что через камеры мы их всё равно видим как людей? – он обернулся к молодому нимейцу, у которого на рукавах было только по две серебряные полоски против трёх золотых у его непосредственного начальника.

Тот задумался, формулируя ответ.

- Мы лишь можем предположить, что он воздействует на нас даже через установленную защиту и ощущает, когда на него кто-то смотрит. Как говорят в Пустыне – отводит глаза. Предположу, что именно этот тип воздействия нацелен исключительно на людей. Возможно, нам ещё не известны такие материи. Он как электрон, который меняет свои характеристики в зависимости от того, ведётся за ним наблюдение или нет.

Сплошные предположения и допущения, подумал Даут. Жаль, как же жаль, что землянин смог уйти. Надо было брать его живым гораздо раньше. Ведь было столько подходящих моментов. Отошёл от лагеря – пропал. Эта полукровка Айюнар ни о чём бы и не догадалась. А если бы и догадалась, то не смогла бы его обвинить. Да хоть бы и мёртвым! Глядишь из дохлой тушки можно было бы тоже вытащить что-нибудь полезное.

Пустое! Думать об упущенных возможностях – бесполезно. Такие мысли только расшатывают разум. Надо думать о том, что можно сделать, а не о том, что ты сделать не смог.

Однако, размышлял Даут, Вадим оказался не тем человеком, который должен был прийти с той стороны. Поэтому он решил его устранить. Но землянин оказался на удивление крепким и смог пережить отравление. Пришлось придумывать этот балаган с поимкой убийцы. Однако, он же действительно был убийцей, который работал на него, пускай сам об этом и не знал.

Даут улыбнулся в уме.

- Да, кстати, если уж мы заговорили о тех временах, то, что случилось с тем странником, которого захватили земляне? – говоря это, Даут пристально смотрел на экран, пытаясь представить, что он видит кого-то другого и ему в какой-то момент даже показалось, что ему удалось, но нет, всего лишь показалось.

- Он пропал, - ответил учёный. – Насколько мы смогли понять из бумаг, на город землян было совершено нападение, в ходе которого странник был освобождён. Возможно, его освобождение и было целью нападения.

- Нападение… – повторил Даут, он попытался вспомнить всё, что ему было известно о городе пришельцев с Земли. – Не помню. Точнее, там же шли постоянные стычки у границы, даже после заключения Договора между землянами и сайхетами.

- Да, после завершения основных боевых действий, на границе продолжались стычки между землянами и племенами кочевников, особенно дайхеддами. Но согласно полученным от сайхетов данным, которые вели скрытое наблюдение, на базу землян напало неустановленное племя. Они не смогли его идентифицировать. А потом… потом оно исчезло в песках Великой Пустыни.

- Просто исчезли? Этого не может быть. Всегда остаются следы.

- И, тем не менее, - учёный развёл руками. – К слову, не факт, что это были соплеменники нашего подопечного. В общем, пока мы наблюдаем и собираем данные.

- Так мы будем собирать их до скончания веков, - сморщился Даут. - Может запустить к нему кого-нибудь из пленников? Мне надо, чтобы он вышел на контакт. Хоть какая-то реакция. Мы должны научиться общаться.

Нимейский учёный покосился на своего начальника, когда тот произнёс слово «мне».

- Это в интересах всей Республики, - ответил он, но Даут не обратил на его реплику никакого внимания. – Мы ещё никогда не имели возможности так близко наблюдать чужаков и то, что сайхетам удалось его поймать и поместить сюда, можно считать удачей.

Вдруг дверь отрылась, и в комнату вошёл ещё один нимеец, тоже в светло-сером мундире. В руках он держал чёрный футляр, закрытый на кодовый замок. В коробке вполне могла бы поместиться голова человека.

- Может показать ему это? – предложил Даут.

Вошедший офицер прошёл к столу, поставил на стол футляр и, набрав код, открыл крышку.

Внутри лежал металлический шар размером с крупный апельсин, весь испещрённый разнонаправленными насечками. Очередной артефакт, захваченный у сайхетов и, согласно их отчётам, применённый чужаком в целях воздействия на людей и само пространство. По крайней мере, так им сказал об этом беглый землянин Вадим.

Старший учёный посмотрел на шар с явной опаской, у младшего наоборот загорелся взгляд. Молодой, ещё не хватанул от жизни от жизни горького опыта. Ещё хочет экспериментировать без оглядки на инстинкт самосохранения.

- Я бы не рекомендовал, - произнёс старший научный офицер. – Предлагаю отложить это до исчерпания иных вариантов.

Даут ещё поразмышлял, после чего захлопнул ящик.

- Хорошо, даю вам ещё неделю.

Кажется, старший учёный выдохнул.

- В любом случае, подготовьте такую же металлическую сетку или экранированный контейнер для перевозки странника. Он должен быть готов в кратчайшие сроки на случай экстренной эвакуации.

- Будет исполнено! – отозвался старший научный офицер.

Глава 11

Фары были выключены. Приборов ночного видения у водителей я не заметил, и поэтому оставалось только надеяться на их мастерство и опыт.

Багги неслись в свете появившихся на небе спутников по поросшей сухой травой пыльной земле, то и дело, подпрыгивая на кочках и объезжая внезапно появляющиеся из темноты кустарники и низкие, но раскидистые деревья. Растительности становилось всё больше, и пейзаж уже не был таким безжизненным, как в районе города пограничников или того же Нечтана.

Пусть Великая пустыня, прилегающая к горному хребту, и была испещрена островами оазисов, она всё же оставалась жаркой и знойной пустыней, местом падения древнего метеорита, навсегда изменившим облик этого мира. Не успеешь дойти до соседнего оазиса, не рассчитаешь силы, заблудишься среди барханов и скал – считай, что погиб от жажды, и твою вяленую тушку со временем растащат животные и насекомые.

Но даже такие условия на грани выживания не заставили людей покинуть Великую пустыню. Люди всегда могли приспособиться к самым, казалось бы, невыносимым условиям жизни: будь то бескрайние заснеженные тундры с их полярными днями и ночами, где из еды только мясо да жир пойманных тобой животных, или практически бесплодные барханы пустынь, где ты вынужден каждодневно экономить воду, изобретая особый образ жизни. Хотя, наверное, люди, привыкшие к жизни в пустыне, тоже могут растеряться, занеси их судьба в дикие таёжные леса. Но и там бы они со временем приспособились. Люди всегда приспосабливаются.

Электрические двигатели, в отличие от более привычных мне двигателей внутреннего сгорания, работали на удивление тихо. Это способствовало тому, что я под сиплое жужжание несколько раз забывался тревожным сном, из которого вываливался лишь тогда, когда водитель не мог вовремя объехать внезапную кочку или при всём своём мастерстве налетал на камень.

Пару раз мы спугнули каких-то мелких животных, метнувшихся в стороны из-под колёс, а один раз из темноты отражённым в глазах светом на нас посмотрело нечто гораздо более крупное, чем обычный пустынный заяц. В спину нам раздался недовольный и властный рык.

Мы старались держаться на расстоянии прямой видимости друг друга в тусклом свете спутников, наполнивший окружающий сахель призрачной голубизной. Глянув на потемневшее небо, я увидел Небесную колесницу, которая мчалась по небосводу по своим непонятным делам. Странная звезда. Да и не звезда вовсе. И не факт, что даже астероид, когда-то давно захваченный гравитацией планеты.

- Сет, - обратился я к денийцу, когда мы устроили запланированный привал среди скал, что должны были скрыть нас от любопытных глаз, - я никогда не поверю, что ни вы, ни сайхеты, не пытались рассмотреть в телескоп Небесную колесницу. Тебе что-нибудь о ней известно? Что это вообще такое?

Не забывая помешивать ложкой пищу в чёрном от сажи котелке, что грелся над небольшим костром, он поглядел на звёздное небо. Айна в этот момент отошла к остальным нашим сопровождающим, чтобы обсудить дальнейшие планы.

- Конечно, пытались, - сообщил он, подув на ложку и отхлебнув густого наваристого супа. – И племена Великой пустыни за это нас откровенно недолюбливают. Считают, что мы богохульники. Мол, позарились на святое святых и хотим раскрыть тайны богов. Ты же в курсе, что в Пустыне в основном многобожие?

- В курсе, - отозвался я, глядя на небо, но блуждающая звезда уже скрылась из поля зрения.

- В их пантеоне чёрт ногу сломит, - ухмыльнулся Сет. – Но трогать их идолов не смей! Хотя мы, вроде как никогда им особо и не запрещали их верования, если не считать случаев особо кровавых культов, когда они прямо угрожали нашей безопасности. Вот взять бы хоть культ Сехнет. Или поклонение Согису.

- И что там, – я ощутил, как меня разъедает любопытство, – на небе?

Сет задумался, глядя на доходящую до кондиции похлёбку. Которая должна была нас насытить на ближайшие часы.

- Насколько мне известно, - произнёс он, - наши учёные не увидели там ничего кроме обычного космического булыжника. Примерно, как остальные спутники, которые сейчас светят нам с неба, но только гораздо меньшего размера. По крайней мере, именно об этом я читал в книгах. А что там, в реальности, остаётся только догадываться, - и еле заметной грустью добавил, - Я, когда ребёнком был, очень любил читать о звёздах, а потом стало не до этого. О войне с вами тоже много читал, особенно то, где о вашем мире писали, представляли, каким он может быть.

Сет осторожно снял котелок с огня и поставил в заранее выкопанную ямку для устойчивости. Он накидал мне в миску гущи из котелка, вернулся на своё место и, наставительно подняв ложку, указал ей в небо и произнёс:

- Но не исключено, что твои люди смогли разглядеть там нечто, что заставило их начать постройку того, что вы называете kosmodrom. Не думаю, что они решились на это исключительно ради интереса. Столько сил и средств потратить – у нас этому только удивлялись. И, признаюсь, немного боялись.

- Боялись? - не понял я.

- Да, боялись. Ведь вы в чём-то выглядели более продвинутыми по сравнению с нами. Все эти машины, танки, самолёты. Это потом мы поняли, что вы где-то опережаете, а где-то так нехило отстаёте. Как и мы, - добавил Сет. - Но когда сайхеты увидели, что именно вы строите и догадались для чего это предназначено, мы были реально поражены. Ну как мы, я-то тогда ещё совсем мелким был. А Дейс так ещё и не родился.

- Возможно, они… - я запнулся, так как всё-таки я тоже имел к людям, построившим пограничный город, косвенное отношение, - …мы хотели просто вывести спутник, чтобы сделать точные карты и наладить связь. У нас это обычное дело.

- Возможно, - согласился Сет. – Я слышал, что земляне хотели получить точные карты. Это выглядело бы логичным.

- А почему, кстати, вы этого не делали?

- Чего?

- Не вывели на орбиту спутники?

- Не знаю, - Сет пожал плечами, - наверное, потому что пока не было необходимости. Карты у нас есть. Да и с топливом у нас, как ты знаешь, не всё хорошо. Солнце, да, его много, мы умеем работать с его энергией, но чтобы полететь, как ты говоришь, в космос, одной солнечной энергии мало. Для этого нужны реактивные двигатели. Мощные такие. Я как-то видел записи, которые во время войны попали к нам от вас. Теперь, наверняка, тихо лежат у кого-то вархиве, если нимейцы до них не добрались.

- И что там? – спросил я, выловив большой кусок мяса из миски. – На тех записях.

- Там были ваши космически корабли, ракеты. Вы их запускали с космодрома Байконур. Я даже название запомнил. У вас даже люди жили на специальной станции в космосе, как в большой цистерне. Сказать, что это меня поразило – ничего не сказать, - судя по выражению, с каким Сет об этом рассказывал, на него эти кадры действительно произвели большое впечатление. – Чудовищной мощи ракеты. Некоторые из нас в это не верили и до сих пор не верят, а я думаю, что это правда.

- Это – правда, - подтвердил я. – У нас и сейчас есть орбитальная станция, правда не только наша, она международная. Из-за чего мы постоянно думаем: а что делать, если мы воевать начнём? То что делать тем, кто сейчас на станции работает?

Сет тихо посмеялся.

- Да, это должно быть, как если бы мы с нимейцами и дайхетами оказались на одном корабле в море. А ещё на тех записях были кадры гибели другого космического корабля. Он взорвался во время взлёта. Красиво так полыхнул.

- Это какой? Как выглядел? – спросил я, перебирая в памяти варианты аварий космических кораблей, на взлёте ведь было несколько аварий.

- Ну, большая такая ракета, две поменьше и к ним прикреплён вроде как планер, - описывал Сет по памяти.

- Понятно, это «Челленджер», американский космический корабль типа «челнок», - по описанию подходил точно. – Взорвался прямо на глазах у гостей и родственников экипажа. Просто у нас тоже были аварии, а у американцев ещё и при посадке однажды корабль взорвался, «Колумбия» назывался.

- Я если честно, - Сет на мгновение задумался, - думал, вы уже давно летаете к другим планетам. Всё же с вашего исхода тридцать лет прошло.

- У нас тоже многие думают, что так должно было быть. Но пока мы даже на Луну слетать снова не можем. Да вроде, как и не надо.

- Ну, вот видишь, вы вроде бы и имеете всё необходимое для полётов в космос, но тоже туда не летаете. По крайней мере, дальше орбиты. Так что нет ничего удивительного в том, что мы пока не полетели ни на спутники, ни тем более, на Небесную колесницу. Хотя было бы интересно узнать, что там такое. Может быть ещё всё впереди, как думаешь? - Сет мечтательно посмотрел на звёзды.

- Может быть.

- А сам ты верующий? – решил я слегка сменить тему. В конце концов, когда мы ещё так сможем поговорить? Всё так меняется, что может быть и случая такого не представиться, чтобы узнать этих людей лучше.

- Сложно сказать, - задумался Сет, - мы, денийцы в основном последователи Пророка, но мы также признаём пятерых его учеников и их трактовку Учения. Они ведь те, кто непосредственно видел и слышал Пророка. Сайхеты признают учениками Пророка ещё четверых его последователей, которые сами его не видели, но способствовали распространению Учения. У нас они не соответствуют канону. Но в целом у нас религии взаимно признаются. Но сейчас вера это больше формальность. Просто исторически сложившаяся традиция и принадлежность, не то, что в Пустыне. В храмы, если и ходят, то больше по большим праздникам, да и то старшее поколение. У сайхетов примерно то же самое. Хотя истово верующие тоже есть, те, кто живёт по Учению. Другое дело, что Пророк сам был человеком, а потому понимал, что требовать невыполнимого не имеет смысла. А вот сдерживать себя, свои низменные позывы, избегать излишеств – вполне реально. К слову, Пророк ведь не отказывал старым богам в существовании. Оно просто принёс Новое Слово, или, как ещё говорят, Учение в этот мир. Денийцы, кстати, больше говорят Учение, а сайхеты – Новое Слово.

- А у нимейцев как с этим обстоят дела?

Сет допил остатки супа прямо из миски, слегка её ополоснул, засунув в рюкзак, на который и откинулся, подложив его под лопатки.

- Нимейцы-нимейцы, - дважды произнёс он. – У них тоже есть последователи пророка, но там всё несколько сложнее, так как у них распространена вера в Святое семейство, которая возникла ещё до Учения Пророка. До этого они тоже поклонялись разным богам, потом уверовали в Святое семейство, из-за чего мы, сайхеты и денийцы, даже одно время с ними не хило так воевали.

На словах о Святом семействе я как будто что-то вспомнил. Образы полыхнули в голове и погасли, не успев запечатлеться. Где-то я уже слышал это словосочетание, но вот где? Не удивлюсь, если это окажется очередная закладка в моей памяти, сделанная моим отцом.

- И зачем верить в каких-то богов? – вопрос я задал больше сам себе, причём на русском. – Мы же сами почти как боги. Взять нас и какого-нибудь древнего эллина – разница в технологиях – пропасть! Что уж говорить о каком-нибудь жителе неолита.

Сет в ответ на мою реплику задумался, ничего сказав, но продолжил рассказывать о нимейцах:

- Они почему-то решили научить нас своей вере. Особенно, когда у нас стало распространяться Учение. Но это давно было, века назад.

- Ты сказал, что сайхеты называют учение Пророка Новым Словом. Значит, было какое-то Старое Слово, Ветхое, или Древнее?

- А как же! – Сет ещё сильнее сполз на рюкзаке, фактически превратив его в подушку. Сложил руки на животе, продолжая смотреть в чистое ночное небо. – Этой вере как раз принадлежит большинство нимейцев. Там, понятно, тоже есть свои течения, но именно Святое семейство принесло людям Первое Слово. Вот у нимейцев старых богов стали искоренять целенаправленно, а их сторонников резали почём зря. Потом вроде как всё успокоилось, пообтесалось. Правда, это такая древность, что даже представить страшно. Я как-то видел фрески на стенах древних храмов, если судить по ним, наш мир был куда более зелёным и приятным для жизни. А может, на них изображён и не наш мир, а чужой, я специально не разбирался, это у историков спрашивать надо, кто в книгах целенаправленно копается.

Закончив переговариваться с остальными денийцами, к нам вернулась Айна и, стараясь не повредить раненую руку, осторожно села рядом со мной, расстелив на земле небольшую циновку. Остальные денйицы, расположившись у своих багги, тоже занимались приготовлением и употреблением пищи.

- Эсон сказал, что получил сообщение из Эсхитана, пока всё идёт по плану. Мальчик под наблюдением, с ним тоже всё хорошо. Оттуда поедем в столицу, там сейчас безопаснее всего, - сообщила она. - О чём говорите?

Она посмотрела на меня своими тёмными янтарными глазами, и улыбнулась так, как не улыбалась с момента гибели Айюнар. А я обратил внимание на заживающие ссадины на её скуле. Сильно же ей тогда досталось. Не скажу, что мне было легче, но руки чуть не лишилась именно она.

Вообще, занимательная история происходит с местными лекарствами, и я бы не стал утверждать, что они так хорошо действуют только на меня. Судя по тому, что я видел за время моего пребывания в этом мире, большинство ранений заживает гораздо быстрее, чем это могло бы произойти на Земле. Чтобы рука приросла обратно или мёртвые восстали, такого не видел, врать не буду, но в целом раненые вставали на ноги быстрее, чем можно было бы ожидать. Климат здесь что ли такой?

- Обсуждаем вопросы веры и религии в историческом контексте, - на полном серьёзе ответил Сет, закрывая глаза, он явно намеревался вздремнуть часок другой.

Айна снова с интересом посмотрела на меня, потом перевела взгляд на засыпающего Сета.

- Главное, при этом не подраться, - пожала она плечами, и принялась доедать оставленный ей в котелке ужин. Она старалась обходиться без посторонней помощи, поставив уже подстывший котелок перед собой на песок, а ложку удерживая здоровой рукой. Ела она с очевидным аппетитом, что не могло меня не радовать.

- Даже не собираемся, у нас всё культурно, - сказал я. – Исключительно в рамках научной дискуссии. Хочу лучше понять ваш мир.

- Угу, - Айна уже скребла ложкой по дну котелка.

Закончив ночную трапезу, она легла рядом со мной, так же как и Сет, подложив рюкзак под голову. Я же ещё сидел, глядя на звёзды и на красивую туманность, которую тут называли Цветок Ночи. В какой-то момент, когда меня самого стало рубить, я понял, что спящая Айна держит меня за руку.

Прежде чем самому провалиться в сон, я стал задумываться над тем, а что я скажу десятилетнему пареньку (или сколько ему там сейчас), сыну Айюнар, о существовании которого я узнал совсем недавно. Сама Айюнар почему-то решила мне о нём не говорить. Наверное, решила не пугать меня раньше времени, чтобы не спугнуть, с улыбкой подумал я, вспоминая её. И тут на меня нахлынула тоска по женщине, которую я впервые в жизни полюбил по-настоящему. Хорошая, добрая такая тоска, но всё-таки тоска.

Ребёнок. На четверть землянин, русский. Ну, это если судить по тому, что мне известно об отце Айюнар, обычном служащем советской армии, сироте. Ума не приложу, как он и мать Айюнар, учитывая всё, что произошло между пограничниками и сайхетами, смогли полюбить друг друга, а потом ещё и найти время и место, чтобы заделать ребёнка. О судьбе Хотар, матери Айюнар, я был более-менее в курсе, а вот, что случилось с её отцом, оставалось только гадать. Известно было только то, что его, в итоге, ещё до окончательного исхода отправили на Землю, в тогда ещё существовавший СССР.

Здесь у ребёнка, наверное, уже и не осталось родни. Сутер эн Сайет погиб во время мятежа, а у него детей не было, он сам говорил. А на земле? Может, так случиться, что его родной дед ещё жив и спокойно живёт в каком-нибудь российском городе? Я прикинул в уме возможный возраст и пришёл к выводу, что это вполне реально, и если получится его найти, можно только представить, насколько он будет рад появлению нежданного внука. По крайней мере, я на его месте был бы точно рад.

Но я задумался: а что я ему смогу предложить? Уйти на Землю, на которую я сам не знаю, как вернуться? Допустим, я смогу понять, как это сделать, так ведь совсем не факт, что малец решит уйти вместе со мной. Здесь ему всё знакомо, а там?

Так я и уснул.

Айна разбудила меня перед самым рассветом. Привлекать меня и её к дежурству не стали, посчитали наше состояние неподходящим для этого, вдруг уснём на посту. Лично я не возражал.

Край солнца только-только появился над горизонтом, окрасив его кроваво-красным, звёзды почти погасли. Мы должны были успеть проехать достаточное расстояние, до наступления дневного зноя, пускай он здесь и не был таким же сильным, как там, откуда мы приехали. Потом мы должны были укрыться в руинах древнего замка, в то время, как багги бы заряжали свои аккумуляторы.

Машины ехали тихо, насколько это возможно для автомобиля на электрическом ходу. Двигателей почти не было слышно, они лишь начинали натужно жужжать, когда мы взбирались на холмы, поросшие пучками сухой травы, походивших на семейства дикобразов. Заряда аккумулятора должно было хватить ещё минимум на сутки, после чего пришлось бы остановиться и найти безопасное место, чтобы разложить солнечные панели. Поселения мы старались обходить стороной, чтобы не привлекать лишнего внимания. Из-за этого нам приходилось большую часть времени ехать по бездорожью, и широкие колёса багги в этом плане нам очень помогали.

Но в одно из селений, замеченных в стороне, мы всё же решили заехать после того, как денийцы долго рассматривали его в бинокли с холма. Буквально несколько двух-, трёхэтажных зданий с узкими окнами, длинными открытыми галереями и террасами, на крышах блестят шестиугольные солнечные панели. Высокие пальмы, ещё какие-то деревья вокруг. И тишина.

- Никого, - озадаченно произнёс Сет.

- Засада? – предположила Айна.

- Вряд ли, такое ощущение, что поселение покинуто.

А через десять минут, когда мы въехали на улочки селения и остановились, мы поняли, почему не заметили никакого движения.

Между домами лежали тела людей. Я не судмедэксперт, но кажется, они были мертвы минимум неделю, а то и больше. Животные уже успели над ними поработать, съев все мягкие части тела.

Здесь были и мужчины, и женщины, и дети, и даже домашние зверьки. Под ногами звенели, перекатываясь, гильзы.

Запах разлагающейся плоти и гари от сожжённых жилищ.

- Кто это? – спросил я, глядя на мертвецов.

- Дайхеты, - ответил Сет. – Это их поселение.

- Не далековато от их земель?

- Обычное дело. Они здесь уже лет двести живут.

- И кто их? Кочевники? Дайхедды?

Сет задумчиво посмотрел на меня, но ничего не сказал, лишь указал глазами на изрешечённую пулями стену одного из домов, где чёрной краской было широкими мазками написано «Предателям - смерть».

Вот только это была не краска. Это была почерневшая на солнце кровь. А под стеной – тела минимум пятнадцати человек, сваленные в груду одно на другое. По телам ползали маленькие цветастые ящерки, распуская красные гребни на своих спинах. Здесь же валялась импровизированная кисть из палки с намотанным на неё тряпьём. Похоже, что её макали прямо в изуродованные тела.

Не убирая оружия, мы обошли несколько домов, но не нашли никого живого. Везде был разгром, следы от пуль, сажа и гниющие мертвецы обоих полов и всех возрастов. Запах от разлагающихся тел смешивался с вонью горелого мяса, дерева и ткани.

- Что-то у меня плохое предчувствие, - признался Сет, и обратился к одному из денийцев. – Эсон, ты вчера, когда с нашими говорил, ничего подозрительного не заметил?

- На мой взгляд, всё было в норме, мы связались в установленное время, пароль был назван, ответ получен. По голосу – тоже обычный, как всегда.

- До Эсхитана ещё далеко? – спросил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

- Ещё день пути, - ответила Айна.

Она выглядела подавленной окружавшей нас картиной, добавила:

- Если не останавливаться.

Глава 12

Когда приборы показали низкий заряд аккумуляторов наш импровизированный караван, как и планировалось, свернул в сторону. Покинув область сахеля, мы снова оказались в песках, где нам пришлось лавировать среди осыпающихся дюн. Я высказал опасение, что за нами тянутся змейки следов, по которым нас можно будет найти, но Сет меня успокоил, сказав, что через пару часов ветер, который действительно поднялся, не оставит от них и следа. К тому же песок сам по себе осыпался, стоило нам по нему проехать.

Оазисов здесь не было, и мы словно вновь оказались в пустыне, которую не так давно покинули. Но зато здесь имелись в наличии древние развалины, в которых мы и укрылись от палящего солнца, выставив под его лучи панели солнечных батарей. Полоска индикатора стала медленно ползти вправо.

Часть денийцев осталась снаружи вместе с припаркованными в тени стен машинами, а часть, в том числе я, отправилась внутрь храмового комплекса.

Перед тем, как пойти за остальными, я огляделся. Возможно, что когда-то это был даже не один храм, а целый город: под нанесённым ветром песком явно угадывались тысячами ног за сотни лет плиты, которыми когда-то была вымощена площадь, да и сами останки стен свидетельствовали о том, что когда-то здесь стояло далеко не одно здание. Ведь там где есть храм, всегда есть те, кто готов продать паломникам еду, место для ночлега и необходимую утварь для отправления обрядов.

Но сейчас здесь не росли даже, казалось бы, сверхвыносливые местные пальмы, и лишь в тени у каменных блоков и поваленных стел пытались выживать какие-то растения типа верблюжьей колючки – сухие и скрюченные, вечно мучающиеся от жажды.

Ускоренным шагом, я стал догонять Сета и Айну, которые в сопровождении ещё троих денийцев – у всех по два-три пустых рюкзака – стали спускаться по пологому пандусу под землю, будто в подземный переход под оживлённым городским перекрёстком или спуск на станцию метро. Мне даже показалось, что на самом деле плиты, которые я видел снаружи, покрывали не площадь, а являлись крышей занесённого песками строения.

Вскоре я ощутил заметное понижение температуры, особо заметное на контрасте с открытым воздухом. Мы включили фонари и шли длинными тёмными коридорами, иногда пересекая огромные залы, в которых на нас со своих постаментов безучастно взирали статуи забытых богов, которым уже давно никто не молился и не приносил жертв. Ни кровавых, ни даже в виде каких-нибудь дешёвых фиников. Некоторые статую были опрокинуты и валялись на каменном полу грудой обломков.

«Боги живут, пока в них верят» - вспомнил я фразу из книги, которую читал много лет назад. Пожалуй, она имела полное право на существование. И касались эти слова всех богов, какие только существовали в этом и других мирах. Будь то языческие божества и божки, скандинавские боги, индейские боги, античные властелины Олимпа, или даже сам Яхве со всеми его пророками вместе взятыми. Если в Бога не верят, не чтят его, не приносят ему жертв, то и силу свою он теряет, ведь сила Его в вере последователей. Иного не дано.

Сдаётся мне, что этот конкретный храм, судя по его размерам, был посвящён не какому-то конкретному божеству, а целому пантеону. В последнем, впрочем, я почти не разбирался, если не считать обрывочных сведений, которые я успел почерпнуть из разговоров с аборигенами и местной печатной продукции, от чтения которой меня то и дело что-то да отвлекало: как правило, меня хотели убить.

Стены коридоров и залов, должно быть, когда-то были исписаны яркими фресками, но сейчас от былого великолепия остались лишь намёки на яркие цвета, использованные зодчими да художниками. Сейчас это были всего лишь контуры, вырезанные на песчанике с редкими следами красящих пигментов, сохранившимся здесь только потому, что сюда не смогло добраться солнце с его выжигающими и обесцвечивающими лучами.

Изображения вызывали в душе ощущения архаичности и забвения.

Иногда через бреши в потолках залов падали очень яркие и от того почти что физически ощутимые солнечные лучи, похожие где-то на тонкие струны, а где-то на целые колонны света. Но они лишь подчёркивали общее запустение храма.

- Кочевые племена опасаются этого места, обходят его стороной - сообщил мне, обернувшись на ходу, Сет. – Поэтому мы его и приметили. Хорошее место для тех, кто не хочет лишний раз попадаться на глаза официальным властям.

На это я мог бы сказать, что распространение государственной власти в мире сайхетов больше всего мне напоминала земной феодализм с его замками или то как, американцы сидели, запершись на своих базах в Ираке или Афганистане. Тогда они контролировали только то, что видели в прицел автомата, и если уж совсем припрёт и надо будет кого-нибудь особо сильно наказать, то можно снарядить кавалерию или вертолёт с отрядом. Солдаты прискачут/прилетят, всем раздадут люлей и уберутся обратно в замок/на базу, а там где они только что были вскоре снова будет так, как было до их прибытия.

- А кочевники реально стараются даже не смотреть в эту сторону, когда проходят мимо, - продолжал рассказывать Сет.

В общем, оказалось, что это не просто остановка для подзарядки, но и полноценный склад, где денийцы, а до них посвящённые люди Айюнар, хранили товары, припасы и боекомплект, неподотчётные сайхетским властям, контрабанду одним словом. Как оказалось, Сет и его спутники ранее, так сказать, серьёзно потратились, натолкнувшись на группу дайхеддов, когда ехали встречать нас с Айной. И ещё потом, когда добивали находившихся под влиянием странника бандитов.

- Почему кочевники его сторонятся? – решил всё-таки я спросить, когда мы стали разбирать жестяные ящики, в которых хранились патроны и гранаты.

- Суеверия, - ответил Сет, - а, они, знаешь, не имеют логического объяснения. Мне иногда кажется, что если бы ни суеверные жители пустыни, ни это их идиотское религиозное рвение, между нашими народами никогда бы не было той войны. Возможно, мы бы сейчас официально общались, обмениваясь товарами и знаниями, как думаешь?

Что касается последнего утверждения, я всё-таки сомневался. Я бы даже при благоприятном исходе первого контакта постарался сохранить тайну существования иного мира как можно дольше. Вроде народ у нас не шибко религиозный, но кто его знает, как всё могло бы повернуться. И потом, не исключено, что другие государства тоже имели похожие контакты, так зачем раскрывать себя перед ними раньше времени.

Так что я пробубнил что-то вроде «не уверен и может быть» и продолжил помогать вытаскивать из общей кучи ящики, на которые мне указывали.

Сет вскрыл один из ящиков, осмотрел содержимое и кивнул другим денийцами, которые сначала стали распихивать по карманам разгрузок полные патронов магазины, ещё пахнущие смазкой, а потом в дело пошли дополнительно прихваченные нами рюкзаки. Один из бойцов решил до кучи сменить ещё и автомат, который по его словам стало клинить.

- А учёные? – набивая боеприпасами рюкзаки, я озирался по сторонам, разглядывая стены в свете фонарей. – У вас же есть учёные, я точно знаю. Разве они не хотели изучить это место? Археологи какие-нибудь, историки?

- Может быть, когда-то и изучали, раз не особенно сюда рвутся в наши дни, - пожал плечами Сет. – Собрали всё, что могли, записали и уехали. Мне об этом толком ничего не известно. Знаю только, что кочевники, которые сюда не заглядывают, одно время и другим не особо позволяли это делать. Видимо, так про это место, в итоге, и забыли. Ну, руины, ну древние, мало ли их по всему Сайхет-Дейтем?

Что ж, у каждого народа своя культура, свои обычаи, подумал я. И обстоятельства, в которых они оказываются тоже разные, пусть и в чём-то между собой схожие.

Но тут меня посетила уж совсем дикая мысль:

- А Даут? Он знает о существовании этого места? Ведь он же ходил с караванами Айюнар!

- Судя по тому, что нас здесь никто не ждал, нет, - спокойно ответил Сет.

- Даут ходил с нами в два последних каравана, - припомнила Айна. – И мы тогда сюда не заходили. Наш путь пролегал через другие земли. Да и раньше, если караван и шёл мимо, то старался пройти стороной, а сюда заходили те, кому было надо, потом догоняли.

Денийцы, что были с нами, набрав полные рюкзаки, отправились к выходу, и вскоре я услышал шаги тех, кто ожидал нас до этого снаружи. Судя по всему, Сет решил затариться по полной, чтобы, как говориться, два раза не вставать.

Спустив очередной ящик, я вытащил из него автомат, проверил механизм и, найдя его исправным, решил забрать себе. Тут же я нашёл совершенно не тронутый бронежилет и разгрузку к нему. Два пистолета отправились в такие же новые кобуры, которые я закрепил ремнями на бёдрах.

Застегнув последнюю застёжку, я выпрямился и на мгновение замер, так как луч моего фонаря выхватил из темноты что-то уж очень знакомое.

Сначала я решил, что мне показалось, но потом решил пройти к противоположной стене, исписанной древними рисунками. Сделав с десяток шагов, я остановился, молча разглядывая изображения.

Айна заметила моё любопытство и подошла, встав рядом. Спустя минуту по другую руку уже стоял Сет.

- Что тебя так заинтересовало? – спросил он, глядя на выцветшие фрески.

- Это кто? – только и смог я спросить.

- Хм… - Сет задумался, рассматривая стену.

- По-моему, это Дочь Святого семейства, разве нет, Сет? – вдруг сказала Айна. – Помнишь, во дворце в Нечтане стояла похожая статуя, только более… более…

Она пыталась подобрать слово.

- Реалистичная, - закончил я за неё, - и современная.

Действительно, в отличие от того, что мне приходилось видеть раньше, эти фрески были выполнены в примитивном стиле, напоминавшем мне художественную манеру древних цивилизаций Земли, но всё-таки с попытками придать хоть какой-то намёк на перспективу.

И, главное, я помнил эту скульптуру. Я видел её, когда меня вели в кабинет Сутера, среди множества прочих изваяний, украшавших дворец. У неё ещё было воссоздано ожерелье на шее с красными камнями. И тогда и сейчас меня посетило ощущение дежавю. Вот только сейчас меня заинтересовала далеко не она.

- Не уверен, - честно признался он. – Почему она здесь одна? Они обычно все вместе изображались. Может, это вообще Сехнет. Её же тоже изображали женщиной, к тому же она, насколько помню, до того, как сошла с ума, была вполне вменяемой богиней. Это потом уже, чтобы её остановить собственный отец-бог отрубил ей голову.

- Посвяти-ка сюда, - попросил я Айну.

Луч фонаря выхватил из полумрака часть изображения: молодая женщина, как её здесь называют, Дочь, или кто-то ещё, вещала для толпы с некоего постамента, подняв руку с жезлом, а наше у неё было ожерелье из красных камней. А вот вокруг постамента, окружив его, в балахонах и с лицами, скрытыми капюшонами стояли… люди? Нет, не люди! И я готов был в этом поклясться! А когда я увидел в их руках шары, некоторые из которых висели в воздухе, то потерял всякое сомнение.

- Это – они, - произнёс я внезапно осипшим голосом.

- Кто? – не понял Сет.

- Странники! – Я ткнул пальцем в фигуры на стене. – Чужаки! Одного из них мы поймали в Нечтане, а другой устроил бойню в Эсуате, там, где вы нашли меня с доктором.

- Ты шутишь?! – не поверил Сет.

Древнему художнику, конечно, было далеко до стандартов изобразительного искусства эпохи возрождения или современного искусства сайхетов, но он всё равно постарался максимально точно передать перемотанные бинтами руки странных созданий. Хотя стоп! Ни черта это не бинты и тряпьё, которое я уже видел на их конечностях. Судя по тому, как это вырезано-нарисовано, по симметричности линий и их переплетению, это не беспорядочно намотанные полоски ткани, а самая что ни на есть часть одежды. Костюм? Ну да, точно!

Сет невольно перехватил автомат поудобнее и огляделся. Остальные, судя по всему, услышали наш разговор, а то и просто увидев реакцию командира, тоже перестали набивать рюкзаки, последовав его примеру. В зале повисла напряжённая тишина.

Если откровенно, то я был поражён такой реакцией, казалось бы, рассудительного денийца. Получается, что он не так уж и далеко отдалился от народов Великой пустыни в вопросах суеверий.

- Ты сейчас серьёзно? – недоверчиво уточнил Сет. – Мы бывали здесь много раз и никогда…

- Да я не о том, что они сейчас выскочат из-за угла!

После этих слов Сет несколько расслабился, перестав постоянно озираться, и убрал палец с пускового крючка. Раздался щелчок предохранителя.

Хотя признаю, что у меня у самого возникло чувство внезапной опасности. Насколько глубоко наёмники Айюнар изучили это место, как глубоко погружались в его подземелья, тщательно осмотрели руины? Об этом оставалось только догадываться. Ну и не просто же так кочевые племена сторонятся этого места.

Но я попытался связать крупицы новых знаний между собой.

- Я о том, что эта фреска – даёт нам подсказку, кто это такие, что им нужно и сколько их? Недаром же тот в Эсуате требовал, чтобы я освободил его соплеменника. Возможно, они не могут размножаться, как люди.

- Хм, - Сет потёр подбородок. - А с чего ты вообще взял, что это странники?

Я выдохнул.

- Вот ты их когда-нибудь видел вживую? – задал я встречный вопрос.

- Когда мы с твоей помощью взяли одного в Нечтане, видел, - задумчиво произнёс Сет.

- И кого ты видел? – продолжал допытываться я.

- Ну, торговца… обычного.

- Все видели торговца, - подтвердила Айна. – Обычного человека, на которого вдруг все накинулись и сковали цепями.

Я кивнул.

- Все, кто там был, видели обычного торговца плюс-минус в разных вариациях. А я видел, как он выглядит на самом деле. Нет, я не утверждаю, что видел его без одежды, но я видел его истинную оболочку, ту в которой они ходят постоянно. И видел я их минимум два раза: первый раз, когда мы поехали на ночные переговоры с дайхеддами, а второй – когда один из них пытался запустить точно такой же шар у Нечтана. Мне тогда чуть руку не оторвало. Это они, Сет! Я уверен.

- Вадим, - Айна всё-таки попыталась осторожно возразить, - этому месту тысячи лет. Насколько помню, наш год и ваш год отличаются не сильно. Ты хочешь сказать, что они живут столько лет, не размножаясь?

Я развёл руками.

- Это всего лишь догадки, но готов биться об заклад, что эти твари живут очень, очень долго и, если судить по их внешнему виду… может быть они пытаются воссоздать свою одежду, как на этих рисунках? Поэтому они обматываются бинтами?

- Разве возможно жить тысячи лет? – спросила Айна, не меня конкретно, а скорее раздумывая вслух.

- А разве можно просто так взять и попасть из одного мира в другой? – задал я встречный вопрос. – Вас не смущают пришельцы из других миров? Я, например? Мои соплеменники? Другие иномирцы, о которых мне рассказывали? Получается, что посетителей из других миров, которые иногда появляются в вашем мире, вы считаете чем-то пускай и редким, но обычным, а возможность жить тысячу лет – как что-то невероятное?

Айна в задумчивости склонила голову на бок, а Сет повернулся ко мне и проговорил:

- То, что тебе не известны факты посещения Земли пришельцами из других миров, не означает, что этого никогда не случалось.

На это резонное замечание, я не нашёл, что возразить. И, чёрт возьми, а ведь Сет мог оказаться вполне прав! Гости из других миров могли ходить среди нас, особенно, если они на нас похожи, а мы могли этого просто не замечать.

Или с ними могли работать люди, похожие на моего отца.

Слова Сета натолкнули меня на другую, не менее интересную, мысль: ели существует этот мир, то почему бы не существовать и другим мирам, где так же могут жить люди, в чём-то похожие на нас, в чём-то отличные.

У нас ещё было время, чтобы переждать особо сильную жару, поэтому я настоял на том, чтобы мы побродили по коридорам и руинам в поисках того, что мне может показаться интересным. Проблема в том, что я сам толком не знал, что ищу.

Да, мы обнаружили ещё пару изображений, в которых угадывались странники, но это всё. Правда, последний рисунок особенно привлёк моё внимание, так как на нём странники были изображены среди толпы неких паломников, идущих к трону, какого-то не то царя, не то божества. Разобрать было нельзя, так как часть изображения была сбита со стены или осыпалась со временем. Под ногами хрустела каменная крошка с остатками красящего пигмента на ней. Я посветил фонарём на стену и вглубь зала: сколотой или обвалившейся оказалась большая часть фрески.

Но там, где я разглядел странников, они были умело вписаны в общую композицию так, что даже я их не сразу распознал. Так две-три головы среди остальных людей, и один почти в полный рост, наполовину заслонённый другим человеком в одежде похожей на античную тунику. Этакие монахи, старающиеся не привлекать к себе внимания. Пастыри для толпы.

- Знаешь, что это значит? – спросила меня Айна, когда мы возвращались к своим багги, снаружи всё так же светило солнце, но самая жара уже начинала спадать.

- Что именно?

- То, что художник, который создал те изображения, как и ты тоже мог видеть странников.

Я лишь кивнул. Айна была права. С той поправкой, что художник мог создать изображение по эскизу, полученному от кого-то ещё, и сам мог не понимать, кого рисует.

«А она умная» - услышал я женский голос у себя в голове и невольно вздрогнул, оглянулся. Голос был настолько реальным, будто я его слышал собственными ушами.

- Что с тобой? – Айна взглянула на меня и тоже стала вглядываться в темноту оставшихся позади помещений.

- Ты что-то сказала? – уточнил я у Айны, хоть точно знал, что это была не она.

- Нет, не говорила.

- Тогда мне просто показалось, - усмехнулся я. – Просто эти развалины населены призраками.

Я бросил последний взгляд на занесённые песками тысячелетние руины.

Проверив, надёжно ли закреплён груз, мы продолжили свой путь. Вечером мы должны быть в Эсхитане, который, как нам было известно, находится под контролем сайхетов, и там я познакомлюсь с сыном Айюнар. В голову полезли мысли, что надо будет что-то ему сказать, как-то объяснить, кто я такой, и кем была его мать. Я не знал, рассказывала ли она ему о своём происхождении, скорее всего, нет. Ребёнку лучше об этом не знать, чтобы избежать лишних расспросов и необдуманных ответов. Оставалось надеяться, что он нормально воспримет тот факт, что частично он происходит из другого мира.

Чёрт! Я ведь совсем не знаю, как общаться с детьми.

Глава 13

«Я снова уснул?» - спросил Вадим.

«Да, тебя укачало в пути. Никаких приключений в пути. Вы выехали на дорогу и скоро будете Эсхитане» - ответила Диана.

На этот раз они стояли на высоком холме, а перед ними простиралась бескрайняя прерия, поросшая высокой травой и редкими деревцами, по которой лениво передвигались странные животные, больше всего похожие на огромных броненосцев.

Тёплый ветер обдувал их. Вадим заметил, что он одет в полевую форму «мультикам», а на Диане развивалось всё то же легкомысленное платьице из ситца.

«Это ведь ты заговорила со мной в заброшенном храме? – решил всё-таки выяснить Вадим. - Когда сказала, что «она умная»?

«Да, это была я, - легко созналась Диана. – Прости за эту шалость»

«Надо что-то с этим делать. Когда я бодрствую, я не знаю, что ты сидишь у меня в голове, нельзя так делать. Это может привести к непредвиденным последствиям, ты понимаешь? Я подумал, что схожу с ума или со мной говорит призрак»

«Я постараюсь больше так не делать. Ты прав, это было ребячество. Ведь я же сама говорила, что обо мне пока никто не должен знать. Прости» - она посмотрела на него такими виноватыми глазами, что он не выдержал и отвёл взгляд.

Налетевший порыв ветра принёс волну запахов, которые показались Вадиму до невозможности знакомыми.

«Такое ощущение, что я уже бывал здесь» - произнёс он.

«Судя по всему, так и было, - сказала Диана. - Я создала это место на основе твоих воспоминаний. Кое-что удалось найти. Видимо оно было не столь важным, поэтому защита стояла проще»

Вадим глубоко вдохнул чужой воздух, полностью лишённый каких-то намёков на переработанные нефтепродукты. Пускай этот вдох и существовал только в его голове.

Значит, это его воспоминания? Интересно получается.

Он вгляделся вдаль, туда, где по травяному морю ползли гигантские броненосцы. Перевёл взгляд в сторону и увидел, как в паре сотен метров от животных, осторожно раздвигая траву пробираются люди – нет, не люди! слишком большие они для людей – существа, у каждого из которых в руках было по копью.

Память услужливо подкинула: наконечники у копий обсидиановые или кремниевые, реже костяные. Так же как и снаряжение огромных по меркам землян макуауитлей. Впрочем, громилы научились использовать, грубо обрабатывая, и те крохи металла, которые могли найти после визита в их мир людей. Или когда их охота на людей завершалась удачей для них.

«Ты что-то меняла в этом воспоминании?» - спросил он, присаживаясь на траву и продолжая наблюдать за тем, как первобытные охотники подбираются к броненосцам.

«Это почти один в один с тем, что я нашла. Вы запоминаете не всё, но то, что по каким-то причинам считаете важным. Когда-то ты так же сидел на этом холме и наблюдал, как громилы ведут свою охоту»

«Понятно»

«Кстати, не хочешь обернуться?»

Вадим подскочил на месте, ожидая очередного подвоха от чужого сознания, поселившегося у него в голове, но увидел лишь несколько человек в такой же, как и он, форме. С автоматами наперевес они стояли возле с огромного, метра три по каждой стороне, дольменом. Один из них держал в руках бинокль, и что-то говорил другим, показывая на охотников и броненосцев. Слов разобрать Вадим почему-то не смог. Видимо посчитал их тогда не важными, и потому не запомнил.

Это был его отец. Ну, как отец. Диана утверждает, что у полковника Смирнова детей, по крайней мере, родных, не было. Но это был он. Тот, кого он считал погибшим в лихие девяностые, когда служба в армии перестала быть престижной и бывшие офицеры зарабатывали, как могли. И выглядел он ровно так, как он запомнил из детства. Ну, почти так же, за исключением некоторых деталей, которые можно опустить и считать незначительными. Седины было больше. Шрам на правой скуле.

И вдруг он опускает бинокль, поворачивается к Вадиму и чётко так произносит: «А ведь ты был прав, Вадик! Чертовски прав!»

Вадим отшатнулся, ошарашено закрыл глаза, а когда открыл, вокруг уже никого не было. Только холм, только дольмен, только бесконечная прерия, по которой всё так же бредут гигантские броненосцы, а за ними всё так же крадутся дикари, вооружённые копьями с обсидиановыми наконечниками.

И Диана, которая уже была не в своём ситцевом платье, которое всё время норовило задраться на ветру, а в военной полевой форме. Разве что без автомата, как только что исчезнувшие люди.

«А дальше?! Что было дальше?!» - выкрикнул Вадим.

«Не знаю, - она развела руками, - это всего лишь воспоминание, и с ним нельзя взаимодействовать. Пока что это всё, что я смогла раздобыть по этому месту»

«А были и другие места?» - Вадим насторожился.

«Хочешь увидеть?»

«Спрашиваешь!»

«Ну, смотри, только не думаю, что оно тебе понравится больше этого. Здесь, в каком-то смысле просто рай»

«А там, значит, ад?»

Она лишь пожала плечами. Холм, прерия и дольмен исчезли, словно растворившись в тумане, и вместо них появился город. Город, почти такой же, какой можно было увидеть лет пятьдесят в Штатах: бетонные высотки, царапающие небо, большие автомобили на широких улицах, витрины магазинов и кафе…

Вот только улицы были заполнены тысячами мёртвых людей, уже давно превратившихся в иссохшие хрупкие мумии. Они были повсюду: на тротуаре, в разбившихся когда-то автомобилях, на скамейках, на проезжей части, на полу и за столиками кафе, которые можно было рассмотреть за большими, но пыльными витринами.

И всё вокруг покрыто толстым слоем серой пыли, скопившиеся здесь за столетия.

А сверху над городом нависало такое же серое с лиловым оттенком небо, из которого подобно снегу падали почти невесомые хлопья праха. Низкое, тяжёлое небо, которое не пропускало ни единого солнечного луча. Здесь почти всегда вечный сумрак. А ночью становится совсем темно.

«Ты узнаёшь это место?» - спросила Диана.

Они стояли посреди улицы, под ногами хрустело стекло и бетонная крошка, некоторые автомобили влетели в стены домов, разбив их.

Вадима мучали смешанные чувства, он вроде бы и узнал этот город, но не мог однозначно утверждать, что помнит его. Это был словно сон, образу которого ускользают, стоит попытаться их вспомнить.

«Не уверен, - наконец, ответил он. – Странное ощущение»

«И, тем не менее, ты здесь был, – резюмировала Диана. – Иначе я бы не нашла это в твоей памяти»

Она подошла к кабриолету, который упёрся смятым бампером в фонарный столб, наклонилась над мумией, что сидела на водительском месте, запрокинув голову. Насколько Вадим мог разобрать по остаткам одежды и прическе, что это, скорее всего, была женщина.

Диана с любопытством рассматривала мертвеца, потом осторожно дотронулась до его плеча. Мумия безвольно с противным хрустом упала на пассажирское кресло.

«Разве можно так взаимодействовать с воспоминаниями?» - удивился Вадим.

«До определённого уровня. Это всего лишь модель поведения объектов, основанная на известных сведениях об этом месте. Скажу тебе больше, ты однажды сделал так же, и тело тоже упало на соседнее кресло»

Она отошла от автомобиля, ступила на тротуар и приблизилась к запылённой витрине. Смахнув рукой пыль, она стала всматриваться вглубь помещения.

«Я вижу то, что ты когда-то видел собственными глазами, то на чём сосредоточил своё внимание, - произнесла она, вглядываясь в полумрак за стеклом. – Если я попробую рассмотреть, что находится в здании на другой стороне улицы, я ничего там не обнаружу, потому что ты там не проходил»

«Уверена?» - с сомнением спросил Вадим.

«Абсолютно. Можно попробовать реконструировать, но полностью воссоздать местность и события нельзя. Реконструкция заведомо будет строиться на допущениях и может содержать серьёзные ошибки»

Она оторвалась от витрины и предложила:

«Давай прогуляемся»

И они пошли по длинной и прямой, как стрела, улице, заполненной мертвецами.

«Ты меня никогда сюда не водил, хотя я и просила, но ты этого так и не сделал. Говорил, что ждёшь подходящего момента. Хотя он был, и не раз, - в голосе Дианы послышалась лёгкая обида. - Я смогла бы лучше понять, что здесь случилось, но Комитет мне никогда до конца не доверял, потому и запрещал официальное посещение. Признаюсь, я и сама себе не всегда доверяю. Хотя ведь я сама им когда-то сдалась, предложила свои навыки и знания»

Вадим понял, что Диана говорит о своём прототипе.

«Что здесь произошло?» - спросил он.

«Ты совсем не помнишь? Здорово же тебя обработали. С другой стороны, ты бы сейчас здесь не стоял. Видимо, у всего есть своя цена. Жаль, что я не имела доступа к последним сеансам твоей подготовки, приходится действовать в условиях нехватки информации»

Проходя мимо очередного автомобиля, внутри которого можно было заметить сразу четыре мумии, Диана провела ладонью по крыше, оставив полосу на пыльной поверхности.

«Толком никто не знает, что здесь произошло. Известно только, что Комитет очень боялся этого мира, - произнесла она, глядя на пыль, что осталась на её ладони и пальцах. – Они долгое время считали, что здесь всё убил неизвестный патоген. Это был карантинный мир с особым режимом. И в то же время сюда довольно часто проваливались случайные люди, наделённые к тому способностями. Кто-то терялся и не мог вернуться, кто-то наоборот пытался извлечь из этого пользу, решив поживиться драгоценностями с мертвецов. Тех, кого ловили, заставляли пройти жесточайший карантин и предлагали выбор без выбора: либо работать на Комитет и ходить туда и когда скажут. Либо… ты сам понимаешь»

Вадим понимал.

Казалось, с Дианы слетел весь тот безрассудный флёр, который так раздражал Вадима в ходе предыдущих встреч, когда она решала вторгнуться в его сон. Она шла, осторожно ступая по асфальту, стараясь лишний раз не шуметь, не распылять внимание и держать окружающую обстановку в поле зрения. Она словно боялась, что из-за угла или из разбитой витрины на неё может кто-то внезапно броситься. Странное поведение, учитывая, что это не её воспоминания, а его, Вадима.

Или на неё действительно кто-то набросился? Если такое случалось с ним, то она также могла пережить подобное событие.

Он опустил глаза и посмотрел на свою правую кисть. Сжал её в кулак, разжал. Он в полной мере ощущал и чувствовала. Всё было реально настолько, насколько только могло быть. Ведь это были его воспоминания. Пускай, он их и не помнил. Пускай, они и были кем-то затёрты, но он был уверен – это место было сконструировано Дианой из его личных воспоминаний.

Даже воздух, стерильный, как будто пропущенный через кварцевую лампу, был ему знаком. Само отсутствие всех запахов уже вызывало в нём ощущение чего-то близкого, как будто он здесь был, и не раз.

Господи! Неужели я здесь действительно был?!

Вадим оглядывался по сторонам и уже сам начинал опасаться того, что на него внезапно кто-то может накинуться. Вот только кругом были одни мертвецы.

Посреди дороги стоял человек. Нет, это был не военный. Отсюда было не разобрать, но с ним точно было что-то не так. Его поза, его пропорции, почти как у людей, но всё же, что-то в них было не правильное. Он стоял спиной к ним, слегка подёргиваясь, словно не замечая из приближения.

«Манекены. Вы их называете их манекенами, – сообщила Диана. – Их так назвал Алексей Плетнёв, который впервые с ними столкнулся в этом городе. Они были похожи на манекенов, которые стояли в торговом центре, потому он не сразу их и замети, приняв за пластиковые куклы. Отсюда и повелось»

«Они опасны?»

«Могут быть. По крайней мере, описана одна достоверная стычка, в которой погибла часть группы. Но обычно они довольно медлительны, и от них можно уйти быстрым шагом. Большую часть времени они никак не реагируют на людей, особенно если ты проходишь на приличном расстоянии от них» - сказала она, подходя к микроавтобусу.

Диана резко остановилась, левой рукой задержав Вадима, идущего за ней. Из-за заполненного мумиями автобуса, поводя головой из стороны в сторону и клацая полупрозрачными зубами, появилось странное существо.

Манекен прошагал мимо, издавая щелчки и, кажется, что-то шепча. Тот, что стоял посреди дороги отреагировал на движение и тоже двинулся в сторону людей.

«Я пыталась расшифровать, что он говорит, но это не тот язык, которым пользовались в городе. Я не смогла найти соответствий в твоей памяти. Если ты более плотно общался с Граниным, можно было бы попробовать, но с ним работали другие люди»

«Гранин?»

«Он занимался расшифровкой языка, на котором говорили жители этого города»

Они проследили, как второй манекен ломаной походкой прошёл мимо них вслед за тем, что выскочил и-за машины. Вскоре оба они скрылись в серой дымке.

«Ты упомянула Комитет» - напомнил Вадим, уцепившись за новую информацию.

«Так принято называть организацию, которая когда-то построила город пограничников в мире сайхетов. Название неофициальное, как и сама организация. Она не имеет централизованной структуры, нося больше сетевой характер. Состояла из представителей различных служб, армии, флота и ряда гражданских специалистов, которых иногда привлекали для особых задач. С наступлением 90-х и распадом СССР организация практически распалась, но с началом нулевых она стала восстанавливать свои позиции. Этому способствовало сохранение большей части архива, что позволило выйти на нужных специалистов и взять под контроль основные точки перехода, позволило отслеживать перемещения странников»

Диана остановилась и запрокинула голову, глядя в небо и на возвышающиеся по обеим сторонам улицы небоскрёбы.

«Но к тому моменту, - говорила она, не спеша, осматриваясь по сторонам, будто пытаясь запомнить малейшие детали, - было известно уже о нескольких человеческих мирах, подверженных зачистке. И моих хозяев очень пугало то, что все они были уничтожены, достигнув уровня развития, примерно соответствующему уровню современного земного человечества. Плюс-минус пятьдесят-восемьдесят лет. Здесь, например, были свои компьютеры с сенсорными экранами, но не такими плоскими, как у нас, пошли немного не тем путём»

«Зачем ты хотела попасть сюда?» - задал вопрос Вадим.

«К сожалению, я этого не знаю. Прототип скрыл это от меня, – Диана выглядела озадаченной. – Анна хотела, чтобы я помогала тебе. Чтобы собирала информацию. Но она не смогла или не захотела сделать полный слепок своей личности»

«Вы мне вживили какой-то чип в мозг? Почему я вижу тебя, как только засыпаю?»

«О нет! Это гораздо интереснее, чем обычный чип! – Диана внезапно игриво улыбнулась. – Это целый комплекс мероприятий! Если бы ты только знал, что умеют делать в Комитете, и какие опыты проводят! Вот только там не знали, что мой прототип создала меня, ей удалось это скрыть»

Они свернули на перекрёстке, и пошли другой улицей. Вадим обратил внимание, что некоторые фасады зданий были украшены статуями, такими же серыми и покрытыми пылью, как всё вокруг.

«Подожди!» - вдруг воскликнул он.

«Что? Ты что-то узнал?»

«Да! Статуя! Её! Я видел её!»

В высокой нише одного из фасадов сверху на них взирало изваяние молодой женщины с гранатом в руках. Нет, не с гранатом! С сердцем! Да, точно, она держит в руках сердце! А на шее у неё красовалось ожерелье, только те, кто создавал эту статую, решили его не выкрашивать красным и не инкрустировать.

«И что?» - заинтересовалась Диана.

«Почти такую же я видел в Нечтане, когда меня вели к Сутеру. А в заброшенном храме она была в окружении странников»

Странники, странники…. Странные существа, которые заставляют всех вокруг видеть себя не такими, какие они есть на самом деле. Они ходят между мирами, как правило, одним и тем же маршрутом, появляясь в одной точке и исчезая в другой.

«И было известно только два мира, где странники не были никогда замечены…» - произнесла Диана.

«Мир сайхетов и эта долина с Мёртвым городом» - закончил за Диану Вадим.

«Именно - подтвердила она. – Сюда они попасть не могут. Но и мир сайхетов покинуть не в силах. Когда-то Комитет пытался поймать одного, но это чуть было не закончилось глобальной катастрофой. По крайней мере, с тех пор Комитет занимался лишь сопровождением странников и наблюдением за ними»

«Но одного удалось поймать здесь, и ничего серьёзного не произошло, - припомнил Вадим, продолжая рассматривать изваяние, которое покровительственно взирало на него сверху-вниз. Словно на нерадивое домашнее животное, которое нашкодило и теперь хозяйка решает, как с ним поступить.

Вадима передёрнуло. Он явственно осознал, что ненавидит богов. Любых.

«Отец говорил, что в их организации есть крот»

«Я тут прикинула, что к чему, - Диана также задрала голову и рассматривала статую, - и пришла к выводу, что крота, скорее всего, нейтрализовали, но точно я не знаю, это лишь догадка… к тому же он мог быть не один, а тебя отправили вместо него»

«Зачем?»

«Возможно, твоя задача была выйти на контакты крота, и понять, что он или они хотели предпринять. В Комитете считали, что они хотят попасть на Землю, или открыть кому-то проход на неё. Странники. Думаю, всё дело в них. И тех, кто стоит или стоял за ними. Но странники – связующее звено»

«Сейчас один из них в руках нимейцев, у Даута»

«Надолго ли? В прошлый раз некое племя напало на город, после чего захваченный странник исчез»

Вадим поднял руку и смотрел, как на раскрытую ладонь падает почти невесомый пепел.

Диана обратила на это внимание и сказала:

«Деконтаминация. В итоге в Комитете решили, что если здесь и произошло заражение, то, как минимум, вся эта долина была зачищена особым способом, возможно с использованием нейтронной бомбы – здесь до сих пор встречаются участки с повышенным радиационным фоном. И, возможно, зачистка происходит до сих пор, только в автоматическом режиме»

«Чего же можно так бояться, – Вадим снова посмотрел в лицо изваянию, - чтобы сотни лет зачищать это место, единовременно убив несколько сотне тысяч человек, включая женщин и детей?»

Диана покачала головой.

«Ты уже задавался этим вопросом, просто не помнишь этого. Я слышала предположение, что люди этого мира сами уничтожили себя. Сначала убили всё живое в долине, но всё равно не смогли сдержать дальнейшее заражение или иную опасность»

«Ты сказала, что здесь убито всё живое, но манекены…»

«Предположительно, это местные жители, которые претерпели трансформацию. Это не ходячие мертвецы. Мёртвое ходить не может»

«Но я не столько о них, сколько об этом» - Вадим присел у бордюра, из-под которого выбивался маленький кустик с тёмными, покрытыми серым налётом листьями, на веточках которого краснели несколько маленьких ягод.

«Это – табу, Вадим. Комитет пересмотрел свою политику относительно объектов материальной культуры, которые проще изучать на Земле, но это – табу. Никто и никогда не вынесет эти ягоды отсюда на Землю»

«Ещё бы! – согласился Вадим – Всё вокруг сдохло, а они растут. Стоит задуматься. Мне кстати, не пора просыпаться?»

«Во сне время течёт иначе»

Она наклонилась и сорвала одну ягоду, двумя пальцами поднесла к лицу, чтобы рассмотреть внимательнее. Покрутила её в пальцах, а потом бросила на тротуар.

«Не пробовала?» - поинтересовался Вадим.

«Даже здесь, даже их образ, запечатлённый в твоём мозгу… нет, не пробовала»

«Ты боишься?»

«Боюсь. Боюсь умереть раньше времени»

«Но ты же не умрёшь, это не смерть, как у людей, ты сама говорила, что просто исчезнешь, когда наши цели будут достигнуты»

«Хотела бы я быть живой такой же, как ты. Ощутить всё это в реальности - задумчиво произнесла Диана, кивнула. - Да, конечно, ведь я всего лишь образ другого человека.

Она вздохнула почти как настоящий человек, смахнув с лица прилипший пепел. Голос её вновь стал деловым и даже в чём-то более жёстким.

«Известно, что точка перехода, через которую ты попал в мир сайхетов, по своей сути не сильно отличается от других точек перехода. Вопрос лишь в пропускной способности и, как подозревали в Комитете, в расстоянии, хотя и не могли определить, в чём следует его исчислять. Физические законы иных миров говорили, что они находятся в той же вселенной, что и Земля, но способ попадания в них заставлял задуматься о существовании параллельных вселенных. Кто-то даже высказывался, что все миры, которые на тот момент были известны – всего лишь альтернативные вариации Земли.

А что касается других человеческих миров, то Комитет был осведомлён о существовании ещё, как минимум, одного человеческого мира, люди из которого были враждебно настроены по отношению к Земле и при этом находились на уровне развития возможно более высоком, чем известное тебе человечество. Они тоже знают о точках перехода между мирами. В Комитете высказывалось мнение, что это именно они стремятся зачистить Землю, как это случилось с другими мирами. Их же и подозревали в проникновении в органы власти. Может, не напрямую, а через завербованных людей, но тем не менее. Ещё среди проводников ходили слухи о существовании миров с человеческими цивилизациями, но достоверные сведения о них отсутствуют, или проводники их скрывают»

«Остальные миры?»

«Остальные были уничтожены. Мне достоверно известно о замёрзшем мире, где наступление ледникового периода было внезапным, и люди не успели подготовиться. В него также как и в мир сайхетов можно попасть только через переход, подобный тому, которым воспользовался ты. Ещё я знаю о мире, который мог погибнуть от техногенного воздействия, так как в атмосфере наблюдается огромное количество ядовитых веществ. Туда попасть можно более простым способом, воспользовавшись способностями проводника находить складки в пространстве-времени, которые и называют точками перехода»

«Я помню, что отец говорил. Вопрос: зачем им это надо? Зачем уничтожать нас, остальные цивилизации»

«Не знаю, Вадим. Но я думаю, та фреска в храме, где вы пополняли припасы, она не случайно была сколота. Обратил внимание: на одном изображении они появились открыто, а на сколотом словно бы тайно?»

«Думаешь?»

«Почти уверена. Вопрос лишь в том, кто это сделал и чем руководствовался: ненавистью к тем, кто там был изображён, или тем, что хотел что-то скрыть от посторонних глаз, от тех, кому не стоит видеть то, что там изображено»

- Пригороды, - услышал я голос Сета и тут же ощутил бьющий в лицо ветер и прыжки багги на неровностях и камнях. – Скоро будем в Эсхитане.

Я разлепил веки и посмотрел по сторонам. Похоже, я нехило так поспал. Багги продолжал нестись по вполне приличной грунтовке, солнце уже тяжело нависало над горизонтом.

И я отчего-то был уверен, что операция с моим внедрением в мир сайхетов пошла не по плану. Да и не могла она пойти по плану. Странники не те создания, которых можно ввести в заблуждение. Но попробовать стоило.

Видимо, сон позволяет всё обдумать и подвести к общему знаменателю.

А ещё я вспомнил огромный кусок моей жизни и теперь мои навыки по обращению с оружием не казались заложенным апгрейдом, свалившимся на меня с неба. Я знал и умел это делать. И теперь, глядя на открывшуюся нам утреннюю картину, я не исключал, что мне эти навыки пригодятся в самое ближайшее время. И признаюсь, мне захотелось пересмотреть все наши планы.

Боги… боги… ненавижу богов.

Глава 14

«Услышат меня – тысячи. Поймут – десятки. Исполнят – единицы»

Учение. Стих 12.1

За домами внешнего города возвышались стены Эсхитана. При этом первый выглядел опустевшим даже с поправкой на последние потрясения. Город, насколько мы знали, находился под контролем сайхетов, что предполагало несколько больше свободы и безопасности, чем там, где власть захватили дайхеты с нимейцами.

Лишь изредка у домов встречались люди, которые шарахались при виде наших багги и старались либо скрыться внутри строений, либо быстро перебегали улицу и исчезали в переулках. То и дело закрывались высокие узорчатые ставни.

Впрочем, спустя пару минут причина подобной реакции жителей на наше появление стала более понятной.

- Согис меня раздери! – выругался Сет.

Айна сжала мою руку.

- Что здесь произошло? – спросил я, подавшись вперёд, свободная рука невольно потянулась к рукояти пистолета.

- То же самое, что и в посёлке, который мы недавно проезжали. Не забыл ещё?

Картина с горой трупов у стены дома, на которой кровью было написано «Предателям – смерть» вновь встала перед глазами, как сейчас.

А здесь… здесь были дома, а у домов перекладины, выходившие из перекрытий и крыш зданий и нависавшие над улицами. Как правило, они использовались для натягивания тента, защищающего от солнца. Бывало так, что они полностью перекрывали улицу, затеняя её, особенно, если дома с противоположных сторон стояли достаточно близко.

Здесь тенты тоже были натянуты, но не везде. А там, где их не было, на этих перекладинах висели не тенты, создающие приятную тень, а болтались безжизненные человеческие тела. То тут, то там, не на всех домах, но достаточно, чтобы их невозможно было не заметить.

- Какого чёрта? – процедил я сквозь зубы.

- Это дома дайхетов, - пояснил Сет, морщась от сладковатого запаха разложения. – Я думаю нам надо повременить с визитом в город. Необходимо связаться с Дейсом, чтобы понять, что происходит.

Но прежде чем он успел развернуться, два броневика спереди и сзади перегородили нам дорогу, а дула их пулеметов уставились прямо на нас. Из того, что остановился по ходу нашего движения, выскочил сайхет в полном военном снаряжении. Оценивающе взглянул из-под ладони на солнце или ещё куда-то, отряхнулся и размеренным шагом направился в нашу сторону.

Сет и остальные денийцы выключили двигатели у своих багги. Вариант, что у нас получится рвануть с места, разумно не рассматривался. Расстреляют и глазом не моргнут. Уж лучше попытаться решить всё миром, всё-таки это были сайхеты.

Мы остались сидеть в машинах, стараясь лишний раз не давать повода солдатам на необдуманные действия.

- Кто вы и зачем прибыли в Эсхитан? – спросил подошедший сайхетский офицер со шпалами капитана. Выглядел он усталым, на медных щеках проступила чёрная щетина.

- Мы граждане Сайхет-Дейтем, - ответил Сет и протянул ему какие-то бумаги. – Ищем родственников и друзей после мятежа.

Капитан принял документы из рук Сета.

- Ну да, ну да, будучи вооружёнными до зубов, - пробубнил офицер себе под нос, бросив быстрый взгляд на наше снаряжение и не спеша, перелистывая документы, резко поднял глаза. – Денийцы?

- Денийцы, - подтвердил Сет. – Оружие не запрещено и необходимо для самозащиты, учитывая обстоятельства. На нас несколько раз нападали кочевники, и пришлось отстреливаться от патруля дайхетов.

Ну, тут даже я на месте капитана сайхетов воспринял бы такое обоснование критически, учитывая количество боеприпасов и оружия, которое у нас было с собой. Больше всего сейчас мы напоминали наёмников, выполнявших заказ.

- Ушли? – заинтересовался капитан.

- Не понял.

- Дайхеты ушли? – пояснил офицер.

- Нет, - ответил Сет, - патруль был уничтожен.

Какой патруль Сет имел в виду, я не знал. То ли тот, в схватку с которым вступили мы с Айной, будучи обряженными в джурэ, то ли другой, который он со своими соплеменниками положили, когда шли нам на встречу.

- Хорошо, хорошо, - два раза произнёс офицер и аккуратно сложил документы, но возвращать их Сету не стал, а засунул себе в полевую сумку. Сет проводил их глазами, стараясь, лишний раз не демонстрировать недовольства. Остальные тоже замерли, предоставив ему самому вести переговоры, как командиру нашей группы.

Капитан обвёл нас взглядом, шпалы блеснули на солнце. Его оценивающий взгляд остановился на мне, задержавшись чуть дольше, чем на всех остальных.

- Следуйте за нами, - произнёс капитан сайхетов и направился к своему броневику, в котором и скрылся.

О том, что нам не стоит даже пытаться свернуть куда-то в сторону он даже говорить не стал, предполагая, что мы все видели крупнокалиберные пулемёты, установленные на шестиколёсных броневиках.

Запустив двигатели, мы двинулись за первым броневиком, второй замыкал нашу колонну. Я видел, как люди опасливо выглядывают из окон, любопытство всё-таки сильное чувство. Но выходить на улицу никто не спешил. Лишь один старик сидел на крыльце, провожая нас тусклым взглядом выцветших глаз. Над ним на высоте второго этажа висели, покачиваясь, два тела.

Оказалось, что то, что мы созерцали на улицах внешнего города, было только цветочками. Ягодки нас ждали на подъезде к стенам главного города.

Над стенами Эсхитана на горячем ветру хлопали чёрно-жёлто-белые штандарты Сайхет-Дейтем. Зато сами стены буквально через каждые пять метров были увешаны телами мятежных дайхетов. Тела лениво качались под воздействием того же самого ветра, который развевал символы сайхетов. И что-то в этом было до жути неправильное.

Когда мы подъезжали к воротам, метрах в тридцати от нас мы заметили расчёт солдат, которым что-то разъяснял командир. Нетрудно было догадаться, что это была расстрельная команда, так как у основания стены были выстроена группа из двенадцати-пятнадцати человек, среди которых были и женщины. Многие из пленников были со следами пыток. Синяки, кровоподтёки, отсутствующие ногти, разбитые губы, опухшие или вообще выбитые глаза. Многие элементарно не могли стоять и опирались на городскую стену. Никто ничего не говорил, никто не просил о пощаде или помощи.

Солдаты быстро выстроились в шеренгу и по отмашке офицера открыли огонь. Воздух вокруг сползающих по стене тел наполнился осколками камня красными брызгами и пылью.

Когда мы уже въезжали в ворота, я заметил, как к стене подводят следующую группу.

- Почему вы так ненавидите друг друга? – проговорил я в полголоса, не обращаясь к кому-то конкретно, но Сет меня всё равно услышал, решив, что я спрашиваю его. Он посмотрел на меня через плечо, но ничего говорить не стал.

Хотя он-то как раз не был сайхетом, денийцы отличались от них и культурно и по языку, и если его специально не учить, то понять друг друга было не возможно, в отличие от языка дайхетов. Последний настолько походил на сайхетский, что иногда отличить их не было никакой возможности, особенно в городах совместного проживания.

- Вы же буквально с цепи сорвались, – продолжал я, не заметив, как произнёс русскую идиому на сайхетском языке.

- То есть? – не понял Сет.

- Я говорю, что сайхеты и дайхеты потеряли тормоза, - пояснил я.

- Потеряли тормоза, - кивнул Сет, он тоже выглядел подавленным, - верно подмечено. Не знаю, может быть за то, что сайхеты и мы, денийцы, чуть более успешные. Сайхеты создали империю, а они не смогли, проиграв в решающих войнах.

- Боюсь, что тут всё сложнее, – отозвался дениец, сидевший за рулём нашего багги, и который по виду был заметно старше Сета. – Они ненавидят сайхетов за то, что они их простили за предательство. Сайхеты, мы простили. А они не смогли с этим смириться. Чувство вины и стыда гложет многих из них до сих пор. Не многие смогли его преодолеть и понять, что наше, – мне показалось, что он говорил не как дениец, а как сайхет, – прощение было искренним. И поэтому они затаили обиду, которую пестовали все эти годы.

- Вы же дениец, не сайхет, – напомнил я, забыв о правилах приличия.

- А вы разве не слышали, что дениец порой больший сайхет, чем сам сайхет? – усмехнулся наш водитель.

Сет одобрительно похлопал его по плечу.

- Ничего, Вадим, ты во всём разберёшься, - сказал он и снова посерьёзнел.

Улицы внутреннего города по людности не сильно отличались от города внешнего. Разве что повешенных дайхетов здесь не было. То ли они селились во внешнем городе, то ли власти решили не портить и без того потрёпанный вид городских улиц. Следы перестрелок и гари бросались в глаза, кое-где стены домов были разрушены (видимо, попало чем-то крупнокалиберным), и образовавшиеся завали разбирали люди, иногда под присмотром солдат, иногда сами по себе.

- Сехнет меня возьми, я начинаю переживать за брата, - проговорил Сет.

Люди расступались, завидев наш конвой и отходили в сторону, на время бросая работу. Я замечал тяжёлые взгляды, обращённые на нас, на себе, из-за чего поправил платок, чтобы прикрыть своё лицо.

Вскоре мы остановились у трёхэтажного здания, которое по высоте вполне могло бы тягаться с нашими пятиэтажками и больше походило на дворец, какие мне приходилось видеть в Нечтане. Напротив дворца находилась крепость в крепости – местный гарнизон, огороженный стенами, и виднеющимися за ними гарнизонными казармами.

Из остановившегося броневика вновь показался капитан, который быстро подошёл к нам. Тем временем, с лестницы дворца к нам на встречу спустился ещё один сайхет в форме, но уже без полной выкладки, при нём были только уставной короткий меч в ножнах и пистолет в кобуре. Он перехватил капитана на подходе к нам и перекинувшись с ним парой фраз, направился к нам.

- Дехейр, командующий гарнизоном, ожидает вас, - произнёс он, остановившись в шаге от багги, в котором сидел я. Обращался он при этом к Сету. – Машины можно оставить здесь, они и груз будут ожидать вас в целости и сохранности.

Последние слова, признаюсь, внушали некоторый оптимизм, так как предполагалось, что нас не пристрелят сразу же, как мы переступим порог дворца. С другой стороны, что им мешало нам соврать?

Мы стали выбираться из баги, не забыв при этом прихватить с собой оружие. Новый офицер с такими же шпалами капитана на это никак не отреагировал.

- Что с остальными моими людьми, - уточнил Сет, имя в виду экипажи двух оставшихся багги.

- Они должны пройти с нами, - вежливо ответил новый капитан.

Сет махнул рукой остальным, давая знать, чтобы они тоже выбирались и шли за нами.

Мы поднялись по широкой лестнице и оказались в тени дворцовых залов, которыми нас вели несколько минут, приказав в какой-то момент остановиться у высоких тяжёлых дверей. Сам он скрылся за дверями, а к нам подошли два солдата с автоматами в руках. Судя по всему, охрана.

И залы, и двери, так же как и город несли на себе следы недавних боёв, но здесь, во дворце, уже успели навести хотя бы поверхностный порядок.

- Сдайте оружие, - приказал сайхет.

- Ты забываешься, солдат, - железным голосом возразил Сет.

- Таково распоряжение командующего гарнизоном, - не менее холодно парировал сайхет, но тут же добавил: – Мечи и кинжалы можете оставить, но весь огнестрел должен быть сдан. Его вернут вам по окончанию встречи.

Что это: вынужденный компромисс между безопасностью и обычаями или жалкая подачка, предполагающая, что нас всё равно можно в любой момент пристрелить? Чёрт! Не так я представлял себе встреч с сайхетами.

Не знаю, что было бы, если бы меня подобрали другие жители этого мира, здесь можно только предполагать, но сайхеты мне были как-то ближе и понятнее.

Однако Сет больше не стал пререкаться, вытащил оба пистолета из кобуры и передал их второму солдату, который положил их на рядом стоящий стол. Таким же образом поступили остальные денийцы и мы с Айной, когда он подошёл к нам.

Двери вновь приоткрылись, и появившийся капитан пригласил нас войти, отступив в сторону.

- Ожидайте здесь, - произнёс он, оставив нас стоящими в просторном зале, утопающем в полутьме.

Двери тяжело закрылись и мы обнаружили, что стоим в обширном зале без окон. Внутри было прохладно, если сравнивать с улицей, стены и пол были выполнены из полированного минерала, похожего на яшму. Вдоль стен стояли подставки из того же камня, а на них скульптуры воинов и воительниц в натуральную величину, облачённые в кирасы и кольчуги. В руках они держали вполне себе реальное оружие: щиты, копья, изогнутые мечи и что-то вроде помеси боевого серпа и клевца.

В приглушённом освещении, из-за чего большая часть зала вообще пропадала в темноте, изваяния древних богов и воинов производили величественное и таинственное впечатление.

У стены я рассмотрел что-то вроде камина, но сейчас пламя в нём отсутствовало. Зато посреди зала бил самый настоящий пусть и небольшой фонтан. Рядом с ним стояли расшитые серебром и золотом диваны и столы на низких ножках.

Кроме нас у дверей стояли ещё двое солдат в полной выкладке и с автоматами наперевес.

Повисал тишина. Мы стояли, изредка переглядываясь. Я заметил, как денийцы осознанно или нет, но взялись рукояти мечей. Не уверен, что нам бы это помогло, но зная культ холодного оружия, господствующий в этом обществе, особенно в среде военных, не исключено, что так они хотели бы хотя бы погибнуть с оружием в руках.

Когда мне стало казаться, что пауза некрасиво затянулась, а тишина нарушалась лишь нашим дыханием, да звуками льющейся в фонтане, воды, мы вдруг услышали шаги. Но не оттуда, откуда пришли мы, а из скрытой темнотой части зала.

- Прошу прощения за столь мрачную обстановку, - раздалось из темноты, - врачи рекомендовали мне сумрак, чтобы глаза быстрее пришли в норму после ранения.

Из полумрака сначала показался силуэт, а потом и сам говоривший. Охрана у дверей вытянулась по струнке, казалось, что солдаты даже перестали дышать. Человек шёл, на воротнике которого красовалось по четыре рубиновых ромба с каждой стороны, сильно прихрамывал на правую, заключённую в шину, ногу, он практически волочил её. Ему, очевидно, было больно идти, но он старался идти твёрдо, насколько это было вообще возможно. Похоже, что нога была либо сломана, либо прострелена в бою.

Остановившись на расстоянии нескольких шагов, он оглядел нас и произнёс слегка хриплым голосом:

- Приветствую вас, господа. Добрым ли был ваш путь в Эсхитан? - Он переводил цепкий взгляд с одного на другого и в итоге остановился на мне.

Я обратил внимание, как он посмотрел на меня. Каким-то холодным, пустым, но в то же время решительным взглядом человека, которому уже нечего терять. Лицо сухое, жёсткое, с короткой чёрной бородой. На правой щеке и лбу были заметны наложенные швы. На вид лет сорок.

Ответа он не стал дожидаться и продолжил, уже обращаясь непосредственно ко мне:

- И тебя, землянин, я тоже приветствую, пускай, в прошлом наши народы и были врагами, пролившими реки крови друг друга, - он огляделся, нашёл глазами кресло у камина и похромал к нему. – Я присяду с вашего позволения.

Хотел бы я ему сказать, что к тем людям я имею лишь отдалённое отношение, но, ощутив, как мою руку сжала Айна, я смолчал. Я всего лишь отвесил короткий поклон.

Командующий, придерживаясь за подлокотники, опустился в кресло.

- Прошу вас, садитесь, - он жестом указал на стоящие за нами диваны, и посмотрел на меня: – Как говорят у вас на Земле, в ногах правды нет, так, кажется?

- Всё верно, командующий, - ответил я, коротко кивнув, и сел на диван.

По левую руку от меня разместилась Айна (я ощущал её напряжение), по правую – Сет. Остальные денийцы также расселись по диванам. Все молчали, ожидая очередной реплики Дехейра.

Командующий изобразил что-то жестом и в комнату неслышно вошли две служанки с подносами, на которых стояли кувшины с холодным чаем и медные пиалы к нему. Служанки разлили душистый, слегка кисловатый чай по пиалам и также бесшумно удалились.

Он изучающе смотрел на нас, потом снова обратился ко мне.

- Я слышал, будто вы заставили одного из дайхетов страдать, запустив в него сосудом с красным песком? Это так?

- Отрицать не буду, - ответил я. – У меня не оказалось под рукой другого оружия.

- Что же, хорошо, очень интересно, - на губах Дехейра заиграла улыбка. – Значит, красный песок можно заключить в сосуд из аморфного материала. Очень. Очень интересно. Удивительно, что мы сами до этого не додумались. А виной всему идиотские суеверия и страх перед… - он кивком указал на изваяния, стоявшие вдоль стен, - богами. Кровь Сехнет! Ну-ну! Ни боги, ни Пророк, а впрочем, в пекло и богов, и Пророка.

Откуда он знает о случае с красным песком? Кто ему мог рассказать?

Он тихо засмеялся, растирая переносицу двумя пальцами.

- Должен признать, дайхеты наделали дел. Сожгли несколько селений селение поблизости. Отравили оазис. Пришлось серьёзно поработать, чтобы вытравить эту заразу с улиц моего города.

- Я видел, как вы это сделали, – сказал я, и краем глаза заметил резкий взгляд Сета. Ну да, ляпнул, не подумав. Надо держать свои эмоции в руках.

- Тяжёлые времена требуют тяжёлых решений. Либо ты, либо тебя, - вздохнув, проговорил Дехейр, казалось, он не заметил моего сарказма, и сейчас задумался о чём-то своём. – Может быть, в вашем мире всё происходит иначе, но у нас свои порядки. Мы до сих пор выискиваем предателей. Работы ещё много. И город надо приводить в порядок. А потом что? – задался он вопросом и тут же сам на него ответил: - А потом надо будет наводить порядок во всей Великой пустыне. И на севере тоже. Вы же в курсе, что нимейские войска оккупировали север Сайхет-Дейтем?

На этот раз ответил Сет:

- Да, командующий, мы знаем, - Дехейр поднял на него глаза, - и мы, денийцы, как верные союзники сайхетов всегда готовы поддержать вас в войне с общим врагом. Но для начала нам необходимо найти людей, на поиски которых нас наняли.

Командующий вздохнул, покивал.

- Да, да, люди-люди… сейчас все ищут людей. Столько людей пропало, - он слегка подался вперёд. – Знаете, я думаю, что могу помочь вам в ваших поисках, значительно ускорив их.

Он щёлкнул пальцами, и мы снова услышали шаги, только на этот раз в зале вместо солдат или служанок появился Дейс, брат Сета, и подросток лет двенадцати, который только и делал, что затравленно озирался, подобно дикому коту, попавшему в ловушку. Дейс при этом выглядел более уверенно, но по его взгляду было понятно, что он лишён возможности принимать самостоятельные решения.

Так вот ты какой, сын Айюнар, подумал я. Паренёк стоял перед нами, быстро-быстро бегая взглядом по нам и Дехейру. Дейс тоже пересёкся взглядом со своим братом, они кивнули друг другу.

- Знаете, я ведь когда-то знал его мать, - произнёс командующий, ненадолго задумавшись. А потом обратился ко мне: – О, не подумайте! У меня с ней ничего не было! Но она реально могла свести с ума любого мужчину. И слово держала так, как не каждому мужчине дано, в том числе, что касается вопросов мести. Поэтому её и уважали. И боялись, конечно. Все, кому надо, знали, что если она пообещала, то она обязательно это исполнит: доставить товар, или отрезать голову – не важно. Красивая смелая женщина. С происхождением не повезло, но, кажется, она от этого не сильно страдала.

На самом деле страдала, вспомнил я. И шла к своему положению по головам, доказывая, что она достойна уважения на равных. И при этом максимально скрывая своё происхождение. В этом мире уж лучше быть полукровкой джурэ, чем наполовину иномирянкой, или незаконнорожденной, тем более, если большую часть жизни ты проводишь в Великой пустыне.

Командующий, уперевшись в подлокотники, поднялся на ноги.

- Думаю, вам есть, что сказать друг другу, - произнёс он. - Мой адъютант покажет вам ваши комнаты. А потом возможно мы поговорим ещё раз.

Хромая, он зашагал прочь и вскоре растворился в неосвещённой части зала.

Мы обнялись с Дейсом, а паренёк уставился на меня, как на привидение, а я даже не знал, что ему сказать, поэтому смог лишь кивнуть. Меня спас дениец, который управлял нашим багги. Он отвлёк сына Айюнар, заговорив с ним, а тот стал активно кивать и отвечать ему.

Я же с Айной и братьями встали в кружок, чтобы обговорить сложившуюся ситуацию.

- Они дождались, пока мы выйдем с вами на связь, и только потом взяли нас, поэтому я не мог сообщить о возможной опасности, - быстро говорил Дейс.

- Не переживай брат, - взял его за плечи Сет. – Но ты считаешь, что нам здесь грозит опасность?

Дейс покачал головой.

- Сложно сказать, но то, что надо быть настороже – однозначно. Дайхеты во время мятежа убили семью Дехейра, – сообщил Дейс. – Жену и двух детей. В живых осталась только старшая дочь, которая в это время была в столице. Но тут дело даже не в том, что дайхеты убили его семью.

- А в чём? – спросил я.

- В том, что его жена была из дайхетов, а дети соответственно были только наполовину сайхетами, - Дейс вздохнул. - Но этого оказалось достаточно мятежникам.

- Сехнет их разорви!

- По-моему, он тронулся умом, – сказал я.

- А кто из нас бы не тронулся? – парировал Сет.

В этот момент, в зале появился адъютант Дехейра и пригласил нас пройти за ним.

Глава 15

Всех нас разместили в крыле того же дворца, в котором нас принимал командующий гарнизоном Эсхитана. По архитектурному обычаю у таких строений балюстрада выходила во внутренний двор, где по традиции сайхетов, живущих в пустыне был разбит фонтан, и это место мне напомнило то, где я последний раз видел Айюнар живой. Стоило мне об этом вспомнить, как кулаки сами собой сжались, зубы заскрипели и желание отвернуть голову Дауту разгорелось с новой силой.

Может, стоило вернуться в Нечтан? В эту неофициальную столицу Великой пустыни? Хотя без подготовки и руководствуясь одними лишь эмоциями, мои шансы, чтобы до него добраться, конечно же, стремились к нулю. Более того, даже красиво погибнуть не получится – схватят и запытают, как второсортного пленника.

А Даут, как я понял, умеет делить людей на сорта. До сих пор слышу, как она называет Айюнар полукровкой и случайным гибридом. Гибридом, чтоб его! И ведь он специально рассказывал вождям племён о её «истинной богопротивной природе»! И ведь он тогда говорил всё это на полном серьёзе! Он же верил в собственные слова. Не может человек так лицемерить.

Что ж, людям такое поведение было свойственно во все времена. И везде, даже другой мир – не панацея. Есть люди, а уж как поделить друг друга на группы и начать относиться настороженно, они всегда придумают. Взять хотя бы тех же джурэ, которыми мы с Айной пытались прикинуться. Не совсем удачно, конечно, но всё же. Ведь к ним тут с подозрением, если не брезгливостью относятся практически все. Сайхеты, вроде ещё как-то пытаются бороться со своими предрассудками, но остальные нет. Джурэ даже редко заходят в города, предпочитая устанавливать стойбища в стороне от них.

Но для меня было очевидным то, что мы, я и Даут, в итоге, столкнёмся. Когда, не знаю, но то, что судьба развела нас лишь на время, это точно. При всей ненависти к Дауту он был не тем, кто останавливается на полпути. Он может долго готовиться, выстраивать планы, лечь на дно, но чтобы отступить от своей цели – нет, это не про него. Этакий комодский варан, который кусает свою жертву, а потом долго-долго идёт по её следу, пока та не падает замертво от наступившего заражения крови.

В этой связи мне казалось странным, что я не мог ничего вспомнить о нимейцах. Отец по каким-то причинам не заложил мне о них никаких воспоминаний. Возможно, это связано с тем, что Договор заключался между землянами и сайхетами, а нимейцы в те времена были чем-то далёким, и пограничники с ними элементарно не контактировали. Между ними лежала Великая пустыня, собственно Сайхет-Дейтем и возможно что-то там ещё. Всё это, однако, не исключало того, что нимейские лазутчики вполне могли наблюдать за строительством базы, космодрома и городка со стороны. А возможно, мой мозг не мог вместить всего объёма необходимых знаний, и от них просто пришлось отказаться.

Кстати, нимейцы могли ведь не только шпионить (сами или через подручных, не важно), но и подзуживать кочевников к постоянным нападениям на пограничников тоже могли, самим при этом оставаясь в тени. А кочевники… что кочевники, они договор не подписывали. Только пара племён, связанных долгими отношениями с сайхетами поставили свои печати. Те же дайхедды, которые играли в пустыне чуть ли не главную скрипку, вертели Договор на одном органе. А у них были свои союзники, если не сказать вассалы.

Как бы то ни было, но по выходу от Дехейра оружие нам вернули, но настоятельно рекомендовали не ходить с ним по дворцу, да и по городу тоже, заверяя нас в полной безопасности этого места. Мол, не стоит лишний раз провоцировать своим видом патрули, тем более, в городе ещё полно дайхетских лазутчиков, которых ещё ловить и ловить. Ловить и ловить.

Спорить с сайхетским офицером я не стал, хотя первое, что вертелось на языке в качестве ответа: безопасно ли здесь было в момент восстания дайхетов? Обстановка в городе прямо говорила об имевших место тяжелых уличных боях, что было вызвано большим числом дайхетов на службе, с соответствующим доступом и к оружию и средствам связи. К слову, среди населения Эсхитана дайхеты тоже составляли заметную часть. А ведь наверняка многие из них, в первую очередь гражданские, не знали о планирующемся мятеже, но теперь они вынуждены расплачиваться за него своими жизнями. И командующий гарнизоном явно не собирался останавливаться, пока не достигнет поставленных перед собой целей. Повешенные на стенах и на улицах недвусмысленно намекали на это.

Чёрт, а ведь Дехейр в своей жажде мести и Даут со своим слепым расизмом, они же, как ни крути, во многом похожи. Я даже не знаю, кто из них меньшее зло, если не считать, что Даут мой личный враг. Один мстит всем дайхетам, считая их виновными во всех его бедах, другой манипулирует и жертвует людьми, которых считает ниже себя по признаку рождения.

Осталось понять, насколько сильно от них обоих отличаюсь я. Учитывая, что моё прошлое довольно туманно даже для меня, как бы оно не стало для меня неприятным сюрпризом.

Ну, не будем наступать на больную мозоль и сыпать соль на ещё толком не затянувшуюся рану сайхетов. Незачем искать неприятности там, где их можно избежать. Нельзя с собой таскать автоматы, значит, не будем.

Тем более, что ограничения не касались легкого стрелкового оружия, то бишь пистолетов и тактических мечей, по которым так сходят с ума сайхеты, живущие в пустыне. Но, судя по всему обычай иметь при себе не просто боевой нож, а самый натуральный меч, был позаимствован у местных коренных племён, для которых личное холодное оружие – буквально фетиш, которые зачастую украшают золотом и драгоценными камнями. Попытаться отнять ятаган у какого-нибудь кочевника означало нанести ему жуткое оскорбление. А украсть, особенно если вор не пойман, - страшно опозорить его. Правда, в последние годы, как объяснили мне денийцы, смерть в бою с огнестрелом в руках у кочевников стала считаться такой же почётной, как и с мечом.

Кочевники, хотя и живут согласно своим обычаям, и сами по себе довольно консервативны, если не сказать фундаменталисты, но быстро сообразили, что один автомат с полным магазином в бою куда как лучше, чем десяток самых лучших мечей.

Поэтому подарок Айюнар, который она мне однажды сделала, я носил с собой спокойно, и никто ничего мне на этот счёт не говорил. Это было моё личное оружие, отобрать которое означало нанести мне оскорбление, пускай я и пришёл из другого мира. Тут, наверное, сыграло роль разумное предположение, согласно которому к другому следовало относиться так, как хотел бы, чтобы относились к тебе. Если ты считаешь что-то важным для себя, то, возможно, это является важным и для гостя. Особенно для гостя. Существа, заведомо оказавшегося в условиях, отличающихся от привычных ему, а значит более слабого. А биться со слабым противником, опять же, позорно. (Другое вопрос, что отморозки, не чтущие писаных и неписаных законов, находились всегда и везде).

Прошло несколько часов после того, как мы разместились в своих комнатах, умылись и переоделись после долгой дороги по пустыне и сахелю. Было приятно, наконец, надеть чистую рубашку и не чесаться от попадавшего во все щели песка и мелких сухих травинок. Не знаю, как мои спутники, более привычные к таким условиям, а я так точно испытал облегчение, подставив голову и шею под струю прохладной воды.

Когда я, наконец, оделся, я решил переговорить с Айной и Сетом относительно наших дальнейших действий. В конце концов, сына Айюнар мы нашли, и я в некотором смысле испытал ощущение отсутствия цели.

Нет, возвращаться к бутылке энсута я не собирался, хватит с меня. Тем более, легче от этого реально не становилось. Но вот обдумать вопрос возвращения к заветному тоннелю не помешало бы. У меня пока что не было мыслей по поводу того, как через него пройти, но если ничего не делать, то ничего и не получится.

Другое дело, что пустыня сейчас место довольно неспокойное, впрочем, как и везде сейчас.

В общем, погружённый в эти размышления я и вышел на балюстраду, чтобы пройти в комнату Айны, но наткнулся на мальчика, который стоял у перил и смотрел вниз на фонтан. В стороне я заметил одного из денийцев (уже без бронежилета, но с пистолетом в кобуре и боевым ножом в ножнах), который разместился на мягком диване у стены. Он перехватил мой взгляд и коротко кивнул, приветствуя. Понятно, охрана работает.

Я подошёл и встал рядом, положив руки на перила. И мы так стояли и смотрели на фонтан внизу. Внизу прислуга и служащие занималась своими каждодневными делами, военные и гражданские появлялись в одном конце внутреннего двора, пересекали его и исчезали в другом. Дворец, как и город постепенно приходил в себя после подавления мятежа.

Какое-то время мы стояли молча, так как я элементарно не мог подобрать слова, с которых можно было бы начать довольно щекотливый, по крайней мере для меня, но важный разговор. Вот так живёшь-живёшь, а потом бац! – тебе говорят, что у тебя вроде как есть сын.

Да я понимаю, что он мне не родной, и что его с этим миром связывает гораздо больше, чем с моим собственным, и можно было бы подойти к этому вопросу формально, но… я не мог. Всё внутри меня протестовало против такого подхода. Но я ведь даже не знал, кто был его настоящим отцом и жив ли он вообще. Почему-то с тех пор, как я узнал, что у Айюнар есть сын, я так и не спросил Айну, что ей известно о его отце, а она должна быть в курсе, учитывая её близость к бывшей нанимательнице. Да блин, я даже не спросил имя парня! Хорош родственничек, ничего не скажешь!

Однако, с чего бы начать разговор?

- Мне рассказали, кто – вы, - произнёс паренёк, чем спас меня от неловкости затянувшейся паузы.

- И что тебе рассказали? – спросил я и быстро добавил: - Ты прости, я не знаю твоего имени. Всё так завертелось…

- Сутейр, - произнёс сын Айюнар, не глядя на меня. Он выглядел задумчивым, погружённым в свои мысли. – Моё имя – Сутейр эн Сайет. Хотя я не уверен, что другие признают родовое имя за мной. Мать назвала меня так в честь моего двоюродного деда…

- …да, это форма имени Сутер, я знаю, - кивнул я.

Он, наконец, повернулся ко мне, и мы встретились взглядами.

- Вы его знали? – спросил он.

- Да, лично, - подтвердил я. – Хороший был человек. Хотя прости, я не видел, как он погиб.

Сутейр слегка поморщился и вздохнул.

- Вы и вправду пришли из другого мира? – задал он следующий вопрос. - Вы – землянин?

- Да, – подтвердил я. – Я – землянин. И сын того, кто когда-то воевал с сайхетами.

- Я знаю эту историю, - сообщил Сутейр. - Вы все такие... бледные?

Вроде как разговор шёл сам собой, контакт с подростком налаживался. А ведь у меня не было ни малейшего опыта такого общения. Не на ком мне было потренироваться и набраться опыта, братья и сёстры у меня отсутствовали, а соответственно и племянники тоже.

- Значительная часть. Просто я с севера моего мира, – ответил я. – У людей моего мира бывает кожа разных оттенков. Есть светлая, как у меня, и это при том, что я здесь сильно загорел. А есть люди чёрные, как уголь. Есть люди с жёлтой кожей.

- Говорят, что в древние времена у нас тоже жили чёрные люди, их называли уру-хеты.

Я молча кивнул, вспомнив рассказы с Белым лисом, хотя он сам тогда объяснял, что они были, скорее, тёмными, а не чёрными и не факт, что их так назвали из-за цвета кожи.

- И ваши глаза... – Сутейр вновь посмотрел на меня, слегка прищурившись. – Они странные.

- Да у нас они немного другие. Цветовая гамма радужки несколько отличается. У вас бывают похожие оттенки, но словно бы янтарные.

- Янтарь... Да, я знаю, что это такое.

- Вы заберёте меня в свой мир?

- Пока не знаю. Я даже не уверен, что смогу пройти через тоннель обратно, - честно признался я. – В прошлый раз у меня не получилось. В любом случае, я не сделаю этого, если ты захочешь остаться здесь.

Мне показалось, что он грустно улыбнулся.

- Мать хотела уйти в ваш мир. В мир её настоящего отца. Она рассказала мне об этом незадолго до расставания. Она хотела забрать меня с собой.

Что ж, ответ на один вопрос я уже получил. Мальчик знает, что он не чистокровный сайхет, и более того, в нём течёт кровь иномирян. Сложно представить, что он при этом испытывал, учитывая местные заморочки на этот счёт. У нас-то не всё так просто бывает, а Сутер вообще отправил свою беременную сестру к каким-то кочевникам в пустыню, лишь бы не вызывать неудобных вопросов в обществе.

Стал ли Сутейр после этого иначе относиться к своей матери, не знаю, это предстоит ещё выяснить, чтобы понять, как с ним общаться. Дети ведь нередко винят родителей в своих неудачах, в том, что их вообще родили.

Он снова замолчал, переведя взгляд на фонтан внизу. Произнёс:

- Дейс сказал, что вы знали мою мать.

Это уже был не вопрос, а утверждение, свойственное человеку, понимающему, что такое отношения между взрослыми людьми.

- Да, я её знал, – признался я. – Она спасла мне жизнь.

- А вы?

Вопрос застал меня врасплох. Я внутренне заметался, соображая, что ответить, но ответ никак не формулировался. Чёрт возьми, но эта ситуация до нелепости напомнила мне книгу об истории дануэйров, которую я всё никак не мог дочитать. Тот эпизод, когда молодой царевич обвинил своего телохранителя в том, что тот не остался биться за царицу Сейлат, а предпочёл выполнить её же приказ по защите малолетнего наследника престола.

- Не переживайте. Я понимаю, – выждав, ответил Сутейр. – Я знаю, что человек не всегда властен над своей судьбой. Вы славно бились и убили много её врагов.

Он смотрел на меня своими глазами человека из другого мира. И в них я видел отблески характера его матери.

- Но не того, кто её убил. Прости, - сказал я и закусил губу.

Сутейр помолчал и произнёс:

- У нас ещё будет возможность, - прозвучало не по-детски серьёзно.

- Главное не оказаться в конце очереди, - услышал я голос Айны из-за спины. Она подошла и встала по другую сторону от Сутейра, стараясь не тревожить повреждённую руку в перевязи. – А то слишком много желающих.

Мы улыбнулись друг другу, когда я перехватил её взгляд.

***

Честно говоря, мы ощущали себя в несколько в подвешенном состоянии. Вроде и не пленники, но и не совсем вольны решать, куда и когда нам отправиться дальше. На дорогих гостей мы тоже не тянули: вокруг нас не бегали служанки, готовые выполнить чуть ли не любую нашу прихоть. Денийцы из-за такого положения вещей постоянно находились в напряжённом состоянии, в ожидании любой подлости. Они об этом открыто не говорили, но такое отношение их заметно задевало, учитывая, что их история взаимоотношений с сайхетами не знала фактов предательства. Да на первых порах воевали, но это, как говорится, был честный бой, да и кто не воевал?

Да, мы ожидали подставы даже от сайхетов и в полной безопасности себя не ощущали. Слетевший с катушек военачальник ничем, знаете ли, не лучше твоего врага, даже если этот военачальник носит отличительные знаки твоих союзников.

На следующий день мы посовещались и всё-таки выбрались в город в компании Айны, Сета и ещё одного денийца. Остальные остались во дворце, охраняя сына Айюнар. Забравшись в наш багги, мы отправились колесить по улицам внутреннего города.

Если честно, мы пытались провести таким незамысловатым образом разведку и понять, как мы сможем, если совсем припрёт, выбраться за стены. А денийцы прям очень хотели побыстрее отсюда свалить. Прикрылись мы поиском родственника одного из денийцев, который поехал с нами, и который вроде как должен был жить в городе. Правда это или они всё это придумали на ходу, не знаю, но нас выпустили из дворца без каких либо проблем, выслушав краткое описание цели нашей вылазки. Естественно, своё любопытство сайхетский офицер обосновал заботой о нашей безопасности. То, что за нами была установлена негласная слежка, мы даже не сомневались. Специальных соглядатаев отряжать смысла, думаю, не было, город был наполнен патрулями, которые наверняка докладывали обо всех наших передвижениях.

И входе этой вылазки, когда мы знали, что за нами следят, а они знали, что мы знаем, мы стали свидетелями очередной расправы, учинённой солдатами над пойманными дайхетами.

Когда Сет остановил багги, чтобы пропустить небольшую колонну пленников, Айна взяла меня за руку. По всей видимости, она опасалась, что я совершу какой-нибудь необдуманный поступок.

Мы молча смотрели, как людей подвели к стене дома со следами от пуль и крови, выстроив в одну линию, чтобы никто не закрывал другого.

Лица солдат были скрыты масками шлемов, поэтому я не могу увидеть, какие эмоции они сейчас испытывают и насколько им нравится приказ из командира. Ведь наверняка у многих до мятежа были и друзья, и даже любовники среди дайхетов. А может, именно поэтому они и готовы были выполнять приказы Дехейра, не задавая лишних вопросов.

Удивительно, но их даже не вывели за стены внутреннего города. Всё решалось здесь и сейчас.

- Дениец даже больше сайхет, чем сам сайхет? – задал я риторический вопрос, от которого Сет сморщился, но отвечать ничего мне не стал.

Я почувствовал, что меня мутит. Вроде столько людей уже убил здесь, но это, простите за банальность, было другое. Это же была уже не война и не подавление мятежа. Это была самая натуральная этническая чистка.

Почему мы стояли и не уезжали, я не знаю. Мы замерли как кролики под взглядом удава, наблюдая за происходящим.

Среди пленников, руки которых были скованны наручниками за спиной, были и мужчины и женщины всех возрастов. Разве что детей я не заметил. И на том спасибо. Всего я насчитал восемнадцать человек, выстроенных у стены.

Крайний в шеренге солдат, входящих в расстрельную команду обернулся, глянув, судя по всему, в нашу сторону, и проверил свой автомат. При этом пленница, женщина средних лет с распущенными косами, что-то довольно громко сказала, и вот её взгляд я перехватил, она обращалась не столько к солдатам, чьи лица были скрыты, сколько к нам, которые находились за их спинами.

- Что она сказала? – спросил я, так как не расслышал слов.

- Она сказала: «Мы убьём вас всех», – Дейс опустил глаза.

В этот момент раздались автоматные очереди.

Глава 16

Денийского родственника мы, конечно же, не нашли. То ли он погиб, то ли он вообще был выдуман моими спутниками с самого начала, и они просто решили сохранить этот предлог в силе для последующих вылазок в город. Другое дело, что после увиденного лично мне не особо хотелось куда-либо выбираться, если только не для того, чтобы свалить отсюда ко всем чертям, да побыстрее.

Пока мотались по улицам внутреннего города, мы стали свидетелями ещё одной групповой казни и пары случаев расстрела при попытке побега. Кроме того, мы увидели, как собственно происходит поиск и поимка всё ещё остающихся в городе дайхетов, которых сайхетские власти решили по каким-то причинам пока не лишать жизни. Скорее всего, их отправят на допрос, в ходе которого никто не будет ограничиваться методами, чтобы получить ту информацию, которую от дайхетов хотят услышать. А потом… что ж, потом их судьба, скорее всего, будет такой же, как и у других несчастных, тела которых вывозили в прицепах, буксируемых броневиками и просто на телегах, запряжённых вьючными животными.

Не то, чтобы я был в восторге от дайхетов и того, что они натворили, ввергнув земли сайхетов в хаос, но как по мне, это уже был полный перебор. Нет, меня не мутило от увиденного, и крепости моего желудка могли бы позавидовать многие. Мёртвых людей я тоже видел уже столько, что даже не пытался вести им подсчёт. Так что привыкнуть к виду смерти за последнее время я успел. Я сам её причинял. Всё время моего пребывания здесь это одна сплошная череда смертей и убийств.

Но то, что творилось в городе, нет, это было за рамками понимания. По крайней мере, моего. И то, что нам позволили всё это увидеть, а нам, я уверен, позволили, навевало на нехорошие мысли.

По возвращению, чтобы хоть как-то отвлечься и привести мысли в порядок, я наигрывал простенькие мелодии на ситаре, который нашёл в специальном шкафу для музыкальных инструментов в общем зале. Вернее, пытался играть.

Сидя на низком диване, я перебирал струны, пытаясь изобразить хоть какую-то вразумительную мелодию, но пальцы как назло попадали не по тем струнам, по каким было надо, и аккорды упорно не хотели складываться в музыку. Мысли о происходящем в землях сайхетов никак не хотели покидать мою голову, а перед глазами стояли лица расстрелянных у стены или повешенных в собственных домах дайхетов.

Не хотелось думать, что у сейчас везде так. Ведь должны же быть какие-то рамки для всего? Или у них тут так принято? И что сейчас тогда происходит в захваченном Нечтане? Неужели сайхеты так поступают только потому, что знают, что делают с их соплеменниками в других города, где они составляют меньшинство?

Струна сорвалась с пальца и зацепила заусениц, заставив меня сморщиться от боли. Я слизал маленькую капельку крови, ощутив на языке металлический привкус.

Просто я считал сайхетов вполне цивилизованными хозяевами, которые управляли Великой пустыней, поддерживая в ней хоть какой-то, но порядок. Иллюзий я не строил и понимал, что власть это всегда принуждение, тем более учитывая противоречия между населяющими пустыню племенами. Одни дайхедды чего стоят.

Но то, что происходило сейчас, вызывало во мне сильнейшее чувство неприязни. Это же самая обыкновенная и ничем неприкрытая этническая чистка. Да, это была она самая. И я ничего не мог сделать. Я сам был здесь на птичьих правах и без прикрытия, которое мне сначала обеспечивала Айюнар, а потом её родной дядя.

Может с ситаром что-то не так? Совсем не следят за инструментом.

Кроме меня, в зале больше никого не было, Айна приходила минут десять назад, но, убедившись в моём присутствии, и заметив моё настроение, решила лишний раз меня не тревожить, хотя и попросила быть осторожным в своих словах и действиях. Ну да, напомнила в очередной раз о том, что я и так прекрасно понимал.

Сутейр тоже ощущал себя комфортнее с денийцами, которые всегда были не прочь рассказать какую-нибудь байку из жизни наёмников в пустыне или о том, как они куражились по молодости в Денияре, а заодно показать устройство автомата или пистолета, разобрав и собрав их на время.

В конце концов, кто я ему? Чужемирец, с которым спала его мать, не более. По крайней мере, пока. И признаюсь, я начинал думать, что вся история с поиском и спасением сына Айюнар начинала мне казаться ненужными телодвижениями, способом взять себя в руки после её гибели.

И в этот самый момент, когда у меня в душе царил самый настоящий раздрай, в зал вошёл Дехейр. Он всё так же волочил правую ногу и на нём всё так же был сайхетский мундир пустынной расцветки. Воротник-стойка и верхняя пуговица мундира были расстёгнуты.

- Доброго вечера, – сказал он, как ни в чём не бывало.

Он прошёл к одному из кресел, что стояло в нескольких шагах от меня, и с трудом в него уселся. Раненая нога, судя по всему, доставляла ему множество неудобств. Тут же откуда-то появились служанки, которые принесли и поставили на столик перед ним блюдо с фруктами, кувшин с вином и два стеклянных бокала в серебряной отделке. Быстро разлили вино и исчезли так же незаметно, как и появились.

- Не хотите отведать хорошего вина? – предложил он. – Его делают на полуострове Хадрон, на противоположном берегу океана. Очень благоприятное место для выращивания чотэль. Мягкий климат. Морской воздух. Не то, что Пустыня, где вся жизнь вертится вокруг оазисов и приходится всё время экономить воду. Там чотэль вырастает особенно вкусным и ароматным. Соответственно вино из него получается великолепным. Есть придание, что Хадрон был тем местом, где боги создавали амброзию.

Я бросил на Дехейра короткий взгляд. Что там говорила Айна? Быть осторожней? Что-то кольнуло меня в голову, словно предупреждая.

- Не думал, что скажу это сайхету, но прямо сейчас я хочу вас убить, – честно ответил я, перестав перебирать струны и мысленно попросив прощения у Айны за то, что наплевал на её совет. Я смотрел ему прямо в глаза.

Снова странный укол в затылок. Я даже провёл рукой, чтобы убедиться, что там ничего нет.

Дехейр улыбнулся одними уголками губ и отпил небольшой глоток из бокала, и с легким звоном вернул его на столик. Двумя пальцами взял кусочек вяленого фрукта и отправил его в рот. Казалось, он жуёт бесконечно.

- Я вас прекрасно понимаю, меня многие хотят убить, особенно дайхеты, и ещё нимейцы, и кочевники различных племён, – наконец, произнёс он, при этом он был абсолютно невозмутим, и его как будто даже забавляла эта ситуация. – Но и вы поймите меня. Хотя бы попробуйте примерить сложившуюся ситуацию на себя, так сказать, поставить мысленный эксперимент.

- Вы о гибели вашей жены и детей?

Его лицо на мгновение окаменело, но он тут же взял себя в руки, сказал:

- По-моему, вы должны быть довольны происходящим. Разве нет?

Он что, издевается? Или говорит серьёзно?

- С чего бы это? – уточнил я и вернулся к бесполезному перебору струн.

- По всему Сайхет-Дейтем происходят чистки, - произнёс он совершенно будничным тоном. - Наши службы отлавливают нимейских и дайхетских агентов.

- И почему вы решили, что этот факт должен вызвать у меня чувство удовлетворения? – я с трудом поборол своё закипающее раздражение.

- Разве не нимейцы убили вашу женщину, Вадим? – он посмотрел на меня одновременно пристально и так, словно бы сквозь меня. Это был взгляд человека, который потерял всё, и которому терять больше нечего. – Что может быть лучше, чем вытрясти из них душу? Их подлую, продажную душу... Вы, Вадим, – человек из другого мира и вам простительно не знать историю наших взаимоотношений. И если с нимейцами всё понятно – они были нашими врагами многие века и особо этого не скрывали. То в случае с дайхетами дела обстоят несколько иначе. И то, что произошло, не заслуживает прощения.

- Даже женщины и дети?

Дехейр вскинул ладонь и покачал головой:

- Да простят вас боги, Пророк или в кого вы там верите на своей Земле! - Детей мы не убиваем. А женщины…кому, как ни вам знать, что женщина в своём желании убийства может быть куда как изощрённее мужчины.

Я ничего не ответил, и не стал уточнять, что сайхеты делают с детьми свих врагов. Что касается женщин и их умения убивать, приходилось признать, что он был прав. Да и мои познания в их истории действительно были поверхностными, и получал я их большей частью урывками. Если отец и заложил в меня знания языка аборигенов, то по части истории сайхетов и их обычаев я не мог похвастаться эрудицией.

Из последнего, что мне удалось узнать по разговорам с денийцами, когда мы ехали в Эсхитан, так это про некие Пурпурные войны, которые закончились полной победой сайхетов, и дайхеты были вынуждены признать новую реальность, отказавшись от прежних имперских амбиций. Теперь империю строили сайхеты. Свою империю. Так, как они её видели и понимали. (Денийцы, к слову, выступали в тех войнах на стороне сайхетов)

Тем не менее, последние приняли поражение дайхетов отнюдь ни как полную и безоговорочную капитуляцию, полностью лишив поверженного противника всякого права решать свою судьбу самому. Напротив, это было поражение равного по силе противника, и отношение к врагу было соответствующее. К тому же эти два народа во многом были похожи и исходили из одного корня. В итоге, дайхеты были включены в государственную систему сайхетов, получив право на широкую автономию и самоуправление, а также права практически аналогичные правам сайхетов. Та же дайхетская гвардия служила в Сайхет-Дейтем на правах сайхетской армии.

Но видимо, все эти годы, все прожитые поколения в дайхетах тлела обида за своё поражение. В первую очередь на то, что теперь не они устанавливают правила. С ощущением собственной ущербности, пускай и мнимой, можно жить очень долго, но рано или поздно оно попытается найти выход. Даже если твой победитель вовсе не считал тебя ниже по статусу и всячески пытался сделать тебя частью своей цивилизации. И для того, чтобы затянутая в тугую спираль пружина разжалась, достаточно было небольшого, но выверенного воздействия со стороны.

Понятно, что далеко не все дайхеты были задействованы в мятеже, а, скорее наоборот, абсолютное большинство понятия не имело о том, что готовится. Но, видимо, некоторая критическая масса всё-таки набралась, а учитывая пассионарность народа, эффект снежной лавины, если не сказать камнепада, был обеспечен.

История полна невероятных поворотов, однако, этническая чистка, она и в Африке этническая чистка.

Дехейр перевёл взгляд с меня на хрустальный бокал, в котором искрилось тёмно-красное вино.

- Считаете, меня чрезмерно жестоким? – прямо спросил он.

- Не мне вас судить, - постарался я отвертеться от ответа.

Дехейр помолчал, вздохнул.

- Когда ваш народ пришёл в наш мир, - сказал он, - я был ещё совсем ребёнком. Странные были времена. Никогда ещё иномирцы не приходили к нам в таком количестве и не были вооружены так хорошо, как вы. Вы в курсе, с чего началась война между нами?

Я молча кивнул. Эту историю я слышал. Болезнь, занесённая из другого мира, последовавшая за этим эпидемия, и религиозный пыл фанатиков – отличный рецепт для джихада, где бы он ни разгорелся. И пусть сайхеты втянулись в войну, не придавая ей того значения, каким её наделили племена пустыни, но в какой-то момент количество перешло в качество и они стали воспринимать её как нечто личное. А остановить кровопролитие при таких обстоятельствах, когда люди, потерявшие близких, хотят лишь одного – мести, – было почти невозможно.

Но, согласно официальной версии событий, земляне и сайхеты смогли переломить себя и попытались договориться, подписав Договор, чётко разделяющий границы их влияния в Великой Пустыне. Сайхеты и тогда ещё дайхеты приняли на себя обязательства по приведению кочевых племён к подчинению и минимизации случаев их нападения на пришельцев из другого мира.

- Тогда погибло много людей, - продолжал Дехейр, - И вы, Вадим, могли подумать, что, если мы с вами смогли договориться, и даже начали торговать – посмотрите вокруг, большая часть древесины в этом зале с Земли, – то такие похожие народы как сайхеты и дайхеты уж точно должны найти общий язык.

Думал ли я так? Пожалуй, да, такие мысли меня посещали. Пускай, я и понимал, что всегда есть свои нюансы и важные детали.

- Знаете, - говорил Дехейр, - мы ведь тоже изучали вашу историю, в первую очередь, как вы понимаете, по сведениям, полученным от пленных. По понятным причинам мы ничего не знаем о том, что происходило у вас с того момента, как земляне ушли из нашего мира, вернувшись к себе. Но вот какой я вывод смог сделать из имеющейся информации: чужакам, бывает, договориться значительно проще, чем близким родственникам. Чужаков воспринимаешь иначе. Да, мы ненавидим нимейцев, они ненавидят нас. Ещё с тех пор как мы приняли учение Пророка. И мы сегодня самозабвенно режем один другого, на севере, как вы знаете, сейчас идут по-настоящему серьёзные бои. И мы делали так сотни лет. Но и союзниками мы были неоднократно, – он задумчиво посмотрел на бокал вина с полуострова Хадрон, словно вспоминая, как они вместе с нимейцами разделили империю Дан-а-Утль. – Вы спросите: что будет дальше? Я отвечу, что не знаю. Но я уверен, что с нимейцами мы, в итоге, договоримся. И снова будем торговать, и работать друг у друга и друг на друга. Нимейцы – чужаки, а предательство чужака ранит совсем не так, как предательство брата. Брата, с которым ты был готов поделиться всем, что у тебя есть и детей которого принимал, как своих детей. Но ему оказалось этого мало. Именно поэтому с дайхетами всё обстоит иначе.

Холодная рассудительность Дехейра одновременно пугала и вызывала искреннее уважение. Нет, он всё-таки не сошёл с ума. Совсем нет. Это как-то иначе называется. Но лучше бы он потерял рассудок, так бы мне не пришлось бы пытаться его понять.

Я отставил ситар, прислонив его грифом к дивану, на котором сидел.

- А что будет с вашей дочерью? – напомнил я, произносить слово «полукровка» я всё-таки предусмотрительно не стал.

- Моя дочь – сайхет, - мягко, но всё-таки отрезал Дехейр. – Для всех. И у всех будет право сделать этот выбор. Или вы думали, что в моём подчинении исключительно чистокровные сайхеты?

Он тяжело поднялся с кресла, я тоже встал на ноги.

- Так что, пожалуй, вы правы, Вадим, - добавил он. - Не вам меня судить. И пока мои люди выполняют мои приказы, я буду считать, что поступаю правильно.

Он кивнул и захромал дальше, а я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за тяжёлыми высокими дверями.

***

Вадим стоял на крыше высотного здания и обозревал мёртвый город, расположившийся в не менее мёртвой долине. Названия ни того, ни другого он не знал. По прошлому опыту он уже знал, что если он видит этот эту картинку, то он уже здесь бывал раньше.

Отсюда были видны крыши большинства зданий, и даже пригороды с ветками железных дорог, если смотреть в бинокль. Одна из таких веток тянулась к давно остановившейся фабрике.

Тихая зарница полыхнула в тяжелых набрякших тучах. Вот только влаги в них не было ни капли. Не те это тучи, которые даруют дождь измученной жаждой земле. Земля эта давно мертва. И сколько её не поливай, совсем не факт, что она вновь сможет ожить. И нет здесь никакой жизни, кроме манекенов.

А вдали – горы. За ними он никогда не был. И это он знал точно без помощи всяких искинов, внедрённых в его мозг. Никто из землян там не был. Иной информации у него нет. Слишком опасно, слишком много ресурсов надо будет тащить на себе и главный из них – вода. А уйдя слишком далеко, ты рисковал уже больше никогда не вернуться. И это он тоже знал совершенно ясно. Такое уже случалось.

«Ты хочешь сдохнуть раньше времени?» - раздалось сбоку. Голос Дианы был требовательным, если не сказать злым. Так с парнем говорит девушка, когда её планы не совпадают с твоими.

Вадим улыбнулся.

«Так это ты колола меня в затылок?» - спросил он, не оборачиваясь и продолжая наблюдать за городом с высоты птичьего полёта.

На крыше через пару кварталов он заметил на крыше тонкие силуэты. Манекены. Стоят, замерев. Иногда дергаются, как от удара током.

«А как ещё мне привлечь внимание?! – прошипела Диана. - Или ты хочешь, чтобы они увидели, как ты подскакиваешь от голоса в голове? Хочешь, чтобы вместо Даута тебя на части разобрал Дехейр?»

«Тебе-то что?» - пожал плечами Вадим.

«А то, что вместе с тобой исчезну и я!»

Она действительно была зла. И ещё она боялась.

«А разве должно быть как-то иначе?»

Диана не стала отвечать. Но Вадим даже не глядя на неё представил, как она сжимает от злости кулачки, а на милом личике перекатываются желваки.

«Знаешь что, будь так добра, - попросил Вадим, - когда я проснусь, сделай так, чтобы я помнил обо всех наших ночных разговорах. И о том, что я работал на Комитет. Разблокируй всё, что тебе удалось вытащить из моей памяти. И я не знаю, что тебе известно о прошлом этого мира, но будет лучше, если, бодрствуя, я всё-таки буду знать о твоём существовании. А ещё я хочу помнить, что мой отец мне не родной»

«Ты можешь пожалеть об этом, Вадим»

«С чего бы это?»

«Поверь, лучше тебе не знать о том, что я в твоей голове»

«Просто сделай» - сказал Вадим и со свистом вдохнул стерильный воздух.

Какая убедительная иллюзия, подумал он. Кажется, он расслышал, как Диана скрепит зубами от злости.

«Да будет так» - услышал он сухое в ответ.

Диана исчезла. Нет, она не ушла, Вадим не слышал шагов. Зачем искину, или кто она там, ходить ногами в несуществующем иллюзорном мире, сотканном из его личных воспоминаний. Она просто исчезла. Она была зла на него и вела себя соответственно.

А ещё Вадим знал, что она, безусловно, выполнит его прямой приказ.

Глава 17

Часть дануэйров, тех, что были наиболее непримиримы к новому владычеству нимейцев и сайхетов (которые объединились в борьбе с Дан-а-Утль в довольно противоестественный союз, учитывая историю их взаимоотношений), отправилась на запад, бросив свои крепости, дворцы и дома. Ситуацию даже не сгладил тот факт, что на большинстве территорий, разделённых между союзниками на сферы влияния, формальное управление осуществляли дануэйры, присягнувшие на верность новым повелителям. В любом случае, решившие уйти их рассматривали, как подчиняющихся внешним силам, а значит, и иметь с ними дела было нельзя.

И это было названо Вторым Исходом.

Да, история имеет свойство повторяться. Когда-то очень и очень давно дануэйры пришли на западный берег Срединного океана, переплыв его на своих длинных кораблях, несмотря на все шторма и бури, которые им пришлось преодолеть на своём пути. Но смерть в море от голода, жажды и морских чудовищ тогда казалась им менее неприглядной, чем гибель от надвигающейся с востока угрозы. В те далёкие времена будущие основатели империи Дан-а-Утль тоже спасались от наступающего врага, и собрав последние силы, оружие и припасы, совершив обряды жертвоприношений богам и оставив больных и калек прикрывать отход основных сил, они отплыли на запад - в полную неизвестность, ибо о Западном береге Срединного океана в те времена не имелось никаких достоверных сведений, кроме мифов, легенд и преданий. А им, согласитесь, веры немного.

Но тогда дануэйры были абсолютно уверены, что неизвестность намного лучше гарантированной смерти и решили, что хуже им уже точно не будет. В те далёкие времена боги удачи оказались на их стороне и проявили к ним свою благосклонность. Руководствуясь какими-то своими, понятными лишь богам мотивами, они решили, что дануэйры достойны ещё одной возможности на создание своей империи. Более того, спустя десятилетия после Исхода дануэйры смогли вернуться на Восточный берег Срединного океана, но не для того, чтобы остаться здесь навсегда (они были довольны их новым домом), но для того, чтобы отомстить своим врагам, и насладиться видами уже их горящих городов, которые превратились в огромные погребальные костры.

Но по прошествии веков уже сами дануэйры, в расширении влияния которых увидели угрозу их северные и заморские соседи, после целой череды войн, растянувшихся не на один десяток лет, потерпели поражение в решающей битве на равнинах Карасай.

И вот, как в давние времена, часть их снова ушла на запад, за хребет Ат-аль-Науб, спасая себя, свою историю, свои обычаи и самобытность, а часть всё-таки осталась жить под властью своих победителей. Кто-то даже говорил, что они хотели найи, а, может быть, и нашли Уру-хетов, потомков древнего народа, что когда-то возвели Чёрные столпы в Великой пустыни.

Те же дануэйры, что решили остаться – кто бы что ни говорил, это была большая часть народа, что решил всё-таки жить в своих городах, выбрав, как и казалось, меньшее зло и подчиняясь новым законам, или делая вид, что подчиняется, но решив, что внезапное переселение не для них.

Люди и даже народы меняются, и в этом нет секрета, и дануэйры, проигравшие битву на равнинах Карасай, были далеко не теми же дануэйрами, что когда-то заселили практически весь западный берег с севера и до юга, покорив множество разрозненных прибрежных древних городов-государств и племён, с которыми, если те признавали их власть, впоследствии и смешались.

Такова лишь малая часть истории дануэйров. Мало кто знает, что случилось с теми из них, кто предпочёл уйти на запад после поражения от нимейцев и сайхетов, но то, что произошло спустя пятнадцать лет после того, как остатки империи Дан-а-Утль были захвачены нимейцами и сайхетами, – известно, хотя и эти сведение обросли предположениями и догадками.

«Сказание о Западном береге: взлет и падение Дан-а-Утль»

***

Атльтан и Дейр покинули трактир и направились к стойлу, где под присмотром служек их ждали четыре дертейя: два под седлом и два навьюченных припасами, так как их хозяева планировали уйти далее на юг и на запад, где ожидали найти соратников в своём деле.

Солнце уже опустилось за горизонт, на небе рассыпались мерцающими бриллиантами звёзды, а улицы осветились редкими факелами и масляными лампами, которые собственники домов обязаны были выставлять на ночь за свой счёт. Благо пропитанные маслом ветошь факелов и фитили ламп горели хоть и не сильно ярко, но довольно долго, что позволяло жителям существенно экономить средства.

Отвязав животных и убедившись, что служки при трактире их накормили и напоили, два путника не стали садиться на них верхом, а неспешно повели их, стараясь избгать основных путей, по сумрачным улочкам и переулкам города под уздцы, так как до места их ночлега было не так уж и далеко.

Они могли бы остаться ночевать в том же трактире, где решили поужинать. так как там имелись комнаты для постояльцев, но предпочли снять жильё у проверенного человека, что в их текущем положении выглядело обоснованной мерой предосторожности.

- Царевич, – спустя некоторое время вполголоса произнёс Атльтан, – не оборачивайся и, как только я скажу, прыгай в седло и скачи прочь из города. Ты знаешь куда, но будь осторожен.

- Что? Почему? – не понял молодой дануэйр и еле сдержался, чтобы не обернуться.

- За нами следят от самого трактира. Просто выполняйте указания своего телохранителя, – гораздо более настойчивым тоном произнёс Атльтан. – Позвольте мне делать свою работу, делать которую я поклялся вашей матери.

Они прошли ещё с несколько десятков шагов до очередного узкого, но длинного проулка, который, как знал, Атльтан ведёт к широкой улице, а та уже выведет к окраине города.

- Давайте! – приказал телохранитель, как только они завернули за угол и на время пропали из вида преследователей.

Молодой царевич сходу запрыгнул в седло и пришпорив дертейя, рванул прочь, на выходе из проулка с противоположной стороны сбив с ног того самого пьяницу, который внезапно оказался на удивление трезв.

Тот очень быстро пришёл в себя и вскочил на ноги, видимо удар пришёлся по касательной, выхватил, до того спрятанный в складках одежды, длинный кинжал и неспешно направился в сторону телохранителя – тоже хорошая добыча, которую можно будет заставить говорить, раз уж главная цель сумела улизнуть.

Словно почувствовав, что их обнаружили, в проулок вбежали наёмники, те, что выдавали себя за гонцов (хотя не исключено, что они ими и являлись, обычное дело для тайной канцелярии Нимейской республики), но наткнулись лишь на одного Атльтана, трёх дертейев, и перекрывшего выход из проулка соглядатая с кинжалом.

Атльтан был взят в клещи, а узкий проулок не позволял в полную меру использовать дертейев, сейчас они даже больше мешали, впрочем, не только ему одному.

Что ж, если и пришло время продать свою жизнь, то сделать это стоит по максимально высокой цене, решил Атльтан.

Он выкрикнул какую-то команду, с размаху шлёпнул ближайшего дертейя по крупу, и тот, увлекая за собой сородичей рванул в сторону «пьяницы» с кинжалом, который в пору было бы называть коротким мечом.

Одновременно с этим телохранитель царевича резким, но выверенным движением выхватил слегка изогнутый меч из ножен и сходу ударил рукоятью по челюсти подскочившего нимейца, что решил первым испытать сегодня удачу в схватке с ним.

Раздался хруст сломанных зубов и нимеец отпрянув, рухнул на землю.

Следующим выпадом Атльтан вполне мог бы прекратить жизненный путь псевдогонца, но под удар его меча подставил свой клинок второй нимеец, и их соприкоснувшиеся клинки наполнили проулок ярким звоном металла.

Атльтан в уме даже восхитился таким поведением своих врагов, ведь не каждый наёмник станет спасать другого, рискуя собственной жизнью. Впрочем, не исключено, что нимейцем управляли вполне себе прагматические соображения: двое против одного всяко лучше, чем один на один, да к тому же против человека, который уже много лет, и вполне успешно, занимался охраной беглого царевича.

Отскочив на шаг, Атльтан сорвал с себя плащ и несколькими ловкими движениями намотал его на левую руку, предполагая использовать его в качестве импровизированного щита. От ушиба ткань не защитит, но в сочетании с лёгкой кольчугой, скрывающейся под рукавом куртки, погасить удар за счёт складок вполне сможет, ткань хорошая, и кольчуга тоже.

Первый нимейский гонец, выплёвывая кровавые осколки зубов, вскочил и снова ринулся в бой, яростно нанося один удар за другим, при этом, как отметил Атльтан, он больше пытался ранить его, чем нанести смертельный удар. Второй тоже включился в схватку и плащ, намотанный на руку, пригодился как нельзя кстати.

Что ж, если они стремятся взять его живым, то им же хуже, но следует помнить, что в горячке боя всё возможно и рассчитывать на то, что наёмники будут до конца следовать полученным приказам, не стоит.

За его спиной шумели взбудораженные дертейи, не давая пройти третьему наёмнику, - умные животные.

Понимая, что в любой момент тот может ударить со спины, Атльтан хотел прорваться через двух нимейцев, чтобы все трое врагов оказались по одну сторону проулка, развернуться в ряд сразу трём бойцам здесь было невозможно, что могло дать ему тактическое преимущество.

Достав из ножен по ходу схватки кинжал, Атльтан умело парировал выпады сразу с двух сторон, одновременно используя намотанный на руку плащ в качестве импровизированного щита, если отвести удар клинком не получалось.

В этот момент, проскочивший, наконец, между брыкающимися животными и стеной дома наёмник побежал в сторону Атльтана. Когда он был на расстоянии нескольких шагов, он замахнулся своим оружием, приготовившись нанести удар, но не лезвием а обухом, по всей видимости, намереваясь оглушить телохранителя.

Короткий свист заставил его на мгновение замереть на месте с поднятой для удара рукой, и тут же с хрипом упасть на запылённую землю. Из его спины торчал короткий болт с чёрным оперением, а в самом конце проулка с арбалетом в руках стоял Дейр.

Не выпуская из вида наступающих нимейцев, Атльтан, уголком глаза увидел бегущего к нему царевича. Про себя он выругался, отметив его непослушание. Но, тем не менее, теперь их было двое против двоих.

Дейр отбросил арбалет, и, достав меч из ножен, очень быстро оказался рядом со своим телохранителем.

- О послушании и следовании приказам поговорим позже, - произнёс сквозь зубы Атльтан. – Тебе ещё есть чему поучиться, царевич!

Они с нимейцами стояли друг против друга, явно выверяя следующий выпад, чтобы нанести или, наоборот, отразить удар.

- Как не бросать друга в беде, например? - усмехнулся Дейр, перехватывая меч поудобнее и по примеру своего телохранителя взяв в левую руку кинжал.

Казалось, что нимейцы, потеряв численное превосходство и эффект внезапности, раздумывали, стоит ли игра свеч и не проще ли им теперь ретироваться прочь, но это было совсем не так. Да они пытались, упустив царевича, схватить его телохранителя, чтобы выпытать место нахождения наследника престола. Вот только приказ у них был однозначный: не имея возможности взять наследника трона живым, они имели полное право его убить. Что ж, премиальные были бы чуть меньше, но и их бы им хватило с лихвой, и это не считая повышения по службе сразу через несколько ступеней.

Так что два нимейца, которые прикрывались личинами республиканских гонцов, сейчас раздумывали, как бы им вывести из игры уж больно опытного телохранителя, который смог вычислить их слежку и относительно легко отбиться от первой атаки, а уж если в ходе поединка царевич погибнет, то так тому и быть.

И вот один из них, видимо надеясь на то, что его напарник поймёт его замысел, решился атаковать.

Его меч, после обманного движения, которое Атльтан распознал чуть позже чем следовало, полоснул того по плечу, распоров рукав и обнажив кольца лёгкой кольчуги, брони, которую два скрывающихся человека надевали под куртки почти каждый раз, когда покидали своё очередное временное пристанище.

Но внезапно брошенный царевичем кинжал не позволил нимейцу завершить атаку и помешал сделать выпад второму наёмнику, заставив того увернуться от летящего оружия. Атльтан воспользовался секундной заминкой и начал атаку сразу на двоих наёмников, показывая всё мастерство школы мечников, которую он прошёл ещё, когда служил в гвардии убитого нимейцами императора.

Медленно, но верно, оставив за спиной царевича, он заставлял врагов отступать назад по проулку, не давая им собраться с мыслями и подготовиться к атаке. Он выжидал подходящий момент и такой настал, когда один из нимейцев, наконец, потерял равновесие, отражая очередной удар Атльтана, повалился на землю. И это дало отличную возможность не добить упавшего врага, что влекло опасность, как для Атльтана, так и для царевича, но разобраться с тем наёмником, который ещё стоял на ногах.

Выпад был настолько стремителен, что он даже не успел понять, что же произошло, просто его голова внезапно отделилась от тела и с глухим звуком ударилась о землю, откатившись чуть в сторону. Глаза на отрубленной голове, казалось, с досадой проследили за своим осевшим телом, и несколько раз моргнув, сомкнули веки уже навсегда.

Упавший нимеец кувырком через себя оказался на ногах, но вместо того, чтобы сбежать с места проигранной схватки, ринулся в новую атаку, пытаясь дотянуться до Дейра. Но Атльтан с разворота рубанул мечом по его ноге, перерубив связки под коленом, и нимеец рухнул, в паре шагов от царевича, который тут же наступил каблуком на его руку, заставив кисть разжаться и выпустить эфес меча.

Запыхавшиеся после скоротечной схватки, они подхватили раненого врага и поставили его на колени. Нимейский гонец бросла полные ненависти взгляды то на одного, то на другого.

- Надо разговорить его, – предложил Дейр.

- Зачем? Мы и так знаем, кто его послал, – возразил Атльтан. – Нимейская республика не успокоится, пока не достанет тебя, царевич.

- Надо понять, как они вышли на нас, – парировал Дейр.

- Согласен, но у нс нет времени. Скоро здесь будет городская стража, уверен, что о драке уже донесли. Слишком мы нашумели.

Царевич задумался, пожал плечами.

- Тогда в нём нет никакой пользы для нас, – на удивление спокойным голосом произнёс Дейр и приготовился занести меч для удара.

- Погоди! – остановил его Атльтан. - В убийстве поверженного врага нет чести, царевич.

- Он подтвердит, что видел нас, Атльтан, его нельзя оставлять в живых.

- Сама их смерть уже говорит о том, что они нас обнаружили. Лучшее, что мы можем сделать сейчас, это как можно быстрее покинуть город.

- Они только что хотели меня убить!

- Это скользкий путь, Дейр, поверь. Не каждый сможет на нём устоять.

- Но они только что хотели убить меня, Атльтан. Они убили моего отца. Они... Убили... Мою мать! – ледяным голосом произнёс Дейр, а нимеец лишь осклабился в улыбке, вложив в неё всё презрение, которое только мог.

Нимеец, на удивление, не просил сохранить ему жизнь, не молил о пощаде и уж, тем более, не предлагал перейти на их сторону.

Глядя в глаза раненого врага, Дейр невольно восхитился тому, как тот предан своей республике и своим идеалам, какими бы они ни были.

Но это были идеалы, в число которых предательство не входило. И взгляд нимейца не предвещал ничего подобного. Рассчитывать на то, что он внезапно переметнётся на их сторону не приходилось. И от этого сердце в груди Дейра сжималось особенно сильно. Было больно и неприятно. И боль эта требовала лекарства.

- Царевич!

Атльтан поразился тому, как Дейр молниреносно осуществил удар. Любому другому для этого необходимо было учиться очень долго, гораздо дольше, чем его учил он сам, но Дэйр был уверен и быстр.

Лезвие острого меча совершило всего лишь одно движение, обозначив невидимую дугу.

Казалось ничего не произошло и нимеец продолжает всё также надменно улыбаться, глядя на своих победителей... Но в следующий миг на его шее появилась красная полоска, из которой выступил маленькие круглые капельки, и тут же его голова отделилась от телам и с глухим звуком упала в дорожную пыль.

Тело простояло на коленях ещё пару секунд и завалилось на бок.

Два обезглавленных тела за несколько минут, вот уж стража будет недовольна. Как и наместник.

- Теперь мы можем уходить, – произнёс Дейр, вытирая меч.

Да, царевич, – согласился его телохранитель, глядя на тело казнённого нимейца. – Теперь мы можем уходить.

Вдалеке послышались звуки приближающейся городской стражи, которым уже кто-то успел сообщить о кровопролитной стычке в проулке.

- Мы не можем ночевать там, где планировали, - сообщил Атльтан.

- Если бы нас ждала там засада, на нас бы не стали нападать здесь, а довели бы до ночлега, - резонно возразил Дейр.

- Верно, - согласился Атльтан, - но городская стража будет шерстить ближайшие кварталы на предмет ночных путников. Они очень быстрой выйдут на наше убежище. Слышишь, они уже идут сюда. И если даже наше прибежище не раскрыто, лучше пусть таковым и остаётся.

Шум доспехов и бряцающего оружия становился всё ближе.

Вскочив на спины дертейев, они быстро, но не бегом направились в противоположную от приближающейся стражи сторону.

***

Проснувшись, я достал из рюкзака маленький стеклянный сосуд, в котором багровыми искрами переливался песок. А вы думали, что я использовал всё, что у меня было, когда бросил его в морду тому дайхету-предателю (О, как же он вопил, когда так называемый песок съедал его заживо!)?

Не-не. Я проснулся совсем другим человеком, но я проснулся собой.

Глава 18

Случилось это очень давно, в эпоху, когда многие племена и земли имели совсем другие названия, теперь уже ставшие не более чем достоянием истории, а многие так и вовсе канули в бездну небытия. Тогда, когда люди ещё не знали железа, зачастую пользуясь кремневыми орудиями, чаще медными, и только-только научившись выплавлять бронзу. А Великая Пустыня, что раскинулась далеко на юге, ещё не была таковой и населяли её уру-хеты, и Большой камень ещё не падал с неба, навсегда изменив облик нашего мира.

Откуда они пришли, никто не знает. Просто однажды они появились у стен крупного нимейского города, когда ещё нимейцы только начинали называться нимейцами. Да и город тогда был окружён только одной стеной.

И никто не мог вспомнить потом, чтобы видел, как они подходили к городу и, с какой стороны. Лишь некоторые говорили, что видели над горами, что возвышались на горизонте, яркую вспышку. Но действительно ли она имела место, чем была вызвана, связана ли она с последующими событиями или не была придумана, как это не раз бывало, хронистами намного позже, никто достоверно не знает. Говаривали ещё что, что на ночном небе незадолго до их прихода появилась яркая комета и провисела на нём тринадцать ночей, что позже по указанию жрецов было запечатлено резчиками по камню на храмовых стенах.

Много знамений тогда было, но каждое знамение может оказаться ложным. Об этом, помимо прочего, они учили людей.

Мужчина, женщина, юноша и девушка. Муж, жена, сын и дочь.

Отличались они заметно внешностью от остальных людей, населявших ту местность, и от жителей других земель, которые, бывало, вместе с караванами доходили до этого города. И будь то не предки нимейцев, а какое-нибудь дикое племя, спустившееся с гор, с которыми нимейцы воевали веками, могли чужаков запросто принести в жертву, скормив священным животным или осуществив ритуальную казнь, как то, бывало, случалось с другими пришельцами, редко, но появлявшимися в этом мире.

Лицом другие, одеты они были просто, но не бедно, но как многие другие жители города, что могли себе позволить иметь жильё внутри городских стен, а не ютится в лачугах, которые подвергались разграблению в первую очередь, если случался набег.

Из поклажи при них было только несколько тюков с вещами да сумки, заполненные свитками и тем, что сейчас принято называть книгами, а тогда о таких вещах ещё и знать не знали. Никаких вьючных или ездовых животных при них не оказалось, что само по себе привлекало внимание, ибо пешком до ближайшего города было идти очень долго, да и не безопасно. Но не выглядела их обувь и одежда изношенными, а сами они – измождёнными долгой дорогой. Не более, чем люди, прошедшие за день пару десятков лиг, - расстояние, которое отделяло город от ближайших гор.

Остановила их стража у ворот в город, не пуская внутрь, чтобы расспросить, откуда они явились и с какими намерениями, ибо не похожи они были ни на торговцев, ни на паломников, что пришли поклониться богам в местные храмы, ни на земледельцев или скотоводов, что решили продать свой товар на городском рынке. Ибо нельзя было допустить проникновения в город лазутчиков, которые устроили бы пожары, отравили бы колодцы с водой, или, что ещё хуже, стали бы разносчиками опасного морового поветрия, кое уже не раз случалось за историю этого города.

И заговорили они со стражниками, отвечая на их вопросы, и стали стражники их слушать и задавать новые вопросы. И чем больше они их слушали, и чем больше вопросов задавали, тем большим уважением проникались они к странным незнакомцам.

Спустя некоторое время появился глава стражи, за которым послал один из стражников. К тому времени вокруг незнакомцев образовалась небольшая толпа зевак, из тех, что каждодневно проходили через городские ворота и возвращались обратно, которые также слушали странников и передавали слова тем, которые не могли услышать их сами.

И хотя известен был глава стражников, как человек недоверчивый и безжалостный к врагам города, но и он, выслушав странников, разрешил им пройти за стены и даже выделил провожатого, который бы довёл их до самого хорошего постоялого двора. Но сказали странники, что всё, что им нужно – кров, постель и вода, и что в излишестве нет смысла, а чревоугодие ведёт к скорой смерти.

Поражён был глава стражников ещё и тем, как девочка с благословения матери её, взяла больную руку его. Гнила оная после недавней схватки с налётчиками. И на глазах удивлённых горожан сняла боль и заставила рану затягиваться, наложив на неё мазь из перетёртых красных ягод, которых здесь никто и никогда до того не видел.

А когда шли странники по улицам города, то шла за ними толпа и ещё долго не расходилась у ворот самого обычного постоялого двора, когда за ними скрылись удивительные гости.

И вскоре стали их называть просто: Отец, Мать, Сын и Дочь. А имён их, которые может они, и называли кому, никто уже не помнит. А может и помнит, но священнослужители продолжают хранить их втайне от обычных людей, да и от необычных тоже.

Считается, что именно с появления этих странников в мире и появилась новая вера, пророками и родоначальниками которой первые и стали. А кем они были, откуда пришли, и куда спустя годы пропали, - неизвестно. А может и известно, да только священнослужители хранят эту тайну, как зеницу ока, дабы не порушить силу веры в людях.

Но до того, как исчезнуть также неожиданно, как и появились, сотворило Святое Семейство много дел, что заставили людей помнить о них в веках. И как это обычно и бывает, добро обратилось во зло. Но это уже было после того, как Они покинули этот мир.

(перевод выполнил проф. Гранин А.И.)

***

Это было необычное утро. Не то, чтобы всё что со мной происходило в последнее время подпадало под определение обычного, но тем не менее, оно было другим.

Айна вошла в мою комнату, когда я уже поднялся, умылся и, завязав шнурки на сапогах, застёгивал металлические пуговицы на рукавах рубашки, глядя на себя в зеркало.

- Мы уезжаем сегодня, – произнесла она, глядя на меня. – Но надо быть готовыми к тому, что Дехейр может воспрепятствовать нашему отъезду. Особенно после того, что ты ему сказал.

- Я так понимаю и здесь у стен есть уши? – улыбнувшись, спросил я глядя на неё в отражение зеркала.

- Что? – на мгновение Айна замешкалась, не уловив сразу смысл земной аллегории, но видимо поняв, тут же собралась. – Не важно, откуда мне известно о вашем разговоре. Учитывая то, какой ты… - она тяжело выдохнула, - ты бы всё равно не сдержался.

Что ж, она заявила об этом прямо, и вообще-то была права. Чёрт! Если бы я вчера знал то, что знаю сейчас... Да что уж теперь!

Я, оценив в зеркале щетину на своём лице, которая вот-вот готова была превратиться в самую настоящую бороду, наконец, вдавил пальцами последнюю пуговицу в петлю на рукаве и обернулся к Айне.

- Ты считаешь, что я не прав? – спросил я. – И что я должен был промолчать?

- Дело не в правоте, – покачала она головой, – а в том, что у нас нет возможностей противостоять угрозе со стороны Дехейра. Мы в центре улья диких пчёл, которые каким-то чудом пока нас не трогают, а ты буквально их провоцируешь, размахивая палкой. Я думала, что ты понимаешь это. Надеялась, что остатки энсута покинули твой организм и твой разум прояснился. Но, судя по всему, я ошиблась.

- О, мой разум как никогда чист, Айна, поверь, – сказал я и сделал шаг в её сторону, но она, встретившись со мной взглядом, почему-то отшатнулась. Как будто увидела в них нечто незнакомое.

Я остановился, но протянув руку, заключил её ладонь в свою. Словно набросил наручники, пронеслось в голове невольное сравнение.

Она посмотрела мне в глаза, выдержав взгляд, потом на свою ладонь, зажатую в моей. Я буквально ощутил, что она захотела вырваться, но очень быстро подавила в себе это желание.

«Белый демон» – одними губами произнесла она, как будто пытаясь разглядеть что-то за моими глазами, в моей голове.

- Этим утром многое изменилось, Айна, – произнёс я. – И я хочу, чтобы ты мне поверила: Дехейр нас отпустит. Допускаю, что со стороны его рассудок может показаться замутнённым - все эти повешенные на стенах опять же, массовые расстрелы, репрессии... Но он не сумасшедший, поверь. Хотя его, безусловно, что уж тут говорить, затронула гибель жены и детей. Просто он стал более циничным и расчётливым. Его месть логична, но это нам как раз на пользу. Психи так себя не ведут.

Айна проследила за моим взглядом и обернулась, будто ожидала увидеть кого-то за своей спиной, но там, естественно, никого не оказалось.

Теперь уже Айна смотрела на меня с настороженным любопытством...

- Ты даже говоришь по-другому... Вадим, – наконец, произнесла она и всё-таки освободила свою руку из моей кисти.

Она направилась в сторону выхода, перед самой дверью обернувшись и ещё раз бросив на меня внимательный взгляд, покачала головой и вышла.

Что тут можно сказать? Да, сегодня было странное пробуждение.

Всё-таки удивительная вещь – сон. Тебя вроде как нет. А потом ты снова есть. Ты осознанно теряешь сознание на несколько часов, чтобы потом иметь возможность элементарно мыслить.

Чёртова физиология. И кто её придумал? Умереть, чтобы потом воскреснуть! Ну а что? Сон – этакий пробник смерти, разве нет? Тебя просто не существует какое-то время. Вот тебя нет, а вот ты снова есть.

Психологу от Комитета такие рассуждения явно бы понравились. Глядишь, кандидатскую написал бы, если бы цензуру прошла.

Я глубоко вздохнул и понял, что проснулся. Открыв глаза, я увидел над собой всё тот же потолок из яшмы и люстру с этим непонятными лампочками, которые я хотел бы назвать светодиодными, но которые таковыми по факту не являлись. Всё-таки надо прихватить при случае с собой несколько штук.

Несколько секунд ушло на то, чтобы осознать: где я и кто я.

Ну что же, если коротко, то...

...агент был обезврежен. По крайней мере, один из них. Это я помнил точно. Вопрос заключался в том, был он один или действовал в связке с кем-то ещё. Почему руководство решило взять его, а не вести, чтобы выйти на более крупную рыбу, не знаю, да и не моего ума это дело. Видимо, наверху посчитали, что это будет оптимальным, и дальнейшие его действия могли нанести больше вреда, чем если бы мы оставили его под нашим контролем, и не факт, что нам удалось бы скрыть тот факт, что теперь мы его ведём. Что ж, теперь чужаки несколько раз подумают, стоит ли им влезать в наши структуры.

И да, к сожалению, это бы человек. Из наших, если можно так выразиться. Анализы крови и ДНК это подтвердили. Хотя с последним есть проблема, учитывая нашу биологическую схожесть. Взять хотя бы сайхетов и прочее местное население, у которых в отличие от нас есть еще несколько групп крови.

Мозгоправы Смирнова, конечно попытаются вытащить из его головы всю доступную информацию о его нанимателях: будь то чужаки или наши стратегические противники. Ну а что, старое доброе противостояние сверхдержав никто не отменял. Чего стоит только случай, когда американцы пытались перехватить странников, а потом вынести красные ягоды из Мёртвой долины.

И пускай, тогда их операция потерпела крах, я не могу похвастаться, что нам удалось провернуть хоть что-то подобное. Но я всего и не знаю. Так что ничего исключать нельзя.

Ох и не завидую я тому «кроту». Ему же по итогу мозги в кашу превратят, и будет он доживать свои дни в камере, пуская пузыри из слюней и опорожняясь под себя. Ну а какие варианты? Продался – отвечай. И твои мотивы нас будут интересовать лишь с той целью, чтобы впоследствии не допустить подобных людей к чувствительной информации.

Комитет давно мучил вопрос того, что чужаки, столь похожие на нас, могли внедриться в его структуру и вообще жить среди людей, выкачивая из нас информацию и технологии. Однажды мне дали допуск до сведений, согласно которым чужаки устроили диверсию на базе Комитета, которая чуть не была полностью уничтожена. Надо ли говорить, что эта база располагалась в мире сайхетов? Единственная постоянная база такого масштаба во внешних мирах.

Не то, чтобы их собственные технологии были хуже наших, зачастую даже наоборот, но, как мы понимаем, они уважают чужие знания, которые могли, учитывая конкретные обстоятельства, подтолкнуть их развитие, или просто быть полезными.

А ещё чужаки были опасны. Комитет небезосновательно считал, что именно они стоят за гибелью миров, столь похожих на наш собственный. И нередко развитие этих миров останавливалось под видом природной катастрофы: тут вам и падение астероида, и внезапное извержение мегавулкана, и стремительное похолодание, которое буквально заставляло людей иных миров замерзать на месте... И многое-многое другое.

В общем, как любят говорить отрицательные герои в фильмах, когда заказывают ликвидацию неугодных личностей: всё должно походить на несчастный случай.

Как-то так.

Единственное, что их сдерживало и вынуждало нанимать предателей из числа землян, их невозможность долго обходиться без дыхательных аппаратов, в просторечии, называемых противогазами. Почему они не могли нормально дышать у нас и в большинстве других миров, мы так и не разобрались. Гранин что-то понял, но решил переметнуться. Как там он сказал: «Иногда спасение хуже смерти»?

Но порой было и то, что более всего походило на внешнее техногенное воздействие. А может и не внешнее, но к нему удачно подводили. Короче, это была война. Жестокая, кровавая и жуткая по своей форме. Миры буквально выгорали, превращаясь в непригодное для проживания место, где шли кислотные дожди и завывали ядовитые ветра. Однажды мне рассказал о таком мире мой сослуживец, которого занесло туда в ходе расследования дела одного из эмигрантов.

Вы спросите, почему мы храним тайну об иных мирах? Хотелось бы ответить «потому что гладиолус», но то, что я видел своими глазами, убедило даже меня, что Комитет не так уж и не прав, скрывая сведения о них от широкой публики. Нельзя давать знания о том, что может принести гибель. И история с ядерным оружием эту позицию полностью оправдывает.

К тому же в плане изучения иных миров, мы толком ничего не знали о том, что известно нашим (чёрт возьми, какая же заезженная фраза, но без неё не обойтись) геополитическим противникам. Знали только, что им о них известно, иначе не было бы того рейда за странниками в Афганистане и последовавшей за ним истории в Мёртвом городе.

Сехнет их подери! Почему мы именно эту долину и этот город называем Мёртвыми с большой буквы, когда вокруг нас столько мёртвых миров? Причём мёртвых по-настоящему! Там никто не живёт! А в мёртвом городе живут, ну или существуют, как вам будет угодно, так называемые манекены.

Мне лично по душе старое доброе определение – зомби, хотя, ходячими мертвецами их всё-таки, соглашусь, назвать нельзя. Они - не мёртвые. Они не разлагаются. Они просто существуют в своём мире, который, извините, существует в их головах. Насколько помню, что-то в этом роде говорил Гранин. Умный был мужик, но решил переметнуться на сторону чужаков, а мы заметили это слишком поздно и теперь не знаем, где он и где наш человек, которого сумели к нему прикрепить в последний момент. И вообще не факт, что он жив. Не Гранин, а тот, кто ушёл на ту сторону с ним.

Как бы то ни было, случилась грандиозная чистка. В Комитете решили, что риски слишком велики, и постарались вычистить всех, кто не проходил по критериям доверия.

Сехнет их разбери, я ведь тогда сам был под подозрением. И не потому, что реально был агентом чужаков. А просто потому, что в какой-то момент страдал юношеским максимализмом и совершенно идиотским политическим идеализмом. Каюсь, грешен. К слову, эту черту моего характера сохранили в почившем этой ночью Вадиме.

В общем если ты не полный дурак, то время и опыт всё расставят по местам. Есть, конечно, малолетние дебилы, но как сказал один блогер: малолетние дебилы – это не про возраст.

Ну и да, эмигранты. Они то и дело случались. Как не следи, но на внеземных операциях люди зачастую остаются без должного контроля, а проводники, те, кто может и умеет распознавать точки перехода, чувствуют нашу зависимость от них, а потому, нет-нет, да воспользуются своим положением. К тому же они ещё большие авантюристы, чем кто-либо из обычных сотрудников Комитета.

В общем, люди иногда уходили, насколько возможно заметая следы, в миры, где думали обрести, как бы это не звучало наивно, мечту. Да-да, именно так, - мечту. Все мы, так или иначе, охотимся за своей мечтой.

И когда наступил определённый критический порог, мы стали работать по мигрантам. По тем, кто потенциально был готов уйти в другой мир, о существовании которого Комитет, зачастую ничего не знал, а умный проводник придерживал эту информацию при себе. А мы очень-очень хотели обнаружить не только мир, населённый людьми, но мир, в первую очередь, не сильно отличающийся от нашего по уровню развития.

Это всегда была новость: кто-то не вернулся. И нет, не погиб, это случалось довольно часто, а именно не вернулся. Ушёл в другой мир, путь в который каким-то чудом смог скрыть от вышестоящего руководства.

Смирнов со своими ребятами, вроде как, и отслеживают такие желания, проводя постоянные сканирования на своих полиграфах, но что делать, если попасть куда-то очень надо, а проводника без задней мысли о побеге под рукой нет? Вот и приходится вертеться и, скрепя зубами, взвешивать все за и против.

Помню, как мы изымали одного эмигранта из вполне себе технологически развитого мира (что по понятным причинам вызывало жуткий интерес у Комитета) - вот это была запара! Но было интересно. Теперь, насколько мне известно, наши раскинули там целую сеть из агентов, которые работают в том мире на постоянной основе. Причём, подозреваю, ровно так же, как чужаки работают в нашем: внедряясь в органы власти или просто ведя самую обычную гражданскую жизнь. Но при этом, методично собирая и передавая информацию о политике, о настроениях в обществе, о технологиях, вообще обо всём, что может раскрыть тайну гибели других миров. Ведь этот мир находится как раз на подходящем уровне развития технологий.

А мигранты нам в таких случаях не нужны. Риск возможного раскрытия необходимо свести к минимуму. И хоть известные нам беглецы старались влиться в общество и лишний раз не отсвечивать, исключать того, что кому-то из них захочется бесконтрольно стать местным царьком или президентом, нельзя. Или, что ещё хуже, попав в поле зрения местных спецов, он решит купить себе индульгенцию, выдав наших или сделав соответствующие наводки на точки перехода, которыми мы пользуемся.

Безусловно, иногда, мы оказывали воздействие на мир, если считали, что на то были причины, точнее, если в Комитете так считали. Мир интересный, особенно, если учесть, что тот же Гранин до того, как переметнулся (паскуда!) заметил лингвистическую связь между ним и цивилизацией Мёртвой долины.

Чёрт подери! Если бы мы к Долине и Городу относились с самого начала иначе, а не накладывали бы на него карантин, запрещающий всякое его исследование и перенос артефактов для изучения на Землю, мы бы, возможно, сейчас совсем по-другому смотрели на то, с чем имеем дело.

Мы же думали, что его поразила какая-то отвратная болезнь, превратившая часть населения в манекенов. Но понять Комитет тоже было можно: чужие вирусы и бактерии к нам попадали и не раз. Обычно ничего глобального не происходило, патоген вызывал вспышку заболевания и сходил на нет, вливаясь в земной биом или погибая, но случалось, что последствия были куда как страшнее. Помню, как наши биологи высказали предположение, что чума, выкосившая две трети Европы в средние века, как раз и была таким примером инвазивной бактерии. А кто-то даже высказал мнение, что это была первая попытка сдержать развитие человечества. НО это просто гипотеза, ничем, к сожалению, не подтверждённая.

Агент чужаков, из-за которого я и согласился на эти мозговые эксперименты с подменой личности, был обезврежен, да. Проблема в том, что это оказался человек. Наш обычный посконный землянин. К сожалению, или к счастью, не знаю, так как представлять, что чужаки найдут способ, позволяющий им без ограничений спокойно расхаживать сред нас, не хотелось.

Поэтому мы хоть и удовлетворились на какое-то время результатами проведённой чистки, говорить о том, что мы вычистили агентуру чужаков из органов власти полностью, было нельзя. Особенно, учитывая, что часть из них, как мы подозревали, работает вне нашей юрисдикции, а это, знаете ли, добавляет проблем, что касается воздействия на них. Представьте, что такой агент работает в Центральном разведывательном управлении и является одним из руководителей какого-нибудь департамента в Лэнгли. Представили? И как на него выходить? Даже с этим-то возникла куча проблем, что уж говорить о работе на чужой территории. Не исключено, что при малейшем намёке, что их раскрыли, такие агенты поспешат самовыпилиться, оборвав все ниточки, которые к ним ведут. Кстати, не факт, что они пошли бы на такой шаг по своей воле, а не под влиянием зашитого в подкорку приказа. Возможно даже, что они сами бы при этом не осознавали, что делают.

К тому же приходилось, как ни крути, вводить в курс дела наших нелегалов, на которых ложилась тяжёлая миссия по сбору информации или вербовке. Представьте, что вы годами обрабатываете объект, даже раздумываете о его вербовке (методы тут на выбор), а вам вдруг говорят, что объект, не исключено, работает на внеземные цивилизации. Благо в нелегалы людей со слабой психикой не берут. Ведутся ли такие разработки – не знаю, но допускаю, что они имеют место. Я бы точно попробовал.

Однако вернёмся к нашим баранам: вопрос заключался в том, почему меня не вывели из игры. И почему я, находясь под воздействием сконструированной личности и накачанный знаниями о мире сайхетов, решил вернуться туда, где жил в раннем детстве.

Я помнил, как агента брали, как он отстреливался, но всё было бессмысленно. Его обложили тогда со всех сторон и даже не позволили воспользоваться капсулой с цианидом.

Вот только сейчас, когда я вспомнил это, я видел это будто со стороны, будто бы это был не я (так оно, в какой-то степени и было). Странное и неприятное ощущение. И сейчас я знал, что меня должны были вывести из того состояния, в которое погрузили, как и было оговорено, но решили этого не делать.

Кто решил? Подозреваю, что мой… хм… приёмный отец, полковник Смирнов. Анна же вела самостоятельную игру, вживив мне в сознание по факту свой клон, который вот прямо сейчас отозвался волной обиженного недовольства, стоило мне подумать об Анне. Со стороны Анны – довольно рискованный шаг, учитывая, что она и так находится в Комитете на особом положении.

Вместо возвращения к нормальной первоначальной личности во мне стали проявляться давно забытые воспоминания, которые не давали мне покоя, и в конце концов, вынудив меня отправиться в это путешествие.

Странник правильно сказал, он распознал подделку, что я, как он выразился, – не тот. Не тот, кто им нужен. И тот незнакомец в городе в мою первую ночь здесь, если заметил меня на крыше здания, тоже это понял, и предпочёл скрыться и больше не отсвечивать. Если только… чёрт, а ведь забавная мысль!

Собственно, этот незнакомец и мог быть тем, кто был нужен странникам. Этого тоже исключать нельзя, как и того, что он до сих пор находится по эту сторону точки перехода.

Хотя более логичной версией выглядит то, что он был послан Даутом, но поняв, что я не тот, кто им нужен, Даут попытался меня устранить, попытавшись отравить, а все последствия свалить на исполнителя, того самого незнакомца в городе, которого потом разорвало из-за несовпадения фаз? Не просто же так он рванул к тоннелю и попытался скрыться на нашей стороне. Но, видимо, он чего-то не учёл.

(Хм… фазы, я вспомнил про фазы точки перехода. Это хорошо, реально хорошо)

А что если он входил в караван Айюнар? Каждодневную перекличку там не устраивали, а если бы и решили её проводить, то, понятно, что эта задача легла бы на плечи Ашраб ан Даута.

А потом, устроив ночную провокацию, Даут решил одним махом убить меня руками дайхеддов, и по возможности отделаться от странников, о существовании которых среди кочевников он мог знать и хотел сам на них воздействовать.

Нормально вроде складывается.

И снова, как говорится, здравствуйте! Даут, Даут… Опять всё замыкается на него. И странников, на которых он то ли работал, то ли вёл свою игру. Только с ними такие фокусы очень опасны. Я слышал, на что они способны. Не хватало мне ещё узнать своё будущее. А потом всю оставшуюся жизнь мучиться вопросом: если я попытаюсь что-то предпринять, чтобы исправить будущее, то не приведут ли меня мои же действия к увиденному финалу? А если ничего не делать? Нет, от таких размышлений голова начинает пухнуть.

С предсказаниями всегда так. Если ты имеешь дело с негативным предсказанием, то ты сделаешь всё возможное, чтобы оно не сбылось. Но тогда ты никогда не узнаешь, могло ли оно сбыться. Предсказание можно рассматривать, как ложное. Если ты имеешь позитивное предсказание, то ты будешь делать всё возможное, чтобы оно сбылось. Но тогда ты сам повлиял на цепочку событий, и предсказание также будет являться ложным, так как его исход запрограммирован твоими действиями. Проверить обратное - невозможно. Третий вариант: что бы ты ни делал, предсказание всё равно сбудется, так как все твои действия и (или) бездействие будут являться частью событий, которые, в конечном итоге, и приведут к конечному предсказанному результату. Но тогда предсказание теряет смысл. Зачем его знать, если на него нельзя повлиять? Более того, в этом варианте отсутствует так называемая свобода воли, и ты живёшь по заранее установленному алгоритму.

Странники! Да твою же мать! До этого я видел их лишь на кадрах старой кинохроники и рисунках, сделанных сотрудниками Комитета ещё во времена СССР. Часть изображений была получена с помощью обычных объективов, а часть – с использованием специальных фильтров, хотя и без толку. И дело здесь, судя по всему в человеческом мозге. То есть, когда сам человек смотрит на странников через фильтры, он их может распознать, а когда это происходит с помощью техники, то ничего не получается, по крайней мере пока. На плёнках мы всё равно видели обычных пуштунов с грузом опиума или оружия на осликах, или табор цыган (к слову, иногда они присоединялись к реальным людям), или ещё каких-нибудь туристов, решивших пройти необычным горным или лесным маршрутом подальше от любопытных глаз.

А тут, в Великой Пустыне я их увидел странников на долбанных барельефах! Которым не одна сотня лет по местным меркам, а историям, которые они изображали так вообще не меньше нескольких тысяч! Получается, что эти твари шастают по мирам тысячелетиями с целями, понятными только им одним, лишь изредка взаимодействуя с аборигенами и то, если те, внезапно проявят к ним интерес, или по какой-то причине смогут преодолеть морок, который странники возводят вокруг себя, и увидят их истинный облик.

Но вот конкретно здесь, в мире сайхетов, они оказались заперты. И попасть к нам, на Землю, они по какой-то причине не могут, как и уйти туда, откуда пришли. И не исключено, что тот, кого они ожидали увидеть, должен был помочь им пройти через гору в наш мир. Зачем – вопрос отдельный, другие странники тоже ходят по Земле, но пока никакого особого интереса к они нам не проявляют.

«Надо этот вопрос обдумать, да, Диана?»

Отзвук недовольства где-то в закоулках сознания. Дуется, как ребёнок, ей богу. Хотя, это утверждение не так уж и далеко от истины, учитывая, что ей от роду всего несколько лет. Не то, что её прототипу. Интересно, как она выглядит? В смысле, это какой-то чип, внедрённый мне в голову (хотя, никаких шрамов я не нащупал) или это что-то вроде записи на жёстком диске?

Опять шевелится, но на связь открыто не выходит.

Тем не менее, иногда, очень редко, странники всё же проходили через города, такое тоже случалось, но обычно они всё-таки держались всегда одних и тех же маршрутов. И ходили по ним, как по рельсам. Почему так, остаётся пока только догадываться.

Но совершенно логичным выглядело то обстоятельство, что посвящённые люди, зная их маршруты, рано или поздно попытались бы, устроив засаду, захватить хотя бы одного странника. Естественно, что его отправили бы в глубокий секретный бункер для дальнейшего тщательного изучения.

Собственно однажды так и произошло. И подозреваю, что не один раз, но мне известен только один случай, точнее два, но второй случай особый.

Но был и миры, точнее, один мир, где странники не появлялись, по крайней мере, их там не замечали, – мир Мёртвой долины и Мёртвого города соответственно. Потому, видимо, Комитет и решил, что разгадка его гибели, как и гибели других миров, находится именно там. Опять же чёртовы манекены, которых в других мирах мы не встречали.

Чтоб вас всех! Такое ощущение, что у меня открылось второе дыхание, только по части памяти. Огромный её пласт развернулся передо мной, словно огромный гобелен с вышитыми на нём событиями моей жизни.

Да, это было странное утро. По крайней мере, из тех, что я встретил в этом мире. Хотя, если подумать, то с учётом всего, что произошло с момента моего появления здесь, оно было вообще самым странным в моей жизни.

Я лежал на софе, уставившись на украшенный резьбой потолок, а в голове царила странная необъяснимая ясность сознания. Как будто до этого ты спал, и всё, что с тобой происходило, было всего лишь сном, туманом, опустившимся на тебя настоящего, но теперь он рассеялся, и ты можешь всё видеть чётко и ясно.

Тайны никуда не делись, конечно, но всё остальное… будто бы мне подкрутили резкость с контрастностью.

А что если это всё-таки сон? Очередной морок? Видение, вызванное экспериментами с моим сознанием?

Я закрыл глаза. Открыл глаза. Нет, всё так же, как и было вчера: комната, софа, мебель, в окно дует ветер, развевая полупрозрачные золотистые занавески и принося запахи чужого мира - мира сайхетов, дайхетов, дайхеддов, джурэ, нимейцев и вообще всех-всех-всех.

Что ж, Диана, ты выполнила мою просьбу, которая, признаюсь, была похожа на приказ.

«И я хочу попросить об одолжении» - голос с моей голове звучал так, словно Диана стояла прямо передо моей кроватью. Непривычно. Я даже дёрнул головой, но никого, понятно, не увидел и снова упал головой на подушку.

- Так лучше? – теперь же, когда я приподнялся на локтях, Диана действительно стояла прямо передо мной. Теперь, в отличие от прошлых раз, на ней был белый комбинезон и высокие ботинки не шнуровке. Молния на груди была слегка расстёгнута.

- Как это вообще? – я не смог скрыть удивления. – Ты же говорила, что…

- Просто образ в твоей голове? – перебила она. – Да, всё так и есть.

- Тогда как?

- Если бы ты поразмыслил, то и сам бы догадался. Спишу всё на то, что ты только что проснулся, - она огляделась. – Здесь красиво. В общем я всего лишь немного воздействую на зрительный центр в твоём мозге.

- А, понятно, - согласился я. – Но выглядит всё равно круто.

- А сейчас будет ещё круче, - сказала она и сделав пару шагов в мою сторону, наклонилась надо мной, дотронулась до моей щеки своей тёплой ладонью и поцеловала в губы.

И я всё это ощутил!

- «Матрицу» смотрел? – спросила она, игриво отстраняясь от меня. Всё-таки она сущая девчонка, пусть и ненастоящая.

- Если мозг верит, то это реально, - ответил я, вспомнив старый фильм-антиутопию.

- Именно, ты ощущаешь мои прикосновения, потому что твой мозг так думает. Только помни, что сейчас ты говоришь со мной вслух, и если кто-то увидит, как ты общаешься с невидимым собеседником, это может вызвать ненужные вопросы.

- Одним словом – шиза, - покачал я головой.

Я откинул одеяло и стал одеваться.

- Хорошо, понял, буду помалкивать на людях и обращаться в уме. Эта опция же продолжает работать?

- Да, конечно, - кивнула она.

- Так о каком одолжении ты попросишь? – напомнил я.

- Всему своё время, - ответила Диана. – Да, кстати, сейчас сюда войдёт Айна, так постарайся не обращаться ко мне вслух и не смотри на меня лишний раз. Потренируйся.

- Может, ты тогда исчезнешь?

- Ну, уж нет! – она широко улыбнулась, показав ряд белоснежных виртуальных зубов.

Выходя из комнаты, Айна едва не задела плечом Диану, отчего я весь напрягся, настолько реальной она выглядела.

Когда дверь закрылась, и я услышал звук удаляющихся шагов, Диана произнесла.

- Ты хорошо держался, но могло быть и лучше. Она могла что-то заподозрить. Ты вёл себя не как обычно. Поэтому я была против того, чтобы ты мог общаться со мной в часы бодрствования.

- Успокойся, - ответил я. – Обычное дело. Всё как всегда.

В этот момент Диана просто исчезла. Вот она была, а вот её нет.

- Хорошо, в следующий раз я буду растворяться, или придумаю ещё какой-нибудь эффект, - услышал я голос в своей голове. – И помни, сегодня вам надо покинуть этот город.

Глава 19

"Я ждал это время, и вот это время пришло..."

В. Цой.

Я немного выждал, подошёл к двери и выглянул наружу осмотреться. После чего закрыл её, предусмотрительно заперев замок. Не хочу, знаете ли, чтобы кто-то застал меня разговаривающим с пустотой, а общаться со столь реалистичной проекцией в своей голове одними мыслями было пока психологически непривычно. Надеюсь, что в будущем я смогу это делать не привлекая внимания.

- Вадим?

Диана вновь стояла передо мной совершенно как настоящая, сложив руки на груди. Только в этот раз вместо белого комбинезона, в который она была облачена несколько минут назад, на ней было что-то вроде комбинезона а-ля милитари светло-оливкового цвета, даже лёгкая разгрузка присутствовала. Примерно так она выглядела в Мёртвом городе, когда показывала мне разблокированные воспоминания о моём прошлом.

- Что? – вполголоса спросил я.

- Я хочу кое о чём тебе напомнить, - она жевала нижнюю губу.

- О том, что ты когда-нибудь попросишь меня об одолжении?

- Да, но об этом позже. Сейчас я о другом.

Я тем временем вернулся к сбору вещей и проверке личного оружия, готовясь к отъезду. Надо было всё упаковать, как следует, и чтобы при случае можно было быстро найти то, что мне может понадобиться. И да, надо было сваливать из этой микродиктатуры, как можно скорее, пока командующий гарнизоном не передумал. Вчерашний я, конечно, считал бы его поехавшим психом, но сегодня я его видел с другой стороны, человеком, который сделал для себя выбор, который делать не хотел, и теперь он просто не может действовать иначе.

- О чём же? - спросил я, не отвлекаясь от основного занятия.

- Помнишь, как ты обезвредил странника в Нечтане? – спросила она, а я краем глаза заметил, как Диана слегка склонила голову.

- Конечно, помню. Такое трудно забыть, мне тогда чуть руку не оторвало.

Здесь мне подумалось, что за всю свою жизнь, в том числе за период работы на Комитет, я не получил столько травм, сколько за время пребывания в этом мире. Если так дела пойдут дальше, то как бы мне не пришлось возвращаться домой по частям.

- Насколько я могу судить, он сейчас находится в руках нимейцев, – произнесла Диана. – Они захватили его во время бунта дайхетов.

Не буду утверждать, что вся эта круговерть с дайхетским бунтом и нимейским вторжением затевалась ради него, но странник стал весомым бонусом для Даута. Заполучить в свои руки иномирное существо, которое обладает удивительными неизученными свойствами, может обеспечить технологический рывок для Нимейской республики, а Дауту – карьерный рост, власть и обеспеченное существование на протяжении всей его чёртовой жизни.

Вот только, в отличие от меня и некоторых других землян, жители этого мира не способны видеть истинную сущность странников и не могут различить их среди обычных сайхетов, дайхетов, нимейцев и прочих аборигенов. Кто выкрал все фильтры, которые им достались от наших пограничников, неизвестно, но интуиция мне подсказывала, что это были отнюдь не нимейцы.

- Это очевидно, – кивнул я и ощутил, как моё лицо поменяло выражение, приняв более сосредоточенный вид.

Диана, сама того не осознавая, а может, очень даже наоборот, подняла вопрос гибели Белого Лиса Сутера, взбудоражив тем самым и все остальные воспоминания, в том числе о последних минутах Айюнар, которые вновь пронеслись у меня перед глазами.

- И зачем ты об этом сейчас вспомнила? – я прекратил сборы, обернулся и посмотрел ей в глаза.

- А сам не догадываешься? – ответила оно вопросом на вопрос.

В её голосе не было издёвки, скорее уж, если судить по её тону, она хотела меня к чему-то подтолкнуть, чтобы я самостоятельно сделал какой-то не очевидный для меня вывод. Хотя, конечно, могла бы мне выложить свои мысли сразу и без лишних вводных вопросов. Но она, как настоящая женщина (почти как настоящая) не искала простых путей.

Я вздохнул.

- Диана, у нас мало времени, - всё же, как можно мягче сказал я, - ты можешь сказать всё, что думаешь или о чём догадываешься. Незачем тянуть кота за яйца.

Она улыбнулась одними губами и, всё так же сложив руки на груди, сделала несколько шагов по комнате туда-сюда, словно размышляя о чём-то, поглядела на потолок, на стены. Хотя понятно, что она могла их видеть исключительно моими глазами, а значит, сейчас она смотрела на своего рода реконструкцию, созданную по моим воспоминаниям.

- Странник у нимейцев, - вновь повторила она, вернувшись в исходное положение, и глядя мне в глаза (блин, какая же это шиза, если бы кто-то увидел сейчас меня со стороны), - но есть одна вещь…

Меня словно обдало холодком, а в области солнечного сплетения появилось неприятное ощущение, но почему, я всё ещё не понимал.

- Вещь? – переспросил я.

- Ну? – улыбнулась Диана, подначивая меня. – Ну же!

- Шар? – медленно произнёс я.

- Да, - кивнула она, - именно он. Тот прибор, который ты выбил своим мечом из рук странника и из-за чего тебе, как ты выразился, чуть было не оторвало руку.

Я обрадовался своей догадке, но тут же вернулся с небес на землю.

- Он тоже, у нимейцев, - махнул я рукой, но сам буквально перетряхивал свою память. Она у меня хорошая, я бы даже сказал отличная, но чтобы запомнить что-то в деталях, необходимо обратить на это что-то своё внимание. - Они тогда, признаю, здорово всё устроили. Хоть и сволочи порядочные, но сработали быстро и грамотно. Судя по всему, бунт они готовили довольно долго, а сайхеты это дело прощёлкали, - я почесал затылок. - И потом, я всё равно не знаю, как им управлять, да если бы и знал, то, наверное, уже вспомнил бы, хоть бы и с твоей помощью.

- У нимейцев – пустышка, - огорошила меня Диана. - Полновесная реплика, Вадим, сделать которую распорядился Сутер, как только он оказался в его руках.

- Зачем?

Она пожала печами.

- Возможно, не хотел складывать все яйца в одну корзину, Вадим. Примерно как ты, когда разделил красный песок по разным бутылочкам, он подмигнула мне. – Не исключено, он подозревал, что что-то грядёт и хотел подстраховаться.

Она вдруг звонко рассмеялась, изящно запрокинув свою белокурую головку.

- Представляю себе лица нимейских специалистов, которые будут долго и упорно пытаться понять, как же работает эта сфера. Другое дело, что они всё равно её запустить бы не смогли, окажись она даже настоящей.

Я даже вздрогнул на её словах о красном песке, но потом вспомнил, что искин сидит у меня в голове и естественно, Диана знает о том, что я решил подстраховаться, сохранив образец красного песка. К тому же на тот момент я ещё не знал о её существовании у себя в голове.

- И да, ты не умеешь им управлять и вряд ли когда-нибудь научишься, - подтвердила она мою мысли и, сделав паузу, добавила: - но ты забыл обо мне, что признаюсь, мня даже несколько задевает.

- А ты здесь при чём? – не понял я.

Она покачала головой и потёрла пальцами переносицу, словно показывая, какой же я тупой. Ну, никогда не считал зазорным признаться в незнании или непонимании чего-либо.

- Я – образ Анны, - напомнила мне Диана таким тоном, будто выговаривала нерадивому ученику. – Я даже ношу одно из её имён. И я знаю, как управлять этим прибором. Уж не знаю, специально она оставила мне это знание или нет, но оно у меня есть.

- Хм, - а вечер перестаёт быть томным, подумал я и присел край кровати, вот только… - вот только лично я не знаю, где находится оригинал. И откуда ты вообще можешь знать, что он не в руках нимейцев, если ты видишь окружающий мир моими глазами, а я, хоть убейся, не припомню, чтобы чёртов шар покидал кабинет Сутера. Скажу больше, я его не видел с тех самых пор, как сайхеты схватили странника. И вообще, даже если предположить, что в наши руки попадёт оригинал, то какой нам толк с этого «апельсина»?

- А ты не думал, что он может помочь нам вернуться на Землю?

- Я уже, если честно, не особо надеюсь на то, что смогу вернуться.

- И, тем не менее, - мягко возразила Диана, – надо убедиться в его свойствах, чтобы сделать окончательный вывод. Я надеюсь, что он позволит разорвать петлю, которой закрыт проход в скалах.

- А по поводу того, откуда ты про него знаешь? – напомнил я.

- Ну, - Диана сделала неопределённый жест рукой, - людям свойственно не обращать внимания на детали. Особенно, - она сделал паузу, её тон стал более серьёзным, - когда решения приходится принимать очень быстро и когда это касается трагичных воспоминаний. Последние вообще могут вытесняться на закоулки сознания.

- О чём ты? – спросил я, уже догадываясь, к чему она ведёт. – Решила включить режим Фрейда?

- Вечер мятежа, Вадим.

У меня дёрнулась щека.

- Последний раз, когда ты видел Айюнар. Помнишь?

Я сглотнул. Я молча глядел на неё, и спустя секунду поймал себя на том, что скрежещу зубами, а на скулах перекатываются желваки. Конечно, я помнил. Иногда хотел забыть, но помнил.

- Я покажу тебе, - говорит она. – Ты готов?

И я кивнул. Как будто у меня был выбор.

Странное ощущение. Сначала будто земля ушла у меня из под ног, заставив меня испытать чувство свободно падения, а потом… Потом стало ещё более странно.

Ты вроде как видишь всё своими глазами, всё ощущаешь, как будто ты находишься здесь и сейчас, но в то же время, ты ходишь словно во сне. От тебя ничего не зависит, ты словно пассажир в собственном теле, которое работает в режиме автопилота. Вот только в отличие от сна здесь всё чётко и ясно.

Чёрт, неужели вот так вот всё и записывается в нашей памяти, как на флешку? Всё до последнего кадра, просто помнишь ты потом самые яркие из них, а остальные продолжают храниться в архиве.

- Госпожа на террасе, - сообщила мне одна из её служанок, склонив голову.

- Спасибо, - я тоже ей кивнул и прошёл через комнату.

Айюнар, забрав ноги под себя, сидела на широком диване, в одной руке у неё был наполненный вином бокал, а другой перелистывала, иногда внимательно просматривая бумаги, скорее всего документы, связанные с её непростым бизнесом. Перед ней на столике был раскрыт ноутбук и она что-то постоянно сравнивала, периодически то поглядывая на экран, то на бумаги.

Если учитывать, что большую часть товара, в том чисел уат-эйев мы потеряли при отражении штурма дайхеддов, то неудивительно, что сейчас надо было хоть как-то свести концы с концами и выплатить компенсации там, где без них невозможно было не обойтись.

Я хотел поприветствовать её, но не смог. Вместо этого я обошёл диван и, наклонившись, поцеловал её в шею, ощутив легкий аромат её духов.

Айюнар на секунду замерла, а затем, поставив бокал на столик рядом с ноутбуком, обернулась ко мне, обхватив меня за шею, и поцеловала меня в губы.

Всё, что я видел, поражало своей реальностью, от чего даже становилось жутко.

Обойдя диван, я устроился рядом с Айюнар. Она слегка отодвинулась, убрав в сторону какой-то пакет.

- Ты не думала, что это опрометчиво – сидеть здесь, на террасе, ведь в нас могут стрелять? – спросил я, кивнув на открытое пространство за террасой и яркие городские огни.

- Думала, Вадим, - улыбнулась она. - И мой дядя думал. Поэтому самые подходящие для этого точки находятся под нашим контролем. И естественно, мы всех досматриваем.

- Народ не ропщет? – я поднялся с дивана, прихватив со столика ярко-оранжевый фрукт, от которого исходил незнакомый, но очень приятный аромат.

- Так, здесь, я думаю, можно прокрутить вперёд, - вторглась в видение Диана, внезапно появившись прямо передо мной.

- Нет! Подожди! Если есть возможность, подожди! – чуть не взмолился я.

Диана покачала головой, но спорить не стала, а просто исчезла и я вновь погрузился в этот сон с головой, переживая события того злополучного вечера.

Вот я бросаю фрукт в невидимый барьер, проверяя его на прочность. Барьер, конечно, не фрукт. Дурхейм довольно мягкий.

Вот я нахожу местный ситар и начинаю наигрывать «Египтянку» и, как мне кажется, получается очень неплохо, хоть и грустно.

- Красивая музыка, - произносит Айюнар, откладывая в сторону бумаги, которые она было снова взяла в руки.

Она отпила вина и мы вновь говорим. Ни о чём особенно важном, просто болтаем.

И вот, наконец, появляется Ашраб ан Даут, чтобы как мы думали попрощаться по причине досрочного окончания контракта. Айюнар говорила мне, что в связи с утратой большей части груза, дальнейший наём нимейцев для охраны не имеет смысла, можно обойтись денийцами и сайхетами.

У меня всё жалось внутри.

Я пытался заговорить, закричать, чтобы предупредить Айюнар о надвигающейся опасности и предательстве Даута, но вместо этого продолжал слышать свой голос, который говорил то, что уже однажды было сказано.

И вот Даут уже направляет на нас дуло пистолета, а предатели из числа дайхетских гвардейцев тоже наставили на них свои автоматы.

Даут произносит свою речь, полную высокомерного расизма и презрения как к Айюнар (ведь он выяснил, что она сайхет лишь наполовину), и ко мне, как иномирцу. Но больше всего он всё-таки ненавидит Айюнар: и как сайхетку и как полукровку. Чёрт! И откуда в человек столько ненависти! Если я и хотел увидеть холодного расчётливого нациста, то мне это удалось сделать в лице этого проклятого нимейца.

И одновременно с этим его буквально распирает от чувства собственной важности. Настолько, что он выкладывает нам детали того, как они подобрали умирающего меня в пустыне, хотя то, что караван тогда отклонился от своего маршрута вовсе не из-за меня, я уже давно понял.

- Если учесть, что мы с трудом, но нашли то, что земляне не успели вывести, моя страна в скором времени будет диктовать условия самим сайхетам! – с холодной надменностью произнёс Даут, продолжая держать меня на мушке.

Не готов утверждать, что точно имел в виду нимеец, но почему-то тогда я в первую очередь подумал о ядерных боеголовках, которые Комитет мог оставить по эту сторону границы, по каким-то своим причинам решив их не возвращать на Землю.

Что ж, в этом был определённый смысл, особенно если ты планируешь вернуться в этот мир, или если вдруг они тебе понадобятся на Земле, да мало ли ещё почему! В конце концов, их планировали забрать, но элементарно не смогли, учитывая развал Союза и то, что Комитет тогда почти перестал существовать в качестве сколько-нибудь управляемой организации.

Что ж, если боеголовки действительно оказались в руках нимейцев (в этом мире ещё никто не производил ядерное оружие, а единственное его документально зафиксированное применение отмечено со стороны советского контингента, и то в демонстрационных силах), то ситуация с нимейским вторжением и расшатыванием государства Сайхетов, ещё далека до завершения.

Ещё бы знать, мощность боеголовок, но чего не знаю, того не знаю. Несколько килотонн, несколько мегатонн – остаётся только догадываться. Да и пользы от такого знания – ноль. Оказаться рядом с эпицентром в десять килотонн или десять мегатонн – совершенно не имеет никакого значения: и там и там ты испаришься за доли секунды. Возможно, даже боли не ощутишь.

Тут вопрос в масштабах разрушения, но для этого мира даже несколько боеголовок, аналогичных по мощности тем, что взорвались над Хиросимой, может оказаться вполне достаточным, чтобы нарушить его хрупкое равновесие.

А потом я увидел, как за Айюнар со следом от попадания пули на груди, начинает спиной медленно продавливать невидимый вибрирующий барьер.

Но вот уже раненая служанка бросается со спины на гвардейца и вонзает ему нож в шею, а я, словно очнувшись от паралича, швыряю в Даута склянку с красным песком, но тот уворачивается, а склянка разбивается о лоб адъютанта-предателя и тот начинает жутко вопить от боли, когда красные песчинки кровавыми ручьями расползаются по его телу.

Следующим выстрелом Даут попадает в меня, заставляя меня упасть на пол.

Ещё две пули из пистолета Даута врезаются в грудь Айюнар, она смотрит на меня, из-за чего моё сердце буквально сжимается (неужели я, тот я, действительно мог настолько сильно влюбиться?), и исчезает за перилами террасы, окончательно преодолев сопротивление силового поля.

Внезапно картинка замерла, и я увидел себя и ситуацию со стороны. Буквально. Я воспарил над собственным телом на высоту пары метров, но воли в собственных движениях я так и не ощутил. Понятно, это очередная реконструкция на основании того, что я видел собственными глазами, и сейчас Диана демонстрирует мне получившуюся картинку.

- А теперь смотри внимательно, - говорит она, - это то, что ты видел, но на что не обратил внимания, так как всё оно было обращено на Айюнар.

Я вижу, как я стреляю в нимейца, но все пули летят мимо, так как он слишком быстр, а я ранен. Раздаются автоматные очереди, и рядом со мной оказывается Айна. Она уговаривает меня уходить, я отказываюсь, желая убедиться в смерти Айюнар, хотя и понимал падение с такой высоты даже без учёта огнестрельных ранений, не оставляло ей никаких шансов.

Айна буквально тащит меня.

- Смотри внимательнее, - снова слышу я голос Дианы. – Я отмотаю назад. Ты опять сосредоточен на гибели Айюнар.

Мы движемся в обратном темпе, как в кино, а я стараюсь не смотреть туда, где только что стояла Айюнар.

Чтоб меня!

Прежде чем подбежать ко мне, Айна хватает с дивана, где недавно сидели мы с Айюнар некий свёрток, в котором угадываются угловатые контуры некой коробки.

И потом, когда мы спускались тайным ходом, свёрток ещё несколько раз попадал в поле моего зрения, но, как сказала Диана, я просто не обращал на него внимание.

Я открыл глаза, словно проснулся, и огляделся вокруг.

Диана сидела в кресле напротив, в паре метров от меня.

- Сколько прошло времени? – спросил я, когда вновь осознал себя находящимся в комнате дворца.

- С момента погружения? – уточнила Диана. – Немного, десять минут. Там время длится несколько иначе. Я контролировала ситуацию, и если кто-то стал бы ломиться в дверь, я бы тут же вернула тебя обратно.

- Почему ты решила, что это именно тот самый шар? – задал я резонный вопрос.

- Потому что этот свёрток фигурировал в твоей памяти ещё несколько раз, но ты, как я уже сказала, не обратил на него внимание. Признаюсь, я тоже не сразу пришла к такому выводу. Пришлось подумать, - ответила Диана. – Сопоставив твои воспоминания, когда он попадал в поле твоего зрения, я рассчитала его массу по усилиям, которые нужны, чтобы его поднять. Точнее, от Анны, я знаю его массу и мне оставалось лишь сопоставить то, что ты и я когда-то видели, в том числе во время разговора с Сутером в его кабинете.

- А то, что Айна решила забрать его, когда каждая секунда была на счету, говорит о ценности этого предмета, - произнёс я утвердительно.

- Ты прав. Айна была для Айюнар больше, чем просто служанкой. Она была и подругой, и доверенным лицом, которому поручали самые щекотливые дела. Но надо учитывать и её психотип и историю жизни, чтобы понять, что она бы не стала рисковать ради безделушки.

- Я понял, - кивнул я, бросив взгляд на окно, да, за ним было всё так же светло.

- В общем, шанс, что я ошиблась есть, но он крайне мал, - подытожила Диана.

- Как думаешь, нимейцы смогут привести в действие ядерные боеголовки? – спросил я Диану.

- Если судить по степени взаимодействия ваших цивилизаций в прошлом и тем, что мне известно об уровне научного развития сайхетов и нимейцев, я склоняюсь к положительному ответу. Возможно, они бы даже смогли скопировать технологию, если бы смогли раздобыть достаточно количество плутония. О его наличии в этом мире мне не известно. Не исключено, что из-за его отсутствия или крайне малого количества нимейцы и устроили за ними охоту. Вопрос может касаться степени их сохранности, но если они были должным образом подвергнуты консервации, то они могут оказаться вполне пригодными к использованию. В крайнем случае, из них можно извлечь плутоний, чтобы создать собственную бомбу.

Я помолчал и произнёс, усмехнувшись:

- Как-то сильно захотелось домой. Не хотелось бы оказаться здесь, когда всё пойдёт по бороде.

- Фи так выражаться! – сделала замечание Диана, сведя брови, и добавила: - Но вообще ты прав, ядерный апокалипсис, даже в его ограниченном виде, мало похож на лёгкую прогулку. Не думаю, что Комитет оставил здесь много зарядов, но даже десятка хватит, чтобы отбросить Сайхет Дейтем в развитии на десятки лет назад. Сайхеты надолго, если не навсегда потеряют своё влияние в этом мире.

- В твоих базах нет сведений, почему нимейцы так ненавидят сайхетов? Ведь жили же столько времени в мире.

- А почему европейцы постоянно идут войной на Россию? – парировала Диана.

- Из-за ресурсов, - вздохнул я. – Неужели и здесь всё вокруг них вертится.

- Всегда и везде. Но со временем формируется образ врага, который даёт эмоциональную окраску и отравляет отношения между народами веками.

У меня возникла совершенно дикая мысль, но Диана тут же её прочитала и сообщила:

- Нет, мы не сможем найти боеголовки. Попытаться, конечно, можно, но у нас нет никаких ресурсов, кроме Айны и группы наших смелых денийцев. Следует также иметь в виду, что Даут имел в виду что-то другое, пускай ядерное оружие и первое, что приходит на ум. К тому же я подозреваю, что наши спутники преследуют какие-то свои цели.

- Какие? – нахмурился я.

- Я думаю, мы скоро это поймём, или они сами нам расскажут, но тебе обязательно надо поговорить с Айной, - сказала Диана. - Постарайся заполучить шар в свои руки. Мне надо его увидеть и изучить. Я не гарантирую успеха, но попытка того стоит. Разве нет?

Я растёр лицо ладонями, пытаясь взбодрить себя.

- Знаешь, что сообщил мне Сутер до того, как всё случилось? – спросил я Диану, пускай и понимал, что она, конечно же, знает.

Но она вежливо поинтересовалась:

- И что же?

- Что странник готов был пойти на контакт. "Кажется, наш друг проявил желание общаться. Но потом опять отключился. Завтра за тобой приедут мои люди", - процитировал я на память записку, доставленную мне адъютантом, на память. – Надо было сразу идти, потребовать встречи с Сутером и потом направиться в камеру к страннику.

Я покачал головой и тяжело вздохнул.

- Есть вероятность, что вам ещё предстоит встретиться, - приободрила Диана, но прозвучало это с каким-то странным неуловимым подтекстом. – К тому же он не первый странник, с которым ты общался.

- Это верно, - кивнул я, вспоминая резню в Эсуате. – Жаль, что прошлое нельзя изменить.

- Не всё в наших силах, - произнесла Диана.

Она поднялась из кресла, подошла ко мне и, присев рядом со мной на кровать, положила мне голову на плечо, а я подумал, сколько ещё крови и смертей может нас ожидать в будущем, и что если умру я, то умрёт и Диана.

На этой мысли я ощутил лёгкий эмоциональный укол. Искин искином, а тоже думает о выживании, даром что она – образ той Анны, которую я когда-то знал. Вот ведь! Как же давно это было!

Глава 20

Над шатрами и пологами развивались чёрно-красные с золотым знамёна империи Дан-а-Утль, которая, казалось, сгинула полтора десятка лет назад, но будто вопреки всем законам природы вернулась из мира мёртвых.

Раздавался перестук трёхпалых копыт дертейев и приглушённый звук затачиваемых мечей и копий. Где-то стрелы ударялись в подготовленные мишени, где-то воины, укрывшись от светила, готовили в больших чанах похлёбку, и ветер разносил ароматы специй.

Солнце нещадно пекло, и на небе не было ни облачка, если не считать почти невидимых, словно пёрышки, ситцевых обрывков, которые пролетали высоко над редкими раскачивающимися на ветру метёлками пальм. Ну, хоть ветер есть, всяко полегче. С другой стороны, лучше бы его и не было.

Скоро светило достигнет зенита и станет ещё жарче – не особо удачное время для битвы, поэтому надо сделать всё возможное к моменту, когда воздух станет прохладней. А время поджимало, отсчёт, если верить донесениям лазутчиков, шёл на недели, а если враг решить совершить марш-бросок, то времени остаётся ещё меньше.

Перед войсками дануэйров раскинулся небольшой, брошенный жителями пригород, за которым возвышались стены древней крепости Дамрун. Настолько древней, что оно сохранило своё наименование, которое носило ещё тогда, когда дануэйры только-только ступили на западный берег Срединного океана, покинув свои длинные чёрные корабли. И, не смотря на неоднократные перестройки и переделки, которые случались за века, минувшие с тех пор, многие её элементы до сих пор сохранили архитектуру первых строителей крепости.

Город был быстро и без особых усилий зачищен, но справедливости ради, стоит отметить, что и сопротивления особого-то не было: часть населения ушла в холмы, часть скрылась за стенами крепости, а ещё часть без какого-либо принуждения присоединилась к войску дануэйров.

И сейчас наступала жаркая пора для метательных орудий. Жаркая во всех смыслах. Пока остальное войско готовилось к штурму и ожидало приказа, спасаясь от полуденного зноя, обслуге требушетов, чьи блестящие от пота спины метались перемещались между механизмов, приходилось работать не покладая рук. Ну, за это они и получают дополнительное жалование, разве нет.

Однако, даже если бы его и не было, они всё равно бы прилагали все возможные усилия, ведь, они здесь отнюдь не из-за денег. В первую и главную очередь, они здесь по долгу чести. Поруганной чести империи Дан-а-Утль, которую нимейцы поспешили списать со счетов, но, как оказалось, сделали это слишком рано. И нет более верного воина, который сражается за честь, а не за деньги, такого сломить и обратить в бегство труднее всего.

По рядам пронеслась команда «Отпускай!», раздалось лязганье стальных механизмов, скрип дерева и кожи, и сразу четыре требушета, описав рычагом огромную дугу, отправили из гигантской пращи в сторону крепости тяжёлые каменные ядра, для установки которых на ложе требовались усилия сразу двух, а то и трёх человек.

Недавний удачный налёт – спасибо лазутчикам за ценные сведения – на арсенал сайхетов в Сидрае обеспечил войско не только личным оружием и богатым запасом стрел, но и тяжёлыми орудиями, что используются для разрушения крепостных стен.

Это была пристрелка. Сейчас обслуга орудий оценит степень точности выстрела, сделает поправку на ветер и увеличит или уменьшит массу противовесов, одновременно сориентировав их на плоском подвижном основании. После чего они вновь осуществят залп, но уже зажигательными снарядами и, как и в прошлый раз, снова оценят их точность, так как последние имеют совсем другую массу.

Тем временем два ядра ударили в древнюю стену, выбив из неё сноп обломков из камня и соединяющего их раствора: один ударил ниже, другой чуть выше. Третий улетел за стену и наверняка наделал немало переполоху в рядах осаждённых. Четвёртый, немного не долетев до стены, зарылся в пыльную землю, поросшую сухой травой, подняв в воздух облака пыли и расшвыряв греющихся на солнце ящериц, которым только оно и было по нраву.

Послышался приглушённый рёв уатэйев, с помощью которых войско и доставило сюда осадные орудия в разобранном виде. И целая неделя ушла на их сборку. Целая, чтоб её, неделя!

- Отлично! – воскликнул Танатль, стоявший рядом с вышедшим из шатра царевичем. – Два из четырёх – в цель с первого залпа!

Царевич, заметно возмужавший за последние годы и давно переставший напоминать озлобленного подростка, который когда-то вместе с телохранителем Атльтаном бежал из города после нападения нимейских наёмников, откинул полу шатра и вышел наружу, посмотреть на результат метания ядер, но при этом оставаясь в тени полога.

Из доспехов на нём сейчас были только наручи и чёрно-красная куртка, которую одевают под кирасу. Шнуры были распущены, и под ней виднелась бежевая расшитая золотом и серебром рубаха.

В руке он держал серебряный бокал, наполненный одной частью вина и одной частью воды, всё-таки сырая вода в этих местах была недостаточно хороша.

Танатль, облачённый в лёгкую сияющую на солнце кольчугу, не скрывал удовольствия от зрелища, которое ему обеспечили артиллеристы. Но было в этой радости и второе дно.

- Думаешь, успеем? – обратился он Дэйру с вопросом, и его только что беззаботная улыбка приобрела совсем другой оттенок, который к радости и веселью не имел ни малейшего отношения.

К царевичу он обращался на «ты», по-простому, как было позволено и сложилось в кругу наиболее приближённых к царевичу лиц. Так могли позволить себе только те, кого Дэйр считал своим другом.

Дэйр отпил из кубка и отдал его появившемуся из-за его спины слуге.

- Мы должны, - ровным голосом произнёс он, и его рука опустилась на эфес меча, что висел в ножнах на его правом боку.

Штурмовать крепость с использованием башен было рискованно, крепость, несмотря на свой возраст, была хорошо подготовлена к возможной осаде, а надежды на саботаж и диверсии на путях снабжения не дали нужного результата. В чём-в чём, а в безалаберности нимейцев было трудно обвинить. Даже трудно было представить, что должно было бы с ними произойти, чтобы их системность и педантичность куда-то пропали, а республика ослабла на столько, что нимейцы пошли бы служить наёмниками, в то время как сейчас они сами могут нанять кого угодно и в каком угодно количестве.

Ну, почти кого угодно. Сайхеты, которые в войне против Дан-а-Утль выступали союзниками нимейцев, никогда не нанимались на службу Республики, не считая отдельных отщепенцев и авантюристов. Но чтобы целый отряд сайхетов перешёл на службу к нимейским командирам – нет, такого никогда ещё не случалось и вряд ли когда-нибудь случится.

Дэйр обернулся, жестом подозвав к себе слугу, и прошептал ему что-то на ухо, отдавая распоряжение. Надо будет обдумать вопрос взаимной нелюбви сайхетов и нимейцев, чтобы попытаться выжать из неё максимум выгоды. Пускай они и были в прошлом союзниками, сейчас их отношения опять начинают трещать по швам, особенно, что касается территории бывшей Империи Западного Берега, как называли Дан-а-Утль за океаном.

И пусть воины были рвались в бой хоть сейчас, не дожидаясь, когда орудия пробьют брешь в стене и разрушат основные орудийные башни, рисковать людьми, подставляя под удары настенной артиллерии, Дэйр считал нецелесообразным. Ещё не наступило то время, когда на карту надо будет ставить всё, что есть. Нет, время решающего удара ещё не пришло.

К тому же крепостные орудия не могли достать до лагеря осаждающих, вон взрытая земля недалеко совсем недалеко отсюда, между войском и стенами, несколько разрушенных построек, по которым стреляли из башенных баллист, когда дануэйры зачищали прилегающих к стенам город от остатков не успевшего укрыться в крепости гарнизона. И этим надо было пользоваться.

Поняв, что до дануэйров при помощи имеющихся орудий не достать, осаждённые решили не тратить снаряды и стрелы попусту, ожидая момента, когда враги пойдут на приступ.

- Главное, чтобы Атльтан справился с поставленной перед ним задачей, иначе нам придётся совсем туго, - весело заметил Танатль, наблюдая за работой артиллеристов.

- Я уверен, что у него всё получится, - сухо подбодрил друга царевич. – Но даже если, у него не выйдет, в чём я сильно сомневаюсь (зря мы что ли с горными племенами хибраев мосты наводили, а они нимейцев терпеть не могут не меньше нашего), мы вполне сможем выдержать удар идущей к нам армии. Главное – не оказаться между молотом и наковальней.

Но Танатль определённо прав, подумал Дэйр. Если они не смогут быстро взять крепость, они могут оказаться лицом к лицу с превосходящими их войско силами: с одной стороны гарнизон крепости, ещё не успевший испытать на себе все тяготы длительной осады, с другой – подоспевшее подкрепление, готовое с ходу вступить в бой.

Поэтому время их поджимало. Но и рисковать людьми в бездумном штурме тоже было нельзя, пускай инженеры и смоги быстро собрать две тяжёлые осадные башни, но для этой крепости этого было явно недостаточно. Да и толкать их к крепостным стенам по узким улицам, заваленным битым кирпичом, да ещё под ударами баллист было крайне неудобно. Скорее всего, они потеряют башни, так и не успев подвести их непосредственно к стенам.

Снова команда, снова лязг и скрип механизмов, звук разрезающих тяжёлый воздух верёвок, и в сторону крепостных стен отправились четыре снаряда, оставляющих в ярко-голубом небе легкую дымную дугу. Вокруг разнёсся запах едкой гари.

Дэйр проводил взглядом снаряды.

Один снаряд вдребезги разбился о край крепостной стены и по ней тут же, облизывая каменную кладку, стали стекать огненные потоки, а вот три остальные улетели за стену и, кажется, до ушей Дэйра донеслись крики горящих людей. Но нет, это ему, конечно же, показалось, на таком расстоянии и при таком ветре нельзя ничего услышать, тем более из-за крепостных стен. Должно быть, это его воображение играет с ним. Он улыбнулся.

Зато можно увидеть столбы чёрного дыма, который стал очень быстро подниматься в небо. Всё-таки хорошую горючую смесь придумали его мастера. Её даже водой не залить.

Ну, пусть побегают. Пусть подумают. Пусть помучаются.

Инженеры, в очередной раз оценив точность выстрела, сделали записи в своих таблицах и отдали соответствующие указания подчинённым, которые тут же сделали уже свои записи и стали отлаживать механизмы метательных орудий.

- Как думаешь, после этого нимейцы начнут переговоры о сдаче? – спросил Танатль, наблюдая за подготовкой очередного залпа. Одна часть обслуги требушетов на носилках тащила очередные зажигательные снаряды, другая возвращала карман огромной пращи обратно на ложе, добавляя камни в корзину для противовеса.

Сложив руки на груди, Дэйр тоже смотрел за тем, как споро его люди управляются с перезарядкой орудий.

- Не для того мы тащили сюда эти образины, чтобы начинать переговоры о сдаче, - холодно ответил Дэйр и Танатль довольно хмыкнул, ведь на самом деле, в отличие от Атльтана, он тоже не хотел переговоров.

В поле у гарнизона крепости против них не было ни малейшего шанса, но, находясь за стенами, они могли обороняться довольно долго. По крайней мере, этого времени хватило бы, чтобы дождаться подмоги из ближайшего города, а то и дотянуть до появления полноценного корпуса вторжения.

Поэтому единственное решение, чтобы не оставлять у себя в тылу такую занозу, которая не позволит полноценно снабжать войско, заключалось в штурме крепости. В настолько быстром штурме, насколько это вообще возможно.

Сейчас будет ещё один залп зажигательными – надо спровоцировать панику у осаждённых, среди которых много беженцев из окрестных земель, а заодно разредить гарнизон.

Гарнизон, да… На скулах царевича заиграли желваки.

Гарнизон, как и ожидалось, состоял из наёмников, в том числе набранных из местных (с этими особых проблем не будет из-за низкого боевого духа и дисциплины, как бы их не муштровали нимейские командиры), но были и отряды, которые прибыли сюда из-за моря, а также набранные из числа племён, у которых с дануэйрами отношения не складывались на протяжении всего времени их присутствия на Западном берегу.

Но главное… главное, что там находились четыре сотни легионеров Серебряного щита – регулярных войск республики, набираемых исключительно из нимейцев. Элита элит. Не какое-то ополчение, собранное из крестьян и ремесленников, и даже не призванные под штандарты Республики кочевники. Это именно серебряные щиты сыграли решающую роль в сражении на равнинах Карасай, выбив большую часть дайхеддов и остановив атаку кавалерии дануэйров. Это они убили императора и императрицу – отца и мать Дэйра.

Нет, конечно, не факт, что среди легионеров, укрывшихся в крепости, есть те, кто принимал участие в том сражении, да это, по большому счёту и не важно. Важен символ. И этот символ заставлял Дэйра скрипеть зубами.

Остаётся только догадываться, почему Республика решила направить их сюда в количестве даже меньшей чем десятая часть полнокровного легиона. Понятно, что сведения о восстании дануэйров уже достигли столицы Республики, но четыре сотни – всё-таки не то войско, которое может оказать серьёзное сопротивление войскам восставших, разве что стать ядром набранного войска. Или цель состояла именно в том, чтобы легионеры, заняв крепость, смогли задержать их у крепости, создав ему, Дэйру, законному наследнику престола Дан-а-Утль, максимальные трудности до подхода основных сил, а заодно проверить, на что вообще способен. Может быть, может быть…

Но не будем их разочаровывать.

- Прикажи, - обратился Дэйр к Танатлю, глядя на столбы чёрного дыма, подхваченные ветром, что вырастали над стенами, загибаясь под воздействием воздушных потоков на высоте примерно в шестьдесят локтей, - пусть выпустят по городу ещё с десяток зажигательных, так, чтобы они улетели за стены, а потом принимаются за стену и башни.

Перед тем, как вернуться в свой шатёр, Дэйр бросил взгляд на опустевший пригород, что раскинулся перед крепостными стенами. Всё-таки для них появление его войска было неожиданностью, подумал он. И это хорошо, всегда бы так. Пускай, они и не смогли сходу ворваться в крепость на плечах врага.

Танатль, который в отсутствие Атльтана выполнял функции личного телохранителя царевича и одновременно его советника, подозвал главного инженера и передал ему приказ их командующего. Тот, кивнув, быстрым шагом удалился обратно к орудиям.

Горючей смеси было мало, её надо было беречь на тот случай, если придётся отбиваться от нимейского подкрепления, которое сейчас спешит на помощь осаждённому гарнизону.

Сколько времени утекло, сколько всего изменилось с тех пор, как ему и Атльтану приходилось скрываться от нимейских и сайхетских ищеек и убийц! Сколько ушло сил и средств, чтобы встретиться, чтобы убедить, чтобы собрать единомышленников, которые так и не смирились с владычеством иноземцев на землях Империи.

Но это того стоило. Первые же удачные стычки с оккупантами привели к росту воодушевления среди бывших подданных Дан-а-Утль. И люди стали идти в его войско, стали помогать со снабжением и сведениями о вражеских силах, из которых состояли гарнизоны в бывших (бывших ли?) имперских городах.

И вот уже одно войско, возглавляемое законным наследником Империи, стоит под стенами Дамруна, а второе идёт в направлении полуострова Хадрон. И да, третья часть сил сейчас должна перехватить и по возможности замедлить продвижение нимейского подкрепления, идущего с севера.

А что потом?

Потом Дэйр планировал оставить в крепости уже свой гарнизон, а жители окрестных селений, те, что присягнут ему в верности, будут восстанавливать стены и укрепления. Уж больно удачное у неё расположение. Полностью сравнять с землёй – было бы настоящим расточительством с точки зрения военной стратегии. Пожалуй, из Дамруна получится отличный форпост, который испортит жизнь любому войску, даже если оно придёт сюда со стороны моря. А мимо крепости оно пройти точно не сможет.

А дальше они вернут себе столицу Империи. И там он сможет окончательно вступить в права наследника престола и там его провозгласят императором.

Полог шатра отодвинулся, позволив солнечным лучам на мгновение скользнуть по ковру, и внутри появился Танатль. Он прошёл мимо сундуков, стеллажей со свитками, кирасы со шлемом на подставке, и остановился рядом со столом с едой, на котором стояли кувшин с холодным вином и наполнил себе бокал. Пройдя по ковру, он разместился на раскладном стуле.

Дэйр, сидящий за столом и разбирающий сводки донесений, бросил на него быстрый взгляд. Как оказалось, управление войском это не только командование на поле боя, но и кропотливая работа с документами, но на счастье для Дэйра, он заметил, что ему она даже нравится и не вызывает головной боли, как у того же Танатля.

Внутри шатра было заметно прохладней, чем снаружи, а освещался он масляными лампами.

- Ты что-то хотел? – спросил он своего телохранителя.

- Кроме того, что я должен всегда быть рядом с тобой, чтобы защитить тебя от возможного нападения наёмных убийц? – Танатль улыбнулся и отпил вина.

- Да, - кивнул Дэйр, вчитываясь в одно из донесений, - именно так. Говори.

Выражение лица его друга вдруг потеряло обычную удалую весёлость.

- Скажи, Атльтан перед тем как отправиться на север, он тебе не показался странным? – спросил Танатль, рассматривая чеканный рисунок на бокале, изображающий ловлю дикого уатэйя целой группой охотников.

- Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Дэйр, отложив бумагу в сторону.

-Хм... – Танатль задумался. – Не могу сформулировать мысль. Не знаю. Может, мне показалось, но…

- Не тяни сакрайя за усы, - сказал царевич и Танатль подался вперёд.

- Царевич, – произнёс он совершенно серьёзным тоном, и то, что он обратился к Дэйру по малому титулу, а не по имени, как было принято у друзей, заставило того прислушаться к словам телохранителя, - все знают, что в этом мире нет более преданного тебе человека, чем Атльтан Даклон.

- Но…

- Но в последнее время он ведёт себя странно.

- То есть? – Дэйр поставил локти на стол, сцепив пальцы замком.

- Иногда он выглядит потерянным.

- Не замечал, - честно признался царевич, - но если ты, - и голос его внезапно обрёл металлические интонации, - хочешь посеять между нами раздор, я бы тебе не советовал этого делать. Я обязан Атльтану самим своим существованием. Если бы не он, ничего бы ЭТОГО не было! И от нашей Империи остались бы разве что записи в хрониках!

Говорил Дэйр спокойным голосом, но таким тоном, что Танатль встрепенулся, замотав головой и подняв ладонь в примирительном жесте. И тут же прямо со стула упал на одно колено, и, склонив голову, быстро затараторил:

- Никогда, мой царевич, я не встану между вами и Атльтаном Даклоном! И никогда не предам ни Вас, ни его, ибо за эти годы он стал для меня не меньшим другом, чем для Вас, царевич!

Пауза.

- Встань уже! – улыбнулся Дэйр. – И налей мне вина! Только другого. А то, того и гляди, ты всё выпьешь и мне ничего не останется.

Глядя на телохранителя, могло показаться, что с его плеч свалилась тяжелейшая ноша, так быстро он подскочил к столу с напитками закусками.

И, тем не менее, бокал с вином, он подал твёрдой рукой, уверенно сделав несколько шагов к столу, за которым сидел Дэйр.

- И всё же… - сказал Танатль, когда царевич принял бокал и сделал глоток золотистого прохладного напитка.

Дэйр кивнул, позволяя продолжить.

- Я беспокоюсь за него… - Танатль на секунду замялся, - Дэйр. Я не вижу признаков заговора, в который мог бы быть вовлечён Атльтан, да и представить такое невозможно…

Дэйр внезапно воздел правую руку указательным пальцем вверх и его телохранитель тут же замолк: за плотными стенами шатра послышались приглушённые удары каменных ядер о крепостные стены довольные возгласы воинов. Хороший звук. Приятный.

Царевич опустил руки на стол, позволяя Танатлю продолжать. И тот продолжал, стоя в паре шагов от стола с бумагами.

- Но за свою жизнь я встречал людей, которые постепенно теряли рассудок, переставая узнавать даже самых близких людей. Однажды я столкнулся с Атльтаном взглядом, а он, - Танатль задумался, - он не узнал меня.

- Ты уверен? – спросил Дэйр.

- Как ты знаешь, мой отец был лекарем, и хорошим. В своё время он окончил Имперскую академию. И в молодсти, ещё до того, как пойти в солдаты, я много ему помогал по части его ремесла.

- Атльтан молод, – возразил Дэйр. – Он мог быть нам старшим братом, даже не отцом. А то, о чём ты говоришь, – болезнь глубоких стариков.

Танатль покачал головой.

- Я столько всякого повидал, пока был в услужении у отца, столько проявлений всяких болезней, – он усмехнулся, – от некоторых мне как-то не хотелось возлежать с женщинами почти месяц. – Он снова посерьёзнел. – Но я видел и вполне себе молодых мужчин, которые, казалось были в расцвете сил, но которые, глядя на своих жён и детей, не могли вспомнить их имён.

- Хорошо, Танатль, – произнёс Дэйр. – будем надеяться, что твои опасения напрасны и они никак не повлияют на текущее задание Атльтана. – Он помолчал. – Я поговорю с ним, когда он вернётся.

В шатре повисла неловкая тишина. Танатль постоял, держа в руках бокал ещё пару мгновений, потом поставил его на стол для еды, и со словами «Пойду проверю, как там обстоят дела с крпостной стеной» вышел наружу, оставив царевича наедине со своими мыслями.

Нет. Нет, не может быть, чтобы Атльтан, с которыми они ни один пуд соли съели, стал жертвой какой-то болезни. Умереть от меча – да. От стрелы – да. Но от болезни, делающей тебя ребёнком!

Дэйр покачал головой и растёр ладонями лицо, на котором уже темнела трёхдневная щетина. Потом сделал глоток вина и вновь погрузился с головой в бумаги.

Глава 21

Человек в Эсуате был убит, о чём сообщил дайхетский патруль, заехавший в городок на разведку. Впрочем, как и большинство местных бандитов - снимки результатов кровавой бани в местном злачном заведении лежали в папке на столе перед Даутом. Но сотворил это явно не землянин. Но он там прошёл. Даут это чувствовал, он это знал.

Чёртовы дайхеты! По какой-то причине они решили возложить функции по контролю над ситуацией в городе (и не только в этом) на бандитов. На бандитов, Согис их раздери! Стоило чуть-чуть отвернуться, как они стали творить чёрте что! Без прикомандированных нимейских командиров дисциплина дайхетов оставляла желать лучшего, а самомнение после первоначального разгрома сайхетов готово было отправиться в стратосферу.

Впрочем, понятно почему они вынуждены были работать с бандитами – в этом районе у них элементарно не хватало людей. И, тем не менее, выглядело всё это очень плохо. Оторванный кусок мяса готов был застрять в горле хищника, рискуя его удушить.

Даут, сидя за письменным столом, за которым когда-то сидел глава СБ сайхетов смотрел на экран, на котором с разных ракурсов можно было наблюдать за чужаком. Последний, как и раньше, стоял посреди экранированной камеры, прикованный натянутыми цепями к стенам. И по-прежнему не проявлял никакой реакции на попытки вступить с ним в контакт. И никаких приспособлений, чтобы увидеть реальный облик твари, перед глазами - обычный потрёпанный жизнью торговец.

Ещё этот проклятый артефакт, который, как уже начинал подозревать Даут, был фикцией, которую подсунул ему Сутер эн Сайет, этакий посмертный розыгрыш. Сколько бы специалисты не пытались заставить его работать – в чём бы это не проявлялось – всё было без толку. И Чужак на появление артефакта – этого металлического шара с насечками – тоже никак не реагировал, а должен был, если судить по имевшимся свидетельствам.

- Нет, полковник, - тем временем продолжал доклад его человек, стоя посреди кабинета, - мы не можем попасть в Эсхитан. По крайней мере, не сейчас. Восстание дайхетов в этом районе было подавлено самым жестоким образом. Местный командующий гарнизоном, Дехейр, взял всю полноту власти в свои руки и проводит массовые чистки с казнями. Мы потеряли уже двух агентов. Остальным приказано не выходить на связь до стабилизации обстановки.

Даут кивнул, он молча слушал, продолжая наблюдать за чужаком, которого каким-то чудом, не ез помощи землянина, удалось пленить сайхетам.

- Убеждён, что по этим же причинам денийцы и землянин попытаются в кратчайшие сроки покинуть Эсхитан и уйти вглубь территорий сайхетов, - проговорил офицер.

- Где у нас будет ещё меньше возможностей достать их… - устало перебил его Даут, отвлёкшись от экрана и, наконец, обратив свой взор на подчинённого, отчего тот сразу вытянулся по стойке смирно. – Как думаешь, мы зря сделали ставку на дайхетов?

- Что? – не понял офицер.

Даут, отодвинув кресло, поднялся из-за стола и подошёл к окну, за которым в лучах жаркого полуденного солнца возвышались древние пирамиды Нечтана.

- На твой взгляд, - повторил Даут, - не было ли с нашей стороны ошибкой пойти на сотрудничество с дайхетами?

Офицер, заметно смутившись, задумался. Он не был готов к такому разговору, но всё равно попытался взять себя в руки и собраться с мыслями.

- Кхм…- прокашлялся он. – Если вам интересно моё личное мнение…

- Интересно, - подтвердил Даут, не оборачиваясь и продолжая созерцать древние строения, сохранившиеся здесь с незапамятных времён.

- Что ж, - офицер словно смирился с необходимостью этого разговора. - Работа с сообществом дайхетов была проведена, на мой взгляд, на отлично, и выбор их в качестве слабого камня в фундаменте государства сайхетов, было оптимальным…

- Но? – спросил Даут. – Ты точно хотел сказать «но».

Офицер кивнул, произнёс:

- Но дисперсия последствий такого решения слишком велика, они мало предсказуемы и плохо контролируемы. Мы получили ситуативный положительный эффект, но закрепить результат будет очень трудно, у нас с этим уже наблюдаются проблемы, в том числе с количеством личного состава, у сайхетов появилось время на перегруппировку и мобилизацию. Эффект неожиданности уже исчерпал себя, они оправились от первых поражений и сейчас всё зависит от того, насколько мы готовы вести войну в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Насколько мне и вам известно, вертикаль власти сайхетов и передачи информации уже почти восстановлена.

Даут молча кивал, отмечая каждое утверждение своего офицера.

- Ты ведь должен был изучать историю Земли, так? – спросил Даут, вздохнув.

- Общий одобренный курс для моего уровня допуска, - сообщил офицер.

- Да, конечно, - согласился полковник. - Что тебе известно о Второй мировой войне?

- Коалиции, основные театры военных действий, применение ядерного оружия, общий результат войны, которая длилась примерно шесть лет. Земной год по продолжительности почти такой же, как наш, - добавил офицер.

- Выводы?

- Нападавшие готовились к военным действиям в обстановке нехватки информации и недооценки возможностей противника, причём они сами верили в созданные ими же концепции о слабости потенциальных противников, за что, в итоге, и поплатились. Удачные операции на первых этапах войны сменились системными поражениями.

Даут обернулся и пристально посмотрел в глаза своему офицеру.

- Господин полковник, - офицер сделал паузу, будто подбирая слова, - вы хотите сказать, что мы допустили фатальную ошибку, начав войну с сайхетами?

- Очень надеюсь, что нет, - ответил Даут и вернулся за стол.

Надо всё обдумать. Его подчинённый был прав, он говорил правду, как он всегда и требовал от всех, с кем работал.

Итак, беглецы уходили вглубь территории сайхетов, и достать их с каждым днём становилось всё труднее и труднее. Ещё эти денийц! Непонятно, отчего они вообще рвутся в центр Сайхет Дейтем, да и туда ли вообще? Неужели только из-за опасения за свои жизни?

- Как думаешь, зачем им понадобился выродок Айюнар? – просто спросил Даут.

- Пока никакой информации на этот счёт, - быстро ответил офицер. – Но мы работаем в этом направлении.

- Значит, перехватить их надо до того, как они доберутся до крупных городов с устойчивой властью, - рассуждал вслух Даут. – У нас сейчас есть в том районе дееспособная группа?

- Да, полковник. Там есть наши агенты среди кочевников. К тому же, по моим данным, там сейчас действует диверсионная группа дайхетов, которая пытается нарушить снабжение сайхетских гарнизонов.

Даут постучал пальцами по массивной столешнице.

- Задействуйте их, - наконец, решил он.

Офицер приложил сжатую в кулак кисть правой руки к сердцу, развернулся на каблуках и покинул кабинет начальства.

- Во имя Святого Семейства, - задумчиво и вполголоса произнёс Даут, глядя на затворившуюся за офицером дверь.

***

День незаметно прошёл в сборах. Вроде бы только что Диана призраком, видимым только мне, присутствовала при нашем разговоре с Айной, а уже надо было отправляться в путь. Надо было как можно скорее убраться отсюда вглубь территории сайхетов, где власть более устойчива и хладнокровна, чем здесь, на периферии Сайхет Дейтем (а по-русски, Мира Сайхетов), где после бунта дайхетов у всех всё ещё продолжает кипеть кровь. И где нарваться на группу дайхетов или нимейцев, а то и тех и других шансы гораздо выше. Здесь, учитывая размеры территории, они могут действовать целыми отрядами, обходя при необходимости превосходящие силы сайхетов и их союзников. Да и от сайхетов тоже можно ожидать чего угодно, чего уж там.

К тому же, Айна и наши денийские спутники небезосновательно надеялись на помощь сообщества денийцев, имевшего значительный вес в органах власти Сайхет Дейтем. По крайней мере, со слов Сета были у них там кое-какие связи, которые, учитывая гибель Сутера, нам бы сейчас ой как пригодились. Здесь-то мы на птичьих правах и полностью зависимы от решений Дехейра и его подчинённых, которые благо что ему подчиняются беспрекословно, если не сказать фанатично.

Последнее обстоятельство нас беспокоило особенно. До встречи с Дехейром я считал сайхетов, как бы глупо это ни звучало, наиболее адекватными людьми из всех племён, с которыми я успел здесь познакомиться.

Но, как говорится, лиха беда началом. У всего и всех есть свои пределы, и на примере командующего здешним гарнизоном эти пределы были достигнуты и удачно преодолены.

Больше всего мы опасались, что Дехейр в последний момент устроит нам какую-нибудь подлянку, например, запретит сыну Айюнар уехать вместе с нами. С него станется, пускай я и был убеждён в обратном. Но, как говорится, если при вероятности события в девяносто девять процентов, происходит событие, которому отводился оставшийся процент, то и к нему надо быть готовым. А денийцы и Айна уж очень переживали именно на этот счёт. Типа выйдет к нам попрощаться такой Дехейр и, мол, Сехнет с вами, езжайте, куда хотите, но мальчонку я вам не отдам, хотя зачем он ему нужен, ума не приложу (тут стоит отметить, что Айна с её денийцами тоже что-то недоговаривают относительно пацана).

Почему он может нам запретить его забрать? Причин может быть множество и, какая из них сыграет, можно только догадываться. Взять хотя бы то обстоятельство, что Айюнар неоднократно посещала Эсхитан, и Дехейр прямо заявил, что был с ней знаком. А прошлое у Айюнар, насколько я смог узнать, было бурное. С его слов между ними ничего не было, но он мог посчитать, что чем-то ей обязан, а, может, так оно и было на самом деле.

И вообще, можно было ожидать, что у командующего что-то просто перещёлкнет в голове, и он захочет усыновить парня. И воспитать из него истинного сайхета, который будет всей душой ненавидеть нимейцев, дайхетов и вообще всех, на кого укажет Дехейр.

То, что Сутейр на четверть землянин командующему, вроде как, было неизвестно. И лучше, чтобы так оно и оставалось. И то, что парень сам не знает всего о своём происхождении тоже хорошо – не взболтнёт лишнего, если вдруг вспылит, что для подростков вообще не редкость.

Сет с Дейсом с подачи Айны даже прорабатывали план на случай, если сына Айюнар попытаются удержать силой, вот только ничего толкового придумать не смогли, учитывая явную диспропорцию сил. И по всему выходило, что если Дехейр решит в последний момент вставить нам палки в колёса, то парня пришлось бы оставить в городе.

Причём вопрос, попытается ли (из-за меня вчерашнего) Дехейр арестовать меня, почему-то не стоял, хотя как чужак в этом мире я был гораздо интереснее для последующей разработки. Вон, Даут до сих пор за мной охотится, и попыток своих он точно не оставит. Я теперь для него что-то вроде идеи фикс, гештальт, который необходимо закрыть, во что бы то ни стало.

Чёрт, если бы Диана сняла блоки раньше, я бы в отношении Дехейра повёл себя иначе, не наговорив той идеалистической чуши, что выдал вчера, и лишний раз его не провоцируя. Я ведь, на самом деле, и не такое видел, да и решения приходилось принимать довольно неоднозначные, взять хоть тот же Мали или Нигер, впрочем, как и многим из тех, кто работает на Комитет.

Больше в город мы с денийцами не выходили и поводов для этого не придумывали, у нас и здесь было достаточно дел, а наблюдать очередную расправу над мирняком у нас особого желания не было. Весь день мы проверяли наше оружие, пополняли припасы (сайхеты на удивление выдавали нам всё по первому требованию), а некоторые из денийцев занимались окончательной регулировкой наших багги, расшатанных на бездорожье, так как хотели избежать незапланированной остановки в пути. Встрять посреди сахеля или буша, учитывая текущую обстановку не хотелось от слова совсем, ибо слабость сайхетов, пусть и ситуативную, почувствовали многие, и по обширным территориям сейчас шастают не только отряды дайхеддов, которые в большей степени предпочитали находиться в Великой Пустыне, но и другие племена, коих здесь было с избытком. Ну а почему бы и не пограбить, а убийство случайных путников потом списать на тех же дайхеддов или нимейцев с дайхетами. Слишком велик соблазн, учитывая невозможность сайхетов быстро восстановить контроль над территорией. Чем дальше на север, тем, конечно, спокойнее, но быть начеку – первое правило в текущей ситуации.

Как мог, я помогал денийцам в ремонте багги, заодно знакомясь с устройством местного автотранспорта, который в целом не сильно отличался от того, что мне приходилось видеть на Земле, разве что до этого я не имел непосредственного дела с «электричками» и даже за рулём таковых не сидел.

И, тем не менее, сайхетские солдаты не спускали с нас глаз, что, если честно нервировало. Вечером под их внимательными взглядами мы завершали свои приготовления, укладывая рюкзаки в наши багги, аккумуляторы которых были заряжены под завязку, а проблемы с ходовой частью были устранены.

Надо было уезжать и делать это следовало, как только так сразу, из-за чего у меня аж стало зудеть во всём теле. Несколько часов в пути до убежища, где мы планировали немного поспать, а поутру мы должны были достичь очередного городишки.

Мы стояли у наших багги, припаркованных у дворцовой лестницы, и ждали, когда к нам спустится Айна, Сутейр и Дейс с двумя оставшимися внутри денийцами. И чем дольше мы ожидали, тем сильнее я нервничал. И Сет тоже нервничал. Отвернувшись в сторону, чтобы его не видели сайхеты, он отпустил в их адрес несколько крепких ругательств, упомянув не только Сехнет и Согиса, но и ещё с пару-тройку тёмных божеств, известных только денийцам, попутно сплюнув на пыльную мостовую.

- Не нравится мне это, - процедил сквозь зубы Сет. – Ох, не нравится.

- Идут, - тихо сообщил я, заприметив появившихся на террасе денийцев и сына Айюнар в сопровождении Айны и Дейса. Все были при оружии, вот только рядом с ними шёл, подволакивая ногу, Дехейр.

Денийцы, стоящие у багги встрепенулись, но открыто хвататься за оружие не стали.

- Да чтоб тебя, - это уже не выдержал напряжения я, добавив почти шёпотом: – Принесла же его нелёгкая!

При этом я попытался сохранить нейтрально-доброжелательное выражение лица, не желая лишний раз провоцировать командующего. Ну да сейчас для начала послушаем, что он скажет, ведь не просто же так он решил самолично спуститься к нам.

Они все спокойно спускались по ступеням, рядом всё так же хромал Дехейр.

Да, если бы не наложенные блоки, я бы гораздо лучше просчитал психотип Дехейра. Впрочем, даже сейчас, я давал больше пятидесяти процентов на то, что нас всё-таки отпустят. Процентов семьдесят, что нас отпустят, но без мальчика. Остальные проценты приходились на варианты развития событий, в число которых входил и наш моментальный расстрел.

Я краем глаза приметил нескольких вооружённых человек на крыше и стенах дворца, отметив в уме, что раньше они у меня такого беспокойства не вызывали.

Не хотелось бы мне, чтобы оставшиеся шансы обрели силу реальности.

Ни я, ни мои спутники явно не горели желанием лично попрощаться с местным царём и богом. Я заметил, как денийцы всё-таки постарались незаметно для остальных расстегнуть кобуры и положили автоматы на рюкзаки так, чтобы их можно было при необходимости быстро схватить и открыть огонь. Кое-кто сместился так, чтобы гружёные багги их закрывали от возможного огня сверху. И только мы с Сетом стояли как на ладони – и целиться особо не надо, хоть сейчас по пуле в голову каждому.

Почему-то мне показалось, что спускались они очень долго, но, наконец, они ступили на мостовую и приблизились к нам. Айна, Сутейр и Дейс встали по сторонам от нас, лицом к лестнице и командующему гарнизоном.

Дехейр сделал ещё пару шагов, приблизившись ко мне практически на расстояние вытянутой руки, вольно или невольно загородив собой от возможного огня. И это обстоятельство зародило во мне некоторый оптимизм относительно нашего отъезда из Эсхитана. Ещё, конечно, ничего не кончено, но всё-таки…

- Знаете, Вадим, - произнёс он, улыбнувшись, и посмотрел мне в глаза, - многие у нас думают, что Договор больше не имеет силы. Не действует. Ваш народ ушёл с Рубежа уже довольно давно, и появляться, судя по всему, не собирается. Так считают многие. Мы не знаем, как обстоят у вас дела там, по ту сторону Рубежа, в вашем мире. Не исключено, что там далеко не всё в порядке.

- А где сейчас хорошо? – задал я риторический вопрос.

- Да-да, - закивал Дехейр, - люди, убегающие от беды в собственном городе, рискуют столкнуться с большими бедами, но уже в чужом городе.

Кажется, это была цитата из какого-то местного священного текста, я её точно где-то слышал или читал, но сейчас мне было не до того, чтобы разгребать завалы в чертогах собственной памяти.

Дехейр даже слегка склонил голову, глядя мне в глаза.

- Такое ощущение, что в вас что-то изменилось.

- Мы меняемся каждый день, - только и смог ответить я. – Невозможно войти в одну реку дважды.

Дехейр приподнял брови, и тихо рассмеялся.

- Ну-да, ну-да, - он похлопал меня по плечу. Не панибратски, а скорее, по-дружески что ли. Мне стало немного не по себе. А Дехейр уже гораздо серьёзней продолжил: – В день, когда ваши люди появились из горы, дул сильный ветер, который кочевники называют Хасум.

- Южный ветер, - сказал я. – Сильный, горячий ветер, почти ураган.

- Да, - подтвердил Дехейр, - Южный ветер. И думается мне, что очень скоро, он подует снова. И я очень надеюсь, что ни вы, ни мы не повторим прежних ошибок.

Я лишь кивнул в ответ. Почему-то Дехейр мне показался сейчас очень уставшим, чуть ли не сломленным человеком, который внешне вынужден выглядеть твёрдым, как скала, жестоким, как Хасум.

- Мои люди проводят вас до Белой скалы, - произнёс он и по его жесту и из-за поворота выехал броневик. – И да поможет вам Пророк на вашем пути или в кого вы там верите.

Денийцы и остальные стали рассаживаться по багги. Дехейр же развернулся, и хотел было уйти, поднявшись по дворцовой лестнице, но внезапно остановился и посмотрел на меня через плечо.

- Не повторяй моих ошибок, - произнёс так, чтобы слышал только я, и, кивнув, стал подниматься по широким ступеням к себе во дворец.

А мне почему-то стало немного стыдно перед ним. Из-за того, что сегодняшний я уже не тот, что был вчера. Совсем немного.

Глава 22

Полевой лагерь дейхетов на территории, формально принадлежащей сайхетам, представлял из себя несколько палаток, разбитых в древних развалинах забытой богами виллы, вокруг которой раскинулись уже давно одичавшие заросли фруктовых деревьев. А так как за ними никто десятилетиями не следил и не занимался ирригацией, то они смешались с сорными кустами и деревцами и больше напоминали сухостой, чем плодовые деревья. Но зато здесь было тихо и местность была скрыта от неосторожного взгляда со стороны. Быстрые багги стояли тут же, прикрытые срубленными ветками.

Ближайшая обустроенная дорога, а не просо направление в сахеле находилась в нескольких милях отсюда и там сейчас дежурили несколько человек, которые следили за тем, чтобы никто из незнакомцев не решил свернуть в сторону старой виллы.

Это был небольшой отряд, занимавшийся тем, что устраивал налёты на поселения сайхетов и их союзников в этой части Сайхет Дейтем, фокусируя свои усилия, в первую очередь, на логистических узлах и перехватывая караваны, которые снабжали сайхетские форты. Большую часть груза уничтожали, остальную – оружие, боеприпасы и провиант – оставляли себе или отдавали в оплату кочевникам. Которые снабжали дайхетов информацией.

Кочевнику что: сейчас он здесь, завтра там, а через несколько дней и того подавно – уйдёт в Великую Путыню, перемещаться от оазиса к оазису, а там, глядишь и вообще в Дикие Земли уйдёт, так что опасаться гнева сайхетов, которые – если вдруг, конечно, – вернуться сюда, ему особенно не приходится.

Сейчас отряд дайхетов зализывал раны после очередной, не особо удачной вылазки, а его командир с парой офицеров обдумывали новые операции в этом секторе. В целом и общем, командир решил устроить своим бойцам, измотанным постоянными стычками с сайхетами и всякого рода бандитами (которым вообще было всё равно, кто с кем воюет - главное - пограбить первого встречного), несколько дней отпуска в отдалённой от основных путей снабжения местности.

С некоторой иронией командир отряда бывших гвардейцев вооружённых сил Сайхет Дейтем отмечал, что раньше, когда здесь полноценно правили сайхеты, порядка было больше и кочевники, к какому бы они племени ни принадлежали, не вели себя столь нагло как сейчас. Ведь даже те, кто сейчас за долю от награбленного помогал дайхетам, могли в любой момент переметнуться на другую сторону или устроить засаду на своих текущих нанимателей.

Неплохо было бы побриться, подумал Сидей Аусет, ощущая на своём лице щетину с проседью, которая за время рейдов по тылам сайхетов уже успела превратиться в полноценную бороду. Не плохо было бы, но видимо, не сейчас. И не завтра. А, может, и не послезавтра.

Последний переносной кондиционер сломался, и сейчас, единственное, что отделяло людей от света полуденного солнца, это полог полевой платки. Кто ж виноват, что сайхеты, пытаясь наладить снабжение изолированных фортов, посылали им, в первую очередь, оружие. боеприпасы и провиант, а о рабочих кондиционерах как-то подзабыли.

И вот сейчас появляется какой-то нимейский хэзрон с горы и размахивает перед его носом какими-то бумагами и требует прямо сейчас сорваться с места на поиски и перехват каких-то никому не известных беженцев из Нечтана. То есть нимейцы, которые контролировали город их упустили, а им, значит, надо прямо сейчас, побросав все вещи броситься в погоню.

- А не кажется ли вам, сударь, что вы берёте слишком много на себя? - задал назревший вопрос дайхетский капитан.

Командир дайхетских рейдеров выглядел уверенно и отнюдь не испытывал удовольствия от появления нимейского эмиссара, которого он, к слову, видел впервые в жизни. Предыдущего эмиссара самым не банальным способом (дайхет не без восхищения про себя улыбнулся) зарубили в Эсуате, и его обезглавленное тело он имел возможность самолично лицезреть совсем недавно.

Хотя стоит отдать должное этому новому нимейцу: смог отыскать их лагерь на такой обширной территории, не попался ни сайхетам, ни кочевникам. Хорош, хорош.

Капитан дайхетов сидел, откинувшись на раскладном стуле в своей палатке, отрезая ножом по кусочку сушеного бейшата и, отправляя их между словами, в рот, в общем и целом проявляя явное неуважение к нимейскому офицеру и посланнику, который сейчас, впрочем, был также облачён в плевую форму дайхетской гвардии, как и он сам, которая впрочем не сильно отличалась от формы сайхетов, если не считать нашивок и шевронов. Последние, к слову, были обнаружены в рюкзаке посланника при досмотре, как и одежда самого обычного кочевника.

Вместо того, чтобы предложить важному гостю такой же стул и холодный чай, дайхет продолжал поглощать вяленый фрукт, сладковатый аромат которого не вызывал у любого нормального нимейца ничего, кроме желания поплотнее зажать ноздри.

- Вы явились сюда, Согис вас раздери, и требуете, чтобы я, забыв о своем задании, которое мне выдало моё, прошу прощения, командование, и ломанулся ловить каких-то денийцев, да ещё на территории, подконтрольной этому спятившему сайхету из Эсхитана. Я правильно понимаю ситуацию?

Шадей Сод мог бы тут же пристрелить донельзя обнаглевшего дайхета, но не хотел портить отношения с их командованием, так как его руководство считало, что они ещё не полностью выжали всё, что можно из сотрудничества с дайхетами в их противостоянии с Сайхет Дейтем. А соответственно, он не горел желанием писать объяснительные и уж, тем более, стоять на вытяжку перед своим командованием. Взять хотя бы Ашраб ан Даута. Внешне всегда спокойный, выдержанный, справедливый, но о том, как он поступал с теми, кто не оправдывал его ожиданий, лучше даже не думать. О количестве крови на его руках можно было только догадываться.

- Мне ещё раз показать вам документы? – нимеец слегка наклонил голову и посмотрел в глаза дайхету, который с трудом, но всё-таки выдержал игру взглядов. - Или ещё раз назвать пароль? - максимально хладнокровно спросил нимеец капитана.

Дайхет, наконец, перестал есть, вытер губы губы рукавом и небрежно бросил остатки фрукта и нож на такой же, как и стул, раскладной столик, что стоял перед ним. На столе кроме грязного ножа и остатков фрукта можно было заметить раскиданные бумаги, карты местности, а также закрытый ноутбук.

- А ты мне своими бумагами здесь не махай, - огрызнулся он. - И пароль свой можешь без масла заснуть себе в свой бледный нимейский зад. Я, надеюсь, ясно выражаюсь?

А, может, всё-таки пристрелить его, мелькнула логичная мысль в голове Сода. Он почему-то был уверен, что у него относительно просто получится привести к подчинению остальных гвардейцев-дайхетов. В конце концов, он мог выдать им гарантию Нимейского банка на предъявителя прямо здесь и сейчас, что немалого стоило, бланки были в его полевой сумке. Подобный документ позволял получить наличные в любом городе, где есть представительство банка – достаточно было показать оформленный по всем правилам документ и ты мог себе ни в чём не отказывать, ведь суммы, которыми мог оперировать нимейский эмиссар были довольно внушительными.

Мысленно называя дайхетов гвардейцами, Сод между тем испытывал откровенное презрение, которое ему, однако, удавалось удачно скрывать. Иначе он бы не работал так долго с дайхетами. Какие же они, пожри их гнилые души Сехнет, гвардейцы, если они предали своих ближайших союзников. И пусть сайхеты для Сода были врагами, дайхеты, как ни крути, оставались предателями. А предавший раз, может поступить так снова и снова.

Но лучше попытаться убедить капитана, всё-таки Нимейский банк хоть и богат, но счета его не бездонны и за каждый сол необходимо будет отчитываться.

- И вообще, может, мне прямо сейчас пристрелить тебя? - словно прочитав мысли нимейца произнёс капитан дайхетов, оскалив желтоватые зубы в ехидной улыбке. - Ну, не доехал ты до нас, бывает, разве нет? Кто тебя будет искать, учитывая текущую неразбериху?

Он пристально, не без вызова, посмотрел в глаза нимейцу, которому стоило серьезных усилий сохранить хладнокровие, чтобы тут же не прикончить заносчивого капитана. Как ни как оружие осталось при нём, но если бы у него отобрали даже нож, он бы вполне мог проломить голову наглому дайхету его же ноутбуком, главное попасть в нужное место. А то и просто – перебить ему трахею, чтобы он уже никогда не не имел возможности так вести себя а присутствии посланника Республики.

Сод сделал шаг вперёд.

- Пожалуй, не стоит напоминать, что земли дайхетов никогда бы не получили независимости без помощи Нимейской республики, - задал он риторический вопрос капитану.

Дайхет глубоко вздохнул. Посмотрел с каким-то тоскливым сожалением на остатки фрукта и нож, лежащие поверх топографической карты.

- Но вы, сударь, напомнили... - констатировал он, выдохнув. – Всё равно напомнили.

Эмиссар промолчал.

- У меня муж сестры. если что, сайхет... - произнёс капитан, задумался и ровным тоном добавил: - был. А теперь он и его семья - мои племянники как ни как - гниют в канаве. А у меня вообще-то с ним были нормальные отношения.

- У всего есть цена, - холодно заметил нимеец, он прекрасно знал, что смешанные браки между сайхетами и дайхетами были широко распространены. - И у независимости тоже. Потери неизбежны. И если вам нравятся старые порядки, то почему вы в таком случае не сохранили верность присяге?

Лицо капитана на мгновение посерело, словно окаменев, но тут же приняло прежнее довольно расслабленное выражение.

- Может, вы мне ещё предложите сдаться на милость Дехейру? - он тихо рассмеялся в лицо нимейцу.

Тот выдержав волну сарказма, исходящую от капитана, спросил:

- Ну а что, если уж вы испытываете теплые чувства к сайхетам, то что же вы делаете здесь?

Сидей Аусет, капитан дайхетских рейдеров, всё так же продолжая сидеть в присутствии нимейского посланника, развел руками и грустно улыбнулся.

- Выполняю приказ, - сказал он. - Ровно так же как и вы. Приказ непосредственного командования, как вы, должно быть, знаете, - основа любой армии, вам ли не знать.

Он всё-таки соизволил подняться со стула и сделать пару шагов из-за стола навстречу нимейцу.

- Ладно-ладно, – примиряюще сказал он и похлопал Сода по плечу. - Мы как-то плохо начали. Сами понимаете, обстановка не делает нас дружелюбнее, более открытыми что ли. Предлагаю зарыть топор войны и начать всё с чистого листа. - Он стоял прямо напротив нимейца и смотрел на него своими тёмными уставшими глазами. - Так что же такого интересного в этих беженцах, что мы должны бросить охоту на караваны сайхетов, и ловить малочисленную и ничем не примечательную группу сумевших бежать из Нечтана денийцев?

По всему выходило, что этот дайхет даже и не подумает поменять свои планы, если не услышит хотя бы часть правды, решил Сод. А он, судя по всему, довольно проницательный экземпляр, пускай и несёт на себе маску этакого раздолбая. Что ж, можно слегка их подкормить, чтобы потом окончательно подцепить на крючок. А дальше... дальше будет видно.

- Вместе с денийцами перемещается иномирец, - сказал он.

- Вот как? – капитан дайхетов указательным пальцем почесал бровь. - Мой дед рассказывал мне, он сам видел это своими глазами, что как-то в руки кочевников-месхетов однажды попал один из таких иномирцев. Он был лыс и бледен. И наше солнце откровенно заставляло испытывать его сильнейшие муки... Он был не приспособлен к условиям нашего мира.

Нимеец ничего не спросил, его не сильно интересовало продолжение истории, но раз это поможет налаживанию контактов, он готов её выслушать.

- Ну, - вздохнул дайхет, - месхеты решили, что он не заслужил испытывать такие мучения и по своему разумению избавили иномирянина от них, проявив милосердие. Кажется, они его закололи, если мне не изменяет память. Решили не тратить на него дорогие по тем временам патроны.

- Занимательная история, – всё-таки не смог сдержать сарказма Сод. - Только какое это это имеет отношение к нашему приказу?

- Нашему? - дайхет приподнял бровь, которую только что чесал. - Впрочем... Попробую объяснить. То тут то там, мы слышим истории о том, как в нашем мире появляются люди... хм... люди ли? А может демоны в человеческом обличье? Хотя, это по сути не важно. В общем, появляются иногда эти иномиряне. Толку от них - ноль. К нам они попадают, а вот мы к ним попасть не можем. Иномеряне сами не знают, как у нас очутились, по нашему не разумеют и только и могут, что пялиться вокруг себя, да тараторить на своём бесовском наречии. По крайней мере, так мне рассказывал мой дед. Так вот вопрос: а на кой нам сейчас сдался очередной пришелец, пускай он и чуть лучше переносит наше солнце, чем тот, которого, как рассказывал мне дед, из жалости закололи месхеты?

- Может потому, что кокретно этот пришеец - иномирянин Договора? - произнёс нимеец, решивший выдать ещё одну крупицу правды.

Капитан дайхетов смотрел на него, поджав губы, и несколько раз молча моргнул. И нимеец понеял, что он-таки смог зацепиь капитана рейдеров.

- О как! - наконец, произнёс последний и огладил ладонью свою вполне уже оформившуюся бороду. - Неужто речь идёт о тех самых иномирцах, которые построили целую базу и сеть застав на краю Великой Пустыни у Синих гор? И с которыми мы неплохо так воевали лет тридцать назад?

- О них, - подтвердил нимеец. - Точнее, об одном. И за него моё командование готов отвалить вам столько денег, что вы сможете позволить себе безбедную жизнь до конца своих дней. Сможете себе выкупить приличный кусок земли на Западном побережье подальше как от сайхетов, так и от вашего текущего командования. В конце концов, разве вы не заслужили достойный отдых, а не вот это всё? – Он жестом обвёл палатку, предполагая, конечно, не только её обстановку.

Дайхет ещё раз потёр подбородок, кивнул, как будто задумавшись и произнёс что-то вроде "угу".

- Слушайте, - наконец, произнёс он и положил в дружеском жесте руку на левое плечо нимейского эмиссара, – я думаю, мы вполне можем договориться. Да нет же! Мы однозначно в деле!

В следующие полчаса Сод и Аусет разбирали на картах возможный маршрут денийцев, и где они смогли бы их перехватить с наибольшим успехом. Параллельно они обсуждали красоты Западного берега и, что у нимейцев там всё схвачено и местные правители сделают всё так, как им скажет Республика. Единственное, что не нравилось бывшему капитану Дайхетской гвардии, так это то, что иномирянина необходимо было во что бы то ни стало взять живым. А ещё какого-то паренька, который имел неосторожность путешествовать в компании денийцев. С другой стороны, если контора платит, то почему бы и не постараться. А там уж как пойдёт.

Довольный тем, что ему удалось приструнить и одновременно заинтересовать капитана дайхетов, который, по мнению Сода, был близок к тому, чтобы проигнорировать приказ, который он привёз, что означало бы самый настоящий бунт, нимеец направился к выходу из палатки. Вообще-то ему бы тоже стоило немного отдохнуть перед тем, как они все выдвинутся в путь.

Выйдя из палатки он окинул довольным взглядом лагерь и посмотрел на небо.

В следующее мгновение голова нимейца разлетелась на куски подобно перезревшему арбузу, случайно выпавшему из рук неосторожного покупателя. Ягода эта, а точнее её семена, как и кофе, когда-то были получены от пришельцев с Земли и довольно удачно прижились в землях севернее Великой Пустыни, где давали большие урожаи. Правда, как говорили земляне, которым довелось отведать арбузов, выращенных в этом мире, они имели свой, ни с чем не сравнимый вкус.

Нижняя челюсть нимейца с языком и остатками зубов успели сделать несколько неловких движений, а потом тело, лишённое управления посредством мозга, рухнуло ничком на сухую траву подобно тряпичной кукле.

Растревоженные звуком выстрела птицы взвились над зарослями, что заставило капитана, стоявшего позади нимейца, скривить недовольную гримасу.

- Чтоб его, - произнёс капитан дайхетов, убирая пистолет в кобуру, - не та обойма. Разрывные что ли? Как-то грязно получилось, не находишь? – он обратился к его заместителю, что стоял рядом со входом в палатку, и который сейчас рукой в перчатке смахивал кусочки налипшей кровавой плоти со своей куртки.

Тот лишь равнодушно пожал плечами, мол, было бы из-за чего переживать.

Капитан присел на корточки над мёртвым телом нимейца, который ещё несколько минут назад планировал вместе с ним операцию по захвату денийцев и иномирянина, и отстегнул карабины полевой сумки нимейца, забирая её себе, там наверняка найдётся что-нибудь интересное.

- Уберите здесь, - добавил он, выпрямляясь и, зажмурившись, прикрыл ладонью глаза от яркого солнца, - а то при такой жаре он начнёт вонять уже через полчаса. И обыщите его как следует, а то вдруг что покажется интересным. Сразу - мне. Понятно?

- Будет исполнено, - кивнул заместитель и махнул рукой двум дайхетам, что неподалёку в тени сооружённого навеса неторопливо чистили свои автоматы.

Перед тем, как удалиться с экспроприированной сумкой нимейца в палатку, капитан ещё раз бросил взгляд на труп и произнёс:

- Ну вот зачем всё это, а? Чтобы нами помыкали такие вот... - он не нашёл подходящего слова, махнул рукой и добавил: - У сайхетов хоть какие-то понятия были... есть... Присягу он ещё вспомнил, дерьмо Согиса...

Он плюнув на труп, скрылся в палатке.

***

Мы покинули Эсхитан, и я не могу отрицать, что не испытал облегчения, когда сопровождавший нас по приказу Дехейра броневик, в какой-то момент развернулся и отправился обратно в город, а не выдал по нам очередь из крупнокалиберного пулемёта. Картина того, как наши тела и машины разлетаются кровавыми мокрыми ошмётками в разные стороны, так и стояла у меня перед глазами.

Ну, пронесло.

Дехейр не то чтобы псих, но я уже встречал таких людей в своей жизни, они буквально находятся на грани между двумя мирами, балансируют из последних сил, чтобы не сорваться в одну из крайностей. И, к сожалению, иногда такие люди, если не смогут окончательно выбрать сторону и полностью отдаться воле несущей их реки реальности, выбирают приставить себе дуло пистолета к виску и нажать на спусковой крючок.

Ну что ж, похоже что на текущий момент Фортуна была на нашей стороне.

Я взглянул в сторону, на пейзаж, который пролетал перед глазами и чуть не вздрогнул: метрах в пятнадцати от меня на мотоцикле неслась Диана, оставляя за собой клубы пыли, что вылетали из-под колёс байка.

Прямо на ходу она подняла визор шлема и двумя пальцами прикоснувшись к козырьку мотоциклетного шлема отдала мне честь.

Девчонка, чисто девчонка-подросток в переходном возрасте. Даром, что искин, или кто она там, образ? Образ Анны, которую я, конечно знал и довольно близко, из-за чего не особо был рад такому соседству в моей голове.

Хорошо, однако, что её вижу только я. А может Диана была права, когда являлась ко мне только во сне и не хотела, чтобы в часы бодрствования я знал о её существовании?

Она отпустила руль байка и развела руками, одновременно пожав плечами. А в голове у меня прозвучали её сова: «Ты же не забыл, что должен расспросить Айну об украденном артефакте?»

Я перевёл взгляд на дорогу, если таковой можно было назвать поверхность, по которой мы неслись вперёд навстречу неизвестности.

«Конечно же я её спрошу, как будто у меня есть выбор» – мысленно ответил я.

***

Айна боковым зрением заметила, как Вадим смотрит куда-то в сторону и отводит на это чуть больше времени, чем этого требует однотипный пейзаж.