Когда нас не было

Пролог

Сгущающиеся над лесом сумерки предупреждали об опасности, ветер трепал макушки и ветви деревьев, свет везде был погашен, а на террасе виднелись две темные фигуры, и никому не было известно, кто в такой поздний час, пока вся школа спит, ведет такие задушевные беседы.

– Что такое «доверие»? – Тихий шепот был еле слышен за стрекотом сверчков.

– Вера в человека, – отозвалось более уверенно.

– Вера - неподходящее слово. Как насчет веры в Бога? Отношения человека и Бога не строятся на доверии, – голос прозвучал громче, желая оспорить услышанное.

– Бог тут ни при чем. Речь заходит о доверии только тогда, когда появляется человек. Доверие – это вера в личность: в его чувства, искренность эмоций, правдивость слов, чистоту помыслов, доброту поступков и даже в способность ошибаться. Люди управляют людьми, влияют друг на друга, и именно доверие становится связующим элементом, позволяющим чувствовать себя в безопасности рядом с человеком.

– Я верю в тебя, – шепот слился с гулом ветра, унесшим слова с собой за высокий забор, через лес, в недосягаемые места.

Каждый молча ждал ответа. Если бы только голос звучал громче, а ветер бы не был так одинок и не забирал чужие разговоры, две фигуры так бы и стояли в полной темноте на террасе и наконец осознали, насколько сильно они доверяют друг другу.

Но время неумолимо. И совсем скоро они навсегда отказались от таких слов, как «доверие» и «вера».

Глава 1

Глава 1

Школа-пансион «Гилмор» стоит на окраине леса. К ней проложена лишь одна дорога из города, а все тропинки в лесу петляют и ведут в никуда, резко обрываясь на полпути и снова появляясь. Среди детей ходят легенды, которые рассказывают о загадках этого большого неисследованного пространства, не заканчивающегося и неограниченного.

Вокруг пансиона возведен высокий кирпичный забор, не позволяющий воспитанникам покинуть территорию Гилмора, на которую можно попасть только через большие ворота. Однако, если повернуть направо от ворот и пройти немного дальше, можно наткнуться на старый деревянный сарай, забитый гнилыми досками, ржавыми трубами и метлами с лопатами. За этим сараем растет большой куст малины, который перестал плодоносить уже очень давно, поэтому это место не привлекает внимания. Даже тропинка, ведущая к сараю, заросла высокой травой, а зимой здесь образуются большие сугробы. Но вот если взять дощечку или палку и отодвинуть ей колючие ветки малины и пролезть под куст, можно увидеть небольшую дыру в заборе. Как будто у кого-то не было возможности пройти на территорию пансиона через ворота, и этот кто-то сделал себе отдельный вход, но его рассекретили и поэтому дыра осталась такой маленькой. Она не больше метра в ширину и длину, и разве что туда способен пролезть лишь ребенок.

Витя был уверен, что об этом месте никому неизвестно, поэтому всегда скрывался, чтобы оно оставалось тайным и уединенным как можно дольше. Летние каникулы закончились. Воспитанники постепенно начинали возвращаться из своих двух– и трехэтажных домов с красивыми террасами и цветущими садами.

В ворота школы въезжали машины одна за другой. Из больших багажников джипов дяди в классических костюмах доставали увесистые чемоданы и, обмениваясь со своими драгоценными детьми кроткими объятиями или рукопожатиями, спешили уехать отсюда. Отовсюду доносились крики, девчачий писк, громкие разговоры, даже рыдания. Витя явно был здесь лишний.

Он протиснулся между толпой взрослых и выставкой чемоданов с сумками, задел кого-то плечом, чуть не споткнулся о чью-то маленькую собачонку на поводке и, наконец, вырвался из кишащего муравейника на крыльцо школы.

Витя потянул на себя тяжелую массивную дверь за позолоченную ручку, когда внезапно сзади его схватили за плечо. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась обратно. Кравцов подскочил на месте и резко обернулся на этого любителя пугать людей.

– Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты так делаешь! – Вскрикнул Витя, недовольным, но заинтересованным взглядом изучая невысокого паренька с пышной копной русых волос на голове.

Они не виделись всего три месяца, а Кир успел сильно измениться: челка отросла и теперь лезла в глаза; привычных круглых очков на нем не наблюдалось, и Маевский больше не был похож на ботаника; а на брови красовался пирсинг. Кравцов задумался о том, что его заставят снять кольцо в первый же день, но Кир, заметив любопытный взгляд друга, ловко спрятал прокол за челкой. Он рассмеялся и скинул с одного плеча большой увесистый рюкзак, наверняка заполненный до краев разной запрещенкой: сладостями, газировкой, фастфудом и игральными картами с обнаженкой, которые парень обещал привезти Вите, выпросив их у отца. За три месяца Кравцов, конечно, не забыл про это.

– Не скучал что ли? Идем в комнату, подарки будем разбирать.

– Да ты на клоуна стал похож. К парикмахеру ходить не пробовал?

– Вот Кристиану ты и слова не говоришь, хотя он в школьном театре может Рапунцель играть. А я – сразу клоун! – Кир шустро нырнул в школу следом за охранником, помогающем заносить вещи детей в школу, и свернул вправо, к комнатам старшеклассников.

В отличие от других комната Вити и Кира никогда не пустовала: Кравцов никуда не уезжал на каникулы, а Кир оставлял половину своих вещей тут, потому что был уверен, что они – под чутким присмотром Вити. Так парни жили уже десять лет, бок о бок. У Вити ни с кем не было такого доверия и взаимопонимания, а Кир всегда ставил Витю выше остальных.

Войдя в школу, Кравцов сразу потерял свое хрупкое спокойствие при виде бегающих детей и орущих на них учителей. Кир распахнул дверь в комнату и с порога швырнул тяжелый рюкзак на кровать, а после и сам упал на нее. Витя поспешил к другу, садясь рядом с ним и заглядывая в рюкзак Кира, который уже начал в нем что-то искать. Маевский достал колоду карт, связанную резинкой, и протянул ее Вите. Края карт были потрепаны, а рубашки в чем-то испачканы, но при виде женской груди на одной из карт, Кравцов сразу забыл про всякие недочеты.

– Реально у отца спер? – Воскликнул Витя, начав рассматривать все карты.

– Не спер, он сам дал. Сказал, что я, как будущий художник, должен иметь представление о таких вещах. А потом мне целую лекцию зачитал о том, чтобы я использовал эти карты в благих намерениях, – Кир посмеялся, выхватывая у Вити карту с мужским накаченным торсом и поворачивая ее к парню, – Тут и мужчины есть.

Кравцов смутился и хмуро посмотрел на хохочущего Маевского, кладя карты на кровать. Витя отмахнулся от друга и снова заглянул в его сумку, в надежде найти в ней что-то более интересное и безобидное.

– Эй, я вообще-то ради тебя старался, – заметив, что внимание Вити переключилось с карт на его сумку, Кир быстро закрыл ее. – А остальное на вечер.

Кравцов закатил глаза и поднялся с кровати, подходя к окну и выглядывая в него. Яркое солнце обжигало кожу и слепило глаза, но Вите чувствовать это было по-особому приятно, поэтому он чуть прикрыл глаза и подставил лицо к лучам. Такая теплая погода должна продержаться до середины сентября, а затем наступит сезон дождей, который Витя так не любил. Так что он хотел сполна насладиться теплыми днями.

Хотя в школе на все лето оставались пару уборщиков и поваров, четверо детей из начальной школы и медсестра, Витя все равно проводил свое время в полном одиночестве. Ученики старшей и средней школы занимали все правое крыло, а младшеклассники обходились лишь первым и втором этажами левого крыла. Общей была лишь столовая, и Витя приходил туда самым последним, чтобы ни с кем не пересекаться.

У него были грандиозные планы на это лето: закончить сбор модели самолета, открыть учебники по физике и математике, чтобы наконец начать готовиться к экзаменам, дойти через лес к железной дороге, которую он не видел, но отчетливо слышал гудки поездов каждые четыре часа. Витя даже хотел построить в лесу свой штаб, а для этого надо было получше покопаться в старом сарае. Но просыпаясь каждое утро, Витя мог лишь дойти до ванной и столовой, а затем снова возвращался в кровать. Только под вечер он вставал и неспеша продолжал склеивать детали самолета. Оставалось совсем немного, Витя видел прогресс работы, и это хорошо его мотивировало.

И сейчас, стоя перед открытым окном под утренними лучами солнца, слушая назойливые голоса детей и их беззаботный смех, Витя понял, что лето упущено. Это было последнее беззаботное время. Кравцов больше всего не хотел, чтобы этот учебный год заканчивался. Ему было до жути страшно перед началом самостоятельной жизни.

В этой школе никто не мог понять, с чем предстоит столкнуться Вите. Эти нелюди, детишки богатеньких чиновников и предпринимателей, гарпии и сукины сыны, ничего не знают о жизни вне стен их коттеджей, огороженных высокими заборами, за которыми один за другим погибают люди, оставшиеся без родных, без жилья, без всего…У этих людей за душой ничего нет, но зато есть сама душа. Вот только однажды Витя потерял и ее в постоянной борьбе за свое собственное достоинство.

Кравцов кинул задумчивый взгляд на стеллаж, на верхних полках которого стояли сделанные из картона и бумаги макеты пятиэтажного дома, машины «жигули», вагона поезда, а теперь еще и самолета. Последний еще не успел покрыться слоем пыли и даже блестел по сравнению с остальными бумажными изделиями. Бывало, Витя раздумывал о том, сможет ли он забрать все свои вещи. Наверное, после выпуска макеты придется выкинуть или отдать детям, которые в итоге их сломают или выбросят за ненадобностью.

Ему в спину дышала самостоятельная взрослая жизнь, которая не сулила ничего хорошего. Хотя каждый месяц Витя получал определенную выплату от государства, у него было неприятное чувство, что от него просто откупались, совершенно не заботясь о том, что он будет делать дальше, после выпуска. Это были только его проблемы, в которые иногда влезал директор, но делал это лишь для галочки. Он предлагал Вите деньги, говорил, мол объявим на родительском собрании, что мальчику-сиротке нужна финансовая помощь. Кравцов ни за что не принял бы деньги от этих богачей, да и не они ему были нужны. Никто этого никак не мог понять.

Из собственных мыслей его вырвал Кир, который бился в попытках распутать провода наушников, и ругался себе под нос.

– Ты совсем здесь одичал? Расскажи хоть что-нибудь.

Эта просьба вызвала у Вити замешательство. Нога снова разболелась, и Витя тяжело опустился на кровать напротив Кира. Маевский тем временем уже чуть ли не грыз эти провода в надежде, что они распутаются сами. Витя нахмурил брови, снова посмотрел на самолет и цокнул языком.

– Что я тебе буду рассказывать? Я все лето просидел в этой чертовой комнате…И кстати, у нас завелась мышь.

Кир перестал мучить наушники и с недоумением посмотрел на недовольное лицо друга, ожидая услышать от него что-то еще.

– Ты серьезно? И это все?

Маевский страдальчески простонал и встал с кровати, начиная рыться в рюкзаке, а затем перешел на чемодан, безжалостно выкидывая из него на данный момент ненужные вещи. Вскоре на полу образовался бардак, что очень не понравилось Вите. Он привык к порядку, и даже если сам разбрасывал свои вещи, пока что-то мастерил, сразу после убирал все. Но тут его личное пространство так нахально нарушили! Кравцов не сдержался и вскочил с кровати, вспылив.

– Маевский, что ты творишь?! Я закрыл глаза на то, что ты не разулся у двери, но это уже слишком!

Витя схватил первую попавшуюся под руку вещь и швырнул ее в Кира, чувствуя, как жар прошелся по телу. Кир тихо усмехнулся и опустил голову вниз, кивая в знак принятия своей ошибки. Он поспешил вытащить из чемодана черный пакет, кинул его на кровать и принялся так же быстро запихивать вещи обратно в чемодан. Витя взял себя в руки и сел обратно на кровать, кидая взгляд на окно, которое выходило на лес. Кир уже давно смирился с такими «взрывами» Вити и даже не пытался его успокоить, вместо этого его задачей было сделать так, чтобы друг самостоятельно смог усмирить себя и остыть.

Поэтому уже скоро на полу был полный порядок, Кир взял пакет и подошел к Вите, протягивая его ему и хитро улыбаясь. Маевский с нетерпением начал совать пакет другу в руки и сел рядом, когда тот принял его. Витя не стал тянуть и быстро вытряс из пакета все содержимое на кровать.

– Я не просил тебя, – сдержано сказал Витя.

Кир ожидал такую реакцию со стороны Кравцова и лишь закатил глаза, хлопая его по плечу.

– Я знаю. Смастери для меня что-нибудь, не будешь же ты для этого тратить свою личную бумагу. Я бы очень хотел получить от тебя подарок перед выпуском, например, бумажный мольберт.

Маевский отшутился и быстро отошел на свою часть комнаты, принимаясь разбирать сумки и оставляя Витю наедине с этакой «подачкой», которая, по словам Кира, ей не являлась. На кровати лежала стопка качественной разноцветной бумаги и еще одна стопка обычной, а также коврик для резки, канцелярский нож и другая мелочь. Кравцову был неприятен такой жест Кира, и он бы сейчас же выкинул все эти вещи с окна, но его остановила просьба Маевского о подарке. Витя одновременно и злился, и уже подумывал о том, что же можно сделать из новой бумаги. Все-таки они были хорошими друзьями уже почти 8 лет, должна же у них остаться память друг о друге, прежде чем они расстанутся навсегда. Взяв в руки канцелярский нож, Кравцов выдвинул лезвие и вдруг зацепил взглядом необычную гравировку на пластиковой ручке «ЗНАК». Воспоминания нахлынули на Витю огромной волной, в которой он чуть не захлебнулся. Вспомнив, что надо дышать, Кравцов пришел в себя и сделал глубокий вдох, поднимая суровый взгляд на Кира.

– Где ты взял этот нож?

Маевский запихнул в свою полку комок с футболками и обернулся на Витю, смахивая рукой челку со лба. Он подошел к парню и выхватил из его рук нож, с недопониманием разглядывая его и пожимая плечами.

– Отец отдал. А что, собственно, не так?

Витя в ответ лишь кивнул, решив, что это просто недоразумение или глупое совпадение, на которое не нужно обращать внимания ведь в школе, итак, было предостаточно вещей с таким клеймо, и начал перетаскивать подаренные Киром вещи на свой стол, раскладывая их по ящикам и контейнерам. Следующие полчаса парни провели в тишине, занимаясь своими делами. Она снова застала Витю врасплох, погружая его в собственные мысли о будущем, пока вдруг из них его не выдернул телефонный звонок.

На экране высветился красивый номер, состоящий почти из одних двоек, подписанный как «Господин Шварц», и Витя замер, не решаясь взять трубку. Кравцов довольно долго стоял на ногах, пока убирался на столе и в стеллаже, и вдруг почувствовал ноющую боль, которая еще больше погрузила его в события прошлого и сейчас была так не кстати. Схватив телефон, Витя поспешил покинуть комнату, зная, что человек, набирающий его номер уже во второй раз, не любит лишние уши и по всей видимости уже начинает злиться.

Для приватного разговора Витя выбрал кабинет физики, который почти всегда был открыт. Он находился на втором этаже в самом конце коридора, и до начала учебы вряд ли кто-то решил бы повторить законы Ньютона, плакат с которыми висел за всю стену. Закрыв за собой дверь и отдышавшись, Витя поднял трубку и, сдерживая свою злость, проговорил сквозь зубы.

– Здравствуйте, господин Шварц.

Послышался тихий смех, а затем собеседник снова замолчал, что очень не нравилось Вите. Наверное, мужчина просто подбирал слова, чтобы окончательно не свести с ума Кравцова, но он скорее свихнулся бы от этой гнетущей тишины. Вскоре раздался низкий и строгий голос, от которого у Вити пробежались мурашки по коже.

– Надеюсь, за лето ты хорошо отдохнул и теперь полон сил снова приступить к работе. Мы начинаем операцию, поэтому ты должен быть еще внимательнее. Ты и сам все знаешь. Никто не должен покидать школу в течение месяца, а если кто-то соберется это сделать, ты сразу сообщаешь мне. Тебе все ясно?

Витя неуверенно кивнул, будто мужчина мог его видеть, а затем выдавил из себя.

– Я все сделаю.

– Тогда вспомни, чему я тебя учил, дорогой мой.

Кравцов услышал в голосе мужчины нотку издевки и скривился, сжимая телефон в руке и от злости начиная тяжело дышать. Он уперся свободной рукой в ближайшую парту и медленно опустился на стул, чувствуя, что больше не может стоять.

– Мы – под вашей защитой. Мы – в надежных руках. Ваша автономность – наша свобода. Ваше качество – наше будущее.

Глава 2

Глава 2

3 года назад

Узкий воротник рубашки неприятно давил на горло, две верхние пуговицы на жилетке были оторваны, а в пиджаке было слишком жарко, но он хотя бы немного прикрывал неопрятный вид Вити. Он шел по длинному коридору, в котором горело лишь пару настенных ламп, а рядом с ним шагал высокий блондин. Волосы по плечи были аккуратно уложены, рубашка идеально отглажена, только жилетка была большевата, но не портила общую картину прилежного ученика престижного интерната «Гилмор». В темноте не было видно его лица, на котором краснел синяк, выделяя и делая более яркими зеленые глаза Яна.

Пройдя коридор, парни остановились перед широкой и длинной лестницей, которая вела в главный холл на первом этаже. Была глубокая ночь, и наверняка все уже спали, поэтому это было идеальное время для сокровенных бесед. Витя опустился на ступеньку и плечом прижался к периле, прикрывая глаза от усталости.

- Ты в курсе, что ты дерешься, как баба? – наконец раздался тихий голос Вити, и он повернул голову в сторону усевшегося рядом друга, который показательно закатил глаза.

- А ты мне синяк поставил прямо на лице! – Ян прикоснулся к скуле кончиками пальцев и поморщился, волнуясь о своем внешнем виде, - Молись, чтобы он успел зажить до каникул. Отец обещал, что первого июня мы полетим в Грецию, и я не хочу весь отпуск объяснять ему, что мы с другом физикой занимались.

Кравцов выдержал на парне строгий и серьезный взгляд, а затем рассмеялся, вспоминая, как маятник прилетел Яну прямо в глаз во время выполнения лабораторной работы, которую им пришлось доделывать тайком после занятий.

- Не забывай про то, что ты должен мне пришить пуговицы. Маятник я запустил в тебя случайно, а жилетку ты мне порвал специально.

Витя закатил глаза, изображая недовольство, и поднялся на ноги, осматриваясь по сторонам и прислушиваясь, опасаясь, что их застукают неспящими после отбоя, так еще и в таком виде, как будто они упали с самосвала и тормозили головой.

- Пойдем спать, я больше не могу.

Ян не спешил вставать, он сжимал в руках ткань штанов и покусывал губу, что не осталось незамеченным Витей. Кравцов спустился на ступеньку ниже, чтобы видеть лицо друга, но тот специально отвернул голову в сторону, будто высматривал что-то в темном коридоре, ведущим в столовую.

- Вообще-то я не просто так тебя сюда позвал.

Ян медленно поднялся на ноги, становясь на полметра выше Вити, и опустил на него серьезный взгляд, который заставил Кравцова немного напрячься. Их дружба была наивной и детской, но Вите это даже нравилось. С того момента, как он попал в интернат, он пытался забыть свое прошлое, чтобы никто из богатеньких детишек не узнал о нем правду. Раньше Витя считал, что так, как он, живут все: в тесной однушке с постоянно текущим на кухне краном, моргающей в коридоре лампочкой и холодными полами, застеленными дырявым линолеумом. Мама почти не разговаривала с Витей, но он часто слышал, как она общается с кем-то по телефону, прося деньги или починить что-либо. К ним пару раз в месяц, иногда реже, приходили мужчины, долго расхаживали по квартире с чемоданчиком в руках и рассуждали, что еще нужно починить. Витя понимал, что они просто вымогают деньги, придираясь к каждой шатающейся дверце и отклеенному куску обоев, но эти старички в комбинезонах даже нравились ему. Вите было интересно наблюдать за тем, как они роются в своих чемоданчиках и ищут нужные инструменты, ведь перед началом ремонта мастера разрешали Вите подержать эти инструменты в руках, а однажды ему даже позволили забить гвозди, когда мама попросила повесить полку. Однако после ухода этих мужчин мама всегда была недовольна, она садилась за кухонный стол и пересчитывала деньги, а затем убирала их в железную банку и ставила ее на самую верхнюю полку в кухонном шкафу. Однажды Витя услышал от мамы, что их квартира проклята. Может, так оно и правда было.

Кравцов всегда задавался вопросами, где же его отец и кто он такой, ведь будь он с ними, маме не приходилось бы вечно тратить деньги на ремонт. Однако спросил у нее об этом лишь раз, когда в первом классе учительница захотела вызвать в школу его родителей, а Витя ответил, что отца у него нет. Учительница его пожалела, но потом вдруг начала расспрашивать, что произошло в их семье. Витя не находил ответа и плакал от безысходности.

Дома вместо ответа мама лишь отмахнулась и велела сыну идти умыться. Витя, конечно, послушался, а после застал маму плачущей в углу спальни и понял, что больше никогда не скажет ни слова про отца.

Ян ничего из этого не знал, и Витя не хотел, чтобы узнал, а он, в свою очередь, не интересовался жизнью Шварца. Для Кравцова это были идеальные отношения, которые ни к чему не обязывали и ничего не требовали. Однако сейчас Витя почувствовал попытку Яна нарушить их идиллию. Он навис над ним зловещей тенью, не давая ему ни шанса уйти от разговора.

Наконец Ян нарушил тишину, которую так упорно пытался сохранить Витя, и начал непринужденно говорить, будто это не он минуту назад смирял Витю строгим взглядом.

- Я тут недавно узнал о твоем положении…Ты знаешь, моя семья богатая, мы тебе можем помочь с чем угодно.

И тут мир Вити рухнул. Тот мир, который он выстраивал так долго, кирпичик за кирпичиком. Никто не знал о его жизни, директор пообещал хранить тайну, тогда откуда об этом узнал Ян?!

- Заткнись.

Выдавил из себя Кравцов и сжал руки в кулаки, отворачиваясь от Яна. Он бы сейчас хотел убежать, спрятаться, провалиться под землю, но гордость не позволяла ему тронуться с места.

- Откуда ты узнал?

- Вить, это не главное… Я просто хочу предупредить тебя кое о чем, чтобы ты не наделал глупостей. Таких как ты сейчас ищут повсюду, и ты не должен доверять никому.

Ян стал говорить тише, положив руку на плечо Вити и приблизившись к нему. Кравцов скинул руку Шварца со своего плеча и кинул на него хмурый взгляд, спускаясь еще на одну ступеньку ниже.

- Я не должен доверять только тебе.

Отрезал Витя, цепляясь руками за перилу и не сводя взгляда с горящих в темноте глаз Яна.

- Ответ неверный…- Шварц глубоко вздохнул и взмахнул руками, снова двигаясь ближе к Вите, - Мы друзья и поэтому я не хочу от тебя ничего скрывать. Так что прошу, выслушай меня.

Кравцов притих и лишь кивнул вместо ответа, подготавливая себя к худшему исходу речи Яна.

- Наверняка ты видел, что у некоторых вещей в этой школе стоит маркировка «ЗНАК». В этой компании, точнее скажу, в банде работает моя семья…и не только моя. У них много заводов и фабрик, а главное…лаборатория. Знаешь, этот город постепенно пустеет, а заводов становится только больше, люди стараются как можно скорее уехать, остаются только старики, инвалиды и малоимущие. Но они как раз и не нужны ЗНАКу! Понимаешь, к чему я клоню?

Витя напрягся, видя, как изменился Ян в лице.

- К чему?

- Биологическое оружие…«ЗНАК» хочет поскорее освободить город от ненужных людей, понимаешь?

Кравцов мотнул головой, смотря в глаза Яна и пытаясь разыскать в них ответ.

- Ян, я ничего не понимаю. Какое оружие, какие заводы…Что ты несешь?!

Шварц раздраженно шикнул, кладя руку на плечо другу и наклоняясь к нему.

- А то, что люди из «ЗНАК» повсюду. И не стоит доверять все свои секреты какому-то там физику!

Витя вспомнил, как несколько дней назад он, заговорившись с новым учителем физики, начал рассказывать ему о том, как в детстве он мог часами сидеть на улице перед домом и наблюдать за падением листьев, снежинок и каплей дождя или в резиновых сапогах мерить лужи…Максим Юрьевич, физик, будто ненароком спросил о родителях, а Витя без задней мысли сказал и про отсутствие отца, и про бедную мать, и даже упомянул то, как мама привела его сюда, в интернат и оставила одного под огромным дубом, пока его не обнаружил дворник. У них часто были такие посиделки на переменах с разговорами по душам, поэтому Витя не придал этому значения. Кравцов быстро забыл об этом разговоре, но сейчас, вспоминая его, Витя не понимает, как он мог себе позволить так сильно обнажиться. После небольшого шока Кравцов собрался с мыслями и кивнул, самому себе разрешая озвучить свое решение.

- Какая-то чертовщина…Я иду к директору.

Витя хотел уже было пойти в крыло учителей, как вдруг Ян сильнее сжал его плечо, останавливая и не давая пройти.

- Я доверил тебе тайну. Семейный секрет…И прошу тебя его сохранить. Это для твоей же безопасности.

Витя вскинул брови, удивленно смотря на «друга» и дергая плечом, чтобы тот убрал руку. Кравцов ожидал услышать все, кроме этого. Ян говорил так, будто какое-то там биологическое оружие существует в каком-то абстрактном мире, а люди, оставшиеся в городе, не люди вовсе.

- Нихера себе секрет! Ты хочешь подождать, пока этот твой «ЗНАК» нас всех перебьет?!

Витя заметил, как Ян растерялся и впился в него ногтями, но у Кравцова не было к нему ни капли жалости и понимания. Богатенькие люди снова принялись вершить судьбы людей! А Ян это еще и поддерживает. Нет, Витя не примет никаких оправданий.

- Успокойся! С нами все будет хорошо, они не тронут школу!

Кравцов хмыкнул, смотря в глаза Яна и наконец скидывая его руку со своего плеча. Выдержав на парне презрительный взгляд, Витя обошел его и направился в сторону учительских комнат.

- Успокоюсь, когда об этой херне узнают все, а не только я…по секрету.

Дальше Витя помнит лишь то, как его схватили за запястье и потянули назад, помнит ноющую боль в плече, а затем удар головой об пол и отчаянные попытки встать. Все произошло настолько быстро, что Витя даже не понимает, как он перелетел через всю лестницу, как сломал ногу, как потерял друга…

Кравцов очнулся в большой светлой палате, где стояли еще три кровати, но они были пустые. Было очень душно и хотелось пить, болела голова. Услышав голоса за дверью, Витя прислушался и понял, что говорят о нем, но слышал разговор лишь обрывками.

- Кость может срастись неправильно…Скоро должен прийти в себя…месяц-два…Да, можете войти.

Витя решил, что к нему приехал директор или Максим Юрьевич, но в палату зашел совершенно незнакомый ему человек. Он был крупного телосложения, с татуировкой в виде какого-то незамысловатого узора на плече и с суровым взглядом. Кравцов почувствовал себя загнанным в угол зверьком, которого вот-вот должны загрызть, он поспешил сесть и натянул одеяло по пояс, чтобы закрыть гипс и голые ноги.

Мужчина осматривал Витю изучающим взглядом и молчал, из-за чего тот начал паниковать и еле выдавил из себя.

- Здравсвтуйте…

Незнакомец усмехнулся и сел на соседнюю кровать, устремляя взгляд прямо в глаза паренька, будто хотел, чтобы он умер от испуга. Спустя еще минуту тишины мужчина выдохнул, готовясь к серьезному разговору.

- Насколько я помню, тебя зовут Виктор…Так вот, Витенька, в школу ты больше не вернешься, раз не умеешь держать язык за зубами.

Витя впал в ступор и какое-то время еще пытался понять, о чем говорит мужчина. Но вдруг в голове всплыл разговор с Яном, и пазл начал постепенно складываться. Кравцов сразу осмелел и усмехнулся, подражая мужчине.

- Вы пришли сюда, чтобы меня запугать? Так я пуганный уже.

Мужчина рассмеялся и медленно встал с кровати, подходя ближе к Вите. Белые волосы, зеленые глаза, выраженные скулы…да, Ян был очень похож на своего отца, разве что у него не было таких больших мышц. Теперь ко всей «династии» Шварцов у Вити была неприязнь. Зная, чем занимается отец Яна, Кравцов не испытывал ничего, кроме злости и отвращения, но страха – ни грамм. Возможно, это было главной ошибкой в его жизни, но он не был намерен мириться с тем, что творят эти люди из ЗНАКа. Была бы его воля, Витя вцепился бы в этого амбала и перегрыз бы ему сонную артерию, однако этим бы он точно подписал бы себе смертный приговор. Должно же было у него остаться еще немного здравого смысла. Кравцов начал нервно покусывать губу, пристально наблюдая за каждый движением Шварца.

- А ты смелый...Но и на тебя управа найдется.

Мужчина тихо посмеялся и кивнул, сам для себя подтверждая сказанное и отходя от кровати Вити. Он открыл его и впустил в палату свежий воздух, который так был необходим. Однако он никак не исправил ситуацию. В воздухе повисло безмолвное напряжение.

Глава 3

Глава 3

Витя не ожидал, что его смерть наступит так скоро. Хоть ЗНАК и пообещал ему полную неприкосновенность, но Кравцов точно знал, что это всего лишь слова. Он такой же «мусор», как и те люди, которые остались в городе. Скоро настанет и его черед отправляться на тот свет, когда ЗНАК доберется до ближайших от города населенных пунктов и учреждений, как например, интерната «Гилмор», о котором люди из ЗНАКа знали не понаслышке. Школа находилась практически посреди леса, и с цивилизацией ее соединяет лишь заасфальтированная дорога, ведущая в город, и линии электропередач. Если бы сын Адама Шварца, одного из шишек этой организации, не учился здесь, возможно, они бы даже не узнали о существовании школы. Вите же оставалось лишь ждать, он продлит себе жизнь лишь на какой-то несчастный месяц благодаря тому, что согласился работать на ЗНАК. Так и к чему теперь все эти переживания о будущем, которого у него и не будет?

Кравцов размял ногу, покрутив ей, и не спеша встал со стула, попутно думая, что ему делать. Ну, как что? Следить за тем, чтобы никто не узнал о начале операции, присматривать за Яном…Или пойти и подорвать эту чертову лабораторию, сравнять ее с землей вместе с жалкими людишками, которые там работают. Вот только никакого оружия и гранат у Вити не было, он даже не знал, где их взять, да и он не умел этим пользоваться. А еще он понятия не имел о местонахождении главной лаборатории. Витя мог лишь намотать сопли на кулак и вернуться в комнату, пока в кабинет не забрел какой-нибудь зевака и не сдал его физику.

Школа была достаточно большой. Левое крыло отводилось под комнаты начальной и части средней школы, их классных комнат, а также под кухню, прачечные и помещения для обслуживающего персонала. Там Витя практически не появлялся, разве что тайком пробирался на кухню, обычно после отбоя, чтобы стащить что-нибудь из холодильника или из кладовки, где часто завхоз прятала шоколадки и конфеты. В правом крыле жили ученики старше 7 класса и весь преподавательский состав, здесь было больше кабинетов, а также библиотека на третьем этаже, который достроили после Великой Отечественной войны. Создавалась нелепая асимметрия: левая сторона была ниже правой, а главная часть здания посередине, также состоявшая из двух этажей, выделялась за счёт небольшого купола.

Пока Витя спускался на первый этаж, он успел пожалеть тысячу раз, что ушел так далеко. И все бы ничего, если бы ему не пришлось нестись сломя голову, чтобы успеть ответить на третий звонок от господина Шварца. У Кравцова разболелась нога, и он начал прихрамывать, держась за перилу. Мимо по лестнице проносились дети, которые еще не успели исчерпать всю энергию, накопленную за лето. Один парень, на вид лет 13, чуть не сбил его с ног, Витя схватился за перилу обеими руками и зашагал быстрее, пока его тут не пришибли.

В свободное от учебы время не было запрещено ходить по другим этажам помимо первых, где находились комнаты учеников, по крайней мере это не было прописано, однако там был выключен свет, а ближайшее окно, свет из которого освещал лишь часть коридора, находилось в самом его конце, и преподаватели могли сделать замечание, ведь заходить в кабинеты без учителя было настрого запрещено. Мало ли с какими намерениями ты пришел на учебный этаж. А вот за библиотекой жестко следили. Она была достоинством школы. Находясь в самом конце коридора, она охранялась учителями, чьи комнаты растягивались в линию перед входом в библиотеку. Витя прямо-таки и представлял, как в том коридоре проводятся обряды или жертвоприношения: учителя встают в две линии рядом с дверьми комнат напротив друг друга, зажигают свечи, отворяется «главная» массивная дверь, из которой выползает библиотекарша с канделябром и начинает разбрызгивать по полу, устеленному длинным узким ковром, чью-то кровь. Зрелище не из приятных.

Пока не начался учебный год, не привыкшие к порядку и правилам, избалованные детки могли делать, что их душе угодно. Но вот уже спустя пару дней учителя основательно возьмутся за них, и тут уже не побегаешь.

Занырнув в свою комнату, Витя добрался до кровати и рухнул на нее, устало прикрыв глаза, будто кросс пробежал. Кир решил тактично промолчать и в очередной раз удержать при себе шутки про то, что иногда Кравцов ведет себя как старый дед с радикулитом.

Дневной сон оказался лишним. Ближе к обеду Витя проснулся в холодном поту и тяжело дышал, чем привлек внимание Кира. Тот сразу подлетел к нему и уселся рядом, как курица-наседка. Кравцов же цеплялся за ускользающие воспоминания о своем сне, стараясь запомнить все детали, которые испрялись сразу же, как только Витя начинал о них думать.

- Эй, все в норме? – раздался обеспокоенный голос сверху, - Ты выкрикнул что-то неразборчивое. Что тебе снилось?

Витя наконец посмотрел на Кира: на его шее висела подвеска в виде ракушки, на вид тяжелая. Взгляд сразу зацепился за нее, ведь у Маевского из украшений были только кольца и крестик, который скрывался под одеждой. Витя не хотел рассказывать Киру про свой сон, поэтому умело сменил тему.

- Откуда у тебя эта безделушка? У девчонки какой-то отжал? – с совершенно серьезным лицом спросил Витя, но оба парня понимали, что Маевский бы так никогда не поступил.

Кир тихо посмеялся и взял ракушку в руку, пододвигаясь ближе к Вите, чтобы тот мог получше рассмотреть вещицу. Кравцов не находил в ней ничего красивого или привлекательного: обычная ракушка на веревочке.

- Пока тебя не было, Ян заходил…Спросил, где ты, и подарил ракушку. Классная, да?

Витя сразу скривился при упоминании этого имени. Перевернувшись набок лицом к стене, Кравцов натянул на себя одеяло и укрылся им с головой. Дышать было неприятно и тяжело в этом импровизированном укрытии, но Витя не хотел из него вылезать, так как знал, чем может продолжиться этот разговор. Кир снова начнет говорить о том, какой Ян хороший и что им с Витей просто необходимо помириться, а закончит своей игрой в угадайку с названием «почему вы поругались?».

О произошедшем три года назад инциденте, после которого Витя пролежал в больнице больше месяца, был в курсе каждый сопливый первоклассник. Однако все знали лишь ту версию, которую изложил им Витя, точнее директору, а затем слухи быстро распространились по всей школе. Кто-то говорил, что Витя напился и, не удержавшись на ногах, полетел вниз по лестнице. Другие утверждали, что во всем виноваты школьные призраки, которые не жалуют ночных гостей в их коридорах. Эту версию любили обсуждать младшеклассники, а взрослые им только подыгрывали, чтобы те раньше ложились спать.

Однако никто не знал, что в ту ночь с ним был Ян. Витя рассказал, что ночью просто захотел пить и пошел в столовую, где как раз стоял кулер. И вдруг, когда спускался обратно, споткнулся и упал. Максимально банальная и не трагичная история, которая не могла вызвать ни капли подозрения. После этого происшествия директор распорядился, чтобы с лестницы убрали ковер и высокие вазы, которые могли послужить препятствием для спуска и подъема. Но через пару месяцев все вернулось на свои места.

Витя не мог простить предательство, но и трепаться о нем не собирался. Даже если бы он рассказал всю правду, о том, как все было на самом деле, ему либо не поверили бы, либо выставили дурачком. Не хватало еще, чтобы тогда вмешался господин Шварц. Он бы просто стер Витю в порошок, дабы защитить достоинство сына. Но в итоге Адам все равно повлиял на Кравцова, заставив его молчать. Витя знал, как только истина всплывет, следом за ней всплывет сам он брюхом кверху. Поэтому Кравцов был обречен хранить тайну вечно.

После этих воспоминаний в голову пришла дурацкая мысль о том, что недавний сон был вещим. В нем Витя шел по длинному темному коридору, в конце которого мигала желтая лампочка. Как только он подошел к ней, раздалась громкая сирена, и Кравцов поспешил покинуть здание. Но неожиданно он оказался в лаборантской: посередине стоял широкий стол, а на нем – микроскопы, колбы с разноцветной жидкостью, центрифуги и другое лабораторное оборудование. На другом конце стола сидел Ян в белом костюме, перчатках и маске. Он сразу прервал работу, когда увидел Витю, вышел из-за стола и неторопливо начал снимать с себя все средства индивидуальной защиты.

- Не думал, что ты доберешься до сюда. Что ж…- Ян помедлил, кидая ненужные вещи в мусорку и подходя ближе к Вите, - Поздравляю, ты победил.

Вдруг Кравцов заметил в его руке шприц с непонятной красно-коричневой жидкостью, его тело будто парализовало, и он начинал кричать. Вопль Вити сливался с сиреной, но вдруг все резко затихло, когда Ян проткнул иглой кожу на шее Кравцова. Витя не слышал самого себя: может, он оглох или это было просто действием непонятного препарата Шварца. Сначала Витя почувствовал эйфорию, а когда Ян закончил вводить лекарство, вена на шее начала пульсировать и гореть, затем жар распространился по всему телу.

- Это для твоей же безопасности.

Повторял Ян и не затыкался, говоря все громче и громче, а после совсем перешел на крик. Витя упал на колени и склонил голову вниз в позорном жесте проигрыша. Боль была сравнима с тем, будто шею окутала колючая проволока и постепенно сжималась, норовя отсечь ему голову. Тело начало подрагивать в предсмертных конвульсиях, в голове крутилась одна и та же фраза как заезжая пластинка «моли о прощении!». Но гордость Вити не позволяла ему. Последнее, что он помнит, - как сам схватился за шею и начал себя душить, потеряв рассудок.

Снова и снова прокручивая в голове этот противный сон, Витя пытался найти соответствие с действительностью. То ли чтобы утвердить свое предположение о том, что это вещий сон, то ли чтобы еще в чем-нибудь обвинить Яна. К этому времени Кир от него уже отстал и занимался своими делами, так что Витя мог наконец-то выбраться из-под одеяла. Пока он там торчал, успел запариться и вспотеть. Кинув взгляд на будильник, стоящий на тумбочке, Кравцов прикинул, что у него есть еще полчаса до обеда, а значит, можно было сходить и умыться. Да и тем более сейчас вряд ли кто-то пойдет в душевую, поэтому Витя мог бы спокойно сполоснуться.

Как только Кравцов достал из шкафа полотенце с гелем для душа, в его сторону тут же прилетел смешок.

- Ты решил помыться и лечь спать? Ну да, в духе старика.

Кир залился смехом, но в следующую секунду в него прилетел флакон с шампунем, и Маевский ахнул, успев подставить ладонь, чтобы ему не прилетело в лоб.

- Да ты чуть не убил меня, бешенный! Молчу я, молчу, - недовольно пролепетал Кир и, кинув взгляд на шампунь, лежавший на полу, показательно отвернулся от него, - Иди уже, снайпер.

Душевая находилась перед поворотом к остальным комнатам, и почти всегда тут никого не было. Ученики обычно заседали в комнатах или собирались в рекреации, которая находилась в конце всего ряда комнат. Однако сегодня все было против Вити. Прямо перед дверью в душевую стояла толпа парней, кажется, из 10 класса, и что-то активно обсуждала. Одни агрессивно размахивал руками, а другие начинали громче кричать.

Витя решил, что прерывать их спор – плохая идея, тем более эти лбы ничего не знают о чести и с легкостью могут навалиться на него всей толпой. Кравцов уже развернулся, желая поскорее вернуться в свою комнату, как вдруг его окликнули. Витя закинул на плечо полотенце и сунул гель для душа в карман спортивных штанов, готовясь к драке, но, развернувшись, заметил, что к нему подошел лишь один парень из всей толпы. Кравцов знал его как главного бездаря и лентяя со слов учителя географии. Да и его вид говорил сам за себя: волосы выглядели как птичье гнездо, на губе засохла какая-то крошка, он был в мятой футболке и широких шортах, которые чуть ли не спадали с бедер. Такая компания явно не устраивала Витю, поэтому он сделал шаг назад, будто собирался уходить, и вытащил из кармана флакон, решив, что с ним он выглядит глупо.

- Хромоножка, куда побежала? – Стас рассмеялся, подходя почти вплотную к Вите, из-за чего ему пришлось совсем сместиться к стене.

- Что ты хотел? Давай быстрее, меня друг ждет. – соврал Кравцов, поглядывая на парней сзади, которые, кажется, даже не заметили пропажу приятеля.

- Мы тут решили после физкультуры пробежаться вглубь леса. Слышал, этим летом наш дворник нашел там дохлую лису с двумя головами и забредшую собаку, у которой из глаз кровь текла.

Витю передернуло от таких слов. Чего только не придумают эти идиоты со скуки. Кравцов понял, что нужно срочно смываться, пока ему еще какие-нибудь байки не начали рассказывать. Витя заметил, что дверь в ближайшую комнату не закрыта на щеколду, и уже голов был направиться к ней, как вдруг Стас толкнул его в плечо, возвращая к разговору. Кравцов бы с легкостью мог сейчас ввязаться в драку, но перспектива быть забитым толпой десятиклассников ему не нравилась. Витя протяжно вздохнул и снова посмотрел в лицо парня, пытаясь не обращать внимания на его неопрятный вид.

- Так что, тебе слабо с нами пробежаться?

- Мне нельзя бегать, - с выдержкой ответил Витя и направился к примеченной ранее комнате, надеясь, что от него отстанут.

За спиной Вити послышался смешок и, кажется, Стас даже харкнул на пол. Кравцов сдержал себя, чтобы не скривить лицо, и, распахнув дверь, вошел в комнату, молясь, чтобы не наткнуться там на голых девушек.

Вслед Вите Стас прокричал еще пару обидных фраз, которые совершенно не задели Кравцова, и он быстро закрыл дверь на щеколду, мало ли эти придурки решат пойти за ним. Витя был не лучше – ворвался в чужую комнату, так еще и заперся. Хозяев на месте не было, поэтому Кравцов решил, что через пару минут уберет щеколду и вылезет в окно, убежав с «места преступления». Окинув пустую комнату взглядом, Витя оцепенел и чуть не заорал от неожиданности, когда увидел, как из шкафа на него смотрит пара глаз.

Глава 4

Глава 4

Дверца шкафа неприятно заскрипела. Витя не ожидал, что партизан решит показаться ему, а не продолжит прятаться, отчего сделал шаг назад, обратно к двери, и схватился за ручку, словно за единственное спасение. Видимо, незнакомец понял, что его засекли, а теперь ему необходимо расправиться со свидетелем, который так нагло ворвался в чужую комнату.

Кравцов поймал себя на мысли, что уже второй раз за сегодня бежит от проблем как последнее ссыкло. В чем-то Стас все-таки был прав. Сколько бы Витя не строил из себя бесстрашного героя, он остается трусом. До травмы многие считали Кравцова непобедимым противником, самые смелые вмешивались с ним в драки и выходили из них с позором. Вите нравилась эта игра: как только во время потасовки кто-то падал на пол, вокруг сразу же собиралась толпа, чтобы посмотреть, насколько далеко зайдет очередная драка. До Вити часто доносились крики, в которых он мог разобрать свое имя, а иногда имя оппонента, но за него болели неохотно, понимая, что тот проиграл уже в тот момент, когда только затеял драку. Первым Кравцов никогда не ввязывался, но и никогда не отступал, когда кто-то его провоцировал.

После травмы Витя стал сам не свой, но не мог понять, что именно изменилось в нем. Он боялся за свое здоровье или просто поумнел? Его запугал ЗНАК, и Кравцов почувствовал свою слабость перед ним или он вообще никогда не был сильным? Эти драки у всех на глазах – всего лишь показуха, развлечение, которое приносило Вите удовольствие лишь на долю секунды, когда слышал восторженные визги, свидетельствующие о его победе. Но благодаря им Кравцов заработал себе хороший авторитет среди сверстников, чем в то время гордился.

Стоя между двух огней, толпой десятиклассников и загадочным врагом, Витя пытался судорожно решить, что ему делать на этот раз. Путь к окну был заблокирован, Кравцова могли перехватить по пути к нему, а за спиной десятиклассники перекрикивали друг друга, споря о том, кто сколько километров может пробежать по лесу и не сдохнуть. Оставалось только ждать, пока незнакомец покажется, а там Витя уже будет решать: получить или дать в лоб.

Дверца шкафа резко отлетела в сторону, издав ноющий скрип, и плечи Вити тут же опустились после долгого напряжения. Увидев хитрую улыбочку Кристиана, Кравцов почувствовал себя полным болваном, как волк, который испугался крольчонка, притаившегося в кустах. Исаков и правда был сравним с белым и пушистым зверьком, всегда выглядел безобидно, был спокойным и сдержанным. Многие даже смущались при беседе с ним, думая, что он испытывает к ним симпатию, но это был просто его стиль общения. Сколько же девушек из-за этого отшил Крис, Кравцов мог только догадываться. Иногда Вите казалось, что он не заслужил такого отношения к себе, когда ему приходилось взаимодействовать с Крисом. Вите всегда было неприятно слышать всякие лести, похвалу и комплименты от кого-то, помимо близких, но из уст Исакова все звучало настолько искренне, что Кравцов мог часами сидеть и кивать ему как собачка на приборной панели в машине.

Наконец представление «Напугать Виктора Кравцова», в главной роли которого был Кристиан, закончилось, и он вышел из шкафа, аккуратно поправляя свои длинные волосы, прикасаясь к ним кончиками пальцев, будто если до них дотронуться грубо, они тут же потеряют всю воздушность и легкость.

Исаков не спешил объясняться, да вроде даже не собирался. Он смотрел на свое отражение в маленьком зеркальце, что стояло на столе, и делал вид, что Вити здесь и нет. Тогда Кравцов решил заговорить с ним первым, уж очень было интересно, зачем Крис устроил эти посиделки в шкафу.

- Ты прятался от кого-то что ли? – услышав очередной крик за дверью, Витя глубоко вздохнул и большим пальцем указал на дверь, - От них?

Кристиан тут же рассмеялся, и Витя снова почувствовал себя глупо, будто и правда сказал что-то из ряда вон выходящее, хотя просто хотел помочь. Появилось желание развернуться и уйти, и пусть Исаков делает тут, что хочет. Хоть на столе, хоть под столом сидит. Но тот наконец повернулся к Вите и мягко улыбнулся, надломив светлые брови, словно ему стало жалко парня. Кравцов опешил, видя лицо Криса, нежное и невинное. Он был ангелом, спустившимся с небес, освещаясь ярким солнечным светом. Слава Богу, Исаков наконец заговорил, нарушая это неловкое молчание и возвращая Витю с небес, куда он чуть ли не вознесся от вида Криса, на землю.

- А что от них прятаться? Разве они могут мне что-то сделать?

Он говорил так, будто Кравцов был законченным идиотом, и Витя быстро отвел от него взгляд, решив теперь смотреть в окно за спиной парня. Нахмурившись, Витя закатил глаза, но не так показательно, как делает это обычно, а лишь таким образом, чтобы Крис просто уловил его недовольство.

- Да они там столпились, спорят, орут…

Витя будто оправдывался, слова не складывались, а все мысли из головы улетучились в миг. Крис снова хихикнул, замечая на плече Кравцова полотенце, а в руке флакон шампуня. Он подошел ближе и двумя пальцами взялся за край полотенца, будто брезговал касаться вещей Вити.

- А ты шел в душ? Видимо, не дошел, - Исаков сделался серьезным. Он внимательно осмотрел лицо Кравцова, будто на нем было что-то написано мелким текстом, а затем тяжело вздохнул, делая шаг назад, - Кажется, ты перепутал душевую с комнатой, иначе как еще объяснить твое присутствие здесь? Ты прячешься от них?

К горлу Вити подкатил ком от осознания того, что Крис оказался прав. Кравцов прятался от этих жалких десятиклассников. Еще и так позорно, в женской комнате! Однако Витя не желал показывать Исакову свою слабость. Он выглядел как спичка, которую Кравцов может согнуть одним касанием, а говорил так, будто бессмертный. Хотя так оно и есть, ангелы бессмертны. Кравцов посмотрел в глаза Криса, серые, почти прозрачные, и снова нахмурил брови, выпрямляя плечи, чтобы казаться выше.

- Еще чего, заняться мне больше нечем! Шел, заметил, что дверь приоткрыта, вот и решил проверить. Подумал, что эти придурки девушку сторожат.

Слишком большую роль Витя взял на себя, - герой, бросившийся спасать даму. Ему самому стало от этого тошно, но Крису, видимо, такой ответ пришелся по душе. Он прикусил губу и слегка кивнул пару раз, отворачивая голову в сторону. Кажется, Исаковский не собирался уходить отсюда, прям как Витя. Либо они оба дурили друг друга, на самом деле прячась здесь от задир, либо Крис всего лишь ждал кого-то, хотя Витя не припоминал, чтобы он близко общался с кем-то из девушек. Кравцов решил не лезть в его личную жизнь, да и вообще в его дела, хотя очень хотелось.

Он довольствовался тем, что мог издалека наблюдать за объектом искусства, который создавало само его воображение, но подходить ближе не смел. Родители Криса – одни из главных спонсоров школы. Они часто захаживали сюда, проверяя свои владения и свою белую лилию, ухаживая за ней как за самым хрупким цветком на планете. Витя не знал, была ли это настоящая родительская любовь или ее имитация. Ему не верилось в то, что эти мультимиллиардеры могли испытывать хоть какие-то чувства, их жизнь им не принадлежала, она была в руках все тех же миллионеров и миллиардеров. Сделаешь шаг в сторону – и ты уже на слуху у тысячи людей, скажешь что-то не то – тут же загрызут. Вот им и приходиться изображать счастливые семьи, делая вид, что им важны не только деньги.

Хотя Елизавета Федоровна, мать Кристиана, казалась приятной женщиной. Иногда Витя даже забывал, что из своего роскошного дворца в другом городе она летала сюда исключительно на самолете лишь для того, чтобы навестить сына. У семьи Исаковых был дом и в этом городе, но Витя не знал, почему они здесь не живут. Мог лишь догадываться, что это все из-за заводов или самого ЗНАКа. Однажды Крис передал Вите, что его мама хочет познакомиться с родителями Кравцова, ведь никогда их не видела, но на это он лишь пожал плечами, пробубнив что-то вроде «Они живут в другой стране за океаном». Как-то Елизавета Федоровна даже подходила лично к Вите, пытаясь разузнать, где его родители живут и где работают. Кравцов умело придумывал ответы, которые больше походили на отмазки, и вскоре женщина от него отстала.

Наконец Кристиан сдвинулся с места и, подойдя к ближайшей кровати, аккуратно сел на нее, а затем похлопал рукой по месту рядом с собой, приглашая Витю присоединиться к нему. Кравцов неуверенно кивнул и присел рядом с Крисом, уставившись в пол. Интересно, как долго они так просидят. Витя надеялся, что компания снаружи скоро уйдет, и Кравцов сможет быстро проскочить в свою комнату. Но их спор в коридоре был в самом разгаре.

Витя даже не мог вспомнить, кто здесь живет. По женским вещичкам он понял, что это две старшеклассницы. Главное, чтобы одной из них не была Габриэлла, его одноклассница, которая, казалось, ненавидела весь мужской пол. Она общалась только с двумя подружками из 10 класса, которые тоже не вызывали доверия, а если ей приходилось работать над докладом или проектом в мужской компании, то сразу устраивала целую истерику, а во время выступления даже могла без стеснения перед всем классом назвать парня тупицей и еще как-то унизить. В общем, интересная особа, к которой Витя не приближался. Кравцов начал рассматривать высокий стеллаж, на котором стояли книги, лежала пряжа, ткань, крючки и спицы, а также много всяких украшений и коробочек разного размера. Похоже, владелица этого стеллажа была рукодельницей.

- Как прошло твое лето? Съездил к родителям? – тихо спросил Крис, будто боялся нарушить тишину.

Витя перевел взгляд на Исакова и заметил торчащую из кармана его жилетки цепочку. Сначала Кравцов подумал, что это, стало быть, карманные часы, но цепочка была слишком тонкой, предназначенной для подвесок. Витя, кажется, слишком долго разглядывал торс Криса, ведь когда он снова посмотрел в его глаза, Исаков приподнял брови, не понимая, что Кравцова так заинтересовало.

- Точно, лето…- Витя прокашлялся, пытаясь выиграть себе время и выдумать новую историю про родителей, - У тебя из кармана просто цепочка торчит, мне стало интересно, что это.

Кравцов выдохнул, обрадовавшись тому, что постепенно уходит от вопроса Исакова. Заметив, как Крис потянулся к карману и улыбнулся, Витя решил, что это дорогая вещь, которая, возможно, что-то значит для парня. Он положил на свою ладонь кулон из розового кварца, который обвивала проволока, а сверху был завязан розовый бант из атласной ленты. Витя не ожидал увидеть такое украшение, больше подходящее утонченной девушке, но, заметив, что Крис рассматривает его с улыбкой, решил, что это лишь его предрассудки.

- Это мне подарила мама. В память о ней…- Исаков поднял взгляд на Витю, и тот улыбнулся в ответ, пытаясь выглядеть дружелюбно, - Она любит всякие такие безделушки, но не буду же я такое носить, поэтому лежит в кармане. Ей бы это украшение подошло больше.

Кравцов хотел было выпалить, что Крису бы пошло все, будь то розовый девчачий кулон или мусорный пакет, но быстро прикусил губу и молча кивнул, пока Исаков прятал украшение обратно в карман.

- Так что с твоими родителями? – Крис осекся и тихо усмехнулся, отведя взгляд в сторону, - то есть с летом…Я разузнал, что Филипп был в Дубае, София вместе с Эллой - во Франции, Ян - на Мальдивах. Мы с родителями решили поездить по Европе.

Кристиан начал рассказывать про свое летнее путешествие, и Витя даже заметил огонек в его глазах. Он широко улыбался и жестикулировал руками, где-то даже прикрикивал, выражая удивление или восторг. Это очень нравилось Вите: Исаков не пытался изображать из себя богатенького подонка. Он рассказывал о том, как в Швейцарии он с отцом поднимался на гору Маттерхорн. Они долго к этому готовились, собрали два больших рюкзака провизии с палатками и рассчитывали подняться на вершину за пару дней, но уже спустя пару часов выдохлись настолько, что решили вернуться обратно, а мама потом еще долго над ними смеялась. В Германии отец Криса, Александр Романович, решил перепробовать все сорта пива и чуть не подрался с каким-то немцем. А в Чехии его маму надурил один местный мужичок, который пообещал ей фотосессию в центре Праги, долго крутился так и эдак, стараясь поймать удачный кадр, а когда дело дошло до передачи фотографий, он быстренько свалил. Александр Романович долго искал этого хитрого чеха, ругаясь и подбирая самые обидные слова, будто он его слышал. Крис даже представить не мог, что отец мог так сквернословить.

Вите были смешны скорее не сами ситуации, а то, как Исаков их рассказывал: корчил рожицы, подбирал интонации для каждого героя, а иногда мог вскочить с кровати и начать что-то изображать. Кравцов и подумать не мог, что ему будет так весело с человеком из высшего общества, которым обычно и дело нет до таких, как Витя. Когда парни притихли, переваривая всю информацию, Кравцов прикусил губу и пожал плечами.

- Я бы тоже хотел так путешествовать. – мечтательно сказал он и вздохнул, замечая растерянный вид Криса.

- А ты никогда не был заграницей? А как же родители?

Витя успел подумать о том, какую правду можно знать Исакову, а какую - нет, когда слушал его истории, поэтому уже не нервничал.

- Мне это не было интересно. Мне больше нравится в России, здесь тоже много чем можно заняться, - Витя пожал плечами, на ходу выдумывая историю, прям как в детстве, когда он перед всем классом рассказывал о том, как летал на драконе и сражался с рыцарями, - Больше всего мне понравилось на Байкале, я там был трижды с родителями. Но этим летом они были заняты, поэтому остались в Штатах.

Крис даже будто расстроился. Он прикусил губу, и его вид сразу сделался виноватым. Еще немного и прям расплачется. Тогда Витя позволил себе слегка толкнуть его в плечо, чтобы разрядить обстановку, но быстро убрал руку, словно решив, что сломал куклу. Но Исаков лишь улыбнулся и толкнул Кравцова в ответ. Напряжение между ними начало спадать.

- И где ты тогда был все каникулы? – Крис склонил голову набок, слегка натянув улыбку.

- Здесь.

Брови Исакова полезли на лоб, отчего Витя тихо посмеялся и отмахнулся от Криса. Для него это правда звучало дико: родители оставили своего ребенка в школе на все лето, но Кравцов не придавал этому значения. Будто такое было в порядке вещей с каждым.

- У меня не очень хорошие отношения с родней, поэтому я не парюсь. Мне даже нравится здесь летом: тишина и покой.

Кристиан снова заулыбался, что несомненно нравилось Вите. Теперь он не думал про толпу, которая, по всей видимости, уже ушла, ведь стало тихо, он не хотел сбежать, а наоборот, пытался найти новые подходящие темы для разговора с Исаковым.

Кравцов вдруг почувствовал подходящий момент спросить про то, что же Крис все-таки делал в чужой комнате до того, как Витя не потревожил его. Но вдруг дверная ручка задергалась, и кто-то снаружи начал напористо пытаться открыть дверь. Парни быстро переглянулись между собой и встали, прислушиваясь. Крис решил взять инициативу на себя, быстро направившись к двери. Он убрал щеколду и распахнул дверь, а затем взмахнул руками, расплываясь в довольной улыбке.

- Майя! Как жизнь, дорогая? – Крис приобнял девушку и завел ее в комнату, закрывая за ней дверь. Она, кажется, была ошарашена.

- А что вы здесь делаете? Еще и заперлись…

Майя окинула комнату взглядом и остановила его на Вите, уголок ее губ чуть дрогнул, и она кивнула Кравцову в знак приветствия. Крис, кажется, ни капли не смущался и вел себя как дома.

- Присядь, я тебе все объясню, - никто не сдвинулся с места, - я зашел поздороваться с тобой, все-таки три месяца не виделись! Но тебя не было, поэтому я решил подождать. Пока я тут сидел, Витя увидел, что возле твоей комнаты ошиваются те придурки, которые в прошлом году сняли с петель дверь в мужской раздевалке, я тебе рассказывал, и решил прийти на помощь. Мало ли они и на твою дверь покусились бы.

Витя с легким удивлением смотрел на Криса, пока тот так легко рассказывал обо всем Майе. Она была их одноклассницей, и Кравцов даже подумать не мог, что они общаются так близко. Девчонка была хорошая, бойкая, но доброжелательная. Она посмеялась и, скрестив руки на груди, покачала головой с громким выдохом, как будто мама собиралась отчитывать ребенка за проказу.

- Ладно, надеюсь, вам не пришлось долго меня ждать. Я встречала Эллу и помогала ей отнести сумки в комнату. Ее родители снова не удосужились отвезти ее, а водителю, видите ли, не положено выходить из машины.

Витя не знал о семье Майи ничего, да и никогда не интересовался ее жизнью в целом. В основном обо всех все ему рассказывал Кир, любитель сплетен, а сам Витя не любил разговоры, особенно о личном. Сегодняшнее общение с Крисом было чем-то особенным и исключительным, что ни с кем другим повторять не хотелось. Про Кира он уже все знал, поэтому они редко спрашивали друг о друге, а до остальных Вите не было дела.

Пока Крис возился с Майей, перешептываясь о чем-то своем, Кравцов решил, что самое время уходить. Он хотел предупредить Исакова о том, чтобы он никому не рассказывал об их беседе, но промолчал, решив, что Крис и сам прекрасно все понимает.

Выйдя из комнаты, Витя посмотрел на ее номер. Цифра 124 поблескивала от ламп, свет от которых падал на гладкую поверхность металла. Витя запомнил номер и только после направился вдоль по коридору к своей комнате, снимая с плеча полотенце и заматывая в него флакон шампуня. Кравцов лишь сейчас задумался о том, что от него могло неприятно пахнуть, ведь буквально недавно он вспотел, но отбросил эти дурацкие мысли, желая запомнить разговор с Крисом в хорошем ключе.

Как только Витя лег на кровать, которая как будто все еще хранила в себе воспоминания о последнем сне, в комнату влетел Ян. Этого Кравцов уж точно никак не ожидал, отчего вскочил и замер, уставившись на запыхавшегося незваного гостя.

- Нам сейчас же нужно поговорить, Вить.

Глава 5

Глава 5

Ян выглядел болезненно: у него были большие мешки под глазами, красные щеки, губы в рубцах и спутанные волосы. Это было совсем не в его стиле. Он всегда и при любых обстоятельствах стремился выглядеть идеально, чтобы оправдать свой статус, но сегодня что-то пошло не так. Однако у Вити не было ни сожаления, ни сочувствия к нему. Он лишь хотел, чтобы Ян поскорее ушел и больше не появлялся в его комнате. Сейчас Кир был бы очень кстати: он умел убалтывать людей и легко уводил их от темы разговора. Когда он так нужен, его никогда нет в комнате. Витя взглянул на часы, было как раз время обеда, наверняка Маевский в столовой. Кравцов отошел к окну, лишь бы не стоять рядом со Шварцем, и с недовольством уставился на него.

- Либо ты свалишь из моей комнаты, либо я тебя за шкирку силком отсюда вытащу, - сквозь зубы процедил Витя.

Шварц пропустил угрозы Кравцова мимо ушей. Три года назад они бы могли спокойно вести такие разговоры, посылая друг друга куда подальше, но это было всего лишь ребячество. Сейчас же Витя не шутил.

- Отец уже звонил тебе? - У Яна был хриплый голос и, кажется, ему было больно говорить. Он прокашлялся, прикрывая рот рукой, но не отводя взгляда от Вити. – Ты в курсе, что они собираются сделать?

Кравцова не посвящали в дела ЗНАКа, ему хватало того, что ему позволяли знать. Про операцию Витя знал ровным счетом ничего, да и не хотел знать. Он планировал спокойно дожить свой последний месяц, а там уже пусть ЗНАК делает все, что хочет. После того разговора с господином Шварцем в больнице три года назад у Вити напрочь отбилось желание влезать в его дела.

- Ты оглох? Я сказал проваливай! – Кравцов перешел на крик, начиная закипать от злости.

- Никуда я не уйду, пока мы не поговорим, - сдержанно сказал Ян, закрывая дверь на щеколду и подходя к кровати Кира, - Это не только твоя комната. Кир разрешил мне приходить к нему.

Витя схватил со стола канцелярский нож, тот, что подарил ему Кир утром, и подлетел к Яну, хватая его за плечо. Касаться Шварца было неприятно и даже противно. Кравцов поморщился и выдвинул лезвие, сильнее сжимая плечо Яна.

- Чего ждешь? – с тихом усмешкой произнес Шварц.

Витя был так взбешен, что, казалось, сейчас и правда перережет горло бывшему другу. Смотря на его спокойствие, Кравцов настолько сильно сжал нож в руке, что она начала дрожать, а сердце забилось сильнее. Он поднес лезвие к животу Яна, надавливая на него с такой силой, чтобы причинить парню боль, но не покалечить.

- Ты меня не понял. Я повторяю в последний раз и считаю до трех, - Витя толкнул Яна в грудь, отчего тот откинулся назад и ударился головой о стену. – Раз.

- Я тебя прошу! Выслушай меня! – начал кричать Ян, вскакивая с кровати и хватаясь за затылок.

- Два.

Витя выдвинул лезвие еще и направил его на Шварца, но тот не хотел сдаваться. Он схватил подушку и закрыл ей живот. Витя был уверен, что Ян жалко притворялся, что не боится его. Ему нужно было только посильнее надавить.

- Я знаю, как остановить ЗНАК! – вдруг выкрикнул Шварц и сам испугался своих слов, тут же закусывая губу и распахивая свои и без того большие глаза, - Хотя бы ненадолго…

Витя медленно опустил руку с ножом, с недоверием и растерянностью смотря на Яна, словно дожидаясь, что сейчас тот рассмеется ему в лицо и выставит все за шутку. Но этого все никак не происходило. Кравцов слышал, как тикают настольные часы, и, кажется, стрелка сменила свое положение раз 100 прежде, чем Витя опомнился и заговорил.

- И как ты собираешься это делать? Либо ты полный идиот, либо у тебя есть лишняя жизнь в запасе, - Витя сделал глубокий вдох и положил нож обратно на стол, будто это не он пару минут назад хотел убить Яна.

Кравцов почувствовал жар и вернулся к окну, открывая его нараспашку. Вдохнув свежий воздух, Витя смог немного расслабиться и прийти в себя, готовясь к разговору с Яном. А тот, кажется, осмелел. Он подошел ближе и остановился у другого конца подоконника, опираясь о него бедром. Шварц собирался что-то сказать, но снова закашлялся, что вызывало у Вити раздражение. Он отвернулся от парня и начал хрустеть пальцами рук, дабы хоть как-то успокоиться. Когда приступ кашля наконец прошел, Ян начал тихо говорить, из-за чего Вите пришлось повернуться к парню, чтобы нормально его слышать.

- Я все лето провел в лаборатории отца, и теперь знаю, как туда попасть. Он даже сделал мне пропуск, поэтому мы с легкостью попадем туда, если нас не засекут.

С каждым словом Яна Кравцов кривился все больше и больше. В конце концов он не выдержал и захлопнул окно, но то снова открылось, поскрипывая.

- Мы?! Нет уж, Шварц, я на это не подписывался. Ты живешь в своем мире и ко мне даже не лезь, - Витя поднял руки на уровни груди и отошел к своей кровати, присаживаясь на нее.

- Витя, это и в твоих интересах тоже! – Ян оттолкнулся бедром от подоконника и снова подошел к Вите, словно играл роль его тени.

- С чего вдруг это стало твоим интересом? Кажется, ты летом хорошо развлекся. Сколько бедняков вы перебили? Или начали с инвалидов? – Кравцов смотрел на Яна исподлобья, а тот, скрестив руки на груди, строил из себя назидателя. – И разве ты не должен был быть на Мальдивах? Или куда ты там ездил?

Витя заметил, как Ян занервничал, опустив руки и отведя взгляд в сторону. Доверие Кравцова снова пошатнулось, и он, закусив губу, тоже отвернулся, надеясь на то, что Шварц испугается, что его раскроют, и уйдет.

- Да, мне пришлось соврать. А что я скажу? Что все лето провел в подвалах да света белого не видел? – Ян развел руками и цокнул языком, усаживаясь рядом с Витей, - Прошу, пойми меня. Ты же сам в такой ситуации…шагу в сторону ступить нельзя.

Сегодня Кравцову тоже пришлось соврать Кристиану по поводу его лета, и он не мог осудить за это же Яна, хотя так хотелось. Кроме того, ЗНАК следил за тем, чтобы Витя не делал ничего такого, что может помешать его работе. Поэтому сейчас парни были в одной лодке, в старой дырявой лодке, которая вот-вот пойдет ко дну.

- А как же ракушка? – вдруг осенило Витю, и он повернулся к Яну.

- Какая ракушка? – Шварц похлопал глазами, на что Кравцов закатил глаза.

- Которую ты подарил Киру. Откуда она у тебя?...У вас там что ли магазин сувениров при лаборатории?

Ян замялся и снова начал кусать губу, которая и без того выглядела как разодранный кусок мяса. Он виновато опустил голову и что-то промямлил, но, получив от Вити удар кулаком в плечо, сказал громче.

- Отец приказал.

Кравцов тут же подорвался с кровати, но Ян схватил его за запястье и резко потянул назад. Витя упал рядом со Шварцем и хотел уже было полезть в драку, но Ян среагировал быстрее, положив подушку на грудь Кравцова и уперевшись в нее обеими руками, наваливаясь на него всем своим весом. Витя начал дергаться и перехватил Яна за руки, рассчитывая повалить его на кровать.

- Ты что творишь, мудак?!

- Успокойся и выслушай меня! Я тебе расскажу все, только дай слово, что доверишься мне, - когда Витя прекратил попытки вырваться, Ян продолжил говорить, но не спешил отпускать парня, - Внутри этой ракушки приклеен маленький жучок. Я должен был дать ее тебе, потому что отец сказал, что не доверяет тебе и хочет убедиться, что ты выполняешь все его требования…Но у меня появился план! И ты должен мне помочь. Витя, они собираются убить тебя, ты понимаешь это?! А сейчас появилась такая возможность…

Ян не успел договорить, как вдруг Кравцов рванулся вперед и, схватив парня за плечи, в одно мгновенье уложил его на лопатки. Подушка полетела вниз, и Витя откинул ее ногой, вцепившись руками в шею Шварца, пока тот пытался вырываться, царапая запястья Кравцова ногтями и пиная его по коленям. Но Витя только сильнее сжимал шею парня, смотря ему в глаза.

- Если эти твари хоть пальцем тронут Кира, я тебя убью, понял?

Ян кое-как кивнул и, когда Кравцов наконец отпустил его, начал жадно глотать воздух ртом и снова задыхаться от новых приступов кашля. Шварц перевернулся на живот и, подмяв под себя плед, уткнулся в него лицом. Витя сел на край кровати и вытер руки о штаны, будто они были грязные. Кравцов просто поверить не мог, что Ян ввязал в эту игру в кошки-мышки еще и Кира. Хоть Маевский и не должен был наговорить ничего такого, что не понравится ЗНАКу, но Витя все равно переживал. Кир был слишком наивным и добродушным для тех дел, которые творятся за его спиной.

Сбоку зашевелился Ян и встал, поправляя волосы и пальцами зачесывая их назад.

- Ты обещал, что выслушаешь меня, - недовольно сказал Шварц и достал из кармана телефон, включая фронтальную камеру и начиная осматривать свой внешний вид. Его лицо раскраснелось еще больше, а на шее остались следы от пальцев Кравцова. Видок так себе.

Витя даже не поднял на него взгляд, а продолжал смотреть в пол, пытаясь осмыслить все то, что наговорил ему Ян.

- Ничего я тебе не обещал. – Кравцов тяжело вздохнул и уперся локтями в колени, закрывая лицо ладонями, - Просто уходи.

Ян дошел до двери, но остановился. Сначала Кравцов решил просто дождаться, пока парень наконец свалит, но дверь все не открывалось, и Витя не слышал ничего, помимо надоедливых часов. Он убрал руки с лица и кинул взгляд на Шварца. Он стоял спиной к Кравцову, держась за дверную ручку, будто его заколдовала медуза Горгона, и он превратился в камень.

Витя медленно подошел к парню, опасаясь того, что он может выкинуть что-нибудь еще в стиле ЗНАКа, и остановился сбоку от него. Ян опустил голову вниз и зажмурился, толкнув дверь, но та не поддалась из-за щеколды, удерживающей ее. Со злости Шварц ударил по двери ногой и повернулся к Вите, поднимая на него красные от слез глаза.

- Ты даже не представляешь, как я устал! С того самого злосчастного дня мне приходится постоянно выгораживать тебя перед отцом, говоря, что ты можешь быть нам полезен!... – Ян снова захрипел, продолжив говорить тише, - ради тебя два года назад я вколол себе вирус, чтобы была причина оставить тебя в живых. Отцу сказал, что меня заразил кто-то в лаборатории, поэтому он меня только пожалел, – Ян всхлипнул и сделал глоток воздуха, опустив глаза в пол, - Иначе зачем, ты думаешь, он приказал тебе следить за мной?

- Тебя никто не просил этого делать. Ты сам во всем виноват, - отрезал Кравцов, нахмурив брови.

Несмотря на свой вид, он был растерян, ведь не ожидал услышать такую больную правду, от которой к горлу поднялся ком и застрял там.

- Да, я признаю. Но я бы не пришел к тебе, если бы они не изготовили вакцину. Не то одноразовое лекарство, а настоящее, - Ян горько посмеялся, смотря на свои дрожащие руки и сплетая пальцы в замок.

Кравцов замер, не в силах сказать и слова, пришлось опереться спиной о стену, чтобы не упасть. Витя не знал, должен ли поверить Яну на этот раз. Может, он все это придумал, чтобы вызвать жалость. Или это очередной план ЗНАКа, чтобы заманить Кравцова в лабораторию. Витя и не думал о таком варианте исхода событий. Он представлял, что его убьют выстрелом из оружия или закопают заживо, но забыл, с кем имеет дело. Наверняка ЗНАКу для их опытов нужно много здоровых людей, а они не бесконечные. Еще и сегодняшний сон, словно предупреждение, говорил о том, что Яну верить нельзя. Но все же Вите хотелось верить в то, что в нем осталось хоть что-то человеческое.

- И когда он даст тебе вакцину? – Голос предательски дрогнул.

- Когда введут в школе чрезвычайное положение.

Витя вскинул брови, смотря на Яна с нескрываемым ужасом. Он понятия не имел, что входило в планы ЗНАКа, но не думал, что это коснется всей школы.

- Чрезвычайное положение? Зачем? – нетерпеливо проговорил Витя, подходя к Яну почти вплотную.

- В школе есть много противников ЗНАКа. Не только ты. – раздраженно ответил Шварц, будто все было очевидно.

- И смысл? Я ничего не понимаю, - Кравцов схватил Яна за плечи и слегка потряс его, чтобы привести в чувства, а-то парень становился похожим на умирающего лебедя.

- Они запустят биологическое оружие, чтобы освободить город от ненужных людей. Но, как я и сказал, некоторые люди могут помешать им, поэтому нужно создать условия, в которых никто ничего не сможет сделать. Работники ЗНАКа получат вакцину, а остальные…будут постепенно умирать.

- Все заразятся тем же вирусом, что и у тебя?

- Нет, мой вирус…всего лишь мутация кори, даже более слабое ее проявление. Но отец думает, что это новый вирус, - Ян пожал плечами, будто в чем-то оправдывался, и аккуратно глянул на Витю, который все никак не мог отойти от шока.

- Подожди…это значит, что ты получишь вакцину не от своего вируса?

- Да.

Витя задрал футболку Яна: за весь торс растянулось одно огромное ярко-красное пятно, а вокруг него рябили маленькие пятна, и Кравцов понял, что Шварцу уже не нужна была никакая вакцина. Он попытался натянуть на свое кислое лицо улыбку, но она вышла кривой и совсем не шла парню.

- Поначалу лекарство от нового вируса помогало…

- Ян, я…

Я сочувствую. Я помогу тебе. Я сделаю все, что угодно.

Витя не мог выдавить из себя ничего из этого. Он смотрел в глаза некогда лучшего друга и задыхался, чувствуя, насколько он беспомощен и бесполезен. Вдруг дверная ручка задергалась, и послышался стук, а затем голос Кира.

- Вить, ты что закрылся?! Привел подружку?

Кравцов вздрогнул и в одно мгновенье отлетел от Яна. Стоя посреди комнаты, окруженный своими вещами, и находясь в безопасности, Витя не знал, куда себя деть. Земля ушла из-под ног, мир перевернулся, а его самого хорошенько встряхнуло. Когда Ян открыл дверь, и Кир вошел в комнату, Кравцов начал осознавать, зачем к нему пришел Шварц, почему так просил выслушать его…Это был совсем не крик о помощи, даже не надежда на спасение. Это было его последним желанием.

Маевский не ожидал увидеть Яна в комнате и даже обрадовался ему, протянув руку для рукопожатия. Но, заметив Витю, на котором не было лица, Кир сразу убрал улыбку с лица и сказал серьезным, не свойственным ему, тоном.

- Вы что, подрались?

Ян посмеялся и встал перед Киром, загораживая собой вид на Витю. Кравцов не слушал, о чем они говорили. До него обрывками долетали какие-то фразы, но Витя не посчитал, что они заслуживают его внимания.

Спустя некоторое время Шварц обернулся на Кравцова и кивнул ему, после чего направился к выходу, будто ничего и не было. Маевский быстро подлетел к Вите и похлопал его по плечам, усмехаясь. Скорее всего Ян наговорил Киру всякий бред, чтобы тот отстал, и сейчас Вите придется что-то выдумывать, чтобы он отстал от него. Но, к огромному удивлению, Маевский молча сел за стол и начал рыться в тумбочке, что-то ища там. Это был подходящий момент, чтобы по-быстрому свалить, пока до него не докопались с вопросами. Витя уверен, Кир не успокоится, пока не узнает вторую версию того, что происходило за закрытой дверью их комнаты.

Кравцов вытащил из шкафа первую попавшуюся кофту и покинул комнату, по пути хлопая себя по карманам, проверяя их на наличие телефона. В главном холле никого не было, стояли лишь чемоданы, а рядом с ними лежала куча других вещей, которые дети еще не успели донести до своих комнат. Витя сдержал себя, чтобы не раскидать все эти вещи и не разломать тут все. Он натянул на себя кофту и сунул руки в ее карманы, отворяя высокую тяжелую дверь и выходя на улицу.

Дни становились все короче, и уже начинало темнеть. Дул прохладный ветер, предвещающий скорое наступление осени. Витя накинул на голову капюшон и постепенно перешел на бег, чтобы быстро проскочить под окнами старшеклассников. Добравшись до забора, Кравцов нырнул под кусты и полез через них. Колючие ветки цеплялись за кофту, царапали руки, но Витя игнорировал это, желая поскорее оказаться за пределами интерната. Там всегда пахло свободой. Как будто и не было никакого ЗНАКа, никакой опасности и никакой болезни Яна. Все просто испарилось.

Несколько метров Витя шел по высокой траве, которая обвивала ноги и затормаживала его. Когда же Кравцов вышел на тропинку, он заметил на краю штанины целый комок репейников и быстро отодрал его, откинув в сторону. Тропинка вела к обрыву, откуда открывался красивейший вид на лес. Там он мог сидеть часами, иногда слушал музыку или учил что-то по учебе. Главное – он был один.

Спустя минут 7 впереди показался просвет между деревьями. Витя вышел на небольшую поляну, посреди которой лежало бревно, накрытое скатертью, которую он этим летом стащил из кладовки на кухне, когда делал вылазку за шоколадом. Кравцов сел с краю и устремил взгляд вперед. Постепенно небо сливалось с лесом, горизонт размывался, и Витя закрыл глаза. Издалека до него донесся гудок поезда, а где-то вблизи запел соловей и закаркала ворона. Руки коснулись ребристого ствола дерева. Кравцов растворился под следующим дуновением ветра, и полетел над лесом вдаль, туда, где гудит поезд, где на железнодорожной станции встречаются люди после долгой разлуки, где на улицах города кипит жизнь и где все счастливы. Но, открыв глаза, он снова оказался частью этого мертвого дерева, которое не в силах сдвинуться с места.

Глава 6

Глава 6

Первый учебный день был намного тяжелее, чем Витя мог предположить. Только физика, проходившая последним уроком, смогла немного поднять ему настроение, она ему легко давалась, да и учитель был хороший. Хотя Витя не простил Максима Юрьевича за то, что три года назад он проболтался Яну о его ситуации в жизни, но все же не смог отказаться от их редких разговоров на переменах. Тем более, как сказал сам физик, он просто хотел посоветоваться со Шварцем, как можно помочь Вите, ведь они были лучшими друзьями. Поэтому Кравцов пришел к выводу, что лучше просто забыть про это недоразумение, к тому же ему нужно было сохранять хорошие отношения с учителем. Кто еще поможет ему с подготовкой к экзаменам?

Ян так и не появился на уроках, и Кравцов решил навестить его вечером. Все-таки в состоянии Шварца была частично и его вина, хотя Витя был убежден в том, что Ян поступил как последний идиот. Раз он ни во что не ставил свою жизнь, значит, на то есть причины. Или все же есть какое-то лекарство, которое способно излечить настолько запущенную болезнь, и Шварц просто давит на жалость. Только вдуматься! Ян два года болел корью и пил лекарства совершенно от другого вируса. Как понял Витя, сначала симптомы никак не проявлялись, и Ян решил, что ему это все сойдет с рук, но сейчас болезнь начала прогрессировать.

Три года назад от господина Шварца Витя узнал о разработке нового вируса, который, по его словам, изменит мир. Он избавит планету от «мусора», и останутся только те, кто заслуживает жизни и будет полезен обществу. Адам в красках описал Кравцову, что его ждет, если он пойдет против него: 2 часа будет чувство эйфории, пока вирус начнет проникать в кровь и распространяться по организму, температура поползет вверх, затем начнутся судороги конечностей и головокружение, спустя еще пару часов наступит сильная паника, а тело будет постепенно парализовывать; на этой стадии человека еще можно спасти, однако есть большая вероятность того, что он останется инвалидом, если его уже парализовало, а вот через 5 часов начнут отказывать органы, один за другим, пока не дойдет дело до мозга. Смерть длиною в 10 часов будет очень мучительной. Насколько бы Витя ненавидел ЗНАК, себе он такую судьбу точно не хотел, поэтому смиренно выполнял приказы Адама. И все же от этого вируса было лекарство, которое помогало лишь на сутки и которого были достойны только избранные, а теперь появилась еще и вакцина. Возможно, господин Шварц был настолько перепуган за сына, что не стал разбираться с его болезнью и поверил ему на слово. Вот только симптомы кори явно начали проявляться не вчера и даже не позавчера, а хотя бы неделю назад, раз у Яна весь торс был покрыт пятнами. Но на лице и шее ничего не было. Возможно, это было особенностью мутации вируса, и поэтому господин Шварц ничего не заподозрил.

Звонок с урока вырвал Витю из этих ужасных мыслей. Он начал быстро собирать вещи, желая поскорее пойти в библиотеку, где стояли компьютеры, чтобы найти больше информации о кори. Может, еще возможно ее вылечить самостоятельно. Кравцов рванул к выходу, но его остановил Максим Юрьевич, в руках которого был довольно толстый учебник по молекулярной физике.

- Это тебе для подготовки к экзаменам. Как прочитаешь, вернешь, - мужчина улыбнулся и отдал Вите книгу, возвращаясь к своему столу.

Кравцов быстро поблагодарил учителя и, зажав учебник подмышкой, направился за ним. Витя дождался, пока все выйдут из класса и поднял взгляд на Максима Юрьевича, еще некоторое время не решаясь заговорить.

- Извините, а не могли бы вы написать мне записку о том, что отпускаете меня в город? – тихо сказал Кравцов, боясь, что их может кто-то подслушивать.

Гаврилов озадаченно посмотрел на Витю, а затем усмехнулся, будто решил, что он шутит.

- Зачем тебе в город? Сегодня только первый учебный день.

- Мне нужно купить лекарства. Но это секрет, - Витя слегка нахмурился, делая серьезный вид.

- Если у тебя что-то случилось, давай я схожу с тобой к медсестре. Она даст тебе лекарства, какие понадобятся, - Максим Юрьевич сел за стол и пожал плечами, пытаясь корректно отказаться от написания записки.

- Нет, мне нужно съездить за ними в город. Пожалуйста, мне нужна ваша помощь.

Спустя пару минут, которые они провели в напряженном молчании, Максим Юрьевич кивнул и начал искать в тумбочке чистый лист. Витя улыбнулся и, поправив учебник, который норовил упасть, подошел ближе к мужчине.

- Спасибо, я перед вами в большом долгу. Запишите на субботу.

Покинув кабинет с запиской, Кравцов сразу же направился в библиотеку. Уже завтра ему предстоит вылазка в город, а до этого он должен еще успеть выяснить, как лечить корь во всех ее проявлениях, а после поговорить с Яном. Что бы там не сказал Шварц, Витя сделает все, что в его силах, чтобы тот не умер по своей же глупости.

В библиотеке было пусто, так что Кравцов мог расслабится, насколько у него это получится. Включив компьютер, он неуверенно набрал в поисковую строку «лечение кори» и начал по очереди просматривать все сайты, на которых давали рекомендации о лечении лишь на начальных стадиях. Это начало раздражать Кравцова, с каждой новой статьей он понимал, что шансы Яна на выздоровление минимальны. Но все же он должен попытаться. Витя выписал на листок все лекарства, которые нашел, и решил пока оставить попытки стать врачом. Времени было не так много.

По пути к Шварцу Кравцов занес вещи в свою комнату, в которой Кир уже лежал на кровати и сопел, и, захватив листок с выписанными лекарствами, поторопился дальше.

Войдя в комнату Яна, Витя остолбенел, увидев сидящего рядом со Шварцев Кристиана. Оба они уставились на него в ответ и молчали, будто до его прихода секретничали. Кравцов раньше часто подмечал их сходство, разве что у Яна был нос с горбинкой и большие глаза, а черты лица Криса были более аккуратные. Можно было подумать, что они двойняшки, однако их семьи никак не были связаны, а Кристиан вообще пришел в школу только три года назад, в то время как Ян учился в ней с 1 класса. Но теперь Витя не находил сходств между ними: у Шварца распухло лицо, шея была красной, и на лице тоже были редкие пятна, волосы были заплетены в тугой хвост. Витя не думал, что ему будет настолько трудно начать говорить, ведь шел сюда он достаточно уверенно. Кравцов медленно, почти на ватных ногах дошел до свободной кровати, в комнате на двух человек Ян жил один, и опустился на нее. Первым опомнился Кристиан. Он слабо улыбнулся и протянул руку Вите в знак приветствия, а тот пожал ее.

- Витенька, Ян плохо себя чувствует, и я пришел его навестить. Но уже ухожу, - Исаков развернулся на пятках и резво направился к выходу, - Не буду вам мешать.

Когда дверь захлопнулась, Ян выдохнул и повернулся к стене лицом, натягивая одеяло по шею. Он молчал и, видимо, даже не собирался говорить. Однако Витя должен был выяснить у него еще много всего, каждую мелочь, изучить каждое пятнышко. Он пересел на кровать Шварца и пихнул его в плечо, надеясь раззадорить парня, но не последовало никакой реакции. Витя прикусил губу и, положив листок на прикроватную тумбочку, начал искать в ней расческу Яна.

- Не копайся в моих вещах, - тихо проговорил Шварц.

Витя обернулся на Яна и хмыкнул, вытаскивая из ящика гребень.

- Ага, значит, говорить можешь! – Кравцов склонился над парнем и неуверенно коснулся короткого хвостика, стягивая с волос резинку, - Твои волосы похожи на стог сена, причем я даже не преувеличиваю. Я просто буду расчесывать тебя, пока мы будем разговаривать.

- О чем?

- О твоем состоянии.

- Тогда я не буду говорить, - буркнул Ян и накрылся одеялом с головой.

- Послушай, я завтра поеду в город и привезу тебе лекарства, но мне нужно понять, насколько все серьезно! – Витя наделся, что разговор выйдет спокойным, но снова начал заводиться.

Ян с самого начала был не в лучшем расположении духа. Он вскочил и уселся в позу лотоса, недовольно, даже с некой злостью смотря на Витю.

- Ты совсем ничего не понял?! – взорвался Шварц, - Никакого лекарства нет! Посмотри на меня, уже поздно пить пилюли из аптеки!

- И насколько поздно?

Ян поджал кровоточащие губы и опустил голову вниз, а затем замотал ей, отказываясь говорить. Витя схватил Шварца за плечи, хмурясь.

- Какой же ты придурок! Я тебя не просил спасать меня, ты поступил очень и очень глупо. Почему не начал лечиться, когда это все только начало появляться?!

- Потому что думал, что ты мой друг! – Ян убрал руки Вити с плеч и облокотился спиной о стену, начиная тереть красные глаза пальцами, - когда мне начало становится хуже, я понял, что лекарство от нового вируса больше не действует. Я просто не знал, что мне делать, а потом стало слишком поздно…Если бы я выпил лекарство от кори, она бы быстро прошла, и отец бы сразу меня раскусил.

Шварц тяжело вздохнул и, дотянувшись до телефона, что лежал на тумбочке, включил фронтальную камеру. Поморщившись, Ян отложил телефон и полез в верхний ящик. Недолго там порывшись, он достал оттуда тональный крем и поднял взгляд на Витю.

- Подержи мне телефон.

Кравцов сначала не понял, что от него хотят, но, заметив, что Ян начал наносить тональный крем на шею, сразу сообразил. Витя взял телефон Шварца и направил на него экран. Ян начал громко кашлять, отвернувшись от Вити, но тот продолжал глазеть на него, не сдвинувшись с места. Когда приступ прошел, Ян повернулся обратно и, сделав глубокий вдох, начал тихо говорить.

- Это вирус ЗНАКа. Ты думаешь, он лечится как обычный? – Ян выгнул бровь и покосился на Кравцова, на что тот лишь закатил глаза, - Отец чуть ли не каждый день проверял меня на наличие вируса. И если бы в один прекрасный день обнаружил, что я здоров, сразу бы разделался с тобой.

- Как он проверял? Если ты пил лекарства, никаких симптомов быть не могло…ну, если бы это был новый вирус, - Витя поджал губы, поняв, что сказал лишнее, и отвел взгляд в сторону.

- У него есть прибор, - сказал Ян так, будто это было чем-то обычным, продолжая размазывать по коже тональный крем. Так вот почему вчера на его шее и лице Витя не увидел пятен. Тональник отлично скрывал всю красноту.

- И что ты собираешься делать? Если ты сдохнешь, твой отец точно убьет меня.

- Поэтому мы и должны остановить их сейчас! – Ян отвлекся от своего занятия и смерил Витю серьезным взглядом.

Это было последним желанием Яна. Он хотел знать, что его смерть будет не напрасной. Что он не зря защищал Витю все эти годы.

Кравцов кивнул и отвел взгляд в сторону, задумываясь над словами Шварца и начиная перебирать в голове все варианты исхода событий. Если все это - план ЗНАКа, то он сделает все, чтобы заманить Витю в лабораторию, поэтому и сопротивляться не было смысла. А если Ян говорил ему правду, то ему тем более нужно пойти в лабораторию и переубивать там всех. Получается, Витя ничего не теряет в любом случае.

- Хорошо, тогда завтра я поеду в лабораторию, - решительно сказал Витя, но Ян ткнул ему в лоб пальцем и сразу получил в ответ.

- Один ты туда не пойдешь, придурок, - Шварц посмотрел в камеру и принялся замазывать пятна на лбу.

- Просто дай мне свой пропуск. Ты хоть с кровати встать сможешь? – Витя недовольно посмотрел на Яна, который заканчивал замазывать лицо, - И куда ты малюешься?

- Я все смогу, - Шварц закрыл тюбик и выхватил телефон из рук Вити, начиная рассматривать лицо вблизи.

Так Ян стал выглядеть намного лучше, на него теперь хотя бы не больно было смотреть. Однако это не решало проблему. Шварц все еще смертельно болен, и все это из-за Вити.

Вернувшись в тот злополучный день, Кравцов начал вспоминать каждое свое слово и действие, пытаясь найти себе хоть какое-то оправдание. Он был уверен, что во всем виноват один Ян. Он толкнул его с лестницы, именно из-за него Витя теперь не может нормально ходить, и его часто мучают боли. Но теперь вся ситуация меняется. Шварц был готов пожертвовать собой ради Вити, то ли от чувства вины, то ли правда дорожил другом. Возможно, его падение вообще было случайностью, Ян просто потянул его назад, но не хотел скидывать с лестницы. Вдруг Кравцов просто себе все надумал на эмоциях?

- Мы с тобой не разговаривали с того самого дня…- начал Витя, надеясь, что Ян подхватит его инициативу.

- Только вчера болтали, - выдал Ян, кажется, даже не обращая на Кравцова вниманием и занимаясь своим внешним видом.

- Ты понял, о чем я, - Кравцов закатил глаза и поднялся с кровати, окидывая комнату взглядом.

Она была почти пустой: некоторые вещи лежали в тумбочке, была застелена кровать, на столе стояла бутылка с водой, возле шкафа валялся большой чемодан. И все. Как будто хозяин комнаты готовился к отъезду. Хотя в каком-то смысле так оно и было. Ян решил даже вещи не разбирать. У Вити кольнуло сердце, и он подошел к чемодану, поднимая его.

- Я сказал, не трогай мои вещи, - раздраженно проговорил Ян, поднимаясь с кровати.

Кравцов нахмурился, поворачивая голову в сторону Шварца и окидывая его недовольным взглядом.

- А ты ложись обратно и лежи. Куда ты собрался?

- Я хочу есть. Пойду в столовую.

На лице Вите появилась глупая улыбка, но он быстро убрал ее, снова принявшись за чемодан. Слава Богу, у Яна хотя бы был аппетит.

- Я помогу тебе с вещами. Ты что, не переодевался с того момента, как приехал?

Шварц оттолкнул Витю от чемодана и вскинул брови, разводя руками. У Кравцова появилось ощущение, что ему здесь не рады, а он просто навязывается. Будто жалко пытался искупить свои грехи, а не помочь бывшему другу.

- Витя, ты правда не понимаешь? Завтра я не вернусь сюда.

Кравцов напрягся. Он кинул озадаченный взгляд на Яна и помотал головой.

- Мы вернемся вместе. Найдем лекарство от кори, подорвем лабораторию к чертям собачьим и вернемся.

Уж чего Витя не ожидал, так того, что Шварц начнет смеяться. Он залился громким истерическим смехом. Опустившись на пол, Ян поджал колени к животу и обхватил их руками, а Витя сел рядом, недовольно смотря на Шварца.

- Эта болезнь поражает мозг. Знаешь, что такое энцефалит?

Конечно, Кравцов читал, что корь может вызвать некоторые осложнения, но до последнего их отрицал. Он не мог поверить в то, что им придется так скоро расстаться. Витя скопировал позу Яна и положил голову на колени, уставившись в пол. Он был уверен, что точно найдет лекарство в лаборатории, но и Шварц же был не глупее него.

- Ты точно не знаешь, что он у тебя есть.

- Хватит об этом, - Ян снова закашлялся, но в этот раз ненадолго, - Сейчас я бы хотел поговорить совсем о другом.

- О чем? – Витя выгнул бровь, а Шварц встал на ноги, опираясь рукой о спинку кровати, и Кравцов тоже поспешил подняться.

- Расскажи мне что-нибудь интересное. Что-нибудь из своей жизни, - Ян тихо хмыкнул, садясь на кровать и поднимая взгляд на Витю.

Тот встал в ступор из-за этой просьбы. Витя не любил ничего о себе рассказывать, а тем более Яну, которого ненавидел так долго, поэтому почесал затылок, пытаясь придумать какую-нибудь отмазку или небылицу.

- Ты же хотел есть. Давай я принесу тебе обед, а пока подумаю, что тебе рассказать?

- Только не задерживайся, ладно?

Витя шел в столовую как во сне. Ноги его несли, а сам он был где-то далеко, думал о Яне и о его просьбе. Кравцов понятия не имел, о чем с ним говорить. Раньше это получалось само собой, они могли болтать часами напролет и не уставать. Но Витя с Яном не общались три года, не перекидывались ни словечком, а тут сразу начались такие любезности. Кравцова аж стало подташнивать.

Он не стал нигде задерживаться и никак увиливать от разговора. Витя решил поведать Яну о событиях, произошедший за это лето. Их было не так много, что Кравцову только на руку. По возвращении в комнату Витя поставил поднос с едой на стол и сел на свободную кровать, взглядом приглашая Яна приступить к еде.

- Последний пирожок с творогом урвал. Пришлось оттолкнуть какого-то пацана, но он обойдется, - проследив за тем, как Шварц взял в руки ложку и начал хлебать бульон, Витя прикусил губу, - Ты же любил их.

Ян кивнул и, дотянувшись до бутылки с водой, сделал пару глотков. Витя уж было испугался, что что-то перепутал, но Шварц улыбнулся и повернулся к Кравцову.

- Раньше пирожки с творогом были вкуснее, - съязвил Ян.

- Три года назад?

Он снова отвернулся, продолжив ковыряться в тарелке с супом. Кажется, есть Ян не очень-то и хотел.

- Ты обещал что-нибудь рассказать.

- Уже второй раз говоришь, что я тебе что-то обещаю, хотя это не так, - Витя цокнул языком и раздраженно вздохнул, но смиренно продолжил говорить, - Я все лето просидел в школе, склеивал макеты разные, что тут расскажешь…В лесу есть одно место, куда я часто выбираюсь. Мы бы могли сходить туда завтра.

Глаза Яна сразу загорелись. Он повернулся к Вите и кивнул, улыбнувшись. Кравцов чувствовал себя строгим родителем, запрещающим своему ребенку покидать комнату, а тут разрешившим выйти погулять.

- И как давно ты туда ходишь? Покидать территорию школы же запрещено.

- Хожу больше двух лет, и пока не спалили, - Витя пожал плечами, кидая взгляд на полный еды поднос.

- С нами завтра пойдет еще Кристиан, - как бы к слову сказал Ян.

- Он что, тоже все знает? – изумился Витя, вытаращившись на Шварца, - Не думал, что вы общаетесь.

Создавалось такое ощущение, что Кравцов вообще ничего не знал о своих одноклассниках.

- Он решил меня навестить, потому что учитель сказал, что я приболел, а я не успел подготовиться, ну и…Пришлось рассказать.

Вите стало не по себе. Кристиан знал, насколько опасен ЗНАК? Знал ли он вообще, куда собрался идти? Кравцов с сомнением смотрел на Яна, а тот лишь пожал плечами и снова уткнулся в тарелку.

- Может, еще Майю с собой возьмет.

- Но это опасно! – возразил Витя и, встав, подошел к столу, упираясь в его угол бедром, - Они знают, что мы собираемся сделать?

- Ты даже не представляешь, сколько они знают.

- Но откуда?

Если бы Ян сказал, что и Кир как-то к этому причастен, Витя бы тут же свалился на пол и умер от инфаркта. Кравцов и подумать не мог, что о ЗНАКе знает так много людей, тем более самые безобидные Кристиан и Майя. Они всегда были тише воды, ниже травы. Витя допускал тот факт, что родители Исакова могут работать на ЗНАК, но про Матвееву он не знал ничего. Может, и ее родители занимались этим.

- Ты слишком наивен, Вить. Я же говорил тебе, что в этой школе нельзя доверять никому, - Ян включил назидательный тон.

- А Кристиану и Майе можно? – Витя закатил глаза, его бесило то, что Шварц решил поучить его жизни.

- Я бы не стал доверять Кристиану. Но он настоял на помощи, и мне пришлось согласиться.

Кравцов вскинул брови. Если бы ему сказали из всей школы выбрать одного человека, с которым придется разделить последний кусок хлеба, Витя без сомнений выбрал бы Криса, уверенный в том, что тот не бросит его умирать от голода. Хотя Кравцов сомневался, что Исаков выбрал бы его. Но тут Ян заявляет, что не стал бы доверять Кристиану! Да это просто смешно. Может, от болезни у него уже едет крыша.

- Недавно мы с ним хорошо поговорили. Он показался мне хорошим.

- С ним ты разговариваешь…а со мной не хотел, - Ян нахмурился и отодвинул от себя тарелку с супом, - Ненавижу уху.

Кравцов поджал губы и тяжело вздохнул, поняв, что сказал лишнее. Он вернулся к чемодану Яна и все-таки открыл его под недовольные крики парня.

- Я останусь на ночь у тебя? – Витя достал что-то похожее на пижаму из чемодана и осмотрел ночную рубашку на вытянутых руках, - Боже, ты даже спишь как аристократ.

- Пошел ты, придурок, - посмеялся Ян и, встав со стула, неспеша подошел к Кравцову.

Витя понимал, что это будет их последний разговор, последняя ночь, проведенная вместе, и, сколько бы он ненавидел Яна, не мог просто бросить его. Было странно осознавать то, что раньше Витя и Ян были не разлей вода, а сейчас между ними возвышалась огромная стена, и, прежде чем вернуть старую дружбу и забыть все обиды, надо было по кирпичику разбирать стену. Однако на это у них оставались лишь вечер и ночь.

Глава 7

Глава 7

На улице было еще темно, но солнце уже постепенно пробивалось через стволы деревьев. Когда Витя и Ян выходили из комнаты, было около пяти часов утра. Шварц написал Кристиану, что они будут ждать его с Майей на автобусной остановке в шесть утра. Точного расписания автобусов никто не знал, поэтому было решено перестраховаться и прийти пораньше.

Парни отправились налегке: Ян убедил Витю, что у него есть план, для которого из оружия и оборонительных вещей им ничего не понадобиться. Но посвящать в него Кравцова отказался. Витя не стал спорить, зная, что сам не собирается рассказывать Яну о своих намерениях. Пока Шварц был уверен, что останется в лаборатории, Витя строил планы, как вытащить его оттуда, хочет он того или нет.

Просунувшись через дыру в заборе, Ян поднял взгляд на Кравцова и улыбнулся, протягивая к нему руку. Витя без слов помог ему подняться, а после сразу отпустил и, высоко поднимая ноги, пошел по высокой траве. Преодолев метра три, Кравцов услышал тяжелое дыхание сзади и быстро обернулся, замечая Яна, держащегося за дерево.

- Ты уверен, что хочешь пойти? – Витя поджал губы, боясь, что прозвучал грубо, и поспешил к Шварцу.

- Я не упущу возможность посмотреть на место, где ты постоянно пропадаешь, - Ян посмеялся, но сразу закашлялся, пряча лицо в сгибе локтя.

«Еще успеешь насмотреться», - подумал Кравцов, но вслух свои мысли не озвучил.

- Ты еле на ногах стоишь, - Витя прислонил ладонь ко лбу Яна и нахмурился, хватая его за руку, не обращая внимания на его кашель, разрывающий горло. - И у тебя температура под 40. – Кравцов перекинул руку Шварца себе через шею и выпрямился, чтобы тот повис на нем и просто перетаскивал ноги по земле, - Давай сразу пойдем на остановку? Иначе нам придется делать большой крюк.

Ян пихнул Витю в бок свободной рукой, а той, что висела на шее парня, сжал ее. Кравцов поморщился, но Шварца не оттолкнул, боясь, что он завалиться в какие-нибудь кусты, и Витя потом его не поднимет.

- Ты лишаешь меня последних радостей, ты в курсе? Хватит бубнить,- шикнул Ян и расслабил хватку, а Кравцов смог спокойно вздохнуть

- Если ты еще раз так сделаешь, я оставлю тебя здесь на съедение волкам, - недовольно проговорил Витя и закатил глаза, продолжая идти через высокую траву.

Когда парни вышли на тропинку, Кравцов отпустил Яна и начал восстанавливать сбитое дыхание. Тащить Шварца было не так уж и просто, тем более, когда одновременно с этим Витя пытался уберечь его от крапивы и репейников. На улице было холодно. Перед выходом Кравцов даже надел короткое пальто, которое ему дал Ян, поверх школьной формы, но пока тащил на себе парня, успел вспотеть и снял его, а затем протянул Шварцу, ведь тот был всего лишь в тонкой водолазке с кардиганом и легких брюках. Ян только отмахнулся и помотал головой, продолжив путь по тропинке.

В последний раз Витя был в своей комнате вчера, когда заносил туда вещи после уроков, и начал переживать, что Кир начнет его искать. Будет плохо, если он поднимет на уши весь интернат.

На рассвете тайное место Вити было еще более завораживающим. Алый цвет расплывался над деревьями на небе, будто вдалеке был пожар. Лучи солнца еще не достигли бугра, они только медленно ползли к нему, но все никак не приближались. Лес начинал просыпаться. Внизу по веткам деревьев кто-то проскакал, из-за чего они сильно прогнулись и начали трястись. Где-то рядом закуковала кукушка, ее подхватила вторая. Кравцов закрыл глаза и начал прислушиваться к звукам леса, но вдруг, вспомнив, что он не один, повернулся к Яну. Уже готовый что-то сказать, Витя задержал дыхание и замолчал. На Шварца упали первые лучи солнца, достигшие бугра. Он стоял с закрытыми глазами и не шевелился, будто боялся, что, стоит ему двинуться, солнце пропадет и перестанет греть. Кравцов подошел ближе и тоже подставил лицо под теплые лучи, сжав в руках пальто и прикрыв глаза.

Приятное молчание прервал Ян.

- Пообещай, что сегодня не натворишь глупостей.

Витя не спешил открывать глаза. Он только почувствовал себя хорошо и не хотел портить создавшуюся вокруг него идиллию. Но ощущая на себе пристальный взгляд Яна, Кравцов сдался и посмотрел на него.

- Что ты подразумеваешь, когда говоришь «не натворишь глупостей»?

- Что вернешься в интернат целым и невредимым.

- Обещаю, что вернусь в интернат целым и невредимым, - передразнил Витя Шварца и страдальчески вздохнул, подходя к обрыву.

- Вот теперь ты мне пообещал. Так что не отвертишься, - Ян хмыкнул и последовал за Кравцовым.

- А как ты проверишь, что я сдержал обещание? – Прозвучало слишком резко.

Кажется, Шварц разозлился: он встал справа от Вити и сунул руки в карман кардигана, мотнув головой, чтобы убрать надоедливые пряди с лица, которые то и дело трепал ветер.

- Это будет на твоей совести, - процедил Ян сквозь зубы. – Но, если ты не сдержишь обещание, я буду приходить по ночамв твою комнату призраком и кошмарить тебя.

На остановку Витя и Ян уже опаздывали. Пришлось снова помогать Шварцу, чтобы тот не останавливался каждую минуту. Когда они подходили к дороге, впереди увидели Кристиана, который махал им и что-то кричал. Выйдя из леса, Витя увидел автобус и ускорился, положив руку на спину Яна и подталкивая его, будто от этого он будет шаркать ногами по земле активнее.

Вся компания завалилась в автобус и заняла последние места друг за другом. Ян отодвинулся к окну и сразу уставился в него, перед этим кинув Кристиану с Майей ленивое «привет». Витя заметил удивленный взгляд Матвеевой, обращенный к Яну, и быстро приложил палец к губам, предупреждая девушку, чтобы молчала.

Утром Шварц не успел замазать пятна, поэтому надел кофту с высоким воротником, чтобы хоть частично скрыть следы вируса. Вите уже не казалось это чем-то страшным и необычным, но зрелище было не из приятных, поэтому он полностью понимал реакцию Майи.

Автобус был почти пустой: впереди сидела лишь пожилая пара, видимо, из ближайшей деревни. Витя переживал, что еще будет кто-то из школы, но им повезло. Прошел только один учебный день, и никому незачем было ехать в город, разве что только за тем, чтобы уничтожить главную лабораторию ЗНАКа. Кравцов только сейчас поймал себя на мысли, что даже не знает, что будет делать после того, как окажется на месте.

Дорога выдалась тяжелой: десять минут они тряслись по кочкам, пока не подъехали к воротам интерната, где начиналась заасфальтированная дорога, затем полчаса наблюдали за тем, как с обеих сторон тянулся дремучий лес, и только еще через полчаса показались недавно построенные девятиэтажные жилые дома, за ними – хрущевки, а следом - магазины с яркими вывесками, скверы, детские площадки, даже пруд, вокруг которого стояли беседки, и частные дома. Это был центр города, в котором могли позволить себе жизнь только богачи. Пожилая пара вышла, еще когда они только подъезжали к городу. Автобус ехал дальше.

Как только Ян встал с места, все подорвались следом. Автобус резко затормозил, и Кравцов чуть не улетел вперед, вписавшись в Яна, но успел схватиться за поручень. Шварц оплатил поездку за всех, положив две сторублевые купюры на ладонь водителя. Когда все покинули салон, автобус рванул дальше, а компания молча провожала его взглядом. Витя не заметил, как Ян незаметно ушел, и поспешил за ним, а Кристиан и Майя поплелись следом. Кажется, все еще спали.

- Куда ты так втопил? – Витя сровнялся с Яном и наклонился к нему, понизив голос. – Ты сейчас здесь завалишься, а я не смогу тебя на руках тащить.

- Кристиан дотащит, - буркнул Ян, даже не удостоив Кравцова взглядом. – У нас мало времени, в восемь часов начинается рабочий день.

Кристиан услышал Шварца и, посмотрев на наручные часы, натянул улыбку. Кажется, только у Исакова было хорошее настроение. Он втиснулся между Яном и Витей и положил руки на их плечи, а затем слегка потряс.

- Дорогие мои, все будет хорошо. Только не поддавайтесь панике.

Когда Крис это сказал, Кравцова сразу затошнило. Хорошо, что он не успел ничего поесть, иначе завтрак бы уже полез из него. Витя заметил, как Ян скинул руку Исакова со своего плеча, а Кристиан лишь улыбнулся ему. В какой-то степени такая беспечность парня успокаивала Витю. Он положил ладонь на руку Кристиана, сжимавшую его плечо, и кивнул ему в знак благодарности.

- Отойдем на пару слов? – Прошептал Витя Крису, и оба замедлились, отставая от Яна с Майей.

Когда Кравцов убедился, что они отошли на достаточное расстояние, чтобы Шварц их не слышал, Витя тихо начал.

- Ян хочет остаться в лаборатории. У него есть какой-то план, но я его не знаю, - Витя заметил озадаченный взгляд Криса и сразу разволновался, как будто отвечал у доски доклад по истории. – Да он помирать собрался…Мы не должны этого допустить.

Исаков все молчал, и Витя уж было подумал, что они с Яном за его спиной сговорились не рассказывать их общий план. Почувствовав себя полным дураком, Кравцов вздохнул и ускорил шаг, чтобы догнать остальных, но Кристиан вдруг схватил его за руку, останавливая.

- Мне он тоже ничего не говорит. Я пытался хоть что-то узнать, но он сказал, что это необязательно, - Исаков прикусил губу и, выдержав паузу, покосился на Яна. – Когда дело будет сделано, мы возьмем его и потащим на выход.

- А как же лекарство? Без него он не жилец.

- Я посмотрел план лаборатории. Мне кажется, что все лекарства хранятся в подвале.

Пока Крис размышлял, слегка нахмурив брови, Витя посмотрел на него с сомнением.

- Где ты нашел план? Разве он есть в свободном доступе?

- Конечно, - Кристиан посмотрел на Кравцова как на дурака и продолжил, - так вот. Ты можешь пойти в подвал, пока я и Майя отвлечем Яна, а затем выведем его на улицу.

- Я один? – удивился Витя.

- Нам нужно помочь Яну осуществить его план, какой бы он ни был, а для этого нужно много рук. Я бы сам пошел в подвал, но я понятия не имею, какое лекарство нужно.

- А я как будто знаю, - пробубнил себе под нос Кравцов, чтобы Крис не услышал.

Витя твердо решил, что спуститься в подвал и заберет оттуда все, что только найдет. Главное, чтобы сам Ян не остановил его, иначе это будет полный провал. Кристиан заметил растерянный вид Кравцова и улыбнулся, ускорив шаг.

- Ну что ты, Витенька? Уже восьмой час, пойдем быстрее.

Когда Кравцов пытался представить себе, как могла бы выглядеть главная лаборатория ЗНАКа, он представлял себе старое здание с длинными темными коридорами, железными устрашающими дверьми и решетками на окнах. Однако перед ними предстало вполне современное здание, выкрашенное в бежевый цвет, даже решеток нигде не было, а над входом высилась табличка «Поликлиника». Кажется, это смутило только Витю. Он уже повернул к главному входу, как вдруг Ян одернул его за плечо и указал взглядом на камеры.

- Идите след в след за мной, - шепнул Шварц и снова занял позицию лидера.

Компания пошла вдоль стены, где краска уже облупилась и начала отваливаться. С этой стороны здания окна были деревянными, в отличие от лицевой, где их успели сменить на пластиковые. Кристиан с Майей шли последними и постоянно о чем-то перешёптывались. Витя хотел послушать, о чем они могут говорить в такой напряженный момент, но, услышав, как Матвеева сказала, что боится, что их поймают, сразу передумал. Еще не хватало самому поджать хвост.

Ян остановился на углу здания, из-за которого торчало что-то похожее на крыльцо, и окинул всех взглядом перед тем, как выставить перед собой пятерню.

- Стойте здесь. Когда услышите сигнал, отсчитайте пять секунд и идите за мной, - Шварц дождался от каждого кивка и скрылся за углом.

Витя не понял, какого сигнала нужно ждать: сам Ян что-то крикнет или на двери там висит что-то типа домофона. Но не успел Кравцов подумать, как вдруг раздался противный писк, и он начал отсчитывать пять секунд. По истечении времени никто не двинулся с места, все переглянулись и, кивнув друг другу, только после этого направились ко входу.

Ян придерживал массивную железную дверь и подгонял компанию, подзывая к себе рукой. Над дверью Витя заметил что-то похоже на сканер и быстро пробежал мимо, оказавшись в темном и достаточно широком коридоре, как в обычных больницах: на полу лежала плитка, а светло-зеленые стены не устрашали, а скорее успокаивали. Однако коридор был таким же длинным и мрачным, как во сне Вити, хорошо хоть на другом конце не мигала лампочка и не гудела сирена. Но расслабляться было рано. Самое страшное оставалось впереди.

Ян уверено шел прямо, пока остальные глазели по сторонам, будто боялись, что из какой-нибудь двери выскочит работник ЗНАКа и схватит их. Шварц свернул к лестнице и направился вниз, в подвал. Витя переглянулся с Кристианом, тот нахмурился и кивнул. Кравцов решил, что это означало, что их план не меняется. Только теперь ему не придется в одиночку шариться в подвале.

К удивлению, там тоже был хороший ремонт, только пришлось включить фонарики на телефонах, чтобы хоть что-то разглядеть в кромешной темноте. Витя подсвечивал каждую дверь, встречающуюся на пути, надеясь, что специально для него там будет написано что-то вроде «ЛЕКАРСТВА ДЛЯ ЯНА». Однако на всех дверях просто стояли номера.

Ян распахнул дверь последней комнаты и вошел внутрь, за ним неуверенно потащился Кристиан, а Витя с Майей остались снаружи. Кравцов надеялся, что девушка тоже войдет, чтобы Витя незаметно отправился на поиски лекарств, но та стояла у стены, мелко дрожа. Кравцов не был мастером по поддержке людей, но посчитал своим долгом успокоить Майю. Он подошел к ней ближе и тихо заговорил.

- Не бойся, тут никого нет…тихо, как в морге, - Витя сразу осекся, поняв, что сказал.

Кравцов прикусил губу и оставил попытки продолжить разговор. Майя все-таки вошла в комнату, и Витя спокойно выдохнул, уже собравшись исследовать другие комнаты, как вдруг послышался оглушительный визг. Матвеева тут же вылетела в коридор, а Кристиан – за ней. Он положил руки на плечи девушки, поглаживая ее и шепча.

- Тише-тише. Это просто люди…только немного не в себе. Ян сказал найти побольше спирта, пойдем со мной.

Исаков быстро увел Майю, Витя не успел даже и слова сказать. Испугавшись, что со Шварцем что-то случилось, Витя вошел в комнату и окинул ее взглядом, направляя фонарик перед собой. При первым вдохе в нос ударил неприятный запах отходов, в глаза бросились клетки, как для животных в цирке, и вдруг из какой-то вылезла рука. Витя вскрикнул и отшатнулся назад, упираясь спиной в стену. Кравцов покрылся холодным потом, сердце забилось настолько сильно, что он мог слышать его частые удары. Вдруг раздался чей-то протяжный стон, и Витя вздрогнул, направив фонарик в другую сторону. Заметив Яна, протянувшего человеку в клетке кусок булки, Кравцов нерешительно направился к нему. Синяя рука выхватила хлеб и скрылась в темноте. Шварц достал из кармана кардигана пирожок с творогом, который Витя принес ему вчера, и отломил от него еще один кусок, подходя к другой клетке.

- Что ты творишь? – Не выдержал Кравцов.

- Кормлю их, - будничным тоном ответил Ян и вздохнул, - бедные, недолго им осталось.

Витя навел фонарик на клетку и наконец смог полностью разглядеть человека. Он был лысый, в ободранной одежде, с засохшей кровью по всему телу. А больше всего пугало его лицо. Только Кравцов хорошенько разглядел его, так сразу отскочил назад, опуская фонарик вниз и начиная подрагивать.

- Что с ними случилось?

- Им вкололи новый вирус.

К Яну потянулась новая рука. Витя уставился на нее, будто она могла утащить Шварца за собой и закрыть в клетке, чтобы умирал вместе со всеми. Как только рука агрессивно дернулась, норовя схватить Яна, он тут же отпрянул и кинул кусок на пол, а за ним и весь оставшийся пирожок. Снова послышался стон.

- Я сказал, что дам вам еды, если будете послушными, - строго произнес Шварц и сразу направился к выходу.

- Они не животные, - Витя еще раз осветил человека фонариком, тот даже не шевельнулся.

Его сумасшедшие глаза, полные ненависти, смотрели четко на Кравцова. Глазницы были желтые, губы – белые, кожа имела нездоровый сине-фиолетовый цвет и свисала с костей. Человек раскрыл рот так широко, что казалось, будто его челюсти могут треснуть, демонстрируя пустоту — ни одного зуба, только чёрные дыры, из которых несло гнилью. Его голова наклонилась вбок с таким выразительным удивлением, что Витя решил, что за его спиной появилось что-то намного более пугающее, чем он мог себе представить. Кравцов резко обернулся. Позади не было никого и ничего — только мрак, который склонился над ним, погружая в свирепую тишину. Едва Витя успел выдать вздох облегчения, как вдруг зараженный рванулся к клетке, цепляясь тонкими пальцами за прутья. Она наклонилась вперед, готовая упасть, и рука потянулась к Кравцову. Он застыл на месте, чувствуя, как напрягаются его ноги, но не мог сдвинуть их с места. С другой стороны от клетки кто-то схватил его за плечо и потащил за собой. Витя зажмурился, будто рассчитывал на то, что это все – просто страшный сон. Почувствовав, как его начали трясти, Кравцов открыл глаза и с ужасом посмотрел на Яна перед собой. Он держал его за плечи, но не тряс. Дрожал сам Витя.

- Он чуть не схватил тебя! – Шварц был рассержен. – Я думал, тебе не придется объяснять, что зараженные – опасны. Он бы мог укусить тебя или поцарапать, и ты бы тоже заразился…А ты стоял как истукан!

Кравцов пытался взять себя в руки, но воздуха критически не хватало. Он глотал его ртом, начинала кружится голова. Ян раздраженно вздохнул и отпустил Витю, решив дать ему возможность успокоиться самостоятельно.

- Я надеялся, что мы успеем их спасти…- разочарованно сказал Шварц, закрывая дверь в комнату, из которой доносились стоны.

Кравцов начал приходить в себя. Он поднял фонарик на Яна, из-за чего тот сощурился и поднял ладонь к глазам, закрывая их от яркого света.

- Но они еще двигаются, значит, еще можно дать им вакцину. Их еще не парализовало, - возразил Витя.

Ян помотал головой и направился обратно к лестнице, Витя пошел за ним. Его ноги все еще дрожали, поэтому пришлось плестись сзади.

- Многие уже лежат парализованные. За хлебом дотянулись единицы.

Когда они подошли к лестнице, Шварц повернулся к Вите и взялся за перилу, чтобы немного передохнуть. Кравцов вовремя вспомнил о лекарствах и выключил свой фонарик, чтобы получилось скрыться в темноте.

- Кристиан сказал, что ты попросил найти спирт. Зачем?...Я думал, что с тобой что-то случилось, - Витя видел лишь очертания Яна, поэтому сложно было понять его эмоции.

- Я собираюсь сжечь это здание.

Кравцов уверенно кивнул, но вдруг засомневался, указав в пустоту темного коридора в сторону комнаты с зараженными.

- А как же люди?

- Ты издеваешься? Они умрут через часов пять! – Недовольно выкрикнул Ян и направился вверх по лестнице, - Нам нужно разлить спирт на всех этажах. Займись подвалом, а я пойду на первый этаж.

- Найди Криса с Майей!

Витя уже не видел Яна в темноте, а слышал только его редкий кашель, который постепенно отдалялся. Кравцов жутко обрадовался тому, что ему даже не придется скрываться от Шварца, чтобы отправиться на поиски лекарств, но одновременно с этим ему придется искать спирт, что отнимет много времени. План сомнительный, но, кажется, Ян знает, что делает.

Кравцов начал открывать все двери по очереди, быстро пробегаясь по комнате взглядом и двигаясь дальше. Некоторые комнаты были почти пустые, в них Витя даже не заходил, в некоторых стояли кушетки, столы и шкафы, но не было лекарств. Тогда Кравцов брал подряд все бутылки, ампулы и поливал жидкостями из них столы, стулья, шкафы и другие деревянные вещи. Спустя пять таких комнат Витя вспомнил о плане Криса. Будет ли он его придерживаться? Сможет ли он увести Яна? У Кравцова дрогнула рука, стеклянная бутылочка полетела вниз, стекло разлетелось по всему полу, и Витя вздрогнул. От мысли о том, что Ян собирался сгореть в этом здании вместе с зараженными, как животные, беспомощные, Кравцова бросало в дрожь. Он решил поторопиться, чтобы успеть самостоятельно вытащить Шварца, даже если придется лезть за ним в огонь.

Выйдя из очередной комнаты, Витя почувствовал запах дыма и, подняв фонарик вверх, даже увидел его. Кравцова охватила паника. Неужели Шварц уже поджог здание?! Витя рванул к лестнице, но вдруг резко затормозил и сменил курс, направляясь к остальным комнатам. Он должен был найти лекарства, без них он отсюда не уйдет. С каждой минутой дыма становилось все больше, Вите пришлось снять пальто и уткнуться в него носом. Кравцов услышал чей-то крик, и сердце начало колотиться все быстрее. Вдруг это пришли люди ЗНАКа?

В ушах стоял шум, как будто его накрыла пелена, создавая вакуум, воздуха в котором почти не оставалось. Витя дошел до последней комнаты, которая находилось напротив той, где были зараженные и, открыв дверь, увидел, что комната пуста. Нигде не было лекарств! Кристиан ошибся. Или соврал. Внезапно Кравцова схватили за руку и потащили к лестнице. Он решил, что это был Ян, но вдруг раздался голос Криса.

- Я звал тебя! Почему ты не отзывался?! – Начал кричать Исаков, - Ян поджог первый этаж, мы с Майей еле убежали!

Вите казалось, что сердце стучит в его ушах. Как будто с обеих сторон два барабанщика играют бласт-бит. Невовремя заболела нога, из-за чего Витя начал хромать. Позже Кравцов понял, что не может дышать. Легкие неприятно сдавливало. Тогда он сильнее зарывался носом в пальто и делал глубокий вдох. Витя почувствовал запах Яна, будто он находился где-то рядом, и, только осмотревшись по сторонам, осознал, что держит в руках его пальто.

- А где Ян?! – Крикнул Кравцов, подбегая вместе с Крисом к лестнице.

- Мы не нашли его.

Сердце пропустило удар.

- Как не нашли? Кристиан, ты сказал, что займешься им!

Витя убрал пальто от лица и сразу закашлялся, вдохнув дым. Вырвав запястье из руки Кристиана, Кравцов стремительно поднялся на первый этаж и схватился за колено, которое разболелось не на шутку. Помещение полностью заволокло дымом.

- Ян! Пожалуйста, ответь мне! – Начал кричать Витя, то и дело замолкая, чтобы дождаться ответа, которого все не было, - Я не уйду без тебя! Ян!

Вдруг Кравцова взяли за плечи и куда-то потащили. Он начал вырываться, однако сил оставалось все меньше. Сильно кружилась голова. Увидев, как пламя начало приближаться, Витя запаниковал. Он начал уже самостоятельно пятиться назад, задыхаясь от дыма и утыкаясь носом в пальто. Перед глазами всплыл образ Яна, который постепенно растворился в дыме. Кравцов прикрыл глаза и хотел было опуститься на пол, но его подхватили под плечи и поволокли дальше.

Открыл глаза Витя уже на улице. Он жадно глотал чистый воздух, пока Майя махала перед его лицом рукой. Кравцов сел на землю и снова начал кашлять, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Повертев головой, Витя понял, что они спрятались за кустами рядом с лабораторией: виднелся пока еще целых третий этаж.

- Ты как? – раздался тихий голос Майи.

Витя проигнорировал ее. Он вспомнил, как в последние секунды увидел перед собой Яна, но ни его, ни Кристиана здесь не было. Кравцов вскочил на ноги, и вдруг перед глазами все поплыло. Матвеева придержала Витю, чтобы тот не упал, и потянула его обратно на землю.

- Где Кристиан и Ян? – требовательным тоном спросил Кравцов.

- Крис вернулся за ним в лабораторию, но не возвращается уже почти пять минут, - обеспокоенно сказала Майя, начиная кусать губу.

Вдруг из-за кустов появился Исаков. Он сделал еще пару шагов и свалился на колени, тяжело дыша. Витя уже собрался бежать обратно, но ногу вдруг свело, и он упал на землю рядом с Кристианом.

- Ты сказал, что отведешь его! – Выкрикнул Кравцов, упираясь руками в землю и сжимая траву в кулаках.

- Тише. Нас могут услышать! – Влезла Майя.

- Вить, если он уже был намерен сделать это, то мы бы его не спасли в любом случае.

Кристиан держался спокойно, стараясь не нагнетать еще большей паники. Витя схватил его за грудки и устремил взгляд в его глаза, продолжая кричать.

- Ты вообще не должен был отходить от него ни на шаг!

Исаков окинул Кравцова взглядом, аккуратно беря его за запястья и тяжело вздыхая. Он попытался убрать от себя руки Вити, но тот вцепился мертвой хваткой.

- Послушай, ты же все равно не нашел лекарства…Или нашел?

- Их не было в подвале! – Витя отбросил Криса от себя и встал на ноги, поднимая взгляд на горящее здание.

- А почему не сработала пожарная сигнализация? – Тихо спросила Майя.

Она помогла Кристиану встать, и тот подошел к Кравцову, кладя руку на его плечо, то и дело сжимая его.

- Скорее всего Ян отключил…Послушай, Вить, он бы хотел, чтобы ты считал его героем.

Кравцов скинул руку Криса со своего плеча, как это ранее сделал Ян, и нахмурился. Образ добродушного ангела-хранителя в виде Исакова начал разрушаться.

- Я потом вернулся за ним, но огонь подошел почти ко входу. Я пытался пролезть в окно…и тоже безуспешно.

Вдруг совсем близко послышался шум колес. Все трое быстро пригнулись, спрятавшись за кустами и наблюдая за тем, как к лаборатории подъезжает сразу четыре машины.

- Нам надо бежать, - шепнула Майя и следом за Кристианом направилась к выходу с территории лаборатории.

Вите хотелось кричать, рвать и метать, вот только он был просто обязан замолчать и смириться с потерей, хотя бы на время, чтобы, не дай Бог, они не попались ЗНАКу. Выйдя за забор, троица поспешила скрыться в ближайших дворах, чтобы не светиться возле дорог. Пришлось идти через частный сектор, где кругом были роскошные дома, возле некоторых стояли дорогие машины, а остальные были скрыты за высокими заборами. Витю стошнило возле одного из них.

Глава 8

Глава 8

Витя не помнил, как они дошли до интерната. Уже темнело, моросил дождь. Кравцов вошел в комнату и тут же свалился с ног, распластавшись на полу, чем вызвал у Кира бурную реакцию. Он бегал вокруг него, что-то кричал, пытался поднять друга, но Витя никак не реагировал. Тело было до жути тяжелым, голова раскалывалась, тошнота подступала к горлу, а нога, казалось, сейчас просто-напросто отвалится. Кравцов не в силах был подняться и, если бы не дотащил себя до школы, до сих пор валялся бы где-то на дороге. Возможно, ему помогли Крис и Майя, но воспоминания были затуманены.

От города до школы было примерно 70 километров. Сначала они бежали, боясь, что люди из ЗНАКа их преследуют, потом прятались в различных магазинах, чтобы делать передышки, и Вите казалось, что, когда они вышли из города, он просто отключился. Однако сейчас он находился в комнате, слышал голос Кира, значит, все-таки смог вернуться целым и невредимым, не считая горящей от боли ноги. Витя выполнил обещание, данное утром, но на душе не становилось легче. Перед глазами всплывал образ Яна, застывший в дыму. Он протягивал руку к Кравцову, его взгляд был чем-то похож на тот, что был у человека в подвале, который чуть не напал на Витю, однако ему не хотелось бежать от Шварца. Кравцов схватился за ладонь Яна, и его резко потянули в огонь. Витя вырывался, пытаясь увести Шварца к выходу, но языки пламени мигом окутали его. Ян закрыл глаза, прямо как тогда, у обрыва, когда подставлял лицо лучам солнца, и отпустил руку Вити.

Кравцов почувствовал грубые удары по лицу и очнулся, поднимая взгляд на Маевского, который сидел на нем и пытался привести в чувства. Кажется, Кир был очень напуган, он снова начал кричать, но в ушах стоял звон, Витя ничего не слышал. Когда в него плеснули холодной водой, Кравцов глубоко вздохнул и подскочил, приподнимая корпус тела руками. Вода оказалась как никогда кстати, но было сложно глотать, горло горело от жажды. Витя облизнул пересохшие губы, на которые попали капли и поднял голову в надежде увидеть перед собой Кира.

Однако вместо него над Витей возвышалась грозная фигура учителя физики. Титов держал в руке стеклянный стакан, который, видимо, уже опустошил до конца, и, заметив, что Витя обратил на него внимание, покачал головой.

- Ты хоть представляешь, сколько от вас хлопот? – сдержанно сказал учитель, но Кравцов уловил нотки раздражения.

Витя догадался по взгляду, что Максим Юрьевич узнал, что ни в какой аптеке он не был. Кравцов впал в ужас от того, что он уже мог узнать и о смерти Яна. Господин Шварц, вероятнее всего, уже был в курсе всех событий и мог сообщить директору. Но их не могли рассекретить так быстро! Компания убедилась, что не оставила никаких следов после визита в лабораторию. Вдруг мужчина схватил Витю за подбородок и до боли сжал его, отчего Кравцов скривился.

- Ты думаешь, мы бы не узнали о ваших похождениях?

Кравцов замер, боясь пошевелиться. Неужели Максим Юрьевич тоже был из ЗНАКа? Неужели все это время он мог сливать ему всю информацию после их милых бесед? Витя снова наступил на те же грабли, что и три года назад, но теперь они явно проломили ему череп.

- Я не понимаю, о чем вы…- начал было Витя, но получил пощечину. Челюсть предательски заныла, и Кравцов опустился на пол, не в силах больше напрягать руки.

- Нет, ты встанешь! Ты будешь стоять, когда я с тобой разговариваю!

Мужчина поднял Витю за шиворот, как щенка. Воротник рубашки неприятно сдавил шею, но Титов быстро отпустил его. Встав на больную ногу, Кравцов взвыл и хотел было снова упасть, но мужчина схватил его за шею, заставив стоять.

- Вы правда верили в то, что смогли бы остановить ЗНАК? – Мужчина прыснул от смеха, - Вы подожгли поликлинику, где из ценного были только подопытные, образцы вирусов и какие-то архивные записи, которые мы восстановим за месяц. Молодцы, лишили местных возможности на получение медицинской помощи.

Витя не понимал, каким образом все закончилось именно так. На каком этапе Кравцов должен был остановиться и подумать головой, прежде чем довериться Яну!? Когда он изображал из себя смертельно больного? Когда всю ночь вспоминал их прекрасное прошлое, пуская Вите пыль в глаза? Когда играл роль заботливого друга? Или когда чуть не сжег их вместе с лабораторией? Теперь Кравцов понял, что Ян не героически спрятался, чтобы в пожаре обвинили его, а сбежал, как чертов трус, рассчитывая на то, что никто не успеет выбраться из горящего здания, но, видимо, его план был полным дерьмом, раз у него ничего не вышло. Витя возжелал того, чтобы Шварц сгорел в том огне.

Это была первая попытка ЗНАКа убить Кравцова. И совсем скоро произойдет вторая. Так если Вите уже копают могилу, терять ему нечего. Он замахнулся и кулаком вписался в лицо учителя, и его скула тут же вспыхнула красным. Титов ослабил хватку. Кравцов пошатнулся и попятился назад, пока не уперся в стол, держась за него, чтобы не упасть. Витя видел, насколько мужчина был зол. Стеклянный стакан, который он все это время любезно держал в руке, полетел на пол. Звук бьющегося стекла оглушил Кравцова, заставляя вспомнить, с каким звоном разлетелся стеклянный бутылек по бетонному полу в том подвале.

- Вам стоит вести себя послушно, и тогда, может быть, господин Шварц позволит вам дожить до естественной смерти. А я прослежу за этим. - Титов поднял с пола большой кусок стекла и подошел к Вите вплотную, не оставляя ему путей на отступление.

- Сын господина Шварца мертв? – Требовательным тоном спросил Кравцов.

Острая стекляшка коснулась его кожи на шее, мужчина склонился над ухом Вити и усмехнулся.

- Он оказался слишком живучим. Сначала даже не поняли, кто это, он был весь в ожогах, грязный и полудохлый…- Титов выдержал долгую паузу и внезапно разбил об пол стекляшку, что несколько секунд назад намеревалась проткнуть шею, из-за чего Кравцов вздрогнул, - Но господин Шварц не прощает предателей.

Мужчина сложил пальцы в виде пистолета, приставил их к виску и одними губами произнес: «БАМ». Витя проглотил ком, застрявший в горле, и наконец смог сделать вдох полной грудью, когда Титов направился к выходу. Дверь с грохотом закрылась, и Витя упал на пол, простонав от боли в ноге. Битое стекло впилось в его колени, но он не обратил на это внимания. Перед глазами всплыла яркая картинка, как посреди ночи маленький Витя вышел на кухню, где на полу сидела мама и тихо плакала, а вокруг нее были разбросаны разбитые бутылки водки. Женщина крикнула сыну, чтобы тот уходил, но Кравцов не послушался и шагнул к маме, как вдруг в ступни впились мелкие стекляшки, которые были едва заметны на пестром линолеуме. Женщина тут же подлетела к мальчику, подняла его на руки и быстро вытерла слезы с щек о плечи. Мама всегда злилась, когда Витя плакал, и даже могла ударить его. Хотя это было скорее обидно, чем больно, все же Кравцов хорошо усвоил этот урок: показывать слезы было запрещено. Поэтому он не знал, как реагировать на плачь матери. Она начала вытаскивать стекло из ног Вити, он хотел зареветь, но вместо этого ударил ее ногой в грудь, сам того не ожидая. Женщина смерила сына грозным взглядом и замерла, тихо выдав: «ты никогда не станешь настоящим мужчиной».

Он и не стал. Кравцов закрыл лицо руками и впервые за долгое время дал волю эмоциям, даже не пытаясь себя остановить. Сначала слезы потекли от боли, несправедливости и предательства. Витя сложился по полам, уткнувшись лбом в пол, и закричал, сжимая рот руками. Последняя слеза ужаса застыла на ресницах. Он широко распахнул глаза и начал тяжело дышать через нос. Если ЗНАК обо всем знает, то Витю явно ждет мучительная смерть. И заражение вирусом – это в его случае самый лояльный способ убийства. Витя еще никогда так не боялся смерти.

Дверь скрипнула, и Кравцов вздрогнул. Он протер глаза тыльной стороной руки и устремил взгляд на Кира, застывшего в проходе с бутылкой воды. Витя хотел было начать объясняться, но Маевский быстро запер дверь, аккуратно обошел стекло на цыпочках и опустился рядом с другом, крепко обняв его. Кравцов мелко дрожал, и тогда Кир сильнее прижался к нему, положив голову на плечо.

Они обнимались лишь однажды, когда Витю выписали из больницы, и он вернулся в школу спустя два месяца. Кравцов вошел в главный холл в сопровождении директора, там собралась целая толпа учеников и учителей, кто-то даже нарисовал подбадривающие плакаты и закричал «С возвращением!» и «С выздоровлением!», но, увидев костыли, все сразу затихли. Начались перешептывания. Витя хотел провалиться сквозь землю, развернуться и уехать обратно в больницу, но вдруг в толпе он заметил макушку Кира, на которой в то время любил делать себе маленькие хвостики, поэтому его сложно было спутать с кем-то другим. Маевский оттолкнул здорового парня, преграждающего ему дорогу, в сторону и наконец пролез через столпившихся зевак. Подбежав к Вите, Кир обвил его шею руками и притянул к себе, из-за чего Кравцов чуть не упал, но Маевский смог удержать его. Кир был довольно популярен в школе, и, в отличие от Вити, его популярность была построена на хороших отношениях, поэтому толпа последовала его примеру и снова закричала, приветствуя Витю. Несколько одноклассников Кравцова даже лично поздравили его и сказали еще пару приятных слов, а Маевский все не отлипал от друга.

Сердце снова забилось ровно. Витя приобнял Кира одной рукой и прикрыл глаза, будто насыщался энергией, исходящей от Маевского. Они отстранились друг от друга только через несколько минут, хотя, может, прошло намного больше времени. Кир опустил взгляд на ноги Вити и, увидев маленькую лужицу крови, ахнул.

Маевский делал все молча, будто чувствовал, что Вите необходимо побыть в тишине. Он достал из шкафа свою футболку, в которой обычно спал, и, когда Витя пересел на кровать, положил ее на окровавленный пол. Затем Кир достал их общую аптечку, в которой хранилось все только самое необходимое: обезболивающее, нашатырный спирт для Кира, раньше он часто падал в обмороки, йод, перекись, а также пластыри и бинты, которые они часто таскали из медкабинета, ведь они нужны были Вите чуть ли не каждый день с его пристрастием к дракам.

- Скажи мне, что ты просто вернулся к тренировкам. Я закрою глаза на битое стекло, и поверю тебе, - взмолился Кир перед тем, как задрать штанины Вити и начать обрабатывать его раны на коленях.

Кравцов ходил на вольную борьбу почти пять лет. Однако в восьмом классе его начали часто отстранять от занятий, когда узнавали, что он затевал очередную драку, пока в итоге директор все-таки не выдержал и принял решение закрыть кружок во избежание новых драк. Вместо борьбы открылись танцы и фехтование. Проблема не была решена, но главное, что директору стало спокойнее.

Перекись неприятно обожгла рану, Витя зашипел и опустил недовольный взгляд на Кира, который продолжал лить ее на колени Кравцова. Он хлопнул друга по лбу и нахмурился, надеясь, что тот обратит на него внимание.

- Что ты делаешь? Они бы и сами зажили.

- Где ты был? – перебил Витю Кир и, встав с места, принялся за уборку стекла, - Два вечера подряд тебя не было в комнате, сегодня ты ночевал непонятно где и только вернулся! Между прочим, уже начало рано темнеть!

Витя не знал, что ему ответить. Что пытался остановить операцию по истреблению человечества? Что пешком прошел 70 километров, а теперь еле шевелит ногами? Что Ян предал его и умер? После всего случившегося можно ли было вообще доверять Киру? Они дружат с первого класса, знают друг о друге абсолютно все, но все же у каждого могут быть свои секреты. Как, например, у Вити есть тайное место, у Маевского может быть преданность ЗНАКу. Его отец, достаточно известный художник, который пишет картины в стиле абстракционизма, вряд ли мог бы работать на ЗНАК. Если только рисовать ему картины, сводящие людей с ума, как новый способ пыток.

Однако Кир был всегда искренен и заботлив с Витей, и заслужил знать правду. Даже если и он повернется к нему спиной, Кравцов уже ничего не потеряет, ведь ЗНАК уже дышит ему в шею. Витя дотянулся до Кира, который сидел на полу рядом с ним и собирал стекляшки, складывая их на футболку, и ловко отстегнул застежку подвески, подаренной Яном. Поймав ракушку, Кравцов оперся о подоконник свободной рукой и открыл окно, выкинув в него украшение. На лице Маевского застыли шок и непонимание. Он ладонью указал на окно и уже собрался ругаться, но Витя прислонил палец к губам и упал обратно на кровать.

- Зачем ты выкинул? Мне ее Ян подарил!

- Закрой окно.

Кир быстро выполнил просьбу и уже с любопытством уставился на Кравцова.

- Я узнал, что скоро весь город заразится новым вирусом, останутся только те, кто достоен жизни, - от последних слов Витя поморщился. – Аристократы снова возомнили себя вершителями судеб. Они держат под контролем всю нашу школу!

Кир вдруг замер. Он сел рядом с Витей и начал нервно покусывать губу, дожидаясь, что тот соизволит продолжить объяснение, но этого не произошло. Кравцов принялся растирать ногу в надежде, что боль уйдет.

- И как это связано с тем, что ты пропал на несколько дней?

Витя понятия не имел, с чего начать. Он промычал, дабы заполнить паузу, и медленно опустил штанины, растягивая время.

- Мы захотели их остановить, - отрезал Витя.

Маевский подпрыгнул и тут же отлетел к двери, прислушиваясь. Кравцов был удивлен такой реакции, хотя следовало ожидать, что за такое его не погладят по головке, как продемонстрировал Титов, но терпеливо наблюдал за Киром. Когда тот спокойно выдохнул и вернулся к Вите, взмахнул руками и начал шептать, хотя Кравцову казалось, что он кричит на него.

- Во-первых, кто эти «мы»? А во-вторых, каким образом вы собирались их остановить?

Лицо Вити исказилось до неузнаваемости. То было отчаяние или злость, Кравцов сам не мог понять. Все чувства слились в одно тягучее и противное. К глазам снова подступили слезы, но Витя сжал челюсть и отвернулся от Кира, сдерживая свои бурные эмоции.

- Кристиан, Майя и Ян. Сегодня утром мы подожгли главную лабораторию ЗНАКа, и только потом я узнал, что это вовсе и не лаборатория была. – Витя разочарованно хмыкнул и покосился на Кира, - А я думал, что все уже в курсе.

- Что вы сделали?! – Глаза Маевского полезли на лоб, - Подожди, на что ты намекаешь?

- Я не намекаю, а прямо говорю. Ты тоже на них работаешь? – Кравцов отодвинулся от Кира и повернулся к нему всем корпусом, пристально глядя в глаза, пока тот шокировано смотрел на него в ответ.

- Мы все трупы, - голос Маевского дрогнул.

Кир схватился за голову и встал с места, начиная наворачивать круги по комнате и что-то шептать себе под нос. Хорошо, что Маевский успел убрать все стекло с пола, иначе еще и на него перекиси не хватило бы. Вдруг он резко остановился и кинул на Витю рассерженный взгляд, как будто его вопрос только дошел до него.

- Да как ты мог вообще такое подумать?! Мой отец уже давно страдает от ЗНАКа, и ты еще меня в таком обвиняешь?

- Я не знал…- Тихо произнес Витя, вздохнув. – Ты никогда не говорил.

Кравцов испытал некий стыд, граничащий с виной, понимая, что бездумно уличил друга в предательстве. Витя поджал губы и отвел глаза в сторону, лишь бы не встречаться взглядом с Маевским. Кир всегда себя контролировал и был отходчивым, но сейчас он все никак не мог успокоиться, тяжело дышал и горел от злости. На памяти Вити это была их первая настоящая ссора.

- Потому что мне нельзя об этом говорить! - Кир развел руками, надломив брови. – Отец сильно болен. И сейчас он проходит курс лечения в поликлинике, которую недавно отстроил для местных ЗНАК. Он пообещал отцу полное выздоровление в обмен на молчание.

- Кир…мы сожгли поликлинику, - прошептал Кравцов. Кажется, волосы на затылке встали дыбом.

Глава 9

Глава 9

От усталости Витя то и дело проваливался в сон, но просыпался то от плача Кира, то от своих кошмаров. Всю ночь Кравцову снились зараженные люди, которые тянули к нему синие руки, хотели схватить его и затащить в клетку. Один зараженный все-таки смог поймать Витю за руку и поцарапал ее, оставляя на коже белые полосы, которые начинали краснеть, и из них просачивались капельки крови. Кравцов не чувствовал эту руку, она повисла как что-то инородное на теле парня. И вдруг он проснулся, сбивчиво дыша.

Витя услышал тихие гудки и включил настенный светильник, устремляя взгляд на Кира, который сидел на своей кровати в позе лотоса и не моргая смотрел на телефон.

- Не отвечает? – Тихо спросил Кравцов и потер глаза фалангами указательным пальцев.

- Нет… - Маевский всхлипнул и тут же упал лицом на подушку, которая заглушала его плачь и слова, - Он должен принимать лекарства каждый день. Его либо уже убили, либо он сам скоро умрет.

За последние пять часов Витя успел извиниться перед Киром уже раз сто, но и сейчас снова начал просить прощения, будто читая заклинание. Он пытался искать виноватых, например, Яна, его отца, но решил, что и сам не лучше них. Может быть, не один отец Кира лечился в этой поликлинике, а кому-нибудь еще нужны были лекарства. Теперь они их вряд ли получат, если только ЗНАК не решит сжалиться над ними.

- Давай съездим к нему домой?

- Куда ты собрался? Ты еле ходишь, - Кир поднялся с подушки и кинул на Витю полный недовольства взгляд.

- Могу ползти, - решил пошутить Кравцов, но явно неуместно.

Маевский страдальчески вздохнул и снова набрал номер отца, кинув телефон на кровать.

- Для этого нужно идти к директору и просить записку, чтобы отпустили. Но после ваших походов теперь вряд ли кого-то отпустят!

- Я сомневаюсь, что Кристиан и Майя брали записки, Ян-то тем более. А мне записку написал физик, - Витя поморщился, вспомнив, как Титов бесцеремонно заявился к нему вечером, и устремил взгляд в окно, наблюдая за тем, как деревья склоняются к земле от сильного ветра. – Да и я не думаю, что директор обо всем знает. Это дела сугубо ЗНАКа.

- Люди из ЗНАКа могли доложить обо всем директору, чтобы он нас не выпускал из школы, - Кир вздохнул и сбросил вызов, завалившись на кровать.

- Возможно. Но попробовать все равно стоит, - Витя свесил ноги с кровати и попытался встать, но в колено будто вонзили что-то острое, и он быстро сел обратно. – Тебе нужно взять кого-нибудь в сопровождение. Ехать в одиночку опасно.

- А с вами еще опаснее, - буркнул Маевский.

Вдруг дверь в комнату распахнулась, и внутрь влетела Майя, помятая и напуганная. Она прижалась спиной к стене и выдохнула, пытаясь успокоиться. Парни удивленно уставились на Матвееву, с нетерпением дожидаясь, когда она хоть что-то скажет.

- Извините…Кир, Вить, можно я у вас посижу? – Начала она дрожащим голосом, - Я не понимаю, что со мной…

Маевский быстро встал с кровати и подошел к Майе, кладя ладонь ей на плечо. Дотянувшись до выключателя, Кир зажег свет и начал осматривать девушку, как будто она могла принести с собой что-то запрещенное. Гранату, например.

- Можешь, конечно. А что случилось? – Маевский подвел Матвееву к своей кровати и усадил ее, а сам сел перед девушкой на корточки.

- Да фигня какая-то. Наверное, показалось просто. – Майя отмахнулась и устремила взгляд в окно, ее примеру последовали и Витя с Киром, - Я увидела прямо перед своим окном сову. Она ударилась о него клювом, села на подоконник и начала снова биться о стекло. Но что самое странное…на ней была моя подвеска. Представляете, она висела прямо у нее на шее!

Витя с Киром переглянулись и синхронно пожали плечами. Кравцов решил, что у Майи начались галлюцинации после вчерашней вылазки, но не озвучил свои мысли вслух.

- Тебе нужно отоспаться, - попытался как можно мягче сказать Витя, посмотрев на часы. – Почти час ночи.

- Вы думаете, я с ума сошла? – Матвеева вскинула брови, смотря то на Кира, то на Витю и хлопая ресницами.

Маевский смиренно вздохнул и поднялся на ноги, похлопав девушку по плечам и скинув с них ее кудрявые волосы.

- Хорошо. Давай я сейчас выгляну в окно и проверю, что там никого нет, - спокойно сказал Кир, будто это не он рыдал навзрыд десять минут назад.

Маевский неторопливо приблизился к окну и осмотрел темное небо, которое заволокло тяжелыми серыми тучами. Только он опустил взгляд вниз, как тут же отпрыгнул от окна, запнулся о ножку стола и полетел на пол, отбивая себе копчик. Он закричал то ли от страха, то ли от боли, но ничего сказать не мог. Кир вытянул дрожащую руку перед собой и направил указательный палец на окно. Матвеева села рядом с Маевским, пытаясь поднять его, но тот оцепенел от страха.

- Т-там в-волк, - проговорил Кир, заикаясь.

- Волк? – Майя следила за Кравцовым взглядом, будто, как только она отвернется, к ним кто-то залетит и утащит Витю. – Значит, и сова мне тоже не привиделась!

Кравцов подвинулся к краю кровати, стоящей у окна, и, упершись руками в стол, медленно встал. Витя старался не напрягать больную ногу, поэтому поджал ее, полагаясь на силу рук. Он выглянул в окно и сразу же понял, что стало причиной шока Кира. Огромный волк стоял под их окном, присматриваясь к Кравцову с жутким вниманием. Из широко открытой пасти стекала слюна, и показывались острые желтые зубы. Волк пронзительно завыл, и Кравцов инстинктивно отодвинулся от окна, стараясь скрыться от этого дикого взгляда. Но даже не видя зверя, Витя знал, что тот все еще стоит и смотрит. Волк даже не двигался, будто выстраивал план атаки.

Вдруг Кравцов заметил в темноте непонятные очертания туловища зверя. Приглядевшись, Витя понял, что на волке висит пальто. Схватив со стола телефон, Кравцов под изумленные возгласы Кира с Майей распахнул окно и направил фонарик на волка, который даже не сдвинулся с места. Ветер завывал, будто предупреждал об опасности. Он тут же растрепал волосы парня, но тот не . Ветер стих, но Витя почувствовал, как холод пробежал по его спине, — это было пальто Яна, которое Кравцов, по всей видимости, обронил в горящем здании. Оно было грязным, но полностью уцелело. Прищурившись, Витя заметил, что края пальто были закреплены большими булавками, впивавшимися в кожу волка, и оттуда текла тёмные кровь.

Кравцову казалось, что это был не просто страх, а кошмар, из которого невозможно выбраться. Он задержал дыхание, и на мгновение время застыло, когда встретился взглядом с волком. Тьма в его глазах была губительна, словно они были окном в ад, а сам волк — вестником неизбежного. Каждый нерв внутри него взывал к бегству, но тело казалось чужим, неподатливым, словно закованным в железные цепи. Глубокий, потусторонний вой волка резонировал в его сознании, проникая в саму душу. Кравцов почувствовал, как мир вокруг него сжался, оставив лишь их двоих во тьме, пугающей и неизведанной.

Не смотреть в глаза. Не смотреть в глаза. Не смотреть в глаза.

Сердце быстро забилось, и зверь сразу это почувствовал. Он зарычал и прыгнул на парня, а он, в свою очередь отдернулся назад. Сзади Кравцов услышал писк Майи и крик Кира. Челюсти волка щелкнули прямо перед лицом Вити, и тогда он увидел — глазницы зверя были пусты, из них вытекала кровь. Тело Вити оцепенело от ужаса; он дрожащими руками закрыл окно и рухнул на кровать, начиная отряхивать с домашней одежды несуществующую грязь, словно успел подцепить то безумие, исходящее от зверя. Он хлопал по рукам, плечам, животу, затем перешел на ноги, пока Кир не схватил его за запястья и не прекратил его психоз.

- Он смотрел прямо на меня…Но не видел, - Витя замотал головой, смотря куда-то мимо Маевского, - Нет, не видел. У него не было глаз. Он нашел нас по запаху…По запаху и шуму.

- Надо сходить к Крису! Вдруг и к нему кто-то наведался. – Майя подорвалась с места, но остановилась прямо у входа, обернувшись на парней, - Не открывайте больше окно. И сидите тихо.

Матвеева выключила свет и покинула комнату. К счастью, настенный светильник продолжал излучать мягкий, успокаивающий белый свет. Витя наконец-то смог унять дрожь в руках, но в сознании его всё ещё крутилась одна и та же ужасная сцена, словно заезженная пластинка, как волк стремительно кинулся на него.

- Откуда он вообще взялся? И еще эта сова Майи…- прошептал Кир, медленно поднимаясь с пола.

- Ты серьезно не понимаешь? ЗНАК решил просто нас запугать.

- Не думал, что он и на такое способен, - негодующе проговорил Кир, указав рукой на окно. – Они еще и животными заправляют. Подумать только! Как вообще такое возможно?

Маевский вернулся на свою кровать и замотался в одеяло, словно оно было его щитом. Страх, который когда-то терзал его, испарился, будто волк, о котором сейчас рассказывал Кир, желая вытянуть из Вити подробности, на самом деле был лишь вымыслом, обитающим в какой-то параллельной вселенной, недоступной ему.

Однако Кравцов слишком близко познакомился с новым гостем, чтобы так смело о нем рассуждать. Он был окутан пронзительным взглядом зверя, который даже не мог видеть. К нему специально прицепили пальто, чтобы волк продолжал идти по запаху, словно теперь это было смыслом его существования.

Кира перебил стук в дверь. Он вместе с Витей уставились на дверь и боялись пошевелиться, но вдруг на пороге появился Кристиан, а из-за его спины торчали пушистые волосы Майи. Они завалились в комнату и разместились на кровати Кира, который, кажется, был даже рад новой компании. Видимо, он очень нуждался в собеседнике, а не просто слушателе, кем являлся Витя.

- Крис, а ты видел кого-нибудь? – с любопытством спросил Кир.

- О Боже! Ко мне приходила какая-то ободранная лиса. Ее шерсть висела клочками, она была очень худой и у нее не было глаз, - Кристиан поежился и обхватил себя за плечи, - Так еще окно в моей комнате расположено чуть ли не у самой земли, лиса встала на задние лапы и начала царапать стекло. Я чуть не помер со страха!

Майя закивала и окинула взглядом каждого из присутствующих. Она больше не выглядела напуганной, а даже улыбалась, словно эта ситуация ее веселила.

- Я зашла в комнату, а Крис так подпрыгнул! – Матвеева тихо засмеялась, из-за чего получила от Исакова недовольный взгляд. – Но к моему приходу лиса уже ушла.

- Как думаете, а он еще стоит там? – Кир мотнул головой в сторону окна, и Витя сразу побледнел.

Все уставились на окно, будто смогли бы разглядеть за ним волка, и замолчали. Тогда Кравцов решил, что это идеальный момент для начала серьезного разговора, которого он хотел бы избежать, но он был необходим.

- Ян повел нас по ложному следу, выдав обычную поликлинику за главную лабораторию ЗНАКа. Теперь он мертв, и у нас больше нет туда доступа, - отчеканил Витя, будто репетировал эту реплику, но его вдруг перебил Кир.

- Ян мертв? – воскликнул Маевский, хватаясь за плечо рядом сидящего Криса.

В отличие от Кира и остальных у Вити эти слова не отозвались в сердце, он не хотел оплакивать потерю, не собирался скорбеть. Он подпустил Яна слишком сильно, доверил очень много, а теперь сам расплачивается за свои ошибки. Кравцов совсем забыл, что не до конца посвятил Кира во все дела. Он не знал о смерти Яна, а значит, и о его предательстве. Кристиан и Майя, кажется, тоже до сих пор были в неведение.

- Именно Ян повел нас в ту псевдо-лабораторию, и именно он устроил поджог! Я думаю, что ЗНАК приказал ему избавиться от свидетелей, и он решил нас сжечь. Почему, вы думаете, ЗНАК так быстро обо всем узнал? Да Ян нас сдал!

Витя активно жестикулировал руками, смотря на три пары глаз по пять копеек. Кравцов взвыл и принялся заново объяснять, почему Ян был предателем, но Кристиан махнул рукой, прервав его.

- Это все понятно. Но если он, как ты говоришь, нас сдал, то почему он мертв?

Витя опешил, вспоминая о том, что вчера вечером сказал ему Титов. Никто из компании не знал, что он тоже работает на ЗНАК, и на мгновенье Кравцову показалось, что он ведет себя как полоумный, как психически больной человек, опровергающий свой диагноз.

- Мне Титов сказал, что Ян мертв, - отрезал Витя.

Троица, сидящая напротив Кравцова, преглянулась между собой, а затем снова уставилась на Витю. Он не выдержал их взглядов и отвернулся, не решаясь рассказать о том, как сам на протяжении трех лет, а-то и больше, мило общался с работником ЗНАКа, совершенно ни в чем его не подозревая.

- Физик – из ЗНАКа? – выкрикнула Майя.

- Да ладно! – фыркнул Кир, будто не верил словам.

- Он мне угрожал. Сказал, чтобы мы больше не лезли в дела ЗНАКа, и тогда нас не тронут, - Кравцов пожал плечами, игнорируя Кристиана, который подсел к нему и положил руки на его плечи.

- Но мы залезем! – Возразила Майя, выдерживая на каждом присутствующем строгий взгляд и дожидаясь согласия.

- Мы найдем их главную лабораторию, - Витя кивнул Майе и улыбнулся ей, одобряя ее боевой настрой.

- А давайте! – Кристиан махнул рукой, будто до этого его долго уговаривали присоединиться. – Я с вами, дорогие мои.

Теперь все взгляды устремились на Кира, который смотрел на всех как на умалишенных. Он поджал колени к груди и обвил их руками, выпучив глаза.

- Вы бессмертные что ли? Да нас всех перестреляют по очереди!

Майя и Кир вдруг сцепились в споре, не желая уступать друг другу. Их крики и вопль перемешивались с хаотичными мыслями Вити. Они путались в бесконечном вихре, словно коварные призраки: "А что если...?", "Я не выдержу...!", "Почему я здесь...?". Однако, несмотря на это бушующее безумие, внутри Вити разгоралось непреодолимое желание бороться. Каждый шаг назад только приближал его к полному разрушению, но это осознание давало ему сил двигаться вперед, хотя его разум погружался в панический страх.

Прикосновение Кристиана было чем-то чужеродным. Среди всего этого хаоса оно ощущалось как первый лучик света после долгой и мучительной ночи, как цветущие лилии, источающие манящий аромат, как нежный поцелуй мамы, подаренный ею один раз в жизни перед разлукой. Кончиками пальцев Исаков водил по затылку Вити, накручивая на них его короткие волосы, а затем опускаясь ниже. Вся ладонь легла на поясницу и остановилась. Кравцов больше не слышал ни посторонних криков, ни своих мыслей. Он сосредоточился на руке, которая начала выводить на его спине незамысловатые узоры, и Витя пытался угадать, что именно изображает Кристиан. Кравцов прикрыл глаза, и его плечи опустились. Он чувствовал себя марионеткой в руках кукловода, но был даже не против такой роли. Рука оказалась на шее Вити, а затем длинные пальцы обвили его подбородок. Ему хотелось следовать за этими нежными прикосновениями. Он повернул голову в сторону, в которую повела рука. Совсем близко Витя почувствовал теплое дыхание, которое обожгло ему губы, но не спешил открывать глаза. Кравцов потянулся за своим солнцем, но оно вдруг исчезло, и тепло пропало. Рука хлопнула его по щеке, отчего Витя нехотя разомкнул глаза и растерянно уставился на Криса, который ярко улыбался ему.

- Не спи, Витенька.

- Я спал? – Кравцов покосился на Майю с Киром, которые были так увлечены спором, что не замечали ничего вокруг себя. – Если это был сон, лучше бы я не просыпался.

Глава 10

Глава 10

С первого этажа доносились незнакомые крики, и Витя, конечно же, захотел посмотреть, кто нагрянул к ним в школу. Он вышел на балкончик, который находился сбоку от широкой лестницы и с которого открывался прекрасный вид на главный холл, и тут же отошел от ограждения, чтобы его не заметили. Рядом с дверью столпились люди в камуфляжной форме с ружьями за спиной, а напротив стояли директор и дворник, которые что-то активно обсуждали. Кравцов отшатнулся назад и крепче схватился за костыли, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Неужели люди из ЗНАКа так быстро решили с ними расправиться?

- Мы обыщем весь лес и вернемся через два часа, - самый крупный мужчина махнул рукой на выход, и все пошли за ним.

- Я предупрежу учительский состав, чтобы не выходили на улицу, и не водили туда детей, - устало выдохнул директор и направился к лестнице.

Над головой Вити оглушительно зазвенел звонок, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Кравцов поспешил за директором, агрессивно переставляя костыли, но стараясь не создавать много шума, чтобы не привлечь лишнего внимания.

- Эдуард Александрович, - окликнул Витя директора, и тот обернулся.

- Кравцов? Урок уже начался, что ты здесь делаешь? – мужчина смерил парня строгим взглядом.

- Кто к вам сейчас приходил? Я совершенно случайно услышал ваш разговор…Что они ищут в лесу?

- Тебе это знать необязательно, - директор повысил тон, - я, в свою очередь, наслышан о твоем походе в город. Максим Юрьевич передал мне, что отпустил тебя якобы в аптеку, а ты вернулся чуть ли не ночью, так еще и с больной ногой…Я не пойму, ты опять хочешь в больницу? Зачем тебе нужно было в аптеку так срочно? У нас в школе работает хорошая медсестра.

Витя прикусил губу и уже пожалел о том, что сам начал этот разговор. Титов рассказал директору не всю правду, однако это не означало, что он сделал это из добрых побуждений. Ему было бы невыгодно, если бы директор прознал о делах ЗНАКа.

- У меня начала болеть нога, и я решил съездить за лекарствами, - Витя отвел взгляд в сторону и нахмурился, всем видом показывая, что ему не нравится об этом говорить, а точнее врать, - Я не хочу в больницу...А если бы пошел к медсестре, она бы меня туда точно отправила.

- Мало ли что ты хочешь. Вдруг с ногой что-то серьезное? Так…- Эдуард Александрович посмотрел на наручные часы и, даже не посмотрев на Витю, указал на него пальцем, - После уроков пойдешь к медсестре и, если надо, поедешь в больницу. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь из наших спонсоров увидел тебя на костылях. Еще скажут, что мы детей калечим.

Последние слова мужчина произнес, уже отойдя от Кравцова на приличное расстояние, а затем скрылся за дверью, ведущей к кабинетам старшеклассников. Витя еще недолго постоял на балкончике, рассматривая на светлом полу следы грязи, которые принесли с собой на ботинках незнакомцы. Кравцов пришел к выводу, что будет и правда неплохо посетить медсестру, ведь боль в ноге не прекращалась с вечера субботы. Но в то же время, зная, что в школе начало твориться что-то неладное, Витя не хотел покидать ее, да и не мог.

Четверке предстояло найти главную лабораторию ЗНАКа до начала его операции. Майя сказала, что знает одно место в лесу, которое им стоит проверить, но не дала никаких четких разъяснений. Витю такой расклад не устраивал, он требовал больше информации, но Матвеева не была так легка на подъем. Всем стало ясно, что девушка что-то скрывает, но никто не стал к ней лезть с расспросами, будто это нужно было одному Вите. Он напомнил Майе о недавной подставе в лице Яна и намекнул на то, что и она может их предать.

- Я – не Ян, - отрезала Матвеева и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.

Учебный день тянулся невыносимо долго. В начале каждого урока учителя предупреждали о том, чтобы никто не выходил из школы, а на всех интересующий вопрос «почему?», отвечали коротко: «Указание от директора».

После уроков Кир забрал вещи Вити и отправился в их комнату, пожелав ему удачи. Да, удача ему явно пригодиться, чтобы не угодить в больницу. Медкабинет находился под главной лестницей. Кравцову пришлось постараться, чтобы спуститься с нее, а затем еще недолго постоять возле двери, чтобы отдышаться. Кабинет был достаточно просторный и светлый, медсестра встретила Витю доброжелательно, и не сразу приступила к осмотру. Сначала женщина расспросила его об учебе, друзьях, о том, чем занимается в свободное время, и хорошо ли питается, как будто Кравцов пришел на прием к психологу. Затем она любезно предложила чай, но Витя отказался, указав на костыли, которые оставил у входа.

- У меня была сломана нога три года назад…Мне ее вылечили, но она все равно иногда побаливала, а сейчас я даже наступать на нее не могу, - Витя вздохнул и вытянул перед собой ногу, задрав штанину.

Наталья Игоревна достала из ящика под столом папку, на которой были написаны фамилия и имя Вити, вытащила из нее пару снимков и направила на свет, пробегаясь по ним глазами, а после принялась за саму ногу Кравцова. Когда женщина наконец закончила осмотр, она вернулась за рабочий стол и включила компьютер, начав быстро стучать пальцами по клавиатуре.

- Я отвезу тебя в другую больницу, она должна быть лучше той, где тебя лечили в первый раз. Все врачи там хорошие, - она улыбнулась и вышла из-за стола.

Принтер загудел, и Витя кинул на него испуганный взгляд, а затем торопливо встал с кушетки, дотянувшись до костылей. Медсестра забрала распечатанный лист из принтера и, заметив потерянное выражение лица Кравцова, тихо посмеялась.

- Не бойся, тебе просто сделают рентген и отпустят. Эдуард Александрович сказал, что ты не хочешь в больницу, - женщина усмехнулась и похлопала Витю по спине, выходя из кабинета и придерживая дверь для парня.

Он был удивлен, что директору было не все равно на желание Кравцова и даже успокоился перед посещением больницы. Витя понятия не имел, что случилось с его ногой, медсестра молчала всю дорогу, а Кравцов не хотел заводить с ней беседу, решив, что узнает все сам, когда ему сделают рентген.

В окрестностях, где находилась новая больница, Витя никогда не был. Это был спальный район с новостройками, но совершенно пустой и одинокий. Жизнь в нем будто остановилась. В окнах многоэтажек не горел свет, по тротуарам не бродили люди, даже на площадках возле домов не играли дети, лишь изредка на высокой скорости мимо пролетали машины, игнорируя все повороты во дворы. Здешние обитатели отсюда, по всей видимости, уже сбежали, у них явно были деньги на переезд, раз они жили в таком приличном районе. Однако больница продолжала работать. Она была большой и современной, в отличие от той, в которой Витя проходил госпитализацию три года назад.

К удивлению Кравцова, внутри было много людей, к регистратуре выстроилась целая очередь, но медсестра прошла мимо нее, мимолетно поздоровавшись с проходящим мимо врачом.

- Я предупредила, что мы приедем. Нас уже ждут, - объяснила женщина и улыбнулась Вите.

Они обогнули что-то похожее на фонтан, стоящий посередине огромного зала для ожидания, и дальше шли по узкому коридору, по обе стороны которого находились кабинеты, помещение освещалось только тусклыми лампами. В конце коридора мигнул красный свет, и Витя дернулся, но, присмотревшись, понял, что это была всего лишь лампочка, оповещающая пациентов и сотрудников больницы о работе рентгеновского оборудования.

Процедура прошла быстро и без лишнего стресса. Однако после нее Витя просидел на диванчике в коридоре еще около получаса, от скуки играя в тетрис на кнопочном телефоне, пока врач наконец не вышел с готовыми снимками. Он сказал пару слов на ухо медсестре, а затем навис над Кравцовым устрашающей тенью. Парень быстро сунул телефон в карман школьных синих брюк и потянулся за костылями, но врач остановил его, положив ладонь на его запястье.

- Не вставай, - сдержанно произнес врач и присел рядом с Витей, кладя на папку, держащую в руках, один из снимков. – У тебя посттравматический артроз. Наталья Игоревна сказала, что у тебя была сломана нога три года назад. - Мужчина выдержал паузу, дожидаясь кивка от Вити. – Тебе необходима операция. Нужно заменить твой поврежденный сустав искусственным протезом.

Витя начал нервничать. Все-таки Кравцову придется лечь в больницу, это оставалось вопросом времени. Наталья Игоревна подошла ближе к парню и погладила его по голове, словно почувствовала, как Витя начал переживать.

- Я не могу лечь в больницу! Мне нужно готовиться к экзаменам и вообще…- Витя вжался в спинку дивана, отодвигаясь от медсестры, чтобы та перестала теребить его волосы, - мне нельзя пропускать уроки.

- Если не вылечить твою ногу сейчас, то в будущем ты можешь стать инвалидом. В один прекрасный день колено просто перестанет сгибаться. Ты не сможешь ходить…

Кравцов опустил взгляд на свои ноги и вытянул их, будто пытаясь запомнить, каково это – уметь ходить. А есть ли в этом смысл? Если у него не получится остановить операцию ЗНАКа, тогда он умрет, и ему уже не будет никакого дела до ног. Витя еле сдержал горькую улыбку, осознавая, насколько он жалок: бездарный парень, лишенный родителей, денег, будущего и ко всему прочему возможности ходить. Кравцов вытер вспотевшие ладони о брюки и слегка кивнул, будто сам испугался своего решения.

- Я согласен на операцию, - тихо произнес Витя.

- Мне нужно связаться с твоими родителями, чтобы они подписали все документы. И после этого мы тебя госпитализируем, - врач быстро сложил все снимки в папку и поднялся с дивана.

Кравцов заметил, как Наталья Игоревна стушевалась и отвела мужчину в сторону на несколько шагов, понизив голос. Витя отвернулся от них и сделал вид, что вовсе не слышит, о чем они говорят. Хотя даже если бы Кравцов их не слушал, все равно прекрасно бы знал тему текущего разговора.

- У мальчика нет родителей, а где сейчас его опекун, я, если честно, даже не знаю, - с ноткой беспокойства проговорила женщина.

Витя никогда не задумывался о том, кто является его опекуном. Он всегда думал, что директор решал все вопросы вместо родителей, но, если верить словам Натальи Игоревны, его опекун – кто-то не из школы. Кравцов напрягся и повернул голову в сторону беседующих, чтобы лучше их слышать.

- А кто его опекун? Вы можете с ним связаться?

- Это конфиденциальная информация. Меня просили не раскрывать ее.

Медсестра покосилась на Витю, и он быстро достал телефон, делая вид, что снова во что-то играет. В голове снова образовался хаос. У него не было ни малейшей догадки, кто мог быть его опекуном, так еще и скрывал этот факт. Кравцов даже не знал, к кому обратиться, чтобы это узнать. Наталья Игоревна явно не станет об этом рассказывать, Максим Юрьевич больше не являлся его собеседником, оставалось только попробовать уговорить директора. Мужчина не разговорчивый, ворчливый и вечно чем-то недовольный, но если постараться, то можно и из него вытащить какую-нибудь информацию.

- Мы не можем провести операцию без согласия родителей или опекунов. Мальчик еще несовершеннолетний.

Витя все-таки не выдержал и влез в разговор, забирая костыли и поднимаясь на них. Он хотел поскорее покинуть это место, особенно после того, что недавно узнал. Ему не терпелось приступить к поискам своего «тайного» опекуна.

- Мне через пять дней исполняется 18. Я смогу подписать документы сам.

Женщина, кажется, не поверила словам Вити. Она полезла в сумку и, достав из нее ту самую папку, заведенную на Кравцова, открыла первую страницу.

- Так ты 1999 года рождения? Ты пошел в школу на год позже? – Наталья Игоревна убедилась в полученной информации и убрала папку обратно.

- Когда смог, тогда и пошел, - выдавил из себя Кравцов.

Он все еще отчетливо помнит тот ужасный день, когда мама сдала его в интернат. За день до этого она ругалась с кем-то по телефону, звонки не прекращались весь вечер, а потом она ушла из дома на всю ночь. Вернувшись под утро, женщина собрала в потрепанную сумку на колесиках вещи Вити, сверху положила записку, в которой были указаны фамилия и имя мальчика без отчества, дата рождения, а также была подписана просьба вывести вшей у мальчика. Витя не успел полностью проснуться, но мама заставила его быстро одеться и за руку куда-то повела его. Они не перекинулись ни словом. Кравцов уже не мог идти от усталости, но женщина крепко держала его за руку и тащила за собой. С рассветом они подошли к высокому забору с железными воротами. Мама отпустила руку Вити, сунула ему в руки сумку и быстро зашагала в обратном направлении. Мальчик долго смотрел ей вслед, надеялся, что мама вернется, но скоро понял, что остался один. Он сел на землю возле большого дуба и спиной прислонился к его стволу, решив немного вздремнуть. Трава была мокрая от росы, и дырявые штаны мальчика быстро намокли. Но Витя сильно устал и хотел спать, поэтому не вставал с земли. Тем более он не знал, куда ему идти и что делать, мальчик даже подумал о том, что будет жить здесь, а еду воровать из здания за воротами. Проснулся Витя от того, как незнакомец поднял его на руки и понес, как он сказал, в школу. Затем мальчик узнал, что это был дворник, он познакомил Кравцова со своей собакой, охранявшей школу. Собаку звали Рада, она была совсем молодой, и до сих пор стояла на страже интерната, но была уже старенькой. Мальчика приняли радушно: выделили ему комнату с хорошим соседом по имени Кир, накормили, напоили, побрили налысо, чтобы вывести вшей, а работающая на тот момент директриса даже купила ему новую одежду. Витя долго ни с кем не разговаривал, но Киру хватило месяца, чтобы хоть немного социализировать мальчика и помочь ему адаптироваться в новых условиях. У Вити началась новая жизнь, и он был даже благодарен маме за то, что она так поступила.

Врач достал из кармана своего халата ручку и, сделав какую-то пометку на бумаге, лежащей в папке, перевел внимание на Кравцова.

- Тогда приезжайте с Натальей Игоревной 10 сентября. Хорошо отметь свой день рождения, только не пей алкоголь, - врач подмигнул Вите и хлопнул его по плечу, а затем скрылся за дверью кабинета.

Всю дорогу Наталья Игоревна с Витей ехали в гробовой тишине. На улице уже стемнело, поэтому в окне Кравцов толком не мог ничего разглядеть. Когда они уже подъезжали к школе, Витя взял себя в руки и, прокрутив вопрос у себя в голове еще несколько раз, наконец решился его задать.

- Вы знаете, кто мой опекун?

Женщина растерялась. Сначала она проигнорировала Витю, и он решил оставить ее в покое, но спустя пару минут он услышал ее тихий вздох.

- Тебе скоро исполниться 18, и это станет неважным.

- Я уже раз попадал в больницу. Кто тогда занимался всеми бумажками? – раззадорился Витя; ответ на вопрос его явно не устроил.

- Твой опекун. Она всегда приезжала, когда была необходимость.

- Так это она! – Воскликнул Кравцов и подвинулся ближе к водительскому сидению, кладя на него руку. – Почему я ее никогда не видел? Почему она скрывается от меня? Почему она взяла опекунство надо мной?

- Виктор, вы задаете слишком много вопросов, на которые я не могу ответить, - Наталья Игоревна нахмурилась, ее тон был строгим. – Ведете себя как ребенок. Даже хуже.

Кравцов закатил глаза и откинулся на спинку сидения. Он долго наблюдал за дорогой и за тем, как напряжена была медсестра. Словно она хранила какую-то очень страшную тайну.

- Она любит меня? – Тихо и неуверенно спросил Витя, чем вызвал у женщины улыбку.

- Да, она тебя очень любит. Именно поэтому тебе лучше забыть о ней, - Наталья Игоревна страдальчески вздохнула, заворачивая к воротам интерната. – Если надо будет, она сама тебя найдет.

Глава 11

Глава 11

Запрет на выход из школы был снят под конец недели. Витя наконец вырвался из этих душных стен, мечтая поскорее оказаться в своем излюбленном месте. С горем пополам Кравцов пролез через дыру в заборе, а затем кое-как прошел следующее препятствие в виде высокой травы. Поляна предстала перед ним не в лучшем свете: скатерть, которая лежала на бревне, была разодрана в клочья, и повсюду были вырыты ямки, будто какой-то зверь искал себе пропитание в земле. Это заставило Витю ужаснуться. Он в панике начал озираться по сторонам, но в лесу стояла тишина. Кравцов почувствовал в ней скорбь, и тоже затих, боясь даже сдвинуться с места.

Витя повернул голову в сторону, где почти неделю назад рядом с ним стоял Ян, а его лицо заливалось солнечными лучами. В то мгновенье лес словно обнажил его сущность, выставляя напоказ не уродливые красные пятна, которыми было покрыто почти все тело Шварца, а нечто, что глубоко засело в его душе. Любовь. Чувство, недоступное Вите, недостигаемое для него, в каком-то смысле даже запретное. Кравцов был уверен в том, что Ян еще не разучился любить. Хотя их последний разговор не затрагивал личных тем, но был настолько сокровенным и интимным, что Витя был готов снести к чертям ту кирпичную стену, выросшую между ним и Яном, разбить ее вдребезги и начать все с чистого листа. Однако Шварц не пошел ему навстречу, решив предать и Витю, и их дружбу. Пусть будет так. Это уже не имеет никакого значения.

Лес затаил дыхание, будто готовился к чему-то. Кравцов чувствовал напряжение в воздухе. Подняв голову вверх, он увидел нависшие над деревьями серые тучи, которые медленно подкрадывались к нему. Порыв ветра заставил Витю пошатнуться, и он чуть не упал, сильнее вцепившись в костыли. Как бы ему не хотелось возвращаться в школу, но надвигающаяся гроза погнала его обратно.

Кравцов на прощание окинул взглядом раскинувшийся перед ним лес: деревья начали гнуться к земле от сильного ветра, а небо на горизонте чернело. Вдруг вдалеке на тропинке показался человек и тут же пропал за густыми ветвями деревьев. Витя не разглядел, кто это был, расстояние не позволяло, но этот человек бежал в сторону интерната. Возможно, это был кто-то из учеников или учителей. Кравцов не мог раскрыть ему свое место, поэтому поспешил уйти подальше отсюда. Ветер усиливался. Руки и лицо покраснели от холода, волосы растрепались и то и дело лезли в глаза, из-за чего Кравцов плохо видел дорогу.

Выйдя на тропинку, которая вела вниз, туда, где недавно пробежал человек, Витя сел на землю, взяв костыли в одну руку, и начал спускаться с бугра. Поднявшись на ноги, Кравцов прошипел от боли в ноге и оперся на костыли, продолжив путь. Витя примерно представлял, куда идти, но не знал, что в интернат есть еще один потаенный проход. Возможно, незнакомец к нему и приведет.

Ветер завывал все сильнее, он будто толкал Витю назад, подсказывая, что ему стоит вернуться. Кравцов жмурился и опускал голову, стараясь не поддаваться этому жуткому натиску, стремительно шагая по длинной тропинке. Вдруг ветер стих, и, открыв глаза, Кравцов замер, его сердце забилось быстрее. В паре метров от него он увидел крупную черную птицу с длинным клювом. По всей видимости, это был грач. Он стоял прямо напротив Вити и не шевелился. Кравцов даже подумал, что это чучело. Но как оно тут оказалось так внезапно? В следующее мгновение порыв ветра подтолкнул Витю вперед, но, охваченный внезапным страхом, он попятился назад, с трудом переставляя костыли. Раздался раскат грома. Грач бездвижно смотрел на Кравцова, словно сама смерть предстала перед ним. На Витю упали первые тяжелые капли дождя, а затем обрушился целый ливень. Загремел гром, совсем близко сверкнула молния, и в это мгновение…послышался выстрел.

Витя закричал. Он четко увидел, как птица беззвучно рухнула, как из ее тельца хлынула кровь. Пуля разорвала её, оставив только кусок туши. Кравцов потерял дар речи, ему хотелось бежать. Он был уверен, что следующее попадание будет в него, и, хотя его разум кричал о необходимости спасения, Кравцов понимал, что не успеет скрыться от пули. Ноги приковало к земле, и он не решался сдвинуться с места.

Человек не показывался. Витя начал озираться по сторонам и услышал, как рядом хрустнула ветка. Кравцов инстинктивно пригнулся, боясь словить пулю головой, и прижался к ближайшему дереву спиной. Оставалось только молиться.

- Уходи отсюда! - послышался грубый женский голос.

Витя повернул голову в сторону, откуда, предположительно, донесся крик. Кравцов немного успокоился и тихо выдохнул, выходя из-за дерева. Видимо, смерть настигнет его не сегодня.

- Кто вы? – нерешительно спросил Витя и уставился на то, как дождь постепенно размывает кровь птицы по земле.

- Разве в школе не запретили выходить на улицу? Здесь опасно!

- Запрет сняли сегодня.

- Глупцы…решили что ли, что всех перестреляли, - незнакомка усмехнулась.

- Кого перестреляли? – Витя медленно пошел на голос, вглядываясь в темноту между деревьев. – Вы меня убьете?

- Ты разве не слышал байки о двухголовых лисах, трехглазых оленях с плотью на рогах и одержимых птицах? Или хотя бы о йети?

Витя не понимал, шутят с ним или говорят серьезные вещи. В последнее время он готов был поверить во что угодно.

- Недавно я видел волка без глаз…

Девушка рассмеялась, от чего по спине Кравцова пробежали мурашки. Он затаил дыхание, дожидаясь ответа.

- Как только не изощряются над животными…- голос стал тише, - В лес выпустили много таких экземпляров, они охраняют лабораторию. ЗНАКу пришлось перенести операцию, он направил все силы на защиту, поэтому у нас есть еще где-то месяц.

- Это животные ЗНАКа?! – воскликнул Витя, обойдя широкое дерево и оглядевшись в поисках девушки. – Вы тоже боретесь против него? Кто вы?

- Тише. Не ори, - девушка недовольно шикнула. – Я – та, кто положит конец этому кошмару. Мне только нужно собрать побольше доказательств, и со ЗНАКом будет покончено.

- Но как? – почти прошептал Витя.

- Какой ты любопытный. Стой на месте, - девушка усмехнулась и двинулась в противоположную сторону от Кравцова, под ногами хлюпала мокрая земля. – Я занимаюсь этим уже почти 11 лет, представь себе. У меня появилось много связей.

- И за 11 лет не получилось остановить ЗНАК?! – Витя почувствовал себя глупым мальчишкой, решившим, что сможет справиться со ЗНАКом за один удар.

- Раньше он был не так опасен, но Адам Шварц стал до невозможности жадным. Он взял под контроль абсолютно все, даже полиция на его стороне. Но теперь он хочет обрести власть над всем городом. Понимаешь, люди не хотят или не могут уехать из своих домов, из родного города, а Шварцу это не на руку. Ему нужно больше заводов, больше лабораторий…Ты видел, что твориться в старом районе? Там руины! Он приказал снести все жилые дома. – Девушка прочистила горло. – Шварц хочет очистить город от ненужных людей.

- Но кто тогда будет работать на него?

- Поверь, найдутся. Есть много фанатиков, которые тоже считают, что в этом мире выживают сильнейшие. Точнее даже так: должны выжить только сильнейшие.

- Возьмите меня с собой, - решительно произнес Витя, но уже пожалел, понимая, что будет бесполезен.

- Ты еле ходишь, - незнакомка тяжело вздохнула, будто сочувствовала Кравцову. – Тебе не нужно в это лезть. Будь спокоен, мы сами со всем справимся. И, пожалуйста, больше никуда не суйся. Не шатайся по лесу.

Девушка давала указания и словно отчитывала его. Витя даже начал злиться, желая посмотреть в глаза незнакомке и высказать все, что думает. Но ему пришлось взять себя в руки, чтобы вытащить из девушки как можно больше информации.

- Зачем тогда вы мне обо всем рассказали? Я не буду сидеть на жопе ровно!

- Затем, чтобы ты успокоился! Я знаю куда больше тебя, и у меня все под контролем. А если еще и ты полезешь в это дело, то точно помешаешь мне! – раздраженно проговорила девушка.

- Хотите забрать всю славу себе? – усмехнулся Витя. – Почему я должен вам доверять?

- Хотя бы потому, что я твоя сестра.

Кравцов застыл на месте, пытаясь осмыслить полученную информацию. Кроме матери у него никого никогда не было. Но если девушка говорила правду, возможно, именно она была его опекуном. Почему же тогда она скрывала это и продолжает прятаться до сих пор? Витя, охваченный сомнениями, бросился за ней, переступая через коряги и уклоняясь от низко свисающих веток деревьев, лишь бы догнать девушку.

- Почему мы не можем увидеться? Подожди!

Кравцов услышал тяжелые шаги, которые постепенно отдалялись от него, и остановился, понимая, что не поспеет за ней.

- Всему свое время. Возвращайся в школу и не ищи меня!

- Скажи хотя бы свое имя!

- Виктория! – крикнула девушка издалека, ее голос заглушил прогремевший гром, и она повторила, - Кравцова Виктория!

Глава 12

Глава 12

– Мне кажется, мы нагло сбежали.

Кристиан сидел рядом, посмеиваясь и время от времени делая большие жадные глотки вина прямо из бутылки. Его бледное лицо от выпитого вина стало пунцовым, взгляд расплылся, а глаза были полуприкрыты. Время от времени он прислонялся лбом к плечу Вити, словно ненадолго теряя равновесие, но тут же выпрямлялся, чтобы снова приложиться к бутылке.

– Вышли подышать, – возразил Витя.

Кравцов уже давно хотел выбраться из душной комнаты, где троица – Кристиан, Кир и Яна – решила отметить день рождения Вити. Виновник торжества явно не горел желанием напиваться и играть в настольные игры, которые Кир приволок из дома или стащил из библиотеки. Кравцов изначально сказал, что праздновать не намерен. Но Маевский был упрям, и решающим доводом стало вино, которое он припрятал в своем рюкзаке еще перед возвращением в интернат.

Первым комнату покинул Витя под предлогом отлучиться в уборную, но следом вышел Кристиан и сделал заманчивое предложение вылезти на крышу. Туда можно было попасть только через третий этаж, и опасность заключалась в том, что их могли поймать учителя, но, кажется, Исакову было на них все равно. Он даже не слушал Витю, пока поднимался по лестнице. Дверь, ведущая на крышу, была заперта, поэтому было принято решение лезть через окно. Кравцов оставил костыли в коридоре, а затем помог Крису дойти до края крыши, чтобы тот не сорвался. К счастью, Витя был трезв и мог сохранять равновесие.

– У тебя есть сигареты? – Исаков поднял затуманенный взгляд, выжидающе смотря на Витю.

– Ты куришь? – удивился Кравцов, отчего у него чуть глаза на лоб не полезли.

– Да так, иногда, – Крис пожал плечами и похлопал себя по карманам, тяжело вздохнув. Видимо, сигарет не нашел.

– Ты не похож на курящего, – Витя хмыкнул и, убедившись, что Крис сидит ровно, окинул глазами простирающийся за воротами лес.

Сегодня погода стояла тихая, словно замерла: ни порывистого ветра, ни дождя. Лишь небо затянуло свинцовыми тучами. Витя мог бы отправиться в лес, возможно, вновь встретив Викторию. Но у его друзей были свои планы на этот день.

– Я же говорю, что курю иногда. И пью тоже редко. Но сегодня же такой праздник. Нашему Витюше исполнилось 18 лет!

Кристиан снова засмеялся, а Кравцов слегка пихнул его в бок, скривившись от услышанной формы своего имени.

– Я только привык к тому, что ты меня Витенькой называешь. А тут еще что-то придумал!

Витя кинул взгляд на Исакова, который лег на крышу и прикрыл глаза, и невольно улыбнулся. Кравцов лег рядом с ним, подложив руки себе под голову и начиная изучать заволоченное облаками небо.

– Знаешь, ты всегда казался мне таким…– Кристиан начал щелкать пальцами, пытаясь подобрать правильное слово, – серьезным.

– Ты хотел сказать отмороженным? – Витя хмыкнул, выгибая бровь.

– Нет, – возразил Исаков, отставив бутылку вина в сторону и приподнявшись на локтях. – Ты всегда ходил с кислой миной, я боялся даже подойти к тебе…Я слышал, что раньше ты был частым участником драк, и я не хотел попасть под горячую руку, – Крис тихо посмеялся. – Но сейчас я тебя не боюсь. Я уверен, что ты очень заботливый и добрый. Я бы хотел тоже стать для тебя хорошим другом.

Витя удивлённо приподнял брови, изучая покрасневшее от вина лицо Кристиана. Он никогда не слышал ничего подобного в свой адрес, и не думал, что когда-либо услышит. Витя считал себя плохим другом для Кира, иногда просто ужасным, но Маевский знал его наизусть, поэтому и ладил с ним так легко.

– Я не уверен, что я такой хороший, как ты думаешь, – Витя замялся и пожал плечами, свешивая ноги с крыши.

– Я никогда не ошибаюсь. Я видел, как сильно ты хотел спасти Яна, даже полез за ним в огонь…– Кристиан прочистил горло, пододвигаясь к Кравцову и кладя ладонь на его плечо. – А еще Кир рассказывал о тебе много хорошего.

Витя нахмурился и покосился на довольно улыбающегося Кристиана. Ему не понравилось упоминание Шварца. Кравцову хотелось бы, чтобы все воспоминания о Яне были вырезаны из памяти, жаль, что это невозможно. Перед глазами навсегда останется его образ, расплывающийся в дыму от огня.

– И что Кир успел наплести обо мне? – Витя усмехнулся, пытаясь вспомнить хоть один хороший поступок по отношению к старому другу.

– Ну, он рассказывал, как ты притащил его на тренировку по борьбе, и как его там чуть не прибили! Кир сказал, что готов был убежать из зала, но не хотел казаться слабым в твоих глазах; пытался уворачиваться от ударов соперника, но в итоге все равно получил по голове.

Витя вспомнил тот день. В то время многие недолюбливали Кира. Витя же всегда считал, что он слишком добрый для этого мира. Несмотря на его скромные успехи в рисовании, он посмел попросить директора открыть художественный кружок, куда записалось всего пять человек, а стабильно посещали и того меньше. Особенно Маевский не нравился тем, кто ходил на вольную борьбу и на волейбол. Они считали, что рисунки Кира — это лишь мазня, и сам он ни на что не способен. Они постоянно насмехались над ним, пытаясь указать, что и как ему делать. Однако Маевский относился ко всем этим подколам и замечаниям с удивительным спокойствием. В отличие от Вити, он не лез в драку, не отвечал колкостью на колкость, а лишь улыбался и старался поскорее уйти. Поначалу Кравцова это жутко бесило, он пытался научить Кира, как ему постоять за себя, но тот кивал-кивал, а потом все равно делал по-своему. Тогда Витя пошел на крайние меры. Кравцов привел его на тренировку, чтобы доказать всем, что Маевский умеет не только водить кисточкой по бумаге, но и в морду сможет дать, если понадобится.

– Я жалею об этом, – выдавил из себя Витя, прикусив губу.

– Ты что?! – Крис вскинул брови, слегка толкнув Кравцова в плечо. – Ты того парня так поколотил, что все перепугались и перестали лезть к Киру. Ты вступился за него.

– Нет, они испугались того, что чуть не убили Кира. Вот в них совесть и заговорила.

– Вить, – строго начал Кристиан, кладя руки на плечи парня и сжимая их, - он гордится тобой. Ты же всегда за него горой встанешь!

– Конечно, встану!

– Вот видишь. Ты очень хороший, Витенька, – тихо проговорил Кристиан и на его лице засияла самая яркая улыбка, которую Кравцов мог когда-либо видеть.

Витя хорошим себя никогда не считал. Его мать относилась к нему так, что едва ли он мог себя назвать желанным. Витя был лишь обузой, от которой она успешно избавилась. В школе богатенькие детишки его сразу невзлюбили. Первый месяц в новом месте был самым сложным. Учителя собрали для него некоторые вещи, кому какие не жалко было отдать, попросили Кира поделиться с ним одеждой, а потом еще и налысо побрили. С первого же дня Витя чувствовал себя не в своей тарелке. Когда Кравцов потихоньку осваивался, по совету Маевского пытался сблизиться с одноклассниками. Он рассказывал всякие выдуманные истории, которые, по его мнению, могли завлечь его одноклассников, и они бы захотели с ним подружиться.

Однажды Витя рассказал о том, как ходил в лес. Ушел далеко, в самые дебри. Было темно, но совсем не страшно. Он не заблудился: лес сам вел его, подсказывая дорогу и прокладывая прямую тропинку. На пути встретились лесные существа: и леший, и болотник, и даже лихо. Витя сказал, что с первыми двумя удалось познакомиться, а вот от третьего он уносил ноги. Ему, конечно же, не поверили, и после Витя стал настолько завираться, делая выдумки частью своей жизни, что ему присвоили прозвище Сказочник. Отлипло оно от него, когда Витю стали боятся из-за драк.

Солнце постепенно скрывалось за высокими кронами деревьев, оставляя за собой алый закат. Парни сидели в тишине, Витя прислушивался к стрекоту кузнечиков, а Кристиан продолжил опустошать бутылку вина.

– Я не заслуживаю тебя, Крис, – Витя попытался натянуть улыбку. – Ты как бриллиант: красиво сияешь, но я могу только любоваться твоей красотой.

– Я доверяю этот бриллиант тебе. Просто возьми его и оберегай. Я уверен, что ты хорошо позаботишься о бриллианте.

– Тебе нужен другой человек. Который сможет не просто оберегать, а…сделать из бриллианта прекрасное украшение.

– Так говоришь, как будто я способен только личиком светить, – эти слова Крис будто выплюнул.

– Нет, конечно! – Витя повернулся к Исакову, нахмурившись. – Ты всегда для меня был искусством. А я далек от него.

– Давай поговорим о поэзии, – вдруг предложил Кристиан и растянулся в улыбке, разворачиваясь к Кравцову всем корпусом. – Кого ты знаешь из поэтов?

Глаза Исакова засияли и стали будто еще больше. Они заинтересованно смотрели на Витю, пока тот пытался сообразить, что от него хотят.

– Ну…многих знаю из школьной программы: Лермонтов, Пушкин, Маяковский, Есенин, Ахматова, Пастернак, Цветаева, Бродский…Мне продолжать? – Витя решил, что Кристиан решил так унизить его тем, что он ничего не смыслит в искусстве, а потому говорил раздраженно и постоянно вздыхал.

– А кто тебе понравился больше всех? – Крис приблизился к Кравцову, будто пытаясь разглядеть ответ на свой вопрос в его глазах.

– Есенин, может быть, – с ноткой неуверенности сказал Витя.

Кристиан хохотнул и вдруг вскочил на ноги, распахнув руки и откинув голову назад. Он выглядел так, словно был готов поймать порыв ветра и взлететь вместе с ним. Витя невольно начал улыбаться. Исаков топнул ногой и потряс плечами, будто готовился к выступлению на сцене, но явно переигрывал.

– «Мне осталась одна забава:

Пальцы в рот – и веселый свист.

Прокатилась дурная слава,

Что похабник я и скандалист.»

Кристиан не просто читал стихотворение — он проживал его. Его грудь вздымалась, говорил он громко и нараспев и даже присвистнул. Когда он закончил, то обернулся на Витю, который с нескрываемым удивлением смотрел на Криса, а того это лишь раззадоривало. Он растянул губы в улыбке и, набрав в легкие побольше воздуха, выдал на одном дыхании:

– «Ах! Какая смешная потеря!

Много в жизни смешных потерь.

Стыдно мне, что я в Бога верил.

Горько мне, что не верю теперь.»[1]

Исаков медленно опустил руки и замер, смотря куда-то вдаль. Он будто скинул с плеч груз, который так долго носил. А теперь ему стало легко и свободно. Кристиан повернулся к Вите и сел перед ним на корточки, беря его за плечи.

– Чувствуешь? Стихотворение само вырывается из груди. Оно хочет быть прочтенным, а я хочу, чтобы его услышали. – Кристиан отдышался и отпустил Витю, усаживаясь рядом с ним и свешивая ноги с крыши. – Есенин написал его за два года до смерти. Как думаешь, он сам хотел умереть или его убили?

– Я всегда думал, что он совершил суицид. На литературе рассказывали, что…– Кравцов не успел договорить, Крис тут же перебил его.

– Да-да, рассказывали, что он повесился, – Кристиан отмахнулся и прикусил губу, задумываясь. – Но не находишь, что все это слишком странно? Он резал себе вены, потому что якобы в номере нет чернильницы и уже после повесился на батарее…

– Ты думаешь, что его убили?

– Конечно, – Крис серьезно посмотрел на Витю, будто надеялся, что тот подтвердит его слова. – Его преследовали. Он же был противником советской власти, так еще и на него были заведены уголовные дела! Он побоялся ареста и сбежал в Ленинград. Но его нашли.

– Это тоже звучит странно. Есенин же лежал в психбольнице, у него была депрессия и творческий кризис. Были причины для самоубийства, – спокойно выдал Витя, пожимая плечами.

– Есенин хотел красиво уйти из жизни! – Кристиан повысил голос, будто в мольбе. – Думаешь, повеситься в номере отеля – красиво? У него на лбу даже осталась безобразная вмятина от горячей батареи!

– Кажется, ты хотел приблизиться к искусству, а не к смерти Есенина, – Витя неловко улыбнулся, смотря в глаза Криса, полные безумства.

– Я просто хочу, чтобы ты был на моей стороне. А пока ты против меня, – Кристиан страдальчески вздохнул и поднял бутылку, проверяя, сколько вина осталось.

– Мы можем сходить в нашу библиотеку и что-нибудь поискать об этом.

– Ты думаешь, в какой-нибудь газетенке написали бы, что Есенина убили?

– Не знаю. Но почему бы просто не посмотреть?

– Просто прими мои слова. Ты мне не доверяешь? – Кристиан с вызовом посмотрел на Витю.

При любом другом случае Кравцов ни за что бы не согласился с мнением, противоположным его убеждениям. Он бы спорил до последнего, полез бы в драку. Однако как он мог отказать голубым глазам? Кравцов сделал последний ход в споре:

– Но даже Маяковский писал, что Есенин совершил самоубийство.

– Он недолюбливал Есенина и что угодно мог написать! Сейчас дело даже не в этом, – Кристиан закатил глаза и поднялся на ноги, слегка пошатываясь. – А в том, что ты мне не доверяешь.

– Ты так говоришь, будто знал Есенина лично. Или будто не можешь смириться с его смертью.

– Ты веришь в перерождение?

– Только не говори, что на самом деле ты и есть Есенин, – Витя тяжело вздохнул и поднялся на ноги, морщась от боли в ноге.

– Хотелось бы, – Кристиан хмыкнул и, взяв Кравцова под руку, направился к выходу с крыши.

По возвращении в комнату Витя едва мог терпеть боль в ноге, и ему пришлось выпить обезболивающее. Кир с Майей играли в карты, сидя на полу, а вокруг них лежала гора мусора. Кравцов кинул в Маевского блистер от таблеток и уже хотел начать ругаться, как вдруг почувствовал, как на плечо аккуратно легла рука Кристиана. А затем услышал его шепот:

– Они пьяные и все равно ничего не поймут. Если тебе так не нравится, можешь переночевать в комнате Яна.

От этих слов Витю передернуло. Лучше уж он будет спать на горе мусора, нежели на кровати предателя. Тем более мертвого.

– Я попрошу Кира, он уберется.

– Уже завтра ты ложишься в больницу. Мы должны напоследок оторваться, а ты даже не выпил, – с наигранной обидой проговорил Кристиан и поставил пустую бутылку к общей «мусорке» на полу.

Кир и Майя не обращали на парней никакого внимания. Они слишком были заняты игрой: спорили, кричали, смеялись. Витя уже было подумал, что они затаили обиду на то, что именинник сбежал со своего же праздника, но вдруг Кир будто прозрел и заметил Кравцова:

– О, вы вернулись? Давайте с нами в картишки?

– Я в такие игры не играю, – Кристиан вальяжно сел на кровать и облокотился спиной о стену, положив под голову подушку.

– А я хочу отдохнуть. Нога разболелась, – Витя устроился рядом с Исаковым, и тот сразу опустил голову ему на плечо, прикрыв глаза.

Кир показательно, беря пример с Вити, закатил глаза, и вернулся к Майе, которая порядком заскучала, начав клевать носом. Маевский тут же взбодрил ее и кинул карту на пол, с довольно улыбкой смотря на девушку, пока та изучала свои карты.

– Волнуешься? – тихо спросил Крис.

Витя сначала не понял вопроса и выдержал небольшую паузу, покосившись на Исакова. Тот уже начинал сопеть, однако все равно решил поговорить. Наконец до Кравцова дошло, что Кристиан говорит о госпитализации.

– Да с вами поволнуешься. Вы мне даже об этом подумать не дали. – Витя окинул комнату взглядом и, увидев пустую сумку, лежащую возле шкафа, тяжело вздохнул. – Мне еще вещи собрать надо.

– Завтра утром соберешь.

– А если не успею?

– Вот видишь. Ты волнуешься, – Кристиан приоткрыл глаза и поднял сонный взгляд на Витю.

– Может, ты пойдешь спать?

– Лучше останусь здесь. Вдруг твоя нога разболится еще сильней. – Исаков положил руку на больное колено Вити и начал невесомо водить по нему пальцем, словно смог бы исцелить его. – Ты будешь писать мне?

– Если хочешь – буду.

– Я хочу знать все. Каждую мелочь, – будничным тоном сказал Кристиан и снова закрыл глаза.

Витя промолчал. Ему, несомненно, была приятна забота Кристиана, но она была непривычной. Кравцов достал из кармана телефон и протянул его парню, ткнув локтем его в бок.

– Запиши свой номер.

Кажется, Исаков уже успел задремать. Он сделал глубокий вдох и еле разомкнул глаза, уставившись на телефон. Помедлив, Кристиан взял его и покрутил в руках.

– Серьезно, кнопочный?

– А что такого? – Витя слегка нахмурился, ожидая услышать очередную шутку, как когда-то от Кира, но Кристиан лишь пожал плечами.

– Я думал, уже все давно перешли на сенсор.

Исаков быстро сохранил свой номер в телефоне Вити и включил камеру. Вытянув руку, Крис перевернул телефон, направляя камеру на себя и Витю, и зажал круглую кнопку, делая снимок.

– С днем рождения, Витенька.

[1] С. А. Есенин «Мне осталась одна забава»

Глава 13

Витя закинул сумку на плечо и еще раз окинул комнату взглядом, убеждаясь, что он ничего не забыл. Костыль, неловко выскользнув из рук, с грохотом упал на пол. Разбуженный шумом, Кир недовольно замычал и перевернулся на бок, уставившись на Витю сонными глазами.

– Кравцов, имей совесть, – прошипел Кир, раздраженно вздыхая. – В воскресенье утром все нормальные люди спят.

– Спи. Я-то тебе что? – Витя закатил глаза и поднял костыль, окинув комнату взглядом.

На окнах висели синие льняные шторы, сквозь которые пробивались первые солнечные лучи, заливая светом всю стену. Деревянный резной рабочий стол, ранее заваленный вещами Кира — обрубками карандашей, сохнущими рисунками и стопками книг с тетрадями, — сейчас был пуст. Мусор, благополучно оставленный вчера на полу, Кравцов собрал и выкинул в бак за школой, беспокоясь, что уборщица, обходившая все комнаты каждое утро, обнаружит бутылки вина. Витя устал конфликтовать с Маевским из-за беспорядка, поэтому нередко убирался вместо него.

Солнечный свет опустился на кровать и прикроватную тумбочку Кира, блеснул экран его телефона, и вдруг раздался звонок. Витя подскочил на месте и, подождав, пока Маевский отключит надоедливую мелодию, устроился на кровати рядом с ним, оперев костыли о стену.

– Папа! – воскликнул Кир и широко улыбнулся, его глаза тут же засияли. – Я звонил, да.

Витя закрыл глаза, укладывая голову на подушку удобнее и прислушиваясь к разговору. Он все еще винил себя за то, что из-за него отец Маевского мог пострадать, но больше не обсуждал это с Киром. Они пришли к выводу, что ничего не могут сделать в этой ситуации, поэтому им оставалось только ждать. И наконец Кир услышал отца.

– То есть ты можешь оставаться дома и ездить в больницу только на процедуры? – вдруг Маевский сощурился и кивнул, недовольно вздохнув. – Нет, пап, лучше останься дома! Мало ли что они с тобой сделают в этой больнице.

Витя напрягся и покосился на Кира, который начал грызть ногти, за что сразу же получил по руке. Несмотря на то, что Витю откровенно бесила эта привычка Маевского, тот преспокойно продолжал грызть и ручки, и карандаши, и кисточки, и ногти. Даже сейчас Кир проигнорировал его.

– Хорошо. Позвоню тебе вечером, – тихо сказал Кир. – Пока.

Как только Маевский сбросил вызов, Витя приподнялся на локтях и обеспокоенно взглянул на друга. Он надеялся услышать от него что-то хорошее. То, что отцу Кира ничего не угрожает. Что им всем ничего не угрожает.

– Отец никогда не скажет мне, как чувствует себя на самом деле. Но вроде он в порядке, - уголок губ Кира дернулся. – Он не отвечал на звонки, потому что его увезли в какую-то новую больницу, и только сегодня выписали. Теперь он будет ездить на процедуры по утрам, как и раньше. Только вот больница находится далеко от дома…

Витя слегка улыбнулся, видя, как напряженные плечи Маевского постепенно опускаются. Кравцов сел на край кровати и посмотрел на свою больную ногу, подвигал ей.

– А долго ему еще придется так ездить? Он болеет чем-то серьезным?

– У него рак легких, – Кир снова сжался, как еж, и сел в кровати, прижимая колени к груди. – И что самое ужасное, никто не говорит мне о его состоянии: ни сам отец, ни врачи.

Кравцов и представить себе не мог, что все настолько серьезно. К горлу подступила тошнота. Как Кир вообще это переживает? Все время он молчал, а внутри наверняка бушевал ураган, который не оставил после себя ничего живого. Витя посмотрел на сжавшегося друга – маленького, потерянного. Слова сочувствия казались пустыми и бессмысленными, но он должен был что-то сказать, что-то сделать…А вместо этого лишь вздыхал и качал головой.

– Ты же провел с ним все лето, – Витя положил руки на колени и сжал их, наблюдая за тем, как Маевский сдирает заусенец с пальца.

– Да. Мы смотрели фильмы, готовили, рисовали вместе. – Кир выдержал долгую паузу. – Наконец разобрали кабинет мамы. Я нашел много памятных вещей, но отец не разрешил их трогать. Но все же хорошо, что мы там прибрались.

Кир еще какое-то время помолчал и продолжил говорить дрожащим голосом.

– Отец тяжело перенес смерть матери. Он отказывался заходить в ее кабинет и не пускал туда домработниц, – Кир потер затылок и стыдливо опустил глаза. – Это превратилось в вечный траур. Каждый раз, когда я видел, как отец вздрагивает, проходя мимо кабинета матери, мне становилось невыносимо тяжело.

– Вы так долго держали траур? С ее смерти прошло почти одиннадцать лет, – Витя пожалел о своих словах, когда услышал тяжелый вздох, полный отчаяния.

– Да, так долго. – Маевский положил голову себе на колени. – Отец отправил меня в интернат только из-за ее смерти. Он думал, что не справится со мной в одиночку.

– Это он тебе сказал?

– Нет, сам догадался, – усмехнулся Кир. – Мама всегда хотела, чтобы я учился в художественном лицее.

– Отец мог бы исполнить ее желание, - довольно грубо сказал Витя, нахмурив брови.

– Витя, ты не понимаешь. Что бы я делал дома? У отца была депрессия, он почти не выходил из своей комнаты, даже когда я приезжал на каникулы. Ему пришлось нанять домработниц, но заменили бы они мне родителей?

Кравцова разозлили слова Кира. Он и забыл, какое положение занимает семья Маевского. Мать была успешным дизайнером, шила одежду на заказ, отец – знаменитый художник. Они – олицетворение успеха и богатства. Витя – никто.

Он считал, что знает о Кире абсолютно все, каждую деталь из его жизни. Но сейчас, глядя на него, Кравцов чувствовал, что между ними образовалась пропасть, как будто они не были друзьями вовсе. Теперь у Вити тоже появились свои секреты, и это вызывало ужасное чувство недосказанности.

– Ты должен меня понять. Ты же тоже…– Кир не успел договорить. Витя вдруг встал с места и, схватив костыли, направился к выходу.

– Не сравнивай себя со мной. У нас совершенно разные ситуации, - отрезал Кравцов.

Кир вскочил с кровати и в миг подлетел к двери, преграждая Вите путь. Кравцов опешил от резких движений друга и окинул его недоуменным взглядом. Маевский был в клетчатой пестрой пижаме, и засохшие мазки краски почти сливались с её ярким узором.

– Ты тоже остался один, – выдавил из себя Кир.

– У тебя есть отец, – в голосе Вити слышались нотки раздражения. – И с ним все будет хорошо.

– Сам факт того, что его лечит ЗНАК, – уже не хорошо, – Кир улыбнулся, но его улыбка выражала скорее печаль.

– Я знаю.

Маевский был уверен, что Витя остался один. Да и он сам так думал. Но было ли это на самом деле? У Вити оказалась сестра, тенью скользившая по его жизни, знавшая о каждом его шаге, но остававшаяся невидимой. Кравцов не стал никому рассказывать о случившемся в лесу, ведь и сам был не уверен в правдивости слов Виктории. Однако ему очень хотелось ей верить. В глубине души Витя чувствовал, что она – его единственный шанс на спасение.

Глава 14

Подготовка к операции заняла два дня. Врачи и медсестры кружились вокруг Вити, как курицы-наседки. Не привыкший к такой опеке, он относился к ним с опасением и бдительностью, боясь в любой момент получить нож в спину. Витя уже точно знал, что эта больница принадлежит ЗНАКу: на всех препаратах, лекарствах, приборах и аппаратах стояла его маркировка. Однако было уже поздно протестовать и сбегать. Если Кравцова и правда смогут вылечить, его больше не будет сдерживать больная нога, а это значит, что и противостоять ЗНАКу будет легче. Уличный хромой пес примет помощь незнакомца, но, выздоровев, перегрызет ему шею.

На второй день после очередной процедуры Витя заметил в коридоре худощавого, но статного мужчину. Он то и дело заворачивался в кардиган вместо того, чтобы просто застегнуть пуговицы, и качал ногой, закинув ее на колено. От отца Киру достался курносый нос, карие глаза и светлое лицо, дружелюбное и приятное. Но, всматриваясь в мужчину все пристальнее, Витя все отчетливее замечал следы болезни, высасывающей из него жизнь: бледная кожа, казалось, была натянута на кости; из-под тонких прикрытых век выглядывали глаза – глубокие, лишённые живого блеска; тонкие губы подрагивали при каждом тяжелом вдохе, а на уголках образовывались глубокие морщины-трещины, оставленные тяжелой болезнью.

Витя не побоялся подойти к мужчине, только переживал, что неправильно вспомнил его отчество. По пути Кравцов перебирал в голове: Валентин Викторович, Валентин Витальевич, Валентин Владимирович…Остановившись в метре от мужчины, Витя искренне улыбнулся, ведь был очень рад видеть человека, которому безоговорочно доверял.

– Валентин Валерьевич, здравствуйте.

– Виктор, – мужчина улыбнулся ему и поднялся с дивана, закатывая рукав на правой руке и протягивая ее в знак приветствия. – Узнал-узнал…Какими судьбами в таком месте?

Витя пожал Валентину Валерьевичу руку и осмотрелся по сторонам в поисках лишних ушей, оценивая, насколько он может быть откровенен. Коридор был пуст, но Витя все равно понизил голос.

– У меня назначена операция на завтра.

Витя старался не делать из себя жертву и бедного мальчика, который хочет, чтобы его пожалели, но взгляд Маевского старше, полный сочувствия, делал его слабым и беспомощным. Так вот каково это, когда родитель смотрит на тебя с заботой и лаской, – подумал Витя…Голос сам начал дрожать, и Кравцов перешел на шепот.

– Я знаю про ЗНАК, я знаю про их дела, я знаю, что господин Шварц не оставит меня в покое…– Витя поджал губы и еле сдержал слезы, когда сильная рука опустилась на его плечо. – Я боюсь, что я не переживу операцию.

Валентин Валерьевич молча усадил Витю на диван и сел рядом, гладя его все той же сильной рукой по спине. Только теперь касания были аккуратные и нежные. Кравцов прижался к груди Валентина Валерьевича и закрыл глаза, прислушиваясь к хриплому дыханию. Витя даже позавидовал Киру. Наверняка, когда тому становилось грустно и плохо, он шел к отцу, вместе они садились на большой и мягкий диван, и отец Кира успокаивал его, поглаживая на спине, волосам и рукам. Вите же казалось, что всего этого он не заслужил, что это неправильно. Такие прикосновения передаются от отца сыну, от матери дочери. А Витя был чужой на этом празднике жизни.

Наконец после долгой паузы Валентин Валерьевич заговорил.

– Своих клиентов они не трогают, – мужчина вздохнул, задумчиво уставившись в пол. – Это в их интересах, чтобы операция прошла успешно. Им нужны идеальные показатели. Им нужен авторитет.

– Мы – под вашей защитой. Мы – в надежных руках. Ваша автономность – наша свобода. Ваше качество – наше будущее, – шепотом проговорил Витя девиз ЗНАКА, как скороговорку.

ЗАЩИТА. НАДЕЖНОСТЬ. АВТОНОМНОСТЬ. КАЧЕСТВО

ЗНАК

Адам Шварц грозился ножом вырезать эти слова на коже Вити, если тот не произнесет его с гордо поднятой головой еще три года назад, в той самой злосчастной больнице на окраине города, где Витя лежал с переломом. Кравцов выучил девиз наизусть, он въелся в подкорку мозга. И каждый раз вздрагивал, когда господин Шварц просил его произнести. Он контролировал все, что Витя делал, его лечение, рацион, мысли, слова…Адам взрастил в нем подчинение и покорность. И настоящий Витя мог бы уже миллион раз осудить себя прошлого за такую слабость, если бы до сих пор не ощущал привкус крови, если бы с ужасом не вспоминал его угрозы, если бы тогда не остался совсем один…Раны были еще свежие, но Витя заклеил их пластырем и перебинтовал, чтобы никто не смог их увидеть и чтобы самому о них не вспоминать. Теперь ему предстоит нанести ЗНАКу раны, которые уничтожат организацию и всех, кто к ней причастен. Теперь он не один.

Валентин Валерьевич потряс Витю за плечи, испуганно осматривая его, будто он только что упал.

– Ты в норме? Я спросил, откуда ты все это знаешь?

Видимо, из-за громких мыслей Витя не услышал мужчину, и со стороны это наверняка выглядело так, что он проигнорировал его. Кравцов быстро натянул улыбку, почувствовав, что ему нужно срочно оправдаться, чтобы, не дай Бог, Маевский старший не подумал о нем чего плохого.

– Простите, задумался, – прозвучало неискренне. – Сначала мне рассказал обо всем мой одноклассник, Ян Шварц, а затем и господин Шварц немного подкорректировал слова сына.

– Адам Шварц разговаривал с тобой? – удивился Валентин Валерьевич.

– Он контролировал, чтобы я ничего и никому не рассказал…Три года назад я считал, что смогу просто обо всем рассказать директору и полиции, и справедливость восторжествует. Но господин Шварц объяснил мне, что это далеко не так, – Витя горько усмехнулся, покачав головой.

– Это очень странно. Адам Шварц ни с кем лично не встречается.

Валентин Валерьевич поставил локти на колени и, нахмурившись, задумался. Но даже так, со сдвинутыми к переносице бровями, он выглядел мягко и приветливо.

– Обычно он просто устраняет тех, кто ему мешает, – с выдохом сказал мужчина, раскрывая ладони и поднимая на Витю взгляд, полный сожаления. – Прости за такие жестокие слова.

– Я привык к жестокости, вам не стоит извиняться, – Витя постарался пошутить, издав тихий смешок, но Маевский старший даже не улыбнулся.

– Виктор…Это может значит только то, что ты нужен ему живым. Что ты представляешь какую-то ценность.

– Да. – Воспоминания снова вернули Витю к Яну, и он закрыл лицо руками, проговорив на одном дыхании, как заученный текст: – Его сын заразился какой-то мутацией кори, и господин Шварц поручил мне следить за ним, но издалека, то есть не сближаться с ним. Но господину Шварцу Ян сказал, что заразился новым вирусом, от которого на тот момент не было вакцины, только лекарство, которое помогало лишь ненадолго, но скоро оно, понятное дело, перестало действовать. Раньше мы были лучшими друзьями, поэтому, я думаю, это Ян уговорил отца оставить меня в живых.

– Бедные дети…– только и произнес Валентин Валерьевич, сцепив руки в замок. Витя заметил, как тот начал ногтем сдирать заусенец с большого пальца, и невольно улыбнулся. Отец с сыном были два сапога пара.

– А если ты сейчас здесь, кто следит за сыном Адама Шварца? – спросил Маевский старший, глядя в пол, словно разговаривал сам с собой.

– Он умер, – отрезал Витя и помрачнел.

Кравцов больше не мог выносить постоянные разговоры о Яне. Он даже не было настолько известен, чтобы его все обсуждали. Он никак не был связан с Витей последние три года, но будто успел проникнуть ему под кожу и заполнить собой каждую частичку тела Вити.

Спокойное лицо Валентина Валерьевича удивило Кравцова. Оно не передавало ни печали, ни страха, ни даже сочувствия. Мужчина лишь слегка качал головой, мол да, так бывает, люди умирают.

– Так просто умер? У Адама Шварца больше нет наследника?

Витя застыл в немом шоке. Валентин Валерьевич говорил об этих людях как о королевской династии, которая имеет неоспоримую власть, кровавые дела которой будут продолжаться до тех пор, пока не умрет последний наследник. Теперь Вите стала понятна его реакция. Мужчина не верил в смерть Яна.

– Разве Адам Шварц не видел, что его сын заразился вовсе не новым вирусом? У них совершенно разные симптомы.

– Он ведь пил лекарства, поэтому симптомы проявились только тогда, когда они перестали действовать.

Витю мутило от того, что весь этот разговор был похож на суд над Яном, стоит ли его пожалеть или лучше сразу казнить. Или пристрелить, взяв пример с господина Шварца.

– Значит, состав этих вирусов схож. Поэтому первое время лекарство действовало, но в нем не было компонента, необходимого для того, чтобы убить вирус кори, – сказал Валентин Валерьевич, будто объяснял Вите геометрическую задачку.

– Ян сказал, что господин Шварц проверял наличие вируса каким-то прибором. Он показывал положительный результат из-за схожести вирусов?

– Да, прибор чувствителен к токсичному белку Ботулотоксину. Я удивлен, что существует лекарство, способное его сдерживать.

– Откуда вам известен состав вируса? – Витя напрягся и даже привстал, уже готовясь к побегу.

– Раньше я работал в лаборатории ЗНАКа, но к созданию вируса не имею никакого отношения.

Витя сел обратно и расслабил ноги, поняв, что ему ничего не угрожает. Он посмотрел на Валентина Валерьевича, и вид его стал еще более измученным. Было похоже на то, что за эти несчастные пятнадцать минут мужчина постарел на пятнадцать лет.

– Вы можете помочь нам уничтожить ЗНАК? – вдруг вырвалось у Вити, и он остолбенел, ошалевшим взглядом смотря на Маевского старшего.

Находящаяся напротив дивана железная дверь открылась, и из-за нее выглянул пожилой мужчина. Он выкрикнул фамилию Валентина Валерьевича, и это заставило Витю очнуться. Кравцов нервно почесал висок и поднялся на ватных ногах, пытаясь прийти в себя. Валентин Валерьевич отошел к кабинету, куда его позвали, так и оставив Витю без ответа. Он не знал, как исправить ситуацию. Как отмотать время и сдержать себя, чтобы не спросить такую глупость, из-за которой он может поплатиться своей жизнью? Да никак! Ему остается только ждать и надеяться, что его не прикончат сегодня же.

– Виктор!

Кравцов крупно вздрогнул, поднял голову и расправил плечи, представляя, как пару секунд назад стоял, сгорбившись, как Горбун из Нотр-Дама. Валентин Валерьевич закрыл железную дверь, но все еще держался за ручку как за опору.

– Я не хочу геройствовать, зная, что мой сын может остаться совсем один. И ты не рискуй. Ведь у тебя есть все шансы остаться в живых.

Маевский старший исчез незаметно. Витя успел только моргнуть, и коридор оказался пуст. Он вернулся в палату и сел на кровать, руками разгладив мягкое плюшевое покрывало. Больница была новая и современная: оборудование первого класса, палаты с полным комфортом, трепетная забота о пациентах и, конечно же, на сто процентов действенное лечение.

В палате Витя был один. Напротив него стояла еще одна кровать с голым матрасом, на котором лежало сложенное накрахмаленное постельное белье. Сейчас он бы не отказался от чьей-то компании, чтобы поговорить на отвлеченные темы, успокоиться и убежать от реальности. Но Витя мог довольствоваться лишь редкими визитами медсестры. Его тело было полностью подготовлено к операции, но разум – нет. Его мысли метались от хирургического стола, безумного анестезиолога и скальпеля, которым Вите разрежут горло, до разговора с Валентином Валерьевичем, предательства Яна и его смерти, династии Шварцев…Эти мысли кружились в голове водоворотом, и с каждой секундой он только усиливался.

Последние два дня Вите кололи обезболивающее средство, поэтому он не чувствовал уже до безумия надоевшей боли. Это ощущалось как обретение свободы. Он мог спокойно передвигаться и не переживать за то, что каждый последующий шаг будет лишним. Хотя врач запретил ему много ходить, Витя пропустил этот совет мимо ушей. Костыли стояли возле его кровати, и при каждом взгляде на них Кравцов передвигал их все дальше, чтобы они не мозолили глаза. Факт того, что совсем скоро Витя сможет обходиться без костылей, и ходьба больше не будет для него испытанием, волновал и даже пугал. Вдруг ничего не выйдет? Хоть Валентин Валерьевич и убеждал Витю в том, что его лечение – в интересах ЗНАКа, Кравцов сомневался, что его нога снова будет здоровой. Хирург удалит поврежденный суставный хрящ вместе с подлежащей костной тканью, и их заменит имплант. И это правда подействует? Вдруг имплант не приживется, или во время операции что-то пойдет не так, или после выписки Витя обнаружит, что снова не может ходить.

Медсестра принесла в палату поднос с ужином, оставила его на столе и ушла, проскользнув как приведение и перед уходом кинув тихое «приятного аппетита». Вечером медсестры надоедали меньше. Видимо, за целый день они сильно уставали со всеми сладко любезничать. Или все-таки понимали, что пациентам не помешает отдых в одиночестве. На всей посуде стояла маркировка ЗНАКа, и пять раз в день, получая еду, Витя сдерживался, чтобы не разбить все к чертям. Надпись пестрила золотом на чисто белой керамике, будто посуда принадлежала королевским особам. Но еда была по-настоящему вкусной в отличие от той, что давали в той больнице, в которой он лежал три года назад. Витя с удовольствием выпил чай с куском пирога и сразу после пожалел об этом. От еды его затошнило, и он быстро распахнул окно, вдыхая свежий прохладный воздух. За окном накрапывал дождь, и дул холодный ветер, от которого на коже появились мурашки. Одет Витя был в изношенную футболку и шорты, поэтому пришлось закрыть окно, чтобы не впустить осеннюю непогоду в палату. Кравцов улегся в кровать и замерзшей рукой потер шею, надеясь, что тошнота уйдет. Лежа на спине, он сжимал челюсть и часто сглатывал слюну, чтобы поскорее избавиться от ужасного ощущения. Но оно усиливалось вместе с тревогой.

Глава 15

Операция началась рано утром. Витя едва успел проснуться, как его мгновенно подняли с кровати, и он оказался на каталке, которая по пути в операционную то и дело громыхала. Яркий белый свет ударил по глазам, и Кравцов решил их вообще не открывать. К своему же удивлению, он был спокоен. Ему просто хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Когда на него одели ингаляционную маску и выпустили газ, чувство облегчения накрыло волной. Его тело постепенно расслаблялось, и он приоткрыл глаза, чтобы убедиться в том, что у анестезиолога все под контролем. Но вдруг в поле зрения отчётливо показалось лицо господина Шварца в профиль — холодное, строгое, неподвижное, и в одно мгновение волна облегчения убежала с берега, и Витю с головой накрыла волна паники. Он хотел закричать, схватиться за уплывающую реальность, вскочить с операционного стола, броситься прочь и спрятаться, пока ещё есть шанс скрыться от ЗНАКа, но Витя не был в состоянии пошевелить даже пальцем. Он не мог дышать, как будто и правда тонул, слеза скатилась по щеке, анестезиолог сильнее прижал маску к лицу Вити, и он больше сопротивлялся.

В палате было темно и холодно. Витя только очнулся от наркоза и уставился в потолок, на котором расползались незамысловатые узоры. Когда Кравцов осознал, что это все реально, что он все-таки очнулся и находился в своей палате, он сжал руки в кулаки и быстро разжал их, как только ногти впились в кожу. Он и правда жив.

Витя хотел было перевернуться набок, но что-то ему помешало. Он опустил подбородок к груди, чтобы найти то, что его сдерживает. Под одеялом ничего не было видно. Однако Кравцов все отчетливее чувствовал какие-то ремни, которые неприятно щипали голую кожу. Он мог согнуть руки в локтях, но грудь, плечи и ноги были грубо прижаты к твердому матрасу.

Витя смутно начинал вспоминать, что перед тем, как отключиться, видел господина Шварца. Было ли это по-настоящему? Теперь Кравцов мог уверенно сказать, что да. Только он мог связать его, а сейчас наверняка будет пытать.

Время тянулось до безумия медленно. Словно Вите сообщили, что ружье должно выстрелить, но не назвали точного времени, и теперь он изводит себя, ожидая, когда уже наконец получит пулю в лоб. Губы пересохли, и ужасно хотелось пить. Но рядом не было никого. Витя даже задумывался о том, что ЗНАК выпустил биологическое оружие, и вся больница была эвакуирована. Он даже не слышал никаких посторонних звуков, голосов или птиц за окном. Витя пытался выползти из-под ремней, но они были слишком тугим, держали мертвой хваткой. Это было безнадежно. Витя был безнадежен. Он сам пришел в ловушку ЗНАКа, и теперь поплатится за свою глупость.

Когда солнце уже садилось за горизонт, а по небу расплылся красный закат, в замочной скважине провернулся ключ, и дверь открылась. Господин Шварц выглядел в точности так же, как и три года назад, когда они виделись в первый и последний раз. На нем был белый халат, из-под которого виднелась такая же белая рубашка. Его острые черты лица и суровый взгляд пугали, и Витя замер, дожидаясь, пока господин Шварц нападет первым. Но он все стоял и молча смотрел на него, точно гипнотизировал взглядом или вместе с Витей ждал, пока выстрелит это несуществующее ружье.

Мужчина повернул голову в другую от Кравцова сторону и издал страдальческий вздох, медленно походя к кровати напротив. Витя уж было подумал, что тот чем-то разочарован, что они сейчас просто поговорят без привычных угроз и запугиваний. Вдруг послышался скрип. Господин Шварц поднял изголовье кровати, что Кравцову показалось очень странным. Он пришел сюда, чтобы полежать? Нашел время!

Витя поднял голову, надеясь разглядеть хоть что-нибудь. И закричал. Его крик заполнил палату, погружая его еще в больший ужас. Из глаз хлынули слезы животного страха и отчаяния. Витя дергался, уже не обращая внимания на жгучую боль от кожаных ремней, жмурился, но потом снова открывал глаза, не веря в то, что видит. Он не мог находиться в замкнутом пространстве с тем, что видел перед собой.

Ян выглядел, как кукла. Кукла в руках жестокого и безжалостного ребенка. Его глаза были широко распахнуты в выражении испуга. И лучше бы это был неживой пустой взгляд мертвеца, нежели то, что Витя видел прямо перед собой. Его глаза, наполненные отчаянием и болью, смотрели прямо на Витю, их склеры покраснели, и светло-голубая роговица на их фоне выглядела ненатурально, словно куклу оживили, а из чувств наделили только глубокой печалью. Пораженные пятнами кори губы даже не были видны на изувеченном лице. Кожа приобрела багровый оттенок, где-то даже стала коричневой, и больше была похожа на кусок гнилого мяса. Правая часть лица, шея и, наверняка, ниже, были покрыты коричневой ожоговой коркой. Часть волос была подпалена, и от шикарных вьющихся волн у Яна ничего не осталось.

Когда Витя все же сорвал голос и начал затихать, тяжело дыша и покашливая, господин Шварц аккуратно погладил Яна по голове, закрывая неповрежденными волосами их сгоревшую часть. Он улыбнулся сыну и посмотрел на Кравцова, сделавшись снова серьезным.

– Это ты виноват в том, что он сейчас такой, – грубо сказал мужчина, даже не давая Вите возможности прийти в себя.

Витя пропустил его слова мимо ушей.

– Что…с ним? – севшим голосом проскулил Кравцов.

– Он парализован. – Господин Шварц наклонился к Яну и поцеловал его в макушку, снова заглаживая ему волосы набок. – Мальчик мой, тебе больно?... Он находится в сознании: видит нас, слышит и понимает. Жаль только, не может ответить.

Витя снова предпринял попытку вырваться. Он дернулся в сторону, рассчитывая разорвать ремень, но тот даже не думал поддаваться. Господин Шварц на его выходки никак не реагировал, лишь наблюдал за ним как за жалким насекомым на тараканьих бегах.

– Вы же можете его вылечить! Я знаю, что можете! – Витя пытался кричать, но горло саднило и жгло, и он перешел на шепот, – За что вы так со своим сыном?

– Это все ты. Он из-за тебя заразился вирусом, ты заставил его обманывать меня и оставил его в горящем здании. Все – ты! – Господин Шварц подошел к кровати Вити, стуча каблуками, и склонился над ним, как тень.

– Но ты же можешь все исправить, – прозвучало более снисходительно.

– И каким же образом? – Витя состроил недовольное лицо, ощутив острую необходимость плюнуть мужчине в лицо.

– Нам нужно больше подопытных крыс. И ты идеально подходишь на эту роль. – Мужчина флегматично пожал плечами, будто предлагал Вите выйти покурить за забором. – Ты не тяни. Ян не может долго обходится без аппарата ИВЛ.

– Ни за что! – Кравцов сжал руки в кулаки, пристально смотря в надменные глаза господина Шварца и затихая.

– А придется. Такова жизнь. Нужно платить за свои ошибки. Ты подверг опасности моего сына, моего единственного драгоценного сына. – Господин Шварц выдохнул через нос и повернул голову, кинув взгляд на Яна через плечо. – У меня есть антидот от этого вируса. После первого же применения Ян будет полностью здоров, останется только убрать внешние повреждения…За такую цену тебе нужно будет лишь помочь нам кое с чем, ты никак не пострадаешь и останешься жив очень надолго. Может, даже доживешь до старости.

– Вы же в любом случае спасете его, он ведь вам нужен. Так к чему эта манипуляция?

– Какая еще манипуляция, дорогой мой? Это сделка. Уже через пару месяцев весь город вымрет, а ты останешься. И Ян останется. Если ты будешь послушным и согласишься на сделку. – Мужчина усмехнулся, кривя губы в улыбке, и снова наклонился к Вите, понизив голос, – А если нет…Ты сдохнешь вместе со всеми.

Витя не сдержался и, набрав во рту побольше слюны, плюнул в лицо господина Шварца. Тягучая слюна хлестнула мужчину по щеке, потянулась на подбородок Кравцова и затекла за воротник, оставляя за собой мерзкий влажный след. Ледяной взгляд господина Шварца продолжал сверлить Витю, и лишь желваки, игравшие на скулах, выдавали сдерживаемую ярость. Он распахнул медицинский халат и паучьей рукой залез в карман пиджака, достав оттуда клетчатый платок. Он потер щеку с пренебрежением, стирая не слюну, а собственное унижение, и одним резким движением затолкал платок в рот Вити, сжав свободной рукой его челюсть.

– Раз ты не умеешь уважать меня, никакой сделки не будет. Я просто разберу тебя на органы, щенок!

Когда Витя снова смог вздохнуть, господина Шварца уже не было. Кравцов так и не вразумил, куда тот так внезапно пропал. Видимо, Витя успел отключиться. Но что было самое главное, он больше не чувствовал сдавливающих ремней. Витя медленно встал, ища подвох, будто сейчас кто-то выскочит из-под кровати и схватит его. Однако Кравцов смог спокойно подняться с кровати, переваливая вес на больную ногу, чтобы проверить ее готовность к физическим нагрузкам. Та отозвалась ноющей болью, хотя не такой сильной, как раньше. И Витя решил, что пару шагов до кровати Яна ему не навредят.

На Шварце была одета дыхательная маска, которая скрывала часть лица, так что теперь смотреть на него стало куда проще. Витя сел на край кровати и заглянул в глаза Яна, боясь увидеть в них осуждение или злость, как в глазах его отца. Однако они были неподвижны, все так же печальны и затуманены.

Витя не чувствовал ничего, кроме сожаления. Он не понимал, почему так часто в последнее время меняет свое мнение, и ругал себя за это. Объективен ли он сейчас? Может ли он вообще трезво оценивать ситуацию после всего произошедшего? Еще в школе Кравцов все для себя решил, а теперь бился в сомнениях. Ян здесь, живой, лежит прямо перед ним. Неужто, пройдя через огонь, он исцелился и стал безгрешным? Нет. Он их предал, и рассчитывать на прощение не может.

Но сердце обливалось кровью. В душе Кравцов очень надеялся, что Ян выздоровеет, поправиться, придет к нему и скажет, что ни в чем не виноват. Что все вышло случайно, что пожар устроил не он. Тогда Шварц снова что-нибудь придумает, воспользовавшись доверием отца, и они наконец уничтожат ЗНАК. Учеба продолжится, они сдадут экзамены и закончат школу. А дальше? Дальше начнется самостоятельная жизнь. Витя останется совсем один, не в силах в одиночку справляться с новыми обязанностями и следовать незнакомым правилам. А если с ним останется Ян или Кир? Может, даже Кристиан? В их элитному интернате их научили всему, кроме того, как жить за его пределами. У Вити есть сестра, но он очень сомневался, что она сможет помочь ему. Не будет же Виктория его опекать, заменяя родителей. У нее своя жизнь, и Витя в ней – лишь крупица.

Может, было бы и правда лучше им обоим, Вите и Яну, примкнуть к ЗНАКу? Тогда им бы была гарантирована безопасность и жизнь. ЗНАК бы не вышвырнул Витю на улицу. Ему бы даже платили, ведь все работники ЗНАКа достаточно богаты.

От этих мыслей стало не по себе. Кравцова передернуло, и он похлопал себя по щекам, избавляясь от глупых идей. Он снова посмотрел на Яна, напоминая себе, на что способен ЗНАК. Один неверный шаг – и ты лежишь под аппаратом ИВЛ полностью парализованный.

– Ян…– прохрипел Витя и схватился за горло, не узнавая свой голос. Он прокашлялся, но от хрипоты так и не избавился, – почему все так вышло? Мы должны были вернуться в интернат вместе. Я лишь…Я хотел найти лекарство, забрать тебя и сбежать. Я правда верил тебе. Но ты…Ты правда хотел моей смерти? Я не верю.

У Вити дрогнул голос, и он замолчал, дожидаясь, пока подступивший к горлу ком отступит. Не видя Яна, Кравцов спокойно мог обвинять его во всех бедах, облегчая себе жизнь и не мучаясь в поисках виноватых. Но все же увидев Яна, Витя не мог его винить. У него не поворачивался язык назвать Шварца предателем. Это ведь был тот самый Ян, с которым они вместе в детстве бегали по всей школе, играя в прятки, таскали с кухни разны сладости, пока повара не видели, и тайком пробирались друг к другу в комнаты, потому что не хотелось разлучаться даже на ночь.

– Ты заразился вирусом, чтобы защитить меня от своего отца. И вот я вижу последствия. – Витя сделал глубокий вдох. – Ты не мог убить меня. Ты хотел смерти кого-то другого? В здании был кто-то еще, и поэтому тебе пришлось поджечь его раньше времени?

Глаза Яна покраснели сильнее, стали настолько стеклянными, что Витя видел в них свое отражение, как будто смотрел в голую гладь моря. Вдруг одна слеза сбежала по щеке Шварца и застыла возле уха. Витя быстро стер ее, будто она могла еще больше повредить лицо Яна.

– Почему рядом с тобой я становлюсь таким слабым? Я даже не могу на тебя злиться, – сказал Витя на выдохе, укладываясь набок рядом с Яном на самом краю кровати. – Как ЗНАК узнал о том, что мы пытались поджечь лабораторию? Только ты мог нас сдать. И именно ты повел нас по ложному следу. Никакая это была не лаборатория. Ты бы все равно умер, так почему нельзя было совершить геройский поступок напоследок?

Витя закрыл глаза и напряг память, пытаясь воспроизвести в голове тот ужасный день во всех подробностях и красках. Все мелькало, кружилось и путалось. Кравцов уже даже не помнил, как выбрался из подвала, когда первый этаж загорелся. Но он обрывками вспомнил, как они добрались до школы, как тогда дрожала рука Майи и как сильно трясло ее саму, пока она пыталась поймать попутку. Кристиан чуть ли не нес Витю на себе, ведь сам он идти не мог, боль в ноге была настолько сильной, словно ее рубили тупым топором. Кравцов смутно помнил, что было потом: от шока он не мог даже соображать, не говоря уже о том, чтобы следить за тем, что происходит вокруг. Но вытянутая рука Майи с поднятым большим палацем внезапно всплыла в памяти. Майя стояла к нему спиной и тряслась настолько сильно, будто через ее тело пропускали разряды тока. Витя не видел ее лица, но сейчас осознавал, что в тот момент был разбит не только он. Ему стало интересно, как на самом деле Майя отнеслась к новости о том, что Ян оказался предателем.

– У меня столько вопросов к тебе…И надеюсь, что ты ответишь на все. Я соглашусь на сделку с господином Шварцем, и в этот раз в школу мы вернемся вместе.

Витя глупо улыбнулся, смотря на бездвижное лицо Яна. Рука потянулась к его волосам, возвращая их в прежнее положение. Ян всегда делал ровный пробор посередине, а переднюю прядь справа убирал за ухо.

– Теперь твоя очередь давать обещания…Пообещай мне, что окажешься невиновным. Ни в этот раз, ни в прошлый.

Глава 16

Кристиан позвонил на следующий день после обеда. Витя не мог смотреть на то, как Яна кормят через зонд, поэтому был рад звонку, послужившему причиной вежливо уйти. Он предупредил медсестру, что поговорит по телефону в коридоре, и, дождавшись кивка, покинул палату.

Уйти далеко не получилось: отказываться от костылей было рано, нога все еще болела, и ходьба давалась Вите с трудом. Но, осознавая, что это лишь реабилитация, которая займет всего месяц или два, а не всю жизнь, Кравцову становилось легче.

– Витенька, привет! – хоть Кристиана и не было рядом, Витя отчетливо увидел его улыбку. Исаков обладал удивительной способностью утешать лишь своим присутствием. – Как ты? Прости, что не позвонил вчера, у нас тут некоторые проблемы…Как твоя нога? Как операция?

Витя молчал, не зная, с чего начать. Стоит ли рассказать Крису о Яне, о сделке, об изменившихся планах? Наверное, для начала было бы неплохо обрадовать Исакова хорошими новостями.

– Операция прошла успешно. Врач говорит, скоро бегать буду, – посмеялся Витя.

– Я так за тебя рад! И сколько ты еще там пробудешь?

– Точно не знаю. Говорят, недели три, если все будет хорошо, – Кравцов вздохнул, запрокидывая голову на спинку дивана и задумчиво смотря в потолок. – Но ведь можно отпроситься и пораньше. У меня скоро закончатся все процедуры, останется только лечебная физкультура, а ей я могу и в школе заниматься.

– Ты давай не торопись, а-то еще что-нибудь себе сломаешь, – Кристиан по-доброму усмехнулся, чем-то зашуршал, но скоро заговорил недовольным тоном. – Ты хоть представляешь, сколько нам задают? Я в этих бумажках уже просто закапываюсь! Так что лежи себе там и в ус не дуй.

– Крис… – начал было Витя, но осекся. Исаков выжидающе молчал. – Нет, ничего. Ты говорил, что у вас там какие-то проблемы. Насколько все серьезно?

– Ты от меня что-то скрываешь, Витенька?

– С чего ты взял? – возмутился Кравцов, стараясь звучать естественно.

Он прекрасно понимал, как будет выглядеть в глазах Кристиана, когда скажет, что снова доверяет Яну. Он просто перестанет Витю воспринимать всерьез, решит, что он настолько инфантилен, что даже не может критически оценивать ситуацию. Так что сначала Кравцов сам убедится в невиновности Яна, чтобы не бросаться одними догадками.

Кристиан выдержал долгую паузу. Витя даже проверил, не сбросил ли тот вызов, но вдруг послышался тяжелый выдох – Кравцов приготовился к худшему.

– Мы ходили в лес, – начал Крис и снова замолчал. Он будто специально играл на нервах Вити. – Майя говорила, что нужно дождаться тебя, но я их с Киром уговорил и…В общем, когда мы зашли уже достаточно далеко, услышали вой. Я даже не успел понять, откуда он доносится, как вдруг из-за дерева вышло…существо. Точнее, это был волк. Но это я понял не сразу…У него было две головы: одна росла вместо уха на другой. Шесть лап, из которых две пары срослись между собой…Мне кажется, это были сиамские близнецы. Точно! И нам повезло, что они хотели разорвать не нас, а друг друга. Сначала они почувствовали свежую кровь, но так и не смогли управиться с общим телом, чтобы напасть на нас. Две головы мотались туда-сюда, как дерганные марионетки, две пасти скалились, рычали, когтями они рвали друг друга. Рвали собственные бока! В их глазах был дикий голод, они хотели сожрать друг друга, только вот не дотягивались. Мы успели убежать…Но после такого Кир отказался от нашего плана.

Разговор выдался тяжелым. Одна мысль о том, что Крис, Кир и Майя могли погибнуть, до ужаса пугала Витю. И он был даже рад тому, что Кир не станет больше рисковать своей жизнью. Теперь он четко понимал, что медлить нельзя. Если ЗНАК так старательно охранял лес, значит, там было что охранять. Майя как-то упоминала, что знает еще одно место, которое стоит проверить. В груди поселилась ничтожная надежда на то, что этим местом окажется главная лаборатория. Однако теперь у них почти не было шансов пробраться туда и уйти живыми.

Вернувшись в палату, Витя обнаружил, что медсестра уже ушла, опустив головную секцию на кровати Яна, из-за чего его взгляд оказался прикован к потолку. Кравцов поставил костыли и сел рядом с Яном, разглядывая его изможденное, истерзанное болезнью лицо. Он был беспомощен и беззащитен, и Витя провалился в бездну отчаяния, размышляя: что чувствовал Ян все это время, пока мир считал его мертвым? Знал ли он вообще, что в школе его уже похоронили? В голове всплыла пробирающая до дрожи картина: как полуживого Яна вытаскивают из огня, как он медленно погибает, пока его везут в больницу, и как ломается его душа, когда он приходит в сознание и оказывается полностью парализованным. А собственный отец оставлял его умирать в одиночестве. Витя принял решение, что, как только господин Шварц появится здесь снова, он без раздумий согласится на сделку.

Однако он не появлялся больше недели. Витя то и дело проверял телефон, переживая, что не услышал звонок или пропустил сообщение. По просьбе Кристиана почти каждый день он писал ему о своем состоянии и успехах. Под конец недели Витя отправил долгожданное сообщение:

«Сегодня на беговой дорожке ходил без костылей».

Кристиан радовался больше Кравцова, заставляя его смущаться от полученного в ответ:

«Витенька, это замечательно! Но не вздумай ходить без надзора врача».

Кир звонил ему каждый день по несколько раз. В начале разговора он по обыкновению во всех красках рассказывал о том, что происходило на уроках, на завтраке и обеде, на переменах и на занятиях по рисованию. Когда Витя уставал его слушать, клал телефон на подушку рядом с ухом и закрывал глаза. Как-то Кравцов даже уснул, и его разбудил недовольный крик из динамика. И после своего разоблачения Витя перестал так делать. А заканчивался их разговор всегда долгими прощаниями: то Кир вспоминал, о чем хотел сказать, то Витя аккуратно пытался узнать о чем-то связанном со ЗНАКом. Но на подобные вопросы Кир не отвечал, только вздыхал и менял тему.

Была уже середина сентября, и каждый день Кравцов изводил себя тем, что бессмысленно просиживает штаны, в то время как ЗНАК активно восстанавливает утерянные материалы. Ему думалось, что его специально держат в больнице, ссылаясь на то, что за его состоянием нужен постоянный контроль главврача. Но Витя уже не верил этому. Он убеждал врача, что будет осторожен, что станет исполнять все требования и рекомендации, но тот оставался непреклонен.

И когда уже Кравцов смирился с тем, что ему придется проторчать в больнице еще минимум две недели, и начал относиться к этому более спокойно, уверяя себя, что за это время успеет обдумать многие вещи, касающиеся ЗНАКа, а также Яна и того, как он планирует рассказывать о нем своей троице, произошло то, чего Витя боялся больше всего.

У Кравцова появилась странная привычка размышлять вслух. Когда он глубоко погружался в свои мысли, то начинал вести диалог сам с собой, иногда даже спорил и ругался. Может, Витя уже сходил с ума или это было связано с Яном, от которого он так надеялся услышать хотя бы одно слово…

Во время очередного такого диалога Витю из транса вытащил противный прерывистый писк. Кравцов тут же вскочил с кровати и, даже не вспомнив про костыли, рванул к Яну. Подача кислорода прекратилась, показатели на мониторе начали падать. У Вити сжалось сердце. Он дрожащими руками снял с него маску и откинул в сторону, как бесполезную вещь. Он не понимал, что делает. Непрекращающийся писк заставлял Витю срочно действовать. Минуты бежали, секунды летели. Вите казалось, он не успел. Долго шел, медленно соображал. Но он не мог и дальше стоять как вкопанный. Кравцов прижал ладонь ко лбу Шварца и, резко сделав глубокий вдох, тут же закашлялся. Спустя еще пару попыток начать спокойно дышать, Витя наконец прижал губы ко рту Яна и выдохнул весь набранный им воздух. Он знал, что этого не хватило бы. Нужно было еще. Но голова предательски кружилась. Витя держался свободной рукой за край кровати, чтобы не упасть, и опускался все ниже, ложась на грудь Яна.

Из-за гула в ушах и писка Витя не услышал, как в палату ворвались две медсестры и рывков оттащили его от Яна. Одна из них вцепилась в его плечи, грубо потрясла, но Кравцов был не в том состоянии, чтобы обращать внимание на подобного рода махинации. Его взгляд был прикован к Яну. Периодически он скрывался за спиной медсестры, и тогда Витя склонял голову в сторону, чтобы Шварц не исчезал. Чтобы быть уверенным, что он не закрыл глаза.

Витя осознал, что происходит, только когда Яна переложили на каталку и вывезли в коридор. Неужели он умер? Вот так просто? Кравцов ни за что в это бы не поверил. Он выскользнул из рук медсестры и помчался за Яном, который постепенно пропадал из его поля зрения. Колено пронзила острая боль, она стремительно распространилась по всей ноге, и Витя упал, вслушиваясь в крики медсестер, увозящих от него Шварца. Кравцову оставалось лишь надеяться на то, что с ним все будет в порядке.

– Что ты такое тут устроил? – С упреком сказала медсестра, на вид молодая и приятная девушка, помогая Вите подняться. – Зачем ты снял с него маску?

Кравцов долго молчал, все еще пораженный тем, что произошло. До него постепенно начало доходить, что его поступок был опрометчивым и глупый. Но в тот момент Вите казалось, что, если сейчас этого не сделает, потеряет Яна навсегда. Он снова не смог спасти его.

– Я испугался…Подумал, что он может умереть, – тихо проговорил Витя, потирая больное колено рукой. – Простите. Я просто трус.

Медсестра села перед Витей на корточки и подняла его штанину, чтобы осмотреть ногу. Ее лицо выражало сочувствие, пряди темных волос торчали из-под шапочки, а курносый нос был покрыт веснушками. Прямо как у Майи, – подумал Витя, и на душе стало тепло.

– С ногой все будет в порядке, если ты не будешь так носиться, – медсестра улыбнулась, поднимаясь на ноги. – И с твоим другом тоже все будет хорошо.

– Он не мой друг.

Эта фраза прозвучала настолько неуверенно, что Витя сам себе не поверил.

– Но ты переживал за него. Я даже удержать тебя не смогла, – девушка усмехнулась и села рядом с Витей, с интересом разглядывая его, пока он бездумно смотрел в пол.

– Он просто мне дорог.

– Хорошо, пусть будет так. Давай я принесу тебе чай? Или просто воды?

– Нет необходимости. – Витя помотал головой и опустил штанину обратно, поправляя ее и так, и эдак, чтобы создать иллюзию занятости.

– Твоя фамилия – Кравцов? – спросила медсестра после долгого молчания. Этот вопрос привлек его внимание, и он медленно повернулся к девушке, выдавая свою напряженность.

– Да.

– Я знаю твою сестру, – девушка улыбнулась так, как при самой счастливой новости в ее жизни.

– Может, просто однофамильцы? У меня нет родственников, – решил соврать Витя, дабы обезопасить как себя, так и Викторию.

– Не притворяйся. Я уже давно знаю, что ее брату делали у нас операцию. И кроме того, вы с ней очень похожи. – Медсестра приблизилась к Вите настолько, что он мог слышать ее дыхание. Она будто издевалась над ним. – Такие же русые волосы, светло-карие глаза, острые скулы и…

Девушка сделала паузу, а затем внезапно ткнула пальцем в его нос, и быстро отодвинулась.

– И одинаковые родинки на кончиках носов!

Витя вскинул брови и недовольно потер нос, будто девушка задело его мужское достоинство.

– Кто ты? – пробурчал он.

– Меня зовут Шерика.

– Необычное имя.

– Я итальянка.

– И как вы оказались здесь?

– Я здесь родилась. Мои родители переехали в Россию еще очень давно и присоединились к ЗНАКу.

Витя кивнул в знак понимания и начал барабанить пальцами по кровати, понимая, что их диалог зашел в тупик. Но, в отличие от него, Шерика не хотела его прекращать.

– Виктория не рассказывала тебе про «Акколаду»?

Кравцов нахмурил лоб, сперва вспоминая, что это слово вообще означает. Он был уверен, что Виктория ни разу не упомянула акколаду в их разговоре. И какое отношение имеет Виктория к посвящению в рыцари?

– Ничего она мне не рассказывала. Мы виделись один раз, – проворчал Витя. – Да даже не виделись! Она пряталась за деревьями, пока я, как дурак, гнался за ней.

Шерика рассмеялась, помотав головой и повздыхав. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но быстро сомкнула губы в улыбке и наклонила голову набок, будто ушла в сладкую ностальгию.

– «Акколада» – наше кодовое название. Мы хотим бороться, совершать благородные дела. И в последствии становимся рыцарями. – У Шерики засияли глаза, она встала и сделала вид, что достает меч из ножен. – Сначала ты должен показать себя, чтобы мы были уверены, что можем доверять тебе. Затем ты посвящаешься в рыцари и вступаешь в Орден. «Орден» - второе кодовое название. В «Ордене» состоят лишь пять человек, которые заслужили это место.

– Фантазия у тебя отменная, – Витя закатил глаза. Он надеялся, что Шерика поделится с ним более важной информацией, а не этим бредом про рыцарей.

– Ты что, не хочешь попасть в «Акколаду»?

– Зачем?

– Да уж. А Виктория рассказывала, что ты более амбициозный.

Витя встрепенулся и поднял на Шерику взгляд, полный ожидания и надежды.

– Она рассказывала обо мне? Ты общаешься с ней так близко? – Витя попытался встать, но девушка усадила его обратно. – Где сейчас Виктория?

Поток вопросов вызвал у Шерики смех. Она положила ладонь на макушку Кравцова, поглаживая его по волосам.

– Умерь свой пыл. Пока что я могу только помочь тебе вступить в «Акколаду».

– Чем она занимается? Что я должен сделать?

– Мелкими делами. В основном ими занимаются нынешние работники ЗНАКа, которые попали сюда не по своей воле, но есть также люди из Гилмора. Они следят за деятельностью ЗНАКа и докладывают «Ордену».

– Я тоже смогу этим заниматься, – уверенно сказал Витя.

– Тогда слушай внимательно, – Шерика блеснула улыбкой и начала ходить из стороны в сторону перед Кравцовым. – Перед посвящением ты должен предоставить нам какую-либо важную информацию о ЗНАКе, которую ты выведал. Или это может быть не информация, а какой-то подвиг, совершенный тобой. Затем члены «Ордена» одобряют или отклоняют твою кандидатуру. В последствии тебе могут давать личные задания.

– Ты состоишь в «Ордене»?

– Я – правая рука Виктории, – Шерика самодовольно усмехнулась и скрестила руки на груди, расправляя плечи.

Витя раскрыл рот, удивленно смотря на девушку, которая в такой позе и правда была похожа на рыцаря.

– Так значит, Виктория там самая главная?

– Она все это придумала! Десять лет назад она собрала нас и сказала, что больше так продолжаться не может. Сначала нас было трое. Мы шестнадцатилетние были совсем зеленые. Много раз нас ловили и наказывали, но, когда нам исполнилось по восемнадцать, мы получили статус неприкосновенности. Это означало, что работники ЗНАКа больше не могли относиться к нам как к детям. И тогда мы осмелели.

– Я не совсем понимаю…Вы все это время жили в лаборатории? Но ты же говорила, что у тебя есть родители.

Растерянный взгляд Шерики озадачил Витю, и он нахмурился, показывая ей, что настроен серьезно. Она немного помолчала и вдруг ее будто осенило. Она схватилась за голову, затем прикрыла рот ладонью, и ее глаза наполнились сожалением.

– Ты ведь ничего не помнишь…

– Шерика. – строго произнес Витя и встал. Теперь девушка ему не помешала. – Ты мне уже навешала на уши столько лапши, что мне хватит ее на ближайшие десять лет. Так что не медли и продолжай.

Шерика глубоко вздохнула и опустила руки. Они повисли вдоль ее тела, как что-то инородное. Витя даже заволновался, что мог ее обидеть, но, когда та начала говорить, откинул ненужные мысли.

– ЗНАК занимается не только созданием вирусов, но еще и выращиванием эмбрионов. Виктория, я и ты – эксперименты ЗНАКа.

Витя почувствовал, как земля ушла у него из-под ног. Он пошатнулся, и Шерика быстро схватила его подмышки, усаживая на кровать. Это звучало настолько нереально, что Вите казалось, что он сошел с ума или просто спит. Может, он так и не очнулся после наркоза и сейчас лежит в коме, а все это – лишь плод его больного воображения? Да такое просто немыслимо! Он рос с матерью в грязной однушке, и они были далеки от ЗНАКа. Затем его отдали в школу-пансион, и за все девять лет, проведенные там, Витя ни разу не услышал даже намека на эту дьявольскую организацию. Пока Ян не решил посвятить его в их дела, якобы из добрых побуждений. Теперь Витя даже не был уверен в том, что все вокруг него – не симуляция.

– Этого не может быть. Я ни разу не был…– Витя изобразил руками нечто объемное, отказываясь произносить название организации вслух, – здесь.

– Витя, я не хочу травмировать тебя еще больше...Мне вообще не стоило об этом говорить с тобой. Просто я подумала, что ты можешь помочь нам.

Шерика хотела было продолжить свое беспокойное раскаяние, но Кравцов ее перебил, решительно говоря:

– Я могу помочь. И могу вынести правду.

– Виктория убьет меня. – Шерика упала на кровать и закрыла лицо ладонями, промычав что-то непонятное.

– Почему она скрывается от меня?

– Если она не будет скрываться, ЗНАК узнает, что ты – ее брат. Если же он это узнает, захочет вернуть тебя обратно, и тогда это будет конец.

– Прямо конец?

– Конечно! Ты – лучшее, что когда-либо создавал ЗНАК. Твоя кровь может послужить как вакциной, так и антидотом для нового вируса. Тебя создали с антителами к нему.

– Ты это серьезно? – Губы Вити дернулись в улыбке. Если Шерика не ошибается, тогда Кравцов сможет сам вылечить Яна. Да не только Яна! Они смогут победить ЗНАК.

– Да. – Шерика строго посмотрела на Витю, и тот сразу перестал улыбаться. – Ты когда-нибудь болел?

– Что? – Витя нервно посмеялся, вспоминая всю свою историю болезни, но она состояла лишь из травм, полученных в драках или на тренировках. – Нет, не болел.

И тогда Кравцов наконец понял, почему ЗНАК не убил его. Господин Шварц сразу понял, кто он, и оставил в живых далеко не из-за Яна. Витя был всего лишь подопытной крысой, господин Шварц был прав. Но раз ЗНАК сам сделал его таким, Витя воспользуется этим и вырвется из клетки. Будет жить на свалке, питаться мусором, спать в канализации, зато он будет свободен.

– Шерика, я хочу спасти одного человека и сбежать вместе с ним.

– Дорогого тебе человека? – Девушка улыбнулась, сжимая губы в узкую линию.

– Господин Шварц поставил мне условие: если я соглашусь стать его подопытным, он даст Яну антидот. Но я не могу дать ему в руки оружие сильнее, чем у него есть сейчас.

– Во-первых, не называй этого ублюдка господином!...Во-вторых, ты прав, нельзя соглашаться на эту сделку. Но если ты хочешь спасти Яна без участия ЗНАКа, тебе придется отдать много своей крови. Подойдет ли вообще ему твоя кровь?

– У меня первая отрицательная группа, так что все должно получится. Осталось только найти способ перелить ее Яну.

– Будет необходимо несколько переливаний, в зависимости от реакции организма Яна. Мы никогда такого не делали, поэтому вам обоим нужно находится под контролем хорошего врача.

– Наталья Игоревна, наша школьная медсестра.

Шерика ахнула, снова заулыбалась и закивала.

– Я ее знаю! Раньше она была нянечкой и ухаживала за нами в лаборатории, а потом…– Девушка держала интригу, смотря в заинтригованные глаза Вити, – она вступила в «Акколаду» и перевелась работать в пансион. Виктория слезно просила ее приглядывать за тобой, когда узнала, что ты остался без матери.

– Как тесен мир, – скептически протянул Витя, тяжело вздыхая. – Значит, она может помочь?

– Я ей полностью доверяю. Тогда я свяжусь с ней и попрошу, чтобы она забрала вас с Яном. – Шерика встала с кровати и поправила помятый халат, собираясь уходить.

– Стой. Это ведь опасно! А если ЗНАК узнает про наш план? Тут повсюду камеры! – Витя поднялся следом и потянулся за костылями.

– Не беспокойся, эти проблемы я возьму на себя. А пока ты должен больше внимания уделять своему здоровью, потому что скорее всего придется быстро бегать.

– Последствия будут ужасные…Они не убьют нас потом, когда мы будем в школе?

– Не посмеют. Вы оба представляете слишком большую ценность. – Шерика открыла дверь и выглянула из палаты, как шпион, осматриваясь по сторонам. – По выходным Адам Шварц работает в лаборатории, так что в больнице его не будет. Ночью с субботы на воскресенье устроим побег. Жди моего сигнала.

Витя встал на костыли и пошел за Шерикой, но той и след простыл. Коридор был пуст. На душе было тяжело. Он еще многое не узнал, а она не рассказала так много... Но Витя улыбался, вернувшись в пустую палату, в которой было непривычно тихо. В нем, словно росток сквозь асфальт, пробивалась странная, но крепнущая уверенность. Уверенность в том, что эта тишина – не конец, а лишь короткая пауза. Он знал, чувствовал каждой фиброй души, что их жизни, несмотря на все шрамы, обязательно наладятся, и совсем скоро. И эта новая, внезапно обретенная надежда дарила ему силы идти дальше, даже на этих чертовых костылях.

Глава 17

– Витенька, да ты свихнулся!

За день до побега Витя не сдержался и позвонил Кристиану в надежде получить что-то вроде утешения. В палате без Яна стало совсем пусто, она казалась такой просторной, что Витя то и дело замерзал. Но он знал, что Крис поможет скрасить его последний день здесь. Голова Исакова всегда была холодной. Именно поэтому он умел превращать яростный шторм в штиль, бушующее пламя – в танцующий огонек, а запутанный лабиринт с высокими стенами – в прямую дорогу. Но в этот раз Кристиан отказался быть маяком для Вити.

– Кристиан, да послушай меня! – Взмолился Витя, впервые услышав от Криса свое имя, произнесенное с привкусом горечи и злости. – Я понимаю, что Ян подорвал твое доверие, и не только твое. Но я хочу дать ему шанс. Если бы ты только видел его…

Кравцов не успел договорить, как вдруг Исаков перебил его.

– Даже слышать не хочу! – Кристиан тяжело дышал, он кидал резкие фразы, а после ненадолго замолкал, чтобы выровнять дыхание, – Ты можешь мыслить рационально? Я понимаю, что тебе его жаль, но нельзя быть настолько эмпатичным! Особенно к предателям…Он заслужил все то, что с ним сейчас происходит.

Каждое слово сочилось ядом. Витя не узнавал того Кристиана, которым всегда восхищался. Он даже задумался, не подменили ли его Криса, не заставили ли его так с ним разговаривать? Стоит ли узнать о его состоянии? Даже у ангелов бывают плохие дни.

– Это же Ян…Наш Ян, – Витя зарылся пятерней в волосы, сжимая их. – Он пытался спасти меня от своего отца и вколол себе тот чертов вирус. Так зачем ему надо было предавать меня?

– Витенька, очнись! Ян – больше, чем просто работник ЗНАКа. Его отец владеет целой организацией.

– Как раз из-за своего отца он лежит сейчас при смерти.

В трубке послышался раздраженный вздох, а затем повисло молчание. Отчего-то Вите стало стыдно. За свою резкость и упрямство, за ссору с Крисом. Первым тишину прервал Кристиан. Его голос смягчился и понизился.

– Я не должен был кричать. Прости, – Исаков прочистил горло и продолжил. – Но и ты меня пойми…Я переживаю. За тебя, за себя, за Кира с Майей. Это же все не шутки. Вдруг Ян снова нас предаст?

– Уверяю тебя, что, если это случится, я убью его своими руками.

– Прошу, береги себя, – прошептал Крис.

Реакция Исакова была ожидаемая, хотя глубоко внутри Витя лелеял надежду на то, что они все-таки придут к общему мнению. Между ними осталась гнетущая недосказанность, как густой туман, в котором ничего нельзя разглядеть. Кравцов решил не добивать Кристиана и не шокировать его безумным планом побега.

В груди поселилось липкое сомнение. Витя судорожно листал список контактов туда-сюда, будто там мог появиться контакт вроде «Я решу все за тебя». Но такого он так и не нашел. С Киром он посоветоваться не мог, потому что тот вышел из дела, Крис уже, итак, был на взводе, а больше друзей Витя не имел. Разве что Майя могла бы ему помочь, но они не были так близки, и тем более ее номер телефона Витя взять не успел. Ему оставалось только лежать на кровати, смотреть в окно, за которым росла одинокая береза, и время от времени играть в «змейку» на телефоне, чтобы хоть как-то успокоить нервы.

Весь вечер субботы Витя провел в тревожном ожидании. Еще утром он чувствовал прилив сил и энергии, даже нога болела уже меньше. Однако, как только начало темнеть, Кравцов сел на край кровати, уставился на дверь и с этого момента так и не двигался.

Вдруг телефон зажужжал, и Витя подскочил с кровати, уже готовый бежать. Он сидел в полной темноте, ведь не удосужился даже включить настенный светильник, до которого можно было с легкостью дотянуться. И загоревшийся экран телефона на мгновение ослепил Витю. Когда же он смог разглядеть на экране незнакомый номер, схватил телефон в руки и открыл сообщение.

«Ян сейчас один в реанимации, я сама вывезу его на улицу, а тебе придется бежать одному. У нас есть один пациент, который согласился нам подыграть, так что все дежурные медсестры будут заняты им. Камеры мы отключить не можем, но охранником на время займутся Грета и Генрих. Они тоже из «Ордена». В 23.00 ты должен покинуть палату и не позднее 23.05 выйти из больницы через аварийный выход рядом с рентгеновским кабинетом. Удачки!»

Вите пришлось перечитывать сообщение несколько раз, потому что с первого он даже не понял, что от него хотят. Он еще никогда не получал сообщения такой длины. Обычно все обходились двумя-четырьмя строчками. Шерика и в переписке любила поболтать, и Витю это раздражало. Не успел он написать ответ, как сразу пришло еще одно сообщение.

«Виктория одобрила план!»

Упоминание сестры немного успокоило Витю. Хоть они и ни разу не виделись, Кравцов был уверен, что в его истории она ни за что не окажется злодейкой.

Витя плохо запомнил свой путь к спасению. Он как во сне следовал инструкции Шерики, а осознание происходящего накрыло его лишь тогда, когда он рухнул на сидение машины Натальи Игоревны. Шок, копившийся внутри, вырвался наружу. Сердце отчаянно билось в груди, угрожая разорвать её изнутри. Витя судорожно цеплялся за воротник футболки, пытаясь глубоко дышать. Легкие горели. Кажется, он бежал. Но не помнил и этого.

Машина тронулась с места и помчалась по трассе мимо новостроек и пустоши. Витя, ранее крепко сжимавший в руке ремень сумки, снял ее с плеча и кинул на сидение рядом. Только подумав про Яна, Кравцов заметил босые ноги, больничную сорочку, ожоги на руке, ожоги на шее, ожоги на лице…светло-голубые глаза. Витя вздрогнул. Ян был пристегнут ремнем и сидел прямо, а на поворотах заваливался в стороны. Кравцов поменялся со своей сумкой местами и подвинулся ближе к Шварцу, чтобы придерживать его.

– Мальчики, вы как там? – Наталья Игоревна окинула парней взглядом и тут же вернула его на дорогу.

– Я не знаю! – обеспокоенно выкрикнул Витя, чтобы женщина точно его услышала.

– Яну срочно нужно переливание, иначе он просто задохнется. – Витя не видел лица Натальи Игоревны, но ее голос дрогнул. – Виктория и Шерика ввели меня в курс дела, так что не волнуйся. Все пройдет хорошо.

Перед тем, как заехать на территорию школы, Наталье Игоревне пришлось выйти из машины и самой открыть ворота. Обычно это делал охранник. Заехав за ворота, женщина хотела было выйти, но Витя требовательно протянул ей руку.

– Я закрою, а вы скорее займитесь Яном. Я сразу же после прийду к вам.

Наталья Игоревна спорить не стала. Витя выскочил из машины и направился к воротам, прихрамывая. После сильной нагрузки на колено, оно снова не на шутку разболелось, и сейчас приходилось переносить вес тела на здоровую ногу. Несмотря на это Витя должен был как можно быстрее оказаться в кабинете медсестры.

Перед воротами стояли два фонаря, светящие желтым, нагоняющим тревогу светом и рос огромный дуб, под которым десять лет назад нашли маленького Витю. Он задумался, что бы было, если бы в тот день он не остался у этого дуба, а пошел бы обратно за матерью? Может, она бы отвела его домой, извинилась бы, сказала бы, что любит его и никому не отдаст. Витя усмехнулся своим мыслям. Они звучали, как что-то за гранью фантастики. Но сейчас ему хотелось просто помечтать.

Из-за толстого ствола дерева показалась звериная морда. Витя узнал в ней сторожевую собаку школьного дворника и шепотом позвал ее:

– Рада! Рада, домой.

Кравцов закрыл одну створку ворот и пошел за второй, таща за собой больную ногу. Собака все еще пряталась за деревом, и Витя нахмурился, повысив голос.

– Рада, я сейчас закрою ворота, и ты останешься без еды!

Она повела ухом и повернула голову в сторону Вити. Он присвистнул и отошел в сторону, освобождая узкий проход для собаки. Она медленно вышла из-за дерева и показалась в полный рост. Это была далеко не Рада и даже не какая-то заплутавшая дворняжка.

Витя узнал его. Волк совсем ослаб и еле передвигался, склоняя голову к земле. Но Кравцов знал, что даже без сил он может накинуться на него, дабы утолить убивающий его голод. Витя поспешил закрыть ворота и пару раз проверил, точно ли они заперты.

Тем временем волк уже подкрался ближе. В желтом круге фонарного света Витя с ужасом заметил: один край пальто прямо с булавкой был оторван от шкуры волка, оставляя на его боку открытую рану, уже давно покрывшуюся гноем. Пальто волочилось за волком, держась на одной булавке, и наверняка затрудняло ему передвижение.

– Проваливай отсюда, пес драный.

Витя отвернулся от ворот и быстро зашагал к школе, но вдруг остановился, услышав звон. Он не хотел оборачиваться и все же искоса взглянул на ворота. Челюсти волка сомкнулись на двух прутьях, его коричневые гнилые зубы под таким напором начали крошиться. Он рычал, скалился, но прутья из пасти не выпускал. Волк чувствовал запах крови совсем рядом, но, ткнувшись носом в ворота, помешавшие ему поймать добычу, решил прогрызть себе путь к ней.

Когда Витя пришел в медицинский кабинет, все уже было готово. Наталья Игоревна нетерпеливо копалась в ящиках тумбочки, стоящей под столом. Некоторые вещи оттуда она выкладывала на стол, а остальные летели на пол. Она кинула на Витю растерянный взгляд и кивком указала ему в сторону кушеток.

– Ложись. Я сейчас возьму у тебя кровь.

Кравцов немного потоптался на месте, раздумывая, не предложить ли женщине помощь. Заметив Яна, которого, по всей видимости, в спешке скинули на кушетку, Витя быстро подошел к нему. Рука Шварца свисала и касалась пола, голова неестественно склонялась вбок. Еще бы чуть-чуть и он бы точно упал с кушетки. Кравцов ровно уложил Яна и поправил задравшиеся рукава его сорочки.

– Пока поработай кулаком, – донеслось из-за стола, и Витя поспешил лечь на соседнюю кушетку.

Как только Кравцов увидел перед собой иглу и пакет для сбора крови, от греха подальше он отвернул голову в сторону и уставился в окно. В темноте виднелся высокий забор и тени спокойно стоящих деревьев. Витя невольно задумался о том, что было бы хорошо завтра утром сходить в лес. Но теперь там и опасно. Да и Яна одного оставлять было опасно. Значит, прогулку придется отложить на неопределенный срок.

– Этого будет мало! – воскликнула Наталья Игоревна, убирая полный пакет крови в холодильник. – Мне придется взять у тебя больше положенного.

Витя прижал к руке ватку и проследил взглядом за женщиной. Этого пакета будет мало?! Кравцов напрягся и привстал, чтобы иметь с медсестрой зрительный контакт.

– А сколько вы взяли?

– Четыреста миллилитров.

– А сколько нужно?

– В случае Яна…ему надо минимум шестьсот.

Витя лег обратно и вытянул другую руку, сжимая и разжимая кулак.

– Берите, я не жадный, – Кравцов усмехнулся и закрыл глаза, стараясь расслабиться.

Женщина не стала медлить и достала второй пакет, который наполнила наполовину. Витю начало мутить, ему казалось, что еще немного и его стошнит прямо здесь. Но он старался не подавать виду, чтобы Наталья Игоревна спокойно взяла необходимый объем крови. Кравцов открыл глаза, но увидел только черноту. Он начал мотать головой из стороны в сторону, будто таким образом сможет что-то разглядеть. Дышать было тяжело. Витя слышал, как кричит медсестра, но не мог ей ответить.

– Боже, Витя! Я ведь отошла всего на пару секунд!

Кравцов чувствовал жгучие удары по щекам, пытался уворачиваться, а они становились все сильнее.

Господин Шварц все-таки пришел за ним. Витя знал, что он вернется за ответом, но сейчас Кравцов не хотел его видеть. Когда его план изменился, он ни за что не согласится работать на ЗНАК, а уж тем более быть его подопытной крысой. Но мужчина был настойчив и нетерпелив. Он схватил Витю за плечо и начал трясти. Потом приподнял его голову, облил водой и продолжал трясти. Кравцов не хотел просыпаться. Не хотел снова проживать этот момент. Но Витю будто вытолкнуло из зыбкого сна, и он увидел перед собой испуганную Наталью Игоревну.

– Господи, Витя! Как же ты меня напугал! – Медсестра продолжила тереть его подбородок и шею мокрой, холодной тряпкой, и Кравцов тут же оттолкнул ее руку.

– Я нормально, – буркнул Витя и приподнялся на локтях, обнаруживая, что лежал в своей же рвоте. Он поморщился и сел на край кровати, готовясь встать.

– Лежи, я тебя отмою, – категорично произнесла Наталья Игоревна и принялась быстро вытирать кушетку, пока Кравцов не запротестовал.

– Что с Яном?

Между кушетками медсестра успела поставить перегородку, и Витя не мог посмотреть на Яна, из-за чего в горле снова образовался ком. Как будто его специально разлучили с другом, чтобы побольше помучить.

– Все хорошо. Он начал дышать полной грудью, – Наталья Игоревна улыбнулась и поторопилась к раковине, чтобы вымыть тряпку.

Кравцов с облегчением вздохнул, позволяя напряжению покинуть тело. Неужели этот кошмар наконец-то закончился? Дело оставалось за малым. Сначала Витя дождется, когда Ян придет в себя и ответит на все его вопросы, а об остальном будет думать уже потом.

Наталья Игоревна обтерла Витю, и сходила на кухню за соком и шоколадкой. Кравцов был ей безмерно благодарен, но так и не смог выразить это словами. Лишь переглядывался с ней и улыбался.

Ближе к утру она ушла в свою комнату, а Витя наконец смог подойти к Яну. Цвет его кожи стал выглядеть куда лучше, но большую его часть все еще закрывали красные пятна кори и ожоги. Отодвинув перегородку, Кравцов улегся на кушетке набок и еще долго смотрел на Яна, боясь даже лишний раз моргнуть.

Комнату заполняли мрак и затхлая сырость. Витя не понимал, что происходит: сзади его удерживали за руки, а в дверном проеме стояла высокая пожилая женщина, с ядовитой улыбкой глазея на Кравцова.

– Помой его, – приказала она, и дверь за ней захлопнулась.

Витю с головой окунули в наполненную водой ванную, а когда он вынырнул, встретился взглядом с лицом, не выражающее ни злости, ни враждебности. В нем было лишь странное, отстраненное спокойствие.

Кравцов распахнул глаза и уставился в потолок, постепенно осознавая, что это был сон. Ему очень хорошо запомнилось то безмятежное лицо. Но Витя даже не мог точно сказать, мужчина это был или женщина. Какого цвета были глаза. Какой формы был нос. Однако он точно помнил добрый взгляд и легкую улыбку…

Кравцов повернул голову в сторону Яна и вздрогнул, обнаружив Шварца сидящем на краю кушетки и пристально смотрящим на него. Бардовые пятна, разбросанные по всему его телу, начали светлеть, приобретая розовый цвет. Сухая потрескавшаяся кожа разгладилась. Губы приобрели четкий контур. Витя и подумать не мог, что Ян так быстро пойдет на поправку. Но тот, кажется, был не рад.

– Ты правда считал меня предателем? – хриплым голосом спросил Ян.

Витя настолько был рад слышать Шварца, что не смог сдержать глупую улыбку. Он встал с кушетку и на ватным ногах подошел к Яну, подсаживаясь к нему.

– Все это так выглядело…Разве ты сам не понимаешь?

– Нет, не понимаю! – вдруг выкрикнул Шварц и закашлялся.

Витя положил руки на его плечи и надавил на них, дабы Ян улегся обратно, но тот скинул его руки с себя.

– Знаешь, Витя. Ты совершенно не умеешь думать своей головой. Ты всегда был…таким. У тебя вроде и есть какие-то там принципы, но ты совершенно их не придерживаешься. Только кричишь о том, какой ты принципиальный!

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ляг, пожалуйста, – тихо попросил Витя, но взамен получил лишь недовольный взгляд.

– Ты же ненавидел всю эту элиту. Даже со мной ты не сразу начал общаться. А тут у тебя и Кристиан, и Майя появились! – Ян взмахнул руками и раскраснелся, обиженно отвернувшись от Вити.

Когда у них случались ссоры в детстве, Шварц всегда так делал: отворачивался от Вити и замолкал, дожидаясь извинений. Кравцов был упрямым и просил прощения не сразу. Даже когда Витя был уверен в своей правоте, спустя какое-то время, когда остынет, хлопал Яна по макушке и извинялся как бы в шутку. А Шварцу и такого было достаточно.

Сейчас был совершенно другой случай. Такой прием на Яне теперь не сработает.

– Они хорошие…Да, у них богатые семьи, но я с ними дружу ведь не из-за денег.

– Да ты ядом плевался только от упоминания кого-то из наших богачей!

Ян резко выдохнул через нос и опустил голову вниз, меняя тему:

– Раз я – предатель, зачем тогда спас меня? – Губы Шварца растянулись в противной ухмылке.

– Ты мне очень дорог, Ян. – Витя двинулся к парню, чтобы обнять его, но вовремя остановил себя.

– Я заметил, как я дорог тебе, – Шварц саркастично усмехнулся, закатывая глаза.

– Прости меня…Правда прости, – прошептал Витя и приблизился к Яну, кладя ладонь на его плечо.

Шварц, демонстративно игнорируя Кравцова, неторопливо опустился на кушетку, подложил руку под щеку и прикрыл глаза. Он явно дал понять, что разговор окончен. Витя раздраженно потер переносицу, решив ненадолго оставить Яна в покое. Теперь главной проблемой стал Шварц. Время утекало сквозь пальцы, и Кравцову, во что бы то ни стало, нужно было добиться его прощения. И как можно быстрее.

Глава 18

В воскресенье Наталья Игоревна заходила к парням всего несколько раз, чтобы принести еду и дать Яну неизвестные Вите лекарства. Они не разговаривали. Шварц лишь кидал тихое «спасибо» всякий раз, когда медсестра делала движение в его сторону. Ел он плохо. Наталья Игоревна забирала у него наполовину полные тарелки и только вздыхала, безнадежно качая головой.

Когда с лица Яна сошли пятна, и оно приобрела здоровый оттенок, Витя заметил, насколько сильно впали его щеки, а круги под глазами были не просто синими, а черными. Кравцов около получаса лежал на спине и смотрел в потолок, не двигаясь. Но не выдержал. Перевернулся набок. Ему отчаянно хотелось ощутить на себе ту ужасающую беспомощность, которую испытывал Ян, будучи парализованным.

– Сейчас я могу сказать тебе только то, что я – не предатель, – неожиданно произнес Ян, аккуратно поднялся с кушетки и подошел к окну, за которым виднелся задний двор с небольшим садом и круглыми беседками.

Витя тут же включился в разговор, подорвался с места и с замиранием сердца наблюдал за каждым действием Яна, будто он мог развалиться на части в любую секунду.

– Почему ты не можешь нормально объясниться? – Выпалил Кравцов, не в силах больше терпеть.

– Ты еще что-то требуешь от меня? – Шварц медленно повернулся в сторону Вити, и его лицо теперь было видно в профиль. Сходство с беркутом было поразительным и пугающим. Суровый взгляд, невероятно острый, резал, как лезвие; нос с горбинкой придавал лицу жестокость, делая его похожим на клюв хищной птицы. В этой схватке Витя был пугливым зайцем, которого беркут разорвет на части, стоит ему только показаться. – В прошлый раз тебе не нужны были объяснения. Ты просто бросил меня! А теперь можешь пойти поплакаться к своим новым друзьям.

– Ян, я виноват перед тобой. Давай поговорим спокойно? – Витя сделал шаг в сторону Шварца, но тот вытянул руку, не подпуская к себе.

– Когда я обо всем рассказал тебе три года назад, я надеялся, что ты спасешь и меня. После выпуска я стану заложником отца. В тот день, когда ты сломал ногу, он позвонил мне и сообщил, что отныне каждые летние каникулы я буду проводить в лаборатории, – Ян сделал глубокий вдох, уперся руками в подоконник. – Но ты лишь усугубил ситуацию. Отец стал контролировать меня постоянно. Между нами была договоренность: он согласился не убивать тебя и давать мне лекарство при условии, что я отдалюсь от тебя и буду наблюдать со стороны.

– Ты тогда сказал, что все узнал обо мне.

– Отец рассказал. Он собирал информацию о всех учениках. А тебя он назвал «ненужной букашкой».

– Зачем ему вся эта информация?

– Он искал свое «лучшее творение», ребенка, которого украли из лаборатории. Сейчас ему должно быть восемнадцать лет.

– Лучшее творение…– повторил Витя, лишь шевеля губами.

– Его так и не нашли. Так что, я думаю, он мертв, – Ян пожал плечами и наконец повернулся к Кравцову, заинтересованно проводя по нему взглядом от ног до головы.

– Хватит, – рявкнул Витя, – ты же уже все понял.

Шварц расплылся в лукавой улыбке, потупил глаза и потер босую стопу о голень, чтобы стряхнуть с нее грязь. Витя не узнавал его. То был не тот дружелюбный, заботливый, немного наивный Ян, которого он знал. Неужели он так повзрослел и изменился?

– На мне все зажило как на собаке. Только у одного человека есть такая волшебная кровь.

– Расскажешь отцу?

Ян внезапно двинулся к Вите. Тот быстро среагировал и рухнул на одно колено, дабы поймать Шварца и не упасть вместе с ним. Удар кулака проскользил по лбу. Кравцов машинально схватился за подол сорочки Яна, чтобы опрокинуться на спину. Издав протяжный стон, Витя опустился на пол и схватился за колено, которое гудело от боли. Он не сразу сообразил, что произошло, а Ян тут же принялся закатывать штанину джинсов Вити. Они были узкие, и Шварцу пришлось приложить усилия, чтобы добраться до колена.

– Да что же ты творишь! Нахрена сразу падать?! – закричал Ян.

– Я думал, это ты падаешь!

– Я зову Наталью Игоревну, – Ян вскочил на ноги, но Витя схватил его за запястье и потянул обратно. – Надо срочно осмотреть твою ногу!

– Она все равно ничего не сможет сделать. Само пройдет, – Кравцов вытянул ногу и отпустил Яна, улыбнувшись ему. – Так ты мне еще и по лбу зарядил.

Шварц присел на корточки рядом с Витей и провел кончиками пальцев по красноте на его лбу. Прямо как беркут спикировал к своей добыче, но вместе того, чтобы впиться в нее клювом, накрыл ее огромным крылом.

– Потому что ты несешь всякий бред, – Ян выдохнул через рот и прикрыл глаза, точно готовился к исповеди. – Я бы ни за что не рассказал о тебе отцу. И не я сдал нас, когда мы пошли в ту псевдо-лабораторию. И три года назад я даже не думал, что наш разговор обернется такой трагедией.

Шварц немного помолчал, по привычке заправляя переднюю прядь волос за ухо. А Витя даже дышать старался тише, лишь бы не спугнуть Яна.

– Мне кажется, что отец уже знает, кто ты. Он начал подозревать тебя сразу после вашей встречи в больнице из-за…В прочем, причина неважна. Он приехал в больницу в день твоей операции. Я думаю, что у тебя брали кровь и нашли в ней антитела к новому вирусу.

– Наверняка, – процедил Витя сквозь зубы.

– Спасибо, что не согласился на его сделку, – Ян вымученно, но тепло улыбнулся, отчего у Вити на душе полегчало.

Это было сравни с долгожданным глотком свежего воздуха после невыносимой изнуряющей духоты. Витя долго сомневался в правильности своего выбора, бился в раздумьях. И все-таки не прогадал. Яркая улыбка Яна была лучшим тому доказательством.

– Ты расскажешь, что пошло не так в лаборатории? – тихо спросил Витя.

– Не могу. По крайней мере, пока что.

– Почему? Тебе кто-то угрожает?

– Да.

Кравцов поджал губы и понимающе закивал, хотя у него оставалась еще куча незаданных вопросов. Сейчас он не мог так безрассудно мучить ими Яна.

– Я видел, что ты делаешь макеты машин и домов. У тебя в комнате целая полка заставлена ими, и я подумал, ты…

Ян не успел озвучить просьбу, как Витя зацепился рукой за край стола и встал на здоровую ногу. Ему хотелось прямо сейчас помчаться в свою комнату, сгрести в пакет все макеты и материалы для них, принести все это в медкабинет и показать Шварцу. Но им обоим нельзя было показываться в школе, тем более Яну.

– Я попрошу Наталью Игоревну, она все принесет, и мы вместе что-нибудь склеим.

– Я бы хотел сделать макет нашей школы, – печальная улыбка Яна постепенно меркла. – Будет напоминать мне беззаботное время.

– Сейчас твое время беззаботное? – Витя сдержал смешок.

– Относительно...Но ведь до девятого класса мы были счастливы. Так что не все так плохо.

Парни рассмеялись, по очереди толкая и пихая друг друга то в плечо, то в грудь. Ян помог Вите дойти до кушетки, сел рядом и пригладил волосы, закрывая ими ожог на голове. Недолго понаблюдав за Шварцем, Кравцов повернулся к нему всем корпусом, чем вызвал у него интерес, и интригующе улыбнулся.

– Что? – не выдержал Ян.

– Хочешь вступить в «Акколаду»?

– Ты что, в рыцари подался? – Шварц усмехнулся, на что Витя демонстративно закатил глаза.

– Это группировка, которая борется со ЗНАКом. Есть еще «Орден», но в него входят только пятеро…Точно! – Витя вскинул брови и растянул губы в широкой улыбке. – Ты же еще не знаешь!

– Да что? – повысил голос Ян.

– У меня есть сестра.

Кравцов заметил, как кожа Яна начала бледнеть, а сам он опустил взгляд и помрачнел.

– Эй, ты чего? – Витя потряс Шварца, но тот лишь втянул голову в плечи.

– Я знал, что у тебя есть сестра. Точнее догадывался. А теперь об этом знает и отец.

Кравцов похлопал себя по карманам, нагнулся к полу, вытащил из-под кушетки свою сумку и достал из маленького кармашка кнопочный телефон. Он нашел контакт Шерики и открыл чат с ней, раздумывая, с чего начать разговор.

– Нужно предупредить об этом Викторию. Шерика сказала, что, если господин Шварц узнает обо мне, всему настанет конец.

– Шерика – это итальянка, которая работает в ЗНАКе медсестрой?

– Ты тоже ее знаешь? – Витя кинул на Яна озадаченный взгляд.

– Из лаборатории я знаю почти всех. Шерика раньше там работала, но потом перевелась в больницу, когда ее открыли.

– И где находится эта лаборатория? – быстро спросил Витя, надеясь, что внимание Шварца притупилось.

– Витя, – серьезным тоном произнес Ян, – еще не время. Когда я буду уверен в том, что мы в безопасности, я тебе обо всем расскажу.

– А когда мы будем в безопасности?

– Я не знаю. Честно. – Ян поднял взгляд на Витю и забрал у него телефон, пробегаясь глазами по чату. – Вы целую операцию провернули, оказывается.

– Я не знаю, что там происходило. Я просто побежал, – посмеялся Витя.

– Ты говорил, что «Орден» состоит из пяти человек?

– Да. Виктория, Шерика, Генрих и Грета…– Кравцов начал загибать пальцы, но остановился, – А пятого я не знаю.

– А пятый мертв.

– Как умер? Мне недавно Шерика рассказывала…– Витя удивленно уставился на Яна.

– Этим летом в лаборатории произошел инцидент: кто-то залез в хранилище, в котором находились образцы нового вируса. Это был никто иной, как Феликс Фукс, сын отцовского друга. Из-за его высокого статуса в лаборатории ему был открыт доступ к хранилищу и другим засекреченным помещениям. Он воспользовался этим, чтобы уничтожить все образцы.

– Его поймали?

– Не было необходимости. Из-за того, что он просто опрокидывал лотки с пробирками, вирус разливался на пол, а в воздухе образовывалось облако токсинов. Он заразился сразу же и в этот же день.

– Подожди. Разве этим вирусом можно так заразиться?...У нас ведь был контакт с инфицированными в том подвале. Кристиан и Майя здоровы.

–Для заражения нужна высокая концентрация вируса.

– Странно и то, что Феликс об этом не знал.

– Я не могу говорить точно, потому что в детали меня не посвящали. Но мне кажется, что его заразили насильно, – Ян насупился и начал что-то печатать в телефоне.

– Тогда, может, в «Орден» вступил новый человек?

– Не думаю.

Спустя пару минут Ян вернул Вите телефон. Первое сообщение, написанное Шварцем, было объемным:

«Привет, Шерика. Адам Шварц знает о родстве Вити и Виктории, поэтому вам стоит подготовиться к тому, что он предпримет какие-то меры. Сейчас мы с Витей в школе, и я не думаю, что он наведается к нам. Поэтому первоначально позаботьтесь о себе. И еще я хочу знать, с какого времени в «Ордене» пять человек?»

Ответ от Шерики пришел почти сразу, но был уже не таким многословным, как обычно:

«Ян, значит. Привет. Виктория уже в курсе. Но я не поняла вопроса. В «Ордене» всегда было пять человек»

Витя пару раз прочитал сообщения, поразмыслил, но так и не понял, что Шерика имела в виду. Неужели она до сих пор не смирилась со смертью Феликса? Кравцов хотел было написать ей, но Ян выхватил у него телефон и положил на кровать рядом.

– Им стерли память о нем. И не нужно рассказывать, будет только хуже.

Витя похлопал глазами, смотря на Яна, как на последнего дурака. Его слова звучали смешно, как выдумка. Однако лицо Шварца снова приобрело строгий вид. Витя оцепенел.

– ЗНАК и такое проворачивает?

– Этим они занимаются уже давно, – Ян пожал плечами, будто говорил об обыденных вещах. – Я уже ничему не удивляюсь. Мне больше интересно, зачем им стерли память.

– Чтобы они снова попытались уничтожить эти образцы.

– Точно! Их собираются поубивать по одному, – Ян снова схватил телефон, сильно вдавливая кнопки от злости.

Витя взглянул на экран. Шварц торопился и писал некоторые слова с ошибками, а перед отправкой даже не задержался, чтобы перечитать сообщение:

«Не хпдите в франииище. Это ловушйа»

Кравцов потер затылок, выжидающе посмотрел на Яна и забрал у него телефон, цокая языком.

– Да у тебя телефон древний, я задолбался эти кнопки нажимать! – проворчал Ян.

Ответ все не приходил. Ян прилег на свою кушетку, задремал. На улице уже стемнело, в окно стучался мелкий дождь. Наталья Игоревна принесла ужин, тихо поставила две тарелки на рабочий стол, проверила температуру у Яна и ушла, заранее пожелав спокойной ночи.

Витя разбудил Шварца, чтобы тот поел. Тот долго сопротивлялся, пока Кравцов силой не поднял Яна и не поднес тарелку с едой. Он посмотрел на омлет так, будто Витя туда плюнул, но этот взгляд его не переубедил.

– Ты вообще себя видел? Скелет ходячий.

Кравцов уже поднес кусок омлета на вилке ко рту Яна, как вдруг телефон завибрировал. Витя сунул тарелку с вилкой в руки Шварца и метнулся к своей кушетке. Экран засветился и показалось короткое сообщение:

«Это Виктория. Когда останешься один, позвони на этот номер»

Глава 19

Глава 19

Густой дым заполнял комнату. Едкий, химический запах резал ноздри, не давая вздохнуть полной грудью. Глаза нестерпимо жгло, и текли слезы. Витя цеплялся за все, что попадалось под руку, пытаясь удержать равновесие. Было сложно произнести даже слово: кашель разрывал легкие. Кравцов добрался до кровати Яна, ощупал ее. Она оказалась пуста. Витя тут же рванул к выходу, но ослабшее тело рухнуло на пол. Дым рассеивался. Комната кружилась перед глазами.

Витя уже тысячу раз пожалел, что вечером так и не связался с Викторией. Возможно, она смогла бы предвидеть это. В голове всплывали яркие воспоминания: цветной картон и бумага, оранжевые ножницы, зеленые линейки, красный циркуль, светло-голубые глаза напротив…

Где-то на полу стоял так и не доклеенный макет школы, который они с Яном собирали вчера весь вечер. Наталья Игоревна принесла целый пакет разных материалов. Половина из них им даже не понадобилась. Витя следил за тем, чтобы Ян вырезал начерченные им фигуры ровно по линии. А затем Ян негодовал из-за того, что Витя не доверил ему склеивать детали. Пока Кравцов возился с макетом, Шварц откопал в пакете пластилин. И уже скоро рядом с макетом стояли маленькие пластилиновые человечки с белыми и черными волосами. Эти воспоминания, как песок, утекали сквозь пальцы. Теперь Витя сомневался, не было ли это сном.

– Виктор! Витя, где Ян? – кричал кто-то над ухом. – Что здесь произошло?!

Взгляд сфокусировался на женщине. Вите понадобилось еще полминуты на то, чтобы осознать, что над ним, нависнув, стоит Наталья Игоревна. Не дождавшись от него ответа, медсестра шагнула к окну. Послышался треск стекла. Витя поднялся на локти и обернулся. Окно было разбито, на полу лежало стекло. Значит, кто-то проник к ним с улицы.

– Они забрали Яна, – на выдохе произнесла Наталья Игоревна.

Когда головокружение прекратилось, Витя наконец смог встать на ноги. До осознания поражения ему оставались считанные секунды, а пока он в растерянности разглядывал кабинет, как будто находится здесь впервые.

– Почему не забрали и меня? – тихо произнес Витя.

– Ты не объявлен мертвым, – строго ответила Наталья Игоревна и направилась к выходу. – Я позову завхоза. Надо что-то делать с окном.

Глава 20

Глава 20

Вечером вся компания собралась в комнате Вити и Кира. Последний, конечно же, радовался возвращению друга больше всех. Он без конца обнимал Витю, хлопал его по спине и улыбался во все зубы.

Кристиан вошел вместе с Майей, и оба сдержанно поприветствовали его и поздравили с выздоровлением. Нога и вправду с каждым днем стала болеть меньше, а значит, скоро Витя сможет отказаться от костылей.

Главным поводом, по которому все собрались, была кража Яна. Кристиан искусно сделал вид, что, так же, как и все, не знал о том, что Шварц выжил. Кир схватил Витю за плечи и потряс от души:

– И ты все это время молчал?! Я звонил тебе каждый день, а ты мне – «ага» да «угу»! – негодовал Кир.

– И правда, Вить, с твоей стороны было не совсем правильно умалчивать от нас такую информацию, – Майя, сидя на кровати Кира в позе лотоса, покачала головой.

– Я хотел рассказать об этом вам лично.

– Значит, Яна ложно признали мертвым…– прошептала Майя и накрутила на палец рыжий локон.

– Да. И сейчас с ним могут сделать то же самое, что и с животными, – Витя нахмурил брови, взял костыли и поднялся с кровати, как вдруг Крис потянул его за плечо обратно.

– Куда ты собрался? – Кристиан выглядел уставшим и замученным. Под глазами появились синяки, когда-то шикарные блондинистые волосы были собраны в тугой хвост, губы побледнели и потрескались. – Сначала нам нужно придумать план. Ты даже не знаешь, куда идти.

Витя кинул короткий взгляд на Майю, а та сразу отвернулась, делая вид, что разглядывает окно. Кравцов помолчал некоторое время. Из этой ситуации он видел только один выход – связаться с Викторией.

– Мне нужно в медпункт. – Витя поднялся на костылях и под пристальные взгляды направился к выходу.

Был полдень, и ученики расходились по своим комнатам после уроков. Так что ближайшие полчаса никто не будет сноваться по школе и во дворе. Раньше Витя считал, что может найти уединение в кабинете физики во внеучебное время, но сейчас он боялся даже думать о встрече с Максимом Юрьевичем. Вите пришлось искать новое место. И выбор пал на комнату Яна.

Кравцов переживал о том, что место Яна уже занял кто-то другой. Но комната осталась такой, какой оставил ее Шварц в день своей «смерти».

Витя сел на кровать Яна, положив костыли на пол перед собой, поерзал на месте, будто представляя, как Шварц жил в этой комнате, а затем аккуратно выдвинул первый ящик тумбочки, стоящей рядом с кроватью. Вещи там были аккуратно разложены, каждая занимала свое место: расческа, тональный крем, пенал, плеер, прозрачный контейнер с красными растворами…Витя достал контейнер, открыл его и достал одну ампулу. Казалось, она была наполнена кровью. На наклейке ампулы красными буквами красовалась надпись «ЗНАК. Антидот. Образец № 44».

Это был антидот от нового вируса, которым Ян якобы заразился. Витя был в этом уверен. Он спрятал ампулу в карман, контейнер убрал в тумбочку. Достав телефон, Витя открыл чат с Викторией. Ее одинокое сообщение звучало зловеще. Он не знал, что скажет ей. Знал только то, что медлить больше нельзя.

Виктория ответила сразу же:

– Почему так долго?

– Прости, я долго искал место без лишних ушей.

Послышался тяжелый вздох, хлопок двери и шуршание.

– Ладно. Думаю, ты уже знаешь, что Ян снова у ЗНАКа, – Виктория выдержала паузу и, услышав утвердительный ответ от Вити, продолжила, – Второй раз помогать тебе вытаскивать его мы не сможем. Это слишком рискованно. И вообще я хотела поговорить с тобой о другом.

– Но Яну нужна помощь! – перебил ее Витя.

– Он большой мальчик, сам справится, – отрезала Виктория, и он не смог ей возразить. – Меня начало беспокоить то, что ты лезешь в мои дела.

– В каком смысле? – удивился Витя.

– Зачем ты написал Шерике про пятого из «Ордена»?

– Она сама его упоминала в нашем разговоре…А Ян сказал, что нет никакого пятого, что он умер.

– Он и правда умер. Его убила я. А остальным сказала, что его перевели в другую лабораторию.

Витя потерял дар речи на мгновение. Он и представить не мог, что человек, которого он считал богом правосудия, окажется на стороне врага. Виктория даже не спешила себя оправдывать.

– Но зачем? – выдавил из себя Витя.

– Я не могла больше доверять ему, – коротко ответила Виктория и сделала глубокий рваный вздох. – Витя, ты ничего не знаешь! Просто не лезь в мои дела!

– Я хочу помочь.

– Ты не сможешь спасти всех. Ты ничего не сможешь сделать, понимаешь?! – Виктория больше не сдерживала эмоций. – Я борюсь со ЗНАКом десять лет и перепробовала всевозможные варианты! А ваш поджог только подкинул «Ордену» проблем!

– Да если бы я раньше про тебя узнал, я бы ничего не стал делать! – не выдержал Витя.

– Лучше бы ты меня никогда не знал.

Прозвучали короткие гудки, и Витя бросил телефон на кровать. Ему захотелось что-нибудь сломать, и под ногу как раз попались костыли. Приложив силу, Витя пнул по ним, и они отлетели в другой конец комнаты, ударившись о шкаф.

Неожиданно в комнату вбежала Майя, и ее испуганный взгляд забегал по Вите. Она убедилась, что с ним все хорошо, а потом осмотрела комнату.

– Что это был за грохот? – обеспокоенно спросила Майя.

– Ты подслушивала? – Витя вскочил с кровати, нависнув тенью над Матвеевой.

– Я просто хотела с тобой поговорить! Я искала тебя, а потом услышала крики из комната Яна…

– Ладно, неважно, – Витя отмахнулся от Майи и направился за костылями, аккуратно переставляя ноги.

Матвеева его опередила. Она подняла костыли и подала их Вите.

– Помнишь, я говорила про одно место в лесу? – Кравцов кивнул. – Давай сходим туда сегодня? Пока не стемнело.

– Если мы кого-то встретим, я не смогу бежать, – вздохнул Витя и посмотрел на свои ноги.

– Мы можем немного обезопасить себя, надев одежду Яна, – Майя улыбнулась и указала на чемодан, лежавший на полу. Но, заметив недоуменный взгляд Вити, продолжила: – Большинство зараженных животных ориентируются по запаху. Им изначально назначают их цель…Помнишь, сова была с моим кулоном, волк – с твоим пальто.

Витя задумался и вдруг кое-что осознал, подняв на Майю взгляд, в котором промелькнул испуг.

– Какого цвета был твой кулон?

– Розового…Я же говорила, розовый кварц, – хмуро произнесла Матвеева.

– С бантом?

– С бантом.

Витя задумался, покусывая губу и бегая глазами из стороны в сторону.

– Я видел у Кристиана такой же кулон. Но он сказал, что он принадлежал его матери.

Майя со вздохом опустилась на кровать рядом с Витей и положила ладонь на его плечо, заставляя его посмотреть на себя.

– Витя, я знаю, что тебе нравится Кристиан, что он твой хороший друг…Но я бы не стала ему доверять.

Глаза Вити округлились, и он скинул со своего плеча руку Майи.

– Мы должны доверять друг другу. Я больше ничего не хочу слышать о предателях. Один раз я уже ошибся.

– Но не можем ведь мы ошибиться вдвоем.

– У тебя есть доказательства?

Майя улыбнулась, убрала прядь волос за ухо и накрутила ее на палец. Она выглядела так спокойно, что Витя даже позавидовал ее выдержке.

– Я давно начала подозревать его и специально втиралась ему в доверие. Но, кажется, он раскусил меня, – Матвеева тихо посмеялась, но Вите было не до смеха.

– И почему же ты начала его подозревать?

Майя долго молчала, и Кравцов уже было решил, что ответа не поступит. И вот наконец она тихо заговорила:

– Когда мои родители привезли меня в этот пансион, они оставили меня у ворот и сказали, что меня встретит директор у входа в школу. У них никогда не было на меня времени. Но я не хотела здесь оставаться, и пошла за ними. Мне было интересно, что родители забыли в лесу…А потом я увидела одноэтажное здание, которое больше походило на заброшку, – Майя набрала воздух в легкие и посмотрела на Витю. – Оттуда родителям навстречу вышел высокий мужчина с двумя охранниками. Родители что-то закричали, отец закрыл собой мать, но…

Майя закрыла дрожащие губы ладонью и опустила голову вниз. Вите стало не по себе. Он не мог и подумать, что Майя была как-то связана со ЗНАКом. Кравцов убрал пышные волосы с ее плеча и положил на него руку, слегка сжав его.

– Ты можешь не продолжать, если…

Витя не успел закончить, Майя помотала головой и продолжила:

– Моих родителей расстреляли люди в форме, а я осталась сидеть под деревом, думая только о том, чтобы они не услышали, как я плачу.

– Так ты тоже сирота?

– Нет. У меня остались дядя с тетей. Родители с ними не общались, и я никогда раньше их не видела. Но они оказались хорошими, – Майя попыталась улыбнуться. – Родители запрещали мне все: гулять, играть, вязать…На дверь гувернантка вешала мое расписание на неделю, где также были разрешенные внеучебные занятия. Я могла заниматься химическими опытами, пользоваться микроскопом, смотреть научные передачи по телевизору…

– Это не похоже на внеучебные занятия.

– Они считали иначе, – Майя пожала плечами. – Но мои дядя и тетя другие. Поначалу мы относились друг к другу с осторожностью. Но когда начали узнавать друг друга, то стали настоящей семьей. Дядя называет меня веснушкой, а тетя ругается на него за то, что он до сих пор не повесил в моей комнате полку для моих новых работ.

Майя засмеялась, и Витя тоже заулыбался. На душе стало так тепло-тепло, будто Матвеева рассказывала про его семью. Но у него нет семьи. Даже Виктория отвернулась от него. Витя снова остался один. К одиночеству ему было не привыкать, но сейчас оно ощутилось намного острее, чем раньше. Оно начало разъедать душу и отравлять ее, как самый настоящий вирус.

– На зимних каникулах ты можешь поехать к нам домой. Я уверена, что дядя с тетей будут тебе рады, – Майя улыбнулась Вите, заметив, что он о чем-то задумался.

– Я бы хотел иметь свою семью.

– По крайней мере у тебя есть я и Кир.

Витя вдруг нахмурился и посмотрел на Матвееву, кивнув ей.

– А что там с Кристианом?

Майя охнула и хлопнула себя по лбу. Витя поругал себя за то, что дал слабину и позволил себе вести бессмысленные разговоры. Но, может, он давно нуждался в них.

– Я долго просидела под деревом, пока меня не нашли женщина с мальчиком моего возраста. Они отвели меня в пансион, а по пути мы немного поговорили. Это был Кристиан и его приемная мать.

– Приемная мать?! – удивился Витя.

– Ты не знал, что родители Кристиана ему неродные?

– Да я даже не задумывался…

– Она показалась мне приятной женщиной, но, когда она ушла, Кристиан пренебрежительно сказал мне, что это не его настоящая мать.

– А где тогда его родные родители?

– Вот этого я не знаю. Но главное то, ЧТО они вдвоем делали возле того здания, где убили моих родителей? – Витя с Майей переглянулись. –Я начала следить за Кристианом в школе, и только недавно я осмелилась сблизиться с ним. Он рассказал мне про болезнь Яна и позвал меня поехать с вами в лабораторию. Крис сказал, что вам нужна будет наша с ним помощь. И, хотя это звучало странно, я согласилась. Мне показалось, он хотел оставить меня в том пожаре…А в последнее время он вообще стал каким-то нервным, мы почти не разговариваем. Я думаю, что у него что-то случилось.

– Нам нужно как можно быстрее найти главную лабораторию, – заключил Витя, и они с Майей кивнули друг другу.

Глава 21

Глава 21

Вещей у Яна было предостаточно, чтобы Витя и Майя могли полностью переодеться. Для себя Витя выбрал теплый коричневый свитер и такого же цвета вельветовые джинсы. Кравцов помнил, как Ян выглядел в этом — словно белоголовый орлан или, скорее, его птенец. Витю забавляло, что в его мыслях Ян всё время ассоциировался с птицами. Наверное, виной тому — его нос с горбинкой, будто клюв, придающий лицу особую выразительность.

Майя заметила веселье на лице Вити и тоже улыбнулась, застегивая школьную жилетку Яна поверх его же рубашки.

– Что тебя так развеселило?

– Да так, глупости, – Витя посмотрел на Майю, подошел к ней и поправил воротник рубашки. – Ты уверена, что это сработает?

– Больше чем. Когда мы были на вылазке с Кристианом, мы повстречали странных существ. Точнее оно было одно, только с двумя головами, – Майя вздрогнула, на ее лице отразилось замешательство. – Сначала оно почувствовало мой запах и двинулось в мою сторону. Я окаменела от страха…Оно было готово наброситься на меня! Но вдруг Кристиан толкнул меня и крикнул, чтобы я бежала…Я обернулась и увидела, что существо сбилось со следа и начало драть само себя.

Кристиан уже рассказывал Вите эту историю, но, видимо, упустил несколько деталей.Сделал ли он это нарочно? Из рассказа Майи следовало то, что существо знало только ее запах, ведь у ЗНАКа была ее вещь. Однажды к ней уже прилетала сова, к Вите приходил волк, к Кристиану – лиса. Вот только существо не погналось за ним.

– У зараженных животных сильное обоняние. Они могут учуять человека за несколько километров.

– Это может значить то, что они знают запахи своих хозяев.

– Ты намекаешь на то, что Кристиан как-то связан с этими животными? – Витя тяжело вздохнул, потирая лоб ладонью. – Я не могу в это поверить. Для меня он всегда был…ангелом.

Сказав вслух о том, о чем так долго грезил в душе, Витя почувствовал себя наивным ребенком и полнейшим глупцом, сотворившим себе кумира из обычного человека. Он будто раскрыл свою самую сокровенную тайну, которая была предназначена только ему одному. Она должна была остаться в его душе, даже самому Кристиану не было позволено о ней узнать. И все же Майя стала свидетелем этой маленькой исповеди.

– Твоя голова должна быть холодной. Только тогда ты сможешь мыслить трезво.

– Ты права. Я должен научиться отличать правду от лжи. И находить предателя среди друзей.

– Думаешь, я бы могла стать предателем? – Майя ухмыльнулась и принялась расчесывать волосы расческой Яна.

– Ах, то есть ты специально настраиваешь меня против Криса? – посмеялся Витя, снял с вешалки в шкафу синий плащ Яна и протянул его Майе.

– Ты меня раскусил. Сейчас я заведу тебя в темный лес и задушу этим же плащом.

Пройдя через тайное место Вити, они направились вдоль склона вглубь леса. Кравцов жалел, что потерял еще один свой секрет. Но успокаивал себя тем, что это было во благо.

Кругом была тишина, только сухие ветки хрустели под ногами. Даже деревья стояли ровно, а их сучья замерли в ожидании. Лес будто знал, зачем они пришли. С каждым шагом нить напряжения растягивалась все сильнее и уже готова была лопнуть, как вдруг Майя прошептала.

– Почти пришли.

Длинный одноэтажный дом из серого камня казался частью самого ландшафта, будто вырос из земли. Его стены, поросшие мхом и лишайником, местами осыпались и обнажали грубую кладку. В глаза сразу бросилась железная дверь, которая выглядела инородно на фоне старого дома, а рядом с ней на стене висела устройство, похожее на домофон.

За спиной послышался вороний грай. Витя обернулся и заметил, как со стороны склона в их сторону летит стая ворон. Их клювы, словно острия, грозятся вонзится в их плоть и выгрызть ее изнутри.

– Нужна спрятаться! – крикнула Майя и бросилась за дерево.

Вдруг железная дверь со скрипом распахнулась настежь. Витя среагировал сразу: схватив Майю за рукав, он рванул к старому дому. С грохотом захлопнув за собой дверь, Кравцов отдышался и поднял взгляд на Майю, схватившуюся за сердце.

– Они все равно учуяли нас. Как мы будем возвращаться? – обеспокоенно сказала Майя, голос ее дрожал.

– Я думаю, возвращаться вам не придется, – прозвучал низкий голос из-за угла, и в следующую же секунду из-за него показался Адам Шварц. – Разве вы не знаете, что детишкам запрещено покидать территорию пансиона?

Витя закрыл собой Майю и устремил на мужчину взгляд, полный ненависти.

– Где Ян?! – выкрикнул Витя.

Майя положила ладонь на его плечо и шепнула на ухо:

– Не провоцируй его. Мы ничего не можем сделать.

– Если ты забыл, я напомню. Ян – мой сын. А ты – тот, кто должен подчиняться моим приказам. Или тебе жить надоело? – Адам Шварц достал из-под пиджака пистолет и перезарядил его.

– Vater![1] – Ян выбежал из-за того же угла, откуда появился мужчина. За руки его держали двое мужчин в халатах, но одним жестом руки Адам приказал им отпустить сына, и они поспешно ушли. – Dumusst sie freilassen. Lass sie gehen und ich werde für immer bei dir bleiben.[2]

– Как официально, – посмеялся Адам Шварц и приобнял Яна одной рукой. – С нами же твои друзья, и они не понимают немецкий язык. Ты можешь говорить по-русски.

– Прости, отец, – Ян опустил голову вниз, как провинившийся ребенок.

– Но я не могу отпустить их. Их же заклюют заживо, как только они выйдут за эту дверь, – Адам снова засмеялся, поглаживая сына по волосам.

– Отгони их. Пусть они уйдут…– Ян поднял взгляд на отца, а тот закрыл его глаза ладонью.

– Они мешают моим делам. У нас сейчас важная миссия, ты же знаешь, родной.

Скрип двери заставил всех обернуться. В проходе стоял Кристиан. Вся его одежда была в сухой траве и грязи, а его вид выражал растерянность. Он шагнул вперед, поравнявшись с Майей и Витей и поклонился Адаму Шварцу.

– Я нашел три трупа.

– Чьи? – мужчина отпустил Яна, и тот незаметно сделал пару коротких шагов в сторону.

– Двух волков и медведя, – Кристиан покосился на Витю и коротко кивнул ему.

Кравцов оцепенел, не в силах вымолвить ни слова. Что все это значит? Он не знал. Что с ними будет? Он не знал. Что ему делать?..

Внезапно Витя схватил Кристиана за шею и припечатал спиной к неровной стене, из которой торчали камни. Он застонал от боли, но даже не попытался вырваться. Вместо этого он улыбнулся, глядя в глаза Вите, и прошептал:

– Осторожно. У тебя больная нога.

И в тот же миг Кристиан нанес резкий удар ногой по колену Кравцова, сбив его с ног. Витя рухнул набок и сразу же попытался встать, но Крис пнул его в живот, заставив лежать. Преимущество он удерживал недолго. Он не ожидал, что в драку вмешается кто-то еще. Ян подошел сзади, обхватил его шею рукой и сдавил горло предплечьем. Кристиан отчаянно забился из стороны в сторону, но Ян вцепился в него мертвой хваткой.

Витя видел, как улыбается Адам Шварц. Он смотрел на их драку, как на представление, отчего Вите стало тошно. Он поднялся на ноги, готовый вмешаться, но мужчина его остановил, крепко сжав плечо.

– Пусть поборются.

Майя вжалась спиной в стену, ее лицо стало мертвенно-бледным, сливаясь с цветом камня. Она дрожала от страха, глаза ее были наполнены ужасом.

– Вы убили моих родителей…– прошептала она и наконец посмотрела на Адама Шварца.

Не успел мужчина ответить, как вдруг Кристиан повалил Яна на лопатки и начал его душить, восклицая:

– Ты недостоин всего того, что имеешь! Я намного лучше тебя и сейчас я это докажу!

– Кристиан, остановись, – спокойным тоном произнес Адам Шварц, приближаясь к нему. – Я увидел твои способности. Достаточно.

– Я могу?..– Кристиан выпрямился, в его глазах блеснула надежда, но погасла после ответа мужчины:

– Нет.

– Но я же лучше! – не унимался Кристиан.

Ян перекатился на бок и начал хрипеть, и Витя поспешил к нему. Он с Майей помог ему сесть и, убедившись, что с ним все в порядке, уставились на Исакова.

– Как вы не видите этого?! Или просто не хотите видеть…– Кристиан встал на колени и взял Адама Шварца за руку, а тот брезгливо отдернул ее. – Отец, прошу…

Витя с Майей переглянулись, и все затихли. Услышанное было как удар под дых.

Ян покачал головой и закатил глаза, процедив сквозь зубы:

– Ну и придурок.

Удар ногой в грудь пригвоздил Кристиана к полу. Адам Шварц навис над ним, загораживая собой тусклый свет одинокой лампочки. Тень, словно саван, окутала Криса.

– Это ведь я все сделал! Я повел их по ложному следу! Я заставил Яна молчать! А он…он собирался сжечь главную лабораторию! Это он подставил вас! Это из-за него вам пришлось перенести операцию! – бился в истерике Кристиан.

– Так это из-за тебя мой сын чуть не умер? Это ты закрыл его в серверной? – Адам Шварц наставил на него пистолет, его лицо исказилось от омерзения.

– Я – под вашей защитой. Я – в надежных руках. Ваша автономность – моя свобода. Ваше качество – мое будущее, – причитал Кристиан, точно возносил молитву.

Один выстрел окончил его лихорадку. Резкий звук эхом разлетелся по длинному коридору и зазвенел в ушах. Пустым взглядом Витя наблюдал, как лужа крови окрашивает белоснежные волосы Кристиана в ярко-красный. Падший ангел.

Сбоку зашевелился Ян, и Витя обнаружил, что впился ногтями в его плечо. Он быстро убрал руку и встал, и его примеру последовали остальные. Если Витя задаст вопрос, ответит ли на него господин Шварц? Или убьет так же, как и Кристиана? Никто не решался заговорить. Адам Шварц отряхнул пиджак, хотя тот вовсе не был грязным и, подойдя к троице, протянул руку Яну:

– Мы уходим. Твои друзья могут составить нам компанию.

– Зря ты убил его. Он был на твоей стороне, – выпалил Ян, и в голосе его звучал вызов, от которого Адам опешил.

– Ты – мое продолжение, – настаивал мужчина.

Витя заметил в его взгляде теплоту. Он смотрел на сына и не испытывал вражды или злости, как к остальным. Кравцов был в замешательстве. Может ли Адам Шварц правда любить своего сына?

– Почему тогда ты сразу не убил его? Будто берег мне замену…– Ян потянулся к отцу и обнял его.

Адам Шварц заключил сына в объятия и окинул Майю с Витей холодным взглядом. У стены лежал отломанный от стены булыжник, идеально подходящий для того, чтобы пробить им череп. Кравцов выжидал момента, когда сможет незаметно нагнуться, дабы поднять камень, но Адам Шварц словно пожирал его острым взглядом.

– Любимый папочка, – мягко прошептал Ян, однако его слова сочились ядом.

Мужчина упал на Яна, а тот любезно придержал его и продолжал крепко сжимать в руках. Адам Шварц начал задыхаться, жадно глотать ртом воздух. Но каждый вздох свистел и хрипел.

Витя оцепенел. Он наблюдал за тем, как Ян заливался истеричным смехом, пока его отец хватался за него и постепенно опускался на пол. Кравцов схватил булыжник и кинулся к Адама Шварцу. Ян закрывал его спиной, как хрупкий щит, который падет при первом же ударе. И Витя на секунду замер, замечая, каким взглядом смотрит мужчина на своего сына.

– Du bistmein Schatz[3], – прохрипел Адам Шварц и встал на колени перед Яном, все еще стискивая пальцами его кофту.

Витя нанес сокрушительный удар по голове мужчины, булыжником пробив ему череп. Адам Шварц разжал пальцы и упал замертво. Из его спины торчал скальпель.

Наступило странное затишье, при котором никто не смел и двинуться.

– Витя, Майя…– Ян посмотрел на них стеклянным взглядом и, увидев их лица, улыбнулся сквозь слезы. – Боже, простите меня!

Кравцов крепко обнял Яна, похлопал его по спине и потряс за плечи. Майя прижалась к парням и расплакалась, не стесняясь.

– Ненавижу вас! Что вы тут устроили! – ругалась она, а Шварц гладил ее по волосам.

– Спасибо, что пришли. Вы, конечно, подпортили мой план побега, но не критично. Устранили сразу двоих, – усмехнулся Ян.

Майя отстранилась от него, оглянулась на труп Кристиана и тут же отвернулась.

– Он назвал его…отцом?

Ян отвел взгляд в сторону, повздыхал. Терпение Вити кончилось. Он не мог больше ждать, пока Ян соизволит ответить на их вопросы. Витя помахал рукой перед его лицом и серьезно сказал:

– Отвечай.

– Мы разнояйцевые близнецы.

– Двойняшки? – удивленно переспросила Майя.

– Мне больше нравится то, как выразился я, – пробурчал Ян и недовольно закатил глаза. – Отцу нужен был один сын. Сильнейший. Крис был тощий. Соображал чуть медленнее, чем я. Да и лицом он пошел в мать…

– И поэтому Адам Шварц отдал его в другую семью? – Майя раскрыла рот и принялась пальцами перебирать волосы.

Ян кивнул.

– Они тоже были из ЗНАКа. Но недавно отец узнал, что они захотели занять его место…Он связался с Кристианом, начал давать ему липовые задания. А этот дурак повелся.

– Ты всегда его так не любил? – тихо спросил Витя.

– Нет, не всегда…– Ян проверил, нет ли кого за углом, и облокотился на него плечом. – Он был младше меня на пять минут, и почему-то в детстве я считал, что должен защищать его. Мы занимались фехтованием. Так отец определял, кто из нас сильнее и ловчее. И я считал своим долгом пару раз поддаться Крису. Мне казалось, что лучше бы у нас всегда была ничья…

– И как тогда Адам Шварц сделал выбор? По знаниям?

– Технический проигрыш, – сообщил Ян с печальной улыбкой. – Крис не явился на финальный бой. Его заперли в комнате…А он решил, что это сделал я, чтобы выиграть.

Витя почувствовал укол в сердце. Даже его родной брат обвинил его в том, чего на самом деле он не делал. Кравцов хотел посочувствовать Яну, поддержать его, но не находил слов. Майя рядом тоже молчала.

– Нам нужно идти, – Шварц хлопнул в ладоши и направился прямо по коридору.

– Эй! Куда? – крикнула Майя и побежала следом, вытирая слезы с щек.

Витя не мог идти быстро. Боль в колене и хромата снова вернулись к нему, но все же он старался не отставать. С этим он разберется позже.

– Вы еще не поняли? Мы находимся в главной лаборатории.

– И что ты планируешь делать? Там полно людей из ЗНАКа! – негодовал Витя.

– Устроим им газовую камеру, – губы Яна растянулись в широкой улыбке. Он уверенно шел в конец коридора, куда уже не доставал свет от лампочки. Ян задрал рукав кофты и из-под резинки вытащил ампутационный скальпель.

– Остался один. Если что держитесь за мной, —решительно произнес Ян и сжал ручку скальпеля в кулак.

– Где ты только их взял? – забеспокоилась Майя, поежившись при виде острого лезвия.

– В лаборатории таких штук много. А мне повезло. Я очнулся в операционной, – Ян пожал плечами, как будто это было обычное дело. – Мне пересадили кожу на руке. Теперь она не выглядит так ужасно

Витя глупо заулыбался, смотря на Яна. Он безусловно был рад видеть друга в хорошем расположении духа.

– Надеюсь, они все передохнут, как мухи от дихлофоса.

[1] Отец (нем.)

[2] Ты должен отпустить их. Позволь им уйти, и я останусь с тобой навсегда (нем)

[3] (нем.) Ты – мое сокровище.

Глава 22

Глава 22

В подвале было холодно и сыро. Пахло плесенью, мокрой землей. Витя все удивлялся тому, как это место может служить главной лабораторией ЗНАКа.

Но вскоре троица подошла к железной двери, такой же, что была при входе в здание, Ян приложил пропускную карту к сканеру рядом, и замок открылся.

– Сначала идем в хранилище, потом – к вентиляции. Там мы распылим вирус, – Ян задумался и обернулся на Витю с Майей. – Вите вакцина не нужна, а вот для Майи нам нужно ее достать. Хотя, возможно, она даже не успеет заразиться.

Ян уже было хотел открыть дверь, как вдруг Витя перехватил его за руку. Он точно не знал, где сейчас находится Виктория и остальные члены «Ордена». Однако вероятность того, что они сейчас в главной лаборатории, была крайне высока.

– Нужно связаться с Викторией и остальными. Мы должны предупредить их.

Ян растянул губы в улыбке, коротко кивнул и потянул дверь за ручку:

– Так иди и найди ее. И сразу уходите.

Витя опешил. Он заглянул в коридор за дверью: стены были выкрашены в белый, на полу лежала белая плитка, а на потолке висели яркие лампы. Выглядело совсем безобидно, но только на первый взгляд.

– Я даже не знаю, куда идти. А если меня кто-нибудь заметит? – Витя достал телефон из кармана и нашел контакт Виктории. – Она убьет меня, когда узнает, что я в лаборатории.

– Витя, хватит наматывать сопли на кулак. Вперед! – Ян толкнул Кравцова в коридор и следом вошел сам вместе с Майей.

– Раньше ты был куда смелее, – посмеялся Шварц, но при виде растерянного лица Майи и мрачного взгляда Вити у Яна пропало желание шутить. – План лаборатории довольно прост. Есть два входа, мы зашли через аварийный и, по сути, мы сейчас в конце коридора. За первым поворотом – комнаты новых экспериментов, за вторым ты найдешь комнаты Виктории и остальных.

– Они здесь живут? – удивилась Майя.

– Им приходится, – Ян пожал плечами и пошел прямо по коридору. – Рабочий день уже закончен, и некоторые работники ушли. С одной стороны, это хорошо. Но с другой...мы могли бы убить больше крыс.

– От этого вообще будет какой-то смысл? У ЗНАКа еще целуя куча работников! – Витя взмахнул руками и оперся спиной о стену.

– Они готовят массовое заражение! Мы должны хоть как-то замедлить их работу.

– Я согласна с Яном. Мы должны попытаться.

– Я не понимаю, чего ты боишься? Адама Шварца больше нет. Кристиана больше нет. Остались только букашки, – Ян усмехнулся, положив руку на плечо Вите. – Я тебя совсем не узнаю.

Кравцов заглянул в глаза Яна и замер. Некогда безжизненное, тусклое море вдруг озарилось солнцем. Бушующие волны успокоились, вода вернула свой родной лазурный цвет.

– Я пойду за Викторией, а вы поторопитесь, – Витя улыбнулся и поторопился к комнатам «Ордена», но больная нога заставила его замедлиться.

– Будь осторожен! – услышал он вдогонку.

В коридоре было тихо и пусто. Лишь эхом разлетались глухие звуки какого-то работающего механизма. В колено будто вбили гвоздь – идти было тяжело. Превозмогая боль, Витя шел быстрее. В голове у него крутились слова Яна: «Я тебя совсем не узнаю». Правда ли он так изменился? Он пришел к выводу, что тому виной два года запугиваний и угроз от господина Шварца. Сейчас его нет. Должно быть, теперь Витя свободен. Однако он этого не ощущал. Обмотанная вокруг шеи цепь все также сдавливала горло, не давая сделать вдох полной грудью. Но скоро этому должен прийти конец. Витя подобрался к цели совсем близко.

За вторым поворотом Кравцов услышал голоса. Он прижался спиной к стене и поджал больную ногу. Витя сразу узнал женский голос – это была Виктория, и она явно с кем-то спорила. До Вити долетали лишь обрывки фраз:

– Нам пора запускать…Забудь о них…Если б было бы возможно…Нельзя медлить! – Виктория то кричала, то переходила на шепот

– Это тоже люди! – выкрикнул вдруг парень, и повисла тишина.

Витя решил больше не медлить. Витя вышел из-за угла и твердой уверенной походкой направился к компании из четырех человек. Когда Шерика увидела его, она охнула и покосилась на высокую шатенку, чьи волосы были собраны в длинный хвост.

– Нам всем нужно срочно уходить, – сообщил Витя.

Виктория за плечо отодвинула Шерику с дороги и подошла вплотную к Вите, смотря на него свысока.

– Какой же ты…упертый баран. Я же говорила тебе не лезть! – снова закричала Виктория.

Генрих, брюнет с серыми глазами, которые при первом взгляде показались Вите пугающими, обратился к Витории, стоя к ней спиной.

– Прямо как ты.

– Что?! – Виктория обернулась на Генриха. Она была вне себя от злости.

– Одного поля ягода, – Грета выглянула из-за брата и улыбнулась. В отличие от Генриха она выглядела более дружелюбно, и ее серые глаза совершенно не вызывали страха.

– Это сейчас неважно! Через пару минут по вентиляции начнет распространяться вирус! – Витя встал между Викторией и Генрихом, чтобы на него обратили внимание.

– Откуда эта информация? – хмуро спросила Виктория.

– Сейчас Ян и Майя этим занимаются.

– Опять этот Ян! – воскликнула Виктория и взмахнула руками. – Вы нам только все планы срываете!

– А что ж вы раньше не уничтожили ЗНАК, раз такие умельцы? – съязвил Витя и тут же пожалел.

Он не успел никак среагировать, как Виктория одним ударом кулака отбросила его к стене. Шерика схватила ее за плечи и что-то ей прокричала. У Вити заложило уши и потемнело перед глазами.

Когда он пришел в себя, то увидел перед собой лицо, больше напоминающее скелет. Генрих похлопал Витю по щекам и, хмыкнув, повернулся к Грете.

– Теперь слышит.

Витя пробежался взглядом по головам, но не обнаружил Виктории. Он оттолкнул от себя Генриха, который продолжал трогать и щипать его за щеки, и подошел к Шерике.

– Где Виктория?

– Она накричала на нас и пошла…кое-куда, – обеспокоенно сказала Шерика и перекинулась взглядом с Гретой.

– У вас нет иммунитета к новому вирусу?

– Он есть только у тебя, – проворчал Генрих, а Грета ударила его локтем по ребрам, отчего тот недовольно промычал.

– Тогда нам нужно уходить, – Витя повернулся к выходу, но вдруг Шерика схватила его за руку.

– Надо дождаться Викторию. Ей нужно какое-то время, чтобы запустить взрывчатку…– последнее слово Шерика прошептала и тут же поджала губы, точно сказала что-то запрещенное.

– Что еще за взрывчатка?

– Мы долго ее разрабатывали…Генрих и Виктория – просто гении физики и механики. Я в этом совсем ничего не понимаю, – усмехнулась Шерика и пожала плечами. – Мы установили сотни таких маленьких взрывчаток по всем лабораториям благодаря нашим людям из «Акколады» и долго ждали подходящего момента, чтобы взорвать все к чертовой матери!

– Шерика приукрасила, но в целом смысл ясен, – пожал плечами Генрих, пытаясь скрыть смущение.

– Но мы не закончили приготовления, – вмешалась Грета. – В двух лабораториях еще остались подопытные, и мы не знаем, как их оттуда вызволить.

– Да никак, – вздохнул Генрих. – Виктория уже объяснила, что мы не сможем это сделать. Нам придется убить всех, кто находиться в здании.

Снова повисла тишина. Витя подбирал слова, придумать какое-то решение, но на ум ничего не приходило. Тогда он вдруг вспомнил, что забыл сказать самое главное:

– Адам Шварц мертв.

Троица уставилась на Витю, как на полоумного. Они продолжали молчать, будто вместо Кравцова увидели самого Адама Шварца. Первым опомнился Генрих:

– Да ну, бред, – отмахнулся он.

– Быть такого не может, – Грета скрестила руки на груди и вцепилась пальцами в свой зеленый свитер.

– Мне кажется, у него очень сильное сотрясение, – заявился Шерика и дотронулась до лица Вити. – Вон какой синяк!

Кравцов закатил глаза и сделал шаг назад, недовольно промычав. У него было ощущение, что сейчас он разговаривает со стеной. С большой толстой и нерушимой стеной.

– Ян убил его. На моих глазах…Так что это не бред, и нет у меня никакого сотрясения!

– Так это все упрощает! – воскликнул Генрих и сорвался с места. – Я за Викторией! А вы уходите без нас!

Витя проводил Генриха взглядом и, не желая больше терять времени, пошел на выход. Девушки двинулись следом. Грета, заметившая хромоту Вити, бережно взяла его под руку, её пальцы дрожали, а на губах застыла слабая, печальная улыбка.

– Я слышала, тебе делали операцию. Тебе же нельзя ходить еще месяц точно.

– Я не мог больше ждать. Да и нога у меня не болела.

Подъем на первый этаж не вызвал затруднений. Именно отсюда сегодня вышел Адам Шварц. Теперь же его бездыханное тело лежало у их ног. Но как он узнал об их появлении в лаборатории? Витю словно сковал озноб, он замер, тревожно глядя на девушек. Их лица отразили то же оцепенение. Они прислушались. Витя уловил только отдаленное гудение вентиляции. Значит, Ян и Майя уже добрались до хранилища и распылили вирус.

– Здесь должна быть камера, – заявил Витя и выглянул из-за угла, всматриваясь в темноту коридора.

– Здесь – нет. ЗНАК не оснащает помещения камерами слежения. Мало ли кто захочет найти на них компромат, – Шерика пожала плечами, спокойно вышла из-за угла и опустилась на корточки рядом с трупом Адама Шварца. – Как приятно видеть его таким.

– Но он как-то узнал, что мы пришли. И вышел к нам! – возразил Витя.

– Сейчас территория вокруг лаборатории охраняется и мутантами, и людьми. Они готовятся к операции и не могут допустить, чтобы ее сорвали.

– Но все же нас они пропустили.

– Тебя-то в любом случае бы пропустили. Ты очень нужен ЗНАКу, – Грета прошмыгнула мимо трупов к выходу, ее глаза забегали по потолку.

– Да. Адам Шварц издал приказ открывать огонь на поражение, но тебя они не имели право трогать, – Шерика усмехнулась и поднялась на ноги.

– Когда он узнал, кто я? В больнице? – обратился Витя к Шерике.

– Да. Сразу после операции. И он должен был забрать тебя в лабораторию, но Виктория не дала согласие на твой перевод на домашнее обучение, – Шерика посмеялась. – Он не знал, кто является твоим опекуном, поэтому просто решил объявить тебя мертвым, как и Яна. А ты взял и сбежал.

– Значит, ЗНАКу не выгодна моя смерть…– Витя задумался.

Его взгляд зацепил бездвижное тело Кристиана, и Кравцов медленно, словно во сне, подошел ближе. Каждый шаг отзывался в нем глухим эхом. Витя боялся спугнуть хрупкое равновесие между жизнью и смертью, или того хуже – разбудить Кристиана, будто тот мог утянуть его за собой. На прекрасном, как у античной статуи, лбу зияла отвратительная багровая дыра от пули, и вязкая кровь, стекающая по бледному лицу, уже начала подсыхать, стягивая кожу. Глаза Кристиана теперь были устремлены в потолок, будто он раскаивался перед самим Богом. Они все еще блестели, как два холодных сапфира, сохраняя свою жуткую красоту.

Вдруг эхом по коридору пронесся топот. Из темноты выбежали Ян и Майя, а в следующую секунду раздался оглушающий вой сигнализации. Одинокая лампочка начала мигать красным светом.

– Бегите! – крикнул Ян, и все толпой вывалились на улицу.

Над зданием все еще кружили черные вороны. Их хриплое карканье нагоняло ужас. Но как только из лаборатории вышли Грета, Шерика и Ян, вороны разлетелись в разные стороны. Пока Витя наблюдал за птичьей паникой, Ян захлопнул дверь и прижался к ней спиной.

– Помогите мне! Нельзя позволить им сбежать!

– Ты с ума сошел? Там же Генрих и Виктория! – Грета подошла к Яну и, схватив его за плечо, оттолкнула в сторону.

Двое мужчин в белых халатах вырвались из здания. Раздались выстрелы, и Грета, пораженная пулями в грудь, рухнула на землю. Шерика отчаянно закричала и рванула к подруге, но Ян преградил ей дорогу и потащил за дерево.

Послышалось еще несколько выстрелов. Витя прижался спиной к дереву и не мог видеть остальных. Он лишь надеялся, что все успели спрятаться.

– Грета! Боже…– Виктория сорвала с себя куртку и прижала ее к груди девушки.

Услышав голос Виктории, Кравцов сорвался с места и подбежал к ней, упав на колени рядом с Гретой. Рядом лежали тела мужчин в белых халатах.

– Отнесем ее в школу! – Витя обхватил запястье Греты и надавил на него большим пальцем, пытаясь нащупать пульс.

Генрих стоял в проходе, уперевшись плечом в дверной косяк, и постепенно скатывался по нему на землю. Он смотрел на Грету, из глаз текли слезы. Он задыхался и жадно глотал воздух ртом.

– Она уже мертва, – сдавленно сказал Генрих.

Виктория разразилась плачем. Он звучал громче сигнализации, даже заглушал ее. Она прижалась щекой к груди Греты, смотря на ее побелевшее лицо.

– Пожалуйста…мы же уже почти победили. Грета, мы почти победили!

Глава 23

Глава 23

Витя отрешенно смотрел на мертвую девушку, не имея ни малейшего понятия, что ему делать. До школы в лучшем случае бежать около двадцати минут. Они не успеют ее спасти.

Когда Виктория затихла, Витя услышал, как по лесу к ним кто-то бежит, ломая под собой сухие ветки и шурша листьями. Вскочив на ноги, Кравцов наткнулся на Яна, который все это время стоял за его спиной.

– Нам нужно уходить. Сюда кто-то идет.

Ян повернул голову в сторону леса. Между деревьев мелькали люди в камуфляжных костюмах, и в руках у каждого было по винтовке. Шварц схватил Викторию за руку, дабы та оторвалась от мертвеца, но она лишь крепче прижала к себе Грету.

– Возьмите меня в заложники! – крикнул Витя, и все обернулись на него. Даже Виктория подняла на Кравцова заплаканные глаза.

– Что? – переспросила Шерика.

– Сейчас сюда прийдут люди ЗНАКа, и мы с ними справиться не сможем. Пригрозите им, что убьете меня, и идите в школу.

– Они в это не поверят! Ты думаешь, они не знают, что мы на одной стороне? – Шерика была необычно серьезна и даже зла.

– Грета. Скажите, что она заразилась, и вам нужна моя кровь, – Витя подошел к Виктории и посмотрел на нее с надеждой. – Мы должны хоть что-то сделать. Иначе умрем все.

– Кроме тебя, – сухо произнес Генрих и, нагнувшись, взял сестру на руки. – Ты же у нас особенный. Тебе нечего бояться.

– Прекрати, – шикнул Ян.

Виктория достала из кармана куртки, лежащей на груди Греты, пистолет и приставила дуло к виску Вити. Она смотрела на него с вызовом, но Кравцов даже не дернулся. Он вздохнул и повернулся к Яну, который прожигал Викторию взглядом.

– Бегите с Майей в школу, а мы их отвлечем, – Витя хлопнул Яна по спине и шепнул ему на ухо. – Помнишь ту поляну у обрыва? Бегите к ней по краю склона.

Ян уверенно кивнул и внезапно кинулся в объятия Вите. Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание, словно пытался заполнить больше места в руках Кравцова.

– Я рад твоему возвращению, – Ян отпустил Витю, взял Майю за руку, и вместе они побежали в сторону школы, постепенно скрываясь за деревьями.

Витя повернулся к Виктории и обнаружил, что она опустила пистолет. Виктория крепко сжала его плечо и повела его в лес, прямо навстречу военным.

Они окружили компанию и направили на них винтовки. Виктория же снова поднесла пистолет к голове Вити.

– Опустите оружие! Это вы устроили саботаж?! – рявкнул один из мужчин.

– У нас в заложниках «Объект №45». Он имеет абсолютный статус неприкосновенности – заявила Виктория, обхватывая Витю предплечьем за шею. – Так что лучше вы опустите оружие.

Военные никак не среагировали. Их взгляды устремились на Кравцова, отчего ему стало не по себе. Даже приставленный к голове пистолет его пугал меньше.

– В лаборатории произошел взрыв. Мы просто спасаем ценный объект, – вдруг влез в разговор Генрих. – Нам нужно доставить его и «Объект №22.2» в школу. Там их примут наши люди.

Военные опустили винтовки и переглянулись. Один из них связался с кем-то по рации, и Витя затаил дыхание, надеясь, что их ничто не выдаст. Динамики рации молчали.

– «Объекту 22.2» нужна срочная медицинская помощь! Нужно сделать переливание крови! – Генрих обошел Викторию и направился по прямой дороге в школу через лес.

– Мы доложим о вас, как только появится связь, – мужчина проследил за Генрихом с Гретой на руках и нахмурил густые брови, продолжив попытки связаться со школой по рации.

Компания поспешила дальше. Они должны были успеть спрятаться до того, как о них узнают люди ЗНАКа, работающие в школе. Витя надеялся, что Наталья Игоревна сможет им помочь.

Когда они отошли достаточно далеко от лаборатории, Витя упал на землю и прижался спиной к дереву. Виктория развела руками и возмутилась:

– И что это?

– Не могу больше…Нога не разгибается, – прошипел Кравцов и задрал штанину, из-за которой показался фиолетовый синяк на колене.

Виктория присела на корточки рядом с братом и крикнула «Ордену», чтобы те их не ждали.

– Я понесу тебя. Хватайся за шею, – девушка повернулась к Вите спиной и похлопала руками по своим плечам.

– Ты ненавидишь меня? – Витя опустил штанину и выдохнул, облокотившись спиной о дерево.

– Нет. Не ненавижу. Если бы не ты, Грета с Шерикой ни за что не позволили бы мне активировать взрывчатку, пока бы мы не эвакуировали подопытных.

– Ты сказала, что мы почти победили…Это правда?

– Я очень на это надеюсь. Я поставила таймер на полчаса. Не знаю, сколько времени уже прошла, но скоро взорвутся все здания, принадлежащие ЗНАКу. – Виктория повернула голову к Вите и добавила: – Если все пойдет по плану.

– Но ведь их могут отстроить заново.

– А кому это будет нужно? Их глава мертв, большинство людей ЗНАКа тоже погибнут, все материалы сгорят…Никто не захочет это все восстанавливать.

– Почему ты в этом так уверена? – Витя нахмурился, не зная, может ли всецело доверять словам девушки.

– ЗНАК развивался не десять лет. И даже не тридцать. Представляешь, насколько материалы, хранящиеся во всех лабораториях, для него ценны?

– А как же люди из «Акколады»? – запереживал Витя и достал из кармана джинсов телефон, проверяя время.

– Я отправила рассылку с предупреждением. Они должны успеть выбраться. – Виктория раздраженно вздохнула и взяла брата за руку, потянув на себя. – Шевелись. Нам нужно в школу.

Когда они подходили к школе, Витя услышал крики. Детский писк смешался с мужским ревом и женским визгом. Кравцов слез со спины Виктории. Она схватила его за руку, и они рванули к воротам.

За забором царил хаос. Зеленый газон был залит чернильной кровью, густой и липкой, растекающейся по траве ручьями. На нем, словно брошенные куклы, лежали трое — двое мужчин и женщина. Их черепа были разворочены, а вместо лиц было кровавое месиво. Кости, клочья плоти, кровавая паутина волос — все это было разбросано вокруг.

Учительницы начальных классов, выведшие детей на улицу, надеясь на спасение, застыли, как изваяния. Затем, словно по команде, истерический вой вырвался наружу, и они рванули обратно к школе. Но навстречу им уже неслась живая волна. Из распахнутых настежь дверей школы хлынула толпа учеников – не бегущая, а слепо мечущаяся, словно обезумевшие животные. Их лица были искажены ужасом, крики сливались в пронзительный, нечеловеческий вой. Они натыкались друг на друга, падали, поднимались, снова падали, давя, толкая, карабкаясь через тела товарищей, лишь бы оказаться в безопасности.

– Что происходит? – сдавленно произнес Витя.

– Я понятия не имею, – ответила Виктория и ускорила шаг. – Кто эти люди?...Им буквально разорвало головы.

– Лиц нет, – Витя подошел ближе к женщине и пригляделся. – Это наша учительница химии. Я помню эту ее старомодную клетчатую юбку.

Виктория заметила у входа в школу Шерику и махнула ей, чтобы та подошла к ним. Она была напугано и то и дело смотрела по сторонам, будто готовилась к обстрелу.

– Неужели это «Коронация»? Разве все детонаторы не приказали извлечь? – обеспокоенно спросила Шерика, останавливаясь в шаге от Вити.

– Точно. Я и забыла об этом…– Виктория обошла вокруг трупов и побежала к толпе, паникующей у входа.

– Что за «Коронация»? – поинтересовался Витя, догоняя Шерику, направляющуюся за Викторией.

– В череп каждому работнику лаборатории был имплантирован "мини-взрывник". Каждый из них имел уникальный ID и был настроен реагировать на конкретный "протокол деактивации", транслируемый с центрального компьютера лаборатории. Когда в лаборатории произошел взрыв, система безопасности запустила "Протокол Эвакуации". Все работники ЗНАКа должны были быть устранены.

– Но ведь…вы все еще живы, – Витя на всякий случай сделал шаг в сторону от Шерики.

– Наталья Игоревна помогла нам вырезать детонаторы. Мы не доверили себя другим хирургам. И правильно сделали.

Сквозь толпу пробился директор, замахал руками и закричал:

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! Скоро приедет полиция и скорая помощь!

Витя заметил Викторию, которая отвела директора в сторону. Они долго разговаривали. Кравцов не мог понять по лицу директора, о чем тот думает. Но уже через пару минут мужчина достал телефон и еще столько же с кем-то беседовал.

Вите пришлось потрудиться, чтобы отыскать Яна, Майю и Кира. Он не ожидал, что найдет их в своем секретном месте. Они молча сидели на бревне, накрытом покрывалом. Майя положила голову на плечо Кира, а тот поглаживал ее по волосам. Витя выдал свое присутствие топотом одной ноги, на которой он чуть ли не прыгал.

Ян подорвался с места, помог Вите дойти до бревна и усадил его рядом с Майей.

– Кажется, мы справились, – на выдохе произнес Кравцов.

– А что там была за перестрелка?! – выпалил Кир.

– Это не перестрелка. У работников ЗНАКа взрываются головы, – усмехнулся Витя, а вместе с ним засмеялся и Ян.

– Что это значит? – не поняла Майя.

– У них в башках были детонаторы. Система безопасности вышла из строя и подала им сигнал об устранении, – объяснил Ян и пожал плечами, будто для него это было обычным делом.

– Посмотрите на закат, – перебил их Витя и указал пальцем на красное небо над лесом.

Они еще какое-то время сидели в тишине. Крики уже давно стихли. Птицы не пели. Сверчки не стрекотали. Даже ветер не дул. Их настигло полное спокойствие и безмятежность.

– Теперь все встало на свои места, – прошептал Витя. – Когда нас не было, был полный бардак.

– Когда нас не было, мы спасались в одиночку, – поддержала Майя.

– Когда нас не было, все было не так, – заключил Ян.

– Теперь мы есть друг у друга, – улыбнулся Кир и вытянул руку на середину. – Простите, что меня не было рядом.

Витя положил ладонь на руку Кира и сжал ее. Его примеру последовал Ян и Майя.

– Ты очень помог мне, – улыбнулась Майя. – Если бы ты не убедил меня в том, что нужно действовать и оставить прошлое в прошлом, я бы не повела Витю в лабораторию. И сейчас мы бы не сидели здесь.

– Чего ты боялась? – недоумевал Витя.

– Я не хотела возвращаться в то место…Когда сегодня появились военные, я страшно перепугалась. Я поймала себя на мысли, что повторю судьбу своих родителей.

– Никто из нас не повторит судьбу своих родителей, – хмуро произнес Ян.

Кир опустил руку первым. Он встретился взглядом с Витей, и тот сразу сообразил, в чем дело. Кравцов натянул улыбку и взъерошил пушистые волосы Кира.

– Ты не станешь жертвой ЗНАКа, как твой отец, – Вите показалось, что его слова прозвучали достаточно грубо, а потому он добавил: – Но точно станешь знаменитым художником.

Солнце скрылось за горизонтом, забрав с собой кровавые следы с неба. Лес отдыхал после битвы. Каждый лист дышал ровно, замер в ожидании ночи. Тени сгущались и становились мягкими, как будто лес выпускал усталость наружу. Воздух наполнялся запахом мокрой земли и росы.

Луна, полная и величественная, поднималась над горизонтом, её свет мягко разлился по поляне. Тени сосен растянулись, заключая в свои объятия. Ночь принесла с собой покой, погрузив лес в глубокий, исцеляющий сон.

Глава 24

Глава 24

Пришла зима и покрыла все вокруг белоснежной простыней. Вдоль забора выросли огромные сугробы, закрыв собой тайный проход, из-за чего вылазки в лес пришлось отложить до весны. Деревянные окна заклеили малярным скотчем. Близились зимние каникулы, и ученики начинали собирать вещи в чемоданы. Даже Витя достал свою старую пыльную сумку со шкафа.

Виктория переехала в город, купив там небольшую квартиру подальше от новостроек в старом доме, который она считала вполне красивым и уютным. За 10 лет работы на ЗНАК у нее накопилась достаточно большая сумма, но оставшихся после покупки квартиры денег едва ли хватит, чтобы прожить без работы хотя бы еще месяца два. Так что Витя решил помочь сестре привыкнуть к новой жизни, ведь через полгода ему предстоит сделать то же самое.

Конечно же, он не мог оставить Яна одного в школе, так что тот собирался вместе с ним. Виктория какое-то время недовольно бурчала, что ее квартира нерезиновая, но в итоге согласилась пустить в нее Яна.

Его возвращение в школу для всех стало главной загадкой и шоком. Виктория и Шерика рассказали сотрудникам ФСБ и директору выдуманную историю о том, что Яна похитили работники ЗНАКа, чтобы ставить над ним опыты. Те сразу принялись за расследование, прочесали весь лес и опросили всех непосредственных свидетелей.

Виктория долго злилась на то, что ФСБ только сейчас, когда все уже закончилось, обратило на них внимание. Она долго пыталась достучаться до разных служб, отправляла в газеты заявки на публикацию статей о незаконных исследованиях ЗНАКа, но все их отклоняли. В первые годы работы Виктория часто наведывалась в полиции, и каждый раз полицейские лишь крутили пальцем у виски и отправляли ее лечиться в психбольницу. Однажды Грета стащила отчеты по некоторым исследованиям из кабинета Адама Шварца и предъявила их в полиции. Ей выписали огромный штраф за подделку документов. А когда погиб главный «спонсор» всех государственных служащих области, они наконец-то очнулись и прикинулись, будто ничего не знали о всех делах ЗНАКа.

Во время расследования директор закрыл пансион на внеплановые недельные каникулы. Он позволил «Ордену» остаться ненадолго в школе, пока они не найдут себе жилье. Дворник сколотил из завалявшихся досок гроб, и в один вечер «Орден» провел похороны Греты недалеко от тайного места Вити. Крест был сделан из двух железных труб, туго связанных между собой веревкой. Генрих пообещал вернуться к сестре и достойно обустроить ее могилу. Уже к концу осени Генрих вместе с Шерикой поставили там лавочки, заказали небольшой крест из камня с фото Греты и огородили могилу низким забором. Витя пару раз приходил к ней с «Орденом», однажды принес ей цветы и долго извинялся, чувствуя свою вину. Он часто задумывался о том, как несправедливо обошлась с ней судьба. Уже спустя два часа после ее смерти организация ЗНАК прекратила свое существование. Жизнь Греты началась и закончилась в ЗНАКе. Она так и не узнала, что такое свобода.

– Слушай, а тебе же после выпуска должны дать квартиру?

– На что ты намекаешь? – усмехнулся Витя, обернувшись на вошедшего Яна.

– Можем жить вместе. Я могу взять на себя коммунальные платежи.

Ян рухнул на кровать Вити и, подложив руки под голову, уставился на него. Кравцов задумался. Это и правда была неплохая идея. Витя так боялся начать самостоятельную жизнь, а с другом будет не так и страшно.

– А твой папаша ни гроша тебе не оставил?

– Сейчас идет разбирательство…Хоть меня и оправдали в суде, но мне кажется, это еще не конец. Я ведь тоже причастен к тому, что делал ЗНАК, – Ян тяжело вздохнул и прикрыл глаза. – Короче, боюсь, придется откупаться.

– Если что я могу выступить в суде на твоей стороне, – посмеялся Витя. – Не посадят же тебя.

Ян задумчиво пожал плечами и тоже заулыбался. После всего произошедшего ему казалось, что хуже быть уже не может. Его больше ничего не пугало. И Витя знал, что они справятся, даже если все-таки что-то случится.

– Как твоя нога? – вдруг спросил Ян, открыв глаза.

– Нормально. Больше никто по ноге меня не бил.

– В этот раз пришлось раскошелиться на операцию, так что и на метр к себе никого не подпускай. Иначе Виктория тебе эту ногу оторвет.

– Я пойду работать и отдам ей все деньги, – улыбнулся Витя и кинул сумку на пол рядом с кроватью. – Где там Кир и Майя?

– Без понятия. Может, их поймали на кухне? – только Ян захотел встать и отправиться на поиски друзей, как вдруг дверь распахнулась.

Кир с грохотом взгромоздил большой пакет на стол, а Майя следом поставила рядом четыре кружки с чайными пакетиками в каждой.

– Нас поймала повариха с завхозом, когда мы искали печенье в кладовке, – посмеялся Кир, доставая из пакета две плитки шоколада, мармелад, печенье…

– Да! Но они нас не прогнали. Сказали, что у них осталось еще много сладостей, и собрали нам этот пакет, – воскликнула Майя и, отпихнув плечом Кира, вытащила из пакета большую коробку шоколадных конфет. – Это надо же такое отдать!

– Мне кажется, они просто нас жалеют, – скептически сказал Ян, снова укладываясь на подушку.

– Ну и пусть пожалеют, – пожал плечами Кир и кинул в Яна пакетик с леденцами. – На тебя чай заваривать?

– Заваривать, – пробурчал Ян и, распаковав леденец, сунул себе в рот.

– А что там такое тяжелое грохнуло? – Витя заглянул в пакет, достал банку варенья и с удивлением повернулся к Киру с Майей. – Серьезно?

– Мы пытались отказаться, но повариха утверждала, что мы такого никогда не пробовали, – Майя взяла две кружки и направилась к выходу. – Сходите за мной за кипятком.

– Чай же нужно пить с вареньем, – добавил Кир и, захватив оставшиеся кружки, поспешил за Майей.

Витя упал на кровать рядом с Яном, вытащил подушку из-под него и положил себе под голову. Под недовольные крики Шварца, Витя залился смехом и перехватил руки парня, чтобы тот не смог его ударить.

– Тебя вообще ничего не смущает? Вообще-то ты в моей комнате и на моей кровати!

– Но нельзя же так нагло воровать подушки! – негодовал Ян.

– Отлипни от меня! Пару минут назад кое-кто говорил никого не подпускать к себе, – Витя с вызовом посмотрел в глаза Шварца и уперся коленом в его грудь.

– Это не я держу тебя за руки! – парировал Шварц, изо всех сил пытаясь освободиться.

– Я не отдам подушку, – упирался Кравцов.

Вернувшись в комнату, Майя закатила глаза при виде парней. Она схватила подушку с кровати Кира и кинула ее в Яна.

– Иногда я не понимаю, дурачитесь вы или серьезно деретесь. Клоуны! – проворчала Матвеева, плюхнувшись на стул, и начала выкладывать сладости на стол.

Витя был дома. "Дом" – слово, что рассеивалось мягким теплым светом по маленькой комнате. Это было сравнимо со старым пуховым одеялом. Кое-где в нем уже были проплешины, кое-где остались пятна, но под ним спать было особенно приятно. В воздухе витали знакомые запахи: выстиранное постельное бельё, пыльный, древесный аромат старых книг и свежеиспечённый хлеб из кухни.

В голове не было суеты, лишь тихий, ровный шум, похожий на завывание зимнего ветра за окном. Закрыть глаза и просто слушать – этого было достаточно.

Присутствие других ощущалось невидимым, но ощутимым теплом. За всеми общими испытаниями, за каждым невысказанным утешением стояла простая, искренняя привязанность.

В этом уголке, где каждая вещь казалась наполненной историями, Витя ощущал себя частью чего-то большого и незыблемого. Это было особенное чувство – быть среди тех, кто, сам того не подозревая, согревал его своей тихой, но глубокой любовью, создавая для него настоящий дом.

Глава 25

Выпускной

Школа наполнилась необычной суетой. Несмотря на то, что уже начались каникулы, и большинство учеников разъехалось, в актовом зале собралась целая толпа народа. Одиннадцатиклассники были наряжены в строгие костюмы и шикарные платья. Девушки бегали от зеркала к зеркалу, булавками прикалывали ленты выпускника к платьям и пиджакам, делали мимолетные фото на фоне огромной надписи «ВЫПУСК 2018». Витя негодовал, почему они не могли собраться в своих комнатах и не создавать здесь панику.

Из круга девчонок Витя выдернул Майю за руку и наклонился к ее уху, дабы она его точно услышала.

– Ты не видела Кира?

– Нет. А что? – Матвеева осмотрелась по сторонам, ища кудрявую макушку.

– Там его отец приехал.

Майя улыбнулась и, подхватив Витю под руку, поторопилась к выходу из актового зала. Кравцов недовольно пробурчал, что Майя сейчас оторвет ему руку, но та ничего не услышала из-за стоящего в зале гула.

Валентин Валерьевич выглядел совсем иначе. Витя запомнил его ослабевшей истощенной птицей в неволе. Он был сравни с жаворонком, который не мог петь. Но сейчас он расправил крылья, распушил перья и вырвался из клетки. Кир был копией своего отца. Валентин Валерьевич улыбался так же ярко и широко, смахивал со лба непослушные волосы, поздравлял с праздником каждого проходящего мимо выпускника.

– Валентин Валерьевич! – выкрикнул Витя, подбегая к мужчине. – Рады видеть вас.

– Виктор, как я вижу, ты в полном здравии, – посмеялся Валентин Валерьевич. – Я тоже рад вас видеть. Майя, ты выглядишь прямо как лесная фея.

– Я сама сшила платье, – смутилась Матвеева и покраснела.

– Папа! – Кир кинулся отцу на шею, крепко обнимая его. – Я думал, ты не успеешь приехать к началу.

– Я прилетел сегодня рано утром.

– А где вы были? – поинтересовался Витя.

– Проходил лечение в Германии. Я прекрасно отдохнул, – Валентин Валерьевич улыбнулся и потрепал сына по волосам. – Попросил бы лак для волос у девочек, а-то как бандит выглядишь. Посмотри, с какой прекрасной дамой ты будешь танцевать.

Кир посмотрелся на Майю и поклонился ей, сжав губы в узкую линию. Витя видел, как тот сдерживает смех.

– Прекрасная дама, дайте я поцелую вашу ручку.

Майя закатила глаза и, развернувшись на каблуках, поцокала обратно в актовый зал. Витя с Киром переглянулись и разразились смехом, вцепившись друг в друга руками.

– И эта дама на прошлой неделе кидалась в нас шишками!

– Не в нас, а в тебя, – возразил Витя.

– Но в тебя-то тоже прилетело парочку! – не унимался Кир.

Между парнями вдруг вклинился Ян, пожал руку Валентину Валерьевичу и положил руки на плечи Киру и Вити. Окинув их серьезным взглядом, он набрал воздух в легкие и прикрыл глаза на выдохе.

– Где ваши ленты?

– В кармане, – Витя пожал плечами и вытащил ленту выпускника из кармана пиджака.

– А моя – в комнате, – Кир ойкнул и побежал за лентой, а Валентин Валерьевич пошел следом.

– Витя, ты помнишь свои слова? – строго спросил Ян, забирая у Вити ленту и закрепляя ее на его плечике пиджака булавкой.

– Мы же только вчера репетировали, – протянул Витя.

– Я отнес флешку с музыкой и презентацией. Я буду сам переключать все.

– Да без проблем, – Кравцов улыбнулся и похлопал Яна по плечам. – Не переживай ты. Не зря же нам доверили вести выпускной. Значит, у нас хорошо получается.

– Ты вызвался только потому, что не хотел танцевать вальс, – проворчал Ян.

– Для нас все равно не было пар, – Витя повел плечом и, заметив, как все начинают собираться в актовом зале, потянул туда Шварца. – Ну все. Нам нужно готовиться.

Актовый зал был неузнаваем: стены, обычно украшенные скучными стендами, сейчас сияли гирляндами и воздушными шарами в одной красно-золотой цветовой гамме. На одной стене висел огромный коллаж из фотографий выпускников, от младенчества до сегодняшнего дня. Вите каждый раз бросалась в глаза его фотография, на которой он читал стихотворение в первом классе: тощий до костей лысый мальчик с пустым взглядом. Без слез не взглянешь.

В воздухе витал аромат свежих цветов и праздничных угощений, доносившийся из столовой. Родители, нарядные и счастливые, смеялись, обнимали друг друга, делали фотографии. Ученики, преобразившиеся из обычных подростков в элегантных юношей и девушек, рассаживались по своим местам. А Витя, стоя в центре нескончаемого вихря эмоций, чувствовал лишь одно – прощание. Все-таки этот год закончился, закончится и выпускной. Ему придется уехать отсюда и навсегда оставить это место, начать новую взрослую жизнь, полагаться только на себя.

Слова посыпались, но звучали чужими, словно он произносил их во сне, где-то далеко-далеко отсюда. Он видел перед собой размытые лица, слышал обрывки фраз, двигался, как запрограммированный робот.

Какой будет его новая жизнь?

Где-то в городе его уже ждала одинокая квартира. Из-за ЗНАКа из города уехало много людей, и он быстро опустел. Вернутся ли туда люди? Или город опустеет еще больше? Поначалу с ним будет Ян. А потом? Вдруг Витя останется совсем один?

Виктория стояла у стены рядом с выходом из актового зала. Рядом с ней на лавочке сидела Шерика, резво хлопая в ладоши и сияя улыбкой. Виктория, которая, по-видимому, почувствовала на себе взгляд брата, улыбнулась ему и помахала.

Шварц подошел к Кравцову и прошептал ему на ухо:

– Сейчас будет вальс. Иди и пригласи Викторию, – Ян подтолкнул Витю в спину, а сам вышел в центр сцены и объявил медленный танец.

Ученики начали подниматься со своих мест и выходить на середину зала. Витя прошел вдоль стены к выходу и протянул Виктории руку, улыбнувшись.

– Я не ожидал, что ты придешь. Потанцуем?

– Я не была бы по-настоящему хорошей сестрой, если бы не пришла на выпускной братишки, – Виктория сдержанно улыбнулась, и вместе они пошли к сцене.

Шерика рванула за ними, помахав Яну, от чего тот растерялся и вопросительно указал на себя пальцем, вскинув брови. Девушка поднялась к нему на сцену и положила его руки себе на талию, звонко засмеявшись.

– Не пугайся ты так! Я просто не хочу видеть, как ты стоишь в стороне.

Витя неумело вел Викторию в танце, то и дело натыкаясь на взгляд Яна. Они искали в друг друге поддержку, мысленно говоря: «Мы бы выглядели глупее, если бы стояли столбом. А так хотя бы заняты чем-то».

Когда музыка затихла, и все начали выстраиваться на ступеньках сцены, загораживая спинами Витю с Викторией и Яна с Шерикой, Кравцов услышал тихий плач. Он поднял взгляд на сестру и замер, увидев, как ее глаза наполняются слезами. Она опустила голову, волосы закрыли ее лицо.

– Я до сих пор не могу поверить, что ты вырос…и стоишь передо мной, – прошептала Виктория, растянув губы в кривой улыбке. – Я ведь еще совсем недавно приходила в эту школу, чтобы подписать бумаги о твоей опеке…совсем недавно я думала, что никогда не покажусь тебе на глаза.

– Все закончилось. Тебе…нам больше нечего бояться, – тихо произнес Витя и приобнял сестру.

– Я знаю, – Виктория отстранилась от парня и проморгалась, аккуратно вытирая слезы кончиками пальцев. – Я больше не хочу сюда возвращаться.

Ученики начали петь «Прекрасное далеко», и Витя уже начал сомневаться, сможет ли он сам сдержать слезы. Ян и Шерика незаметно подошли к ним, затем подтянулись Кир с Майей. Стоя в кругу, вшестером они начали петь песню вполголоса, будто на сцене, кроме них никого не было.

«Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко,

Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь.

От чистого истока в прекрасное далёко,

В прекрасное далёко я начинаю путь…»

Этими словами закончилась песня. Актовый зал покинули сначала родители, затем – ученики. Шестерка продолжала стоять на сцене, будто спинами закрывалась от внешнего мира и оставалась в своем маленьком мирке.

– Нужно сходить к Грете. Она тоже за нас порадуется, – голос Шерики дрогнул, и она первая вышла из круга.

Витя и Кир вернулись в комнату. Голые стены, опустевшие шкафы, кровати с одними матрасами, сумки и пакеты, лежащие горой возле двери…Все это давило. Витя ощутил себя настолько маленьким, что ему захотелось залезть под кровать и спрятаться там, чтобы остаться здесь насовсем.

– Я не думал, что этот момент настанет так скоро, – задумчиво произнес Кир и медленно опустился на свою кровать, будто делал это впервые.

– Что дальше? – Витя прижался спиной к двери.

– Университет…– вздохнул Кир, с непониманием посмотрев на Кравцова.

– Я не пойду учиться, – помотал головой Витя и нахмурился. – С тобой-то понятно. Тебя уже ждут в твоей академии.

– Ты же у нас гений физики, Витя! – Кир поднялся с места и приблизился к Кравцову. – Да тебя с руками оторвут на какой-нибудь инженерный факультет.

– Мне нужно работать, – процедил Витя.

– Многие работают и во время учебы. Ну же! Не губи свое будущее, – Кир потряс Кравцова за плечи и попытался улыбнуться.

Витя подумал о Яне. Он же хотел тоже поступить в университет, заниматься наукой…А в их городе нет таких возможностей. Значит, все они – и Кир, и Ян, и Майя – уедут от него далеко. И возможно, больше не вернутся. Ведь в этом городе и правда нет будущего.

– Ты прав, – Витя горько усмехнулся. – Пойдем, нужно загрузить вещи в машину. Твой отец наверняка заждался.

На улице пошел моросящий косой дождь. Витя ненавидел такую погоду. От такого дождя было невозможно спрятаться: он будто лил изо всех щелей. Суровый ветер дул со всех сторон. Но вопреки всему солнце светило. Над лесом появилась яркая радуга, указывая своим концом на сокровища.

Вите пришлось накрыть свои макеты черными мусорными пакетами, чтобы они не промокли. Он быстро добежал до машины и положил их на чемоданы и сумки в багажнике. Машина была забита вещами Кира, Вити и Яна. Валентин Валерьевич любезно согласился подвезти их до дома.

Закрыв багажник, Кравцов понесся под крышу террасы, где его уже ждали.

– А Генрих так и не пришел? – разочарованно спросил Витя.

– Он не берет трубку, – опечаленно вздохнула Шерика. – Уже неделю не можем до него дозвониться.

– Уверена, что он и без нас навестит Грету, – Виктория снова стала серьезной и хмурой. – Я больше сюда не вернусь.

Теперь вместо дыры в заборе была калитка, на которую повесили большой замок. Сухие кусты малины спилили и на их месте посадили туи. Сарай снесли. На педсовете было решено поставить вместо него беседку.

Директор позволил компании выйти в лес и доверил ключ Виктории. Она открыла калитку и пропустила остальных. К кладбищу была протоптана узкая тропинка. Она уходила вглубь леса, подальше от чужих глаз. Там были похоронены учителя, работавшие на ЗНАК, и Грета. Но только ее могила была обустроена.

Витя шел первым. Дождь становился сильнее, теперь даже деревья не защищали от него. Мокрая земля прилипала к подошве. Лес выглядел уныло. Он звучал как та самая песня, вещающая о светлом будущем.

Издалека Кравцов разглядел что-то неладное. Рядом с могилой Греты было натоптано и грязно. Витя остановился у оградки и обомлел. Могила была раскопана. Гроб лежал открытым, и в нем не было тела.

Шерика рядом охнула и зажала рот рукой. Виктория перелезла через оградку, пнула крышку от гроба, лежащую рядом с лавочкой, и закричала.

– Ироды! Иуды! – она сгребла горсть земли в кулак и швырнула ее в могилу. – Ненавижу!

– Вик, – Шерика положила ладонь на спину девушки и погладила ее. – Мы обязательно найдем ее.

– Кто-то из ЗНАКа выжил…и следил за нами, – лихорадочна шептала Виктория.

– Зачем им понадобилось тело Греты? – вмешался Ян, заглядывая в могилу.

– У нее была феноменальная память. Если им удастся спасти ее мозг, они получат все ее знания. А их немало. И все могут обернуться для нас катастрофой, – Виктория присела на лавочку и бездумно уставилась на вырытую яму.

– Сейчас нам нужно успокоиться. Давайте вернемся в школу, мы все уже промокли до нитки, – щебетала Шерика.

– Я обыщу лес, – отрезала Виктория.

– Но…– хотел возразить Витя, но сестра его перебила.

– Видите следы? Они ведут к дороге. – Виктория подошла к кучке свежевскопанной земли, из которой уходили следы. Враг даже не попытался убрать за собой улики. – Могилу выкопали недавно. Земля еще сырая.

– Ее мог намочить дождь, – возразил Ян.

Виктория руками вырыла небольшую лунку и отряхнула ладони, всматриваясь в углубление.

– И внутри тоже сыро.

– Он торопился. Наверное, решил, что его никто не потревожит во время выпускного, – предположил Витя, нарезая круги по периметру могилы.

Майя, запыхавшаяся и напуганная, подбежала к Виктории и протянула ей забитый телефон.

– Я пошла к дороге и там…В общем, он был приколочен к дереву гвоздем! Он был маленьким, поэтому я сразу выдернула его, – завопила Майя. – Простите, я не подумала, что могу задеть что-то внутри него.

Дыра была прямо в камере. Виктория покрутила телефон, вытерла его краем пиджака от мелкого стекла и воды, попыталась включить, но тот не реагировал.

– Я попытаюсь восстановить его, но ничего не обещаю. Если этот ненормальный оставил нам послание, его целью было не задеть аккумулятор и материнскую плату, – Виктория убрала телефон в карман и уверенным шагом направилась в сторону дороги. – Поезжайте домой. Я вызову себе такси.

– Я пойду с тобой! – крикнула Шерика и поторопилась за девушкой.

Витя хотел было пойти за ними, но Ян остановил его, перехватив за руку.

– Давай оставим это до завтра.

Кравцов задумчиво проводил взглядом девушек и, резко выдохнув, кивнул.

– Отец, наверное, уже переживает, – Кир нервно покусывал губы и, убедившись, что все условились вернуться, медленно пошел обратно к школе.

Витю с Яном встретил девятиэтажный дом на окраине города. Кравцов примерно представлял, где они находятся. Недалеко отсюда был тот самый парк с прудом, где по утрам выгуливают собак. Район спальный и вполне комфортный для проживания. Но в квартире совсем не было уюта: старые обои были неаккуратны приклеены к стене, на деревянных окнах потрескалась белая краска, пол был выкрашен в рыжий цвет, а на кухне был покрыт порванным кое-где линолеумом. В спальне стояла односпальная кровать и огромный комод. В гостиной вдоль окна разместился пыльный диван, напротив него – длинный шифоньер, а на полу лежал до серости затоптанный ковер.

Пока Ян расхаживал по комнатам, Витя вытащил из пакетом макеты и расставил их на полу вдоль пустой стены: хрущевка, одноэтажный дом, самолет, автобус, ракета, школа-пансион «Гилмор»…По груди разлилось тепло. Край губ дрогнул, и Витя расплылся в улыбке.

– Вот теперь уже не так пусто, – Кравцов поднялся на ноги и скомкал пакеты в руках.

Сзади послышался тихий смех. Ян остановился в дверях и склонил голову набок и задумчиво закивал, будто разглядывал настоящее произведение искусства.

– Нужно купить стеллаж. Не будут же они стоять на полу.

– Сначала на этот стеллаж нужно заработать, – хмыкнул Витя и поплелся на кухню. – Я бы поел. Я голодный как собака.

– А я – как волк, – Шварц прихватил по дороге пакет с едой и пошел за Витей. – Нам собрали сухой паек.

– Опять нас жалеют…– недовольно повздыхал Витя и принялся хозяйничать на кухне.

Уборка заняла целый день. На улице была уже глубокая ночь, когда они начали готовиться ко сну. Вите было непривычно осознавать, что в ванную не выстраивается очередь, и что он может помыться в любой момент. Он дождался, когда оттуда выйдет Ян, и зашел следом. Витя даже закрыл дверь на щеколду. В пансионе были только душевые кабинки без замков и раковины, стоявшие в ряд у стены.

Кравцов долго грел руки под струей горячей воды, смотря на себя в зеркало. Он ушел в себя и потерял счет времени, пока из мыслей его не выдернул звонкий стук в дверь.

– Витя! Тебе Виктория звонит! – крикнул Ян.

Кравцов дрожащими руками открыл щеколду и рванул в спальню, где лежали все его вещи. Схватив телефон с комода, Витя ответил на звонок. Его сердце, готовое вырваться из груди, быстро забилось.

– Ну что? – нетерпеливо спросил он.

– Отбой тревоги. Это был Генрих, – слова прозвучали едко.

– Генрих?! Зачем он это сделал? – Витя обеспокоенно посмотрел на Яна, вошедшего в комнату.

– Он оставил нам головоломку. Помнишь телефон? – Виктория хмыкнула, будто прыснула ядом. – Он просто хотел потянуть время, пока мы будем чинить телефон и доставать из него данные.

– Ну и? Что там было!?

– Письмо. Он извинялся, оправдывался, ругался, каялся…– Виктория перевела дыхание и продолжила. – Он собирается воскресить Грету. Сказал, что не может без нее…Совсем крыша поехала.

– И это возможно? – аккуратно спросил Витя и включил громкую связь.

– Конечно. Вот только для этого нужно создать человека, полностью идентичного ей.

– Только не говори мне, что он собирается восстановить ЗНАК…

– Я без понятия, что он будет делать, но явно ничего хорошего, – раздраженно сказала Виктория.

– Вы не знаете, где он? – громко спросил Ян.

– Нет. В письме он сказал, чтобы мы не искали его, и чтобы не переживали…Написал, что вернется к нам только с Гретой.

– И что с ним делать? – Витя устало плюхнулся на кровать и облокотился спиной о стену.

– Оставим его пока что в покое. На создание человека, а тем более полностью идентичного другому человеку, уйдут годы, а-то и десятилетия, – какое-то время они молчали. Каждый обдумывал возникшую проблему. – Я буду искать его. Думаю, я успею до того, как он начнет творить ужасные вещи.

– Это какие?

– Геноцид. То, что и делал ЗНАК, но с другой целью.

Эпилог

Если бы год назад Вите сказали о том, что он будет так счастлив, он бы ни за что не поверил. У него есть все: друзья, крыша над головой, хорошая работа, учеба в лучшем ВУЗе страны. Прошлое постепенно начинало размываться, оставляя за собой лишь яркие вспышки воспоминаний.

Заканчивая первый курс, Витя оборачивается назад и видит брошенного мальчишку, который как дикий кот шипит на каждого проходящего мимо человека. Дикий кот преодолел много трудностей, повстречал других забытых всеми одиночек. Они смогли довериться друг другу и понять самих себя. Кота согрели, накормили и приручили. Теперь он окружен любовью и заботой.

Витя боялся одиночества, но сейчас он отдал бы все, что угодно, лишь бы побыть с собой наедине хотя бы минуту. Ян расхаживал по коридору их квартиры, топал, как слон, и вслух читал то ли заклинание, то ли химические формулы. Кравцов каждый раз бесился, когда Шварц начинал так делать. И дальше шло как по сценарию: сначала Витя кричал, чтобы Ян шел к себе, тот отвечал, чтобы Витя заткнулся и не мешал готовиться к экзамену, потом они начинали кидать в друг друга вещи и толкаться, пока один из них в итоге не отступал.

Экзамены были позади. Витя и Ян снова заключили перемирие. Им предстояла поездка в другой город к Киру и Майе. Всего несколько часов на поезде. Зимой они навещали Витю и Яна, а летом – наоборот. Таков был их договор.

Заняв свое место, Витя достал телефон, на который прошло уведомление, и расплылся в довольной улыбке.

– Пришли деньги за квартиру, – сообщил Кравцов, принимаясь за расчеты в голове. – Такими темпами я могу и не работать. В нашем городе так подорожали квартиры, что теперь жильцы мне платят сумму, которая превышает мою месячную зарплату.

– Понастроили заводов…– проворчал Ян, закидывая сумку на полку и усаживаясь на место напротив Вити. – Конечно! Ты видел зарплаты рабочих на заводе? Да они могут у тебя эту квартиру выкупить хоть завтра.

– Нет уж. Она меня кормит, – посмеялся Витя.

– Кир написал. Они будут встречать нас на платформе.

Лето стояло знойное, жаркое. Выйдя из прохладного вагона поезда, Витю тут же окутала духота. Он окинул взглядом платформу, высматривая знакомые лица. Ян пихнул его в бок и растянул губы в улыбке, указал рукой в сторону махающих им Кира и Майи.

– Как же мы скучали! – заголосила Матвеева и кинулась сначала в объятия Яна, а затем Вити, плетущегося сзади.

– Витя, теперь ты волосы отращиваешь? – залился смехом Кир, обняв сразу обоих парней.

Витя и сам не заметил, как быстро отрасли его волосы до плеч. Сначала ему все было некогда ходить по парикмахерским, потом уже и не хотелось. Да и Ян сказал, что ему идет. Невольно Витя вспоминал длинные белоснежные волосы Кристиана, которые доставали ему чуть ли не до поясницы. Вспоминал, как их окрашивала бардовая кровь, будто хотела поглотить всего его. Но перед ним всегда мелькала белая макушка Яна, и Витя улыбался сам себе. Он всегда возвращал его с небес на землю.

– А ты свои зачем отстриг? – Витя усмехнулся и, приобняв Кира за плечи, направился к выходу вокзала.

– Ну как зачем! Ты же сказал, что мне с ними плохо, – возмутился Кир. – Да и мне хотелось срезать с себя весь накопившийся негатив.

– Какие мы суеверные! – воскликнул Ян, и все хором рассмеялись.

Сидя в кафе, Майя листала ленту социальной сети в телефоне и вдруг остановилась, хмыкнув. Она придвинулась к середине стола и прочитала новость из телефона:

– В центральной части страны у людей все чаще замечаются симптомы необычной болезни: неожиданная эйфория, температура под сорок, судороги…Люди обращаются в больницы, и их кладут на госпитализацию.

– Ой да хватит! Уже слышать точно, – перебил Майю Кир. – Лучше расскажите, что у вас нового? Какие планы на каникулы?

– Я съезжу к Виктории на недельку. Еще мы хотели с Яном слетать на юга, – Витя улыбнулся, изобразив, как ложится на шезлонг.

– Ах вы мажоры! – воскликнула Майя, прыснув от смеха. – Не жирно вам будет?

– Мы заслужили, – возразил Ян.

– Давайте выпьем за нас! – Кир поднял бокал вина, и стекло звонко зазвенело.

– Когда мы вместе, тогда все хорошо, – пылко произнесла Майя, делая глоток вина.

– Когда нас не было, я чувствовал себя самым несчастным человеком в мире, – улыбнулся Витя и посмотрел на Яна, который уже допивал вино.

– Если бы не было нас, не было бы и меня, – прошептал Шварц.

Каждое слово превращается в светлую нить, соединяющую сердца: доверие, благодарность, усталость, вместе с тем и безмерная радость присутствия рядом. За окном уже темно. Витя хотел бы остаться здесь как можно дольше, но теперь он понимает, что разлука неизбежна. Но это не страшно. Их дружба будет крепнуть с каждым годом, и Витя уверен, что сможет вернуться сюда в любой момент. И ночь, такая глубокая и безмолвная, кажется не концом, а обещанием: завтра снова будет свет.

КОНЕЦ