Когда лёд был волнами. Часть первая - Становление

ЧАСТЬ I. НАЧАЛО ПУТИ. Глава 1. Поездка в лес

— Ты в грибах хорошо разбираешься? — спросил Максим, не отрывая взгляда от дороги.

— Да. А ты сам?

— Плохо. Грибы я собирал один раз. Тот день я запомню на всю жизнь.

На лице Иры отразилось удивление.

— Кто-то отравился твоими грибами?!

— Вряд ли. Я бы, наверное, знал, — усмехнулся Максим.

— Когда это было?

— Семь лет назад, когда служил в армии. Мы строили в лесу военный объект. Однажды командир взвода мне и дал задание — собрать офицерам на закуску грибы.

— И что?

Максим криво улыбнулся.

— Ничего… Выкинули всё ведро. Я же не знал, что они бывают червивые!

С трудом сдерживая смех, Ира прикрыла рот рукой и отвернулась к окну.

Это была первая совместная поездка на пикник. Жили они на соседних улицах, а познакомились лишь полгода назад — при странных обстоятельствах, которые быстро их сблизили.

Машина катилась по загородной дороге. На плоском, как чугунная сковорода, небе неспешно проплывали облака. Но это ни о чём не говорило — в любой момент могли набежать тучи и пойти дождь. За семь лет Максим так и не привык к здешнему климату, всё здесь казалось чужим и непонятным. На юге, откуда он родом, небо высокое, как купол, не то что тут: протяни руку — и коснёшься.

Максим свернул на грунтовую дорогу. Вскоре она сузилась, под колёсами захрустели ветки. Когда деревья расступились, перед ними открылась величественная картина — посреди дремучих лесов лежало большое, изогнутое дугой озеро. Стоял полный штиль. Глядя на зеркальную гладь, путники представляли себе нечто неведомое и пугающее, скрытое в толще тёмной воды.

День близился к вечеру. Насобирав грибов, Максим принялся разжигать костёр, а Ира нанизывала мясо на шампуры. Вскоре стемнело. В машине негромко играла музыка, в костре догорали последние головешки. Разговаривали шёпотом. Акустика у воды была исключительной — плеск рыбы доносился за километры. Иногда казалось, что кто-то рядом с силой бьёт по воде веслом, а иногда — будто где-то далеко со скалы в воду падает каменная глыба, и глухой раскат эхом отдаётся в ночной тишине.

Ира боязливо оглянулась и шепнула:

— Такое ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Тебе так не кажется?

— Пусть смотрят, — сказал Максим, пытаясь разрядить обстановку.

— Шутишь... А мне почему-то не весело... Долго ещё?

— Минут десять.

— Здесь есть не будем, домой поедем... Ладно?..

— Да, Ира.

В лесу хрустнуло.

— Ты слышал?!..

Максим включил фонарик и направил в сторону леса.

— Там кто-то есть!.. Глаза блестят!.. — прошептала Ира; её голос дрожал.

В этот момент раздался визг, потом треск кустов. Ира вскочила на ноги, готовая бежать через костёр к машине. Максим успел схватить её за руку.

— Стой! — крикнул он.

Ира застыла, тяжело дыша.

— Всё!.. Поехали домой — я больше так не могу! — придя в себя, выдохнула она.

— Да, успокойся, сейчас поедем. Садись пока в машину, а я соберу всё и затушу костёр.

Максим повернул ключ в замке зажигания. Стартер с трудом прокрутился несколько раз и остановился.

— Магнитофон посадил аккумулятор.

— Что теперь делать? — с досадой спросила Ира.

— Есть два способа. Пойдём, будешь светить мне фонариком. Максим достал из багажника изогнутую железку.

— Что это? — спросила Ира.

— Кривой стартер!

Вставив заводную рукоятку в отверстие в переднем бампере, Максим начал крутить, но уже через минуту, запыхавшись, проговорил:

— Ничего не получится — слишком раннее зажигание. Придётся ждать, пока восстановится заряд аккумулятора.

— Я так понимаю, это второй способ?

— Да.

Прошёл час.

— Будем пробовать?! — спросил Максим и, не дожидаясь ответа, повернул ключ.

С натугой заработал стартер. С каждым оборотом вращение становилось всё медленнее. Мотор не реагировал.

Максим начал рывками давить на педаль газа:

— Ну, же, давай, ласточка…

Мотор понемногу начал схватывать и вскоре, будто услышав его мольбы, заревел на всех оборотах. Убедившись, что он уже не заглохнет, Максим прикрыл заслонку подсоса воздуха и посмотрел на Иру:

— Всё хорошо, у нас получилось. Прогреем двигатель и поедем домой.

Боясь сглазить, Ира ничего не ответила. Вжавшись боком в сиденье, она не мигая смотрела на Максима и молчала. Мысли о том, что им ещё предстоит пробираться через лесную чащу, пугали.

Глава 2. Погоня на автомагистрали

День начался с того, что Максиму позвонил друг и попросил отвезти его мать на железнодорожный вокзал в соседний город, который располагался в тридцати километрах от них. Расписание местного поезда было неудобным из-за времени прибытия на станцию назначения. Дорога в этот город была несложная, с одной транспортной развязкой. Единственным неудобством было время отправления: поезд уходил в восемь вечера.

Приехав на вокзал, Максим посадил женщину на поезд, дождался его отправки и направился к выходу. По пути находился зал с игровыми автоматами. В те времена такие заведения встречались чуть ли не на каждом шагу. Причём это не обязательно был отдельный зал — автоматы могли стоять где угодно: в магазинах, на рынках, театрах и даже в поликлиниках и больницах. Однорукие бандиты, как их называли тогда, поджидали незадачливого путника везде, где только возможно.

Максим не был азартным: играл редко, всегда ставил небольшую сумму, и если игра не задавалась, уходил без сожаления. Время было позднее, предстоял ещё дальний путь домой, но, немного подумав, решил в очередной раз испытать судьбу.

Зайдя в игровой зал, Максим выбрал свободный автомат и попросил оператора поставить на него деньги. Пятнадцать минут игра шла с переменным успехом. За это время автомат выдал девять джокеров: оставался один, чтобы началась призовая игра — двадцать бесплатных стартов.

Обычно на призовых играх автоматы выдавали выигрышные комбинации, и чем выше при этом была ставка, тем крупнее выигрыш. Но, иногда, в надежде сорвать большой куш игроки высоко повышали ставку, а после быстро проигрывали всё до последней копейки, так и не дождавшись джокера. Было и такое, что он приходил быстро, но призовая игра была с маленьким или даже нулевым выигрышем. Максим знал это, но всё равно поднял ставку в десять раз.

Двухдневный заработок «улетел» за пару минут, денег осталось на один ход. Нажав на кнопку «Старт», он встал и приготовился уходить. Барабаны закрутились и через мгновение начали останавливаться поочерёдно — с последнего пятого на него смотрел улыбающийся джокер.

На автомате высветилась цифра — 20. Закрутились барабаны, пошел обратный отсчет призовых игр: 19, 18, 17, 16… Выигрышные комбинации сыпались одна за другой, цифры счетчика выигранных денег не переставая вращались. Адреналин бил в голову, Максима трясло. Сзади кто-то заговорил: несколько человек стояли и наблюдали за его игрой.

Закончились призовые игры, как вдруг на нем вновь высветилась цифра 20. Снова закрутились барабаны. Не понимая, что произошло, Максим начал переживать. «Автомат сломался, и весь выигрыш теперь аннулируют», — свербело в голове. Тем временем выигрышные комбинации сыпались одна за другой.

Свои места побросали уже все, кто находился в зале. Даже оператор подошел и стал наблюдать за взбесившимся автоматом. Вскоре выяснилось, что во время призовых игр автомат также считает джокеры, добавляя таким образом двадцать бесплатных игр. Максим воспрял духом. Три раза подряд приходили призовые игры. За двадцать минут он выиграл сумму, превышающую его двухмесячный заработок телемастера.

Перед тем как уйти, Максим решил сделать десять ходов на максимальной ставке: «Почему нет?.. Может, отдаст и джек-пот?»

В первый же старт пришло три джокера, а на последнем — пришёл десятый. Началась призовая игра. Счётчик выигранных денег быстро рос и вскоре стал семизначным. На душе появилось сомнение и беспокойство: «Отдадут ли мне такие большие деньги? А если отдадут — как довести их до дома?.. В зале наверняка есть бандиты».

Открутились барабаны. Максим попросил оператора снять деньги.

— Вам придётся подождать. У нас столько в кассе нет, но в течение часа человек привезёт.

— Я подожду, — ответил Максим.

Прошёл час. Подошёл оператор и обнулил счётчик на автомате, после чего протянул ему деньги.

— Пересчитывайте! В каждой пачке по сто купюр.

Максим считал деньги и быстро соображал: «Просто так выйти и сесть за руль будет глупо. Но и на вокзале долго находиться нельзя: про выигрыш могут узнать дежурные менты. А это, по сути, ничего не меняет».

— Всё правильно. Знаете, я ещё поиграю. До поезда далеко, заняться нечем... Схожу пока в буфет, кофе выпью и перекурю, а вы поставьте на соседний автомат, — и протянул оператору купюру. Обойдя вокзал по перрону, Максим вышел на привокзальную площадь, сел за руль и выехал на городскую дорогу.

Нервы были натянуты до предела, неожиданно впереди показалась дорожная развязка. Он совсем забыл про неё! И тут до него доходит, что не помнит, на какой съезд поворачивать. Сзади подпирали, Максим засуетился и повернул наугад. Ошибка стала очевидна сразу: дорогу разделял отбойник, которого не было раньше. Это была скоростная магистраль, но он этого не знал, как не знал, чем она отличается от обычной трассы. «Не беда, — подумал он, — вот закончится отбойник — развернусь».

Прошло пять минут; отбойник не заканчивался, на душе появилось плохое предчувствие. Десять минут спустя сомнений уже не осталось — случилось что-то непоправимое, но выбора у него не было. На тридцатом километре бензина в баке оставалось ровно столько, чтобы дотянуть до злополучной развязки. Перспектива оказаться стоящим на обочине стала реальной. Думать об этом было невыносимо, Максим даже не представлял, где находится и куда ведёт эта дорога. Вдруг он увидел разрыв в отбойнике — от радости перехватило дыхание.

Максим уже собирался повернуть, как вдруг на встречной полосе вспыхнул свет фар. Он остановился и стал ждать. В этот момент мимо него, сигналя, на огромной скорости промчался автомобиль. В висках застучало, страшные мысли разъедали сознание. Максим глянул в зеркало и подумал: «В следующий раз так не повезёт».

Казалось, прошла целая вечность, но огни на встречной полосе не приближались. «Может, стоит на месте?» — подумал он и начал поворот. Его «Жигули» были уже на противоположной стороне дороги, как вдруг салон осветился ярким светом фар. Через мгновение послышался протяжный визг тормозов, а следом — оглушительный удар. От ужаса Максим зажмурился. Разум отказывался верить в реальность происходящего. Воображение начало рисовать страшную картину: в бок его машины на огромной скорости врезался автомобиль. Всё происходило как в замедленной съёмке. Пролетая мимо, она сминала и рвала железо, словно бумагу. В ушах стояли звуки битого стекла и скрежет металла. «Нет! Нет, Господи!» — кричал он в уме. Будто в страшном сне, он снова и снова прокручивал этот момент назад, силой мысли отодвигая катастрофу, пока та не пронеслась в считанных сантиметрах.

Внутренне опустошённый и обессиленный, Максим открыл глаза — в двадцати метрах от него на обочину медленно съезжала чёрная иномарка. Из неё вышли четыре молодых мужчины, один из них подошёл к дороге и поднял руку. Подъезжая, Максим вглядывался в иномарку, пытаясь найти хоть одну царапину. Их не было. «Она невредима! Здесь что-то не так — я явно слышал удар.» Он уже остановился и хотел было выйти, но в этот момент по крыше с силой ударили рукой. В один миг пришло осознание: «Всё очень серьёзно!»

Максим резко рванул с места и начал набирать скорость. Оглянувшись, он увидел, как парни бегут к своей машине. Когда стрелка спидометра подошла к отметке сто двадцать, старенький «Жигули» начало кидать. Прибавлять скорость было опасно. Иномарка быстро догнала и пошла на обгон. Максим вильнул в их сторону, преграждая им путь. Преследователи начали сигналить и моргать фарами, пытаясь объехать с другой стороны, но и тут Максим преградил им дорогу.

Так продолжалось несколько километров. К этому времени стало ясно, что это дорожная подстава, а место возле разрыва отбойника — их «точка». В этот день Максим узнал, каково это — быть «загнанным в угол», и уже был готов к любому исходу, вплоть до тарана, если его начнут прижимать к обочине, но останавливаться он не будет!

Мотор ревел, казалось, ещё немного и разлетится на части. «Долго так продолжаться не может. Я либо перевернусь, не справившись с управлением, либо мотор перегреется и заклинит.» Сбавив скорость до 80 километров, Максим принял вправо и опустил стекло — тут же подъехала иномарка.

— Останавливайся! — сквозь зубы прошипел парень сидевший на пассажирском сидении.

— Пацаны, давайте разойдёмся по мирному, — стараясь говорить спокойно, ответил Максим.

— Тормози, говорю! — опять начал тот и замахнулся на него рукой. Максим закрыл окно. «Главное, я им сказал, теперь всё зависит от их благоразумия, иначе…» Несколько секунд они ещё пристально смотрели друг другу в глаза, потом иномарка начала набирать скорость и быстро скрылась из виду.

Глава 3. Подстава с телевизором

На дворе стоял 1995 год. Именно этот год считается переломным в становлении новой России. Страна пребывала в разрухе, людям по несколько месяцев задерживали зарплаты, но по сравнению с прошлыми годами инфляция падала, и к концу года составляла уже минимальные шесть процентов в месяц. Это было время возможностей.

К своим 27 годам Максим пришёл к убеждению, что успешными бизнесменами становятся не те, у кого есть дар от Бога, связи или деньги, а те, кто без страха делает первый шаг. Все эти годы он откладывал его по тем или иным, по сути надуманным, причинам, бесцельно прожигая время и растрачивая заработок.

В какой-то момент пришло понимание, что ничего не достигнуто, а самые продуктивные годы жизни уже на исходе. Максим задумался: «Почему люди боятся первого шага? Вряд ли кому-то хочется всю жизнь считать копейки и ждать нищенской старости. Из-за чего тогда страх?.. Не лень же?.. Нет! Скорее всего, виной всему неуверенность и отсутствие быстрых результатов: неизвестность пугает людей. Чтобы преодолеть всё это, нужен хороший стимул и терпение». У Максима такой стимул был — упущенные годы.

В этом году Максим решил окончательно, что откроет свой бизнес, тем более, что начальный капитал у него уже был, осталось придумать, куда его вложить. Из всех возможных вариантов он выбрал кондитерское производство. И не без причины: в городе, откуда он приехал, у его друзей Сергеевых был семейный бизнес — кондитерская фабрика. Начинали они с нуля, по объявлению в газете: «торты на заказ». Позже, когда встал вопрос о расширении, он помогал им устанавливать и налаживать оборудование, а если что-то ломалось — чинил.

Поняв, что время — самый ценный ресурс, Максим вывел для себя два обязательных правила: откладывать двадцать процентов с выручки на развитие бизнеса и каждый день делать два-три шага для его продвижения. «Семьсот шагов в год будет достаточно, чтобы запустить любое дело на начальной стадии! Бизнес не прыщ, — говорил он себе, — за ночь не вскочит, а год — не срок, можно и подождать!»

Открыв блокнот, Максим записал два задания:

- В библиотеке найти книги по кулинарии;

- Купить газету с объявлениями.

На следующий день он выписал в библиотеке три книги по кулинарии и приобрёл в киоске газету. Просматривая её, он не нашёл ни одного объявления о продаже кондитерского оборудования. Книги тоже не приблизили его к цели — напротив, породили новые вопросы. Оставалось одно — звонить Сергеевым. Но, немного поразмыслив, он решил съездить к ним в гости: по телефону всего не обговоришь.

Дорога предстояла с пересадкой в областном центре. Выйдя с вокзала, Максим купил билет на ночной поезд, положил вещи в камеру хранения и отправился гулять по городу.

Со времён развала СССР города России стали напоминать большие рынки. Повсюду теснились ларьки — их было так много, что они выстраивались в ряды вдоль улиц и площадей. Стихийные барахолки росли на каждом углу: возле магазинов и остановок, в подземных переходах и вдоль тротуаров. Продавали всё: от книг и посуды до крупногабаритной мебели и даже гаражей. Нередко здесь можно было заметить стариков с рукописными табличками: «Продам долю в квартире». Люди жили за чертой бедности — каждый выживал как мог.

Прохаживаясь по рынку, который был организован на футбольном стадионе, Максим купил пару мелочей и направился к выходу. За воротами к нему подошла худощавая женщина лет семидесяти и завела разговор:

— Сынок, погоди немного. Слухай, что я тебе скажу…

Максим сбавил ход. Что-то отталкивающее было в этой стареющей женщине.

— Я здесь цветы продаю, — вторила она.

Максим насторожился, пытаясь понять, что от него хотят.

— Полчаса назад сильно пьяный мужчина поставил телевизор на асфальт и ушёл куда-то... Пьяный, что с него возьмёшь? А, вон тот пацан, — она скосила глаза, — решил его присвоить!

В пяти метрах от них на коробке с переносным телевизором фирмы «Sony» сидел молодой человек лет четырнадцати. Вид у него был простоватый.

— Это мой телевизор! — надув губы, пробубнил паренёк.

— У-у-у-у, зараза! Поговори мне ещё! — выругалась старуха.

Паренёк глубже втянул голову в плечи и замолк.

Женщина повернулась к Максиму и перешла на шёпот:

— Я бы телевизор себе забрала, да не поднять мне его. Скажи, что это твой, а я подтвержу. Дашь мне сто рублей — на этом и разойдёмся!

Она говорила быстро, не давая времени на раздумья, прельщая лёгкой наживой. Подсознание подсказывало — здесь что-то не так... Как вдруг, до него дошло: подстава! Его словно окатило холодной водой.

Не обращая больше внимания на старуху, Максим зашагал своей дорогой. Старушка была вне себя от злости: она начала кричать ему вслед бранные слова.

Максим был уверен — за ним сейчас наблюдают «пьяный» хозяин и продажный мент в погонах. Про подобные разводы он не раз слышал. Они могут быть разными, но всегда разворачиваются по одному сценарию: подходит милиционер и предлагает либо проехать в участок и дать делу ход, либо решить вопрос на месте за определённую сумму.

До поезда оставался час. Уставшие люди сидели в зале ожидания. То, что произошло в следующую минуту, заставило всех выйти из состояния дрёмы: в зал стремительно вошла большая группа молодых мужчин.

Четверо из них встали вдоль стены в десяти метрах друг от друга. Они выделялись своим высоким ростом и представительным видом: кожаные чёрные плащи, строгие костюмы с галстуками, белоснежные рубашки и безупречные туфли.

Синхронно лицом к ним, в центре зала стали коренастые парни в спортивных костюмах. Фееричное зрелище завершали четверо их товарищей, одетых на блатной манер. Присев на корточки, они положили перед собой на пол кусок картона, поставили на него вверх дном три чашечки, под одну из которых вложили чёрный шарик.

Всё это время люди с интересом наблюдали за происходящим. Тем временем парни на корточках закончили приготовления. Быстро передвигая чашечки местами, не отрывая их от картона, они начали привлекать людей, выкрикивая вразнобой одну за другой броские кричалки:

— Кручу-верчу, обмануть хочу... Кто шарик угадает, тот полсотни получает... За хорошее зрение — денежная премия... Сто рублей, сто рублей на покупку жигулей...

Зал оживился. Начали подходить люди. Вскоре возле одной группы кто-то закричал:

— Я выиграл! Я выиграл! — поднимая руки с деньгами вверх.

Следом объявился ещё один «счастливчик»... Отъезжающие граждане, видя лёгкие победы других, начали делать ставки. Праздник продлился недолго: радостные возгласы сменились нервными репликами обманутых людей. Обстановка накалялась…

Вдруг кто-то громко крикнул: «Шухер!» Вся компания быстро разбежалась в разные стороны. Оставшиеся на месте граждане растерянно оглядывались по сторонам и разводили руками. Всё это время Максим, сидя на скамейке, наблюдал за происходящим. Он уже имел дело с напёрсточниками в далёком 88-м году. Но он и представить не мог, что этот обман поднимут до такого «уровня».

Вскоре объявили о прибытии поезда. Взяв свой небольшой багаж, Максим отправился на перрон.

Глава 4. Приезд на родину

Перрон встретил Максима прохладой и запахом мазута. Ступив на асфальт, он замер: в груди разлилось странное чувство пустоты и присутствия чего-то далёкого, но родного. Утреннее солнце приятно грело лицо, высокое небо сияло безоблачной синевой. Он так долго ждал этого момента, что, не раздумывая, пошёл бродить по городу.

Прохаживаясь по знакомым улицам, он вспоминал: «Здесь, где теперь элитное кафе с затемнёнными стёклами, раньше была рабочая столовая, в которой я часто обедал, когда работал на телефонной станции. А там, проходя мимо огромного супермаркета, была дискотека, на которой мы с другом когда-то знакомились с девушками».

Казалось, что не было семи лет, прожитых вдали: он как будто вчера уехал, а сегодня уже вернулся. Он любил этот город. Обстоятельства сложились так, что ему с родителями пришлось уехать. За это время он не смог привыкнуть к чужому городу и всегда знал, что когда-нибудь вернётся, но это будет потом — сейчас же он должен сделать то, что задумал.

Нагулявшись по городу, Максим на такси поехал к бабушке в село.

На следующий день он отправился к друзьям. Калитку открыл Сергей. С вечной улыбкой в глазах, он стоял в спортивном костюме и тапочках.

— Здоров, брат, — поздоровался Максим.

— Макс! Сколько лет, сколько зим! — Обняв Максима, Сергей похлопал его по спине. — Ленка на кухне, закуску готовит… Целый день только о тебе и говорим! Проходи же… бродяга!

Они вошли в дом. Из глубины доносился запах жареного мяса.

— Лена, встречай гостя!

Навстречу им вышла невысокая обаятельная женщина с короткими рыжими волосами.

— Максим! Наконец-то! Здравствуй!

Она шагнула ближе и поцеловала его в щёку.

— Привет, Лена… Рад тебя видеть. Всё так же прекрасна, время над тобой не властно! — Максим протянул ей букет цветов.

Лена приняла цветы, прижала их к груди.

— Ах, и льстец... Но спасибо!

Ну что, проходите на кухню — будем ужинать.

— И выпивать! — многозначительно подняв указательный палец вверх, добавил Сергей.

На столе стояла литровая бутылка «Рояль». Максим достал из пакета шампанское и коробку шоколадных конфет, поставил рядом. Глаза у Лены засветились.

— Тогда и я с вами, — сказала она, доставая со шкафа бокал.

Сергей разбавил спирт водой в графине, разлил по рюмкам и поднял свою:

— Ну что — за встречу!

— И чтобы такие встречи были как можно чаще, — протягивая бокал с шампанским, добавила Лена.

Прошёл час.

Над пепельницей струился дым от не затушенной сигареты. Сморщив нос, Лена тщетно пыталась найти источник зловония, перебирая окурки спичкой. Мужчины с участием наблюдали за происходящим, ожидая развязки. Вскоре ей это надоело, она залила всё лимонадом «Буратино» и убрала пепельницу на подоконник, а на её место водрузила пустую банку из-под шпрот.

— Не жалеешь, что уехал? — спросил Сергей.

— В чём-то жалею, а в чём-то и нет… Сложно ответить однозначно — там я много чего увидел.

— И что там такого интересного, чего здесь нет?

— Много чего: лес, озёра с прозрачной водой, реки... Зима настоящая, в конце концов.

— Подумаешь... Да я, не выходя из дома, по телевизору, можно сказать, весь мир объездил.

— Нет, это не то, — махнул рукой Максим. — Вот скажи, какая у тебя ассоциация возникает со словом «болото»? Наверное, грязь и лягушки?

— Ещё комары, — как бы подтверждая сказанное, добавил Сергей.

— Насчёт кровососущих… этого там хватает, — согласился Максим. Вальяжно откинувшись на спинку стула, он пытался закинуть ногу на ногу, но она всё время соскальзывала.

— Всё, что вы знаете о болоте, — это страшилки про трясину и комаров, — продолжил Максим. — На самом деле болото — это яркий и интересный мир! Да, да! И, если бы меня сейчас спросили: что красивее, болото или озеро, — я бы не знал, что ответить.

— Ты был на болоте?.. — удивилась Лена.

— Да. Клюкву собирать ходили с друзьями.

— Расскажи, интересно!

— Дело было в сентябре прошлого года. Дед моего друга делал кадки для солений — старинное ремесло, которое в их семье передавалось из поколения в поколение. Давно хотели к нему съездить, но всё никак не получалось. А тут начался сезон сбора клюквы. Жена и сестра друга начали уговаривать: «Поехали, мол, клюквы насобираем, отдохнём на природе...»

— Сестра симпатичная? — встрял Сергей.

— Не то слово. Мы, когда туда приехали, про кадку даже забыли. Два дня гуляли, как в последний раз! Но на болото всё же сходили. И это того стоило — впечатления получили на всю жизнь. Но по порядку…

До места ехали часа полтора. На хуторе дворов десять, не больше. Глушь ещё та — кругом густой лес да болота. Сказочное место! Приехать дня на два, отдохнуть, грибы и ягоды пособирать, слиться с природой — лучше места и не найдёшь. Что мы и сделали... В первый вечер в бане попарились, а после сели пить водку. Только разлили, слышим — кричит кто-то, да так громко! На дворе ночь, а тут жуть такая! Мы затихли и стали прислушиваться.

— Кто кричал? — спрашиваем.

Дед говорит:

— Выпь.

— Друг мне по дороге рассказывал: «Дед суровый и немногословный, с него и слова не вытащишь». Поэтому выпили и стали ждать, когда сам заговорит. А дед спокоен... Как ни в чём не бывало, самокрутку курит.

Вдруг опять кто-то закричал, сильнее прежнего:

— Так кто кричит-то, дед?! — спросил друг уже настойчивее.

— Я же сказал: выпь! Птица болотная, что непонятного?

Тут нам всё стало ясно…

— Дед, а клюква созрела?

— Ходють уже, — ответил он.

— А как нам на болото пройти?

— Ваньку с собой берите, с ним не заплутаете.

Утром нас поднял Ванька. На вид пацану было лет двенадцать. У деда нашли старую одежду, сапоги... Переоделись и пошли. Лес начинался сразу за оградой огорода. Шли минут двадцать. На подходе увидели просвет:

— Болото, — сказал Ванька, показывая пальцем.

Оставалось пройти пятьдесят метров — рукой подать. Но вскоре выяснилось, что выйти на болото не так-то просто: вокруг стояла вода, вдобавок, чем ближе мы продвигались к болоту, тем чаще стали попадаться поваленные деревья, которые приходилось обходить или перелезать.

На болото мы выбрались все перепачканные и с полными сапогами воды. Это было открытое место, залитое водой, утыканное поросшими зелёным мхом кочками. Деревья там уже не росли. Стоял полный штиль. Атмосфера подобно тепличной. Вода в болоте, как ни странно, прозрачная и тёплая. Клюква росла на небольших островках, до которых мы добирались, прыгая по кочкам.

— Не боялись в воду упасть? — спросила Лена.

— Ты про трясину?

— Да.

— Честно говоря, нам про неё не говорили. Вероятно, её там не было...

— Не исключено, что парень знал, где вас водить? — предположил Сергей. — В любом случае надо понимать, что трясина — коварная штука и может оказаться в любом месте: под любой кочкой или в метре от твёрдой поступи.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивлённо спросила Лена.

— Книжку умную читал, — ответил он и продолжил:

— Происхождения болот разные. Одни появились от заиленных озёр, другие — от разлива рек, третьи — от подземных водных источников. Трясина — это не что иное, как ил. Образуется в результате гниения растений, которые оседают на дне.

— Знаете, почему трясина засасывает?

— Почему? — в один голос спросили Максим и Лена.

— Вообще-то, «засасывает» — это образное выражение. На самом деле тело под собственным весом уходит в ил. Всё потому, что в болотной воде из-за гниения и газообразования плотность ниже.

— То есть выталкивающей силы там нет, как в обычных водоёмах? Я правильно понял?

— Вот именно! Поэтому, попав в трясину, нужно меньше двигать ногами.

— Очень кстати Серёга… Осенью мы вновь собирались туда ехать.

— С сестрой друга серьёзно? — спросила Лена.

— Нет, мы давно расстались, теперь просто друзья.

На дворе стоял поздний вечер.

— Мне пора домой, — сказал Максим и хлопнул себя ладонями по коленям.

— Куда ты пойдёшь? На дворе ночь, оставайся у нас! — предложил Сергей.

— Нет. Вам на работу рано вставать, а я хочу завтра выспаться.

Сергеевы хорошо знали характер Максима: спорить с ним было бесполезно, поэтому долго не уговаривали. Сергей налил в пустую бутылку из-под лимонада спирт и сунул её себе в карман.

Порядком подвыпившие друзья стояли возле пустой городской дороги. Время приближалось к одиннадцати, шансов поймать «бомбилу» было немного.

Но вот на горизонте появились фары приближающейся машины. Сергей поднял руку. «Жигули» со скрипом затормозили. Он открыл пассажирскую дверь и заглянул в салон.

— Шеф, в Пелагиаду отвезёшь брата?

— Сотня.

— Немало?

— А что, тут ехать — десять минут!

— Десять минут?.. Ты быстро ездишь.

Сергей положил деньги на пассажирское сиденье и повернулся к другу:

— Макс, дружище, всё оплачено, довезут с ветерком, через пятнадцать минут будешь дома. — После чего отдал бутылку со спиртом. — Это тебе поправиться на завтра. Здесь достаточно… только разбавь — чистоган.

Друзья попрощались, Максим сел в машину. В тепле его развезло, и он уснул.

Машина остановилась.

— Приехали, — сказал водитель.

Максим проснулся и вышел. На улице было сумрачно и промозгло. Он стоял возле разбитой, в выбоинах дороги, тщетно пытаясь узнать место. «Куда он меня привёз?» От плохого предчувствия заныло в висках.

В полусотне метров от него стояло одноэтажное здание, на фасаде горел фонарь. «Может, ночной магазин?» Подойдя ближе, Максим увидел под фонарём табличку с надписью «Палагиада» и вздрогнул.

Бабушка рассказывала, что и станция, и село получили свои названия от цыганского женского имени — Гиада. В селе она пела, а здесь пала — погибла.

«Значит, я всё ещё в городе.» Максим задумался: «От станции до поворота на село по городу, около четырёх километров. От поворота до села — ещё семь-восемь. Получается, двенадцать километров». Нажав подсветку электронных часов, на табло высветились цифры — 23:15. На душе было муторно, но выбора у него не было. Максим достал из внутреннего кармана куртки бутылку, сделал два глотка, закурил сигарету и тронулся в путь.

Надежда поймать такси на окраине города в полночь была нулевой. Он шёл по асфальтированной дорожке. Справа располагались дома частного сектора, слева, в пяти метрах, городская дорога, за дорогой пустырь. Максим знал, что где-то посередине, между городом и селом, росли фруктовые сады. В детстве они с Сергеем ходили туда рвать черешню.

Погрузившись в свои воспоминания, он не сразу заметил машину ехавшую навстречу. «Бомбила, — с надеждой подумал Максим и побежал к дороге». Но тут он увидел на ней выключенные проблесковые маячки. Это была милиция. Максим быстро лёг на землю и замер. Машина проехала мимо. Он встал, потрогал бутылку, отряхнулся и зашагал дальше. «Впредь надо быть осторожнее».

Времена стояли нестабильные: страну кидало из крайности в крайность, одной из которых была борьба с пьянством. Вытрезвители к тому времени в стране ликвидировали. Всех пьяно шатающих милиция отвозила в КПЗ, а утром приходил мировой судья, и назначал наказание, вплоть до пятнадцати суток ареста.

Тропинка с дороги просматривалась хорошо. Всё время приходилось оборачиваться назад. В голову пришло идеальное решение: «Надо перейти на другую сторону и идти по полю, подальше от дороги». Углубившись в поле, Максим обернулся и погрозил кулаком: «На! Выкуси! Поймайте меня теперь!» На душе стало легко, он успокоился и даже повеселел. И только сейчас заметил, что сильно пьян. Тем не менее решил сделать ещё пару глотков.

К Максиму начало приходить сознание. Он стоял с поднятыми в стороны руками и запрокинутой назад головой. Над ним было звёздное небо. Ему казалось, что он летит вверх, навстречу звёздам. «Это сон. Сейчас я проснусь, и всё исчезнет». Холодный воздух освежал лицо. Урывками всплывали какие-то воспоминания: будто бы он перешёл дорогу и оказался в поле. «Странно… Что я делал ночью в поле?»

Мысли цеплялись друг за другом, а разум становился яснее. Далее он вспомнил железнодорожную станцию, потом как вышел из такси, и... Внезапно до него дошло: «Это не сон!» Максим открыл глаза. «Я шёл по полю в сторону трассы, справа были дорога и огни городских кварталов». Он посмотрел по сторонам, но ничего не увидел: кругом стояла непроглядная тьма. «Где я?..»

Максим не знал, где находится, а главное, не знал, в какую сторону идти. Стоять было неудобно. Присев и присмотревшись, он увидел, что стоит на вспаханной земле. Сильно захотелось курить. Ощупывая карманы, он обнаружил надкусанное яблоко. «Не может быть... Я прошёл сады?.. Это колхозное поле?..» Максима охватил неимоверный ужас: в полях водились волки.

Всматриваясь в темноту, ему казалось, что они стоят где-то рядом и смотрят на него. Несколько минут он прислушивался, боясь издать хоть какой-то звук. «Может, они меня ещё не учуяли?» — с надеждой подумал он. Максим посмотрел на часы и нажал на подсветку: на табло высветилось 2:30. «Прошло больше трёх часов. Как далеко я мог уйти за эти три часа?»

Если предположить, что я не сбился с пути и стою на колхозном поле между садами и селом, то слева разделительная лесополоса, за ней другое поле, спереди – небольшой пруд, а справа – трасса. То, что он может находиться на каком-либо другом поле, он боялся даже подумать. Заблудиться в это время года в полях равносильно смерти: расстояние между селами значительное, к тому же в любой момент мог заморосить дождь, а это – непроходимая грязь и холод. Надо было что-то делать.

Максим решил идти: «Если выйду к лесополосе, значит, трасса будет сзади, и мне придётся идти назад; если к пруду, то справа; если упрусь в сад, то слева».

Идти по вскопанной земле было трудно. Туфли обрастали землёй и постоянно соскакивали. Он надеялся, что увидит силуэты деревьев на фоне неба ещё издалека. «Где-то там, в лесопосадках, волчьи логова». Мысль о том, что они могут быть где-то рядом, не покидала его ни на одну секунду.

Казалось, протекла вечность. Максим остановился и посмотрел на часы: «Прошёл час». Убеждение, что он может находиться на другом поле, всё глубже закрадывалось в подкорку. Надежды выйти к трассе уже не было. Он упорно продолжал идти вперёд, вглядываясь в горизонт, как вдруг в километре от него показался еле заметный свет, который постепенно становился всё слабее и вскоре исчез. «Трасса! Мне не показалось, это был свет машины», — уговаривал он себя.

Его терзали сомнения. Максим зашагал быстрее, насколько это было возможно, чтобы не потерять туфли: возвращение на их поиски могло привести к потере направления. Сердце колотилось уже где-то в горле, а от напряжения немели ноги.

Когда Максим снова разуверился, он увидел свет снова — уже отчётливее и ближе. На душе отлегло. Только сейчас он заметил, как сильно устал.

Максим вышел к дороге, до села оставалось два километра. Начинался рассвет. В шестом часу он добрался до хаты, не раздеваясь лёг на диван и сразу уснул.

Глава 5. Ночь у Иры

Вернувшись домой, Максим с азартом взялся за дело. По совету Сергеевых он объехал местные хлебокомбинаты и за бесценок приобрёл тестомес, два производственных стола и стеллажи. Настоящая удача ждала его в соседнем городе, где он купил трёхдверную электрическую печь немецкой фирмы MKN — именно такую, о которой мечтал. В типографии заказал упаковку с логотипом «Сладкий мир» для тортов и пирожных, бирки и ярлыки. С помещением тоже всё сложилось удачно: он арендовал на два года с правом продления столовую со всей кухонной утварью на территории закрывшейся фабрики примусов и керогазов.

Сейчас Максиму казалось, что ему по плечу любая преграда. Осознание того, что он занят настоящим делом, придавало ему значимости и уверенности, а его жизнь наполнялась смыслом и интересом. «Мужчина без цели, — говорил его отец, — это всё равно что парусник без руля: или волнами перевернёт, или прибьёт не к тому берегу».

«Осталось дело за главным — найти кондитера-технолога, — подумал Максим. — После этого можно будет подавать документы в налоговую. А вообще, есть ли в городе кулинарное училище? Если нет, найти его будет трудно — скорее всего, они трудоустроены или на пенсии».

Максим решил спросить у Иры. Вечером, в назначенное время, он уже стоял под козырьком её подъезда. Погода стояла пасмурная, моросил дождь. Вскоре вышла Ира. Стоило ему увидеть её улыбку, как все его проблемы исчезли. У неё всегда было хорошее настроение, которое сразу передавалось окружающим. Она обладала неким магнетизмом, способным притягивать и располагать к себе людей. Разговаривала она вкрадчиво, как будто пыталась предугадать настроение собеседника, чтобы невзначай не обидеть его, и в то же время игриво. Часто смеялась и шутила. Делала она это так мило, что устоять перед её обаянием было практически невозможно.

— Привет, Максим!

— Привет, Ирина.

— Куда пойдём сегодня?

— Давай пока просто в сторону магазина, а там видно будет.

— Опять на стройку пиво пить?

Стройка была замороженным долгостроем: трёхэтажный дом без окон и дверей. В непогоду они иногда заходили внутрь.

— Ира, мы не пить идём, а культурно общаться.

— На стройке?.. Культурно?.. Максим, не смеши меня!

— А почему бы и нет? Не место определяет человека, а человек место… Carpe diem, ловить момент! В старости будешь вспоминать эти дни как лучшие в жизни!

— А я не состарюсь.

— Будешь вечно молодой?

— Нет, — ответила Ира.

Она посмотрела так, что он смутился. Но тут же рассмеялась:

— Да ладно, не парься, я пошутила!

Взяв пиво и сигареты, они вышли из магазина.

— Максим, может, не пойдём на стройку? Сыро как-то сегодня.

— У тебя есть варианты лучше?

— Пойдём ко мне: я сегодня одна, родичи на даче.

— Неудобно как-то... приедут, а мы тут...

— Не волнуйся, они с ночёвкой уехали, вернутся только завтра.

На мгновение Максим завис: это не было похоже на дружеское предложение.

Они вошли в квартиру.

— Проходи на кухню, я скоро, — сказала Ира и зашла в свою комнату.

Поставив пиво на стол, Максим достал сигареты и щёлкнул зажигалкой.

Вскоре вышла Ира. На ней был домашний халат чуть ниже колен и мягкие тапочки с помпоном. В халате она казалась ещё стройнее: завязанный на тонкой талии пояс подчёркивал фигуру.

— Ничего, что я по-домашнему?.. Тесно уже в джинсах, — она улыбнулась и села напротив.

— Так о чём ты хотел со мною поговорить?

— Когда?

— Вчера! Ты по телефону сказал — надо поговорить!

— Мы уже разговариваем! Ты разве не заметила?

— Шутишь, ладно… Что ты купил? Ага, «Балтика» три… как всегда.

Они пили пиво, делились историями и шутили. Ира то и дело поправляла халат, который постоянно сползал, обнажая колени. В какой-то момент она потянулась к холодильнику — полы халата разошлись, полностью оголив ноги. Максим замер, застучало в висках. Время словно остановилось. Они смотрели друг другу в глаза, потом он медленно положил ладонь ей на бедро и привлёк к себе. Она не отстранилась.

Глава 6. Братки на дороге

Близился вечер. Максим ехал домой с загородного заказа. Снег хлопьями врезался в лобовое стекло, так что дворники не успевали его сметать. Неожиданно на дороге он увидел человека с поднятой рукой и резко ударил по тормозам. К машине подошли двое парней и сели в машину.

— Здоров, братан, — поздоровался тот, что сел спереди. Это был коренастый парень с рыжими волосами и толстой золотой цепью на шее. Второго Максим разглядеть не успел, отметил лишь его худобу и высокий рост. То, что это были бандиты, он понял сразу.

— Здоров, мужики.

— Подвези до ресторана «Восход», — попросил Рыжий.

Максим понимал, что выбора у него нет и в то же время связываться с ними не хотел:

— Я на заправку еду, бензин должен скоро закончиться.

Бензиновый датчик в машине не работал, поэтому соврать было нетрудно. Рыжий пристально посмотрел на Максима:

— Канистра и шланг есть?

— Есть, — ответил Максим. В те времена без этого в машине было никак.

Братки вышли и начали тормозить все машины, следовавшие в оба направления. Через десять минут они уже ехали по дороге.

— Братан, а ты чем занимаешься?

— Телевизоры ремонтирую.

— Крыша есть?

— Да.

— Кто?

Максим назвал фамилию уважаемого в городе человека. Братки промолчали. На самом деле Максим не был знаком с этим человеком, знал лишь, что он влиятельный бизнесмен с большими связями в областном центре. Максим никогда никому не платил. За семь лет работы частным мастером ему несколько раз пытались навязать свою «крышу», но каждый раз удавалось «отказаться».

Городом заправляли три большие враждующие бандитские группировки. В основном они занимались торговлей лесом, крышеванием предпринимателей, а также коммерческой деятельностью. Чем ещё они промышляли, можно было только догадываться. Это были серьёзные ребята, благодаря которым город слыл криминальной столицей и лидером по числу убийств и разборок в области. Стычки между ними происходили часто и жестко. Тем не менее, город жил обычной жизнью: люди посещали рестораны, не задаваясь вопросом, кто сидит за соседним столиком; ходили по магазинам, работали, справляли свадьбы. Простые люди не обращали внимания на бандитов; бандиты, в свою очередь, не досаждали простым людям.

Машина ехала по центру города. Из разговоров братков Максим понял, что едут они на стрелку. «Не попасть бы под замес, — подумал он. В памяти всплыла история соседского парня, которого подставили его же друзья, попросив подвезти к проходной завода. Простая просьба, ничего предосудительного в этом не было. Загрузили в машину замотанный в брезент, как ему сказали, огородный инвентарь и поехали. На месте оказалось, что это обрезы. Пригрозили, сунули в руки ствол, и уже вчетвером пошли грабить заводскую кассу. На ровном месте парень оказался втянутым в разбойное нападение.

Проезжая по мосту, Длинный сказал:

— Вот здесь, — и указал пальцем. — Если бы не зима, я бы точно с моста прыгнул.

Максим сразу догадался, о чём идёт речь. Неделю назад на мосту произошла перестрелка. Об этом писали в газете, в рубрике милицейских сводок: «10 декабря в 18.20 на мосту по улице Ленина произошла перестрелка. Стрельба велась из машины по прохожим. В ходе перестрелки рикошетом от железных опор была ранена женщина. Виновник происшествия скрылся. Всех, кто что-либо знает о случившемся, просим сообщить по телефону 02 или явиться в городское РОВД. Анонимность гарантируется».

Над подобными объявлениями в городе смеялись чёрным юмором, продолжая последнюю фразу словами: «по гроб, жизни».

Мест на стоянке не было. Максим остановил машину в двадцати метрах на дороге.

— Ближе подъехать не получится: там знак стоит.

Братки не отреагировали.

— Тачка здесь, — произнёс Длинный. — Что думаешь?

Рыжий соображал:

— Подождём минут десять, может, они ещё в машине. И тут же, повернувшись к Максиму, спросил:

— Куришь?

— Да, — ответил Максим.

— Тогда закуривай: придётся подождать.

Десять минут были на исходе. От дыма сигарет першило в горле, и слезились глаза. Внезапно Рыжий спросил:

— Братан, что мы тебе должны?

«Так просто?» — подумал Максим.

— Ничего. Бензина достаточно будет.

— Тогда держи краба, — браток протянул руку. — Если что, обращайся.

Он уже хотел выходить, но замедлился и, развернувшись, спросил:

— Ты, по ходу, не местный, я смотрю?

— Да, ты угадал.

Браток посмотрел так, как будто хотел что-то донести своим взглядом, после чего оба бандита вышли из машины.

Глава 7. Поход в ресторан

— Куда пойдём? — спросила Ира.

— Выбирай сама. Если спокойно посидеть, то в «Рандеву», а если с громкой музыкой и танцами, то в «Столичный» или «Восход».

— Может, в «Столичный»? Там уютнее.

На улице уже смеркалось, когда они вышли на мост.

— Ты по льду речку переходила? — поинтересовался Максим.

Ира округлила глаза:

— Я даже не задумывалась об этом… Представляешь, ни разу!

— А, я ходил на прошлой неделе... Впечатление, я тебе скажу, не для слабонервных.

— Что там такого экстремального?

Они остановились на середине моста.

— Видишь, вон там, горка для катания? — Максим указал пальцем.

В двухстах метрах от них на заснеженном берегу выделялась тёмная полоса.

— Вижу.

— В тот вечер я возвращался по набережной домой. Было уже темно. И чёрт дёрнул меня — захотелось с горки прокатиться! Подошёл к краю и обомлел. Склон там крутой и высокий, аж дух захватывает. Стою и думаю: если дети катаются, что я боюсь? Присел на корточки и оттолкнулся…

Всю дорогу я то и делал, что падал и поднимался. Домчался почти до середины реки, к той самой тропинке. Куртка, брюки — всё было белое. Как я ни пытался отряхнуться, ничего не получалось: снег будто въелся в материю. Иду к противоположному берегу и тут замечаю, что подо мной лёд прогибается, как брезент на батуте. Вот тут-то я и струхнул по-настоящему. Пока шёл — ни жив ни мёртв. Что только не передумал тогда… Знаешь, что я первым делом сделал, когда домой пришёл?.. В зеркало глянул — волосы начал рассматривать!

— Может, это дети тропинку на горку протоптали? — предположила Ира.

— Всё возможно... А, может-то, лёд подтаял — погода ведь тёплая стоит...

Тропинка привела меня к лестнице с перилами на противоположном берегу. Поднимаюсь и уже на самом верху замечаю, что по освещённой аллее идёт наряд милиции — трое. И все трое смотрят на меня такими глазами, как будто привидение увидели.

— Представь себе картину: на тёмном фоне реки по лестнице поднимается человек с ног до головы в снегу. Ну всё, думаю, — сейчас будут останавливать. Это надо было видеть: когда я проходил мимо них, они провожали меня взглядом, а после ещё не раз оборачивались.

— Может, они подумали, что ты киллер, — улыбаясь, пошутила Ира. — Поэтому боялись упустить тебя из виду... Идут и думают: «Сейчас отвернёмся, тут-то он нас и завалит, как свидетелей!»

— Хорошая версия, мне нравится, — съязвил Максим.

— Почему нет? Ты весь в снегу, значит, лежал в засаде и ждал свою жертву!

Максим посмотрел на Иру, не понимая, шутит она или нет. Он не любил, когда ёрничают, и решил закрыть тему.

— Скорее всего, они подумали, что мужик поскользнулся и слетел с обрыва. А взглядом провожали, чтобы удостовериться, что со мной всё в порядке. Ладно, пойдём уже, киллер...

Ресторан «Столичный» располагался на втором этаже старинного деревянного здания. Сразу за парадным входом стоял мягкий диван, а рядом с ним — столик, над которым висело зеркало. Наверх вела деревянная лестница. Поднявшись, они зашли в зал. Столы стояли рядами по обе стороны помещения и разделялись невысокими деревянными перегородками.

К ним подошла официантка:

— Здравствуйте. Желаете забронировать столик?

Было видно, что она подшофе: глаза у неё блестели.

— Да, — ответил Максим.

— Есть один полностью свободный и несколько парных мест с подселением, — закатив глаза куда-то в сторону, сказала она.

— Свободный, пожалуйста.

— Идите за мной, я вас провожу.

Следуя за официанткой, Максим взглядом пробежал по лицам посетителей ресторана. В конце зала, на противоположной стороне, сидел Рыжий со своим товарищем в компании двух девушек. Взгляды их встретились.

На середине зала официантка остановилась и указала на столик:

— Располагайтесь. Как будете готовы сделать заказ, дайте знак рукой, — и удалилась.

В этот вечер в ресторане выступала местная вокальная группа, что было понятно по музыкальным инструментам и микрофону на сцене. Для хорошего обзора они заняли места на одной стороне лицом к сцене.

Максим взял со стола меню, протянул его Ире:

— Выбирай, что будешь заказывать. Затем достал сигареты и закурил.

В это время мимо них к сцене прошла молодая женщина, переговорила с одним из участников вокальной группы и проследовала обратно. Из-за занавеса начали выходить музыканты; последним, медленно переваливаясь с ноги на ногу, шёл высокий и очень толстый солист группы — Вася-Ниточка. Зал оживился. Заиграла музыка, и он запел тонким, высоким голосом:

«Немного теплее за стеклом, но злые морозы.

Вхожу в эти двери, словно в сад июльских цветов».

Несколько девушек встали возле своих столиков и начали пританцовывать, осматриваясь по сторонам. Все ждали чего-нибудь энергичного; накопленная энергия рвалась наружу.

«Белые розы, белые розы, беззащитны шипы», — умилённо пел Вася-Ниточка.

Вскоре, к столику подошла официантка и попросила разрешения подсадить к ним молодую пару. Это был формальный вопрос, отказать они не могли.

— Не возражаем, — ответил Максим.

Прошёл час. Вечер был в самом разгаре. В ресторане негромко играла музыка. Уставший от танцев народ вернулся на свои места. До этого момента две компании сидели, не обращая внимания друг на друга. Негласное правило нарушил сосед:

— Что-то не по-людски мы сидим! Может, познакомимся? — в голосе прослеживалось недовольство.

— Коль, перестань к людям приставать, опять ты начинаешь! — сказала его подруга, но только подзадорила парня.

— Колян! — протягивая руку через стол, продолжал неугомонный сосед.

Максим пожал руку и коротко представился.

— Максим.

«Брезгует!» — обиделся Николай. Не отпуская руки, он строго смотрел Максиму в глаза, пытаясь задавить его взглядом.

Обстановка накалялась. Игнорировать этого было уже нельзя: «Парень нарывается».

Конфликтные ситуации Максим всегда старался избегать, но никогда не боялся их. Всю свою жизнь он готовился к ним, тренируясь в спортивных секциях: ходил на дзюдо, когда учился в начальных классах, потом на бокс, где дорос до первого юношеского разряда, после была секция каратэ. Он легко ставил на место буйных во хмелю, причём для этого ему не обязательно было драться; чаще всего хватало пары крепких слов. Здесь он не мог позволить себе ни первое, ни второе: портить хороший вечер он не хотел.

— Всё, я ухожу, — сказала его подруга и встала. Коля отпустил руку.

— Сиди уже! Уходит она... — пробубнил Николай и сделал вид, что успокоился.

Максим повернулся к Ире и незаметно подмигнул ей. Ира заулыбалась. Она доверяла ему. С ним она чувствовала себя спокойно.

Сидевшего на заднем столике Рыжего привлекло выражение лица Николая. «Там что-то происходит!» — подумал он и стал наблюдать за ними.

Коля взял сигарету в руки и начал разминать.

— Может, пойдём на свежий воздух покурим? — обратился он к Максиму. — Пусть девчонки пока поговорят.

— Хорошая идея... — ответил Максим и повернулся к Ире. — Дорогая, мы быстро.

Коля заулыбался, налил в рюмку водки и залпом выпил. Они были одного роста, но Николай значительно превышал его в массе. В его движениях чувствовалась сила — не дряблая, а плотная, тренированная. Как боец, Максим с ходу мог определить противника, но на его памяти таких не было: «Он не борец и не боксёр... но кто? Ядро-толкатель, а может, штангист? В любом случае под удар ему лучше не попадать».

— Не сверли мне затылок, иди рядом, — спускаясь по лестнице, сказал Максим, наблюдая за ним боковым зрением.

— Что, боишься?!

Максим остановился.

— Давай, иди! Указывать мне ещё будешь, — сказал Николай, хлопнул его по плечу и толкнул.

От толчка Максим сделал несколько шагов, но устоял. Ярость охватила его. Он резко развернулся. Николай уже был рядом:

— Ну всё, трындец тебе, гадёныш, — угрожающе произнёс Николай, замахиваясь рукой.

Всё последующее было уже на автомате: поднырнув под руку Максим оказался сзади, захватил шею на удушающий приём и начал давить, пережимая сонные артерии. Несколько секунд Николай пытался высвободиться, но силы быстро покидали его, тело стало вялым, он обмяк, начал приседать и потерял сознание. В этот момент дверь вверху открылась: на лестницу вышел Рыжий.

— Он живой? — спустившись, спросил Рыжий и быстро проверил пульс на шее Николая.

— Как ты его выключил?

— Сам не понял, — соврал Максим, стараясь скрыть напряжение в голосе.

— Ты вообще знаешь, кто это?

— Нет, — настороженно ответил Максим.

— Коля-Ударник! Слышал про такого?

— Музыкант?!

— Да нет, — усмехнулся Рыжий. — Прозвище у него такое: он кулаком быка убивает и подковы ломает. Его даже в области знают. Ну, ты красавчик! Он один раз всего в драке-то и проигрывал — Васе-Ниточке.

Максим задумался: «И угораздило же меня нажить такого врага».

— Не переживай, — предугадав его настроение, сказал Рыжий. — Он теперь тебя уважать будет! Бери со своей стороны, усадим его на диван. Аккуратно только, руку не вывихни ему.

Усадив Николая, запыхавшийся Рыжий плюхнулся рядом:

— Мы его не один раз пытались к себе переманить... Да и не только мы. Но всё безуспешно. Не нравится ему наша работа. Вообще-то Коля — добрейший человек, когда трезвый. Но когда выпьет, как в том анекдоте про Илью Муромца и Соловья-Разбойника: то не так сидишь, то не так свистишь. Когда он пьяный, с ним лучше не спорить, и всё будет нормально. Здесь все об этом знают.

Николай начал приходить в себя: веки его задёргались, и вскоре он открыл глаза.

— Где я? — потирая лицо ладонями, спросил он.

— В ресторане, — ответил Рыжий.

— Я, наверное, лишку выпил.

Осматриваясь, он увидел Максима, притупил взгляд и задумался.

— Там Ленка тебя ждёт. Домой идите... хватит на сегодня.

— Да, Рыжий, я понял. — Николай встал и, держась за перила, пошёл наверх.

Максим вопросительно посмотрел на Рыжего:

— Что? Разве не так ты меня окрестил?

В этот момент на лестницу вышла Ира, но, увидев Максима, тут же вернулась обратно.

— Меня ждут.

— Я понял, — сказал Рыжий и протянул руку. — Если что, Дима меня зовут.

— А меня Максим. Слушай, а как Ниточка смог побить Ударника? Он что, бывший спортсмен?

— Хороший вопрос! Нет, и никогда ничем не занимался. Он сам как штанга: приседает, помогает себе руками, встаёт — тоже помогает, а в нём, как ты заметил, не меньше пятнадцати пудов. Под его удар попасть всё равно что под паровоз! Когда он ударил Николая, то проломил ему грудь в буквальном смысле, после чего тот пролетел в воздухе несколько метров.

— Что так долго? — спросила Ира.

— Извини, нужно было с человеком поговорить.

— Ушли наши соседи.

— Знаю, встретил их на выходе.

— Он когда пришёл один, я сразу испугалась за тебя.

— Я понял это, когда ты выходила.

— Представляешь, смотрю на него и пытаюсь понять, с чего это он такой расстроенный? А тут они ещё начали собираться уходить: на столе полграфина водки, а они уходят! Смываются, думаю, вот я и побежала.

— Что случилось за эти десять минут?

— Плохо стало человеку.

— То-то я смотрю, бледный он какой-то стал…

Пробыв в ресторане ещё около часа, Максим проводил Иру до дома. День выдался непростой: он сильно устал и хотел спать, но ему ещё предстояло протопить в доме печь.

Глава 8. Вера Смирнова

Поскольку в городе был техникум общественного питания, Максим не сомневался в успехе и подал объявление в местную газету. Первый же день принёс результат: откликнулись семь кандидатов.

Выбор пал на Веру Смирнову. У неё было высшее профильное образование. К своим двадцати шести годам она три года проработала в престижной кондитерской областного центра. За это время девушка разработала не один десяток собственных рецептов всевозможных кулинарных изделий. Она отвечала за всё: от организации работы до сбыта и рекламы. Когда процессы были отлажены, владельцы, вынудили её уволиться, а на её место поставили уже «своего» человека.

Вера вернулась в родной город. Вскоре заболела мать, и ей пришлось остаться. Работу по специальности найти было практически невозможно, а идти на завод собирать дверные замки или торговать на рынке означало конец карьеры. Так прошло полгода: всё летело в тартарары, и тут она увидела это объявление.

Максим объяснил ситуацию. Она поняла, один он не справится. То, что всю производственную часть возлагали на неё, не испугало, и она решилась:

— Давай перейдём на «ты»: так будет легче общаться.

— Согласен. Давай.

— Мне нужно осмотреть всё на месте. Когда мы можем это сделать?

— В любое время — ключи при мне.

— Тогда не будем откладывать? — сказала Вера.

Они сели в машину.

— Я арендовал столовую закрывшегося предприятия «Керогаз». Ты, наверное, слышала, что было такое?

— Не только слышала... у меня мама там работала. Завод закрыли из-за невостребованности.

Фасад и вход в столовую выходили прямо на улицу. Помещение было небольшим: обеденный зал с двумя колоннами посередине, за перегородкой — варочный цех, а дальше — раздаточная, три кладовые, моечная и санузел. В зале стояли и ждали своего часа трёхдверный пекарный шкаф фирмы MKN и мощный тестомес, которые Максим недавно приобрёл.

Зайдя в варочный цех, она спросила:

— Здесь можно вносить изменения?

— Ты насчёт котлов?

— Не только, но это главное.

— Котлы мы уберём, а их бетонные постаменты трогать нельзя; всё остальное на наше усмотрение и в нашем распоряжении. В договоре всё прописано.

— Отлично! А постаменты мешать нам не будут, они закроются столами.

Вера достала блокнот и начала делать в нём заметки. Максим молча ожидал, внимательно наблюдая за ней.

— Отопление здесь центральное?

— Да.

— Замечательно.

Она открыла двух-дверный промышленный холодильник и заглянула внутрь:

— Вот это вещь!.. Исправный?

— Да, я проверял.

Просмотрев все помещения и технику, Вера обратила взгляд на Максима:

— Главное оборудование для открытия цеха есть, но ещё многое нужно прикупить по мелочи. Отчёт будет готов послезавтра. Мне надо позвонить — телефон на улице работает?

— Да.

— Я на минуту.

Вскоре она вернулась:

— Сейчас тебе нужно получить разрешение санэпидемстанции и пожарных, но их нужно будет приглашать после обустройства цеха. Документы в налоговую уже подал?

— Через неделю будут готовы.

— Прекрасно!.. На сегодня тогда всё.

— Куда тебя отвезти? — спросил Максим.

Она взглянула в окно: у входа стоял чёрный джип с тонированными стёклами.

— Не волнуйся, за мной уже приехали.

Максим провожал её взглядом и думал: «Такая машина стоит как минимум пятьдесят тысяч баксов. Это либо бандит, либо бизнесмен». Дверь джипа открылась, из машины вышел Рыжий. По телу пробежал холодок: «Что-то мы последнее время часто пересекаемся. Интересно, кем она ему приходится? Подруга?» Рыжий галантно открыл ей дверь. «Не похоже. Здесь что-то другое...»

Глава 9. Поездка в область

Город готовился к встрече Нового 1996 года. Витрины магазинов уже были украшены праздничными инсталляциями, на центральной площади стояла наряженная пятнадцатиметровая ёлка, а в домах культуры города вовсю шли предпраздничные детские утренники. Невзирая на весь хаос, царивший в разваленной до основания стране, лица людей, снующих по улицам, излучали счастье. Они ещё не разучились радоваться жизни, ощущали себя единым целым, как при Советах, с общей идейной политикой — верой в светлое будущее.

Максим вставил карточку в уличный таксофон и набрал номер. На другом конце провода сняли трубку.

— Алло, — ответил женский голос.

— Вера?!

— Да, я вас слушаю.

— Привет, это Максим.

— Привет, Максим. Список я написала, но в нашем городе всего не купишь. Нужно будет в область ехать.

— Когда едем? Завтра удобно будет?

— Ты шутишь?! Через четыре дня Новый год, а у меня даже продукты не закуплены.

— Вера, мы туда и обратно, у тебя ещё будет уйма времени!

— Максим, всё не так просто, ехать надо на своей машине. Но даже если мы выедем рано утром, на месте будем не раньше обеда. Пока мы объедем магазины, день закончится, а ночью я назад не поеду.

— Значит, заночуем в гостинице.

Вера задумалась.

— А ты хорошо водишь машину?

— Не сомневайся.

Ладно, я согласна. На всякий случай возьму водительские права — ведь город я знаю лучше.

Машина выехала за город. Двухполосная дорога, зажатая среди лесов, петляла, словно змея, постоянно исчезая из виду. Местность была холмистой: частые подъёмы и спуски сменяли друг друга. Иногда, в самом верху холма, дорога резко заворачивала. В такие моменты Максим будто проваливался в пустоту и забывал дышать. Избежать этого было невозможно: на малой скорости на укатанный холм не заберёшься.

Обочины здесь практически не было; сугробы, наваленные грейдером, тянулись вдоль дороги и часто скрывали под собой дорожные знаки. Машина будто ехала по сказочному лабиринту в глухих дремучих лесах.

Большую часть пути дорога была пустой. В какой-то момент в зеркало заднего вида Максим увидел две приближающиеся машины. Это были «Запорожцы».

— Смотри, как гребут, — кивнул Максим, глядя в зеркало заднего вида.

Вера повернулась:

— Ого! Куда они так летят?!

Выбрав подходящий участок, «Запорожцы» гуськом пошли на обгон. За рулём сидели Деды Морозы, а рядом с ними — их Снегурочки, которые курили. Вид у них был самый будничный, будто забыв, что они в гриме. С трудом сдерживая смех, они переглянулись.

— На утренники по деревням поехали, — сказала Вера.

Через тридцать километров началась равнинная местность. Лес отступил. Дорога стала шире и ухоженнее.

— Почему ты не спрашиваешь, кто за мной приезжал? — спросила Вера.

— А, надо?..

— Считаешь, любопытство большим свинством?!

— Хорошо... Кто за тобой приезжал?

— Это был мой одноклассник. Я его с детства знаю: наши мамы — подруги. Когда-то мы с ним чуть даже не поженились... Заявление в ЗАГС подавали, но до свадьбы дело не дошло по банальной причине — поссорились из-за ерунды. Молодые были, глупые. Потом его призвали в армию, и связь прервалась. Сейчас мы просто друзья. Ты должен был его видеть, он выходил из машины.

— Нет, не видел, — соврал Максим. — Я, наверное, в это время занимался делами. Крутая тачка у него!

— Машина не Димы, а шефа, — ответила она. Мы ездили закупать продукты на день рождения его матери.

— Кем он работает?

— Говорит, в какой-то фирме. Но я думаю, он бандит.

— Почему ты так решила?

— Многое на это указывает. То, как он одевается, стрижка эта, друзья его… Не верится даже. Дима не из их теста сделан. Он всегда был справедливым и добрым. Иногда кажется, что он прежний, а иногда, как будто разговариваешь с незнакомым человеком.

— Не усложняй. Все мы с годами меняемся.

В начале второго они были уже на месте. Вера пересела за руль.

— Так, что у нас ближе всего находится? А, вспомнила! — проспект Карла Маркса, — «Оборудование для кондитерской из Италии».

Вера завела мотор и лихо закрутила рулём, вызвав у Максима волну восторга и удивления. Это была уже совсем другая женщина с более высокой степенью доверия и симпатии.

— У них сеть магазинов по всей России, работают напрямую из Италии. В этом месте можно приобрести всё, что нам надо, но мелочёвку мы здесь покупать не будем, слишком дорого, только кремоварку. Нам большая пока не нужна, пятнадцати литровой будет достаточно.

Закупив всё необходимое, они отправились искать отель. Когда заехали в карман одной из центральных гостиниц, на улице уже стемнело. Машин там было мало. Одна из них, покрытая толстым слоем снега, стояла на кирпичах, без колёс.

Зайдя в вестибюль, Максим поинтересовался у швейцара:

— Что за машина без колёс на стояке?

— BMW! — с важностью знатока ответил он.

— А колёса-то где?

— Разули её три дня назад.

— И что, прямо в центре города?

— Так, ночью дело было! Да, это не первая... Посчитай каждый месяц, такое происходит. Везде такая басня творится. У меня вот товарищ в «Интуристе» работает, так там на прошлой неделе с «жигулей», помимо колёс, лобовое стекло сняли и магнитофон с потрохами вырвали. Улицы, сам видишь, как освещаются, — кризис в стране!

Лицо швейцара вдруг стало серьёзным:

— А мы сразу предупреждаем: за машины мы не отвечаем!

Максим задумался:

— Вера, сделаем так: ты сейчас определяешься в гостиницу, а я утром за тобой приеду.

— И что ты собрался делать?

Он пожал плечами.

— Пока не знаю… Что-нибудь придумаю. Может, возле железнодорожного вокзала стану. Там и погреться можно, и чаю попить.

— Нет, так не пойдёт: сейчас не лето — переохладишься и заболеешь.

— Есть у меня одна идея... Где здесь телефон? Мне нужно позвонить.

— Кому?

— Женщине, у которой я три года снимала жильё.

В вестибюле они нашли телефон. Вера набрала номер:

— Алло, — послышалось в трубке. — Людмила Александровна, здравствуйте! Это Вера Смирнова.

— Вера?.. Здравствуй, моя дорогая! Ты откуда звонишь?

— Я в городе. Людмила Александровна, ваша помощь нужна, очень! У вас домовладение сейчас свободно?

— Нет, Верочка, квартиранты полгода уже живут. А что случилось-то?

Вера вкратце объяснила ситуацию.

— Подсказать ничего не можете?

— Нет, у меня и знакомых таких-то нет. Разве что… У меня домик в деревне есть, в пятнадцати километрах от города. В наследство достался. Он у меня вместо дачи. Убранство там спартанское, сами понимаете, но бельё чистое в шкафу имеется. Единственная проблема — нетопленый он, но дрова есть.

— Ничего страшного, протопим, — ухватилась за предложение Вера, — у моего парня то же печное отопление!

— Ну, если так, то я не против. Да, вода там колодезная.

Людмила Александровна продиктовала адрес, объяснила, как доехать и где лежат ключи.

— Ну что, поехали в магазин, возьмём поесть, да и выпить что-то нужно купить. Тебе что взять?

— Обычно я пью сухое вино, но сегодня лучше будет, если ты возьмёшь водку.

Через час они были на месте. По характерным приметам нашли дом. Это был небольшой деревянный сруб. Подъезд к воротам был занесён снегом. Максим достал с бардачка фонарик и посмотрел на Веру:

— Ну что, пойдём?!

Утопая в снегу, они начали пробираться к калитке. Открыв навесной замок и миновав застеклённое крыльцо, они зашли в сени. Максим нашёл выключатель и включил свет.

Это было маленькое помещение без окон. Стоял затхлый запах. На стенах висели старые вещи и пучки высушенной зелени. Открыв обитую войлочным одеялом дверь, они попали на кухню.

Потолки были низкие. Кухню и жилую половину из двух смежных комнат разделяла мазанная печь с чугунной варочной плитой. На полу лежали вязанные тряпочные половики, в дверных проёмах и окнах висели замасленные занавески. Всё говорило о том, что бывшие хозяева были бедные люди.

— Холодюга-то какая! — сказала Вера.

— Ничего, сейчас растопим печь — будет тепло. А пока... — Максим достал из пакетов банку со шпротами и бутылку «Столичной» водки, — ...давай выпьем.

— Сейчас сам Бог велел.

Растопив печь, Максим принёс с колодца воды и пошёл очищать от снега проезд во двор. Вера занялась приготовлением ужина.

Через час Максим зашёл в избу. Было уже тепло.

— Ты управился?

— Да.

— Тогда присаживайся, ужинать будем.

Максим взял водку и разлил по стаканам.

— Вера, ты извини, что так вышло.

— Как? — не поняла Вера.

— То, что мы здесь, а не в гостинице.

— А, я и не расстроилась. Даже хорошо… В кои-то веке вот так ещё доведётся посидеть? Однообразие убивает! Путешествие в десять раз повышает стрессоустойчивость, а это то, что мне сейчас нужно. Так что я тебе должна сказать ещё и спасибо!

— Умеешь ты успокаивать.

— Дело не в умении, а в правде, — пояснила Вера. — Я действительно так думаю.

Вера не была похожа на Иру. Если в Ире его привлекали молодость и энергия, то в Вере — интеллект и степенность. Это был другой уровень общения.

— А я ведь тоже рад. На дворе мороз, а мы сидим в тепле и пьём водку. На душе покой и блаженство, как будто и проблем-то нет.

— Расскажи про себя что-нибудь, — попросила Вера.

— Что ты хочешь узнать?

— Ты не местный, как я поняла?

Максим с удивлением посмотрел на Веру.

— Ты не первый человек, кто мне это говорит. Вроде особого диалекта в этих краях нет, мой русский от вашего ничем не отличается… Как ты догадалась?

— Всё просто. У нас не стесняются в выражениях, а от тебя я не услышала пока ни одного бранного слова. Я думаю, ты откуда-то с юга.

— А, ты наблюдательная, и у тебя аналитический склад ума, скажу я тебе.

— Спасибо. Кем ты работаешь?

— Я телевизионный мастер.

— Если ты телемастер, почему не захотел сделать мастерскую, а решил заняться кондитеркой?

— Дело в том, что в кондитерском деле есть перспектива, причём безграничная. Мастерская — это сравни мышиной возне: постоянные скандалы с недовольными клиентами.

— Постоянные скандалы?.. Никогда бы не подумала.

— Понимаешь… Телевизоры у населения в основном старые, ломаются часто. Сегодня одна поломка, завтра другая. Случаются повторы на ремонт. А люди они разные: одни признают, что поломка другая, другие делают вид, что не понимают. Начинают возмущаться, мол, мастер плохо сделал свою работу. Иногда, бывает, не выдержишь и пошлёшь куда подальше. Кому понравится хамское отношение?

— Нет, это не про меня. Я вполне уравновешенный и разумный человек. Но это не значит, что я позволю кому-то испытывать моё терпение. И порядочность здесь ни при чём, а доброта — тем более. Те, кто играет на чувствах, знают, что делают, — наивно ждать от них понимания.

— Ты даёшь людям второй шанс?

— Да, если это не злопыхатели. Иначе можно остаться в одиночестве. К тому же я придерживаюсь принципа: если тебя обокрали, то ты сам в этом виноват.

— Всегда ждёшь от людей подвоха?

— В какой-то мере, да.

— Это неправильно — людям надо верить. Вера изначально предполагает понимание и любовь, а любовь — это жизненная энергия, значит, здоровье: без веры человек чахнет и быстро стареет.

— Но вера в людей и доверие отдельно взятому человеку — это две разные вещи. Разве не так?

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты же не станешь доверять незнакомому человеку свои тайны или материальные ценности?!

— Нет, конечно, это же глупо! Я говорю об установке человека, его ожиданиях в отношении других людей. Человек всегда получает то, что ждёт, и не иначе.

Последняя фраза была сказана как-то странно, в воздухе повисла напряжённая пауза. Максим всё понял:

— Слушай, а ты точно на факультете кулинарии училась, а не психологии? — удивлённо спросил Максим, пристально глядя ей в глаза.

Вера расплылась в улыбке:

— Да! На этот счёт можешь не сомневаться!

Она была благодарна Максиму: он не стал ставить ей в укор её увольнение с кондитерской, чего так боялась; напротив, деликатно и с добрым юмором увёл разговор в сторону, не задев её чувств. Так мог только её отец. Вера прониклась к нему уважением: «Он необычный человек», — подумала она.

— Тебе бывает стыдно за других людей? — как-то странно спросила Вера.

На мгновение Максим задумался: «Отвечу "да" — может, подумает, что я плаксивый слабак, скажу "нет" — сочтёт циником».

— Да, конечно... Но я уже забыл, когда испытывал его в последний раз. А первый помню живо, как сейчас.

— Когда это было?

— Очень давно, мне тогда было четыре года.

— И ты до сих пор помнишь?! Наверное, это было очень сильное чувство... Расскажешь?!

— Если тебе интересно, почему нет?! Мы тогда жили в маленьком коттеджном посёлке. Мне было два года, когда мы туда переехали. Там прошло моё детство и юность; оттуда меня призвали в армию. Времена были простые. Соседи ходили друг к другу в гости, а мальчишки, с которыми рос, как мне тогда казалось, были настоящими друзьями. Рядом жил мальчик на год старше меня, звали его Сергей. В тот день мы играли у него во дворе. Его мама позвала нас в дом: есть пирог. Это был первый раз, когда я заходил к ним. Я как будто попал в музей. Там было всё: ковры на стенах, сервант с мраморными статуэтками и фарфоровой посудой, красивые картины... Мы сели в зале, возле дивана, на палас. Тётя Света принесла и поставила рядом с нами тарелку, на которой было четыре одинаковых куска яблочного пирога и две кружки молока. «Вот, вам по два кусочка, — ешьте на здоровье, — сказала тётя Света и ушла.» Я взял кусок пирога и стал есть, продолжая разглядывать комнату. Сергей же не просто ел — он давился с полным ртом и как-то странно смотрел на меня. Я не сразу придал этому значения. Когда я съел кусок пирога и хотел было взять второй, тарелка была уже пуста.

— Он съел кусок твоего пирога?! — удивлённо спросила Вера.

— Да. Представляешь, — ты спокойно ешь, никуда не торопишься, уверенный, что у тебя есть ещё один кусок, опускаешь взгляд, чтобы взять его, и тут ты замечаешь, что тарелка пустая. В этот момент мне стало очень стыдно, как будто я, а не он, сделал что-то постыдное. Мне было стыдно смотреть ему в глаза. Самое интересное, что его это даже не смутило. Он вёл себя, как будто ничего не произошло.

Всё это время Вера смотрела с широко открытыми глазами:

— Вы вместе росли? — вкрадчиво спросила она.

— Да, — ответил Максим.

— Ничего странного больше за ним не замечал?

— Нет, не волнуйся, — пироги у меня он больше не крал.

Вера засмеялась:

— Ты меня успокоил, а то я уже начала переживать!

Поздно уже, надо ложиться спать. Я тебе в зале постелила, а себе в комнате.

— Хорошо. Ты иди, мне ещё нужно проследить, чтобы в печи прогорели дрова и после закрыть заслонку.

Утро следующего дня Максим проснулся рано, оделся и вышел во двор. Тишина пленила воображение; над лесом узкой полоской горело зарево: рождался день. Всё вокруг искрилось инеем. В воздухе стоял запах мороза и берёзового дыма. Максим направился к машине, под ногами захрустел снег. Обстукивая колёса, он обошёл кругом, открыл водительскую дверь и заглянул внутрь. На душе стало легко.

Глава 10. Конец обустройства цеха

Странно, но чем ближе было открытие кондитерской, тем сильнее Максима терзали сомнения, что всё получится. Это было как наваждение: навязчивые «а вдруг» и «как» задавали тон его настроению. Больше всего его волновал вопрос сбыта — работа с договорами была для него лабиринтом без выхода.

Максим не мог понять, чего он боится больше: потерпеть неудачу или сам момент открытия кондитерской. Одно он знал точно: всё неведомое обретает обыденность — как только начинаешь на этом зарабатывать. Так было с ремонтом телевизоров, когда он только начинал этим заниматься, — так будет и сейчас. К тому же у него была Вера, которая разбиралась во всей этой кухне в прямом и переносном смысле.

После поездки в область деньги быстро закончились. Из-за нехватки финансов ремонт в кондитерской продвигался медленно. Днём Максим ремонтировал телевизоры, а вечером работал в цехе. Все заработанные деньги тут же расходовались на закупку строительных материалов.

Проектированием цеха руководила Вера, в основном по телефону. Когда что-то шло не по плану, она не церемонилась: «Максим, стеллажи должны располагаться по ходу от мойки, а не наоборот, это же очевидно!» — говорила она, и Максим беспрекословно переделывал. «А где ты установил тестомес?.. Я что, — через весь цех к нему ингредиенты таскать буду?!» — в другой раз спрашивала она удивлённо. Иногда ему помогала Ира. За это время они с Верой успели сдружиться и даже нашли общих знакомых.

Помимо ремонта предстояло ещё купить автомобиль для развоза продукции. Получить кредит в Центробанке в то время было практически невозможно из-за нестабильной экономики и высокой инфляции. Те же частные банки, которые предоставляли займы, не имели единой процентной ставки — колебалась в пределах 120–200 % и выдавалась не более чем на один-три месяца.

— Рискованно брать кредит, — предостерегала его Вера. — Сейчас много криминальных банков. Если что... сам понимаешь.

— Знаю. У меня знакомые без квартиры остались.

— К тому же, у банков сейчас массово отбирают лицензии. Не хотелось бы остаться в должниках. Кто знает, кто после придёт за деньгами и сколько придётся отдавать.

— Что ты предлагаешь? — спросил Максим.

— Предлагаю купить б/у «Москвич», «Каблук». Очень практичная машина в нашем деле и не дорогая. В «Сластёне» мы начинали с ней. Кстати, она и по сей день там работает, но уже на доставке. Не газель, конечно, но зато, случись что в дороге, притащить на буксире не составит никакого труда.

К середине марта ремонт и обустройство кондитерской подошли к концу: нескончаемые требования санэпидемстанции были учтены и выполнены. К этому времени весь пакет документов ООО «Сладкий мир» был на руках; уже была куплена машина, а набранный штат работников из пяти человек был готов приступить к работе.

— Теперь надо набраться терпения, — сказала Вера, — первые месяц-полтора уйдут на слаживание работы. Наладим производство, прощупаем рынок, почувствуем так сказать азарт!

— А дальше? — спросил Максим.

— Дальше… Дальше, всё пойдёт как по маслу!

Вера на мгновение задумалась.

— Максим, тебе уже надо подумать о «крыше».

— Но мы ещё пока не начинали зарабатывать. Может, через месяц, когда мало-мальски на ноги станем.

Вера качнула головой.

— Месяц, это много, как бы поздно не стало. Хочешь, я с Димой поговорю?!

— Нет, конечно — я и сам разговаривать умею. Да и что ты ему сказала бы: «Дима, я знаю, что ты бандит, нам нужна твоя помощь!»?

— Только не затягивай, пожалуйста. Бандиты они ведь разные. Могут процент сделать от выручки, а могут и от оборота.

— От оборота — это без учёта расходов?

— Да. Хорошо, если придётся платить пять-десять процентов. А если двадцать пять... тридцать?

— Не сильно краски сгущаешь?

— Нет, Макс! Платят и пятьдесят, но это конечно когда бизнес сверхприбыльный.

Смотри, если что, рубиться потом между собой за твою кондитерку они не станут!

— Вера, я всё понял — на той неделе позвоню Дмитрию, не переживай.

— На сотовый будешь звонить?

— А у него и домашний есть?

Вера записала в блокноте номер, вырвала листок и протянула Максиму.

Глава 11. Запуск производства

В то утро Максим встал рано: ночь была беспокойной — он поздно лёг и часто просыпался. Волнительные мысли не давали ему покоя. Выпив крепкого кофе, он сел в машину и поехал на первый рабочий день кондитерской.

Зайдя в цех, он включил свет. Тишина отдавалась эхом. Всё вокруг сияло чистотой, в воздухе стоял запах свежести и надежд. Обойдя всё вокруг, Максим проверил холодильник, включил прогреваться духовой шкаф и убедился, что есть вода. Через полчаса пришла Вера. Выглядела она, как всегда, уверенно, но уже с неким напором.

— Привет, Максим! Что так рано? Волнуешься?

— Привет, Вера. Не то слово!

— Это нормально. Пройдёт. Я тоже волнуюсь.

— Ты серьёзно?.. По тебе и не скажешь.

— Слаживание коллектива — дело непростое. Девчонки все с опытом... Профессионализм, конечно, главное, но без коллективного духа сильной бригады не бывает. Но это всё лирика... Переживания к делу не пришьёшь, а стартовать как-то надо!..

Максим понимающе кивнул:

— С чего начнём?

Вера на секунду задумалась, собираясь с мыслями.

— С малого. Три магазина, с которыми мы договорились, примут на пробу по тридцать разнотипных пирожных и два торта.

— А если они откажутся? Договор ведь устный.

— Максим. Бизнес — это не хаос, а управляемый процесс. Будем придерживаться главного правила: спрос рождает предложение — и у нас всё сложится!

— И всё же — если предположить? — настаивал он.

Вера посмотрела на него взглядом терпеливого родителя.

— Что?.. Я просто пытаюсь просчитать варианты!

— Тогда будем реализовывать продукцию на улице с лотков: ты будешь людей зазывать, а я продавать.

— Ты шутишь?..

Она ухмыльнулась:

— Конечно. Не переживай. Зазывала мне не понадобится. Сама всё продам — слава Богу опыт имею. У меня девчонки в день продавали по сто пирожных и сдобы. Это в средней точке где-нибудь возле магазина. Если на базарной площади, столько уходило за полдня!

— Это что получается, на улице даже выгоднее торговать?

— Смотря что считать выгодой. На улице большой ассортимент не выложишь — пять максимум десять самых ходовых позиций, когда как в магазине его может быть двадцать-тридцать, начиная от кексов и заканчивая многоярусными тортами. Вот и думай!

Скоро начали приходить сотрудницы. Первой вошла Елена Петрова. Маленький рост и тонкие черты лица выдавали в ней скорее подростка, чем взрослую женщину.

— Здравствуйте, — поздоровалась она тихим голосом и встала рядом.

Глаза её забегали из стороны в сторону в немом вопросе.

— Мне переодеваться? — глядя на Веру, спросила она.

— Здравствуй, Лена. Да, конечно... Все соберутся, проведём планёрку и приступим к работе.

Мельком взглянув на Максима, она робко проследовала мимо в раздевалку.

— Даже не верится, что у неё двое детей, — тихо сказал он.

После пришла Татьяна Васильева, полная женщина с громким, как в бочке, голосом. За ней Инесса Кузина, худая, как жердь, дама с рыжими волосами. Следом — харизматичная Ирина Хазина. Одним разом зашли Светлана Евсеева и Зульфат Курбанбалиева.

Переодевшись, женщины расселись в зале за столами, оставшимися от рабочей столовой.

— Ну, что, девочки, сегодня у нас знаковый день, — начала свою речь Вера, — мы запускаем наш «Сладкий рай». Цех, в котором будем творить наше искусство, экспериментировать и создавать новое. Спешить никуда не надо — привыкайте к новому месту, если возникнут вопросы, спрашивайте. Кто что делает и за что отвечает, разберемся по ходу работы. Если успеем, то сделаем три сотни бисквитных пирожных и несколько тортов. Желает кто-то высказаться?

Вера осмотрела лица присутствующих. Все молчали.

— Максим Алексеевич, скажите пару слов?

Предложение застало его врасплох. Но, кинув взгляд на Веру, он всё же встал:

— Э-э… спасибо. Честно говоря, я и не знаю, что можно добавить, вроде всё сказано.

В этот момент взгляд его упал на Курбанбалиеву. Она пристально смотрела на него узкими глазами, словно через амбразуру. Максим ощутил приступ слабости, во рту пересохло. Быстро пробормотав несвязные пожелания успеха в работе, он ретировался и сел на стул.

— Спасибо, Максим Алексеевич, за пожелания, — поблагодарила его Вера. — Считаю старт дан. Желаю всем нам хорошего начала! Приступим к работе!

Все встали и направились к своим рабочим местам.

— Хорошая речь, — улыбнулась Вера.

— Ага… Зал неистовствовал от восторга! Я же предупреждал тебя — не умею я говорить! — раскинул руки Максим.

— И я предупреждала... Положено так в первый день. Ты Босс, твоё слово важно. Ладно, не переживай, — трогая его за руку, сказала Вера. — Научишься... Все через это проходят.

Максим смягчился.

Глава 12. Слаживание

Через две недели обороты в кондитерской выросли в три раза; в списке клиентов появились три новых магазина и небольшое кафе. Слаживание бригады шло своим чередом. Каждый уже знал свои обязанности и как работать с производственным оборудованием, но до автоматизма было ещё далеко.

Главным тормозом стала внутренняя логистика. Отсутствие чётких маршрутов и зон хранения приводило к тому, что кондитеры тратили много времени на поиски ингредиентов, кремов и заготовок. Ситуацию усугубляли часто меняющиеся позиции в меню и новые рецепты.

Для наладки процессов требовалось время. Тем не менее, дела шли в гору. Вера с пониманием относилась к проблемам: «Ничего, девчонки, — подбадривала она, — штормовая стадия скоро пройдёт. Через месяц-полтора мы будем работать на автомате».

Из бывшего подсобного помещения Максим сделал рабочий кабинет. В комиссионном магазине купил письменный стол с выдвижными ящиками и диван, а со столовой принёс стулья. Большое окно выходило на улицу, так что он мог видеть крыльцо входной двери и карман городской дороги. Прямо перед ним находился неухоженный сквер, в центре которого располагался под стать запущенный районный дом культуры. Слева несколько хрущёвских пятиэтажек, справа фабрика бытовых металлоизделий «БытМеталл». Это был тихий район с зелёными улицами и потрескавшимся асфальтом. Казалось, что время здесь остановилось в далёких семидесятых.

Максим потихоньку вникал в тонкости кулинарного дела: читал профильную литературу, смотрел, как пекутся коржи, взбиваются кремы и какие для этого используются ингредиенты. Во время перерывов, когда к нему приходила на чай Вера, «доставал» вопросами и её: «Почему важна духовка с конвекцией, как проверить свежесть дрожжей, почему седеет шоколад или как выровнять торт шпателем?»

Со временем картина начала складываться. Знание технологического процесса вскоре вывело Максима на новый уровень — он уже мог мыслить масштабно, начал разбираться в оптимизации поточного производства и даже начал задумываться о конвейерном.

Наблюдая за его тягой к знаниям и жадностью, с которой он их поглощал, Вера прониклась к нему ещё большим уважением. Она уже видела в нём, пусть и с авансом, но достойного собеседника. К тому же ей было интересно и самой общаться на любимую тему, и с большим удовольствием делилась своими знаниями.

В какой-то момент Вера поймала себя на мысли, что с нетерпением ждёт этих встреч. «Что это?» — тревожно спрашивала она себя, когда, взволнованная, словно девчонка, летела к нему на чаепитие. «Спокойно, — уговаривала она себя, — мы просто общаемся...».

Вскоре Максим с головой окунулся в маркетинг и планирование бизнеса. Он уже тогда смотрел в будущее и понимал, что без этих двух составляющих ему не обойтись.

— Ты мне вот что проясни, Вера... Сделали мы кондитерку, что дальше? — спросил он в очередной раз.

— В каком смысле?

— Какая у нас главная цель — по максимуму раскрутить кондитерку... Ведь так?

— Да, так. Мы же не меценаты, ставить перед собой социальные задачи.

— Тогда скажи, что для этого нужно и какую максимальную дневную прибыль можно будет выжать из нашего цеха?

— Максим, три важные составляющие производства — это производительность, сбыт и развитие. Они дополняют друг друга, и каждая в свою очередь зависит от другой. Если учесть, что с этим у нас будет всё в порядке, то прибыль будет большой.

— Вера, мне нужны цифры! Насколько большой?

Она взяла ручку и начала считать.

— Исходя из площади цеха в 50 квадратов, у нас может работать семь, максимум девять человек в дневной смене. Такая бригада может изготовить… — Вера начала записывать позиции изделий и умножать их на цены.

Через минуту она подняла голову и выдала ему результат:

— В среднем от пятисот до семисот тысяч чистой прибыли в день.

От удивления у Максима расширились глаза.

— Ты не ошибаешься?

— Нет. А если смен будет три, — добавила Вера, — то эту цифру можешь смело умножать на два.

Максим откинулся назад на спинку стула и потер подбородок.

— За сколько месяцев мы сможем выйти на уровень трех смен?

— А это уже зависит от производительности. Обычно этот период длится полтора–два года. Например, в «Сластёне» к трехсменному графику мы вышли через два года.

— А почему смен три, а прибыль увеличивается всего в два раза?

— Основной смысл трёхсменного графика в разделении труда: ночная смена подготавливает базу, выпекает и охлаждает коржи, готовит кремы и другие полуфабрикаты для дневной и вечерней смен.

В дверь постучали, и в кабинет вошла Курбанбалиева.

— Вера Николаевна, опять чудо-ящик температуру не держит. Круассаны резиновыми получаются.

Вера посмотрела на Максима:

— Максим Алексеевич, надо что-то делать. Зульфат и мне снова придется остаться после работы: с одной печью до конца смены нам не управиться.

— Это та печь, на которую на прошлой неделе мастеров вызывали?

— Она самая.

— А что в ней было сломано? Мастер что-нибудь менял?

— Да, тэн.

— Ясно. За неделю тэн перегореть не мог, значит, надо искать другую причину.

Максим потянулся рукой под стол и вытащил дипломат с инструментами.

— Ну что, Зульфия, веди меня к своей шайтан-машине.

Курбанбалиева, улыбаясь, вскинула глаза:

— Не Зульфия, а Зульфат, сколько раз тебе это говорить?

— А какая разница?

— Большая! Зульфия переводится как «кудрявая», а Зульфат — «обладающая красивыми волосами».

— Ну и… Оба варианта про красивые волосы.

— Хорошо, Максим Александрович, зовите меня как вам будет угодно, — медленно проговорила девушка.

— Алексеевич, — поправил её Максим.

— А какая разница?! — округлив глаза пожала плечами Зульфат.

— Алексеевич, нам эта печка позарез нужна, — пробасила старший пекарь Васильева. — У нас завтра заказ на сдобы, медным тазом может накрыться. С одной печкой мы не управимся. И знаешь что… Тебе нужно подумать уже о запасном варианте на будущее — негоже нас кошмарить, мы здесь не игры играем. У нас заказы, которые надо выполнять.

— Татьяна Викторовна, я всё понимаю. Дайте мне ещё хотя бы две недели, и печь у вас будет, и запасные части к ней.

Максим разобрал печь и начал визуальный осмотр — на плате управления лежала дохлая мышь.

— А вот и причина.

— Нашёл что? — спросили женщины.

— Да. Смертник — Микки Маус.

Подцепив пинцетом, Максим достал дохлую мышь.

Всё это время наблюдавшая сзади Зульфат сморщилась в гримасе.

— Обидно… Попасть в рай и умереть!

— Максим, и что… Печь теперь будет работать? — спросила Вера.

— Да. Только надо протереть спиртом контакты, иначе аммиак разъест плату. Микки напоследок нагадил.

Вера посмотрела на Инессу:

— У вас остался спирт?

— Нет, Вера Николаевна.

— Да е-т твою за ногу!.. Вы что, его пьёте, что ли? — удивленно спросила Вера. — Я вам вчера литр выдала! А завтра что вы будете делать… Опять придете?

Инесса потупила взгляд.

— Вера, ты что забыла? У Иры же был день рождения!

— Так это когда было-то?. Два дня прошло!

Максим всё это время наблюдавший перепалку не выдержал и вмешался:

— Всё нормально, Вера, не расходись... Выдай им ещё спирта.

Вера посмотрела на Инессу.

— И завязывайте мне это дело, — пригрозила она пальцем.

Глава 13. На краю пропасти

Звук дверного колокольчика возвестил о чьём-то приходе. В зал вошли двое мужчин в кожаных куртках и спортивных костюмах. Крепкие, с тяжёлыми, напористыми взглядами. Осмотревшись, они двинули по коридору и буквально столкнулись с выходящей из цеха Верой.

— Нам нужен хозяин этого предприятия, — холодно проговорил старший.

— Вы по какому вопросу?

— По поводу сотрудничества, — ответил он, бесцеремонно оглядывая её с ног до головы. — Кстати, как его зовут?

— Максим Алексеевич... Но его сейчас нет.

В это время в цех вошёл Максим. Увидев напряжённое лицо Веры и двух незнакомцев с бритыми затылками, он сразу всё понял.

— Вы, наверное, ко мне? — подойдя ближе, спросил он.

Бандиты повернулись и окинули его оценивающим взглядом.

— Ты здесь главный?

— Да, я. Пойдёмте ко мне в кабинет, там будет удобнее разговаривать, — предложил Максим.

Бандиты молча проследовали за ним. Войдя в кабинет, старший сразу развалился на диване, достал сигареты и закурил. Крепыш остался стоять у двери, перекатывая спичку во рту.

— Давно работаешь? — спросил старший.

— Вторую неделю.

— Работаешь в нашем районе вторую неделю, а мы даже знать не знаем, — он посмотрел на своего напарника. Оба криво ухмыльнулись.

— Крыша есть?!

Максим ждал этого вопроса. Он столько раз прокручивал эту ситуацию в голове, но уверенность, что они придут не раньше чем через месяц, сыграла с ним злую шутку. Он на мгновение замер. Надо было отвечать иначе — они почувствуют ложь.

— Да, — ответил Максим, глядя прямо в глаза старшему.

Это ненадолго сбило того с толку. Старший ослабил напор и посмотрел на кончик своей сигареты.

— Кому?

Вопрос прозвучал как щелчок спускового крючка у виска. Только сейчас он понял: между группировками есть договорённости. Упоминать Рыжего нельзя — обман раскроется! Он уже открыл рот, чтобы соврать про забывчивость, как вдруг на столе зазвонил телефон.

Максим снял трубку, в горле стоял ком.

— Алло…

— Здоров! Рыжий на проводе. Деньги приготовил за охрану, как договаривались?

Максиму хватило секунды, чтобы всё понять: Вера обо всём догадалась и позвонила ему.

— Да, конечно.

— Жди, через час приеду.

Максим положил трубку и посмотрел на старшего. Объяснять ничего не пришлось; судя по их лицам, они всё слышали.

— Звонил Рыжий, — начал он.

— Мы что, глухие? — перебил крепыш.

Старший остановил его жестом. Он затушил ногой окурок, медленно поднялся и посмотрел на Максима пустым взглядом:

— Вообще-то мы порожняков не гоняем... Но сегодня тебе фартит.

Как только бандиты скрылись за дверью, Максим откинулся на спинку кресла и выдохнул.

Почти сразу в кабинет вошла Вера. Взгляд у неё был растерянный.

— Что ты сказала Диме?

— Что тебя пришли крышевать…

Она осеклась под его тяжёлым взглядом и тихо спросила:

— Всё обошлось?..

Максим посмотрел на неё с признательностью:

— Только благодаря тебе… Спасибо!

Вскоре в дверях появился Рыжий.

— Нам надо поговорить с Максимом наедине, — обратился он к Вере, присев на диван.

— Лишнего не успел наговорить?

— Не успел.

— А теперь рассказывай. Всё подробно и в деталях, — потребовал Рыжий.

Дослушав, он язвительно усмехнулся.

— Ну ты даёшь! Фартовый! Звонил бы я на секунду позже — никто бы тебе уже не помог.

Улыбка сползла с его лица. Взгляд стал серьёзным и колючим.

— Запомни главное: о нашем разговоре никто не должен знать. Если хоть кто-то узнает, у тебя появятся большие проблемы. Я-то выкручусь, а вот тебе придётся несладко. Или бизнес заберут, или задавят процентами.

Немного помолчав, он добавил:

— Теперь мы вроде как с тобой в одной лодке, получается?

Максим ничего не ответил. Рыжий рисковал. Не ради него, конечно, — ради Веры. Но это ничего не меняло: теперь он был у него в неоплаченном долгу. А быть должником Максим ненавидел больше всего на свете.

Глава 14. Ларёк на набережной

К концу четвёртого месяца кондитерская уже считалась доходным предприятием. Бизнес вышел на стадию расширения.

Максим с Верой сидели в парке и просматривали объявления в газете.

— Вот этот нам подходит, только цена явно завышена.

— Да, место хорошее, — подтвердил Максим.

— Когда будешь смотреть, не соглашайся сразу. Поторгуйся! Место хоть и хорошее, но двух миллионов не стоит. Если что, этот ларёк не последний, который продаётся в городе.

— А я думаю, надо брать. Место там людное, да и цех рядом. Если упустим — второго такого шанса может и не быть. Надо бояться не больших расходов, а маленьких доходов! Разве не так? У нас до сих пор нет ни одной собственной точки, а ведь маржа в ларьках в два раза выше, и ты это лучше меня знаешь.

— Всё верно, но смотри сам: ты босс, тебе и решать.

Вера посмотрела в небо:

— Погода-то какая хорошая! Может, на выходные съездим на базу?

— Я спрошу у Иры, — задумчиво ответил Максим.

В прошлый раз, когда они вместе отдыхали в ресторане, Дима танцевал с Ирой и что-то шептал ей на ухо, а она в ответ смеялась. На первый взгляд безобидно — пока не узнаешь подробности.

Последние два месяца Максим всё больше времени проводил на работе. Иногда он задерживался допоздна. В такие дни он развозил кондитеров по домам. Ире это не нравилось: никакие объяснения она не хотела слушать. Отношения их портились. Она стала приходить на свидания без настроения. Максим старался не обращать на это внимания, но долго так продолжаться не могло. В глубине души он понимал, что рано или поздно это должно произойти… уж слишком большая разница была у них в возрасте.

Попрощавшись с Верой, Максим отправился на свое первое деловое задание. Как ни странно, волнения он не испытывал. Даже напротив, был спокоен и безразличен к любому исходу переговоров. «Забавно», — мелькнуло в голове. Полгода назад меня терзали сомнения и страхи, а сейчас у меня такое чувство, будто это поездка в магазин за продуктами. И единственное, о чём я думаю сейчас — это что я хочу купить, а не то, как общаться с продавщицей. Гастроном «На набережной» занимал весь первый этаж пятиэтажного дома. Рядом пролегала городская дорога. Между дорогой и магазином, среди цветочной клумбы и автомобильной стоянки располагались двенадцать торговых точек. Среди них Максим без труда нашёл ларёк, торгующий молочной продукцией.

Витрина оказалась большой и светлой. На ночь она закрывалась железной створкой, которая поднималась вверх и фиксировалась двумя упорами по бокам, создавая тем самым навес от дождя и солнца. За прилавком стояла приятная на вид женщина средних лет.

— Слушаю вас, — прозвучал её мягкий голос.

— Я по объявлению в газете. Вы ларёк продаёте?

— О, да. Сейчас.

Она открыла дверь и впустила его внутрь.

— Меня зовут Наталья.

— Очень приятно. А я Максим.

— Сразу хочу сказать: торговаться я не буду. Зато всё, что вы здесь видите, я оставляю покупателю.

Максим кивнул, продолжая осматриваться. В помещении стоял холодильник «Стинол», стеклянные полки тянулись вдоль витрины, на противоположной стороне располагался шкаф из нержавеющей стали. Помещение на две половины делил прилавок-перегородка.

— А что в той половине, можно посмотреть?

— Да, конечно, — женщина открыла дверь. — Смотрите.

Максим заглянул внутрь.

Это был технический тёмный тамбур. Присмотревшись, он увидел посередине дверь, закрытую изнутри засовом.

— Это рабочая дверь? — поинтересовался Максим.

— Да. Но я ею пользуюсь редко.

— У вас нет задолженностей по оплате аренды земельного участка и коммунальных услуг?

— Нет, все документы на ларёк в порядке.

— Мне можно ознакомиться с ними?

— Да, конечно. Хозяйка достала с полки папку и положила её на стол. — Вот, смотрите. Здесь всё.

Читая договор с муниципалитетом, он обратил внимание на дату и срок его заключения. Контракт был действителен включительно по 1998 год. Затем просмотрел ежемесячные платежки за землю и свет.

— Э, счётчик где?

— Сзади вас, — хозяйка указала рукой.

Максим сверил показатели счётчика с последней квитанцией. Убедившись, что документы в порядке, он посмотрел на Наталью.

— Я покупаю ваш ларёк. Когда мы сможем оформить сделку у нотариуса?

Женщина удивлённо и радостно улыбнулась:

— Да, хоть сейчас! Меня ничего не держит, продукция распродана. Если что и осталось, так это собрать вещи и убраться отсюда.

— Отлично! Тогда едем?

Через час у Максима уже был на руках договор купли-продажи, ключи и документы на ларёк. Наталья погрузила своё небольшое имущество в машину, пожелала удачи и уехала.

Максим остался один. Он сделал это. Сделал сам. Это была его первая по-настоящему крупная сделка. Уверенность, что в мире нет непосильных задач, пьянила и придавала сил. Он опустил витринный ставень, запер входную дверь и отправился в кондитерскую.

Проходя мимо цеха, Максим заглянул внутрь. Увидев его, Вера проследовала к нему в кабинет.

— Ну, что, как дела?

— Взгляни! — Максим кивнул на лежащую на столе папку.

— Это то, что я думаю?

Присев на диван, она начала просматривать документы.

— Что сказать… всё в порядке, — без энтузиазма отметила Вера.

Максим подался вперёд:

— Вера! Ты ещё ларёк не видела! Там витрина во весь фасад! Внутри всё белое — придраться не к чему!

— Максим… — спокойно сказала Вера. — Это всё хорошо, но не самое главное. Договора с муниципалитетом на аренду земли у тебя нет. Если завтра тебя попросят оттуда убраться, ты будешь обязан сделать это в течение месяца. Ты поспешил с покупкой, хотя я тебя предупреждала… Правильно было оставить залог и начать оформление документов с муниципалитета... Может, хозяйка поэтому ларёк и выставила на продажу, что срок аренды на этом участке больше продлеваться не будет?»

— Вера, у неё договор до 98-го года!

— Тот договор уже не действует. У ларька новый хозяин, и ты не арендатор. На тебя её договор не распространяется.

— Ладно, что кулаками махать... Будем надеяться, что я ошибаюсь. Хотя странно — чтобы бросить ларёчный бизнес, нужны веские причины.

На следующий день Максим отправился в муниципалитет. К счастью, опасения Веры не подтвердились. В тот же день он подал документы на перерегистрацию договора аренды земли, после чего заехал в санэпидемстанцию и написал заявление с просьбой провести экспертизу ларька.

Этот урок Максим запомнил на всю жизнь. В будущем он не раз выручал его. И неважно, что это было — ларьки или недвижимость, контракты или простые переговоры.

Глава 15. База отдыха

На базу выехали поздним вечером на машине Максима. Дмитрий сидел рядом, Ира с Верой — на заднем сиденье. Дорога была пустая, лишь изредка попадались встречные машины. Порой вдоль обочины мелькали зайцы, их глаза блестели неоновым светом, словно маленькие прожекторы неведомых существ.

— Двадцать седьмой, — прочитал Дмитрий на километровом столбике. — Через два километра наш поворот.

Вскоре показался опознавательный знак — «Резвяная». Максим сбавил скорость и свернул направо.

— Куда теперь?

— Езжай прямо, через всю деревню. За ней по лесной грунтовке путь один.

Многие дома стояли заброшенными. Проваленные крыши и перекосившиеся пустые окна невольно наводили на размышления о жизни и человеческих судьбах.

— Унылая картина. Не понимаю, как здесь можно жить? — грустно заметила Ира.

— А здесь не живут, — ответил Дмитрий. — Доживают... Молодежь вся в городе. Это при Советах колхозы держали деревни на плаву: школы были, клубы, дома культуры. А сейчас это все в прошлом. И отток молодежи начался не после распада СССР, а еще в пятидесятых годах.

— Откуда такая осведомленность? — удивилась она.

— У Димы незаконченное высшее образование, — ответила за него Вера.

— Почему не закончил?

— В тюрьму посадили, — спокойно ответил он.

— Извини, я не знала.

— Не извиняйся, всё нормально.

Через десять минут они были на месте. Турбаза стояла посреди соснового леса, огороженная покосившимся штакетником. Территория не освещалась.

— Приехали, — сказал Дмитрий.

Он вышел из машины и поднял импровизированный шлагбаум — обычную жердь.

— Едем к той сторожке с фонарём под козырьком крыши.

Они поехали по узкой дороге, которая виляла среди деревьев. Проезд был такой узкий, что по ней с трудом проезжала одна машина. Домики стояли в отдалении друг от друга. Выхваченные светом фар, они казались забытыми всеми сиротами. Лишь в двух из них в окнах горел свет.

Остановившись возле сторожки, Дима вошёл внутрь. Через пять минут он вновь появился, вращая на пальце ключи.

— Вперёд езжай, — сказал он, сев в машину. — Два первых поворота вправо, потом налево.

Припарковав машину возле домика и выгрузив вещи, Дмитрий подмигнул Максиму:

— Пойдём перекурим?.. Девчонки пока стол накроют, — нарочито громко сказал он.

Некоторое время они молча курили. Паузу прервал Дмитрий:

— У тебя с Ирой серьёзно?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Даже не знаю, что тебе и ответить.

Дмитрий на мгновение замялся, но всё же продолжил.

— Понимаешь, нравится она мне, и я вроде ей тоже... Скажи прямо, если что, я сразу отступлюсь, но только зачем тебе две бабы?

— Какие две бабы?

— Вера на тебя запала, разве не видно?

Максим мотнул головой.

— Допустим, так... От меня что ты ждёшь — благословения?

— Нет, это лишку — понимания будет достаточно.

Максим молчал. Всё выглядело как сговор, и это ему не нравилось.

Дмитрий посмотрел так, словно всё понял:

— Боишься остаться у разбитого корыта? Пойми, Ира имеет полное право сама решать, с кем ей быть, и я тебе ничем не обязан — в любовных делах нет никаких правил!

— Что ты предлагаешь?

— Действовать по ситуации. Не волнуйся, никто её не обидит: я интеллигентно всё проверю.

Идея Максиму не нравилась, но он понимал: отношения с Ириной в последнее время стали натянутыми, и хотелось быстрее распутать этот клубок.

Когда они вернулись, стол уже был накрыт. Ира с Верой оживленно болтали о чем-то своем.

— Вы где пропадали? — улыбалась Ира. — Мы уже собирались идти вас искать.

На столе стояли бутылки красного вина Chateau de Pez и водка «Столичная».

— А мы уже тут!

Максим придвинул к столу табуретку и сел, Дмитрий устроился на диване со стороны Иры.

— Так, девочки, много не пьём... мало тоже, — подливая им вина сказал Дмитрий.

— А кто-то недавно говорил, что вам позарез нужны пьяные женщины! — вспомнила Ира.

— Не будем тыкать пальцами, но это был Дима, — подтвердила Вера.

— А я от своих слов и не отказываюсь… С пьяными женщинами договориться легче.

Разлив спиртное, Дмитрий поднял стакан:

— На правах тамады и инициатора этого вечера, — начал он, — первый тост буду говорить я. И знаете, что я хочу сказать? Мне очень приятно находиться здесь среди вас. Друзья, давайте выпьем за нас и нашу прекрасную компанию!

Все дружно поддержали: «За нас!».

Напряжение в воздухе спало. Зазвенели столовые приборы. Кто-то потянулся за салатом, кто-то за нарезанной колбасой.

Вечер шёл своим чередом — бутылки пустели, шутки становились всё развязнее, а смех громче. В комнате царил полумрак; на подоконнике играл кассетный магнитофон. Дмитрий всё больше уделял внимания Ире, а когда заиграла медленная мелодия, пригласил её на танец.

Максима всё больше мучил внутренний разлад. Он уже сильно жалел, что не послал Дмитрия с его планом к чёрту. Сейчас же ему ничего не оставалось, кроме как ждать развязки этой запутанной ситуации.

Он посмотрел на Веру:

— Потанцуем?

— Ты же не хочешь… Пойдем лучше покурим.

Брови Максима полезли вверх.

— Да... иногда я балуюсь… когда выпью. Но это бывает очень редко.

Они вышли на крыльцо.

— Ты ревнуешь?

— Нет, это не ревность. Понимаешь, люди... не любят перемены, часто цепляются за привычное не потому, что дорого, нет... Не знаю… Может, привычка? Дружба, которая переросла во что-то большее… случайный подарок судьбы, если хочешь.

— А если не случайный, что тогда?

— Может, и не случайный... Но, может, и не подарок.

Докурив, они пошли назад. Ирина с Дмитрием сидели на диване и о чём-то весело беседовали.

— Что-то мы давно водку не пили, не находите? — воодушевился он увидев вошедших. Настроение у него было на подъёме.

— Это, потому, что кто-то забыл свои обязанности, — улыбаясь ответила ему Вера.

— Пардон… уже исправляюсь, — он взял бутылку водки «Столичная» и начал разливать.

Максим подумал, что Дмитрий неплохо справляется с обязанностями тамады. Сейчас он производил впечатление души коллектива. А ведь он не так прост, как может показаться. То, что он оказался в одной компании с человеком из банды, которая «крышует» его предприятие, иначе как парадоксом не назовёшь. Однако это не вызывало у него внутренних противоречий, даже напротив — в обычной обстановке Дмитрий совсем не походил на бандита. И всё же он допускал, что его спокойствие может быть своеобразной игрой разума, чем-то вроде Стокгольмского синдрома, ставшего нормой для целой страны.

Максим стоял на крыльце и курил. Ему было неприятно смотреть, как Дмитрий флиртует с Ириной: своё бездействие он воспринимал как предательство. Он всё понимал — но не сейчас же, при нём! Ему хотелось, чтобы поскорее настало утро и можно было уехать с базы.

Вдруг кто-то коснулся его плеча. Обернувшись, он увидел Иру.

— Что ты бесишься?

— Ира, нет, ты ошибаешься!

Она пристально смотрела ему в глаза:

— Максим… давай не будем обманываться… Я же всё вижу, как вы с Верой смотрите друг на друга.

Он хотел было возразить:

— Не надо, не говори!.. — остановила она его, одёрнув за руку. Но в следующее мгновение уже улыбалась, будто ничего не происходило. — Не обращай внимания, это всё вино.

— Ну что, праздник продолжается! — увидев вошедших сказал Дмитрий.

Максим посмотрел на стол.

— Да, но у нас водка заканчивается.

— Хреново… Придётся идти к управляющему.

— Ничего, что время половина первого?

— Да хоть три ночи… Это его бизнес.

— Может, пора остановиться? — неуверенно вмешалась в разговор Ира.

— И что... спать ляжем? Мы зачем сюда приехали? Так... ждите, я быстро.

— Я с тобой, — сказал Максим.

— Да не заблужусь я. С девчонками лучше останься — им спокойнее будет.

— Нет, Дима, Максим прав. Идите вместе, а мы пока поговорим с Ирой.

Они вышли на улицу. Ориентиром пути служил единственный фонарь возле домика управляющего.

— У тебя есть фонарик в машине?

— Есть, но ключи в куртке. Взять?

— Нет, возвращаться плохая примета.

— Вот так всегда, — негодовал Дмитрий. — Это что, мы уже всё выпили? Сколько раз убеждался: надо брать с запасом. Пусть лучше останется… Когда она есть, и на душе спокойно, и пить так не хочется.

— Дело поправимое, — усмехнулся Максим. — Сейчас возьмём с запасом и нажрёмся как поросята.

Дмитрий прищурился:

— Что? Жизненный опыт?

— Нет. Предчувствие.

— А вообще-то ты прав: когда она оставалась? И где — эта золотая середина?

Подойдя к домику, постучали в дверь. В комнате загорелся свет, в окне показался силуэт человека.

— Что хотели? — открыв форточку, спросил он заспанным голосом.

— Командир, водка есть?

— Да. Какую вам, подешевле или нормальную, с акцизом?

— С акцизом.

— «Пшеничная».

— Сгодится... Две неси.

Мужик отлучился.

Дмитрий развёл руками:

— Не бегать же по сто раз.

Взяв водку, ребята отправились назад. Если к сторожке они шли на свет фонаря, то теперь им приходилось ориентироваться лишь по направлению. Под ногами хрустели сосновые ветки. За разговорами потерялся счёт времени.

В какой-то момент Дмитрий остановился:

— Макс, тебе не кажется, что мы идём слишком долго?

— Похоже ты прав.

Оглядевшись, они не увидели ни света фонаря, ни силуэтов домиков, которые попадались им на пути. Кругом стояла непроглядная тьма.

— Здесь ограда по всему периметру? — спросил Максим.

— А хрен его знает — я её не проверял.

— Что делать будем?

Дмитрий соображал:

— Мы не могли далеко уйти. Сейчас главное — не наделать глупостей. Присаживайся, будем ждать.

— Чего ждать? Надо идти назад!

— Куда? Мы шли, как тот бык поссал, обходя деревья. Хочешь в болото забрести? Послушай… Минут через тридцать девчонки уже будут уверены, что с нами что-то случилось. И, первое, что им придёт на ум, — то, что мы заблудились.

Дмитрий открыл бутылку, отпил и передал Максиму.

— Тебе Вера говорила, что мы росли вместе?

— Да.

— Есть главное правило: если ты заблудился — останавливаешься и ждёшь помощи. У нас в детстве даже игра такая была — «Ау». Понимаешь?

— Не совсем.

— Они будут знать, что мы где-то рядом!

— Что нам это даст?

— А то, что скоро Вера заведёт твою машину и включит фары.

— А если она не найдёт ключи от машины?

— Разобьёт стекло и замкнёт контакты зажигания: такой сценарий мы тоже отрабатывали...

Дмитрий забрал у него бутылку и в очередной раз похлопал себя по карманам. Окончательно убедившись, что сигарет нет, сделал несколько глотков и занюхал рукавом:

— После второй не закусываю!..

Они сидели, прислонившись к дереву и ждали своего спасения.

— У тебя было что-то с Верой? — вдруг спросил Максим.

— Тебя интересует, трахались мы или нет?

— Я, наверное, не так спросил. Забудь.

— Нет, почему, я тебе отвечу — нет. У нас вроде как любовь была. В то время я ещё был идеалистом… Думал: если дождётся с армии, тогда... Хотел, чтобы всё как у людей, а не так, как это бывает у молодых — перепих, свадьба по залёту, пелёнки. Но на поверку оказалось, я был не прав... Знаешь, жизнь штука простая по своей сути, и я сейчас не говорю про сложность её реализации — это другой вопрос. Но мы же как всегда всё усложняем... Додумываем за других, делаем вид, что понимаем, изображая из себя неких праведников с умным выражением лица. В тот вечер я пришёл к ней без предупреждения, хотел сюрприз сделать. Подхожу к дому, а она с каким-то фраером возле дома стоит. За руку её держит, что-то рассказывает ей, а она улыбается в ответ. На прощание они даже поцеловали друг друга, потом ещё ручкой махала ему вслед. Как я удержался, сам удивляюсь. Нажрался я тогда в стельку. Знаешь, кем оказался этот парень?.. Двоюродным братом! Правда, узнал я об этом слишком поздно, когда уже закрутил роман с её лучшей подругой. Назло, конечно. Это она мне уже не смогла простить. Так что можешь успокоиться, путь свободен — сейчас мы просто друзья.

— А как же старая любовь и всё такое?

Дмитрий посмотрел на него снисходительным взглядом и сунул ему в руки бутылку:

— Слышал про теорию относительности?

— И что?

— А то, что любовь и время — понятия относительные. Любовь может казаться вечной, а время — мимолётным, пока не поймёшь, что всё уже позади.

Максим задумался над значимостью его ответа, потом отхлебнул из горлышка и уставился в темноту. Вдруг до него дошло — это то, что сейчас происходит у него в отношениях с Ирой.

— И как понять, что всё уже позади?

— Однозначного ответа на этот вопрос нет и быть не может. Каждый случай уникален. Но я вывел для себя одно правило, и ты знаешь — оно работает: любовь начинает умирать, когда перестаёт казаться вечной.

— А если этого чувства не было изначально?

— Тогда вопрос отпадает сам собой.

Максим протянул бутылку.

— Допьёшь?

— Давай.

Дмитрий выпил остатки.

— Курить хочется… Ну, где же ты, Вера?

— Может, напрасно ждали?

— Нет. Даже если до утра придётся здесь сидеть. Хорошо... Ждём ещё двадцать минут. Потом отсчитываем сто шагов и, если не увидим домиков, останавливаемся окончательно.

Когда они уже собирались вставать и идти, где-то справа завелась машина, а следом в свете фар появился еле различимый силуэт домика.

Они переглянулись:

— Ну что, я говорил?

Дмитрий оказался прав. Погрешность в направлении была, но он и предположить не мог, насколько она велика. Если бы они пошли обратно, то вскоре могли оказаться в гораздо худшем положении, и неизвестно, увидели бы с того места свет или нет. Полагаться же на звук в ночной тиши очень трудно: он отдаётся эхом и будто исходит со всех сторон.

Ноги не слушались, их качало из стороны в сторону. Маневрируя между деревьями, мужчины двигались к заветному маяку. Когда их фигуры оказались в прямом свете фар, девчонки вышли им навстречу.

— Ну, наконец-то… Заблудились?

— Девчонки, всё хорошо! Заблудились... и благодаря вам нашлись! — проговорил Дмитрий. Язык у него заплетался. — Не обижайтесь, мы тут поддали немного по ситуации… но, видать, лишку…

Молодые люди присели на лавочку.

— Почему фонари на территории не горят? — возмущалась Ира. — А если кто заблудится и пропадёт? Так быть не должно, кругом же лес!

Дмитрий посмотрел на неё понимающим взглядом:

— Экономят... База работает в убыток, турпотока нет. Да и лампы менять некому, электрика уволили, потому что платить нечем.

Максим достал из бардачка сигареты.

Закурив, Дмитрий совсем расслабился, а вскоре и вовсе начал клевать носом. Максим же, наоборот, взял себя в руки.

— Дима, спать хочешь? — спросила Вера. — Тебя проводить?

Дмитрий поднял голову и посмотрел на неё прищуренными глазами:

— Да, хорошо…

— Я тоже баиньки, — пробормотала Ира потягиваясь. — Сил нет, с ног валюсь.

— Сами дойдёте?

— Конечно... мы то уж точно не заблудимся, не переживай.

Максим с Верой остались сидеть на лавочке.

— Выпить хочешь? — спросил Максим хлопая по карману с бутылкой.

— Ты знаешь… а, хочу!

— Сядем в машину, что комаров кормить?

Вера заговорщически посмотрела:

— Сейчас, я быстро!

Через минуту она пришла. В руках у неё были стаканы и банка с оливье, из которой торчала вилка.

— Всё спокойно?

— Дрыхнут без задних ног! Расхлестались по всей кровати, как дети. Так что нам, наверное, придётся в машине ночь коротать.

— Отличное решение!

Максим достал с заднего сиденья тёплый плед и накинул его на Веру, потом включил магнитолу на волну «Русского радио». Из динамиков полился ремикс песни — «Зеленоглазое такси».

— Обожаю эту песню, особенно в исполнении этой группы, — сказала Вера.

Максим протянул её стаканы:

— Подержи, пожалуйста.

Вера подпевала:

Вот и о-о-осталось,

Лишь снять уста-а-алость,

И э-э-этот ве-е-чер

Мне ду-у-ушу ле-е-ечит…

— А-а-а-а, не могу! Мурашки по спине побежали! У меня всегда от этой строчки так.

— Тише ты, ошалелая — водку прольёшь! — засмеялся Максим.

О-о-о-о-о!

Зе-е-лё-о-ное та-а-кси,

О-о-о-о-о!

При-и-тор-мо-о-зи, при-и-тор-мо-о-зи.

Не переставая напевать, Вера поглядывала на стаканы:

— Мне много не наливай. Хватит!.. Хватит!.. За что будем пить? Может, за любовь?

— Замечательный тост! Тогда выпьем на брудершафт.

Они скрестили руки, выпили и слились в поцелуе. В этот момент заиграла рекламная заставка, и из динамиков послышался низкий, с хрипотцой, голос Николая Фоменко: «Поели, попили — пора и честь терять!». Вера с Максимом отпрянули друг от друга и взорвались неудержимым смехом.

— Не могу, я сейчас описаюсь, — смеялась Вера, вытирая слёзы. — Мне надо срочно выйти!

Максим пытался остановить приступ смеха, но у него ничего не получалось. Он снова принялся колотить себя по коленке. Лишь через минуту, с большим трудом успокоившись, Максим членораздельно проговорил:

— Что это было?.. Он что, специально это сказал?.. Нас что, снимают скрытой камерой?

— Ага! Сейчас из кустов появится режиссёр, а из багажника вылезет оператор с кинокамерой, — обхохатывалась она.

— Да, да! — развивал фантазию Максим. — Режиссёр крикнет: «Стоп! Снято! Перерыв!» А потом такой: «Собрались все, снимаем постельную сцену! Вторая часть — „Честь теряю!“».

— Хитренький… — надула губки Вера. — Я на камеру это делать не буду. Мама заругается: она у меня строгая.

Постепенно смех сошёл на нет. Максим достал из пачки сигарету.

— Я закурю, ты не против?

— И я с тобой.

— Пере смеяться — всё равно что переволноваться... Правда?

— А ведь действительно! Меня до сих пор трясёт.

Они молча сидели, откинувшись на спинку сиденья, и курили. В машине негромко играла музыка. Поздняя ночь уступала место раннему утру. По крыше моросил дождь. Мелкие капли медленно стекали по стеклу, смывая пыль и тревогу вчерашнего дня.

Глава 16. Случайная встреча

— Смотри, Вован, не наш ли это знакомый? — сказал крепыш.

Сосед по столику повернулся. В зале сидел Максим в компании девушки.

— А, ты прав. Тот самый. Кто бы мог подумать, что ещё встретимся.

— Подруга у него ничего!.. Познакомимся? — крепыш кивнул в их сторону.

— Погоди! Не будем спешить. Ты лучше не отсвечивай лишний раз.

— А, чё?.. Думаешь, он нас помнит? Год прошёл!

— Кто знает, может, ты на его соседа смахиваешь!

— Или на артиста! Га-га-га…

Тот кинул на него колкий взгляд:

— Ален Делон, твою мать, нашёлся.

Крепыш отвернулся.

— Ты говоришь, в «Сластёне» у вас был кафетерий? — спросил Максим у Веры.

— Даже два!

— Лучше этого?

Она обвела взглядом зал. Это было помещение с современным дизайном. Изысканный интерьер говорил о солидности заведения. Большие панорамные окна и высокий потолок создавали романтическое настроение, а стильная барная стойка задавала тон всему пространству.

— Это смотря что оценивать... Зато кондитерский ассортимент у нас был шире.

Максим доел жаркое и взял эклер.

— А что, вкусно!

Пообедав, они встали и проследовали к выходу. Бандиты, сидевшие на их пути, отвернулись.

На стоянке Максим щёлкнул брелоком — в нескольких метрах от них чёрная BMW моргнула фарами. Они сели в машину и уехали. Наблюдавшие из окна переглянулись.

— Нехило, — присвистнул Вован. — Номер срисовал?

— Как ксерокс, — ответил крепыш.

— Значит, будем пробивать… Узнай у своих — что за фраер?

Вован с Крепышом сидели в баре, потягивая пиво. Дым сигарет клубами висел в воздухе. Вован оторвал вобле голову и уставился в пустоту.

— Кондитерская, значит, у фраера... — проговорил он и бросил рыбью голову на стол. — Знали бы мы тогда... Выяснил, кто у него крыша?

— Длинный, — буркнул Крепыш. — Рискованно наезжать на коммерса... С Длинным такое не прокатит.

Вован презрительно скривился:

— А мы разрешения спрашивать не собираемся. Это вообще другая тема!

— Тема-то другая, да только... У него Рыжий в корешах.

— Это кто такой?

— Доверенное лицо, можно даже сказать правая рука Длинного.

Вован задумался. Потом поднял глаза:

— И что это меняет?

— А то, что кашу мы заварим, а вот расхлебаем ли после? Вот в чём вопрос.

— Ты что, испугался?

— Предчувствие у меня плохое. Пацаны говорят, непростой парень этот Рыжий. Знаешь, как он у Длинного оказался? По рекомендации двоюродного брата, который семь лет в тюрьме чалится.

— А Рыжий как там оказался?

— А вот тут самое интересное.

Крепыш отпил пива.

— Рыжий тогда учился в военном училище на четвёртом курсе. Бабу домой провожал, к ним трое гопников подкатили. Так он одному из них челюсть сломал в трёх местах, а двоих изрядно помял. Суд ему и присудил три года. Там он и познакомился с родственничком.

— И что в этом такого?

— Странно то, что отличник учёбы и военной подготовки стал вдруг бандитом!

Вован мотнул головой:

— Ну ты и завернул… При чём здесь учёба? Ты бы ещё по родовой линии прошёлся!

Он отпил пива и в упор уставился на крепыша.

— Дело непростое, понятно. Надо всё хорошо просчитать, — подумав сказал он и с глухим стуком поставил кружку на стол. — Последи какое-то время за коммерсом. Узнай, где живёт, когда заканчивает работу... Ты знаешь, как всегда, а там видно будет.

Крепыш опустил голову и медленно провёл по затылку ладонью.

Глава 17 Заявление в муниципалитет

Всего год назад Максим сомневался в успехе, а уже сегодня штат его сотрудников вырос до двадцати человек. Кондитерский цех вышел на полную мощность, а три фирменных ларька исправно приносили дополнительную прибыль. Вопрос о переходе на трёхсменный график маячил на горизонте.

Максим откинулся в кресле и постучал пальцами по столу. Три смены — это всё, что можно будет выжать… а дальше что? Последние дни ему не давал покоя обеденный зал, который он не мог задействовать как производственную площадь: это запрещал договор.

— Вера, у нас простаивает целый зал. Как думаешь, если из него сделать кафетерий, будет он приносить прибыль в этом районе?

— Что за вопрос? Конечно будет! В округе нет ни одного подобного заведения, к тому же рядом фабрика железных конструкций. Только это невозможно… Для общественной точки нужны электроплиты, а в цехе для них нет места.

— А мы выкупим всю столовую и всё здесь переделаем!

Вера подалась к краю дивана.

— Ты о чём это сейчас? Хочешь взять кредит в банке? Даже не думай — всё дело загубишь!

— Не волнуйся, мы не будем связываться с банками. Столовую возьмём, заключив договор с муниципалитетом, возможно, даже в рассрочку. В договоре аренды прописан выкуп по истечении одного года по желанию арендатора. Если с рассрочкой не выйдет — у нас есть два года, чтобы накопить нужную сумму.

— Насколько я знаю, там не всё так просто. Они могут и отказать?

— Могут… Например, признают здание аварийным, но это из области фантастики: здание в идеальном состоянии. Или недвижимость включат в какой-то перечень объектов, не подлежащих приватизации. Но и это сделать практически невозможно без веских на то аргументов. Вера, у нас есть все шансы на успех: у меня статус малого предпринимателя, документы в порядке, долгов нет. По договору у нас право выкупа, и мы — первые претенденты. Конечно, они могут тянуть время или завысить оценку. Но если начнут крутить — будем жаловаться, а если надо, и в суд пойдём. Главное, пока мы арендаторы, выставить столовую на торги в обход нас они не могут: за нами право первого покупателя. Продавать обязаны по оценочной стоимости.

— А что — это шанс! — воодушевилась Вера.

Максим открыл блокнот.

— Я тут набросал список документов, которые нам понадобятся. И ещё нужно заранее заказать независимую оценку столовой, чтобы было с чем идти в суд, если они завысят цену.

Максим помолчал.

— Вера, я решил передать тебе 10 процентов активов бизнеса, по 2 процента в год.

Её глаза заблестели, в горле встал ком.

— Это потому, что я сплю с тобой?

— Нет, дорогая. Во-первых, ты этого заслужила, во-вторых, с долей в бизнесе у тебя будет личная заинтересованность в нашем деле.

— А ты не думал, что мы можем расстаться? Не будешь потом жалеть?

— Нет… Это чисто деловой подход.

Максим подсел к ней на диван.

— Возьмём сегодня ликёрчика?

Вера положила голову ему на плечо.

— Сегодня не получится. К нам вечером приезжает Димина мама.

— Жаль… Кстати, как там Дима с Ирой помирились?

— Не знаю. Я не лезу в их дела.

— Правильно, сами разберутся.

Заехав в карман возле муниципалитета, Максим закрыл машину и направился к входу. В этот момент на стоянку въехала чёрная иномарка с затемнёнными стёклами. Сначала он не понял, но что-то внутри напряглось и дёрнуло. «Ерунда какая-то», — подумал он, пытаясь отмахнуться от навязчивых мыслей. Мельком взглянув на бетонные барельефы старинного здания в виде двух голых женщин на фасаде, Максим усмехнулся, подумав о нравах местных чиновников, и открыл тяжёлую дубовую дверь.

Двенадцатый кабинет располагался на первом этаже. На двери висела табличка: «Комитет по управлению муниципальным имуществом». Заняв очередь, он присел и погрузился в мысли, безучастно разглядывая мозаику на противоположной стене.

Через час подошла его очередь. Максим открыл дверь и вошёл внутрь. Помещение оказалось длинным, разделённым по обе стороны фанерными перегородками на отсеки.

— Вы по какому вопросу? — раздался откуда-то сбоку голос.

Максим повернулся. За столом сидела молодая женщина. Перед ней лежал журнал посетителей, стопка бумаг и настольный калькулятор «Электроника МК-51».

— Мне нужен специалист по аренде и выкупу имущества, — оглядываясь по сторонам, ответил Максим.

— Давайте ваш паспорт.

Максим достал из внутреннего кармана документ и протянул. Сделав отметки в журнале, она вернула его.

— Пройдите во второй отсек справа, специалиста зовут Галина Васильевна. Скажите, вас направила Зоя.

— Спасибо, — поблагодарил Максим и проследовал в указанном направлении.

При виде посетителя Галина Васильевна подняла взгляд от бумаг. Не успел он и рта раскрыть, как она кивнула на стул.

— Присаживайтесь. Вы по какому вопросу?

Голос у неё был мягким и располагающим.

— По поводу выкупа недвижимости. Я арендую столовую бывшей фабрики «Керогаз». Хочу подать заявление.

— Давайте документы, посмотрим, что у вас есть.

Максим протянул папку.

— Здесь всё: договор аренды, выписка из БТИ, финансовые справки.

— Всё есть, — сказала Галина Васильевна, бегло просматривая бумаги.

Она взяла из стопки чистый бланк и ручку и положила перед ним.

— Вам остаётся написать заявление на имя начальника комитета Шурупова Александра Пантелеевича. Пишите в свободной форме: «Прошу вас рассмотреть вопрос о выкупе здания столовой на территории бывшей фабрики „название“ по адресу такому-то — на основании договора аренды». Внизу укажите: «Все документы прилагаются». Затем — фамилия, инициалы, дата, подпись.

Максим заполнил заявление и протянул бланк обратно.

— Это всё, — сказала Галина Васильевна. — За ответом приходите не раньше чем через месяц.

— Извините, — замешкался Максим. — А на стоянке Audi RS2 чёрная — не вашего сотрудника?

— Вроде нет. Случилось что?

— Так… Просто подумалось…

Максим вышел на улицу. Audi по-прежнему стояла на стоянке. «Кто знает», — подумал он и кинул беглый взгляд на окна муниципалитета, потом сел в машину и выехал со стоянки. Проезжая мимо, он заметил знакомую наклейку в виде рук, держащихся за тюремную решётку, на заднем стекле.

Глава 18. Шантаж

Всю последующую неделю Максим высматривал в зеркало заднего вида Audi чёрного цвета. Может, это была случайная встреча, начал он было уже думать, как вдруг в один из дней, возвращаясь с магазина к машине, дорогу ему преградили трое крепких молодых мужчин.

— Здоров, Максим.

Это был невысокий, упитанный парень с золотой фиксой, тот самый, с кем он разговаривал.

— Вот так встреча! А мы думаем, ты ли это? Оказывается, не ошиблись. Помнишь нас?

— Авто-подставщики на дороге. И что?

Бандит усмехнулся и переглянулся со своими товарищами:

— Ты нам должен.

— Мы тогда друг друга поняли, поэтому разошлись по мирному. Что изменилось?

— Поняли, да не совсем.

— Ясно... узнали про мой бизнес? — пытаясь сохранить хладнокровие, сказал Максим. — Я никому ничего не должен, и ты это прекрасно знаешь. Хочешь обсудить это — обращайся к Длинному.

— А к Длинному вопросов нет… Наши темы не пересекаются.

— Что вы от меня хотите?

— Хотим восстановить справедливость. Две тысячи баксов, и мы расходимся.

— А если я скажу нет?

— Тогда мы будем требовать возмещение ущерба через суд. Да, да. Мы законопослушные граждане, а не бандиты. По иску суд наложит арест на весь твой бизнес: оборудование цеха, ларьки, расчётный счёт. Так что, разговор не окончен. Мы не торопим, обдумай всё хорошо, а через неделю мы с тобой свяжемся.

Бандиты расступились, освобождая проход.

Максим ехал в машине, обдумывая случившееся. Он понимал — стоит заплатить им хоть рубль, они уже не отстанут. Увидев таксофон, он свернул на обочину и остановился. Вставив карточку в автомат, набрал номер Рыжего.

Через час они встретились в сквере.

— Привет. Что за проблема? — присев, спросил Дмитрий.

Максим рассказал историю годичной давности с бандитами на скоростной магистрали и вчерашнюю встречу с ними возле магазина.

Дмитрий потёр подбородок:

— По всей видимости, ребята не простые, раз решились идти на конфликт с Длинным. Впрягаться за тебя мы действительно не можем, это другая тема, но они не могут не понимать, что это негативно повлияет на твой бизнес, и мы понесём убытки. Сдаётся мне, за ними стоит кто-то влиятельный.

— Что делать?

— Тебе ничего. Работай как обычно. Говоришь, номер запомнил? Запиши-ка его на листок. Мне нужно несколько дней, чтобы всё узнать.

Максим сидел в своём кабинете. В коридоре послышались шаги, ручка двери повернулась — и вошёл Дмитрий. Поздоровавшись, он присел на диван, вольготно откинувшись на спинку.

— Как я и говорил, эти ребята работают в связке с ментами. Есть предположение — за всем стоит сам Зубилов, начальник ГАИ. В прошлом году его подчинённые всплывали в нескольких похожих делах.

— Почему им всё сходит с рук?

— Работают аккуратно… Доказательств нет, а слова к делу не пришьёшь. По своим каналам я узнал... но это между нами, конечно, информация не для широкого круга... Управление собственной безопасности МВД начало проверку в отношении ГАИ. Делом занимается майор Пронин — их опер. Говорят, у него уже есть записи прослушки и показания одного из инспекторов.

— По всей видимости, тебя будут разводить по той же схеме. Скорее всего, они уже сфабриковали ложные документы задним числом. Всё преподнесут так, как будто они никуда не уезжали и вызвали ГАИ, а ты скрылся.

Дмитрий пристально посмотрел Максиму в глаза.

— Если они выиграют иск, тебе придётся платить.

— А если не выиграют и начнут наезжать?

— Тогда к делу подключимся мы. Судебный вердикт будет как «формальный повод». Дмитрий достал из кармана визитку:

— Вот возьми. Если всё закрутится, сразу к нему. Он уже в курсе твоего дела. Антон Юрьевич — настоящий профи. Можешь смело ему доверять, не предаст и не подставит.

По прошествии недели бандиты связались с Максимом по телефону — и получили отказ. Уже на следующий день Максим обнаружил в почтовом ящике письмо, в котором лежала повестка, где его вызвали в районное ГАИ «для беседы».

На двери висела табличка: «Старший инспектор группы разбора ДТП ГАИ Скороходов Вадим Сергеевич». Кабинет был похож на архив: всюду располагались полки с папками. Майор сидел за большим столом, просматривая бумаги. Сзади него висела карта региона, а слева — доска с нарисованной схемой: стрелки, пунктиры, обозначения расстояний.

— Я по повестке, — сказал Максим и положил её перед ним.

— Максим Алексеевич, присаживайтесь, пожалуйста, — указывая рукой на стул, сказал инспектор. Потом достал с полки папку, положил на стол и вынул из неё какой-то документ. — Поступило заявление по повторному рассмотрению ДТП годичной давности, — произнёс он ровным и монотонным голосом, от которого по спине Максима пробежал холодок. — От Козакова Ильи Игоревича. Он утверждает, что вы являетесь виновником аварии на 30-м километре скоростной магистрали двадцатого декабря девяносто пятого года в 23 часа 45 минут. Так ли это на самом деле? И… если так, можете объяснить, почему вы скрылись с места происшествия?

— Аварии не было, это фальсификация, — спокойно ответил Максим.

— Как же… вот протокол осмотра места происшествия, схема ДТП, отчёт об оценке ущерба, да и свидетельства очевидцев.

— У меня есть своя версия тех событий.

Инспектор положил перед Максимом протокол получения объяснений.

— Прочтите, заполните графу с вашими показаниями и распишитесь.

Максим начал читать. Кровь хлынула к голове — в глаза сразу бросились тезисы: «Виновник ДТП», «Скрылся с места происшествия», «Показания свидетелей».

Максим собирался с мыслями. Взял ручку и начал писать: «Со всем изложенным категорически не согласен. Утверждения о моей виновности сфальсифицированы и являются ложными. В действительности события развивались иначе: …»

Описав всё как было, Максим расписался:

— От меня больше ничего не требуется?

— На сегодня нет, — холодно ответил инспектор. — Если что-то изменится, мы с вами свяжемся.

Максим вышел на улицу. В голове кружились нехорошие мысли. Сейчас он уже точно знал: «Это только начало» — и тут он вспомнил про визитку, которую ему дал Дмитрий.

Глава 19. Коллегия адвокатов

На следующий день Максим отправился по адресу, указанному в визитке. Двухэтажное здание из красного кирпича стояло в исторической части города. Перед входом висела вывеска «Дом быта», а на двери — приколотый кнопками лист формата А4 со стрелкой вверх и надписью «Коллегия адвокатов».

Зайдя внутрь, Максим ощутил химический запах — смесь клея, резины и чего-то ещё. Осмотревшись, он поднялся на второй этаж.

Из открытой двери доносились разговоры. Подойдя, Максим заглянул внутрь. Две женщины и мужчина сидели за столом, пили чай и о чём-то весело беседовали.

— Вам кого? — увидев посетителя, спросила одна из женщин.

— Мне нужен Антон Юрьевич.

— Вы Максим Алексеевич? — спросил мужчина.

— Да.

Мужчина кивнул, повернулся к дамам и с доброй улыбкой произнёс:

— Лизонька, пирог был очень вкусный, огромное спасибо!

Это был невысокий, полноватый мужчина лет шестидесяти. На нём был помятый серый пиджак с растянутыми карманами и потёртые джинсы. Полуседые курчавые волосы торчали в разные стороны, обрамляя блестящую лысину. Он производил впечатление «мудрого весельчака», но, несмотря на внешнюю лёгкость, в его взгляде угадывался человек с богатым жизненным опытом и крепким характером.

Пройдя в кабинет, Антон Юрьевич пригласил гостя присесть на диван.

— Хотите кофе?

— Не откажусь, — ответил Максим.

Адвокат включил электрочайник, затем взял с полки сахар и банку растворимого Nescafe, поставил на журнальный столик.

Всё это время Максим незаметно рассматривал кабинет. Его взгляд скользнул по книжным полкам, по стенам — по грамотам и коллективным фотографиям с коллегами.

— Можно я буду называть вас по имени? — присев напротив в кожаное кресло, спросил Антон Юрьевич.

— Сочту это за честь, — без колебаний ответил Максим.

— Максим, давайте начнём с начала. Расскажите, как и при каких обстоятельствах произошло ваше знакомство с истцами.

Адвокат включил диктофон и произнёс:

— Фиксирую ключевые моменты беседы с Тереховым Максимом Алексеевичем для дальнейшей работы по защите. Сегодня пятое декабря, девяносто пятого года, на часах одиннадцать часов одиннадцать минут.

Дослушав, адвокат выключил диктофон, скрестил руки на груди и откинулся в кресле:

— Понятно, что менты в деле. Будем исходить из этого — ведь мы точно знаем, что аварии не было. Если документы составлены задним числом, в суд на возмещение ущерба они подавать не станут: для ГАИ слишком велик риск, что вся их схема вскроется. Их расчёт — запугать, чтобы получить деньги до суда.

А свидетели… Уверен, это будут одни из бандитов. Так бывает всегда. Несколько перекрёстных вопросов — и они поплывут в своих показаниях. «Жигули» ваши где сейчас?

— Продал на запчасти полгода назад… какому-то барыге.

Антон Юрьевич на несколько секунд закрыл глаза.

— Знаете адрес?

Максим мотнул головой.

— Это значительно всё усложняет: у нас нет главного вещественного доказательства. Вдобавок обвинение будет настаивать на сокрытии следов… Но отобьёмся. Главное сейчас — ни слова больше без меня. И уж тем более — ни одной подписи. Договорились?

— А если меня снова вызовут в ГАИ?

— Без меня — ни в ГАИ, ни куда-либо ещё, — категорично ответил Антон Юрьевич. — Звоните сразу мне, вместе пойдём.

— Я всё понял, — кивнул Максим.

— Завтра жду вас к десяти, на своей машине. Мне уж как-то лень самому баранку крутить… К Скороходову поедем, ознакомимся с материалами дела.

Максим едва заметно выдохнул.

— Понимаю, — ответил он твёрже, чем раньше.

Адвокат встал и протянул руку.

— Тогда до завтра.

Глава 20. Адвокат против ГАИ

Антон Юрьевич просунул два листа бумаги в окошко канцелярии:

— Зарегистрируйте, пожалуйста, ходатайство и поставьте входящий номер.

Женщина взяла бумаги. Один лист сразу убрала в папку, раскрыла толстый журнал, вписала в него цель прихода, номер, нужные реквизиты. Потом дыхнула на штамп, щёлкнула им по копии, проставила те же цифры — и вернула.

— Принято, — буднично сказала женщина. — Инспектор сегодня до пяти. Можете пройти.

Адвокат забрал бумагу, чуть кивнул:

— Спасибо.

Они прошли дальше по коридору.

— Эта копия со штампом — наше доказательство. Теперь они не смогут сказать: «Ничего не поступало».

Рядом с кабинетом сидело четверо человек. Усталость и смирение перед долгим ожиданием отпечатались на их лицах. Остановившись возле двери, они стали ждать.

— Здесь очередь, — сказал мужчина, выпрямив спину.

— Мы по записи, у нас ходатайство, — спокойно, ответил Антон Юрьевич.

Мужчина ничего не понял, но возражать не стал. Вскоре из кабинета вышел посетитель. Секретарь, сидевшая у двери, посмотрела на список:

— Адвокат Федотин? Проходите, пожалуйста.

— Добрый день. Я представляю интересы Максима Терехова по делу о ДТП, — чётко произнёс адвокат. Он положил на стол бумагу и чуть подвинул её к майору. — Это копия ходатайства об ознакомлении с материалами дела. Также прошу все вызовы и повестки впредь направлять исключительно через меня и заблаговременно.

Скороходов скользнул взглядом по бумаге, потом встал, достал с полки папку и положил на стол.

— Выносить нельзя. Смотрите под моим надзором, — сказал он, сел и откинулся на спинку кресла.

— Можно ксерокопировать? — без энтузиазма спросил адвокат.

— Нет, ксерокс сломан. Если хотите, делайте выписку.

Антон Юрьевич понимающе кивнул, будто заранее знал ответ, достал из портфеля блокнот и ручку. Читая, он делал записи и рисовал схемы.

Максим, всё это время сидевший рядом, ткнул пальцем в один лист:

— В прошлый раз его не было.

Антон Юрьевич поднял взгляд на инспектора:

— Когда появился этот документ?

Инспектор подался вперёд:

— Ах да… Позавчера поступил.

— Хм… В деле появились новые материалы, а моего доверителя не уведомили... Прошу зафиксировать факт приобщения нового документа: сделать отметку в журнале ознакомления с указанием даты, времени, состава присутствующих и перечня материалов на момент ознакомления.

Скороходов поморщился:

— Может, обойдёмся без этого?

— Не обойдёмся, — твёрдо ответил адвокат. — Иначе я буду вынужден подать жалобу в прокуратуру.

Скороходов неохотно вытащил из ящика стола журнал, отметил необходимые сведения, расписался и повернул журнал:

— Распишитесь и вы.

По дороге домой Максима всё ещё пробивала дрожь, но вместе со страхом в нём крепла уверенность. На личном примере он убедился, какой силой обладает человек, знающий законы и процедуры, и многое для себя уяснил. Правильно составленная бумага, заверенная синей печатью, могла творить чудеса: быть не только дубиной, но и щитом.

Приехав в контору, Антон Юрьевич сел за стол и достал бланк.

— Сейчас главное — выиграть время: затормозить передачу дела в суд. Пусть увязнут в процедурах, а мы за это время подготовимся. Первым делом подам ходатайство дознавателю о назначении технико-криминалистической экспертизы — на предмет давности документов.

— А если откажут?

— В этом я даже не сомневаюсь.

— И что тогда?

— Будем обжаловать через прокуратуру. А если и там откажут — будем настаивать уже в суде. Суд обязан рассмотреть наше ходатайство. И мы добьёмся, чтобы его не оставили без внимания. Иначе подадим апелляционную жалобу в вышестоящий суд. Поверьте, Максим, там не любят, когда игнорируют возможные доказательства без веских причин.

Глава 21. Адвокат против ГАИ. Часть 2

Через два дня пришёл вызов: Максима приглашали в ГАИ для дополнительных пояснений.

— Торопятся! — спокойно сказал Антон Юрьевич, укладывая документы в портфель. — Пока наше ходатайство пылится в канцелярии, хотят быстрее закрепить показания. Они нас недооценивают… Думают, что мы можем только бумажки писать. Приехав в ГАИ, они зашли в кабинет дознания.

— Присаживайтесь, — сухо сказал Скороходов. — Начнём опрос.

Скороходов сидел за столом, перед ним лежала открытая папка. Слева, с безучастным видом, сидела секретарь за пишущей машинкой, справа — молодой мужчина в очках с толстой оправой.

— Я его видел за рулём той Audi. Он один из тех, кто предлагал заплатить, чтобы дело закрыли, — тихо сказал Максим Антону Юрьевичу.

Адвокат сделал пометку в блокноте.

— Прошу отразить в протоколе: мой доверитель заявляет, что указанный свидетель неделю назад был причастен к попытке вымогательства у него двух тысяч долларов под предлогом прекращения дела. Он сидел за рулём машины, на которой они приехали.

Секретарь, не поднимая взгляда, застучала клавишами тяжёлой механической печатной машинкой «Ятрань».

На лице свидетеля отразилось удивление.

— О чём он говорит? Не было меня там!

— Хорошо… А с Козаковым вы знакомы?

Свидетель заёрзал на скамье:

— Да как сказать… У нас все друг друга на вид знают: город наш маленький, не то что ваш. Пересекались пару-тройку раз в общих компаниях. А что, это противозаконно?

— Нет, если между вами нет личной заинтересованности, — не обращая внимания на его сарказм, ответил Антон Юрьевич. — Вы — свидетель ДТП, расскажите, что вы видели в ту ночь?

— В ту ночь я ехал метрах в 30 от потерпевшего. Внезапно он начал тормозить и резко вильнул вправо. В этот момент я увидел машину, выезжающую из-за отбойника. Последовал удар. Машина потерпевшего замедлилась и начала съезжать на обочину, а виновник аварии рванул с места и уехал. Но номер я запомнил.

— Товарищ дознаватель, как вы объясните, что при наличии номера машины установление личности владельца растянулось на год? Прошу дать пояснения для протокола.

Скороходов напрягся:

— Многое от внешних обстоятельств зависело… Почта, переход на новую картотеку… Да и запросов столько, что и не уследить.

Антон Юрьевич спокойно произнёс:

— Прошу занести в протокол: дознаватель ссылается на обстоятельства, связанные с работой почты и картотеки. Одновременно прошу зафиксировать: в материалах дела отсутствуют копии запросов в картотеку ГАИ, а также розыскные карточки на транспортное средство моего доверителя за указанный период. В результате изложенного мой доверитель год не знал о наличии к нему претензий и был лишён возможности своевременно реализовать своё право на защиту.

Он снова повернулся к свидетелю:

— Что было дальше?

— Как и полагается, остановился, чтобы оказать помощь. У них был мобильник, мы пытались дозвониться в ГАИ, но безуспешно. Сами понимаете: до вышки даже двадцать километров — это уже проблема. Но, на наше счастье, мимо проезжала милицейская машина. Патрульные всё зафиксировали в протоколе, сделали замеры, я расписался — и наконец смог уехать. Это всё.

— Вы видели повреждения на машине Козакова?

— Да.

— Можете их описать?

— Крыло было в «гармошку» и дверь вмята.

— Это была какая сторона?

— Водительская.

Антон Юрьевич посмотрел на Скороходова:

— Вадим Олегович, в материалах дела есть акт осмотра транспортного средства Козакова?

Дознаватель замялся:

— Акт был составлен, но в деле его нет.

— Прошу истребовать акт из канцелярии и приобщить к материалам дела. Также заявляю ходатайство о назначении повторной транспортно-трасологической экспертизы автомобиля Козакова. Прошу экспертов установить соответствие указанных повреждений механизму ДТП и определить, могли ли они образоваться в результате заявленного события. У защиты нет больше вопросов к свидетелю.

— Считаю допрос свидетеля оконченным, — сухо произнёс Скороходов, закрывая папку.

— Следующие пояснения от Козакова ждём через три дня, в это же время.

Глава 22. Сделка без слов

В гараже пахло промасленными тряпками и табаком, в буржуйке потрескивали дрова. Трое молодых мужчин расположились на угловом диване «зоны отдыха». На столе стояла початая бутылка водки, рядом — плавленый сырок «Дружба» и пачка сигарет «Bond».

Крепыш размял сигарету и чиркнул спичкой.

— Если ничего не предпринять, адвокат скоро рассыплет дело. Может припугнуть его?

Вован скосил на него взгляд:

— Нельзя... Скорее всего, это человек Длинного.

— Тогда наше дело — труба! Федотин точно знает, что аварии не было, и он не отстанет, пока не будет проведена повторная экспертиза.

— Не торопи события, Зубило ещё не все козыри использовал.

— Этого я и боюсь... Он совсем страх потерял, себя потопит и нас за собой потянет.

Невзрачный с виду парень в очках с толстой оправой, проговорил тихим голосом:

— Крепыш дело говорит, — у Зубила явно крышу сорвало от лёгких денег. Слышали, что последнего, кого он обломал, инфаркт хватанул?

— Нет… И что?

— А то, что он оказался родным братом известного и влиятельного журналиста! — парень многозначительно указал пальцем вверх. — Дело против терпилы хоть и прекратили, но мы-то понимаем, что такое не прощается.

Для Вована это была плохая новость. Сотрудники Зубилова прикрывали его бригаду. К тому же через них у него были свои оценщики и СТО, которые завышали ущерб и стоимость ремонта автомобиля.

Бригада Вована состояла из шести человек. Орудовали они на закреплённом за ними участке дороги. Они знали каждый дюйм этого отрезка, а семь схем автоподстав, которые они использовали, были отработаны до автоматизма. Без Зубилова обо всём этом пришлось бы забыть.

Тем временем маховик, который раскрутил Зубилов, набирал скорость. В один из следующих вечеров, когда Максим возвращался с работы домой, он заметил, что за ним неотступно следует белая Лада шестой модели. В какой-то момент машины поравнялись. Сидевший за рулём, мужчина посигналил, показал открытые корочки красного цвета и указал рукой на обочину.

Остановившись сзади, Максим заглушил двигатель. Пассажирская дверь у шестёрки открылась, было понятно: его приглашают для разговора. «Интересно, что это значит?»

— Я майор Пронин, следователь УСБ МВД, у меня к вам важный разговор. Максим Алексеевич, присаживайтесь, пожалуйста... Это не займёт много времени.

Максим сел в машину.

— Извините, что наше знакомство происходит таким образом, но, как известно, обстоятельства диктуют условия. Я в курсе вашей проблемы и предлагаю сотрудничество.

Максим не знал, что ответить.

— Поверьте, без моей помощи вам не обойтись. Проблема не в защите… Федотин с этим справится, дело в методах давления. Пронин многозначительно посмотрел на Максима.

— Я буду с вами откровенен. Неделю назад в одной из центральных газет вышла статья под названием «Оборотни в погонах», которая послужила поводом для нашего разбирательства. Руководству не нужно скандала. Это может негативно отразиться на всём нашем управлении. Если хотите, почитайте.

Пронин достал из бардачка газету и протянул Максиму.

— Некий Заврогов, корреспондент, который её написал, высказывает предположения о связи бандитов с сотрудниками ГАИ, а это бросает тень на всё ведомство МВД. В статье нет никаких фактов или фамилий… Но, это пока.

— От меня что вы хотите?

— У Заврогова есть личная заинтересованность, и мы точно знаем, что он не остановится. Скоро он должен выйти на вас. Ваша задача проста — ничего ему не рассказывать. Поверьте, мы можем быть благодарны, также как и… — Пронин понизил голос, — вы меня понимаете?

— Да. Всё предельно ясно.

— Приятно иметь дело с умными людьми. Про свою проблему можете не беспокоиться, но на всякий случай на три дня закройте машину в гараж.

Пронин достал из кармана визитку.

— Это мои контакты, если понадобится помощь звоните.

Максим вышел из машины. Слова Пронина вселили уверенность — неопределённость, висевшая на его плечах, уже не казалась такой тяжёлой.

Прошло три дня, а вызова на опрос с Козаковым от Скороходова так и не поступило. К этому времени по городу вовсю ходили слухи о связи ГАИ с некой опасной бандой автоподставщиков — и о том, что этим вплотную занимается Управление собственной безопасности.

В один из вечеров, когда Максим уже собирался домой, ему позвонил Антон Юрьевич:

— Хорошая новость. Мне сообщили, что материалы изъяли из производства якобы для «внутренней сверки». Уверен, скоро эта папка чудесным образом затеряется среди кабинетов, а потом и вовсе исчезнет. Сейчас, когда у них на хвосте сидит УСБ, липовое дело для них — как пистолет у виска.

Прошла ещё неделя. В ГАИ Максима больше не вызывали. Бандиты тоже затихли: ни встреч возле магазина, ни звонков. А вскоре ему пришла официальная бумага: постановление о прекращении производства по делу.

Это конец первой части романа. Интересно, как будут развиваться события дальше? Поделитесь своими мыслями в комментариях и не забывайте ставить лайки. Мне очень важно знать ваше мнение. Это придаст мне уверенности и мотивации выкладывать новые главы, которые уже копятся на моем компьютере.