Когда чудовищам грустно

Глава 1

Гирад не знал, куда ему податься после того, как с этой планетой было покончено. Все, что могло присоединиться к нему - присоединилось. В виде душ или живой материи. Навар не столь велик, но с паршивой овцы, как говорится, хоть шерсти клок.

Зато его внутренняя био-библиотека пополнилась на несколько полезных экземпляров, которые удобны для обчистки миров с органическими экосистемами. Конечно, их надо доработать, усовершенствовать, но в качестве каркаса они даже очень годны.

Гирад завис в мрачной темноте, которая его уже начала угнетать - он не любил скуки. А вот экшн, движение, панику - очень даже уважал. "38-я параллель - кажется там есть что-то интересное". Он имел ввиду 38-ю параллель времени, где в одной из звездных систем успела развиться и нарастить на себе органику небольшая планетка. Как минимум одна, а может, если порыскать по другим галактикам, и еще что-нибудь обнаружится.

Темнота, к слову, не была мрачной. Она была никакой, была просто... собой. Мрачным был сам Гирад - единственный, кто здесь остался. Этот слой пространства он вычистил от всех видов жизни под ноль. Больше здесь делать нечего, скучно и неинтересно. Он еще не был способен брать энергию из звезд - поэтому они светили и сияли где-то там в отдалении, целехонькие и не ведающие своего счастья. Но когда-нибудь он научится и этому. Возможно, к тому моменту ему перестанут быть интересны живые существа, покажутся жалкими крохами энергии, не стоящими внимания. Но сейчас он был жаден, не оставлял после себя ровным счетом ничего. Поглощение и сопровождавший его хаос - все, что составляло смысл его жизни.

Правда иногда, в коротких перерывах между "пирушками" он скучал... По кому он скучал - Гирад не помнил. Но очень сильно. И поэтому старался не делать перерывов.

Лениво шевельнувшись, он начал генерировать экзис-переход. Тело его засветилось, очертания завибрировали, затем и вовсе стали размытыми. Сияние усиливалось, усиливалось - и наконец схлопнулось, оставив на своем месте пустоту.

***

- Пусть куда глаза глядят? А что это такое? - спросил Мирт своего старшего брата.

- Путь! Путь куда глаза глядят, - ответил тот, выламывая палку из попавшейся на пути коряги. - Это значит - не знаешь, куда идти, но идешь.

Вдали, у озера, он заприметил старших мальчишек и обрадовался. Возиться с Миртом и малышней уже надоело. Бегом, размахивая палкой, он устремился по тропинке вперед, а Мирт еле поспевал за ним.

Не добежав до мальчишек несколько шагов, он остановился и спокойно к ним подошел:

- Привет!

- Привет, - не слишком дружелюбно ответили ему Макс и Хонстем - они уже учились в школе, носили на спине ранцы и тоже не слишком то жаловали "мелюзгу". Мирт наконец добежал и повторил за братом:

- Привет.

- Что делаете? - спросил Арт.

- Ловим тритонов.

- Ух ты! Я тоже хочу.

- Становись ближе к воде и замри. И не разговаривай. Тогда, может, получится.

Арт так и сделал. Мирт, почувствовав важность момента, тихо к нему приблизился и заглянул в воду с таким выражением лица, словно она скрывала все таинства и сокровища мира. Осока вокруг них тихо шуршала листьями, солнце припекало макушки и младший из братьев с восторгом наблюдал, как на мелководье носятся юркие мальки. Ему очень хотелось поймать хотя бы одного и рассмотреть поближе, но надо было стоять тихо, очень тихо - и тогда они поймают целого тритона!

***

Бран зашел к себе домой, рассерженно хлопнув дверью. Один светоч, черт бы его драл, священного огня погас, народ в смятении, а крайний, как обычно, он!

- Хрен я полезу на эту верхотуру, - ругался он самому себе. - Лет триста уже никто не лазил, идиотов нет.

Дело в том, что в Индирриале - столице Вейхдорна - испокон веков было установлено аж три шпиля со священным огнем на вершине. Были они разбросаны и по всему государству - некоторые в городах, а некоторые - в лесах, горах и прочих необжитых местах. Про тот огонь было написано множество книг, но нынче их особо никто не читал; зачем нужны эти огни - люди давно уже не интересовались, разгадывать эти загадки во времена засух и междоусобиц было некому.

А Бран, как раз, их любил. Он хоть и обычный работяга, но определенной романтики не лишен. Серебристый огонь, днем почти незаметный, ночью ярко сиял на кончиках высоких - никто точно не мог сказать насколько они высоки - шпилей... Их сияние придавало всему окружающему какую-то магическую, загадочную окраску. Любить-то он их любил, но что б вот лезть и пытаться выяснить причину, почему эта загадочная хрень перестала светить - это увольте. Дело в том, что Бран - единственный в городе, кто вообще умеет лазить по стенам (а также отвесным скалам), у него есть нужное снаряжение - и поэтому сию задачу некоторые умники попытались повесить на него.

Бран направился на кухню, чтобы налить себе "горячего пойла", как он любил называть традиционный для его краев напиток - измельченные плоды каррильского ореха.

Раз в месяц к Брану заглядывала соседка-домовладелица - преклонных лет женщина, и, то ворча, то в голос ругаясь, убиралась у него. Однако в остальное время здесь всегда царил не только бардак, но и скрывающий его полумрак, поэтому даже просто пройтись по жилищу было сложно - с дороги приходилось отшвыривать множество вещей.

Вот и сейчас Бран чуть не свалился, запутавшись в ворохе каких-то вещей, чертыхнулся и направился в ближайший кабак. Туда где могли не только напоить, но и накормить без риска для жизни.

- Гирад идет,

Наше солнце он сожрет.

Что есть силы ты беги,

Свою душу сбереги.

Услышав эту считалочку, Бран обернулся. Детвора решала, кому водить. Рыжая девчушка явно была недовольна выпавшей ей ролью, но что поделаешь - остальные уже разбегались в поисках укромных мест, она же закрыла глаза и начала громко считать.

Его еще с детства передергивало от этой считалки. Дед слишком перестарался, рассказывая ему страшилки о мифическом пожирателе миров. Этот Гирад в конце концов начал сниться Брану чуть ли ни каждую ночь, и продолжалось это до Инициации.

В каждом сне Пожиратель представал в новом обличии - то в виде гниющего дракона с острыми полупрозрачными клыками, то - полчищем черной саранчи размером с собаку, то огромными червями с зубастыми пастями... Но мальчика было не обмануть - он знал, что Гирад может принять любое обличье.

- Привет, Джеки. Налей-ка мне каррили и плесни туда настойки.

Джеки, грузный хозяин "Сломанного стола" и разместившейся над кабаком небольшой гостиницы, называвшейся "Сломанная кровать", благодушно улыбнулся и передал заказ помощнику. Сам же облокотился о стойку рядом с тем местом, куда примостился Бран.

- Ну что, верхолаз, когда будем наблюдать твой трюк?

- Щас! Не полезу я. Пусть те, кому надо, и лезут, - недовольно ответил Бран.

- Что, платят мало?

- Платят? Откуда у этих очкариков деньги?

Джек рассмеялся.

- Верно.

- А ты? Не надумал еще открыть цирюльню "Отрезанное ухо"? - подначил его Бран.

- А чего цирюльню-то? Ритуальная лавка "Открытый гроб" - вот о чем я думаю.

Бран усмехнулся в кружку поданного ему каррили.

***

Томми бежал что есть мочи - к деду, заведующему библиотекой Индирриала. Вбежал в главный вход некогда величественного, но сейчас обшарпанного временем, здания. Пробежал холл, взметая тучи пыли. Громко стуча ботинками и пугая углубленных в свои дела служителей библиотеки миновал главный зал - и ворвался в кабинет к деду.

- Он не согласился! И послал меня!

Дед, снимая очки с носа и отвлекаясь от книги, посмотрел на него:

- Прям так и послал?

- Ага. Всеми неприличными словами, что я знаю. И теми, что не знаю, тоже.

- Вот ведь негодяй. Ну иди сюда.

Агарон, тряся седой бородой и опираясь рукой на подлокотник кресла, поднялся и начал обшаривать карманы.

- Дед, что ты ищешь?

- Конфету... Где-то была у меня.

- Мне пятнадцать лет, мне не нужна конфета. Лучше дай пару монет.

- Ох. Ну и вырос ты за последнее время. Конфет тебе не надо... Деньги подавай.

Агарон порылся в верхних ящиках стола и выудил оттуда горсть чеканок. Протянул их своему внуку.

- Ну деееед. Это же старые. Такие сейчас не используют. А, ладно. Что делать-то теперь?

Седой мужчина удивленно посмотрел на монеты и ссыпал их обратно в ящик. Затем замер, призадумавшись.

- Созовем совет, - решил он. - Сообщим королю, что настали последние времена.

Томми недоверчиво посмотрел на деда - подозрительно бодренько прозвучала его последняя фраза.

- Как-то ты слишком жизнерадостно это говоришь, - пробормотал он.

- А чего мне расстраиваться? Для меня в любом случае времена уже последние. А для вас, тех, кто остается, у меня есть пара решений, - ответил ему Агарон.

Глава 2

Дворец Флавиана Солнцеподобного возвышался над всем Индирриалом. Выше него были только шпили Священного Огня. Когда Флавиан взошел на трон - а случилось это сразу же после его совершеннолетия - он приказал инкрустировать крыши орнаментом из позолоченного металла, чтобы дневной свет солнца и ночной - обеих лун и трех магических огней - отражался от него и напоминал всем подданным о его величии. Собственно, этот факт многое говорил о натуре юного правителя - он воспринимал свой трон как возможность сиять, блистать и прочими способами производить впечатление... А управлением его государства занимались все те же советники, которые помогали в этих делах его покойной матери.

Понимающие люди благодарили богов за то, что у Солнцеподобного не оказалось желания отвлекаться на дела государственные - иначе кто знает, что бы творилось сейчас в Вейхдорне. "Хоть бы жену выбрал нормальную" - думали они.

Но Солнцеподобный не торопился с женитьбой, справедливо полагая, что она ограничит его свободу. Он окружил себя многочисленными фаворитками и даже обзавелся несколькими внебрачными наследниками и наследницами трона. Отцовство тоже оказалось ему не по вкусу, и он быстренько одарил новоиспеченных матерей отдаленными замками с прилегающими к ним угодьями, штатом слуг и ежегодным обеспечением. С глаз долой все эти пеленки, крики, сюсюкания - и глаза бывших фавориток, полные вопросов, надежд и упреков.

Флавиан прогуливался по саду, когда к нему подбежал запыхавшийся слуга:

- Ваше величество, старший библиотекарь Индирриала, Агарон Почтеннейший, просит вашей аудиенции. И просит добавить, что дело срочное и безотлагательное.

- Библиотекарь? Сомневаюсь, что мне это будет интересно, - поднял руку в белой перчатке Флавиан. - Передай эту просьбу кому-нибудь из Совета.

Слуга тут же умчался выполнять распоряжение. Для этого ему пришлось пересечь по широкому боковому коридору всю обновленную часть замка и углубиться в катакомбы старой. Там было сыро, почти не освещено, от камней веяло плесенью и холодом. Здесь и крысы бегали, почти не стесняясь. И чего это совет засел в такой норе, - недовольно думал слуга, вглядываясь в темный коридор. К его счастью, одна из советниц - Романа Мудрейшая - решила выйти на свежий воздух, и как раз направлялась ему навстречу. Слуга передал ей суть послания и, получив благосклонный кивок, с облегчением поспешил покинуть это мрачноватое место. Романа тут же направилась обратно - в зал Советов, чтобы сообщить новость остальным.

- Я давно уже говорил, что Агарону место среди нас, - несколько невпопад ответил на ее известие Квинтус Мудрейший. Все в совете звались Мудрейшими - этого требовали традиции. - Пусть приходит, выслушаем его.

Романа зазвонила в колокол, и в зал Совета вскоре подошел секретарь.

***

"Неудачный день", - буркнул про себя Арт. Мирт с довольным лицом шел рядом. Они возвращались домой, и для младшего из братьев день был вполне удачным. Тритона они не поймали, зато он насмотрелся на мальков, на стрекоз и даже видел одну пиявку. Она была отвратительной и вызвала у Мирта смесь страха, любопытства и восторга. Он с большими глазами слушал рассказ Макса о том, как эти пиявки впиваются в ноги купающихся и пьют кровь. Настоящие монстры! А потом пришли две девочки, и старшие мальчишки стали совсем важными и серьезными, а Арт загрустил.

- Не понимаю, почему мы не стали ловить тритонов, - продолжал бубнение он. - Что, девчонкам нельзя ловить тритонов? Надо спросить у мамы.

Вскоре тропинка их привела к дороге, по которой изредка проезжали повозки, а дорога - к дому. Их дом стоял за крепостными стенами Индирриала, а перед ним простирались фермерские угодья.

- Мама! - закричал, вбежав в дом, Арт, - Мама, мама!

- Что случилось? - донесся голос из кухни.

Скинув ботинки, Арт побежал на кухню.

- Мама, ты когда-нибудь ловила тритонов?

- Где Мирт?

- Разувается. Ну ловила или нет?

- Разумеется. Все когда-нибудь ловили тритонов.

Арт на секунду задумался.

- А вот и не все! Сегодня две девочки не стали ловить тритонов.

- Мама, я видел пиявку! - братья говорили наперебой, но их мать, Марена Славная, умудрялась каким-то образом отвечать на все их возгласы и вопросы.

***

Томми пришлось присутствовать на Совете - дед настоял. "Для кого я вообще стараюсь? Мне уже на кладбище пора, а разбираться с Пожирателем будете вы. Если Совет не послушает меня - то ты лично с ним будешь разбираться". Ничего себе - подумал Томми и понуро поплелся слушать споры Почтеннейшего с Мудрейшими.

- Кто из вас, дорогие мои коллеги, знает древнее предание о Великом Пожирателе Миров? - начал свое выступление Агарон.

Романа так выразительно воззрилась на него, что фраза "никак старик рехнулся" прозвучала практически вслух. Но старик, нисколько не смущаясь, продолжил задавать свои вопросы.

- Думаю, предание знают все - в виде страшилок, которыми любят пугать детей. А вот кто из вас, - он поднял вверх крючковатый палец, - помнит, для чего нам оставлены Светочи?

- Агарон, пожалуйста, изложи все кратко, по порядку и без вот этих твоих риторических экспрессий, - попросила его Романа.

Томми чуть не прыснул, когда дед пожал плечами, поджав губы. "Подрезали птице крылья. Без риторических экспрессий!"

- Ну как хотите. Скажу по делу. Грядут последние времена! - возвестил он, и Томми сложился пополам. Впрочем, у него хватило способности не рассмеяться вслух, поэтому конвульсии беззвучного смеха, сотрясавшие его тело, видела только половина Совета.

- К нам приближается Гирад, древнейшая сущность, великий Пожиратель Миров, - добавил он.

- Гирад это не физическая сущность, а катаклизм, - возразил Квинтус. - Когда гармония космических тел расстроится, на наш мир обрушатся стихии и жизнь прекратится - это и есть Гирад.

- Нет, это вполне реальное существо, нечто, похожее на огромного дракона, - возразила ему Романа.

- Дракона! Ха! Вы слышали? - послышались голоса других участников заседания.

- Как-то сомнительно все это звучит, - заметил Теодор Мудрейший, самый молодой из Совета. - Если этот пожиратель уничтожает миры, то откуда же мы о нем знаем? Детская страшилка, не более.

- А вот здесь крайне интересно, - снова взял слово Агарон. - В древности был один поэт-визионер, Стангер Брион, и он, по мнению некоторых ученых, умел пересекать параллели. И не только в своих видениях, но и физически присутствовал в некоторых из миров. Несколько раз Брион оказывался в других мирах именно во время их гибели. Более того, он беседовал с некими сверхмерными существами, открывшими ему секрет, который поможет победить Пожирателя.

- Вы сами-то понимаете, как все это звучит? Визионер! Сверхмерные существа! Параллели! Вы еще скажите, что Брион не умер и спит в своей Тайной Усыпальнице, - показал свою начитанность Теодор, - Сказки писать не пробовали?

- Уважаемый Теодор, вы забываетесь, - прервала его Романа. - Агарон, объясните нам: причем здесь Священные огни?

Заседание продолжалось еще очень долго. Томми видел, что многие из Совета настроены скептически - постоянно возникали споры, его дед пытался убедить всех в серьезности ситуации, но большую часть времени он тратил на то, чтобы доказать, что мифы, легенды, предания о Светочах и Пожирателе - это самые обычные исторические факты... В конце концов Арагон отослал Томми обратно в библиотеку - искать нужные первоисточники. Томми понял, что совет продлится до утра.

***

Гирад нашел то, что искал. Но - увы. Пища оказалась пресной. Органическая жизнь на этой планете хоть и присутствовала в изобилии, но была начисто лишена сознания, рецепторов боли и способности передвигаться. Она больше напоминала слизь, покрывающую чуть ли не половину поверхности мирка. Как тут не заскучать? Он даже не стал прибегать к трансформациям и просто уменьшился в размерах, распался на части и принялся за еду - все же глупо было бы не воспользоваться этой органикой. К тому же Гирад уже придумал, как усовершенствовать встретившуюся ему форму жизни - наделить быстрым метаболизмом, научить плеваться токсичными отходами жизнедеятельности, вытягивать ложноножки, повысить вязкость... А еще можно окрасить ее в зловещий черный цвет. Матовый такой. И разбросать глаза по всей туше. Чтобы они моргали и смотрели в разные стороны. Фантазия его разыгралась. Было бы здорово еще научить ее изрекать услышанные слова и фразы - бессмысленно, невпопад, густым низким басом. Жутенько должно получиться.

Он зачерпнул горсть слизи, направил на нее экзис-излучение, трансформируя нужным образом. Вскоре на него смотрел девятью глазами небольшой черный слизняк.

- Скажи: "Я хочу есть", - обратился к нему Гирад.

- Я хоочууу еееесть, - послышалось откуда-то изнутри существа.

- Я тоже, - ответил ему пожиратель и съел свое творение.

"Выел уже полпланеты... Как-то скучно. Неужели нет никого такого же как я? А если бы был? Вряд ли бы мы подружились. Скорее всего - разошлись бы по самым отдаленным параллелям или сцепились за какой-нибудь из миров" - думал он, лениво собираясь из сонма ящероподобных существ обратно в одно целое. Впрочем, часть "стада" он оставил на выпасе. Ему никогда не приходила в голову очевидная мысль - если сохранить на планете хотя бы немного органики, то через какое-то время она снова все заполнит собой. А может быть эта опустошительная жадность была стратегией его вида - не оставлять ничего конкурентам? Чтобы обогнать всех в росте? А что потом?

Нет, Гирад опасался давать ход подобным мыслям. Он боялся, что придет к каким-то совсем неуютным заключениям. Куда спокойнее просто питаться. А если пища еще и хочет жить - то и веселее.

Глава 3

"Один. Два. Три. Четыре". В сыром мраке подземной темницы раздавались чьи-то шаркающие шаги. Они раздавались здесь уже очень давно, никто не знал - с каких пор. "Двадцать один. Двадцать два. Двадцать три". Считающий уперся в каменную стену. Повернулся на девяносто градусов и зашагал снова: "Один. Два. Три. Четыре. Пять". Опять стена. Поворот. Счет начался снова. Если бы хоть кто-то мог наблюдать за этим существом, он бы отметил, что шагающий не делает перерывов на сон, никогда не сбивается со счета, не меняет интонацию, не произносит ничего иного кроме этих чисел. Если бы хоть кто-то мог проникнуть взглядом в толщу скалы, то он был бы озадачен - никакого прохода к темнице не существовало. Тогда кто мог вырубить ее в скале, обложить стены гладкими, абсолютно идентичными друг другу камнями? И совершенно невозможно предположить, что кто-нибудь мог бы задаться вопросом - как давно это несчастное, совершенно забытое всеми существо отмеряет счет своим шагам в кромешной темноте и пробирающем до костей холоде...

Счет был еще одной стеной в этой темнице - надежно защищающей от воспоминаний о прошлом. Был способом сократить ощущение вечности до небольшого промежутка - я только что считал шаги, я считаю их сейчас и собираюсь считать их и дальше. Это был способ не сойти с ума, превратившийся в одержимость.

***

Арт строил Укрепление - из веток, которые он втыкал в землю и подпирал большими камнями. Он делал это увлеченно, не отвлекаясь на вопросы назойливого Мирта. А тот - старательно мешался под ногами, словно бы его кто-то нанял это делать, пообещав большую награду.

- Найди мне вот такие вот ветки, - попросил его Арт, и малыш, воодушевленный тем, что внесет свой вклад в строительство Укрепления, умчался на поиски.

Через полчаса работа была закончена - Укрепление возвышалось посреди небольшой лесной поляны, и в нем свободно могли разместиться двое детей. Задачи у этого сооружения были донельзя важные - создать оплот безопасности в лесу, по которому рыскают голодные звери и вооруженные разбойники-людоеды. Так сказал Арт. А потом предложил брату пообедать. Мальчишки достали из холщовой заплечной сумки хлеб с сыром и принялись за еду.

- А монстры существуют? - ни с того ни с сего спросил Мирт.

Арт, которому по ночам частенько снились кошмары, сказал со всей убежденностью:

- Существуют.

Мирт замер, не донеся кусок сыра до рта, и скривил губы.

- Я не хочу, чтобы они существовали! - плаксиво сказал он.

Видя, что младший брат вот-вот разрыдается, Арт попытался сгладить ужасную правду:

- Существуют, но их легко победить. Они появляются только по ночам. Мы будем класть возле кровати всякие ловушки. А из веток сделаем ружья и дубинки. Возьмем их с собой под одеяло. А здесь у нас будет склад оружия. И, если монстры на нас нападут, мы им зададим жару.

- А если нападут очень большие монстры? Больше тебя и меня?

- Тогда мы позовем папу и маму.

Но Мирт не унимался.

- А если монстры будут больше, чем даже папа?

- Тогда мы побежим к гвардейцам, возьмем у них пушки и будем по ним палить.

Мирт восторженно посмотрел на брата - у того всегда находилось какое-нибудь решение. Он успокоился и продолжил уплетать вкусный домашний сыр.

***

- Так, получается, Светочи защищают нашу планету от Гирада? - пытался узнать Томми у деда. Он так и не вернулся на окончание заседания - уснул над книгами, в которых копался по просьбе Агарона.

- Предположительно - да. Они реагируют на приближение Гирада. И объединены в сеть. Логичнее всего заключить, что они - это наша защита.

Томми покопался в давно нечесаной шевелюре. Они с Агароном сидели на полу возле стопок книг. Часть из стопок рассыпалась, и Томми за разговором пытался разложить весь этот бардак в нужном порядке.

- И вот один из них погас... Что это значит? Сеть сломалась?

- Может сломалась. А может - так задумано. И, что самое интересное, не только наш Светоч погас - это произошло в нескольких местах Вейхдорна. Возможно что и одновременно. А еще ты вряд ли знаешь, что Светочи не только горят, но и испускают настолько высокие звуки, что их не способно услышать человеческое ухо. Именно поэтому крысы и прочая мелкая живность обходят их стороной.

Томми сообразил, что действительно - в кварталах, расположенных рядом со шпилями, никогда не встречались ни мелкие грызуны, ни даже кошки.

- А ты-то откуда это знаешь?

Дед выудил из груды книг одну - написанную на незнакомом языке.

- Это - инструкция к Светочам, написанная на древнем языке. Так что Священный огонь не магия, а просто механизм. В инструкции сказано, что при приближении Гирада Светочи гаснут для того, чтобы перейти в новый режим. Что это за режим - никто не знает, так как часть первоисточника утеряна.

Томми задумался, а потом посмотрел на деда и пожал плечами:

- Мне как-то все равно, магия это или механизм. Все равно они непонятные. Лучше скажи, чем завершился совет?

- Тем, чем и должен был. Романа заплатит этому упрямцу-верхолазу, и тот попробует узнать, что там с одним из шпилей. А еще мы пошлем небольшую делегацию к моему давнему знакомому. Я хочу, чтобы ты поехал вместе с ними.

Если бы Томми не сидел на полу, то точно бы упал.

- Да? Круто! А куда?

- В земли Вардо.

- Матери святые! Дед! - парень вскочил и забегал по залу библиотеки. - Ты серьезно? Я поплыву на корабле?

Дед тоже начал подниматься, кряхтя и цепляясь за библиотечную полку. Внук подбежал и помог ему.

- Ну, ты уже взрослый. К тому же мой друг таков, что, в случае опасности лучше быть рядом с ним.

Томми остановился.

- Погоди. Ты хочешь сказать, что отсылаешь меня ради безопасности? А сколько плыть? Кто такой этот твой друг? Почему рядом с ним лучше?

Агарон дошел до кресла, рухнул в него и отмахнулся от посыпавшихся на него вопросов.

- Ну чего ты зачастил. Плыть до земель Вардо около месяца. А сейчас давай поужинаем. Пошли кого-нибудь в "Сломанный стол".

***

Гирад взмыл в небо буквально облизанной им планеты, прошел стратосферу и принял свои нормальные размеры. Стоит ему лениво шевельнуть хвостом - и космическое тело сойдет со своей орбиты. Почему бы и нет? Оно теперь абсолютно бесполезное. Все остальные "шарики" этой системы тоже были бесполезны с точки зрения чудовища - газовый гигант, ледяной "карлик", несколько "булыжников". Просто бессмысленно крутятся вокруг совершенно заурядной звезды.

Он сгенерировал экзис-излучение, и, ярко вспыхнув, испустил мириады фотонов по всему радиусу - искать новые источники пищи. А пока можно лениво плыть куда глаза глядят, можно подремать, но главное - не проваливаться в настоящую спячку. Во-первых, потому что неизвестно, когда из нее выйдешь. А во-вторых, не хочется видеть сны.

В последний раз, когда Гирад проснулся от сна, он в ярости разнес ближайшую звездную систему. Других способов избавляться от грусти? сожаления? тоски? - он не знал... Трудно разбираться в своих чувствах, даже зная несколько десятков тысяч языков, если ты - совершенно один.

В том сне он увидел какое-то совершенно необыкновенное пространство, пронизанное светом настолько, словно само было его источником. Оно было достаточно большим, чтобы вместить несколько существ, с одной стороны похожих на него, а с другой - являвшихся ему чуть ли не противоположностью. Эти существа мелькали вокруг него, распространяя вокруг волны счастья, радости, они общались и, кажется, даже смеялись. Насыщенное светом пространство подходило под понятие "дом", хотя вспомнить, что именно делало его таковым, Гирад не мог. Приснившиеся ему существа, превосходившие его в размерах в несколько десятков раз - возможно за счет уменьшения плотности их тел, - как-то называли себя, как вид, однако он или не запомнил это слово, или не мог его понять. А он... он чувствовал себя уродцем, глядя на них. Пытался скрыться от их взглядов, улизнуть в соседнюю параллель, но у него это не получалось. Метался по этому сияющему пространству в поисках темного угла - но всегда оказывался на виду, под взглядами этих.. странных...

...и все же он не мог понять, что именно разозлило его в том сновидении. Странное чувство, испытывать которое он не хотел? Не желал искать его истоки? Знать, как оно называется? Это чувство делало его уязвимым, что, конечно же, полная чушь - во всей Вселенной нет существа более могущественного и ужасающего, чем он.

***

Томми примчался в порт с первыми лучами солнца - высматривать "свой" корабль. Всю ночь он читал о тех краях, куда направляется. Если что и осталось загадочного в их мире помимо Светочей - так это земли Вардо. Считалось, что там когда-то жили последние драконы. В эту чушь Томми не верил, но поймал себя на том, что хочется спросить деда, может ли быть это правдой. Нынче же земли Вардо были краем всевозможных отшельников. Про отшельников он тоже мельком прочитал, но мало что понял. Зато знал, что в Вардо едут многие искатели приключений, экзальтированные охотники за "просветлением" и прочие с дуба рухнувшие личности. Цивилизация очень избирательно коснулась тех мест - лишь несколько современных городов, были окружены многочисленными деревнями и монашескими поселениями, в которых не слишком-то стремились приобщаться к ее благам. Их жители приветливо относились к чужестранцам, однако у тех всегда оставалось ощущение, что эта приветливость - некоего рода фасад, декорация, за которой скрывается самое интересное. То, что они ищут, приезжая в земли Вардо.

Ветер, дувший со стороны океана, трепал густую каштановую шевелюру самого юного - и пока единственного на причале - участника экспедиции, челка постоянно падала на глаза, и Томми себя выругал за то, что не сходил к парикмахеру заранее. Впрочем, у него еще полно времени, только надо найти корабль. "Летящий" - так незатейливо он назывался. А потом можно сбегать к припортовому цирюльнику.

Томми пошел вдоль причала, взвалив на себя свою поклажу - пару сумок и небольшой заплечный мешок. "Летящий" наконец обнаружился - у самого последнего пирса. Хоть корабль был несколько меньше прочих, стоящих в порту, Томми был впечатлен. Это был трехмачтовый барк, нос которого украшало вырезанное из дерева и окрашенное в черный цвет чудовище - нечто, напоминавшее дракона с многослойными гребнями вокруг головы. Его пасть была открыта и оснащена острыми клыками. Сейчас на палубе никого не было видно, только у трапа дремал какой-то старичок, сидя на деревянном ящике. Томми подошел к нему и сказал:

- Приветствую!

Старичок что-то пробурчал, пожевал губами и, даже не открыв глаз, продолжил свою спячку.

- Уважаемый, можно оставить вещи на корабле? - уже громче спросил Томми.

Никакой реакции. Парень начал оглядываться в поисках кого-нибудь более бодрого и разговорчивого, и даже пару раз подпрыгнул, пытаясь разглядеть, что там, на палубе.

- А я почем знаю, - наконец-то последовала реакция со стороны спящего. - Поднимись на борт да спроси у капитана. Или кого там встретишь.

"Как просто", - подумал Томми и потащил свои вещи по трапу. Только он ступил на палубу, как послышался резкий окрик:

- Кто такой?

Томми поднял глаза и увидел женщину с длинными черными волосами, в черной же броне. И глаза у нее были - как два черных угля. Посмотрела так, что захотелось куда-нибудь спрятаться. В то же время Томми не мог отвести от нее глаз - женщина показалась ему дьявольски красивой. Если такое бывает - чтобы человек одновременно и пугал, и притягивал взгляд. Во всяком случае Томми еще ни разу не сталкивался с подобным. А потому растерялся. Больше всего встреченная напоминала разбойницу или сектантку "Черного огня" - только ожерелья из черепов младенцев на шее не хватало.

- Мне вот этот... который... вобщем, ваш сторож сказал, что можно подняться, - путаясь в словах, ответил он.

- У нас нет никакого сторожа, - отрезала она, а сама принялась с интересом разглядывать Томми, словно он зверек какой.

- Ну который там внизу сидит, - для верности Томми показал рукой в сторону пирса.

"Сектантка" резко прошагала к борту и посмотрела на старика.

- Ясно. Что тебе здесь надо?

- Меня зовут Том, я внук Агарона Почтеннейшего. Совет снарядил... - Женщина подняла руку, заставив Томми замолчать.

- Понятно. Мы отплываем после полудня. Ты рано пришел, - сказала она и тут же хрипло рассмеялась - словно ворон закашлялся. - А раз рано пришел - можешь выбрать себе каюту. Проходи.

Томми пробормотал "спасибо" и прошел туда, куда ему указала женщина.

- А как вас зовут? - спохватился он перед тем, как спуститься в трюм.

- Капитан Лайгарона.

Томми чуть не упал. Она еще и капитан. И он уже с ней познакомился! Вот бы еще не выглядел при этом таким идиотом.

Спустившись, он увидел коридор и несколько дверей. Одна из них вела в гальюн, все остальные - в каюты. Носовая была самой просторной, но у него хватило ума не занимать ее - наверняка, кто-нибудь из именитых членов экспедиции сочтет это страшной наглостью.

Выбрав небольшую двухместную каюту подальше от гальюна, он бросил там свои вещи. Уже направляясь обратно, он понял, что через стенку у него будет машинное отделение. Впрочем, это ерунда. Он парень непривередливый.

Выбравшись наружу, он зажмурился от солнца. Капитан-как-там-ее куда-то делась. Томми сбежал по трапу и чуть не в припрыжку поскакал к цирюльнику. Вдоль всего порта ровным рядком стояли здания, а в них - многочисленные заведения, конторы, кабаки. И все это с пестрыми табличками, пытающимися перекричать одна другую. А вот то, что он ищет - между адвокатской конторой и складом сухогрузов.

- Никак Агаронов внук к нам пожаловал? - встретил его Бархейн, брадобрей преклонных лет с мясистыми губами и седыми курчавыми волосами. - Дед-то твой совсем из ума выжил, поздравляю!

Томми давно уже привык к этой манере общения - Бархейн с его дедом были закадычными врагами, и, если им доводилось встречаться на улице, надолго останавливались и начинали свои словесные баталии. Каждый старался как мог, однако ничего злого в этой устоявшейся традиции не было.

- Спасибо, уважаемый, - ответил ему в тон парень. - А уж я-то как радуюсь. Подстрижете меня?

Цирюльник сокрушенно помотал головой - словно сожалел о чем-то. Он усадил Томми в одно из кресел, взял гребень и стал нещадно драть спутавшиеся волосы.

- Покороче, - уточнил Томми.

Защелкали ножницы, пряди волос западали на пол - и Бархейн все же прервал молчание. Подняв обе руки, он воскликнул:

- Где это видано, чтобы дед посылал родного внука через весь океан непонятно зачем?

Ножницы снова защелкали, а Томми вдруг понял, что действительно непонятно - зачем дед посылает его туда. То есть сам-то он хорошо понимает, для чего плывет - приключение! новые для него загадочные места! Но деду-то зачем это нужно?

- И ладно бы внуков у него было немеряно, - продолжил цирюльник. - Одного туда послал, другого сюда спровадил... Но когда один-единственный родной человек на всем свете остался! Только и объясняю себе это старческим маразмом.

- Все нормально, - не выдержал Томми. - Дед глупостей не делает.

- Да как же! Знаем мы все его глупости, помним хорошо.

"Интересно, о чем он", - подумал парень. Через несколько минут стрижка была закончена. Томми вскочил с кресла, стряхивая с себя волосы. Из зеркала на него смотрел непривычно взрослый юноша. Он даже представил, как теперь отнесется к нему капитанша - уж наверное перестанет рявкать. "Дурак", - смутился он про себя.

- Спасибо, - Томми протянул цирюльнику две монеты.

- Оставь свою мелочь себе. Я тебя еще с горшка помню, - невпопад сказал ему седовласый мужчина и отвернулся, загремев инструментами.

- Всего хорошего, - попрощался Томми и вышел.

Прослонявшись по припортовому району около двух часов, Томми снова пошел на пристань. И не зря. Возле "Летящего" уже царило оживление - все были в сборе. А багажа-то! Матросы затаскивали по трапу всевозможные ящики, коробки, мешки. Агарон тоже был здесь.

- И где тебя носит? - недовольно спросил он, когда Томми подбежал к нему. - Дай-ка я тебя всем представлю.

Глава 4

Гирад, весело кувыркнувшись, полетел туда, куда звало его чутье. Он мог мчаться сквозь пространство намного быстрее скорости света, минуя неинтересные системы и галактики, нисколько не тревожа их - в своем разреженном, практически бесплотном состоянии он был невидим и неощутим.

Его разведчики-фотоны, связь с которыми он сохранял, как бы далеко они не находились, принесли ему информацию. Снова органика. Она чаще всего попадалась Гираду. Другие формы жизни встречались крайне редко. Он вспомнил, как был озадачен, наткнувшись на планету, которую населяли существа, настолько отличные от всех виденных им прежде, что он поначалу принял их за обычные камни. Однако у Гирада было прекрасное чутье на жизнь, и он, уплотнившись и уменьшившись в размерах, кружил и кружил над усыпанной булыжниками поверхностью. И, в конце концов, разгадал эту загадку. Булыжники! Чтобы лучше понять, как они устроены, Гирад проглотил нескольких из них. Они оказались довольно-таки хрупкими и приятно хрустели на зубах. Биобиблиотека дала расшифровку - кремниевые цепи, своеобразный аналог углеродных. А сознание - примитивно, но при этом весьма любопытно устроено. Как бы организовать здесь Апокалипсис? - раздумывал Темный Сверхмерный. В классическом понимании это не удалось - увы, здесь никто не метался в ужасе и панике, охваченный инстинктом выживания, не пищал и не кричал. Все выглядело благообразно и пристойно. "Булыжники" умирали практически не осознавая этого, правда, через какое-то время Гирад заметил, что они все уже каким-то образом знают, что в их мир заявились Уничтожители - существа, которых он создал, чтобы было удобнее поедать эту странную пищу. Библиотека подсказала ему несколько оригинальных вариантов на основе кремниево-органических связей. И теперь похожие на каменных пауков создания рыскали по планете. Они были разных размеров, а на их брюхах зияли пасти, оснащенные зубами-бурами. Самое то, чтобы поедать псевдо-камни, испускающие слабые волны беспокойства...

Когда с булыжниками было покончено, Гирад обратил внимание на многочисленные кристаллы, росшие на вершинах большинства скал. Они не были живы в привычном смысле этого слова - их сознание было словно бы замершим, замерзшим. И при этом - переполненным информацией. Гирад подумал, что, вполне возможно, дело в скорости его мышления - ведь он быстр, стремителен, а здесь все происходит очень и очень медленно. Но на то он и сверхмерное существо, что имеет огромную власть. И не только над пространством, но и над временем. Иначе как бы он мог перескакивать из одной параллели в другую. ("Стой! Не прячься от меня!" - вдруг услышал он чей-то далекий, давно забытый зов, но копаться в памяти не хотелось. Там была боль, какое-то безысходное сожаление и, что самое ужасное, беспомощность...) Тряхнув головой, Гирад продолжил думать. Ему надо замереть - внутри и снаружи. Стать очень, очень медленным. Тогда, возможно, он поймет, что за штуки это такие - кристаллы. И у него снова получилось! Через пару десятков эпох он смог синхронизироваться с сознанием кристаллов - и они оказались настолько прекрасны, восхитительно вкусны, невероятны в своем совершенстве... Вот только совсем не хотели жить. Разрушение не приносило им боли или страдания, их физическая оболочка разрушалась, а ментальная - просто встраивалась в экзис, усиливая его в десятки раз. Это было особое пиршество, Гирад даже не ощущал себя злодеем, но великим - великим еще как ощущал. Эти кристаллы принесли ему огромное количество информации о таких вещах, которые он до сих пор даже представить себе не мог!

Что ж, это было... экзотично. А вот органика - это почти всегда весело. Ну, за исключением той скучной слизи, что он ел в прошлый раз.

***

Шесть членов экспедиции. Экспедиции, делегации... Дед называл организованное им предприятие то так, то эдак, особо не посвящая в подробности внука. Ничего, вот перезнакомится со всеми - и выспросит все что только можно!

Зазнайку Квинтуса Томми уже знал, его помощника Талливана - тоже. Странно, что Талливан согласился на участие в экспедиции - более городского человека трудно было себе представить. Даже на пристань он пришел одетым как с иголочки - в черный костюм, в рубашку с белыми отворотами, в начищенные до блеска башмаки... Томми представлял себе грядущие приключения, бури и штормы, дикие, неизведанные джунгли и загадочные руины со смертельными ловушками (конечно же, они преодолеют все это, оставшись целыми и невредимыми благодаря его отваге и находчивости!), и вот в костюме и ботиночках трудновато придется помощнику советника.

Остальных участников экспедиции-делегации юноша прежде не видел. Что там Агарон рассказал о Виране - бывшей начальнице королевской гвардии, женщине средних лет с волевым решительным лицом? Что она была в ссоре с нынешним правителем Флавианом, и что с ней не пропадешь. Отставка по собственной инициативе не мешала ей и дальше носить гвардейскую форму и оружие - одноручный короткий меч в прикрепленных к поясу ножнах и двуствольный мушкет. Вирана обладала крепким, даже несколько монументальным сложением, а ее взгляд - мрачный, стальной - выдавал в ней человека, знакомого с войной и смертью. Однако стоило ей улыбнуться и заговорить - и вот она уже добрая тетушка, которой поручили присматривать за пятерыми олухами, и теперь за ними только глаз да глаз.

Стелианна и Варденскир - с ними все ясно, имена только у них сложные. Двое ученых, Стелианна - специалист по древним языкам, а Варденскир - археолог и историк. Обоим лет по двадцать пять. Несмотря на то, что "книжники", видно, что имеют опыт в путешествиях, подготовились хорошо. И одежда у них какая-то специальная, со множеством карманов, и обувь походная. Ну да, - подумал Томми, - если изучаешь древнюю историю, то, наверное, приходится ездить на всякие раскопки, жить в палатках, готовить на костре. Томми обрадовался тому, что хоть кто-то из компаньонов достаточно молод, и вознамерился познакомиться с ними поближе, как только представится удобный случай.

Теперь же он лежал в своей каюте, никого так к нему и не подселили. Квинтус и его помощник попытались уступить носовую каюту Виране, та отказалась и поселилась в одной каюте вместе со Стелианной. Варденскир занял комнатку рядом с ними. А вход к каютам команды был с противоположной стороны. Мичман - тот самый любящий вздремнуть старичок - предупредил всех новоприбывших, что первое время многих будет мутить. Так и оказалось - почти вся "делегация" слегла с мучительными приступами тошноты. Обед пропустили все, кроме Квинтуса и его помощника.

Сейчас Томми пытался уснуть, измученный "морской болезнью" и крайне разочарованный - не так он представлял начало своего путешествия. Но тут дверь вздрогнула под грохотом чьего-то кулака, а затем приоткрылась. Это была Вирана.

- Вставай, выйдем на палубу.

"Зачем?", - хотел спросить Томми, однако побоялся открывать рот - тошнота обещала усилиться. Он нехотя поднялся с койки, чувствуя, как кровь отливает от лица из-за этого небольшого усилия, и, шатаясь, вышел в коридор. За спиной Вираны бледными тенями маячили лица Анны и Вардена. Всю это немощную процессию Вирана повела наверх, подвела к борту и приказала смотреть на линию горизонта. Никто у нее не спрашивал, зачем это нужно, лишь археолог, успев отбежать на пару шагов, опорожнил свой желудок за борт.

- Извините, - пробормотал он, а затем поднял голову и стал смотреть на единственное избавленное от шатания и качки место - туда, где небо встречается с землей.

Вскоре всем троим полегчало.

- Надо было раньше сюда подняться, - сказал Варден.

- Интересно, как там Квинтус со своим помощником? - поинтересовалась Анна, вытирая испарину со лба. - Давайте я проверю их.

Вирана успокоила ее:

- Не переживай за них. Они постоянно куда-нибудь плавают по делам Совета и Двора. Это вы у меня непривычные.

Это заботливое "у меня" подбодрило всех троих, и на лицах страдальцев появились улыбки. Томми, Анна и Варден стояли у борта, смотрели на горизонт, и это немного помогало - настолько, что они даже рискнули явиться на ужин. Томми надеялся, что увидит капитана Лайгарону, но, видимо, команде и гостям накрывали в разное время. Так что за столом сидели лишь они вшестером, а еду им приносил кок, улыбчивый и приветливый, но абсолютно не понимающий вейхдорнского языка.

***

Шел дождь, но Агарон был непреклонен. Он бросил увесистый мешок с монетами на захламленный стол Брана, а теперь поторапливал его, пока тот выбирал одежду, которая не отяжелела бы от влаги и не тянула его вниз.

- И что мне там искать? - ворчливо спросил верхолаз. - Может, мне там записку оставили?

- Просто посмотри. Запомни все, что увидишь. Прислушайся. Наверху может ощущаться какая-то вибрация. А может и нет.

- Прислушаться? Да вы издеваетесь. Там наверху ветер такой гуляет, что собственных мыслей не слышишь.

Бран не очень-то нравился Почтеннейшему. Бездельник, прожигатель жизни, вечно сидит по кабакам. Но тут он смягчился и снизошел до объяснений.

- Мы просто должны выяснить, сломались ли они или просто ушли в новый цикл. Такое описано в Инструкциях. Я почти уверен, что Светочи не могут сломаться. Но и панику на пустом месте разводить не хочется. Вобщем полезай туда, а потом все мне расскажи. Денег от совета тебе на целый год безделья хватит.

Наконец, Бран определился. Он вытащил из кучи на полу кожаные штаны и легкую, измятую до безобразия, рубаху. Утопал в другую комнату - переодеваться, и оттуда спросил:

- Что за Инструкции хоть.

Старик, оглядывая затосковавшим взглядом неописуемый бардак, посреди которого он стоял, ответил:

- Самые обычные инструкции. Их написали Древние. В них изложено все, что касается Светочей. Одна беда - единственный экземпляр, сохранившийся до наших дней, частично утерян.

- Ясно все, - проворчал Бран, выходя из комнаты. - Ученые ничего не знают. Сплошная профанация!

Агарон не отходил ни на шаг, пока Бран обхватывал веревками основание Светоча, проверял крепления и надевал тонкие кожаные перчатки. К ним подошел вразвалочку Джеки - он принес стул для Почтеннейшего. Агарон поблагодарил его и уселся неподалеку, под один из навесов.

- Смотри не свались, - посоветовал хозяин кабака Брану.

- Исключено. Глупо тратить заработок на собственные же похороны, - отшутился тот и полез наверх. Лезть пришлось долго, муторно, попеременно снимая и снова закрепляя повыше веревки, страховку и крепления. В своем оснащении Бран был уверен, тут у него всегда был порядок. Оснащение и скрупулезность в его деле - это самые важные вещи. Так что торопиться было нельзя. Чем выше, тем будет легче - Светоч сужался к вершине, а значи подтягивать наверх веревки станет проще.

Где-то на середине высоты Бран решил отдохнуть. Он взглянул вниз, и увидел непривычную картину - весь Индирриал с его разноцветными черепичными крышами как на ладони. Дождь почти прошел, он смыл пыль с кровель и улиц, отчего краски стали насыщеннее, и городок выглядел нарисованным яркими красками на листе бумаги. Бран посмотрел вперед - он сейчас вровень с верхним ярусом замка, стоящего на холме. А ведь никто кроме него подобного не увидит! Ладно, пора лезть дальше.

Глава 5

Наконец-то... Солнце уже палило вовсю, когда Бран добрался до вершины Светоча. Устройство было крайне неинтересным - просто матовый шар, сделанный из материала, похожего на стекло. Никаких надписей, вообще - ничего... Что он должен сказать Агарону? Старик же докопается - что ты ощутил, что ты почувствовал... Бран поглядел вниз, но с такой высоты его хмурый взгляд никто не увидит, а уж подслеповатый библиотекарь - тем более. Он решил прикоснуться к светочу - шар был довольно большим, в половину его роста. Шпиль немного раскачивался на ветру - словно он был сделан из какого-то гибкого материала. Зубами Бран стянул перчатку с одной руки, затем сунул ее в нагрудный карман рубахи. Приложил ладонь к гладкой поверхности Светоча... и рука примагнитилась! Бран попытался ее отнять - никак. Более того - в голове зашумело. Неприятно так зашумело. Верхолаз увеличил усилия, но ладонь словно приросла к гладкой поверхности шара. Шум нарастал, он был похож на звук ливня, барабанящего по крышам. Но этот шум взрезали какие-то тонкие голоса, тянущие одну и ту же ноту. Голосов становилось все больше и больше, нота, которую они пели, шла вверх, утончалась и наконец превратилась в невыносимый, запредельный визг. Бран запаниковал - ему казалось, что визг этот увлекает его за собой куда-то наверх, вытягивает из тела. Второй рукой он что есть силы вцепился в ремни и веревки, буквально чувствуя, как его пытаются оторвать от собственного тела. А потом... Случилось что-то, чего он и вовсе не понял. Только что был полдень - и вот ночь! Холодная лунная осенняя ночь. Каким-то образом он воспринимал все одновременно - и припекающее сверху солнце, свежий ветер, треплющий его взлохмаченные, мокрые от пота волосы - и эту прохладу и сумрак. Он попытался оглядеться во втором пространстве, и увидел человека, выходящего из подобия кареты, но только без лошадей. К этому человеку подошел другой, и сказал:

- Приветствую вас, Стангер. Рад познакомиться лично.

Тот, которого назвали Стангером, протянул руку подошедшему и они поздоровались. Затем зашли в подъезд... какого-то невероятно высокого здания, сделанного из металла и стекла.

Затем видение оборвалось, оставив после себя кромешную тьму. "Раз, два, три, четыре, пять.." - услышал Бран чей-то голос. И шаркающие шаги. Он ощутил невыносимую тоску этого неизвестного человека так, будто она была его собственной. "Десять... Сто... Тысяча... Сто тысяч... Миллион..." - громкость голоса все нарастала, нарастала - и оборвалась. Он снова увидел солнце, ощутил себя, привязанного ремнями к вершине колонны Светоча и облегченно вздохнул. А затем с удивлением посмотрел на обе свои ладони. Хвала небесам, он избавился от этого плена! "Так сходят с ума", - пронеслось в его голове. Ну естественно, нельзя вот так вот просто взять и влезть в какую-то непонятную древнюю магию и думать, что все сойдет тебе с рук. Опасливо косясь на шар, он несколько поспешно начал свой путь вниз. Сердце колотилось так быстро, что в ушах стоял звон. А может это - отзвуки тех голосов? Даже мимолетное воспоминание о том, как его уносило в страшную поющую высь, бросило верхолаза в холодный пот. Расскажет все Агарону, а потом напьется. И больше к этим чертовым Светочам не сунется, как бы его ни уговаривали.

***

Счет в неизвестном никому подземелье вдруг оборвался. А потом кто-то закричал, заголосил что есть мочи и принялся колотить руками о стены. В этих воплях было столько отчаяния, что, казалось, они сами по себе способны сокрушить каменную гробницу. Однако стены остались безучастны и не желали рассыпаться под ударами несчастного пленника. Зато вспыхнул свет. Очень слабый, причем у него не было определенного источника - светились сами стены. Но даже этого небольшого освещения хватило для того, чтобы оно ударило острой резью по глазам пленника. Он заслонился рукой и пытался понять, что происходит. А затем зазвучал голос:

- Приветствуем вас, мистер Брион. Как вы и просили, мы пробудили вас в день установления контакта. Сейчас откроется коридор, по которому вы сможете выйти наружу. Обратите внимание на нишу в стене слева от выхода. Там вы найдете запас питательных веществ для того, чтобы восстановить силы после долгого сна, а также противосолнечные очки, которые защитят ваши глаза от слишком яркого света. Вскоре ваше зрение полностью восстановится.

Человек замер, вслушиваясь в голос, а потом попытался нащупать упомянутую нишу. И действительно - в одной из стен появился проем высотой немногим больше человеческого роста, а слева в стене обнаружилось углубление. Пошарив рукой, он отыскал очки и надел их. Теперь он мог оглядеть свою темницу и узкий, освещенный точно таким же образом, коридор, являвшийся выходом из его заточения. Также в нише обнаружилась одежда - он быстро переоделся, боясь, что ловушка снова захлопнется. "Мистер Брион, мистер Брион", - постоянно бормотал он, чтобы не забыть. А потом сообразил, что кто-то же с ним сейчас разговаривал! Кто это?

- Кто вы? - громко спросил он в воздух. - Как я здесь очутился? Я ничего не помню!

- Время вашего стазиса окончено, - ответил тот же голос. - Вам следует покинуть помещение временного содержания. Обратите внимание на нишу в стене слева от выхода...

Далее голос опять завел шарманку про питательные вещества, да про очки, и, несмотря на спутанность сознания, человек понял, что говорит не с одушевленным существом, а просто с какой-то программой. Он рассовал тюбики с этими самыми питательными веществами по карманам и вышел в коридор.

***

Дождь кончился, и после обеда Баррет Славный предложил пойти в лес. Арт и Мирт запрыгали от радости, хлопая в ладоши, Марена улыбнулась и велела мальчикам собрать сумку. Братья бросились в свою комнату за любимыми игрушками - прогулка по природе никак не могла без них обойтись.

И теперь Мирт вприпрыжку скакал по тропинке. Он был абсолютно и категорически счастлив. Ведь они выбрались погулять по лесу! Все вместе! С мамой и папой! Папа разведет костер и пожарит индюшачье мясо! А мама, как обычно, будет рассказывать что-то интересное о том, что растет в лесу, кто по нему летает и бегает.

Арт же, по своему обыкновению, в первую очередь подумал о вооружении. Он попросил отца отломать ему большую ветку, почистил ее на ходу от листьев и обогнал Мирта.

- Я тоже хочу палку! - немедленно закричал Мирт. Баррет нашел еще одну подходящую ветку и вооружил младшего сына.

Со всех сторон доносились птичьи голоса, солнце проглядывало сквозь зеленую листву, было тепло и почти безветренно.

Арт ускакал далеко вперед, и теперь до всей семьи доносились его возгласы:

- Получайте, враги! Получайте!

Мирт выпустил руку Марены из своей ладони и поспешил догнать брата. Тот хлестал веткой по большому муравейнику.

- Смотри, - позвал он Мирта. Мирт с любопытством вытянул шею.

- Вот тут какие-то белые штуки. Видишь - муравьи берут их и куда-то несут. Может это их еда? Ахахаха, я сильнее вас! Берегитесь! - он срезал гибким прутом верхушку муравейника.

- Арт, не надо разорять муравейник, - подошла к нему мама. - Эти белые штуки - это личинки муравьев. Их потомство. Видишь, муравьи бегают, потому что им страшно и непонятно, что происходит. А некоторые пытаются унести личинки в безопасное место.

Арт с сомнением поглядел на маму. Она говорила об этих муравьях так, словно они были людьми.

- Но мне интересно! Я хочу посмотреть, что они будут делать! И куда понесут личинки.

- Ты для них - злой и страшный великан. Разоряешь их город. А ведь они полезные для леса, мирно живут в своем муравейнике...

Подошел Баррет.

- Представь, что на Индирриал нападет огромное чудовище и поступит со всеми нами так же?

- Но они даже не кричат! - возразил Арт. - Просто бегают туда-сюда как угорелые.

- У них маленькие ротики! - ответил ему Мирт. - Они кричат, но очень тихо!

- Почти так, - сказала мама. - Они не умеют кричать или издавать звуки. Они общаются запахами.

- Но мне интересно! Почему нельзя играть?

- Потому что ты не злодей, Арт, - подошел отец и взял его за руку. - Ты - хороший человек, правда?

- Да, я хороший! И хочу быть злодеем! - Арт вырвал руку и подбежал к муравейнику снова. - Я хороший злодей!

Это умозаключение озадачило Марену и Баррета.

- У меня есть задание для всех! - нашлась Марена. - В том числе и для хороших злодеев! Видите эту поляну? Ищите сухие ветки и несите их туда. Без вашей помощи хорошего костра никак не получится.

***

"Мы плывем уже трое суток" - записывал Томми в дневник. На его столе стояла свеча, она освещала небольшой кусочек каюты. Тетрадь, почти новая - исписано всего полторы страницы, самопишущее перо, еле ощутимая качка - все это создавало уютную атмосферу, а еще Томми был очень доволен собой. Он знал, что его дед ведет дневник, и что многие великие люди тоже вели дневники. Наверняка капитаны дальних плаваний все как один делают записи в дневнике. А теперь еще и он! "Морская болезнь, поначалу сразившая меня, Стелианну и Варденскира, отступила. Мы учимся у бывалых моряков разным премудростям - тому, как называются части корабля, как забрасывать сети и даже как управляться с оружием". Томми повертел пером в руке. Что бы еще такое записать, чтобы было умно и красиво. И чтобы читающие его записи увидели в нем человека, наделенного изрядным умом, храбростью и прочими выдающимися качествами. Не писать же, что им давали на ужин! И то, что он мямлит и заикается, когда капитан Лайгарона обращает на него внимание. Хотя хотелось бы совсем наоборот - пошутить как бы невзначай, но очень остроумно, ловко пододвинуть ей стул и уж точно не растеряться от предложения выпить вина в ее каюте, как он это сделал сегодня. Томми почувствовал, что у него краснеют щеки от одного воспоминания об этом. А Вирана сказала, что Лайгарона - дьявол в капитанских штанах. И лучше не связываться с ней. Томми уже успел привязаться к Виране и ее своеобразной манере общения, однако согласиться с тем, что она сказала, не мог. Лайгарона была красива, она, конечно же, могла оказаться сестрой дьявола или, там, скажем, его внучатой племянницей, но все это никак не отменяло того, что связаться с нею очень даже хотелось.

Сегодня после обеда они собрались вчетвером - Стелианна, Варден, Вирана и он - в "женской" каюте и много разговаривали. Он наконец-то узнал, что они плывут в земли Вардо во-первых, с дипломатическим визитом к ее правителю - Крайтону Просветленному, а во-вторых - с исследовательской миссией в монастырь Айто, где живет давний друг деда, Истивар. Стелианна и Варден начали спорить о том, сколько же лет этому Истивару, ведь он был в преклонном возрасте уже тогда, когда тогда еще молодой дед с ним познакомился. Томми с изумлением узнал, что Агарон жил в землях Вардо не менее двенадцати лет, и все это время он был в ученичестве у Истивара.

- Ты не знал, что Агарон был учеником монаха? - спросила Вирана, иронически глядя на Томми.

- Нет, - пришлось признаться ему. Он никогда не читал многочисленные труды и трактаты деда, думал - всегда успеется. Оказалось, что у Вардена есть одно из изданий Агарона - "Тайные доктрины Каого, традиционного учения монахов земли Вардо". Да и вообще внезапно обнаружилось, что труды деда изучали на историческом и археологическом факультетах, и он - не просто Хранитель библиотеки, но и чуть ли не одиозная фигура для студентов. Томми живо выпросил книгу у Вардена и обещал срочно ее прочитать.

"Вот это и запишем, - решил Том. - Что я начал читать книгу деда".

Глава 6

Брион поднялся на вершину очередного холма повыше. Лес, лес и лес. Кругом только деревья и холмы. Никаких признаков цивилизации. Мужчина был крайне растерян, тем более что запас «питательных веществ» почти закончился. Осталась лишь половина тюбика, остальные девять он уже израсходовал.

Что это там, вдали? Отсюда разглядеть почти невозможно, но вроде бы — какая-то дорога. Выбирать больно-то не из чего, стало быть — надо идти туда. Удивительно, что его организм все эти дни — одиннадцать или, возможно, двенадцать — обходился без воды. Видимо, секрет в содержимом тюбиков.

Брион пытался вспомнить хоть что-то из своего прошлого, но все, что выдавала ему память — это дурной, кошмарный сон: он ходит вдоль стен своей темницы и в забытьи, похожем на бред, считает шаги.

«Интересно, как я выгляжу? Сколько мне лет?» — подумал он, спускаясь с холма по направлению к предполагаемой дороге. У него — длинная и седая борода, глубокие морщины, на теле при этом — ни грамма жира и крепкие как канаты мышцы. Стариком он себя не чувствовал, напротив — был в прекрасном физическом состоянии, мог шагать с утра до позднего вечера и не чувствовать усталости. Очень странно. Как и вся его ситуация.

К счастью, Брион не ошибся — он действительно вышел к дороге. Это была широкая тропа, а значит — по ней явно кто-нибудь должен ездить. «О!» — он поднял палец вверх. — «Это уже что-то. Я вспомнил, как выглядят автомобили!» Что ж, он просто пойдет вдоль дороги, допустим, на запад. Рано или поздно кто-нибудь да появится здесь.

День уже клонился к закату — солнце скрылось за кронами деревьев — когда он услышал шум позади себя. Повернувшись, он увидел, как из-за поворота появляется небольшая процессия — две телеги с запряженными невысокими лошадьми и крытая повозка, которую везла поистине монументальная лошадь — чуть ли не в два раза выше своих товарок, с мохнатыми копытами и гривой, заплетенной в косы. Масти она была огненно-рыжей. Брион невольно залюбовался великолепным животным, глядя на то, как весь этот гужевой транспорт приближается к нему. Краем сознания он при этом чувствовал какое-то несоответствие. «Автомобиль», — подумал он про себя. — «Я ожидал увидеть автомобиль».

Брион поднял руку, приветственно замахав людям, сидящим на телегах.

— Приветствую вас! Не могли бы вы мне помочь? — спросил он. Он заметил простодушное удивление на лицах тех, кого встретил. Двое женщин и один подросток, сидевшие на первой телеге, разглядывали его с неподдельным интересом.

— Тпрууу! — одна из женщин остановила повозку. Вслед за ней остановились и остальные.

— Кто вы такой? — спросила она.

— Я... Меня зовут Брион. Видите ли, я заблудился тут. Плутаю по лесу уже несколько дней. Мне очень нужно доехать до... — до чего ему нужно доехать?

— Лиенна! Пусть идет к нам и трогаемся! А то до ночи в Дантар не доедем! — крикнули из крытой повозки.

— До Дантара! — воскликнул Брион, притворившись, что вспомнил название.

Лиенна кивнула ему, и странник поспешил сесть туда, куда ему указали.

***

«...вдалеке, над ломаной линией горизонта, в пепельной дымке облаков. Там, где тусклые солнца цвета меди падают в бездну ночи. Там... Оттуда.

Оттуда доносится трубный рев — тягучий и медный, льющийся низко между охристых скал, достигающий самого сердца, убивающий любую надежду.

И, как град, стучат черные копыта, гулко ударяясь о камни. Они все ближе с каждой секундой, их выпустила ночь — как стрелу. Как тысячи стрел, нацеленных в миллионы сердец. Черные существа, подобные лошадям, с гривами из мрака, с глазами из пустоты — они безудержны как секунды и безжалостны, как сам Темный Сверхмерный.

Их пасти оскалены рядами стеклянных зубов. Они рвут и хватают тех, кто не в силах от ужаса сдвинуться с места. А тех же, кто спрятался, укажет им в вышине парящий Гирад, окутавший небо, подобно сонму крылатых змей. И не будет спасения никому, ибо пришел Пожиратель Жизни...

Обреченные матери закрывают собою обреченных детей — зрелище, которое разбило бы на сотни осколков каждое сердце. Но Гирад — необъяснимая кара — поглотит всех до одного, в нем нет пощады ни к чему живому... Зверь он или стихия, яростный бог или больная фантазия этого бога — не имеет никакого значения. Любые смыслы рассыпаются в прах, когда его взор обращается на мир... »

Свидетельства Стангера Бриона ужасающи, и огромен соблазн принять их за выдумки воспаленного разума, за поэтизацию Апокалипсиса, предсказанного нашей планете за десятки веков до того времени, когда он жил. Однако Брион пишет о Гираде как о реальности, он утверждает, что Пожиратель миров действительно существует. И в том предназначение Светочей — защищать нас. Как, каким образом — неизвестно. Визионер признается в одном из своих откровений, что не рад своему духовному опыту, той ужасной правде, которая открылась ему. По версии Кадайона, 41-го правителя земель Вардо, жившего 10 веков назад, именно безнадежность и страх перед приходом Гирада погубила Древнейшую цивилизацию«.

Агарон, как обычно, сидел в окружении груды книг и вороха бумаг за своим огромным столом и перечитывал отрывки из доклада для Совета. Сегодня он даже забыл поужинать, и, если бы не его секретарь, Лакран Почтеннейший, то быть бы ему голодным. Лакран принес половину пирога с индюшачьим мясом и кувшин разбавленного вина. С виду секретарь был таким же седым, как и Хранитель библиотеки, правда — на тридцать лет моложе Агарона и на полголовы его выше.

— Спасибо, Лакран. Добрых снов. Я останусь тут, а утром будешь за меня.

— Срочные дела? — спросил Лакран.

— Сочиняю речь для совета, пока из памяти не выветрилось то, что рассказал этот верхолаз.

Лакран открыл рот, собираясь что-то сказать, но Агарон перебил:

— Конечно же ты будешь первым, кто ее прочитает.

Секретарь кивнул и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Почтеннейший раскрыл книгу «Жизнеописание Стангера Бриона» и продолжил делать заметки в тетради. Ему предстояла огромная работа. Старику очень хотелось бы посвятить хоть кого-то в свои планы, которые, наверняка, сочтут чистейшим безумием. Но он не мог смириться с тем, что их миру грядет конец. А пока ему даже не верят насчет того, что Гирад — существует. Вот что значит быть единственным хранителем знаний — во времена депрессии и междоусобиц люди были заняты выживанием, а науки пришли в упадок. А алхимия за этот период и вовсе выродилась в секту Черного огня. Буквально два-три человека во всем Вейхдорне, таких же старцев, как он сам, принадлежали к Старой алхимической школе. А ведь сейчас их знания были бы очень кстати...

«Мы еще поборемся», — проворчал он себе в усы и продолжил делать пометки. Возраст все же давал о себе знать — его голова, переполненная знаниями, никак не могла свести воедино то, что он пытался структурировать. Выстроить закономерности. Увидеть совпадающие факты. Да, он долгое время изучал жизнь и, если можно так сказать, творчество Стангера Бриона. Все эти мрачные зарисовки апокалиптических видений, его дневниковые записи, размышления. Попутно он накопил немало сведений о Древней цивилизации — том времени, когда жил визионер. Другой период научной деятельности Агарона был посвящен Светочам, Инструкциям, филологическим и семантическим изысканиям, касающимся языка Древних. Он всегда знал, что Светочи связаны с Гирадом, но, увы, этому не было документальных подтверждений. Это знание он вынес еще с тех времен, когда был учеником Истивара, однако опираться на тайную доктрину он не мог — и потому, что она была засекречена для простых смертных, и потому, что текстов с ее положениями просто не существовало... Совету нужно предоставить доказательства, чтобы не выглядеть в его глазах выжившим из ума стариком. И, естественно, чтобы получить деньги. С деньгами можно будет рискнуть отправиться туда, куда он решил отправиться.

Стук в дверь отвлек его от размышлений. В комнату вошла Марена Почтеннейшая. Она осторожно протиснулась между стопок книг, опасаясь развалить их своим широким пурпурным балахоном и молча села за стул, стоявший возле стола. Агарону пришлось отодвинуть несколько стопок книг в сторону, чтобы они смогли видеть друг друга. Он вопросительно поднял брови, глядя на нее — обычно спокойная и сдержанная, сейчас она смотрела на него, как ему показалось, с сочувствием. Марена вздохнула, подперев щеку рукой.

— Агарон, — мягко сказала она. — Его величество завтра будет выслушивать доклад Совета. Мы, как всегда, зачитаем ему цифры, которыми он не интересуется, расскажем ему о проблемах, которые он не понимает и поведаем о планах, на которые ему начхать. Но, хоть это все и пустые формальности, я всерьез задумалась о том, стоит ли упоминать в официальном докладе все эти твои странные и пугающие слова. Так что, пожалуйста, не удивляйся и не скандаль. Снаряженную тобой экспедицию я заявлю как налаживание дипломатических связей. Ничего из того, что ты сказал совету в присутствии Его Величества не прозвучит. Сам понимаешь.

Агарон пожал плечами:

— Мне все равно. Не вижу повода делать из этого проблему. Главное, чтобы все эти ваши формальности не стали препятствием для... Я тут как раз с тобой хотел поговорить... Я пишу доклад для Совета.

— Хорошо, хорошо. Прочитаешь его нам через два дня.

— Возникнут и финансовые вопросы.

Марена уставилась на свои туфли и покачала головой.

— Ты, конечно, можешь их задать. Но все, кроме меня, в Совете настроены скептически. Да и я, знаешь ли...

— Но Квинтус согласился участвовать в экспедиции! — воскликнул Почтеннейший.

— У Совета есть и свои интересы в землях Вардо.

— А ты — председатель Совета! Твой голос решающий.

— Все вопросы мы решаем коллегиально. Да, я могу надавить в отдельных случаях. Но для этого мне нужны серьезнейшие основания.

Агарон недовольно фыркнул. Марена поднялась и повторила:

— Серьезнейшие. Основания.

Когда дверь за ней закрылась, Агарона вдруг осенила догадка. Они считают его сумасшедшим! «Нет, нет. Они хотят усидеть на двух стульях. Застраховать себя на тот случай, если вдруг и правда окажется, что я сбрендил. Они в растерянности. Что ж, это можно понять...»

Он посмотрел на свои записи. Они никуда не годятся. Ему нужно что-то намного более веское.

Глава 7

В повозке сидела разношерстная публика — несколько детей, две женщины строгого и чопорного вида, постоянно приструнивавшие их и необъятных размеров низенький мужичок. Он всю дорогу разглядывал и расспрашивал Бриона, удивляясь его необычной одежде и странному выговору.

— Так откуда вы, уважаемый? — все пытался узнать он.

Брион чувствовал неловкость из-за этих расспросов и пытался на ходу сочинить что-нибудь вразумительное. Но фантазия начисто отказала ему, и пришлось признаться:

— Видите ли, я потерял память. Совершенно ничего не помню о себе. Я оказался среди гор и несколько дней шел вот к этой дороге. Мне очень повезло, что я встретил таких дружелюбных людей.

— Потеряли память? — протянул мужичок. — Как интересно. И что вы собираетесь делать?

Их разговором заинтересовались сидящие рядом женщины и дети постарше, отчего Брион и вовсе почувствовал себя не в своей тарелке.

— Честно говоря, не знаю. А что это за город — Дантар?

— Небольшое местечко. Мы едем на ярмарку, везем товары, сами чего-нибудь закупим. Надеемся, наш Гарсольд выиграет приз. В прошлом году он еще был жеребенком, а сейчас — вон как вымахал, — мужичок махнул рукой в сторону монументального коня, тащившего повозку.

Брион вежливо улыбнулся и сказал, надеясь этим закончить разговор:

— Что ж, желаю вам удачи.

— Только вот в Дантаре вам некому будет помочь. Я так понимаю, вам нужен доктор. Кто-нибудь сведущий в душевных болезнях. А в Дантаре одни костоправы да коновалы.

— Вам надо в Индирриал, — подсказала Бриону одна из женщин.

— Индирриал?

— Да, вы совершенно правы, уважаемая, — подхватил мужичок. — Это столица. Там много ученого люда.

— А как далеко он?

— Всего лишь полдня езды. А может найдете и кого-нибудь, кто туда отправится сегодня в ночь.

На какое-то время расспросы прекратились. Брион заметил, что лес они уже миновали. По обеим сторонам дороги простирались поля, на которых паслись коровы и овцы. Затем пастбища сменились невысокими деревенскими домишками, но разглядеть что-либо в подробностях мешали сгустившиеся сумерки. Над грядой гор, видневшихся на горизонте, падало красное солнце и всходил серебристый серп луны. Кларен прокашлялся, вновь обращая на себя внимание.

— А деньги-то у вас есть? — спросил он.

Брион пошарил по карманам. Кроме очков и уполовиненного «питательного» тюбика, в них обнаружились только какие-то прямоугольные кусочки бумаги. Они были размером с пол-ладони. Как следует разглядеть их он не мог, но на ощупь бумага была очень качественной. Мужичок потянулся и взял одну из бумажек, и тоже принялся ее разглядывать.

— Как интересно. Что-то очень чудное. Цифры какие-то древние. В темноте не разберешь. А знаете что? Сейчас зайдем с вами в кабак, я вас угощу, а там и разберемся, поспрашиваем. И насчет этих бумаг, и насчет оказии до Индирриала.

— Спасибо, милейший. Вы меня очень выручите! — поблагодарил Брион. — А как вас зовут?

— Кларен Славный. Называйте меня просто Кларен.

Приехали в Дантар уже после того, как совсем стемнело. Брион еще раз всех поблагодарил и поспешил вслед за Клареном. Они шли по темным, нешироким улочкам, вдоль которых стояло множество занавешенных на ночь прилавков. Дома все были двух- или трехэтажные, что смущало путника. В некоторых окошках горел неяркий свет. В голове его вихрились какие-то неясные образы, но все, что он мог понять — городок выглядит не так, как он ожидает. Как-то слишком по-старинному или, возможно, сказочно.

— А что это светится, вон там, — спросил Брион у своего спутника, указывая рукой на зарево севернее Данстара.

— Как? Вы и про Светочи забыли? — удивился Кларен. — Тогда вам надо знать, что в Индирриале установлено три Светоча Священного огня. Правда, один из них недавно погас, и никто не знает, почему.

— Светочи, — вполголоса пробормотал мужчина.

— Да, неважны у вас дела, — добродушно усмехнулся Кларен, открывая дверь в какое-то шумное заведение. — Ничего, вот угощу вас сейчас настойкой на каррильских орехах — и может просветлеет ваша голова!

Внутри стоял гвалт и говор, большинство народа сидело за многочисленными столиками, между которыми сновала туда-сюда прислуга. Кларен, неловко протискиваясь между сидящими, искал свободное место. Возле дальней стены обнаружился свободный столик. Когда мужчины устроились и сделали заказ, к ним подошла средних лет женщина в простом светло-зеленом платье, фартуке и косынке на голове. Она была такой же невысокой и полной как Кларен.

— Клаааарен, тудыть твою растудыть. А что же меня не предупредил, братец, что сюда пожалуешь?

— А что тебя предупреждать, Ларена, ты всегда здесь. Куда ты с корабля-то денешься?

— И то верно, — рассмеялась Ларена. — Надолго приехал?

— Как ярмарка закончится, так и уеду. Вот, познакомься, это Брион. Говорит, память потерял и шел черт знает сколько и куда по лесу да по горам. Как бы его в Индирриал отправить?

— Прааавда? — глаза Ларены стали круглыми, как яблоки, и чуть не выпрыгнули с лица. — Да как же вас так угораздило? Может, ударились? Бывает такое. Здесь у нас и правда врачей нет. А утром я, кстати, повозку снаряжаю, мы там два раза в неделю закупаемся. Так что поедете с моим мужем, значит.

Брион в очередной раз поразился добродушию людей, которых он встречал на своем пути. Когда принесли еду и выпивку, Ларена присела к ним за стол и все расспрашивала, рассказывала, а потом они с братом спорили о том, чья лошадь выиграет в этом сезоне главный ярмарочный приз.

— А покажи-ка свои бумажки, — вспомнил Кларен. Брион вытащил их из кармана и передал мужчине. Все втроем принялись разглядывать необычные бумажные прямоугольники с гербовыми печатями, металлическим тиснением и полупрозрачными знаками, видимыми только на свет.

— Таких букв я отродясь не видела, — сказала Ларена. — А бумага немного похожа на ту, на которой указы королевские издают.

— Возьмите себе одну, — произнес Брион. — В благодарность и на память. А остальные я действительно отвезу в Индирриал, надеюсь, мне подскажут там, что на них обозначено и какова их ценность.

Дверь в питейно-увеселительное заведение открылась и, хотя на это никто не обратил внимания, Ларена, как хозяйка, заметила появившегося гостя сразу.

— Илида Пророчица! — воскликнула она обрадовано и поспешила навстречу вошедшей. А та была весьма примечательной наружности. Первыми в глаза бросались длинные, распущенные седые волосы. Затем взгляд замечал повязку из темной и плотной ткани на ее глазах. Черты ее лица были резкими и величественными, словно высеченными грубым резцом из камня — прямая линия тонких губ, резкие складки у горбатого носа, параллельные морщины, избороздившие лоб. И ее одежда тоже сильно отличалась от той, что принято здесь было носить — многослойные одеяния, ниспадающие почти до пола, были расшиты разноцветными угловатыми орнаментами, отчего казались тяжелыми как кольчуга. В одной руке у Илиды была трость, которой она обстукивала пол, прежде чем шагнуть, а во второй — подобие небольшой арфы. За спиной висела тканая переносная сума.

— Как тебе повезло! — воскликнул Кларен. — Сейчас услышишь, как она поет.

— Кто она такая? — спросил Брион, заворожено разглядывая старую женщину.

— Она ясновидица и поэт. Ходит по городам, иногда, вот как сейчас, заходит к людям и поет свои песни. А те ей взамен дают еду и кров, стирают ее одежду и все такое. Не сомневайся, Ларена сейчас ее так накормит, как и короли не едали.

Сестра Кларена, тем временем, проводила Илиду в хозяйское помещение и пропала там на некоторое время. Брион был удивлен тому, что услышал.

— Ее уважают, потому что она пророк?

— Не только поэтому. Еще за голос. Сейчас сам услышишь. И потому что она — одна из немногих «авано», что жили здесь с незапамятных времен, — ответил Кларен, пережевывая кусок утиной грудинки в красном вине. — Историю ты, наверное, тоже не помнишь. Да мало кто сейчас помнит — людям трудно пришлось во время засухи. Каждый только о куске хлеба и думал. А я, хоть и простой человек, все же образование кое-какое имею, да и книжки читаю при каждом удобном поводе. Значит, авано — это наследники Древних, после того, как те утратили свое могущество. Древние были намного развитее, чем мы сейчас. Они умели летать на крылатых машинах, могли ездить на самоходных телегах, их дома были высотой, наверное, со шпили. Население всего Дантара не заняло бы и половины такого дома. Они разбирались в мельчайшем устройстве материи, могли извлекать из нее энергию, а также наблюдали за Великим пространством, покидали нашу планету и могли смотреть на нее со стороны. Из межпланетной пустоты, — Кларен к своему удивлению увидел, что реакция его собеседника на услышанное несколько неожиданна.

Вместо того, чтобы изумиться или не поверить, тот слушал все это так, будто речь идет о самых обыденных вещах. Брион и вправду потихоньку вспоминал о том, как могли бы выглядеть огромные дома («небоскребы»), крылатые машины («самолеты») и многое, о чем говорил Кларен. Однако возникал вопрос — если обо всем этом рассказывается как о давно минувшем, то в какой ситуации находится он, Брион, сейчас?

— «Авано» несколько отличаются от нас. Не все. Некоторые ушли в города и постепенно слились с нами, однако мне кажется, что большинство из них будто бы уязвлены своим великим прошлым, тем, что оно утрачено. И поэтому живут отдельно. А Илида — это такая связь между нами, между ее народом и нашим. Когда она приходит к нам и поет свои песни, то мы лучше понимаем их. А когда она идет обратно и рассказывает о том, что здесь видела — то они лучше думают о нас.

Отсутствие у всех встреченным Брионом людей настороженности и недоверия к «чужим» почему-то его удивляло. Пряная настойка, видимо, добавила ему сентиментальности, и он почувствовал зарождающиеся слезы у себя в глазах, отчего немало смутился.

Через некоторое время Илида и Ларена вернулись в зал. По знаку хозяйки парень и девушка, работавшие здесь, принялись передвигать столы, освобождая центр помещения. Довольно быстро высвободилось место, куда поставили стул. В руках у женщины-авано была только ее арфа. Она села, расправила свои одежды и начала перебирать струны одной рукой. Ларена, стараясь быть незаметной, что при ее габаритах было напрасными усилиями, поставила возле певчей круглое блюдо на высокой широкой ножке — видимо, для подаяний.

Мелодичные звуки, соединяющиеся в незатейливую, но выразительную мелодию, разнеслись по залу. С каждым тактом они звучали все громче и, наконец, послышался голос Илиды. Он был сухим, как ветер пустыни, но при этом крепким и чистым. Казалось, она почти не интонирует, но, вместе с аккомпанементом, ее исполнение произвело сильное впечатление на Бриона. Более того, Илида пела на языке, поначалу показавшимся незнакомым Бриону, но он удивительным образом понимал смысл песни, хоть и не мог различить отдельных слов. В песне рассказывалось о падении цивилизации Древнейших — когда города обратились в прах, погибли миллиарды людей, на планете бушевали стихии, губившие оставшихся в живых. И так продолжалось несколько тысячелетий. В мире осталось меньше ста тысяч людей, когда, наконец, природа снова обрела равновесие. Тогда и появилось племя, назвавшее себя авано — «уцелевшие».

Брион наконец понял, что то, что выглядит для него как прошлое или как историческая реконструкция, на самом деле — далекое будущее. Но как он смог в него попасть? Что за помещение, в котором он очнулся от долгого-долгого кошмара?

— Тебе знаком этот язык? — спросил он Кларена.

— Нет, я не знаю их древнего наречия, но смысл этой песни известен каждому, — ответил тот.

Что-то не сходилось. Если Брион попал сюда из прошлого, то откуда он знает современный язык этих людей? Наверняка его предположение ошибочно, и тогда стоит поискать более простое и реалистичное объяснение. «Надо с ней поговорить», — решил путешественник. Тем временем Илида начала следующую песню, и Брион буквально сразу же узнал ее слова. Их написал он сам! Это было одно из его видений. Стангер Брион — таково его имя! Видимо, потрясение отразилось на его лице, и Ларена, уже снова присевшая за их столик, участливо спросила:

— Что с вами, милейший?

— Я... Я кое-что вспомнил! Меня зовут Стангер Брион. И мне нужно поговорить с этой женщиной!

Взгляд Кларена, поначалу выразивший удивление, постепенно стал каким-то сочувствующим. «Не иначе как головой двинулся» — выражал этот взгляд. Брат и сестра переглянулись.

— Ничего, завтра доедете до Индирриала, там знающие люди вам помогут, — успокаивающим тоном сказала Ларена. Брион же, еле досидев до окончания песни, резко встал со стула и подошел к Илиде.

— Мы можем с вами поговорить? — спросил он, незаметно для себя перейдя на язык Древнейших. Та подняла голову и потрясенно посмотрела на него.

***

Гирад с любопытством летал недалеко от планеты. Она была весьма необычной. Во-первых, он отчетливо различал разум. Сложные, многоуровневые конструкции, отражающие сами себя, абстрактные образы, миллиарды взаимодействий — это звучало для него как торжествующий хор. Существа, населяющие эту планетку, создают затейливые взаимосвязи, конгломераты психических, эмоциональных и когнитивных интеракций — и все это очень хочется изучить. Более того, с ними любопытно было бы и пообщаться. Но как общаться с едой? Он этого не знал. Еда в основном боялась, убегала и пыталась выжить. Темный Сверхмерный очень хотел бы что-нибудь придумать. Сначала пообщаться, потом — съесть. Или с одной стороны планеты начать общаться, а с другой — есть.

Его захватил азарт, какого он давно не испытывал, и он решил, что будет растягивать свое удовольствие от знакомства с этой планетой. Не стоит сразу же на нее набрасываться. В космосе скучно, однообразно и одиноко, поэтому некоторое время можно пожить в этом микромире. Да! Это идея! Надо попытаться выдать себя за одно из этих существ — и вступить во взаимодействие. Заодно станет понятнее, как ими лучше питаться, чтобы отдача в виде эмоций была более сильной или, может быть, утонченной. Это такое везение!

Но не забудем и во-вторых. Во-вторых, от планеты исходил какой-то сигнал. Он напоминал экзис-излучение самого Гирада. При этом не нес ни опасности, ни призыва, а просто постепенно менял свою частотность. Поначалу, различив этот сигнал — задолго до приближения к планете — Гирад застыл. Ему показалось... показалось, что к нему приближается кто-то такой же, как он! Это вызвало весьма противоречивые переживания — и радость, и испуг. Желание унестись прочь сквозь сотни параллелей боролось с неукротимым стремлением броситься навстречу к этому неизвестному существу. В какой-то момент от бури эмоций Гирад почувствовал себя развоплощенным сверх всякой меры: вот-вот — и распадется на атомы, превратившись в ничто.

Осторожно двинувшись вперед, он вытянул вперед себя экзис-лучи. Он был похож на гигантского космического кальмара, с черным, поглощающим любое излучение, телом и тонкими, сияющими золотом и серебром, щупальцами, вытянутыми вперед.

Довольно скоро он понял, что за идущими в его сторону импульсами нет ничего — ни сознания, ни воли, ни жизни. Их происхождение — искусственное, и исходят они от той планеты, к которой он направляется. Смятение Гирада сменилось разочарованием, а после — любопытством.

А теперь, наткнувшись на столь высокоразвитое сознание, можно предположить, что его носители и создали это искусственное экзис-излучение. Еще один повод узнать о них побольше.

Глава 8

Корабль бросало из стороны в сторону, но все, что могли поделать Томми и остальные — покрепче хвататься за приколоченную к стенам мебель и пытаться не набить себе шишек больше, чем у них уже имелось. Вся их делегация собралась в каюте Томми, чтобы держаться вместе в такую непогоду. Вещи — одежда, бумаги, посуда — все это вперемешку болталось в ней, ударяясь о стены, взмывая до потолка и снова обрушиваясь на пол. Где-то среди всех этих вещей стремительно приходил в негодность и дневник Томми.

— Мы идем ко дну! — в какой-то момент не выдержал Варденскир.

— Успокойтесь! Обычный шторм! — прокричал ему в ответ Квинтус, и в этот момент корабль бросило на бок так, что все повалились на стену, противоположную той, в которой имелась дверь.

— Руководствуясь своим опытом морских путешествий, — выплевывая воду и фыркая носом, сказал Талливан, — могу предположить, что кораблем никто не управляет.

— С чего вы взяли, уважаемый? — прогудела откуда-то Вирана.

— По характеру того, как бросает из стороны в сторону наше судно. Обычно в таких опасных условиях выбирается та или иная тактика штормования. Мы же движемся хаотично, полностью завися от ветра и волн.

Талливан говорил весьма самоуверенно, так, что Томми даже показалось, что он хочет лишь произвести впечатление на остальных в столь неподходящий для этого момент. Но Вирана прислушалась к его словам и решила:

— Оставайтесь здесь, я разведаю обстановку.

Так как шторм начался глубокой ночью, когда вся делегация спала, они не видели команду корабля со вчерашнего вечера. И никто не пытался проведать, как у них дела. Это действительно странно, — подумал Томми. Вирана же бухнулась всем телом в дверь и вывалилась из каюты в трюм. Навстречу ей уже двигалась волна. Упираясь руками в стены, она пробиралась к лестнице, ведущей на палубу.

Так как вокруг все шумело, шаталось и грохотало, Виране не приходило в голову быть незаметной или осторожной. Найти бы кого-нибудь — мичмана или капитана — и спросить, как дела. Вместо этого, на палубе она увидела нескольких незнакомых людей, как она сначала подумала — матросов. Она стояла у входа в рубку, цепляясь за такелаж, и смотрела на незнакомых мужчин, медленно соображая, что же не так в этой ситуации, а те — смотрели на нее, по всей видимости, пытаясь понять, кто она такая.

Вот к группе незнакомых мужчин подошел кок и, вполне сносно изъясняясь на вейхдорнском, прокричал им:

— Это одна из этих, ученых!

И молодчики, вытаскивая из-за пояса ножи, двинулись к Виране. Та наконец-то сообразила, что никакие это не матросы, а разбойники, а тут еще и «Летящий» развернулся так, что прямо перед ее глазами оказался так же болтающийся среди волн неподалеку незнакомый, но на вид очень неприятный корабль с черными флагами...

Качка и обрушивающиеся на палубу волны сделали погоню за Вираной весьма комичным предприятием. Та решила не вести пиратов за собой обратно в трюм, где они все равно окажутся в выигрыше и повяжут всю их делегацию, а, наоборот, попытаться отвлечь их внимание, заодно больше выяснив о той ситуации, в которую их всех угораздило попасть.

Цепляясь за веревки и привязанный к решеткам груз, она вела за собой преследователей, продвигаясь в сторону капитанской каюты, а разбойники и кок, которых телепало из стороны в сторону намного больше, чем Вирану, двинулись за ней.

Очередной сильный крен заставил воительницу вцепиться в борт что есть мочи, лавина холодной воды обрушилась на нее, почти скинув в океан, но она все же умудрилась ухватиться обеими руками за перила, раскачиваясь над бушующими волнами. В этот же момент в нее вцепились ее преследователи, перекинули обратно за борт, наспех связывая кисти рук за спиной. У своей же шеи она почувствовала острое лезвие ножа.

Дальше волоком по палубе Вирану дотащили до каюты Лайгароны. Все что она смогла рассмотреть — что нападавших, помимо кока, было шестеро. Ее закинули в капитанскую каюту и связали, бросив на пол. Вирана судорожно пыталась уцепиться хоть за что-нибудь кистями рук, но тщетно — она скользила по полу то в одну, то в другую сторону, набивая шишки о стены и мебель. Наконец она уткнулась во что-то относительно мягкое и подняла глаза. На нее с веселой злостью смотрела связанная и окровавленная Лайгарона. На лице капитанши сияла ухмылка, словно даже в этой ситуации она чувствовала себя на коне. Присмотревшись внимательнее, Вирана увидела, что кровь, залившая ее шею и одежду, сочилась из пореза на скуле. Глядя на разбойников, Лайгарона оскалилась еще более хищно, те же поспешили покинуть каюту.

Когда Вирана и капитан остались вдвоем, Лайгарона хрипло прокашлялась и спросила:

— Где все остальные из ваших?

— Наверное, эти сейчас пошли за ними. А кто они?

— Обычная шваль. Оказалось, кок еще в порту связался с их главарем, доложил им все — сколько у нас оружия, человек, куда мы плывем. Они решили, что на борту ценный груз, раз мы везем королевскую делегацию.

***

Талливан как раз объяснял остальным путешественникам, что им тоже стоит покинуть каюту и найти некие спасательные средства (что это за чудодейственные средства, и как они могут помочь людям на небольшом кораблике посреди бушующего шторма, Томми не представлял), когда дверь в их каюту резко распахнулась. Конечно же, все ожидали увидеть Вирану, вернувшуюся с вестями, однако в прыгающем, слабом свете химического фонарика, болтающегося у одной из стен на крюке, они увидели нескольких незнакомых людей, которых сходу почему-то захотелось поименовать головорезами. Возникла пауза — тех и других было примерно равное количество, так что, с точки зрения головорезов процесс превращения найденных пассажиров «Летящего» в пленников мог оказаться весьма затруднительным.

Один из разбойников поднял руку, приказывая остальным остановиться, оглядел каюту и, не заметив в ней ни сундуков, ни иного потенциально интересного скарба, быстро вытолкал своих товарищей из каюты и захлопнул дверь.

Варденскир бросился к ней и попытался отворить. Но ее крепко держали с противоположной стороны. Из-за двери доносился гул шторма и ругань захватчиков. Время от времени наши путники пытались вместе навалиться на дверное полотно, однако их сил не хватало справиться с головорезами. Вскоре застучали молотки — по всей видимости, выход из каюты просто напросто заколачивали. Именно так пираты решили разобраться с проблемой лишних людей на борту.

***

— Старого Хьюберта просто выбросили за борт, — хриплым голосом говорила Лайгарона, и в ее словах слышалась горесть и ярость. Капитанша перечисляла, как погибли люди из ее команды, а Вирана сочувствовала ей, хоть и не знала почти никого из них.

— Мартен был таким молодым. Он был идиотом, но красивым. Никак не мог запомнить названия снастей, — Лайгарона снова поднесла ко рту бутылку. Ввиду того, что ее руки были связаны, это было очень и очень сложно, но она справлялась. — Его просто зарезали. Он умер у меня на руках.

Она зарычала от злости, а потом посмотрела на Вирану бешеным, мрачным взглядом. Ей пришла в голову какая-то мысль:

— Перегрызи веревку у меня на руках!

Вирана, ни слова ни говоря, кивнула. Идея и правда была достойной. Лайгарона тут же легла на пол, а Вирана подползла к ее спине и принялась усердно грызть намокшую бечеву. Взгляд капитанши рыскал по комнате в поисках оружия. В рундуке лежала шпага и арбалет. А в ящике стола — старый мушкет. Для внезапного нападения она неплохо вооружена. Плюс эта бравая гвардейка. Сейчас они зададут жару этим убогим грабителям.

***

Пока Томми и остальные бились в дверь, пытаясь ее выломать, никто и не заметил, что шторм заметно сбавил силу. Они уже могли достаточно сносно передвигаться по каюте, не хватаясь ежесекундно за стены и все, что к ним прикручено. Вот беда — химический фонарь почти выработал свою силу и еле светил. Томми пришло в голову проверить на крепость доски стен. Он попробовал расшатать те доски, что отделяли его каюту от машинного отсека, однако они были слишком толстыми. А те же, что граничили с «женской» каютой, оказались намного тоньше, и, совместными усилиями удалось выломать одну из них. Лаз оказался узким — только Стелианна или Томми смогли бы в него протиснуться. Стелианна рвалась вперед — у них с Варденскиром имелось и оружие в их походных сумках. Главный ее аргумент — несовершеннолетие Томми — очень огорчал отважного юного героя. Это был такой шанс показать себя, свою смелость и находчивость, что юноша просто не мог его упустить. Жаркий спор, начавшийся с шепота, становился все громче, и, наконец, было решено, что безопаснее идти обоим. Стелианна должна вооружить себя и Томми, они захватят имеющиеся археологические инструменты, которые помогут им открыть заколоченную дверь, неожиданно обезоружат или даже убьют охранника, если он есть в коридоре, и вызволят из плена всех остальных.

Стелианна первой протиснулась в проем, за ней проскользнул Томми. В вещах кто-то уже успел порыться, и это было видно сразу. Однако на дне одного из саквояжей нашлись мушкет и походный нож. Нож Анна вручила парню, сама проверила мушкет — он намок и никуда не годился. Зато кирке никакая вода была нипочем, и девушка вооружилась ею. Осторожно они выглянули в коридор — там никого не было.

С помощью кирки и ножа им удалось расшатать гвозди, которой была прибита доска к стенам по бокам от двери. Не торопились, работали тихо — если бы пираты услышали их, то всем было бы несдобровать. Когда дверь была открыта, вся воссоединившаяся компания испытала легкий ступор: что делать дальше, никто не представлял.

А вот Лайгарона и Вирана испытывали совершенно противоположные чувства. Они обе уже освободились от веревок, вооружились и отперли дверь с помощью нескольких шпилек для волос. Шторм почти затих, и с одной стороны, это было удобно — по крайней мере, не мотало и не швыряло от стены к стене. А с другой, действовать надо было осторожно, не издавая громких звуков и не привлекая внимания.

Лайгарона черной тенью прозмеилась к тюкам, привязанным к бортам «Летящего» и спряталась за одним из них. Палубу чувствительно покачивало, волны шумно ударялись в борта, сумерки набирали силу — все это давало капитанше хорошие шансы остаться незамеченной. Вирана стояла в дверях капитанской рубки, вглядываясь в лицо Лайгароны, светлым пятном выделяющееся на фоне намокших от воды тюков. Она была готова действовать по ее знаку.

Судно сильно накренилось от очередной набежавшей сбоку волны. Лайгарона снова со злостью подумала, что никто не стоит у штурвала, т.к. рулевого уже нет в живых. И вдруг она увидела, как по палубе катится что-то небольшое в ее сторону... Темнота не позволяла разглядеть подробности. Поэтому лишь в самый последний момент, когда неопознанный предмет мягко стукнулся о ее сапоги, она смогла различить, что же это такое...

У ее ног лежала рука, отгрызенная по локоть. Печатку на указательном пальце она узнала сразу — запомнила ее, когда один из подельников кока связывал ее покрепче.