Когда подует с бастиона бриз
Глава 1. Когда очень не хочется, но надо.
Он очень не хотел туда ехать, ни за какие деньги, ни за какие плюшки. Душа его чуяла неладное, но выбора-то не было. Тем более щенячьи глаза Леи (жены Егора) за последние дни очень уж молили об этой поездке. Егор не любил такие незапланированные вылазки, а эта была совсем не из серии его великих желаний, так как по работе. Жить непонятно где, да еще и на море…Южный тихий уголок России – поселок Волна. Непонятные бытовые условия, непонятно как питаться и чем, будет ли там не то чтобы приличный, а хоть какой-то мало-мальский интернет и связь?? Да еще он порылся в яндексе и обнаружил, что там периодически нехилые ураганы лишают электричества все побережье… В общем, не поездка, а целое испытание. Но все это оказалось такой сущей мелочью по сравнению с тем, что реально там его поджидало…А он и не знал. Жена же напротив! Летала, как птичка, пела себе под нос сладкие песенки, складывала вещи, да при том в такой чемодан, будто собралась на месяц… Она обожала море и очень не любила холод, конец апреля выдался промозглым в их городе, потому она особенно сильно обрадовалась, когда мужа позвали в эту южную командировку на три дня, ведь она, наконец, увидит море и погреется на солнце. В прогнозе обещали чуть ли ни плюс 27 и штиль…! Лея носилась по дому, стирала, убирала перед отъездом, радовалась, как малое дитя!
Ей было 29, а Егору 33. Егор работал проектировщиков в строительной фирме, а Лея экономистом. С утра до ночи сводила финансовые таблицы. Аналитика. Они были из одной группы компаний, собственно, там они и познакомились, Егор частенько заезжал к их менеджерам, обсуждали проекты, пили кофе, болтали. Так они познакомились с Леей. Егор высоченный, широкоплечий, с большущими голубыми глазами, басом, копной кудрей цвета пшеницы…Русский богатырь! Галантный, спокойный, немного скрытный, что в свое время притянуло Леино внимание, не шибко дружелюбный, чаще молчит, чем ищет контакт, задумчивый, временами холодный. Егор – фундамент, на крепких ногах и не менее крепких принципах. Однолюб, серьезный, верный. Лея – ветер в поле. Русоволосая, кареглазая, с оттенком легкого загара, независимо от времени года, с широкой искренней улыбкой, длиннющими ресницами, хрупкая, нежная, стройная, невысокая, юла….В ее руках все горит, работа спорится, идеи хлещут по голове фонтаном, слова быстрее мыслей, вечно куда-то торопится, будто хочет обогнать время. Такие вот разные.
Егор долго присматривался к ней. Года три. Потом только осознал свои чувства и сказал о них Лее. Поначалу она оттолкнула его. Причин было полно. Она не доверяла ему, она почти за 3 года так ничего не узнала о нем, более того она была увлечена яркими виражами, которые с огромным энтузиазмом воспроизводил для нее и с ней еще более давний знакомый, чем Егор, начальник стройки – Семен. Эдакий отчаянный русский парень с украинскими корнями, на пару лет старше Леи. И на пару жизней хитрее испорченнее и зрелее, чем Лея с Егором вместе взятые. Он появлялся в офисе набегами, во все эти набеги между ним и Леей сверкали искры, костер, замыкание, они много смеялись до боли в скулах, ругались, мирились… В общем Лея влюбилась тогда не на шутку. Но в самый ответственный и важный момент… Семен слился. Лея просто решила проверить Семена на серьезность его отношения к ней. Она ведь прекрасно понимала, что флирт, питье из одной чашки, болтовня в обед тет-а-тет, случайные прикосновения его ладони к ее лопаткам, которое вырубает в ней вообще весь здравый смысл, его игривые попытки укусить ее за руку – все это пыль, а где зерно? Где зерно ей четко объяснил дядя Рома. Дядя Рома – рабочий из сборочной бригады. Мудрый добрый мужик возраста ее отца. Ее подружка, так сказать. Как-то так сложилось, что он захаживал к ним в кабинет за зарплатными корешками, так они и сдружились. Глаза у него были добрые, как у верного пса. Лучше советчика, чем он, в ее жизни не было. Психологи нервно курят в сторонке, когда дело касается реального жизненного опыта дяди Ромы. Дяди Ромы, который на раз разложит мотивы любого мужика в ее окружении. Он сразу сказал, что Лея и Егор поженятся, на что Лея сказала – никогда!!!!!!!!!!!!! И они поженились спустя три года. Также он учил Лею отличать ложные чувства мужиков от реальных. И научил. И по ее сложившимся знаниям Семен оказался ложным влюбленным. Она проходила такие чувства миллион раз, они никогда не делали ее счастливой, зато почти всегда делали ее зависимой страдалицей и жертвой любви. Односторонней любви. И вот когда Семен с нежным вздохом объявил, что ему нравится ее юмор, а еще нравится она…Лея не кинулась в омут с головой, а записала в своей голове, что пришло время расставить все точки. Сутки она вынашивала эти мысли, а потом, при первой возможности она его чувства проверила, Семен проверку не прошел. Он попросил ее остаться на работе, чтобы помочь ему добить финансовый анализ по направлению, связанному с его работой. Лея, вспомнив мудрые наставления «подружки» Ромы, тут же попросила об ответной помощи – подвезти ее в центр по делам, раз уж она остается из-за его дел. Тут-то истинное лицо Семена и вышло на свет. Семен отвел глаза куда-то вниз, тяжело вздохнул, совсем не так нежно, как когда пытался погладить Лею по спине или прижаться подбородком к ее теплой макушке, и заявил, что «блин, нет, вообще никак, неудобно, да и машина моя барахлит, того и гляди копыта откинет….». Лея вычеркнула его из своего списка, пометив, как «нравится», но не в «избранное». Более того на следующий день он же сам и доложился, что повез на стройку тяжеленые конструкции на объект. Лея еще раз записала выводы и отстранила Семена от себя, после чего сделав выбор в пользу Егора. И все у них с Егором сразу же и срослось.
Семен недоумевал. Как так вышло, что рыбка съела наживку и соскочила? Семену было неизвестно о дяде Роме – подружке Леи. Не то чтобы он не был к ней серьезен, не в том дело. Семен был изломан судьбой, жена изменила ему и бросила его, оставив с трехлетней дочкой одного. Семен все еще проживал это чудовищное предательство, разрываясь между обидой и новыми чувствами к Лее. Семен не понимал, что уже любит Лею. Он все еще думал, что свободен и окрылен, что Лея – очередная. Но черт бы ее побрал эту мелкую гордую сильную независимую девчонку. Отфутболила его. И никакие его чары и нежные томные касания не спасли. Вдруг в одно утро она больше не пришла пить с ним кофе. Потом не пришла еще и еще. И только потом он понял, что что-то пошло не так. Сильно не так. Стал ходить к ней в кабинет чаще, вот та же Лея, но далекая. За стеной.
Он пытался пробить эту стену, но от этого она еще больше отталкивала его и злилась. Писала гневные сообщения, обещая, что больше не станет уважать его за его «ярые домогательства». Семен выбрал проверенный способ, способный уничтожить любую бабу. Но не Лею. Он нахрапом пытался приблизиться к ней физически. Он даже пытался обнять ее, а она дралась. И он видел, что все это уже всерьез злит ее. И потом, наконец, он увидел, как они под ручку с Егором идут по парковке… Сердце его разлетелось вдребезги. Тогда он и сам еще не знал, что умеет любить, что любит ее. Что потерял навсегда он тоже не знал.
Последняя их встреча была у магазина на работе, они уже поженились с Егором. Семен отчаянно убеждал себя, что уже вовсе и не любит Лею, что просто любит этот долбанный союз проектировщика и экономиста и вообще они все такие родные….
Но это было не так. И между приступами ложной радости за столь гармоничную пару Семен отлично осознавал, какая глубокая боль сидит в нем. Как много невоплощенного с Леей. И мы все прекрасно знаем, что самые едкие воспоминания в нас – те, которые мы сами выдумали, то есть наши мечты.
Никто не знал, смог бы Семен стать Лее надежным спутником, верным мужем, искренним и любящим партнером. Один лишь Семен думал, что смог бы. И ситуация давно уже остыла, год как Лея и Егор поженились, все было в прошлом, но не у Семена. Лея стала его призраком, его зазнобой. И он хотел это исправить. Он не знал, как точно это сделать, но знал, что им с Леей есть о чем поговорить. И он всегда верил в то, что если человек чего-то очень сильно хочет, это всегда сбывается.
Глава 2. Мечты сбываются или ОЧЕНЬ неожиданная встреча.
А между тем в союзе Егора и Леи назревал некий кризис, возможно, психологи скажут, что кризис одного года существует, но вероятнее всего данный кризис существует лишь потому, что за него очень охотно платят новоиспеченные жены, которые спустя год просто выматываются от непривычной жизни, начиная искать некие необъятные и плохо осязаемые причины недовольства браком где-то вовне. В самом же деле все куда проще и бытовее. Два холостых эгоистичных представителя человечества, которые жили до брака в большинстве случаев в свое удовольствие, вдруг должны начать подстраиваться под кого-то. Под кого-то избалованного, вредного, чёрствого, непонимающего – то есть под твоего самого любимого некогда человечка. Который вдруг снял нафиг все маски и машет ими у тебя перед носом, матерясь и яро брюзжа своими слюнями. И ты как бы…Не так уже и влюблен, но….В ответ ты делаешь то же самое, если не что-то похуже, а он, второй, терпит почему-то. И ты почему-то терпишь. Я это «почему-то терпишь» называю как раз-таки любовью. И вот тут-то и становится ясно, а была ли любовь?
Так что же происходило между нашими женатиками? Егор никак не хотел слышать просьбы Леи, а Лея вспыхивала при каждой возможности. Это заметно расшатывало их семейный союз, а заодно и их нервы. Лея все просила мужа, чтобы он хоть изредка приносил ей цветы, да хотя бы один сраный задрипанный, но цветок, черт побери, чтобы иногда он что-то покупал не им в общем, а только ей – конфетку, пироженку, мороженку, мишку плюшевого в конце концов!!! Ей ужасно не хватало этих мелочей, с помощью которых она чувствовала любовь, таков был ее язык любви, язык любви Егора был иным, он искренно не понимал, какие вообще у них проблемы??? Его язык любви был – время. Время которое он проводил с ней, как можно чаще и больше. Ее же это отчасти душило, не давая побыть наедине со своими тараканами. В общем-то классический жанр семейных проблем. Ничего преступного и незаконного. Но когда это длится стабильно давно, любой удар снаружи легко может выбить почву из-под ног.
Таким ударом…Кто бы мог быть? Конечно, наш верный и страдающий друг семьи – Семен. Все сложилось как-то по-роковому. Он уже год с лишним не работал в их подразделении, он даже ушел из всей группы компаний, да и не планировал вообще туда возвращаться. Но вдруг подвернулась шикарная должность в филиале крупнейшего строительного холдинга, который вот так вдруг взял и открылся в их городе. Семена приняли на испытательный срок, но нужно было еще собрать кучу справок с прошлых мест работы. А львиная доля мест его работы в прошлом - это группа компаний, где они работали с Леей. Тут-то он и загорелся. Неделю готовился к поездке на эту работу….Он даже выбирал одежду, в которой пойдет туда. Он представлял, как зайдет, пройдет мимо всех к ней и….Как-то заденет ее. Может даже по спине ладонью проведет, чтобы выбить ее из привычного хода событий. Чтобы понять, сохранилось ли хоть что-то в ней??? Он открыл новые духи, облился ими, как из душа, нарядился, и….Отправился на прошлую работу.
- Привет, Семен, ты чего вдруг у нас? – Врезался в его уши чей-то знакомый голос. Он обернулся, а ему улыбалась кладовщица Галя. Вот уже даже во дворе застали знакомые, с кем он проработал лет 7-8, почти всю свою сознательную рабочую жизнь.
- Да я это… Справку надо с места работы, в бухгалтерию заскочу. – Он старался скрыть свое волнение и радость, сердце того и гляди выскочит наружу, ведь через пару минут…Он увидит ее глаза. И он уверен, что увидит в них то, за чем пришел. Сожаление и тоску.
- А там нет никого…Ты чего ж не позвонил-то заранее, не договорился. Главбух на больничном, кадры в отпусках, нет никого. – Тетя Галя-то знала к кому примчался этот прохвост – именно таким она его считала, а все вероятно потому, что Семен в целом и общем очень уж любил женщин, в чем-то она и была права, но… Так же как и дядя Рома, недооценивала силу чувств Семена к Лее. Оба, опираясь на свой жизненный опыт, вообразили, что Лея – несчастный барашек, тупой барашек, а Семен чертов серый волк, который при любом удобном случае сожрет Лею. А косточки выплюнет. Однако, ошиблись. Лею сожрать было невозможно. Лея стальная леди, ее однажды чуть было не сожрал один женатик, с тех пор никто не мог сделать хуже, больнее, грубее и отвратительнее. С тех пор она никогда не закрывала глаза до конца, оставляя щелочку, чтобы подглядеть за тем, что хотел бы скрыть от нее мужчина. И никто, кроме Егора, не отличался искренностью и последовательностью. Дядя Рома как-то сказал, что после того, как Егор и Лея поженятся, Семен выждет месяцок, да и подкатит к ней обратно, ведь она станет идеальной несвободной любовницей, не требующей от него колец, свадеб и детишек. Просчитался дядя Рома, Семен не бредил пустым сексом с Леей, он любил ее. И ему не было нужно делать ее своей законной несвободной наложницей.
- Так я это… Лее оставлю просьбу, она запишет и передаст все девчонкам. – Глаза его нервно бегали, он уже так сильно хотел отделаться от этой всезнающей назойливой тети Гали, что слова выпаливал, а не говорил.
- Ее тоже нет…Они с мужем-то…Уехали… - Тетя Галя вовсю наслаждалась игрой на эмоциях Семена, радостная, что в обед будет о чем посудачить с охранницей и уборщицей. Мол Семен-то нашу Лейку….Видать забыть не ма.
- К-к-куда? – Словно из ушата облили его ледяной водой. Он с ужасном и недоумением смотрел на ненавистную ему Галю, представляя, что Лея покинула вообще страну навсегда. Так смешно, но так жизненно, когда тебя колотит от любви до неимоверного одурения, а какая-то неряшливая, неприметная старая тетя Галя сообщает, что ты опоздал, придурок! Почему именно такие тети Гали вырастают из-под земли в эти самые душещипательные романтические терзания? Кто бы знал, как феерично они обесценивают высоту полета наших священных страданий!
- Куда-куда… В командировку его позвали, а она и с ним. Как там это…Берег….Вроде… А вот - Волна! Оба-на, вспомнила! Поселок.
- Какая еще волна? – Губы пересохли, язык заплетался, так хотелось скорее все узнать и больше никогда не видеть эту Галю, чтобы она не сообщала такие гадости, как та, которую она сообщила минутой ранее.
- Ну там…на Тамани поселок южный такой. Туда поехали они, вроде на два три дня что ли…Ты на следующей недели приходи.
- Давно уехали? – Он уже прямо спрашивал все, что хотел, ему резко стало плевать, кто и о чем будет болтать после того, как уйдет, закончив этот нудный долгий и неприятный разговор с Галей, он лишь хотел знать, где искать Лею.
- Да чего ты суетишься, прям что без этих самых справок не пустят что ли больше тебя на новую работу? Угомонись ты. Приедут они, потом все сделаешь. – Продолжала наслаждаться терзаниями Семена Галя, смакуя каждый момент. Так как в жизни кладовщицы это был редкий момент.
- Слушайте, это совершенно не ваше дело. Когда они уехали?! – Семен начинал выходить из себя, чувствуя, как занятно тете Гале подтрунивать над ним.
- Ой да ты чего важный-то….Нервный весь. Начальник, блин, нашелся! – Тетя Галя уже было отвернулась, чтобы уйти восвояси, но в последний момент брякнула – Сегодня улетели они туда. Утром.
Семен не поверил, что такой поселок реально существует. Дошел до машины, достал планшет, набил в поисковике сие название и…Обнаружил поселок Волна на Таманском полуострове с населением в 549 человек. Скромный такой южный поселок. Так же он понял, что тетя Галя ни разу ни врун, так как в сети обсуждались и были даже фото реального проекта в поселке Волна – первая такая большая сетевая гостиница, которую как раз строят сейчас, в том числе занимаются ее проектом… Дорабатывают.
«Значит, она там!» - Подумал Семен и мотнул в аэропорт. Ухватил последний билет на Анапу. Вылет был в 14-30. До вылета было три часа…. Три долгих бесконечных часа. Там в аэропорту работал его друг, одногруппник в свое время. Но он не пошел в строительство, а пошел управлять внутренними процессами в аэропорту, как-то устроился по знакомству и понеслась…Все дальше от строительства, все ближе к облакам. И работа его ему очень даже нравилась, особенно когда перед ним сидел бледный и нервозный Семен, крутя в руках сигарету.
- И че ты, рванешь вот так на Тамань из-за замужней бабы? – Цинично процедил Ярослав, наблюдая за Семеном.
- Слушай, она не баба, она другая… - Вздохнул романтично Семен, представляя, как они встретятся….
- Сема, ты дурак, ей Богу. У тебя дочь, тебе 31 вполне себе взрослый зрелый год, куда ты поперся? Все они – бабы. Как ни крути. Ты че, жаждешь чтобы тебе муж ее по щам надавал??? Так давай я тебе по щам дам, бесплатно, никуда лететь не надо.
- Да не надает он. Я-то его знаю. – Или знал. Самоуверенности Семена можно было только позавидовать. Так как он совершенно не понимал, что Егор интеллигентный воспитанный мужчина, но не слабак и не мямля.
- Откуда такая уверенность? – Повел бровью Ярик, понимая, как туго влип его друг и как не хочет оттуда вылезать.
- Да я вокруг нее, знаешь, как бегал, а он ни-ни… - Горделиво ухмыльнулся Семен, вспоминая эти моменты, как некие трофеи.
- Это он не был ей мужем, а так…Уверен, начистит он тебе харю. Дело, конечно твое, но я бы не поехал… - Конечно, Ярик бы не поехал, слишком уж он любил себя и свой мягкий комфортный уголок. Но не Семен. И сомнения тети Гали и сомнения Ярика казались ему такими тупыми, такими лишенными истинного смысла его священной любви, что чем ярче они сомневались в его действиях, тем больше задорили его.
И он улетел, не сомневаясь ни минуты.
Солнце начинало клониться к закату. Вид из дома, где расположились Егор и Лея был видом мечты! Дом стоял на возвышенности, а из панорамных окон на первом этаже виднелось море….И слышался шум прибоя… Легкий теплый ветер распахивал то и дело невесомые тюли, принося в дом морской воздух, в предзакатные минуты здесь все волшебно золотилось от спускающихся лучей солнца… Дома было тихо-тихо, только шум прибоя доносился с берега, а волны бились о каменный обрыв, разнося этот магический звук по всей округе. Дом был двухэтажным роскошным светлым, много больших окон, терраса на первом этаже с видом на море, терраса на втором этаже с видом на скалы…Этот дом им предоставил местный управленец, который и затеял стройку крупнейшего отеля для этих мест. Дом принадлежал ему, но сейчас он улетел куда-то на крутые острова, отдыхать с семьей. И, так как реально хороших проектировщиков он знал очень мало, позвал Егора, а они не раз пересекались на общих проектах. С уважением он относился к Егору, потому легко решил поселить их у себя на время этой командировки.
Лея была счастлива и умиротворена. Она налила себе чашечку черного местного кофе, который успела купить на базаре по пути в дом, села на террасу и принялась наблюдать, как солнце заходит за горизонт. Точнее ждать, когда это начнется. Нежась в лучах уходящего солнца, она думала о Егоре, о своих просьбах к нему, на которые никак не могла получить ответа…Иногда она начинала думать, что дело в ней, в том, что, например, она недостаточно женственная или нежная, недостаточно терпеливая или внимательная… В общем копалась в себе, в то время как Егор отчаянно боролся со своим внутренним холодным привычным ему эгоизмом, как с образом жизни, но пока что проигрывал. Егор был достаточно избалованным холостяком до Леи. У него было полторы девушки до жены. Но не потому что он какой-то там тюфяк или страшненький, нет, потому что достойной женщины его внимания и его времени просто не было. Только хулиганка Лея смогла играючи увести его в новую жизнь, подальше от своих холостяцких привычек. Но рано или поздно истинное лицо открывается даже для тех, кто нам безумно дорог. Как Лея дорога Егору. Он любил Лею, но их отношения, точнее его к ней отношение достигло своего предела, когда он женился на ней. Ему казалось, ну так неявно и где-то под вторым дном себя, что так-то, между прочим, он осчастливил Лею! Ведь он не слепой, знает свои достоинства, коих у него немало. И вот где-то там глубоко внутри себя он считал, что максимально сделал все для нее – отдал ей остаток своей жизни, в ее руки. Он – сноб на максималках – просыпается и засыпает с ней, он делит свою кровать, свои деньги, себя всего с ней, чего же боле? А боле было дофига чего, ибо Лея не промах, тоже считала, что она принцесса на максималаках! Она считала, что недостаточно завоевать принцессу и пойти дальше чесать затылок или что-то что пониже. Она видела любовь, как акт бесконечных завоеваний со стороны мужчины, и акт бесконечных удивлений со стороны женщины. Ей нужно было вновь и вновь убеждаться в его любви, что было слишком затратно для Егора, как в моральном, так и в материальном смысле. Особенно в материальном, здесь он не видел никакой продуктивной или полезной части. Но прозреть ему было суждено….
Кофе был каким-то противным сегодня. Лею как-то даже передернуло и затошнило от вкуса и запаха. Она подумала, что сказался перелет и, возможно, сорт какой-то незнакомый, непривычный. Она отодвинула чашку, так и не допив. Хотела уже идти в дом, греть ужин, звать Егора… Встала, расправила полы сарафана, отмахнула от голых загорелых ног пару комариков, распустила волосы, и зажмурившись, вытянула руки наверх, растягиваясь вся, будто струнка…Так бы и замереть в моменте, слушая волны, щекоча мягкими волосами свои плечи, вдыхая море…
- Лея? – Имя ее прозвучало неуверенно тихо и нежно. Но для нее это был самый громкий звук, разорвавший все пространство вокруг нее, нарушив эту южную домашнюю идиллию. Разбив на мелкие тысячи осколков этот хрустальный шар….Она, наконец, открыла глаза. Внутри все похолодело в области желудка, как это обычно и бывает, когда ты адски влюблен, все сжалось и затошнило пуще прежнего. Показалось даже, что кто-то в нос залил ей эту чашку невкусного кофе, от чего и тошнит.
- Семен? – Недоумевая, широко раскрыв глаза, приподняв брови, сказала Лея…. Они не виделись больше года….
Глава 3. И грянул гром.
И, наверное, лучше бы не виделись не больше года, а больше жизни. Семен держал в руках какую-то непонятную охапку цветов, густо краснея, что вообще не свойственно наглому самоуверенному Семену, глупо улыбался и не знал, что говорить еще. Стоял на месте, будто прирос к земле, он не понимал, куда вести дальше все то, что он заварил. Так далеко он еще не заходил – нагло подкатывать к замужней даме. Дальше он как-то не продумал план действий. Точнее…Он воображал почему-то, что Лея грохнется в обморок от счастья, потом моментально выскочит из несознанки и бросится на него, осыпая поцелуями и объятьями. Но Лея тоже приросла к земле, в ее глазах, конечно, читалась вся гамма чувств, вся палитра так сказать…И главное для Семена было то, что эта гамма вообще возникла. В ее взгляде смешались радость, недоумение, восхищение….И он видел, как она захлебывается от бешенного потока своих же эмоций. И… Кое-что все же пошло по плану. Она резко обмякла, ощутив, как ноги становятся ватными, а в голове самолетики, она не успела и слова сказать, как поняла, что падает. Семен подскочил к Лее, схватил на руки и понес в дом. Пока нес Лея очухалась, попытавшись вырваться из его рук, приговаривая, что уже отлично себя чувствует, но испарина на ее бледнющем лице говорила об обратном.
- Отпусти, я сама могу, Семен, да хватит уже!!! – Теперь восхищение и радость в ее глазах сменились на некое смятение и ужас, кажется, она очень была взволнована от этой довольно пикантной ситуации, которая разворачивалась в доме под носом ее мужа. Это наводило на Лею жутчайший ужас, вот вообще уже не было весело и азартно.
- Ой да хорош, видел я уже, как ты сама можешь, молчи, женщина! – Семен же напротив, успокоился и почувствовал себя уверенно, когда маленькая беззащитная и взволнованная Лея оказалась в его руках… О как он мечтал об этом… Все те долгие годы, сколько ее знал… И вот этот момент настал, а Семен наслаждался, стараясь нести ее медленно-медленно, проникая в самую глубь эмоций, вдыхая ее запах, и ощущая тепло ее рук, которые пытались его то ли ущипнуть, то ли ударить, но он взял контроль над ситуацией и снова «вел»…
- Семен, пусти я сказала!!! – Она пыталась быть убедительной, но при этом тихой, чтобы не привлечь внимание Егора, надеясь отделаться от Семена как можно скорее. – Эти слова она уже договаривала лежа на диване, куда ее неспешно пристроил Семен.
- Мужа боишься? – Этот вопрос вдребезги разорвал тишину, точнее ее остатки. Его слова больно ударили Лею по лицу. И разозлили. Какой-то ужас творился с ней последние пять минут. Чертов Семен. Чертова ситуация.
- Да. – Она не нашла, что ответить, поэтому сказала просто правду. Она чувствовала себя такой глупой мелкой крохотной. Идиоткой. Как лет в 13, когда пряталась от отца с мобильником, на который ей звонил один мальчишка. Типа любовь по телефону. И вот сейчас в роли отца был муж. А в роли любви, от которой весело и стыдно – Семен. Какая была унизительная гадкая ситуация, как красиво манипулировал Сема. Сема знал, как никто другой, какие бывают проблемы в семейной жизни, как чем-то недовольны женщины, как этих недовольных женщин можно заболтать и увести за собой, как когда-то увели его жену. И теперь он знал, что абсолютно все карты в его руках. Правда, он, как и Егор, который считал, что достаточно покорить жену один раз и на всю жизнь, не учел тоже одного обстоятельства. Его не учел вообще никто. Потому что о нем пока что никто не знал.
Семен молча уложил ее на диван, положив на журнальный столик ту самую охапку цветов. Это были полевые южные цветы… «Боже мой, как же романтично…» - Пронеслось в голове у Леи….И эти его абсолютно знакомые духи.. И эти глаза…И голос…Она все-таки поплыла, хоть и злилась ужасно.
- Ну, я пошел, отдыхай… - Пока что он держался на коне, хоть и лихорадило его не хило. Но он знал, что для крепости вино выдерживают. Он понимал, что сейчас же бросаться в ноги Лее и рыдать ей о любви – глупо и провально. Семен знал, что надо выждать сутки, свести ее с ума от неизвестности, чтобы потом…Она сама. Сама упала в него, рассказала, какой вредный Егор, а Егор точно вредный,Семен это видел всегда, а потом бы…Сказала, что тоже скучает. Что вспоминает. Что, наверное, им лучше не видеться больше. И вот тогда бы он победил. Победил Егора, украв у него Лею, которую пару лет назад у него украл Егор. Увел из-под носа.
- Куда?? – Вырвалось у Леи и она побледнела еще больше. Она так не хотела терять самообладание, но так феерично его теряла….Она так хотела сказать Семену что-то вроде «ну и иди», а сама нервно спрашивала «куда??»… «Ну ничего, в следующий раз я обязательно буду держать себя в руках и плюну на эти его игры…!!!» - Подумала Лея, а потом опять разозлилась, автоматически решив, что следующая встреча обязательно будет и она уже фантазирует на этот счет. Такая вот засада.
- Увидимся! – Семен загадочно улыбнулся, махнул ей рукой и…испарился так же быстро, как появился до.
И они плакали. Оба. О не сложившейся любви. По крайней мере им так казалось. Семен пулей выскочил из ее дома, буквально бегом преодолел территорию дома, выбежал за калитку, задыхаясь. Только теперь он понял, какую жуткую ошибку он совершил. Два раза. Первый раз, когда не решился что-то изменить в жизни и Лею увел Егор, а второй раз, когда все же решился и влез в ее жизнь. Боже, какой же глупый был поступок, какой глупый… Его холодности и самообладания хватило ровно на пять минут, но как только он выбежал из ее дома, его накрыла адская тоска, внутри все жгло и сжималось, а руки все еще помнили ее тепло и нежность кожи…Теперь ему вовсе расхотелось разыгрывать перед Леей какие-то сложные спектакли, играть в крутого мужика, манипулировать, обижать ее, уводить, вынуждать ее поступать безрассудно и неправильно. Когда любишь не можешь желать человеку зла, даже если это не прямое такое откровенное пожелание, а поступки, которые вынудят другого оступиться. Это неприятно, когда оступается и страдает тот, кого любишь, даже если с ним происходит это от взаимной любви к вам. Чувства оказались сильнее Семена и сыграли с ним в рулетку. В русскую жестокую рулетку. Пуля попала в самый центр Семена. И он истекал своими же слезами и чувствами. Он ощутил такую ужасную беспомощность, что хотел вернуться обратно и… например, подраться с Егором и сказать, что тот козел вообще-то, что завладел Леей незаконно и что Лея – его.
Семен никогда еще не плакал до того вечера в Крыму, когда спустя почти год, увидел Лею.
Кое-как очухавшись от только что произошедшего, Лея поднялась с дивана и направилась в туалет. Надо было срочно умыться, как-то отвлечься, переключиться. Она судорожно пыталась думать о двух вещах одновременно, но нервозность и моральное перенапряжение не давали соображать вообще. На автопилоте она добралась до туалета и открыла кран с холодной водой, подставив руки под ледяную струю. И только сейчас она смогла сообразить сразу на две темы, которые обдумывала. Где Егор и куда ушел Семен? Вспомнила, что Егор на ужине с партнером, а Семен, да черт его знает. Сумасшедший Семен. Одно она знала наверняка – он вернется.
Ужасная была ситуация. Ужасная и многогранная, полная палитра противоречивых рвущих чувств. Как много хотела отдать Лея за то, что произошло с ней в этот вечер, произошло бы с ними вместе – с Егором, конечно. Как бы она хотела сейчас, чтобы все это было на его глазах, с его участием, с его эмоциями. Как сильно хотелось разделить с ним ответственность за это….Но как назло Егор был не рядом. Лея бросилась к ледяной струе, принявшись глотать холодную воду и судорожно намывать себе лицо. Казалось, что Лея – раскаленная сковородка, которую сунули в мойку, а от нее пошел пар, да что там пар, клубы дыма!!! Наконец, руки замерзли, аж начало сводить, тогда она успокоилась и выключила воду. Вспомнила, что охапка полевых цветов Семена так и лежит на журнальном столе. В этот самый момент она приняла свое решение и перешла дорогу на красный. Она решила обманывать. Бросилась в гостиную, путаясь в полах платья, чтобы избавиться от букета, дыхание сбивалось.Прислушивалась к звукам снаружи, не пришел ли муж… Но до нее доносился лишь звук прибоя. Она схватила цветы и выскочила с ними из дома. Добежала до калитки и остановилась, все-таки нырнув лицом в эту охапку …Жадно вдыхая этот сладковатый полевой аромат. Зная, чьи руки собирали этот букет. Сердце больно сжалось. Что творилось? Мир рушился. А она разрывалась между нахлынувшими воспоминаниями о Семене и реальностью их семейной жизни с Егором. Она прекрасно понимала, что здесь ценно и дорого, а что пусто и бессмысленно. И тем не менее…Обиды на мужа сыграли с ней злую шутку и подтолкнули к пропасти. Будто она вновь вернулась в детство и решила врать и быть счастливой. Правда, счастье на этот раз было очень неоднозначным. Счастье, что как танк, который вот-вот проедется по ее жизни.
Она выкинула цветы просто сбоку от ворот в траву, там они были не сильно заметны, да и Егор не был особо внимательным.
«Куда ушел Семен? Зачем он пришел? Что он хотел? А, может, он случайно здесь оказался? Он вернется? Почему он вернулся? Я ему нравлюсь? Он шутит? ЧТО ПРОИСХОДИТ?????!!!! ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИСХОДИТ»
Егор приехал через час после того, как Лея выкинула цветы. Она выглядела неважно. Какая-то растрепанная, бледная, руки холодные, поцеловала как-то мимо, без нежности. Будто Егор лишний. Странно. «Что с ней?» - Думал Егор, наблюдая за женой. А она суетилась на кухне после ужина, намывая тарелки. Она делала это с излишним энтузиазмом, будто это какие-то особенные тарелки или для особенных гостей. Что-то в ней было сегодня не так. Он так же вспомнил чашку недопитого кофе, которая осталась на террасе:
- А че там за чашка с кофе на улице стоит? – Он хотел, чтобы вопрос его звучал легко и непринужденно, надеясь разговорить Лею, чтобы понять наконец, откуда ветер-то дует?
- Да я…Не выпила. Кофе какой-то противный. Аж затошнило. Не знаю. Ну не понравился что ли он мне, нет, так-то он нормальный, ну, может быть, после перелета просто, не поняла я в общем. – Куча несвязных слов, она наконец перестала маниакально намывать тарелки и тяжело опустилась на стул, чуть задыхаясь. Взгляд ее блуждал по стенам, но почти не сталкивался с Егором. Примечательным было для Егора то, что половина тарелок так и осталась в раковине. Нелогичность и непоследовательность жены настораживала. То она намывает их, как ненормальная, то вообще кинула половину и передумала? Его мозг начал плавиться.
- Ты как? Как прошел день? – Она на секунду взглянула на мужа, но снова увела взгляд. Прячется. Нервная. Слепым надо быть, чтобы не видеть, как из Леи пытается вылезти вторая Лея, которой вдруг стало невыносимо тесно и душно.
- Да… Все нормально. – Пожал плечами растерянный Егор, даже не зная, какпродолжать диалог. Жена не горела желанием конектиться. – У тебя все нормально, Лей? Ты что-то бледная? – Он все еще надеялся наладить контакт, но не знал, что в ближайшие дни ему не удастся это сделать.
- Да нет… Нормально все, перелет, усталость, ничего серьезного. – Их взгляды встретились и Лея увидела в глазах мужа скрытое гневное бешенство. Он что-то заподозрил. А ей не было стыдно, ее это лишь разозлило. «Вот черт!!!! Отвечает, как в своих долбанных сериалах!!!! Врет же, явно!!! Что она скрывает???? Что????» - Егор негодовал, но был заложником ситуации, где Лея не собиралась ничего ему объяснять, а он не мог заорать ибо выходит, что повода-то и нет?
Глупость и абсурд длились всего лишь ночь. На утро все стало так отчетливо видно, как виден город с высоты последнего этажа небоскреба. Но ночь эта показалась всем бесконечно мучительной и мучительно бесконечной.
Они легли уже за полночь. Но сна не было ни у Леи, ни у Егора. Она ворочалась, прыгая по кровати, как лошадка, а Егор слушал слушал слушал…От усталости он все же задремал первый. Лея выбралась из-под одеяла и, завернувшись в халат, ушла на террасу.
Слезы застилали разум. Она не знала точно, о чем плачет. Но плакать хотелось невозможно. Слезы хлынули из глаз будто два горячих водопада. Казалось все каким-то другим, каким-то обидным и болезненным. Нежелание Егора дарить ей подарки и уделять внимание, как женщине, ухаживать за ней, проявлять свои чувства как-то, появление Семена и боль в его глазах, его власть над ней, ее унизительное глупое положение в этой ситуации, полный разрыв связи с Егором, той связи, которую она так берегла всегда, доверяя ему, как самому близкому и родному…. – все это будто вытаскивало из нее душу, пытаясь утопить ее в слезах.
«Егор виноват в этом!!!!» - Подумала Лея, разозлилась и заплакала пуще прежнего. Она винила мужа в том, что снова увлеклась Семеном. Потому что муж не давал ей то, о чем она долго и мучительно просила. А у нее копилась обида. И вроде бы она забивала эти эмоции, но как только увидела Семена с этой охапкой полевых цветов, хоть и потрепанных изрядно и не шибко красивых, все внутри отозвалось, затрепетало. За этот год она стала забывать, что о ней кто-то может думать…Хотеть удивить ее, хотеть привлечь ее внимание. Хотеть сделать приятное только ей,а не им обоим. С Егором, с их семейной жизнью Лея стерлась, как женщина, став частью его фамилии. Но ей очень сильно хотелось большего в этих отношениях.
Вероятно, пришло время не молчать.
Егор проснулся спустя час, обнаружив место Леи пустым. Жены не было рядом. Егор сел на кровати, зажмурился, сделала глубокий вдох, потом медленно-медленно выдохнул весь воздух, слушая этот звук. Он, наконец, понял. Лея влюбилась. Но не в него.
«Кто он? Где он? Он пишет ей или звонит?» - Егор не мог больше уснуть, поняв, что твориться с женой.
«Что дальше будет с нами?» - С ужасом и замиранием думала Лея, утирая слезы.
Глава 4. Очень интеллигентные, но все же разборки.
Егор было воспитанным и интеллигентным мужчиной. По крайней мере так его учили родители. И он придерживался этой позиции всю свою сознательную жизнь. Он умело избегал конфликтов, не сказать, конечно, что он сглаживал их…Скорее наоборот, активно обострял любой мелкий или крупный конфликт своим упорным фундаментальным молчанием. Порой это становилось невыносимым для окружающих. Так как никто не мог добиться от него внятного ответа и обозначивания какой-либо определенной позиции. Никто не мог, кроме Леи. Она усердно бродила за Егором всякий раз, когда он начинал молчать. Молчал он обычно громко и красноречиво смотрел. Но не сознавался. Никогда. И однажды это завело их в тупик, тогда-то Лея и поняла, что это плохой вариант взаимодействия и принялась тормошить мужа, расспрашивать, втягивать в диалог, в общем кое-как клещами она вытаскивала из него нужные ответы. Егор как-то вот не успел понять за свои годы, что неконфликтность и гневное молчание это не совсем одно и то же. Многие хотели вывести его из себя и хоть разок услышать четкое возражение или проявление от него какого-то давления, силы, повышения голоса. Но….Нет.
Семен так же был в тех рядах, кто очень уж мечтал выйти на открытый конфликт с его разлучником Егором. Он был уверен, что на этот раз такого поворота не избежать. И потому он решил зайти с вообще неожиданного угла – обработать отдельно от Леи Егора. Глядишь, тот без присутствия жены усомниться в отношениях с ней и ее благоверности…Да и махнет на все рукой? Надо сказать, Семен был очень самонадеянным. Откуда вытекало другое качество, а может последовательность была и обратной, это – переоцененная самооценка! Раздутая!
Обычно Лея всегда докапывалась до истины, если замечала у Егора то самое лицо «ненавидящее все и вся». Но не на этот раз. На этот раз Лея тоже молчала, более того делала вид, что все хорошо. Порхала по дому, напевала что-то себе под нос, танцевала на кухне, пока собирала завтрак на стол. Егор спустился уже хмурый и серый, как русский октябрь. Сел молча и принялся сверлить омлет взглядом. Взгляд его выражал какую-то прям крайнюю степень ненависти ко всему живому.
- Как спал? – Как ни в чем ни бывало спросила Лея, подкладывая помидоры в тарелку. Один кусочек упал мимо тарелки, Лея схватила его и тут же принялась жадно уминать, лицо ее выражало полный восторг и радость жизни! Что бесило Егора еще больше.
- Нормально. – Улыбнулся через силу, едва скрыв ярость, но остановился. Его теория о том, что жена по уши влюблена в кого-то набирала вес. Конечно, с таким-то беззаботным лицом…
- У тебя все хорошо? – Спросила Лея, но уже была к нему спиной, вытаскивая турку для кофе. Ответ ее не сильно-то и волновал, она не была готова к новым расспросам, ей было просто весело!
- Буду поздно, на ужин не жди. Дела. – Он холодно поцеловал жену и умчал на стройку. Лея мечтательно чмокнула его в ответ и пошла снова на террасу пить кофе. Итак. Что же произошло за ночь? Она одумалась, все взвесила и отпустила. Нет ничего глупее, чем решения по ночам. Ночью всегда делается все неправильно, опрометчиво и глупо. Потому к утру от былой драмы не осталось и следа. А ее слезы были не совсем слезами по неудавшейся любви с Семеном, это были скорее слезы обиды на мужа, которые обострились после того, как Семен напомнил ей, что она – женщина. И не просто женщина, а интересная женщина, ради которой можно лететь на Тамань, творить глупости, рвать в поле цветы…. Боже, как же давно этого не делал Егор…А веселье утром родилось от того, что она ощутила себя желанной, любимой, интересной, подумав о том, что не так уж она и закостенела, как домохозяйка, что когда-то и Егор снова увидит это.
Егора все бесило, казалось, что вокруг одни идиоты и все делают что-то не то. И все его примечания к проекту как-то не получают адекватной реакции и уж тем более реализации. Он чувствовал, как теряет под ногами почву. Тот самый устойчивый нерушимый фундамент, стоя на котором он не шатался, не гнулся, не прогибался. Никогда. Он всегда был прав и точка, он всегда был успешен и уникален. Но что-то не ладилось в Тамани. Его не воспринимали. Не потому что он не свой, а по какой-то другой, неведомой ему причине. Егор не понимал, что всем вокруг не по душе его отстраненность и надменность, абсолютное неумение контактировать и нежелание вести работу совместно. Вот как железный он, есть только одна правда – его. Он за год так привык быть правым во всем, что по итогу это начинало мешать его работе и умалять его талант и ум. Талант мерк на фоне всеобъемлющей самоуверенности и негибкости. Егор не знал, что Лея далеко не всегда считает его решения верными, просто она устала бороться с ним, решив, что стоит отступить и подождать. Когда законы мироздания доберутся до мужа и немного, не так терпеливо и нежно объяснят ему все, что не смогла объяснить она.
В общем день как-то не задался. На совещании никто не был в восторге от идей Егора, разошлись с кислыми минами, а он снова сел за проект, пытаясь сделать лаконично эту уже теперь ненавистную мансарду для отеля.
И вот когда Егор дошел до точки кипения, понимая, что как дурак ходит по кругу в своих избитых идеях, перед ним вырос Семен. Еще более ненавистный и глубоко запавший в его сознание, чем мансарда, чем даже сама Лея – утренняя нимфа гармонии и добра, черт бы ее побрал! На Егоре в одно мгновение не стало лица. Он побледнел и замер. В его голове, наконец, сложился нехитрый и простой пазл. Этого он хотел меньше всего в жизни. Вот кого угодно могла впустить в свою душу наивная добрая Лея, а расчетливый и холодный Егор мог выгнать оттуда кого угодно. Кроме Семена. Этот самодовольный нахальный типок никак не покидал их негласный любовно-дружественный треугольник. Егор возможно бы так не разнервничался, если бы был уверен во всем, что делает в отношениях с женой. Но он и сам чувствовал, где он и как не доделывает…И потому понимал степень риска от замаячившего на горизонте пламенного Семена. Уставший от жены Егор, на хвост которому безжалостно запрыгнул Семен. И по его горящим чертовщинкой глазам было ясно, что пришел он не с миром…Егор был так ошарашен, что даже забыл подумать о том, как вообще Семен вдруг оказался на Тамани???? Слишком ярким было появление.
- Ну, привет… - Пожал плечами Егор и развел руками. Он хотел первым начать, чтобы типа перехватить контроль над диалогом, но…Это была какая-то жалкая попытка.
- Да привет-привет. – Семен стоял напротив через стол, он протянул руку для пожатия, но так хитро, что Егор даже и не шелохнулся. Семен вытянул руку таким образом, чтобы ладонь оппонента была ниже, то есть в подчиненной позиции.
- Ты че сюда приперся? – Сходу развеял эфир немого напряжения Егор, чтобы сразу же поставить все на свои места. Он даже рукава рубашки засучил, чтобы сразу приступить к самому важному моменту в дебатах. По вчерашнему лицу жены было ясно, что и она в куре незваного гостя на полуострове. И это выводило из себя еще больше. «То есть появился этот козел Семен и все, Лея видеть меня не может и не хочет?? А утром порхала почему? Потому что этот козел назначил ей встречу, и она согласилась????»
- А ты че какой не дружелюбный? – Вот как-то Семен не ожидал от интеллигентного сдержанного Егора такого диалога. Он даже как-то и осел слегка.
- Я? А с чего мне быть таким? Практический бывший парень моей жены приперся аж на Тамань, приперся, судя по всему, не из-за меня, а из-за нее, а я почему не рад??? – Егор даже сам от себя не ожидал такого поворота, что он оказывается за год семейной жизни стал разговорчивым и даже начал открыто выражать негативные эмоции. Труды Леи были не напрасны, но она пока что не знала об этом…
- Не ну…. Логично, конечно. Но пусть выбирает Лея. Че мы тут…Как пацаны… - Семен попятился было назад, сам того от себя не ожидая. Дело в том, что год очень сильно изменил всех троих из этой истории. Лея перестала лететь, как мотылек, на пламя, принимая положительные стороны из ситуации, не впуская в себя глубоко ненужные разрушающие мысли. Егор обрел уверенность, силу, желание говорить вслух, осознание того, что Лея – лучшая и он не отдаст ее никому и никогда, даже если ей кто-то вскружит голову, он настучит этому кому-то и отрезвит ее. Этот кто-то на данный момент был Семен. А вот Семен за год напротив, уверенность растерял, сноровку в наглости тоже, с девушками не клеилось, в себе сомневался. Это были все те же обстоятельства, но не те же люди.
- Что ты сказал? – Егор пренебрежительно прищурился, сделав акцент на слове «что», но не тот акцент, когда ты лупишь по слову, а акцент принижения значимости, его «что» было сквозь зубы, будто он хотел выплюнуть его. Желательно в лицо Семену.
- Лея пусть….выбирает. – Он нервно сглотнул, глаза стал отводить, такого еще с ним не случалось.
Егор вытянул руку максимально резко, схватил Семена за грудки, и они, наконец, сцепились. Они катались по полу и дрались, наконец выплеснув все то, что зрело между ними полтора года. Душу отводили, можно сказать. Но Семен понял с первой секунды, когда сильная и крепкая рука Егора оказалась под самым его носом, что больше никогда его вальяжное положение не будет прежним. Егор поднабрался храбрости за год, да и похоже от Леи взял привычку выражать эмоции, а не толкать их куда-то под слои себя и своего самоконтроля. Все это ослабило Семена в один момент, он поддался злому напору Егора и как-то глупо и слабо размахивал кулаками, даже и не зная, а куда лупить-то? Драка была молниеносной, но лишь потому что Семен оказывал слабое хлюпкое сопротивление. В нем не стало былой агрессии и высокомерия, он весь сдулся будто, а тут еще и кулаки воспитанного интеллигентного Егора.
Оба успели съездить друг другу по лицу, Семену расквасили нос, а Егору поставили ссадину на скуле. И порвали рукав на белоснежной рубашке Егора, точнее после драки она уже не была белоснежной.
Так и сидели теперь на полу, тяжело дыша. Порванный рукав Егора, окровавленный нос Семена – замечательная была картина! Финал так скажем всей истории, где вдруг победил Егор. Но он еще не знал об этом. Молчали долго, говорить вдруг стало не о чем. Никаких выборов, голосование явно отменялось. Было абсолютно неважно, что там решит Лея. Ведь все уже решил ее муж, а решил он то, что Семен близко больше не подойдет к ним.
- Увижу тебя с ней – убью. Ясно?! – Егор встал с пола, показывая Семену жестом на дверь. Семен понуро встал, отряхнулся и вышел.
Глава 5. Застать на месте преступления. И наказание.
«Ну, подрались и подрались, с кем ни бывает? Тем более я его больше, чем он меня, так что… Мне есть, что рассказать Лее. Приду и так холодно…Скажу…Ну что, видела уже своего героя-любовника с носом расквашенным? А что? Еще не являлся? Ты его уже послала?» - Шел себе Егор на обед и представлял, что придет вечером домой и сообщит жене, как жалок ее поклонник. Вообще-то, конечно, не так уж он и жалок, раз догадался найти их у черта на куличиках, то есть в родном городе не нашел, а сюда приперся? Это ж какая должна была быть мотивация???? Это что она ему пообещала??? Вот зараза такая. Ну, может, не зараза, но….нет все-таки зараза!!!» - Мысли тучами роились в голове Егора, как никогда. Никогда в жизни в его однозначной встроенной автоматической схеме «мысль – действие – результат» не было столько параллельных линий и ответвлений от них, куда носились его мыли. Они вдруг как-то вразнобой и абсолютно хаотично задергались, кто куда. Подъемы неприязни к ситуации, сменялись вдохновением от исхода драки, а потом все сначала…. Егор очень предвкушал вечер. Очень четко и точно представил встречу с женой, свое лицо победителя, свой гордый надменный властный тон мужика, который почти что отметелил какого-то там козла, а еще он настолько брутален, что у него даже ссадина и синяк на скуле, а еще порванный рукав! В Егоре ликовал десятилетний мальчишка, который никогда не мечтал о такой радости – подраться и победить. Он никогда не дрался, соответственно, никогда и не побеждал. Его так не воспитывали. Егор – хороший мальчик. Он так устал быть этим хорошим мальчиком, у которого внутри тонны гнева и пепла, которые его же и разъедают. Но ведь нельзя заорать, нельзя втащить кому-то, нельзя! А вот теперь он вдруг понял, что можно! И это было невозможно приятно, он вдруг осознал, каким он может быть сильным, каким бесстрашным, каким смелым. А главное, как легко можно жить – ртом говорить то, что хочется говорить, руками отталкивать того, кого хочется оттолкнуть. Все гениальное снова оказалось простым. И уже никто не скажет тебе «так хорошие мальчики не делают!» Еще как делают, похлеще плохих делают. Да и вообще, что за тупой стереотип, что если ты подрался или матюкнул кого-то или послал, то ты – плохой? Что за бред? Бред-то бред, но как крепко вдалбливали нам его все детство. Кому-то пришлось так думать аж до 33 лет.
А Лея вот так не думала. Но ей, конечно, тоже говорили, что хорошие девочки не дерутся и не говорят плохих грубых слов. Короче принцессы не какают. Да-да, что вы ржете? Нас так всегда всех воспитывали. И как же сложно потом, повзрослев, перебороть этот барьер и научиться говорить о том, что ты действительно чувствуешь, делать то, что ты действительно хочешь сделать. Ну…. У Леи с этим не было особых проблем. Она всегда равнодушно и как-то отстраненно выслушивала наказы родителей – вести себя хорошо, и вела себя так, как упало на душу. Простая логичная политика выстраивания отношений. На Лею часто жаловались в школе, что она лупит пацанов, что задирается во дворе, что говорит плохие слова. Ну, конечно, в детстве ее это немного заботило, стыдно бывало…Но так уж сложилось у Леи, что несмотря на некий внутренний дискомфорт и стыд, она продолжала не контролировать свои первородную искреннюю реакцию психа и истерички.
Итак. Проводив любимого мужа на работу, она решила, что пойдет прогуляться. Но, конечно, не без подтекста. Подтекстом был Семен. Нет, встреч он ей не назначал, но она знала, что они встретятся. Что он не заставит себя ждать. Процентов на 90 она была уверена, что увидит его сегодня. Тем более что поселок был совершенно не большим, уж встретиться было не так и сложно. Лея надела свой любимый льняной сарафан на тонких бретельках нежно голубого цвета, он почти доходил до щиколоток, но она расстегивала нижние пуговицы для удобства шага, делая небольшой, но довольно привлекательный разрез на высоту выше колена сантиметра на полтора. Волосы собрала в небрежный пучок, а вот ноги…еле влезли в летние шлепки. Как-то странно вдруг последние дни стало немного раздувать стопы, оттеки появились, коих никогда не было. Вероятно, какая-то своя акклиматизация все же была. И вот тургеневская муза понесла себя гулять по просторам тихого южного поселка….Классика жанра! Именно понесла, не пошла гулять, а понесла себя дарить этому миру! Лея ужасно себя любила. Любила видеть свое отражение в зеркале, любила себя наряжать и дарить миру, в общем, дефицитов тут не наблюдалось. По крайней мере явных.
И пока она брела по полю, через которое нужно было пройти, чтобы выбраться на каменистый обрыв, с которого по лестнице можно выйти на дикий пляж, она размышляла на тему их отношений с мужем. Внутри было двояко. Лея еще не была знакома с таким понятием, как зрелая любовь. Одним из признаков которой является желание поступать не от обиды, а от любви. Так вот до сих пор и пока что ей хотелось поступать от обиды за его равнодушие и игнор по ряду просьб и вопросов. Так же она понимала, что обиды по итогу будут абсолютно неравноценными. Ну ведь явно отсутствие внимания в плане цветов и шоколадок рядом не стояли с изменой хотя бы мысленной или моральной. Верно? Верно. Но так хотелось обидеть мужа, а уж тем более, когда инструмент, коим можно было обидеть, мотылялся как неприкаянный рядом. Лея пока ничегошеньки не знала о том, что она уже тоже не та дурочка, которая слушает, да не слышит. Она все еще думала, что сможет поступать, как раньше…
Пляж оказался абсолютно пустым, волны бились о берег, принося с собой множество перламутровых осколков ракушек, они красиво играли будто маленькие радуги на солнце. Ветер был в этих местах частым гостем, одно радовало, сейчас он был теплым. Море бушевало, ветер подгонял, растрепывая Леины волосы и полы сарафана. Она спокойно шла вдоль берега, неся в руках свои шлепки. Вода была еще очень холодной, но Лея все равно намеренно наступала в воду, когда приходила волна, ей нравилось….
Так бы и закончился этот томный южный полдень, если бы…Она не подняла глаза и не увидела вдалеке фигуру. Мужскую знакомую ей до боли фигуру. Конечно, конечно, это был он. Лея ждала, что вот-вот желудок начнет сводить, а холодок бегать по спине, ноооо. Нет. Этого не случилось вопреки ее желанию. Она ничего не почувствовала. Она пока не понимала, но внутри появилось какое-то новое чувство «стоп», природу его она понять не могла, но очень сильно ощущала этот стержень, который останавливал ее от чувств. И не было дело в том, что она замужем. Она хорошо знала себя и свой характер, это было что-то новое. И по мере того, как к ней приближался Семен, Лея все шире и шире открывала свои глаза, словно звала свой «холодок» на помощь, но….того самого ощущения незаконной «тайности» с ней не случилось. Она не понимала, почему все идет не так, как она себе это представляла. Хотя…в этой истории все шло не так, как все участники себе могли представить.
- И снова, здравствуй! – Наконец, они встретились. Без свидетелей, свободные от чужих глаз, от страха Леи, что вот-вот за спиной вырастет муж и….Что-то да будет. Хотя зря она так думала….Что этого гарантировано не произойдет.
- Ты что, пьян? – Семен был очень близко, и хоть между ними сквозил сильный ветер, она уловила в воздухе запах алкоголя. Ну и, конечно же, заметила синяк на носу. Вот тут-то ее и пробрал холод. Она поняла, откуда синяк….И что Егор в курсе. И что умный муж, а тут-то и умным быть не надо, 2 плюс 2 сложил и уяснил, чему так радовалась она утром. Вот теперь ей и правда стало не по себе. Снова затошнило. Она, не дожидаясь ответа, бросила шлепки на песок и села рядом сама. Отвернувшись от Семена. Вот как-то не ожидала она, что Егор узнает все куда раньше, чем они увидятся вновь. Более того, она пребывала в шоке от синяка на носу Семена – «неужели это Егор???? А что тогда он сделает со мной, если отлупил Семена????».
- У тебя так красиво волосы на солнце играют, знаешь….такими разными цветами…. И кожа, будто ты всю жизнь живешь у моря, бронзовая…Леюшка Лея… - Мечтательно пьяненько затянул Семен, присев рядом. Настолько рядом, что аж на кусок ее платья.
- Ты мне зубы не заговаривай, романтик. Я не это спрашивала. – Он касался своим локтем ее локтя. Он сидел так близко, что можно было бы даже положить ему голову на плечо. Но ей почему-то не хотелось.
- А что ты, извини, спрашивала? Я что-то упустил начало разговора…? – Он так влюбленно заглядывал в ее глаза, как никогда еще в жизни. Он перестал скрывать свои нежные нежности, поплыл, а от вина еще и развезло….
- Да… Это уже не важно. Вы подрались с Егором, ты пьян. Последний вопрос - что ты здесь вообще делаешь? – Она даже была рада, что он пьян. Это как-то упрощало ситуацию, снижало драматизм и обесценивало трагедию. Но опять же, Семен умел бить неожиданно и наотмашь своими выходками, даже если он пьян.
- Тебя искал. Хотел увидеть. – Он вдруг будто отрезвел и голос его стал твердым, придурковатая пьяная улыбка куда-то испарилась, он вновь смотрел на нее, как смотрел раньше….И ему не было смешно, весело, азартно. И ей. Стало трудно дышать, в груди будто давило. Сбилось дыхание и сердце стало колотиться, как ненормальное. Будто заяц. Она соскочила, рывком вырвала из-под его ноги полы сарафана, схватила шлепки, хотела рвануть отсюда куда подальше, чтобы не слышать то, что он собирался сказать ей еще. Ведь это повисло в воздухе. И оба знали об этом. Семен успел, а она нет. Он схватил ее за руку, побежав следом. Остановил ее, споткнувшись о камень, наклонился к Лее близко-близко, и сказал….вопреки ее нервному шептанию кучи слов, среди которых он лишь смог различить «не надо»….
- Я люблю тебя, Лея. – Его глаза будто перестали моргать. Он сказал это тихо, но фраза будто громом раздалась в ее голове. Будто на нее упало что-то невообразимо тяжелое, грузное. Она отшатнулась от Семена, он хотел было поймать ее, но Лея выставила руку вперед, показывая жестом, чтобы он не трогал ее. Лея ненавидела его сейчас, но не могла собрать воедино все свои мысли, чтобы объяснить не то, что ему, себе даже…в чем суть ее ненависти.
- Никогда больше не говори этого. Никогда. – Она выдавила из себя это так напряженно, аж свело скулы. Лея сделала огромное усилие над собой, чтобы не заплакать. Казалось, что больше она не дышит. Только слышит, как слезы подступают к горлу, как жгут изнутри веки, как она делает усилие и не показывает ему своих слез. Он не дышал тоже. Застыл в молчании, широко раскрыв глаза.
Все замерло. Ветер выл, солнце палило плечи, море билось о камни.
«Надо отсюда убираться» - Пронеслось, наконец, у нее в голове, и она, круто развернувшись, быстрым шагам направилась к лестнице наверх, чтобы вернуться в дом. В этот момент, когда она решительными шагами шла по песку к лестнице, казалось даже, что от ее шагов жалобно скрепит песок, потом будто бы какой-то гигант тяжело шлепает по каменным ступеням, а не летящая Лея. Она излучала тяжелую энергетику, отрицая все, что происходило с ней сейчас. И Семен очень даже ярко ощущал это ее «стоп». Но он все равно шел за ней. И сам не знал, для чего и почему. Ну вот чего он сейчас хотел? Чтобы она упала в его объятия и сказала, что тоже любит его? При этой мысли он даже улыбнулся украдкой, но тут же опомнился. Егор обещал его вообще-то убить. А Егор был легок на помине.
Когда уже запыхавшаяся и мокрая от жары, волнения и почти бега по лестнице, Лея шагала через то самое поле, которое отделяло ее от дома и где еще вчера в это же примерно время Семен рвал цветы, он догнал ее. Успел ухватить за локоть, резко повернув ее к себе. Трава приятно щекотала ступни шелестя на ветру, ее волосы тоже взмокли и прилипли к шее, Семен протянул руку убрать волосы с лица Леи, но тут же получил от нее по пальцам.
- Не трогай меня, я же ясно сказала???! – Лея действительно злилась. Не так, конечно, он себе представлял этот разговор, не так….
- Лей, да что ты в самом деле… Мы же оба знаем…. – Семен хотел чтобы слова его звучали как можно более по-свойски. Типа между ними явно есть то, что неизвестно никому, даже ее мужу. И это еще больше бесило Лею. Потому что ничего подобного между ними давно нет, ровно с того момента, как она начала встречаться с Егором.
И вот в этот романтичный момент, когда Семен, перехватив руку Леи, а она пыталась ее выдернуть…Между ними, как из-под земли вырос Егор. Он видел все еще тогда, когда они были на пляже. Егор терпеливо молча наблюдал за ними. И ждал. Из всего, что он увидел за последние 10 минут, он сделал выводы для себя утешительные и приятные. Но недостаточно.
Вторая оплеуха с кулака полетела от Егора Семену. Но тот, как ни удивительно, не упал, хоть и был пьян. Он наоборот, отпустив, наконец Лею, вдруг замахал кулаками, и решил, что второму раунду быть. Нанеся ответный удар Егору, он понял, что кажется перестарался, теперь и у Егора был разбит нос, а глаза налились неистовым гневом. Эта ярость подействовала на Семена, как ракетное топливо. Он что есть силы драпанул по полю от Егора, а тот махнул за ним, перепрыгивая высокую траву. Лея мчалась вслед и кричала «Егор, Егор, Егооооооор!!!!!» Она закашлялась и голос охрип. А в боку больно закололо, она согнулась пополам, чтобы отдышаться и переждать приступ боли…А в это время за считанные секунды мужчины уже скрылись где-то далеко за травой.
Глава 6. Бермудский треугольник. Если третий лишний, то…КТО?
Все трое молчали. Тяжело и глубоко. Каждый молчал о своем, каждому хотелось кричать во всю глотку. Особенно Егору. Лея пока еще до конца не упала в ситуацию, Семен вообще был наполовину пьян, а наполовину жалел о том, что все это затеял. А вот Егор осознавал все, до каждой мелочи. Каждая доля секунды последних дней, да и не только последних, а всех тех, в которых он отказывал жене – пренебрежительно, грубо, холодно – будто резала его на кусочки. Ему по большому счету было все равно, что там было между Леей и Семеном, его лишь интересовало одно – есть ли у него еще шанс? В гостиной было тихо и душно. Только слышно было, как кипит чайник. Лея возилась на кухне, заваривала черный чай с травами, Егор ходил туда-сюда, нервно мерил своими широкими шагами комнату и злобно сопел. Семен, наконец, встал, взял свою начатую, но не потерянную в бою бутылку крымского вина, и, пошатываясь, вышел на террасу. Дверь хлопнула. Вроде и не громко, но Лея аж подпрыгнула. Ведь она знала, что как только они останутся с Егором наедине, случится тот самый неприятный ужасно неудобный стыдливый разговор. И Лея чувствовала свою вину во всем этом. Она могла остановить Семена еще вчера, но не сделала этого. И все пришло к тому, что стало еще более щекотливо и еще хуже. Одно лишь держало в Лее оптимизм – ярость мужа. Пока муж в ярости – ситуация под контролем, он сильный, он знает, что сильнее всего и всех, а вот как только он опустит руки….Тогда уж станется совсем горько и стыдно. Пока Лея ощущала, что кто-либо злится на нее, она чувствовала свою невиновность, но на этот раз….Все было необычным, как вы помните.
Лея ощутила на себе тяжелый взгляд Егора. Она перестала вдруг заниматься чаем и бросилась открывать окна, приговаривая, что пора бы и открыть, «ато душно». Егор настиг ее так быстро, что она и не успела даже открыть второе окно. Он резко взял ее за локоть и сжал его в своих пальцах. Больно. Лея опустила глаза и…повернулась к мужу:
- Ну, что? Что? – Она пыталась сказать это так, чтобы слова ее звучали как можно проще, легче, развязно. Будто ничегошеньки такого и не произошло. Да вроде-то и, правда, не произошло, но сейчас был бой за следующее существование семьи. Не было ясно, что станет делать Семен, и как будет реагировать Лея.
- Это ты МЕНЯ спрашиваешь??? – Она никогда не слышала, чтобы Егор кричал. А он крикнул у самого ее носа, громко так, что зазвенело в ушах. Он хорошенечко тряхнул ее за локоть и отпустил, чтобы, наконец, перевести дух. И не сделать лишнего.
- Да что я могла сделать-то???? – Лея продолжала ломать комедию, плохую комедию. Егор со всей силы размахнулся и ударил кулаком в стену. На костяшках заблестели капельки крови, выступившие от удара. Лея было рванула к нему, но он всем своим видом показал, что не стоит этого делать. В его взгляде уместились тысячи слов и все они были об одном – не смей ко мне прикасаться. Лея оторопела. Будто острым ножом ей ударили в грудь. Она начинала понимать, к чему вдруг привели эти ее легкомысленные игры под носом у мужа.
- Ты могла бы не быть такой радостной и счастливой вчера, после встречи с Семеном, как я понимаю. Вот, что ты могла бы для меня сделать, Лея.
- Мы ни о чем не договаривались, я даже не знала Егор, я не знала, что он…- У нее сбилось дыхание, а голос стал обрывистым и нежным, она была напугана, но Егор знал, что сейчас….Тот момент, когда нельзя сомневаться, надо копать до конца в поисках правды. И порой, чтобы добиться правды, нужно идти на риск. Нужно ставить человека перед выбором. Ведь из всех событий за эти сутки Егор понял, что Лея все еще….свой выбор не сделала.
- Не надо, не оправдывайся Лея, мы оба все понимаем. – Ну, здесь-то он, конечно, слукавил, чтобы выбить из нее на эмоциях еще больше истины. Но как ни странно, Лея осеклась и замолчала. Это напрягло Егора еще больше, почему вдруг она не хочет оправдываться снова? Потому что есть что скрывать или потому что она чиста, как слеза ангела? Зная Лею, он не сомневался, что сейчас в ответ посыплется шквал оправданий, но…. Ее молчание больно ударило его по щеке.
- Да ниче ты не понимаешь, товарищ мудров. А если бы умел слышать то, что я говорю тебе последнее время, то, может быть бы, сейчас все было иначе. Так вот, Егор. – Вдруг ее голос изменился, не было бахвальства, не было напущенного легкомыслия, он услышал обиду…
- А…. Как это, сейчас, как у нас сейчас? – Егор вошел в раж, отчасти потому что жена не поддалась на манипуляции и приемчики со страхом, отчасти потому что ему и правда было интересно, в чем может обвинить жена мужа, который верен ей, а вот она ему….?
- Ах… Так теперь, когда за дверью бьет копытом бычок и просится в дом, тебе стало интересно, как у НАС дела? А полгода до…Не было интересно, да? Ну а какая разница, да? Как там у жены? Че этой капризной дуре надо опять? Уф устал от нее ты, бедолага. – Раз пошла такая пьянка, Лея решила под шумок вылить на мужа, чудесно одаренного слухом, ушат всех их проблем и претензий. А иначе, когда еще он станет таким чутким и внимательным??
- А ты че, за веник с поля продалась этому горе-романтику? – Бешенные чертята скакали в глазах у Егора, возможно потому….что он вдруг понял, как был не прав, не желая напрягаться во имя любви к Лее и как-то ее радовать и делать что-то милое и приятное. А ведь она и правда говорила об этом прямо и четко, без всяких этих бабских штучек, без хитрости. А он отталкивал, типа это все глупости.
- А я не шлюха. – Лея развернулась, направившись на кухню решительным шагом. Сейчас главное было закончить разговор на этом, чтобы ничего более не обсуждать, чтобы муж, наконец, понял…Что все ее просьбы это не дурь, не капризы, а вполне себе нормальные желания, исполняя которые, на выходе муж получает кучу плюшек, верную жену и всю ее любовь. Жену, которая не плывет от счастья, увидев веник с поля.
Егор терпеливо молчал все то время, пока Лея заваривала чай и наливала себе его в чашку. Он следил за тем, что же она предпримет дальше? Если она и правда утаивает от него великую мучительную любовь к Семену, то сейчас она вообще свернет всю компанию на его глазах и уйдет к себе в спальню. Если же она считает, что она права во всем и мужу не зря кто-то пытается просигналить об этом, кто-то кто последние 15 минут напивается на их террасе за окном, то она продолжит наступать. Лея все делала размеренно и спокойно, конечно, ведь ей внутри все было ясно, а именно то, что Семен закатил концерт да и черт с ним, ведь это приятно, а так же Егор вдруг научился слышать, что плохого? Все прекрасно. Поводов волноваться нет. Тем более что пьяный Семен уже вообще ни на что не способен, особенно на адекватные серьезные подкаты.
- Или за любовь? – Егор остановил жену на выходе, когда она уже схватилась за ручку, чтобы открыть дверь на террасу. Этот вопрос был продолжением горячего диалога о том, за что продалась Лея Семену и продалась ли? И Егор не смог выдержать, он все же спросил. Без ярости. Без зла. Тихо и спокойно. Лею будто холодом обдало, да не просто холодом, а Арктикой целой….Она так и застыла. Снова слезы подступили к горлу. Она молчала. И Егор молчал. Но каждый из них….Услышал в молчании второго то, на что были способны их страхи.
Она с силой, слишком большой и яростной, рванула на себя дверь, споткнулась и пролила на себя кипяток из чашки, спасло то, что сарафан прикрывал ноги, и все пролилось на него. Егор не сдвинулся с места, он наблюдал. Лея снова вернулась к самообладанию, посмотрела с улыбкой в чашку, оценила, сколько чая уцелело, уцелело больше половины. Решила не доливать еще раз. Подняла глаза на Егора, ухмыльнулась. Не нагло, не вульгарно. По-взрослому, с добром. Будто хотела сказать «что ты там напридумывал, дурашка?». Еще она хотела бы сказать, что ей не хватает его внимания и нежности, его любви. Но она не сказала. Потому что, как все женщины, считала, что мужчины вполне могут и сами догадаться. Абсолютно до всего! Отчасти она была права, ведь Егор знал, где он неправ, где он ленится, где он бросает ее. В ответ на ее добрую улыбку Егор лишь развернулся и тяжелыми грузными шагами удалился прочь. Она слышала, как он вышел из дома через парадный вход, как завелась машина, как он дал по газам. Лея всегда жутко боялась разрыва, не в смысле развода или глобального расставания. Нет. Она боялась разрыва в ссоре, разделения. И Егор манипулировал этим, взамен получая желаемое – покорность жены. И эта схема прекрасно работала. До сегодняшнего вечера. Когда он уехал, ей вдруг стало тихо и хорошо. И дело было не в том, что она мечтала остаться с Семеном наедине. Дело было в том, что до этого момента, когда Егор сел и уехал, она успела за целые сутки ощутить себя женщиной – интересной, ради которой кто-то решился на поступок. И это напомнило ей, какой она была до всех манипуляций Егора и до их ссор. Она вспомнила, чего стоит. И когда уехал Егор, она не испугалась. Она лишь подумала о том, что он остынет и вернется. Впервые за их совместную жизнь она ощутила себя полноценной и сильной.
Солнце клонилось к закату, лучи опускались и скользили своим золотом по горизонту, лаская пространство. Ветер стих, шторм на море вдруг тоже закончился. Природа затихла. Лея вышла на террасу и села на плетеное кресло, поджав под себя ноги, закутав их в полы сарафана. Семен повернулся к ней, грустно улыбаясь. Так улыбаются проигравшие. Бутылка стояла рядом, но он так и не притронулся к ней. Он больше не хотел быть пьяным. Все это время он слушал ссору Егора и Леи. И с каждым словом, брошенным в ярости в этом скандале, он понимал, что его надежды тоже потихоньку умирают. Он не слышал в голосе Леи волнения, он не видел больше в ее глазах того огонька, который когда-то соединял их. Ему было невыносимо горько.
- Это… все? – Вдруг прямо и четко спросил Семен. Эта поездка подизмотала его. Он просто хотел все знать. До конца.
- Что? – Лея не могла вот так взять и оторвать. Она не любила Семена, но ей было жаль терять такого яркого верного поклонника. К которому она всякий раз мысленно оборачивалась, когда обижалась на мужа. Но она всегда знала, что этому должен прийти конец. Что пора взрослеть, становиться цельной, не ожидая помощи от кого-либо, даже если этот кто-либо лишь в ее мыслях. Она знала, что пора научиться быть ценной, не используя манипуляции и ревность мужа, что достаточно подстегивать друг друга страхами и шантажом. Кто-то должен остановиться первым. И Лея знала, что это должна быть она. Что-то внутри, конечно, еще тлело к Семену. Но это скорее были просто приятные воспоминания.
- Лея, чертова девка! – Вдруг зло выругался Семен, терпение тоже кончалось, оно плескалось на дне его души, как мелкая полузасохшая лужица. – Ты прекрасно знаешь, о чем я! – Он соскочил с места и подошел к ней, как обычно сократив между ними расстояние, близко-близко наклонившись над ней. Лея сохраняла хладнокровное спокойствие. Ей не было трудно. Ей было хорошо.
- Нет. Семен. Я не знаю, о чем ты. – Она посмотрела ему в глаза прямо и безумно красноречиво, лукаво улыбнувшись. Конечно, она знала, о чем он. Но раз уж он сподобился примотать на край света, то не пропадать же его жарким объяснениям? Не пропадать – решила Лея.
- Лея?!!! – Он снова прикрикнул на нее, склонившись еще ниже, будто провоцировал на поцелуй. У Леи ни внутри, ни снаружи ничего не дрогнуло. Ничегошеньки. Последние сутки ее имя восклицалось так много раз, что ей начинало это нравится, только и всего! Лея вытянула руки, положила их на плечи Семену и с силой, не грубой, но твердой отодвинула его от себя. И снова дерзко ухмыльнулась. «Час расплаты, мой милый» - Подумала Лея, ожидая, когда же разговор дойдет до нужного ей момента, чтобы всадить ему те самые аргументы, да поглубже.
- Ну, раз уж ты добрался до Тамани…Семен… То нелогично молчать, ты не находишь?....Так вот, раз ты проделал такой не очень-то близкий путь, иди до конца, красиво, как ты умеешь… Или уже не умеешь? А хотя… О чем это я? Да? Ты не умеешь. – Она улыбалась, глаза ее смеялись, она лишь пожала плечами и развела руками. – «Так что – все?» – Переспросила Лея и….принялась ждать ответ. Семен недовольно вздыхал, ходил вперед назад, вокруг Леи, снова вздыхал. Собирался с мыслями. Мучительно. Но по итогу только и вымолвил:
- У нас ничего не выйдет? – В это время надо было видеть округлившиеся глаза Леи:
- А ты предполагал что-то другое??? – Она даже не смогла сохранить холодность, ей стало смешно от столь наивного вопроса, ответ на который был ясен давным-давно. Уголки ее глаз приподнялись, а губы растянулись в улыбке.
- Ну, хватит уже, реально. Че ты вот. Типа не понимаешь. – Он пытался как раньше, говорить так, чтобы была между ними какая-то их личная волна. Но как назло Лея только улыбалась – бездушно, без чувств.
- Семен, я не понимаю.
- Вот, зараза ты, Лея, ей богу. Я приехал сюда, чтобы сказать тебе, что я хочу быть с тобой, что я не могу забыть тебя, что это абсурдно, но не могла бы ты подумать об этом и….бросить мужа и….стать моей. Это понятно? – Никто и никогда еще не заставлял Семена быть столь откровенным и прямолинейным. Он всегда ухитрялся признаться в чувствах так, чтобы можно было в любой момент включить заднюю скорость. Но не Лея. Эта дама сумела выждать, когда труп врага проплывет мимо берега, на котором она романтично встречает закат.
- Да, это понятно. Это невозможно, Семен. Я люблю мужа. И всегда его любила и тебе, если что-то там когда-то казалось, значит, всего лишь казалось. – Ее улыбка из равнодушной и холодной превратилась в живую и пренебрежительную.
- Да ладно? Серьезно??? Казалось??? – С каждым словом экспрессия и голос прибавлялись, Семен был в некой ярости от того, как искусно Лея делает с ним то, что он делал с другими – выходит сухой из воды.
- Казалось, ка – за – лось. – По слогам протянула Лея и, наконец, встала с кресла, чтобы вернуться в дом. Семен последовал за ней. В гостиной они и договорили. Стоя у дивана.
- Мне казалось, что мы обедали вместе? Мне казалось, что мы болтали по телефону не о работе? Мне казалось, что когда я касался тебя нарочно, ты замирала и краснела? Мне все это казалось, хочешь сказать??? – Гневно и яростно прошипел Семен над самым ее ухом.
- А… Это? Нет, это было. Просто, видишь ли….Тебе показалось, что у всего этого есть глубокий смысл и великая причина. Вот и все. Это все была чушь!
- Да… да… Что ты несешь?? Какая чушь??? Как так можно??? – Вот к этому-то и подводила Лея последние десять минут. К этому-то она и шла….
- Ну, ведь ты когда-то тоже дал мне понять, что все то, что происходило тогда – чушь и бессмыслица!
- Как это?
- Когда между нами что-то происходило…. Как ты там сказал? Обедали вместе, телефон, болтовня, касания невзначай, волнение… Да? Так же было?
- Ну?
- И вот тогда. Как ты сейчас, так я тогда узрела в этом нечто более глубокое и ценное. И я думала, что мы можем продолжить это. И я обратилась к тебе за помощью, чтобы ты подвез меня после работы, будто хотела дать тебе шанс на развитие. А ты сказал, что не можешь, что машина еле ездит, что вот-вот она сломается, в общем, иди ты, Лея, в жопу. Вначале, Семен, я не поверила, что это и есть ответ. А на следующий день ты сам сказал, что повез чуть ли ни сто килограмм груза по работе куда-то на этой еле живой машине. И тогда я поверила, что все – чушь. Ответ был еще тогда на все мои и твои вопросы. Вот и все, Семен. Это – все.
- Черт…. Лея…. Лея….Ну….нет. Ну…. – А ему и нечего было больше говорить. Она ужасно сильно была права. Он решил, что сгорел сарай, пора палить и хату – Скажи…. Я нравился тебе….? Тогда?
Их взгляды встретились. И замерли. Они оба будто перестали дышать. Ее ответ уже ничего не изменит, если только сделает больнее. При том, каким бы он ни был. Отрицательный разобьет его сердце, положительный разобьет его дважды. Он не дышал. Лея грустно улыбнулась, даже что-то дрогнуло внутри. Даже слезы зажали голос. Даже захотелось миллион раз сказать «прости меня». Лея тихо-тихо почти шепотом, но он услышал, ответила ему:
- ДА. – Но это уже не могло ничего изменить.
Глава 7. И теплый бриз сорвался с бастиона….
Семен так и уснул на диване в гостиной, пьяный и меланхоличный. Весь его план катился в тартарары, и роль бесстрашного и дерзкого Ромео была окончательно профукана. Можно спорить с чем угодно – с чувствами женщины, с наличием у нее мужчины, с ее неуверенностью или недоверием, со всем этим можно спорить, кроме….одного – с фактами, автором которых явился ты сам. Когда Лея пояснила Семену, что все было закончено для нее еще тогда, когда он отказался подвозить ее на своей машине, у него внутри все оборвалось. Он очень хорошо понимал, что Лея – умная женщина, что те выводы, которые она сделала благодаря своей логике, никто и ничто не может перечеркнуть. Он так же помнил, как недооценил Лею и ее к нему расположение. Он все думал, что как-нибудь потом, как-нибудь в более удобный, более комфортный для него момент, когда-то, когда он будет готов к поступкам, а не к легкому флирту на уровне офисных интриг. Семен точно не знал, когда будет готов. И вот по сему ….Лея сама решила, готов Семен или пойдет он лесом. В какой-то момент этот флирт стал «плохо пахнуть», как будто перезревший виноград – прокис. И дальнейшие стреляния глазками и хватания друг друга за руки становились жалким глупым театром двух шизофреников. В этом театре Лея участвовала уйму раз, но с Семеном переходить на этот уровень не хотелось. Внутри нее все было гораздо серьезнее к нему, чем он мог себе представить. Ей не хотелось пересластить эти чувства, она пыталась сохранить это таинство, лучше выдержать паузу и дождаться достойного продолжения, чем утопить это зыбкое нежное чувство в лужи вульгарных пируэтов.
«Как бы теперь все это закончить?» - Последняя мысль Семена была прежде, чем он забылся некрепким сном на диване. Ему стало ясно, что пора бы и валить отсюда, но как? Он понял, что окончательно проиграл, что здесь ему и, правда, не рады, даже Лея, так что смысла продолжать просто нет. И все. В тот момент, когда Лея сказала ему «Да», подразумевая, что он ей был небезразличен, мир Семена окончательно рухнул. Он также понимал, что нет смысла продолжать диалог. Он услышал ответ, отвернулся от Леи и вышел. Но, вероятно, вы решили, что он вышел, чтобы пострадать и сброситься с обрыва, умерев в расстроенных чувствах от холодного отвержения? Нет, конечно, ведь это Семен! Он сходил на террасу, взял начатую бутылку вина, которая уже стала для него как верный боевой товарищ, не потерявшийся спустя кучу боев и стычек, вернулся в дом, снова сел на диван и… принялся пить, чтобы забыться. И по мере того, как он пьянел, мысли его становились все более жалкими и примитивными, куда-то далеко уходила боль от осознания потери, медленно растворялся призрак Леи, желанной загадочной манящей соблазнительной женщины, ради которой он поперся на Тамань, как последний дурак. Он вдруг стал понимать, что все давным-давно закончилось, что ничего и не было последний год между ним и Леей. Что все пришло к своему логическому завершению еще тогда, когда действительно он отказался подвозить ее. Однако, ему не хватило смелости признать этот факт, а Лее хватило мудрости оборвать все связи и поставить точку. Это было достойным финалом, а дальше….? Все очень просто. У Леи началась яркая интересная романтичная пора с Егором, любовь, отношения, важные шаги и серьезные решения, а потом и семья….А вот у Семена ничего не началось, все это время в его жизни царили хаос и пустота, а последнее, что он чувствовал – была Лея и весь этот прекрасный теплый период, где они жаждали встречи друг с другом, где он был нужен….И потому ему вдруг стало казаться, что Лея – любовь. Лишь потому что его жизнь после нее была пустой и серой. Вновь и вновь он возвращался в своих воспоминаниях к ней, совершенно не осознавая, что это он не принял нужное решение и не предпринял никаких шагов на сближение, это он закончил ту самую теплую и добрую пору светлых чувств, но….забыл об этом, попав в ловушку рутины жизни.
Лея наблюдала за тем, как пьет Семен, как глаза его хмелеют, а руки слабнут. Она молчала. Она ждала, когда же он, наконец, угомониться, и можно будет уйти из дома, чтобы пройтись по вечерней набережной. И вот когда Семен, наконец, уронил пустую бутылку из-под вина на пол и откинулся на диван, тихо захрапев, Лея накинула на плечи рубашку Егора и покинула дом. Она вдыхала аромат туалетной воды, которой пахло от рубашки мужа, ей стало вдруг так радостно на душе, что она – жена. Что она живет эту жизнь и проживает это счастье, это ответственную, важную, интересную сложную роль проживает ее всем сердцем, отдаваясь сполна этому процессу, впитывая в себя новые знания, навыки, мудрость… Она ощутила только теперь, что она – женщина. Это была ее сокровенная мечта – быть женщиной. Настоящей. Той, о которой пишут, о которой поют, от которых теряют голову, сходят с ума, кому признаются в пылких чувствах…Той, которая вдохновляет себя и все вокруг одним лишь своим присутствием. Она всегда чувствовала себя дочкой, сестренкой, девчонкой, девчушкой, младшей, но ей так хотелось играть другую роль – серьезную, важную, быть той, от которой зависит что-то, которая может сама выбирать свой путь, которая сама решает ошибиться ей сейчас или нет, в итоге выбирая «нет», но не от страха, что накажут, а от внутренней мудрости, от стержня…. И непонятно, что стало началом этого чувства внутри, к которому она так долго шла, пока что понимание истока было туманным для нее, одно лишь она знала точно – это теперь навсегда с ней. Она научилась быть женщиной. С того момента, как они поженились с Егором, Лее ужасно не хватало общения и контакта с мамой. Они всегда были дружны, всегда делились друг с другом самыми сокровенными мыслями и тайнами, и вот когда Лея осталась один на один с собой, стало невыносимо трудно. Больше нельзя было побежать и пожаловаться маме, рассказать о своей боли, о том, что не получается, о том, кто и как ей нагрубил, как посмотрел….И Лее приходилось вынашивать все это в себе, а по итогу это кончалось приступами гнева и ярости. И она понимала, что не справляется с новой ролью. Она как-то прочитала, что каждый должен уметь быть себе матерью. Она всем сердцем желала этого, но никак не могла это ощутить. Каждый раз, ссорясь с Егором и натыкаясь на стену его холода и отстранения она ужасно страдала и пугалась. А он чувствовал и «шантажировал». И кто знает, сколько бы длилась эта игра, если бы не сумасбродный Семен, который разбудил в Лее то самое, что притягивало всех вокруг всю ее сознательную жизнь – ее ощущение себя. Ее истинное отношение к себе. Лея любила себя, безусловно и сильно, но иногда переставала. Скорее даже не переставала, а начинала любить кого-то еще больше. Например, мужа. И вот теперь, когда Семен открыл в ней снова ее же саму, она вернулась на свои исходные, прекратив шантаж мужа. Больше она не боялась его холода. Ведь теперь она знала, что в случае чего теряет не только она, он теряет не меньше. И от этой мысли все становилось на свои места и внутри появлялся порядок. Будто как раньше…Когда поговоришь с мамой, будто мама его навела там в душе….этот порядок… Лея наконец ощутила себя мамой. Своими руками, вытаскивая себя из страхов и эмоций.
Теперь ей захотелось дышать полной грудью, чувствуя себя, наконец, достойной этой самой роли – жены. Все кончено. Не нужен ей больше воображаемый призрак Семена, чтобы спасаться от конфликтов с мужем. Она вспомнила, кто она и какая она, теперь она знала, что более не потеряет себя в отношениях с мужем. Ей хотелось летать, внутри будто распускались цветы, все клокотало и будто прыгало от легкости и счастья бытия. Она проехалась на автобусе и вышла через пару остановок, чтобы пройтись по центральной набережной, где царил вечный праздник - огоньки, фонари, мороженное и музыканты. Лея завязала узлом полы рубашки на талии, завернула повыше рукава, распустила волосы и шла навстречу теплому бризу, дующему с моря….Ей захотелось мороженного, того самого, которое она всегда находила в любом ларьке, мороженное со вкусом жвачки. Искать долго не пришлось, в первом же ларьке ей наскребли пару шариков в вафельный рожок и торжественно вручили! Лея выбрала самую близкую к воде скамейку, закинула ногу на ногу и…Закрыв глаза поднесла мороженное ко рту, застыв в моменте предвкушения….Мечтательно откусила кусок мороженного и….поморщилась от резкого химического вкуса и запаха, которые ударили в нос и заполнили собой все пространство. «Фу, гадость какая, что это с мороженным? Неужто испорченное? Но как такое может быть??» Она не поверила себе и кусала еще и еще, но всякий раз мороженное било в нос невыносимым химическим запахом и таким же противным неестественным вкусом. Лея грустно посмотрела на мороженное, потом на урну… И в общем распрощалась с желанным рожком. Она все еще думала, что мороженное просто плохое, старое, некачественное, видимо здесь в поселке не сильно парятся за качество, вот и «набадяжили». Ничего не оставалось, кроме как наблюдать за морем и слушать музыку уличных артистов. Но несмотря ни на что, Лея была счастлива, внутри было тихо и безмятежно, она больше никуда не бежала и не тропилась…
Егор уехал из дома, оставив жену с пылким любовником наедине. Опрометчиво – скажете вы, да, более того, я считаю глупо, но, тем не менее, таков был выбор Егора. Егор хотел сбежать. Лучшее средство решения любой проблемы – бежать. Если бежать долго и далеко, проблема все равно не исчезнет, не решится, но ее концентрация снизится в силу того, что ты отдалишься на некоторое время от нее. Так всегда и поступал Егор. Он никогда не решал проблем, он от них уходил, уворачивался, избегал, да и в самом крайнем случае сбегал. Метафорично, конечно. И вот он, раздавленный и уверенный, что бой проигран, хотя, как можно было выиграть бой, если ты в нем и не участвовал? Намылить сопли Семену наедине где-то в закрытом кабинете в порыве злости – поступок. Но не тот, который называется победа. Это скорее потеря контроля или гнев, неважно, как это называется, важно то, что результат от таких единичных размахиваний руками, получается нулевой и быстрорастворимый, как кофе «три в одном». И вот Егор просто сдался при виде врага, свалился на спину лапками вверх и притворился мертвым. Решив, что если уж судьба, то Лея разрулит. Прекрасно, не правда ли?
Егор сел в машину, дал газу и рванул в аэропорт. Его раздирали самые разные чувства, от гнева и злости, до отчаяния и неимоверно глубоко ощущения никчемности, осознания своей жалкости. Пришел какой-то там Семен и отобрал его счастье, его спокойствие, его Лею. А он даже не смог этому противостоять. Все, что он смог – противолежать. Только так – полным гневным бездействием и наблюдением он будто бы выражал свое несогласие.
Все ужасно бесило. В детстве мама приходила на площадку и хорошенько отчитывала забияку, уводя Егорку за рученьку домой, а еще приговаривала «ты не дружи с ним, сынок, он плохой, обижает тебя, ты лучше найди тех, кто тебя не обижает». Ну и установочка, да? Спасибо, мама. Никто не сказал Егору в детстве, что если че, лупи в нос. Защищай и отстаивай свою честь. Нет. Это Егор понял гораздо позже, но было поздно, он уже сформировался. Более того, на любой конфликт у него была одна реакция теперь – ступор. Потому что «хорошие мальчики не дерутся, не обзываются, да еще раз я услышу, как ты обзываешься или задираешься с кем-то, я тебе….!!!!» И из этого всего вырос мужик, боящийся конфликтов на уровне подсознания.
На полпути в аэропорт он увидел на обочине деда, который «голосовал» прямо на дороге, почти что в сумерках. Егор был жалостливым, остановился, не бросать же старика посреди ночи где-то посреди пустынной трасы.
Старик, оказалось, тоже едет в аэропорт. Интеллигентный, седой, аккуратно причесанный, с кожаным дипломатом. Разговорились, выяснилось, что мужчина раньше работал учителем музыки в младших классах. Добродушный был и общительный. Он внимательно разглядывал Егора, внутри у него что-то сжалось, он видел Егора не как все видят его, а как он привык видеть своих бывших учеников – возмужавших, но все же детишками. Он видел это в их глазах, ведь наши внутренние дети никуда не деваются, надо лишь суметь разглядеть их. И Арсен Борисович – сын армянки мамы и еврея отца – а ныне учитель музыки на пенсии, разглядел в Егоре маленького затюканного и всего на свете боящегося малыша. Понял сразу, что что-то неладное творится с его попутчиком. Арсен Борисович всегда был неравнодушен к людям, сердце его было мягким и отзывчивым. Он предположил в своих мыслях, что у Егора, наверняка, не было отца… Потому парень вырос неуверенный, не знающий совершенно, как это – решать конфликтные вопросы?
- А вы куда улетаете? – Осторожно и ласково начал разговор старик. Зашел издалека, чтобы не спугнуть, видел, что парень закрыт.
- Домой. – Оборвал коротко и однозначно Егор. Не желал он никому ничего рассказывать. Никогда не любил делиться с другими ничем личным, а уж тем более своими слабостями.
- К детишкам, к жене? Соскучились, видать? Выглядите вы неладно, честно сказать. Вы простите меня старика бесцеремонного, но я-то все вижу….и молчать не умею. – Он как-то тепло усмехнулся, ласково.
- Ну да-да… К жене. – С сарказмом ответил Егор, помолчал, а после добавил еще более злобно - От жены.
- Как так?? Зачем от жены, да еще и в ночь?? Вы что, с ума сошли??? – Неподдельно удивился учитель музыки.
- Слушайте, у моей жены все более чем прекрасно. Я ей не нужен. – У Егора так накипело, что он даже передумал молчать. Накипело за последние лет тридцать с хвостиком.
- А кто же тогда ей нужен, если не вы?
- Герой-любовник Семен.
- Таааак…. Мы подбираемся к самому интересному… И чем же этот Семен важнее мужа, настолько важнее, что муж сам жену свою ему и оставил. Как вещь, за ненадобностью.
- Это не так!!! – Егору вдруг показалось, что он снова маленький мальчик, который знает истину, но никак не может доказать ее существование. Он вдруг понял, что внутри него пустота, нет никакой опоры или стержня. Этой опорой всегда была мама и ее критика или ее запреты и угрозы. А сейчас там внутри больше нет мамы, но и фундамента тоже нет.
- А как же тогда? – Старик артистично прикидывался дураком, на голову которого вдруг свалился туман и морок. – Жену разве оставляет с соперником тот, кто любит свою жену, тот, кому она нужна? Не думаю… Значит, не ту ты женщину выбрал, раз дождался удобного случая и в кусты… Мужичишка ты так себе, но и она видать, бабенка не первосорт…Раз не вдохновила…. – Старик пожал плечами, скривил губы в смешной гримасе и вздохнул. Обреченно. Как можно более драматично.
- Да нет же!!! Что вы заладили…. Бабенка, не вдохновила….Вот я да, я не мужик, значит, но она не такая, она….Лучшая…. Она прекрасная….
- Ну!!!! – Чуть ли ни во всю глотку заорал старик, тряся над самым носом Егора билетом – Так ежели она прекрасная, то она достойна такого же отношения к ней, а не как к выброшенной тряпке!!! Ну??? Додумал?
- Ну…. – Неуверенно тянул Егор, но начинал понимать, к чему клонит дед. Впервые в жизни он кого-то слушал и кому-то открывался…
- А ты думал мужиками рождаются??? Э….Нет сынок. Рождаются людьми, а становится мужиком или нет – это уже выбор. И это не случайное стечение обстоятельств, а осознанный выбор, подтвержденный реальными поступками. Ты вот этот билет должен не себе купить, а тому падле, а потом взять его за шиворот и вон из дома ко всем чертям. Пусть летит… Далеко. И так его отправить, чтобы помнил, куда свой нос грязный совать больше нельзя. Вот так становится мужчина мужчиной. А то, что ты сейчас делаешь – сбегаешь – ты так навсегда пацаном сопливым останешься для нее, но в первую очередь для себя. Тебе жить с этим, сынок. Ну… Да ладно… Чего я заладил…Дело твое.
- Нет-нет….Вы же правы….. Вы правы!!! – У Егора глаза стали большими и счастливыми, он так долго искал ответ, как же все те, кто находились вокруг него, стали такими вот властными, принимающими решения, ответственными, как? Как они побороли детские сценарии и страхи, став открыто выражать свое несогласие или даже вышвыривать кого-то из своей жизни? Он даже думал пойти к психологу, особенно последнее время, замечая, что Лея недовольна им, что обижается часто, что все время просит чего-то, при том это что-то одно, но оно такое важное и фундаментальное для нее, а теперь он понял, что и для него – стать взрослым, наконец. Полюбить, потерять девственность, жениться – все это не делает нас взрослыми, это лишь имитация взрослости. Настоящая же взрослость приходит тогда, когда ты делаешь свой выбор, не боишься озвучить его, а так же выставить свои требования в соответствии со своим выбором. Вот что есть – зрелость.
Уже когда Арсен Борисович выходил из машины, наклонившись в последний раз, спросил:
- Без отца рос?
- Да… - Тихо ответил Егор, вспоминая, как однажды ушел отец и больше не вернулся.
- Так вот – плюнь, не повод это оставаться мальчишкой, плевать, что кто-то оставил тебя, предал, не воспитал в тебе должное для мужика, это был его выбор, но он не должен влиять на тебя. У тебя есть все, чтобы быть мужиком, стань сам себе отцом, тогда все и наладится. Вот все эти модные психологи про детские травмы нам внушают, что от них, видите ли, зависит весь твой характер и вся твоя жизнь – чепуха! Может быть, в юности там… Но оправдывать свои неудачи своим детством и родителями – сущий бред, и пользуются им те, кто не готов взрослеть и брать на себя ответственность. А ты парень умный, так что давай… Отец! – Символично закончил свой исцеляющий монолог учитель музыки и растворился в сумерках, подсвеченных огнями аэропорта. Егор как-то встрепенулся при этом слове «отец», но не придал этому значения.
Обратно уже Егор летел домой на скорости 150 километров в час, а душу его грел билет, купленный ненавистному и назойливому Семену. Теперь он был полон уверенности, знал, что наконец-то сейчас он начнет жить по-новому, воспитывая сам в себе тот самый стержень…
Егор мчался так быстро, потому что боялся растерять свой гнев, который должен был очень бы помочь ему не побояться вышвырнуть Семена из дома. Лишь одно маленькое сомнение гложило его, реакция Леи. Он представил все варианты из возможных, но решил, что пока они все еще являются законными супругами, он вправе останавливать жену и что-то запрещать ей, он решил, что остановит Лею, даже если она вдруг станет склоняться к тому, что любит другого. Егор – муж, она обязана быть его женой и любить его. И это было его личное решение. И ему стало все равно, кто и как оценит эти мысли и поступки. Ему больше не нужна была чья-то оценка и одобрение.
И пока Егор мчался домой, Лея наблюдала за движением волн со скамейки на набережной. Смеркалось, зажглись цветные огоньки вдоль забора по набережной, к ней подсел старик. От него как-то неприятно пахло, то ли сигаретами, то ли грязными вещами, эдакий бродячий музыкант.
- Мадмуазель! Позвольте присесть и составить вам интеллигентную компанию? – Невысокий старик сомнительного вида с торчащими во все стороны клочьями седых волос, сливающимися с такой же клочкообразной бородой, придвинулся к Лее на скамейке так, словно это была одна единственная скамейка на всем берегу. Лея поморщилась от резкого запаха сигарет и перегара, невольно отшатнувшись, но старалась не подавать виду. Она сдержанно улыбнулась, думая о том, что именно бродяги, бомжи, алкаши имеют высоколитературный лексикон, вот никто более!
- Скучаете, милейшая? От чего же вы одна? – И все эти тургеневские речи были приправлены таким пропитым ревущим голосом, что хоть стой, хоть падай. Трудно было сохранять серьезность, но она старалась:
- Собственно…Нет! Не скучаю! Наслаждаюсь морскими пейзажами. – Она улыбнулась нежно и по-доброму, все же за что гнобить старика?
- А я вот знаете…Задаюсь вопросом, но никто не может дать мне внятного ответа….И вот я шел…шел…Узрел вас еще издалека, мне кажется я нашел ту, которая ответит мне…! – Он улыбнулся и поднял вверх указательный палец, правда, несмотря на запах и голос, он был вполне милым!
- И что же за вопрос такой у вас сложный? – Между тем Лея ощущала, как ее начинает слегка потряхивать от запаха, исходившего от старика. При всем ее уважении и старании, она понимала, что вот-вот соскочит и убежит, или же….культурно блеванет прилюдно в кусты.
- По ваши глазам я понял, что вы…обладаете ответом…- А лучше бы он не тянул с философскими измышлениями, у Леи оставалось не так много времени, чтобы выдержать свой «порыв желудка»…
- И? – Сдавленно и чуть слышно продолжила Лея.
- Что есть жизнь? – Он уставился на нее так, словно она и правда знала ответ, словно она откуда-то прилетела, где-то выкопала ответ и вот….должна его воспроизвести.
- Прежде, чем я попытаюсь сказать что-то умное, ответьте тогда и вы на мой вопрос: как это вы разглядели по моим глазам, что я вдруг знаю ответ? – Приступ тошноты снова отступил, и она смогла разговаривать более раскованно и спокойно, перестав коситься на кусты сбоку.
- У вас в глазах…редкое сочетание боли и радости. Будто вы только что узнали смысл. И боль сменилась радостью. Более того вы не пытаетесь прикрыть боль маской, вы разрешаете ей быть, боль она прекрасна, но лишь тогда, когда ее не кутают в яркие цыганские побрякушки. У вас в глазах есть все, чтобы знать смысл.
- Что, если я скажу…Что я не знаю! – Она рассмеялась и пожала плечами.
- Вы соврете! – Он как-то грозно на нее посмотрел, и Лее захотелось закончить этот разговор. Потому она решила больше не тянуть, а скорее договорить.
- Ну…Тогда….Жизнь… Да вы уже сказали это за меня. Пусть тогда будет вот как: жизнь – сочетание боли и радости в едином моменте и умение видеть прекрасное в этих обеих ипостасях. – Волна тошноты подступила уже слишком близко, чтобы терпеть.
- Значит….Вы увидели….. – Старик очень некстати наклонился к Лее, обдав ее резким «амбре» из перегара и сигарет.
Она хотела ответить, но туман застелил глаза, неприятный запах скатализировал ситуацию и Лея резко наклонилась под скамейку в сторону кустов. Это было ужасно стыдно, но ничего поделать с этим она не могла. Ее нехило «вывернуло» почти наизнанку. Холодный пот проступил на лице и ладошках. Даже стало как-то зябко. Пока она очухивалась лицом вниз, она услышала пару возгласов прохожих, что-то вроде «алкашня» и «совсем совесть потеряли, свиньи»… И ее начал сотрясать смех. Это было максимально эпично. Бомж. Философия жизни. Красивая набережная. Утонченная Лея, блюющая в кусты. «Видел бы Егор» - подумала она и рассмеялась в голос. А когда она, наконец, очухалась и высунула лицо из-под скамейки, обнаружила, что старик смотрит на нее с огромной теплотой и добрейшей улыбкой, а она ожидала, что этот экземпляр ценителей эстетики начнет ее воспитывать и читать морали.
- Поздравляю вас, прекрасная барышня! – Он прям во весь рот ей улыбался. Лея еще не понимала, чему же так рад старик?
- С чем?
- Как с чем? С тем, что вы беременны! – Эти слова будто ударили молнией Лее по голове. Конечно, она была не на приеме у доктора, не держала в руках полоску с тестом, но…..тоже все поняла. Сразу и все.
Лея никогда не была особенно брезгливой, у нее и нюх всегда был слабым, ни к чему не испытывала отвращения и уж тем более к любимому кофе, который последние пару дней здесь просто не угождал ей своим каким-то противным вкусом. И тут вдруг запах бомжа вызвал рвоту? Пазл сошелся. Она вытаращила глаза на своего собеседника, почувствовав, как задыхается от волнения:
- Где здесь ближайшая аптека????? – Выпалила она, подскочив со скамейки, готовая бежать скорее за тестом. Нет, за двумя, а лучше за тремя, чтобы точно узнать.
- Да вон за углом, слева, видишь киоск? Дальше за ним аптека.
Она его даже не дослушала, сорвалась с места и помчалась, не помня себя от радости, покупать тесты.
Глава 7. 1. И еще немножко правды…
- Я с ней особо не цацкался… Сразу ей сказал, как она вернулась: «Мое прощение и доверие теперь тебе придется заслужить»… А она на все была согласна. Нет… Мария была хорошей женой, но после ее измены я не мог больше верить ей, впускать в свою душу, ведь она предала меня тогда…- Семен был изрядно подвыпившим, от того казался каким-то обрюзглым и смотрелся в целом не комильфо. Да еще и на фоне того, что внутри творилось у Леи…Он совсем потерял свой цвет и внимание ее было теперь совершенно не нам нем и не на том, что какой-то мужик приперся за ней на Тамань. «Как приперся, так упрется» - Только и думала Лея, мечтательно теребя кончики волос, то и дело поглядывая на дверь. Как же ей нужен был муж…Но все же трудно было не реагировать на монолог Семена, она вдруг включилась и….как выяснилось очень даже не зря:
- Ты думаешь, мне интересно слушать эту историю? – Непонимающе пожала Лея плечами и развела руками, ее мысли сейчас были далеко далеко…Где-то в облаках, а точнее в трех тестах на беременность, сделанных подряд друг за другом в течении часа. И все они дружно говорили ей «ДА!!!» После этого ей стало ясно абсолютно все. Точнее она так думала. Но еще не знала, что небольшое, но достаточно интересное открытие ее ждало впереди, в тех самых спутанных пьяных драм-речах Семена.
- А почему это… Тебе не интересно? – Он смотрел на нее захмелевшим взглядом, ломая какую-то новую комедию, где он – жертва по жизни, а не герой-любовник, и жизнь его – отбороное «гэ».
- А почему мне должно быть интересно? – Она даже возмутилась.
- Так вот Мария…. Когда она вернулась, мы стали жить по-моему.
- Ну, судя по тому, что ты сейчас тут, а не дома с семьей, по-твоему, тоже все было так себе….? – Она ехидно улыбнулась, имея ввиду все то же, что и всегда – У Семена виноваты все вокруг, но только не он.
- Не получилось. Я не простил ее. Ну не смог и все. Каждый раз, когда приходил домой, смотрел на нее, представлял, что она делала, где с кем…. И не мог. Не моооооооооог. Понимаешь?
- Ну….Новый Год даже что ли не помог? – Лея сложила в голове один плюс один и хотела теперь лишь убедиться в своей версии, но для этого нужно было незаметно вытрясти из этого обалдуя, когда возвращалась после развода Мария, когда же они пытались снова вместе жить?
- А при чем тут Новый Год? – Вдруг как-то злобно огрызнулся Семен.
- Ну при том, что под Новый Год всегда все мирятся, ждут чуда, любви там… И уж как не помирится с женой, с которой у тебя ребенок есть? Вроде Новый Год – идеальный момент? Нет?
- Да не помирились мы. На Новый Год не помирились, после не помирились, там потом в марте второй раз разошлись, но уже я попросил ее…Уехать.
- Ну не знаю…. Может мало пытались? Ну, сколько вы жили после того, как она вернулась? Год, два? – Лея отчаянно несла чушь, лишь бы услышать то самое – заветное…
- Да где год-то? Ты че прям? В марте два года назад мы развелись, а год назад она во второй раз съехала, ну, когда я сказал… А так… В год после развода она осенью пришла. В октябре.
- В октябре, значит… Это что ж получается… Друг мой, дорогой, Семенушка… Падла ты гулящая, получается! – Она неожиданно для себя схватила белое вафельное полотенце, свернула канатиком и давай хлестать Семена по спине, да с такой силой, что тот подскочил со стула и завыл, торопливо пятясь от сумасшедшей Леи.
- Лей, ты че, с ума сошла совсем? Э? Харош? Больно!!! – И тут он очень быстро очутился у двери, прекрасно помня, как надо из этого дома выходить. Инстинкт самосохранения сработал, несмотря на то, что на ногах Семен держался крайне сомнительно.
- Я с ума сошла??? Я??? – При этом она продолжала его дубасить. А весь этот пылкий диалог стоял за приоткрытой входной дверью и слушал Егор. Улыбаясь от того, что он слышал. И теребил в руках билет «Анапа – Зеленоград»…На имя Семена.
- Да за что ты??? Че я сделал-то??? – Все еще возмущался Семен, правда, язык его заплетался, от чего половину звуков он просто проглатывал.
- А то, многоуважаемый товарищ «лядун-колядун», что в октябре ты оббивал пороги моего отдела и складывал мне свои ручонки на талию, томно дыша в макушку. Думаешь у меня пространственно-временное расстройство что ли? Я все помню. Козлина ты. А щас че приперся? Семью мою рушить? Пошел ты знаешь куда, Сема? К чертям собачьим. Больше никогда не попадайся мне на глаза, ты врун.
- Да…я…. Лей, ну…. Я тебя люблююююю – крыть было нечем, он все понял и перешел к последней отменно работающей тактике «рыдать в голос» - самый любимый инструмент абюзера, лишь бы только его распрекрасная жертвушка поверила и осталась. Точнее в нашем случае позволила остаться ему, прижав несчастного страдальца к своей груди. И вот его «люблююююю» перешло в вой, вначале Лея даже не поверила, но по щекам его градом лились натуральные слезы. Она сначала оторопела, но потом включилась. Подошла к нему вплотную и … как дала ему пощечину:
- Убирайся.
Семен как-то сразу плакать и перестал. Сопел злобно и молчал. Дверь, наконец, распахнулась, вошел Егор. Прошел мимо Семена так, будто не заметил его. Обнял жену и поцеловал ее в нос. Улыбнулся. Потом повернулся к Семену, всучил ему билет и показал на дверь. Семен из последних сил пытался играть в дурака:
- Че это? – Под носом блестели сопли. Боже, как все в жизни быстро меняется, еще сутки назад Семен казался лиричным, глубоким, прекрасным Ромео… А сейчас это заплаканный сопливый врун. Лее даже не верилось, что такие метаморфозы случаются. Однако, она стала свидетелем одной из таких… Тот образ рыцаря остался где-то в далеком прошлом, да и рыцарь уже был не нужен. У нее есть муж, и она любит его. И у них будет ребенок.
- Там на улице такси тебя ждет, через пять часов обратный рейс. Билет я тебе купил. Вали, пожалуйста, пока я добрый, а? – Егор сказал это с несвойственной ему уверенностью и спокойствием, даже с неким устрашением. Потому Семен…Растворился в темноте южной ночи сиюсекундно….
Все произошло так быстро, что Егор и не успел в полной мере ощутить это чувство «победы»….Но дом его был освобожден он негодяя, а жена смотрела на него влюбленными глазами, ему казалось, что даже на свадьбе она так не смотрела на него. Да вообще никогда! Он даже немного растерялся и зарделся.
- Я должна тебе что-то сказать, Егор… - Лея подошла к мужу и поцеловала его в щеку, приподнимаясь на пальчиках. Его щека была такой теплой, такой мягкой, он пах пудрой и кремом, всегда, по неизвестным ей причинам. Просто это был его запах. Лея никогда не ощущала чей-либо запах, думала, что в романах и фильмах это всего лишь красивая метафора, но нет…Оказалось, что пахнуть может в жизни только один человек – муж. И этот запах не спутаешь ни с чем, вдыхая который внутри становится тихо и тепло. И безопасно. И вот сейчас она снова ощутила себя в безопасности, которую так рьяно старался разрушить Семен.
- Ты чего это…смотришь так?...
- Да… Хочу вот и смотрю, мне можно! – Лея смеялась нежно и тихо, целуя мужа.
- Ты ж мой бастион…. Крепкий, тебя, прям, не победить, не подступиться к тебе… - Романтично вздохнул Егор, как бы намекая на тот факт, что Лея отдалилась от мужа в эти дни, став и правда для него нерушимым холодным бастионом. Он не упрекал ее, но хотел услышать что-то, что успокоило бы его окончательно…
- Зачем меня побеждать? Дурашка! Меня всего лишь надо любить и уделять внимание, все просто, мой милый!
- Вот, прям, все так просто? – Улыбнулся хитро Егор и потянул Лею за собой к двери. – Ну, пошли тогда, покажу кое-что!
- Что??? – Глаза Леи были озорными и счастливыми.
- Пошли-пошли….
- Мамочки!!!! Это все мне??? – Лея вышла во двор и увидела огромную корзину белых роз….Она даже не могла сосчитать сколько их там, южный вечер утопал в бесконечно нежном и прекрасном аромате роз….Лея была счастлива! Она притянула Егора за руку к себе и кое-что вложила в его ладонь, хитро улыбаясь:
- У меня тоже тебе сюрприз, папаша!
- Эээээто….что? – Егор замер, разглядывая тесты, вложенные ему в руку женой. Он догадывался, что это, но никогда не видел тесты на беременность живьем. «Неужели?.....!!!» - подумал Егор, но не успел даже и сказать что-то, а Лея уже целовала его в губы своими горячими и такими родными вишневыми губами и шептала «да-да-да, ты будешь папой, мой любимый….а я мамой».
В сердцах этих двух людей взрывались миллионы разноцветных салютов от восторга, переполнявших все бытие вокруг…И с бастиона вдруг задул теплый южный бриз, сменив собой череду холода и непонимания.
Иногда стоит поступать так, как не поступал никогда, чтобы получить то, что никогда не получал до.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге