Обложка Когда молчат стихи

Когда молчат стихи

Lili Rose

0% прочитано
Стандартный
Lili Rose

Когда молчат стихи

Глава 47

15 марта. Вторник, 16:20

Первая пара была у Артёма. Лия сидела на своём привычном месте у окна, записывала, отвечала, когда он спрашивал. После занятия она хотела остаться – просто поговорить, побыть рядом. Но к нему пришёл студент сдавать долги. Лия подождала в коридоре, но у парня оказалось столько «хвостов», что разговор затянулся на всю перемену – и ей пришлось идти на следующую пару.

Остальной день пролетел быстро – и, пожалуй, впервые за долгое время не тянулся. Всё благодаря Семёну: он не переставал рассказывать про Киру. Вчерашний совет сработал – он всё-таки осмелился подойти. Рассказывал, как они обсуждали «Отелло» и спорили о том, можно ли оправдать его ревность или он сам во всём виноват. Как он проводил её до дома и на прощание не нашёл ничего умнее, чем сказать: «Ну до завтра». А потом ещё полквартала шёл и ругал себя за это.

Лия слушала и ловила себя на том, что ей просто радостно видеть его таким – жестикулирующим, перескакивающим с одного на другое, забывающим, что у него через пять минут занятие.

После того как он отшил Настю, он ходил подавленный. Настя смотрела на него с такой обидой, что он не знал, куда девать глаза. Но благодаря Кире перед Лией снова был её прежний друг – весёлый, улыбчивый.

С последнего занятия их отпустили раньше – преподаватель закончил за десять минут до звонка. Лия попрощалась с Семёном у лестницы и вместо того, чтобы идти в гардероб, снова поднялась на четвёртый этаж – туда, где утром ей так и не дали поговорить с Артёмом.

Вечером они всё равно увидятся: в семь – поэтический вечер, и он обещал пойти с ней. Но ждать до вечера было выше её сил. Она поймала себя на том, что улыбается – прямо посреди коридора, среди спешащих студентов – и заставила себя стереть улыбку. Рано радоваться. Сначала – просто поговорить.

Она остановилась у двери перевести дыхание. Дверь была приоткрыта – ровно настолько, чтобы увидеть: Артём не один.

Лия всмотрелась. Он разговаривал с той самой студенткой, что вышла из его кабинета вчера. Они просто разговаривали. Но что-то в том, как они стояли, было не так. Слишком близко. Слишком тихо. Он чуть наклонился к ней – самую малость, но всё же ближе, чем нужно преподавателю. Лия не слышала, о чём они говорили.

Она сделала шаг и распахнула дверь, не постучавшись. Они не отшатнулись друг от друга – просто перевели взгляды на неё. На какое-то время наступила тишина, которую Артём решил прервать первым:

– Лия? Здравствуйте, проходите, – сказал он официальным тоном. Потом обратился к девушке: – Ольга, надеюсь, вы поняли, какие правки нужно внести в текст.

– Да. Спасибо, Артём Сергеевич. – Девушка улыбнулась и направилась к выходу. Лия посторонилась, пропуская её. У двери Ольга задержалась, попрощалась – и только тогда Лия шагнула внутрь.

Она остановилась посреди кабинета и посмотрела в пустоту коридора, куда только что вышла девушка. Аромат её духов – лёгкий, цветочный – ещё висел в воздухе, цеплялся за горло.

Артём закрыл дверь. Лия моргнула, будто выныривая. Тревога, которая вчера в машине отступила после его слов, снова поднялась из-под рёбер – тяжёлая, липкая. Пальцы сами сжали лямку сумки.

– У тебя уже закончились пары? – спросил Артём, подойдя к ней вплотную.

Вопрос прозвучал слишком буднично. Слишком спокойно. Будто ничего не случилось. Будто она не стояла в дверях секунду назад и не видела того, чего видеть не должна была.

Она отшатнулась – сама не заметила как. Он, кажется, не обратил на это внимания. Или сделал вид.

– Да. – Голос прозвучал глухо, будто говорила не она. – Эта девушка… Почему вы стояли так близко?

Вопрос сорвался с языка раньше, чем она успела его обдумать. Только потом она поняла, что он прозвучал, как обвинение. Может, им и был.

– Что? – Артём удивился – или изобразил удивление. – Лия, тебе показалось.

– Мне не показалось. – Она смотрела прямо на него. – Ты наклонился к ней. Вы говорили так, будто…

– Лия, послушай. – Он шагнул к ней и взял за руку – не резко, но и не мягко. Скорее так, как берут, чтобы удержать. – Ольга – заочница. У неё проблемы с текстом, я консультирую её по диплому. Это моя работа.

– По диплому, – повторила она. Голос прозвучал ровно, но внутри всё сжалось. – Вчера ты сказал, что она показывала задание.

Он на секунду замолчал. Может, на полсекунды. Но она успела заметить, как дрогнули его пальцы на её запястье.

– Задание – это часть диплома, – сказал он наконец. – Лия, ты себя накручиваешь.

Она посмотрела на его руку – ту, что держала её. Пальцы были тёплыми. Раньше это тепло успокаивало. Сейчас – нет.

– Хочешь, я покажу тебе её работу? – сказал он, и голос его стал другим – мягче, но с той самой ноткой усталости, которая появлялась каждый раз, когда он защищался. – У меня на столе. Посмотри сама.

Она не двинулась с места. Тогда он отпустил её руку, подошёл к столу, взял папку и протянул ей.

– Посмотри, – сказал он. – Пожалуйста.

Она смотрела на папку. Потом на него.

«Если он предлагает – значит, ему нечего скрывать». Она опустила глаза на папку.

«Или он знает, что я не стану смотреть», – ответил другой голос.

Наконец она взяла папку. Открыла. Первая страница – ровный, аккуратный текст, и на полях – его почерк. Она перевернула лист. Ещё один. Ещё. Пометки были везде – красные, синие, с восклицательными знаками и без. На последней странице – задание, вчерашнее число.

– Сегодня мы исправляли ошибки, – сказал он, увидев, в какой лист диплома она вчитывалась.

Тревога схлынула – не сразу, волнами. Сначала отпустило плечи. Потом пальцы. Дрожь унялась, сердце сбавило ход. Наваждение, которое держало её минуту назад, отступило – не исчезло совсем, но отступило.

«Может, мне и правда показалось?» Она выдохнула.

На смену страху пришёл стыд – горячий, колючий. Он поднялся откуда-то из-под рёбер и залил щёки. Как же глупо всё получилось. Она накинулась на него, будто застала его за чем-то постыдным.

– Прости… – Она закрыла папку и протянула ему. – Я не знаю, что меня нашло. Просто…

– Не объясняй. – Он положил папку на стол. Потом подошёл и обнял её. Его руки легли на её спину – привычно, тепло. Лия на секунду замерла, прежде чем прижаться к нему. Где-то под рёбрами ещё сидел холодок, но она заставила себя его не слушать.

– Артём? – позвала она тихо, не разрывая объятий.

– Что?

– Сегодня всё в силе? – в её голосе звучала надежда.

– Конечно. – Он улыбнулся. Потом отпустил её. – У меня сейчас пара. Встретимся дома, хорошо?

Она кивнула. Помедлила – будто ждала чего-то ещё. Но он ничего не сказал. Только отступил к столу и потянулся к бумагам.

Она развернулась и пошла к двери. Шаги отдавались громче, чем нужно – в тишине кабинета. А запах чужих духов всё ещё висел в воздухе и не хотел уходить.

У двери обернулась – он уже смотрел в бумаги. И вышла в коридор.

Там она остановилась, прислонилась спиной к стене. Всё ведь подтвердилось. Диплом. Пометки. Число. Всё сходится. Тогда почему она до сих пор чувствует этот холодок под рёбрами?

Мимо неё прошла толпа студентов. Кто-то хихикал, кто-то разговаривал. Лия стояла и смотрела в пол. Перед глазами ещё стоял тот наклон – самую малость, но ближе, чем нужно. Папка объяснила вчерашнее. Сегодняшнее – нет. Тот наклон. То, как он стоял. То, как девушка улыбнулась.

Лия мотнула головой, прогоняя мысли, которые уже подступали.

«Они просто разговаривали. Мне показалось», – повторила она про себя, будто пыталась в это поверить. И направилась к лестнице.

Она взяла куртку в гардеробе, накинула на плечи. Завязала шарф, достала перчатки и вышла на крыльцо.

Холодный воздух ударил в лицо – резкий, с запахом мокрого асфальта. Лия на секунду зажмурилась. Город уже зажигал огни, и они отражались в лужах – длинные, дрожащие полосы. Сзади хлопнула дверь, кто-то засмеялся на крыльце. Мир жил своей жизнью. Обычной. Не подозревая, что внутри неё всё ещё звенит от напряжения.

Лия спустилась по ступенькам и побрела на остановку. Автобус должен был подойти через пару минут.

Она встала между людьми и стала ждать. Минуты текли медленно, будто целую вечность. Наконец показался автобус – большой, белый. Двери открылись, и Лия проскользнула внутрь, устроившись у окна – на своё привычное место, где можно прислониться виском к холодному стеклу и ни на кого не смотреть. За окном поплыли улицы, мокрые от растаявшего за день снега, витрины, редкие прохожие.

Она достала телефон. На экране – сообщение от Артёма. «Я люблю тебя».

Губы дрогнули в едва заметной улыбке. Пальцы зависли над клавиатурой. Хотелось написать что-то тёплое – как раньше, со смайликами, с той лёгкостью, которая была между ними несколько дней назад. Но вместо этого она набрала короткое: «Я тебя тоже».

Отправила – и тут же захотелось вернуть. Слишком сухо. Он заметит. Он всегда замечает.

Она открыла галерею – сама не зная зачем. Может, искала доказательства. Того, что всё было по-настоящему. Того, что он её любит. Пролистала вниз, до Нового года. Вот они с Артёмом у Кати: гирлянды, фейерверки, его лицо, освещённое вспышками. А кулон она помнила и без фотографий. Тонкое перо на цепочке. Его руки на её шее. Его шёпот: «Чтобы каждый раз, касаясь его, ты знала: я рядом. Я всегда буду рядом». Лия машинально коснулась кулона пальцами. Тёплый. Она не снимала его с того дня. Следующая фотография – её день рождения. Гирлянды, звёзды на потолке. Они смотрят в камеру, Артём держит книгу – ту самую, с закладкой на месте, где они остановились. Внутри тепло смешалось с тоской. Как будто она смотрела на чужую жизнь – счастливую, но уже не её. Всё ведь было хорошо. Правда ведь?

Она поймала себя на мысли: «Ты просто цепляешься к нему. Он и так делает для тебя всё. Что тебе ещё надо?»

Автобус остановился, двери открылись с шипением. Лия вышла и побрела к дому. Во дворе было пусто – только старуха с собакой у подъезда, да качели скрипели на ветру. Взгляд невольно упал на то место, где Артём защитил её от хулиганов. Асфальт был сухой, снег сошёл – а она всё равно видела ту картинку: его спину, заслоняющую её, его кулаки.

«Он рисковал собой ради меня». Она остановилась. «Не может же он после всего этого снова предать?». И всё же – может. Люди предают. Даже те, кто рисковал. Она знала это. Просто изо всех сил отказывалась верить.

Она отвернулась и зашагала к подъезду, не оборачиваясь. Будто там, за спиной, могло быть что-то, чего она не хотела видеть.

Дома её встретил Бродский. Кот тёрся о ноги, требовательно мяукал – сначала о еде, потом о внимании. Лия насыпала корм, но он не отошёл, а продолжал крутиться под ногами, будто чувствовал, что с ней что-то не так.

– Что? – спросила она, присаживаясь на корточки и почёсывая его за ухом.

Кот моргнул и уткнулся носом в её ладонь. Она посидела ещё секунду, глядя на него – на его рыжую макушку, на то, как он жмурится от её прикосновений. Потом выпрямилась и прошла в комнату.

Открыла шкаф. Достала то самое тёмно-синее платье, которое надевала на ужин в честь примирения. Оно всё ещё пахло её духами. Она приложила его к себе, посмотрела в зеркало. Платье сидело так же, как тогда. Она постояла секунду – и повесила его обратно. Достала блузку персикового цвета и чёрные брюки.

«В этом будет удобнее», – подумала она и закрыла шкаф.

18:30

До начала оставалось полчаса, а Артёма всё не было. Лия уже несколько раз посмотрелась в зеркало, пригладила волосы, выпила чай – и каждый раз проверяла телефон. Сообщения, отправленные полчаса назад, оставались без ответа.

Она смотрела в окно, надеясь увидеть его машину у подъезда – но двор оставался пустым.

«Может, забыл? – подумала она. – Или с ним что-то случилось?»

Воображение услужливо подкидывало картинки: его телефон разбился, он попал в аварию, он лежит где-то на дороге. Или – другая картинка, которую она гнала от себя изо всех сил: он не один. Он с кем-то. С ней.

Тишина давила. Только часы на стене тикали – громко, размеренно, будто отмеряли что-то важное. Лия поймала себя на том, что считает удары.

Раздался звонок. Она подлетела к телефону и, увидев на экране его имя, облегчённо выдохнула.

– Артём? Ты где? – спросила она, прикусывая губу.

– Лия, тут такое дело… – В его голосе послышались виноватые нотки. – Я не смогу пойти с тобой на этот вечер.

Внутри будто всё оборвалось. Рука сжала телефон так, что пластик впился в ладонь. Она так ждала этот вечер. Представляла, как они войдут, как сядут рядом, как он будет держать её за руку. А теперь – что? Сидеть дома? Смотреть в стену?

– Но почему? – спросила она, и голос её дрогнул.

– Декан устраивает очередное совещание. Прости.

Она услышала, как на том конце провода он тяжело выдохнул.

– Я правда хотел пойти.

– Я понимаю. – Она старалась отвечать ровно, но голос всё равно предательски дрожал.

– Прости, что так получается.

– Ничего. Ты же в этом не виноват, – сказала она, чувствуя, как глаза обжигает от подступивших слёз.

– Позвони, как освободишься. Я заберу тебя.

– Ага.

Она отключилась.

Руки упали на стол. Пальцы сжали телефон. Она старалась не заплакать.

Перед глазами снова встала та картинка: девушка в его кабинете. Его наклон. Её улыбка. Лия зажмурилась, но картинка не исчезла – наоборот, стала ярче. Будто кто-то включил свет. А вдруг он соврал? Вдруг нет никакого совещания? Вдруг он сейчас с ней – и они смеются над тем, как легко она поверила? Сердце забилось чаще, в горле пересохло. Она ненавидела это чувство – когда собственные мысли становятся врагами.

Она знала, что он не сделал ничего такого. Знала – потому что видела папку, потому что слышала его голос, потому что он сам предложил её показать. Но знание не помогало. Тревога жила отдельно от знания. И требовала действий.

Лия разблокировала телефон, нашла Катю в контактах. «Если у Артёма сейчас совещание, то и у Кати оно должно быть». Палец завис над именем. Одно мгновение – и она нажала.

Гудки шли. Она считала секунды. И когда ей показалось, что Катя не возьмёт трубку, послышался голос подруги:

– Привет. Ты по делу или просто поболтать?

Лия слышала её сбившееся дыхание – будто та куда-то спешит.

– Да я так… просто, – ответила она, уже жалея, что позвонила. – Хотела узнать, как ты.

– Извини, Лия. Не могу сейчас говорить. Этот старый баран опять устроил внеплановое совещание, – фыркнула Катя. – Давай я позже наберу?

– Хорошо, – ответила она и услышала, как в трубке уже идут гудки.

Она выдохнула. На лице расцвела улыбка – слабая, будто через силу. Значит, не соврал. Значит, совещание действительно есть. Значит, всё в порядке.

Но улыбка погасла так же быстро, как появилась.

Она только что проверяла его. Звонила Кате не для того, чтобы поболтать – чтобы убедиться. И это было хуже всего. Потому что, если она проверяет – значит, не верит. А если не верит – что тогда остаётся от всего остального?

Лия всё ещё держала телефон в руке. Внутри поднималось что-то тяжёлое. Стыд. За то, что проверяла. За то, что опять позволила тревоге решать за неё.

Она не хочет так. Не хочет проверять каждое его слово, звонить Кате, чтобы убедиться. Так можно сойти с ума. Так можно потерять всё, что они с таким трудом строили.

«Он не сделал ничего. Ничего. Это ты. Ты придумываешь. Ты ищешь то, чего нет. Потому что боишься. Потому что тебе проще найти подтверждение своим страхам, чем признать, что всё хорошо».

Что-то внутри дрогнуло – то самое, что она собирала по кусочкам все эти дни. Хрупкое. Но своё.

«Отпусти, – сказала она себе. – Просто отпусти».

Слова прозвучали в голове чужим голосом. Она повторила ещё раз – уже твёрже. И ещё раз. Как заклинание, в которое не очень-то веришь, но очень хочешь поверить. Пальцы разжались сами. Плечи опустились. Дышать стало чуть легче – не потому, что тревога ушла, а потому, что она решила её не слушать. Она проведёт этот вечер. Не позволит страху снова взять верх. Не позволит разрушить то, что они почти наладили.

Лия встала. Взглянула на комод, где лежали два глянцевых прямоугольника. Нет, одна она не пойдёт. Не сегодня. Она предложит Семёну – как другу. Тем более он тоже увлекается поэзией, ходит на литературный кружок. Ему будет полезно. И ей – не так тоскливо.

Она взяла телефон. Номер Семёна нашёлся быстро. Гудок. Второй. Третий. Она уже хотела сбросить – и в этот момент он ответил.

– Лия? Привет. – В его голосе слышалось удивление. – Что-то случилось?

– Привет…

Она запнулась. Слова, которые казались такими простыми минуту назад, теперь застревали в горле.

– Слушай… Помнишь, ты вчера подарил мне билеты?

– Ну да. – Он выждал паузу. – А что?

– Не хочешь составить компанию? – выпалила она. – Артём занят, а одной идти немного… – Она подыскивала слово. – Скучно.

На том конце провода повисла тишина. Не долгая – но она успела испугаться, что он сейчас скажет «нет».

– Э… конечно. Буду рад, – наконец ответил Семён. И осторожно добавил: – А Артём точно не будет против?

– Нет, – она сказала это слишком быстро. – Мы же друзья.

И почувствовала, как внутри всё сжимается. На самом деле она не знала, как Артём отреагирует – учитывая, какой была его реакция на кафе. Но в этот раз она ему не соврёт. Она скажет правду. Скажет, что пошла с Семёном. И будь что будет.

– Ладно, – Семён выдохнул. – Тогда встретимся у входа?

– Да, – ответила она.

– Договорились.

Она отключилась. Посмотрела на телефон – на его имя, которое ещё горело на экране. До начала оставалось пятнадцать минут. Она вызвала такси и накинула куртку. У двери задержалась – погладила Бродского, который крутился под ногами. Он смотрел на неё снизу-вверх, будто спрашивал, куда она собралась. Лия не ответила. Просто вышла и закрыла дверь.

18:55

Семён ждал у входа – в чёрной куртке, с рюкзаком на плече, немного нервный. Увидев её, улыбнулся и махнул рукой.

– Привет. Я думал, ты опоздаешь.

– Я тоже, – честно сказала она.

Они вошли внутрь. Зал был небольшой, но уютный – приглушённый свет, ряды стульев, сцена с микрофоном. Народу было немного: студенты, пожилые люди с детьми – видимо, внуками. Семён нашёл их места – в третьем ряду, не слишком близко, но и недалеко.

– Ты была здесь раньше? – спросил он шёпотом.

– Нет. Хотела, но всё не получалось.

– Я тоже в первый раз. – Он помолчал. – Волнуюсь почему-то. Хотя не я же выступаю.

Лия улыбнулась. Ей было знакомо это чувство – когда чужие слова почему-то важнее собственных, когда сидишь в полутьме и ждёшь, что кто-то на сцене скажет то, что ты не можешь сказать сама.

Вечер начался с поэта, которого она не знала. Немолодой мужчина в очках читал стихи о войне, о памяти, о том, как трудно возвращаться домой. Голос у него был тихий, почти без интонаций, но в этой тихости было что-то, от чего зал замирал.

Лия слушала и чувствовала, как внутри, под слоем тревоги и усталости, что-то шевелится. Знакомое ощущение. Оно всегда приходило на таких вечерах. Раньше она ходила на выставки, чтения, вечера. Не часто, но ходила. А потом – перестала. Сначала из-за учёбы. Потом как-то само сошло на нет – то одно, то другое. И вот теперь – снова здесь. Чувство возвращается. Но с горчинкой: она сама себя этого лишила.

Потом была женщина – молодая, с резким голосом и короткой стрижкой. Она читала о любви. Не о счастливой – о той, которая оставляет следы.

Лия слушала и думала: об этом она тоже могла бы написать. О следах, которые оставляет любовь. Слова уже складывались в голове – строка за строкой. И она подумала: может, открыть тетрадь, когда будет дома? Выплеснуть всё, что накопилось – может, тогда тревога отступит.

Но она вспомнила: последний раз она открывала тетрадь две недели назад. Тогда слова шли сами – злые, горькие. А потом было не до стихов: Бродский, учёба, день рождения. Она закрутилась. И только теперь, когда всё улеглось – вот здесь, среди чужих стихов – она поняла, что боится. Боится снова туда заглянуть. В те дни. В ту боль. Может, потом. Не сегодня.

Семён сидел тихо. Иногда поглядывал на неё – коротко, проверяя, всё ли в порядке. Она кивала, улыбалась. И он успокаивался.

После третьего поэта был перерыв. Семён предложил выйти на воздух.

На улице было холодно – март, но весна ещё не пришла. Лия стояла у стены, обхватив себя руками, и смотрела на огни города.

– Как твой текст? – спросил Семён, вставая рядом.

– Хорошо. Спасибо за совет. – Она улыбнулась.

– Не за что. – Он пожал плечами.

Повисло молчание. Было слышно только, как мимо проезжали машины, разбрызгивая лужи по сторонам. Город жил своей жизнью. Лия взглянула на телефон. В строке уведомлений – пусто.

«Значит, совещание ещё не закончилось», – подумала она.

– Кстати, – начал Семён, – мне сегодня писала Кира.

– Правда? – Лия подняла на него глаза, засовывая телефон обратно в карман.

– Да. Сказала, что ей понравилась вчерашняя дискуссия. – Он усмехнулся. – И предложила встретиться на выходных.

– Здорово, – сказала она, видя, как на его лице расплывается счастливая улыбка, и чувствуя, как у неё самой внутри становится теплее. Она была рада за него. – А куда пойдёте?

– Пока не знаю. Может, в кино. Или просто прогуляемся. – Он помолчал, потом добавил тише: – Я, если честно, до сих пор не верю, что она обратила на меня внимание.

– Почему? – Лия посмотрела на него. – Ты же хороший.

– Ну да. – Он усмехнулся. – Хороший. – И вдруг замолчал, будто вспомнил что-то важное. – А она… – он поискал слово и не нашёл. Только покачал головой – растерянно и восхищённо одновременно. – Не знаю, как сказать. Я рядом с ней как будто… – он не договорил, только пожал плечами.

Лия хотела сказать, что не нужно слов – он и так светится. Но в этот момент из дверей выглянул кто-то из организаторов и махнул рукой: перерыв заканчивался.

– Пойдём? – Семён кивнул в сторону входа.

– Пойдём.

Они вернулись в зал. Свет уже погасили – горели только лампы у сцены, и в полутьме их места показались Лии чужими, будто она не сидела здесь пятнадцать минут назад. Семён пропустил её вперёд – привычным жестом. Она села, устроилась поудобнее, и только тогда почувствовала, как от холода улицы ноют пальцы.

Дальше был ещё один поэт, потом ещё. Лия слушала, и внутри постепенно становилось тише. Не потому, что тревога ушла. А потому, что на неё не было времени. Здесь, в этом зале, среди чужих стихов и чужих голосов, она могла просто быть. Не проверять. Не ждать. Не бояться.

Когда вечер закончился, они вышли на улицу.

– Тебя проводить? – спросил Семён.

– Нет. – Она покачала головой. – Артём меня заберёт.

– Хорошо. – Он кивнул.

Они попрощались. Лия стояла и смотрела, как он уходит – ровной, уверенной походкой.

Потом вытащила телефон, чтобы позвонить Артёму. Но пальцы замерли над экраном. Она выдохнула и убрала телефон обратно. Нет. Ей нужно подумать. Привести мысли в порядок.

Сегодня она заподозрила его в том, чего, скорее всего, и не было. Накрутила себя настолько, что проверяла его. Звонила Кате. Подслушивала под дверью – хотя не слышала ни слова. Это было как наваждение. Как болезнь.

Она пошла пешком – хотя могла позвонить. Но не хотела, чтобы он видел её такой.

Улицы были пустынны. Фонари горели ровно, и подошвы шлёпали по мокрому асфальту – единственный звук в этой тишине. Лия шла и считала. Не шаги – его хорошие поступки.

Он сидел под её дверью девять дней – хотя мог уйти, мог решить, что не стоит, мог сдаться – и приносил цветы каждое утро. Бросился на тех парней во дворе, не думая, не рассчитывая. Готовил ей завтраки, писал тёплые сообщения, чтобы поднять настроение. Проводил с ней вечера, хотя был вымотанным после работы. Подарил ручку с гравировкой – «Пиши всё, что чувствуешь». Устроил ей день рождения – гирлянды, звёзды на потолке, стихи до полуночи. Читал ей Пастернака. Держал за руку, когда она думала, что не справится.

Список был длинным. Длиннее, чем её сомнения.

«Ты сама придумала, – сказала она себе. – Он не давал тебе повода. С тех пор – ни разу. Ты просто устала. Ты просто боишься. Но это твои страхи. Не его вина».

Она повторяла это до самого дома. И почти поверила.

21:00

Дома было темно. Артём ещё не вернулся – на кухне тикали часы, Бродский спал на подоконнике, свернувшись клубком. Лия переоделась в домашнее, налила чай и села на диван, поджав колени.

Она ждала.

Артём пришёл спустя полчаса после неё. Уставший, с папкой в руках, в расстёгнутом пальто. Увидев её, улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у неё внутри всегда становилось теплее.

– Привет. Ты давно дома?

– Где-то полчаса. – Она отставила чашку. – Как совещание?

– Долго. – Он снял пальто, повесил на крючок. – Декан опять тянул до последнего. Потом требовал с меня одну бумажку. Пришлось задержаться. – Он потёр переносицу. – А ты как? Ходила на вечер?

Она помолчала секунду. Потом сказала – прямо, глядя ему в глаза:

– Да. С Семёном.

Он замер. На секунду – не больше. И на его лице что-то мелькнуло: уголок рта дёрнулся вниз, пальцы на папке сжались чуть крепче. Что-то старое, знакомое – то, что она видела раньше. В кабинете. Дома. В тот вечер, когда он ушёл. Но он не дал этому выйти наружу. Сжал челюсти, выдохнул – и это исчезло. Он кивнул.

– Хорошо.

И всё. Ни вопроса. Ни упрёка. Ни холода в голосе.

Она смотрела на него, пытаясь найти хоть что-то – хоть тень того, что было секунду назад. Но лицо было спокойным. Усталым. Обычным.

– Ты не против? – спросила она, и сама услышала, как неуверенно это прозвучало. – Правда не против?

– Нет. – Он подошёл, сел рядом, взял её за руку. – Ты же пошла с другом.

Она почувствовала, как внутри отпускает. Медленно, по капле. Он не разозлился. Не ушёл. Он просто принял.

– Спасибо, – сказала она тихо.

– За что? – он улыбнулся.

– За то, что ты… – Она не нашла слов. – Просто спасибо.

Он наклонился и поцеловал её в лоб. Долго, тепло. И она закрыла глаза, позволяя себе поверить, что всё действительно налаживается.

Позже, когда он ушёл в душ, она сидела на диване и смотрела в стену. Вспоминала его лицо – то, на секунду изменившееся. Что это было? Ревность? Или что-то другое? Она не знала. И, наверное, уже не узнает.

Но он не разозлился. Не ушёл. Остался.

Раньше было иначе. Раньше он сорвался бы. Нашёл бы повод, зацепился бы за слово, за взгляд – и выплеснул бы всё, что кипело внутри. Как тогда, когда видел её с Семёном в университете каждый день – и потом завалил его на экзамене. Как тогда, когда кричал про цветы. Как тогда, когда ушёл и не вернулся ночевать.

А сегодня – только тень на секунду. Только сжатые пальцы на папке. И всё.

«Он изменился, – подумала она. – Он правда изменился». И всё же где-то под этим – тонкий, едва заметный холодок. Который она решила не замечать.

Потому что если не верить Артёму сейчас, то когда? Важнее её сомнений, её страхов, её памяти о том, каким он был, было одно: человек, который раньше срывался, сегодня сдержался. Даже если это была ревность – он не дал ей выйти наружу. Не на неё. Не сегодня.

Она улыбнулась – тихо, про себя – коснулась кулона на шее. И пошла в спальню.

На полке лежала серая тетрадь. Лия прошла мимо. Не остановилась.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге