Когда отступает тьма

Глава 1

Всё имеет свой закат, и только ночь заканчивается рассветом.

Восточная мудрость

Часть первая: Патрик

Её лицо словно светилось изнутри. Тёмные волосы кольцами струились по спине. Глаза вспыхивали золотистыми искрами при проявлении малейшей эмоции, и от этого красота её казалась ещё более волнующей. Такой я увидел её в первый раз. Такой она навсегда останется в вечности и в моей памяти.

Всегда буду помнить ночь, когда она вошла вслед за братом Клеоменом в монастырскую библиотеку. Я был тогда ребёнком, и даже не понял, что случилось, когда эти завораживающие, будто смотревшие из иного мира глаза остановились на мне. Этот взгляд забрал мою душу, и я никогда не пожелаю получить её обратно.

— Патрик, поздоровайся с нашей гостьей. Не бойся. Эта девушка здесь для того, чтобы помочь нам.

"Эта девушка" — бессмертная, не забравшая ни одной человеческой жизни, но столько раз рисковавшая своей ради спасения других, стала для меня всем. Когда она была рядом, всё остальное теряло значение. Когда уходила, всё лишалось смысла. Апокалипсис пугал меня меньше, чем мысль, что однажды она не придёт. Но она возвращалась всякий раз — с беспечной улыбкой, скрывавшей перенесённые ею ужасы, о которых я мог лишь догадываться... И после каждого визита страх, что он окажется последним, только усиливался. Её решение на время исчезнуть из моего мира и моей жизни стало потрясением.

— Патрик, я не знаю, когда смогу прийти, и не хочу, чтобы ты меня ждал.

Но я ждал, даже после слов брата Клеомена — однажды он попросил прогуляться с ним на берег моря.

— Я вижу, что с тобой происходит, сын мой, — он вздохнул. — Но, прошу, постарайся понять. Она вернулась в свой мир. Здесь задача её выполнена. Ты ведь не ожидал, что она будет навещать нас, как прежде?

— Почему?.. Мы пережили вместе так много... Она обещала...

— Знаю. Я тоже очень привязался к ней. И благодарен за помощь и за то, что она вернула нам тебя. Но она не принадлежит миру людей, и это не изменить никакими обещаниями. Поэтому будь и ты благодарен за всё и не требуй бóльшего. Рано или поздно тебе бы всё равно пришлось научиться жить без неё. Сейчас, пока ты так молод, сделать это легче.

Я молчал, раздавленный безжалостной логикой этих доводов. Перед глазами вдруг возникло до тошноты красивое лицо её возлюбленного, взгляд, каким он всегда смотрел на неё... и меня захлестнула жгучая ненависть. Но и эта ненависть, и боль от невосполнимой потери, и обида, и злость скрылись за единственной невозмутимой фразой:

— Вы правы, отец.

Со временем ненависть, злость, обиду сменила тоска. Но я справился и с этим, убедив себя, что ожидание не напрасно — она сдержит обещание и придёт. И она действительно пришла.

Мне исполнилось шестнадцать, я вернулся из Бретани в Англию и оставался при монастыре до начала семестра в колледже. Когда она постучала, беспомощно замер посреди комнаты. Когда вошла, у меня сбилось дыхание... Раньше я смотрел на неё глазами ребёнка, но сейчас... Её красота лишала воли, я был не в силах отвести взгляд. Она уже была рядом, легко поцеловала меня в щёку, и я не смог сдержать дрожь…

— Прости, не хотела...

Она поспешно отодвинулась. Наверняка посчитала, что прикосновение её холодной кожи мне неприятно. Но неужели это можно не заметить?.. Всё бы отдал за то, чтобы её обнять, почувствовать, как это маняще прекрасное тело льнёт к моему...

— Нет... я очень тебе рад... — голос повиновался с трудом. — Тебя не было так долго. Я волновался...

— За меня? — рассмеявшись, она подошла к полкам. — В самом деле всё это прочитал?

Я механически кивнул.

— Наверное, ты — любимец учителей.

Я глупо улыбнулся.

— А как друзья, подруги? С кем-то уже познакомился?

— Мне не о чем с ними говорить.

— А ты пытался?

На мгновение показалось — она играет со мной. Но в голосе, по которому я так истосковался, не было ни тени насмешки. Губы, за поцелуй которых я бы отдал полжизни, улыбались. Я сделал глубокий вдох и задал мучивший меня вопрос:

— Раз ты здесь, опасность миновала? И будешь приходить чаще?

Её лицо чуть омрачилось.

— Патрик, я…

— Ты ведь будешь приходить? — допытывался я.

— Ты действительно этого хочешь?

— А ты — нет?.. — постарался, чтобы голос не дрогнул.

Несколько секунд она, полуулыбаясь, изучала меня. А я смотрел на неё, как умирающий от жажды — на колодец. Уже смотрел на неё с подобным фанатичным обожанием — когда она спасла меня от убийцы-полудемона. Тогда её это разозлило. И сейчас по лицу пробежала тень, она поспешно отвернулась. Снова разозлилась?.. Но я не видел её так долго... просто не мог смотреть по-другому...

— Понимаю, — голос всё-таки дрогнул, как я ни пытался это скрыть.

Она тут же вскинула на меня глаза.

— Нет, что ты, Патрик! Конечно, буду навещать! Может, не очень часто…

Она говорила что-то ещё, но это уже не имело значения. Самое важное я услышал.

— Можно тебя обнять?

Ребёнком бросался ей на грудь при любой возможности, и она целовала меня, гладила по волосам. Но теперь любое прикосновение к ней будет ощущаться мной по-другому... Она рассмеялась, сама обняла меня, и моё сердце чуть не вылетело из груди. Сквозь гулкие удары едва расслышал собственный шёпот:

— Я так скучал…

Она вернулась в мой мир, будто не уходила. Но я не мог не думать, что рано или поздно новая угроза или прихоть вновь заставят её исчезнуть на неведомых просторах иного мира, куда мне не было доступа... и был лишь один способ это изменить. Если бы только она... Не решался произнести фразу до конца, но однажды это сделал за меня Андроник — бессмертный с повадками змеи и взглядом дремлющей рыси. Он появился в одну из ночей, когда я ещё жил в Бретани. Представился её другом и с тех пор навещал меня довольно часто. От него я узнал о демоне, с которым она заключила сделку. Узнал, что демон её ищет, и что она скрывается от него. Потом Андроник перевёл разговор на меня — ведь и в моих венах течёт демоническая кровь. Стань я бессмертным, моя сила была бы очень велика. Но обратиться за "помощью" к одному из "огнеглазых" значило обречь себя на вечное рабство. А вот если бы... и тогда я сказал то, о чём до сих пор только думал:

— Если бы только она... — и запнулся.

— ...обратила тебя? — с улыбкой подсказал Андроник. — Она этого не сделает. Но, соединись твоя кровь с кровью бессмертного, ты был бы связан со всеми мирами — совсем, как она. Обратил бы тебя сам, но ты немного запоздал с рождением, мой юный друг. Или же я поторопился обратить безумное животное, не дождавшись истинного сокровища. В любом случае, она не должна ничего знать — ни о наших встречах, ни о твоём желании стать бессмертным. Я решу эту задачу — только наберись терпения.

Но я не сдержался. Долго подавляемая тоска вырвалась наружу из-за пустяка, глубоко меня ранившего. Она по-прежнему видела во мне ребёнка, обращалась со мной, как и когда мне было тринадцать... и я произнёс вслух то, от чего предостерегал Андроник, и даже больше... Сам не знаю, какой реакции ожидал от неё, но только не того, что последовало. Она просто исчезла, проронив скупое "Мне жаль"... Моё божество, без которого я уже не мыслил жизни, исчезло. Я ждал ночь за ночью, мучаясь раскаянием и тоской. Но она не появлялась. Зато появился Андроник. Смерил меня сожалеющим взглядом и покачал головой.

— Я тебя предупреждал.

— Значит, она действительно ушла, — голос прозвучал спокойно — не хотел обнажать перед Андроником мою боль.

— Но прежде нанесла мне визит и... убедила больше к тебе не приближаться.

— Ты боишься её.

— Нет, — Андроника явно задел мой тон. — Но у меня давние счёты с её возлюбленным. Жаль, что его сердце не легло в одну из "чаш" Паракаса!

С невольной усмешкой я смотрел на нового бессмертного "друга". В обманчиво сонных глазах горело то же желание, что сжигало и меня, так же старательно скрываемое и так же готовое вырваться наружу при малейшей неосторожности. Я увидел это, когда впервые заглянул в его душу. Она состояла из мрака, и эта единственная страсть сверкала в нём, как огненная искра. Но он редко обнаруживал её, как сейчас.

— Понимаю. И благодарен за то, что ты рассказал о ней, Андроник.

Он кивнул.

— Думаю, мы ещё встретимся, сын демона. Но, если нет... Общение с тобой доставило мне удовольствие.

И я остался один. Потянулись дни — безрадостные, бессмысленные... Я ходил на лекции, наведывался в монастырь... ел, не ощущая вкуса пищи, спал, не обретая покоя. Тоска, злость на неё и на себя доводили до безумия. Но со временем я перестал присматриваться к теням за окном и прислушиваться к шелесту ветра в надежде различить крик совы. Иногда приходила мысль поддаться на зовущие взгляды и игривые улыбки однокурсниц. Но, стоило всмотреться в очередное лицо, оно блекло рядом с призраком, опутавшим моё сознание подобно паутине... Единственной отрадой были занятия, которые давались невероятно легко, и я сосредоточился на них, отгородившись от остального мира и не подпуская к себе никого. Нет, забыть её я даже не пытался. Но в конце концов научился жить, заперев боль очень глубоко, оставив на поверхности только вечно юное, мучительно прекрасное лицо, увидеть которое в этой жизни уже не надеялся.