Кофейные Страницы

Свет 1. Ами в яме.

Ами шла к опушке в задумчивости.

Свет был хмурый, но внутри, кажется, начало восходить светило надежды. Кантинка досадливо отмахнулась от него.

«Закатись, пожалуйста, обратно в болото. И больше не показывайся. Сколько раз ты так делало внезапно, даже когда чудилось, что я иду к успеху. Сколько раз у меня появлялась эта напрасная надежда…»

…Однако, новости были интересные…

Храмы Прайма, Омилла, Кантина и Зета обменивались служаками.

«Для улучшения налаживания связей и упрощения взаимодействий», написано в общем послании. Ну… Весьма расплывчатая формулировка, что сказать.

Но, начхать совершенно, если тебя выбрали представительницей от кантинского Управления. И предстоит отправиться в Омилл.

Неплохо! Мягко говоря…

И совершенно обифрительно, когда ты готова отправиться куда угодно, лишь бы не оставаться здесь.

Что Ами помнит про Омилл со времени последней своей командировки?

Довольно‑таки спокойно, нарушений порядка немного и штат храмовых служак невелик. Занимаются те, преимущественно логистикой, проверкой и учётом проходящих через город грузов и патрулированием местных лесов на предмет того, не потерялись ли кто и не попали ли в какую передрягу… Как‑то так. Скучно. Но всё веселее, чем привычные земельные споры и учёт продовольственных отправок в караванах.

…Обмен служаками, значит. Кто‑то из этих бедолаг попадёт сюда. Хотя, для многих не такая уж это и большая проблема. Есть даже такое понятие «простая жизнь», в поисках которой люди со всего Материка приезжают в Кантин. Жить вольно, построить свой большой дом посреди огромных просторов полей, работать на себя на собственном участке земли, ни от кого не зависеть, выращивать себе еду, сытно кушать, любоваться природой на закате светил, крепко спать после трудового дня, общаться с такими же простыми прямодушными работягами, ничего лишнего…

По‑крайней мере, так это выглядело в теории. Амина жизнь и близко не напоминала эту книжную идиллию. Она отлынивала и от строек, и от сборов урожая, и от общения. Жизнь здесь для неё никогда не была «простой».

Может, для кого‑то это и было хорошей идеей после перенасыщенного событиями существования. Но для родившейся здесь и уже наевшейся досыта этой «простотой» и предсказуемой размеренностью молодой активной Ами, это и было самой настоящей «сложностью».

Помимо внешних конфликтов, её раздирали многочисленные внутренние. Избыток «покоя» тоже делает с людьми страшные вещи. Особенно с теми, кто ещё не готовы к нему, не накушавшись вдоволь всякого рода беспокойств, спасительно отвлекающих тех, что не готовы ещё затихнуть и наблюдать за тем, как из глубин души начинают всплывать на поверхность живущие там хтонические чудовища…

Вероятно, амина «замена», которая прибудет из Омилла, будет чем‑то похожа на саму Ами, что любит курьерскую работу, не брезгует оперативной и знает не только родной кантинский язык.

Впрочем, нетрудно знать самые ходовые языки: кантинский, омилльский, зетский и праймский. Они настолько близки, что непонятно, как изучение языков вообще может для кого‑то стать проблемой.

К кантинскому праймский ближе всех. Язык изгнанных ведьм не сильно отошёл от изначального. Различия были только в ряде слов и их произношении и употреблении. И они так же велики, как с прочими языками, и не так велики, как это хотели показать кантинские, всем своим видом при любом удобном и не очень случае демонстрируя, что совершенно не понимают речь пришлых.

«Неужели эти глиноголовые не могут говорить нормально! Зачем так глупо каверкать наши слова. Звучит идиотски.» – картинно возмущалась тётка.

В юном возрасте увлекающаяся Амелия, по своему печальному обыкновению, будучи не в состоянии выбрать один язык и занявшись изучением всех сразу, начала путать их, неосознанно переключаясь с одного на другой, что вызвало очередной шквал насмешек. Ами и без того считалась довольно странной.

…Пришлось предпринять некоторые усилия, чтобы говорить в результате только на кантинском…

Правда, для неродных языков её произношение оставляло желать лучшего, потому как, она учила она их по старым полуистлевшим книгам, которые смогла отыскать в городском Архиве лишь благодаря своей настойчивости. И по заметкам матери, приближаться к которым ей вообще-то было запрещено. Но её упорство опять же сыграло свою роль и здесь.

После на сцену вышла ещё одна трудность. Практиковаться было негде и не на ком. Пришлые появлялись в недружелюбном по отношению к соседним ведьмовским городам Кантине, по понятной причине, нечасто. Потому Амелии пришлось подрасти, поступить на службу в кантинское Управление Порядка и дать себе возможность продолжить самообучение, курьеря между городами и сопровождая торговые караваны, напрашиваясь на службе во все возможные командировки. Что было единственной из её инициатив, к которой начальство отнеслось с энтузиазмом. Потому как желающих отрываться от родных полей, тащиться невесть куда через голод и отсутствие комфортных условий и ещё и тратить драгоценное время на такую ерунду, как изучение этих идиотских исковерканных наречий этих поганых «Эон‑бы‑не‑видеть‑их‑рожи» ведьм, было, мягко говоря, немного. Вернее, таких желающих не было практически совсем.

И сеймомент. Теоретически. Вроде бы. Есть возможность на пол большого цикла отправиться с восторгом завистливо и с любопытством смотреть вблизи на жизнь таких интересных и притягательных для Ами «поганых ведьм», и совершенствовать свои языковые навыки в Омилле.

«Ага. Мечтать не вредно… Опять ничего не получится. Сколько раз уже такое было, что вот‑вот всё наладится, и… мешок дырявый и упыриные болота, а не улучшение ситуации… Наша судьба та ещё садистка‑юмористка.»

Мечтать полезно!

Особенно когда жизнь сжала тебя так, что не получается даже пошевелиться и ничего другого, кроме как мечтать, не остаётся. И если уж мечтать по полной…

То почему бы сразу не о Прайме.

…Прайм. Ами зажмурилась.

Шикарный, восхитительный город казался ей идеальным местом для начала новой жизни. От него всегда веяло чем‑то, обещающим осмысленное, перспективное и интересное существование, способное обеспечить её достойное будущее.

Перспективы широкие, как незабываемый вид со скалы, на которой находился город, на бескрайний Океан, на столь же бесконечное и прекрасное бездонное небо над ним. Всё это давало опьяняющее ощущение свободы в этом невероятном уголке Материка. Говорят, в холодный сезон, если не было облаков и тумана, с этой возвышенности Материк от Пустошей и почти до Зета был виден так хорошо, что хоть карту рисуй… Многие, что могли поймать этот редчайший момент, наверняка и рисовали.

Чтобы увидеть всё остальное, надо было спуститься с этих головокружительных высот и отправиться в Северные Пустоши за высокие холмы до Йулля или Эльфийского Леса, дойти до Зета заглянуть за гору Омилла, пройти сквозь Большой Лес.

Но даже если не ходить далеко, Прайм – это место, где можно достать много‑много информации обо всём, что угодно, не покидая города. Практически, можно сказать, что это такой большой Архив.

Неизвестно, кто были более жадными до знаний – праймские академические ведьмы или Ами, но у первых, в отличие от неё, была именно она – информация, кропотливо собираемая ими из всех возможных источников и стекающаяся вкусными широкими потоками именно в него – Праймский Центральный Архив. В Королевские и Университетские Библиотеки.

Знания здесь были воистину силой и богатством.

Прайм был не только местом получения сведений научно‑технического и ведьмического характера, но и большим рынком торговли разведданными со всего Материка.

Этим занимались и крупные околомонаршьи организации, типа Агентства ОСД, и влиятельные учёные и придворные семейства, мелкие конторы и частные разузнающие… Все, кто могли. Все стремились что‑то разыскать, разузнать, сделать открытие, извлечь из этого какую‑то пользу… Разумеется, здесь не обходилось без интриг и раздоров конкурирующих.

Праймские помешаны на информации. Знания и сведения, как оказалось, тоже были ценным ресурсом, за счёт которого жил и процветал город.

…Даже для не подходящей к этому с практической точки зрения Амелии, чей вечно голодный пытливый ум отчаянно нуждался во всё новых и новых стимулах и подпитке, этот подход к делу был близок. Прайм – идеальное место для таких, как она. Город эонно учащихся. Ами подолгу прогуливалась между корпусами учебных заведений, смешиваясь с обеспокоенно спешащими куда‑то студенческими толпами, представляя, что она одна тоже куда‑то торопится. За чем‑то осмысленно интересным… Что можно заполучить прямо сейчас, зайдя в одну из этих резных башенок, набрав стопку табличек со вкусными знаниями и исчезнув из этого мира, будучи унесённой захватывающим потоком новой аппетитной информацией. Словно пылинка в лучах света, проходящего сквозь эти прекрасные бесконечно разнообразные многоцветные окна, которых было так много в городе…

Кантинка мечтательно вздохнула. Вот это жизнь! Где‑то… Где её нет.

Говоря о пище. Не только пища для ума. Прайм – это и шикарные рестораны и трапезные. Местные волшебные фруктовые яства, славящиеся странными и непривычными сочетаниями, любые, изысканные и нехитрые, традиционные и регулярно появляющиеся новаторские, что были эонным поводом фыркнуть для предпочитающих простые и сытные овощные блюда кантинских. Если бы у Ами было достаточно сушёных трав и зёрен на обмен и достаточно времени, чтобы всё перепробовать… наверное, она бы спятила от счастья, потому как тогда несбыточных мечтаний в её жизни больше бы не осталось…

Есть и бродить по городу всегда было её любимейшим времяпрепровождением.

Здесь удовольствие от него помножалось на десять. Обладающий невероятно причудливой архитектурой, домами, которые сложно было принять за жилища, город‑сказка, и без того могущий похвастаться фантастическими видами за его пределами, внутри них утопал в огромном количестве цветных полос тканей и лент, протянувшихся над улицами флюоресцирующих растений разных видов и светящихся ведьмических фонариков, что в закатное время смотрелось совершенно фантастически, атаковал зрительные рецепторы радугой цветных камешков отсыпанных дорожек, невероятно прекрасных витражей и сияющей глазури, покрывающей здания… Ведьмическое, гипнотизирующее зрелище, надолго лишающее воли и желания жить… где‑то ещё.

Сами дома «номы» и их интерьеры были главными поводами для гордости ими обладающих. Все старались построить что‑то принципиально новое и не похожее на соседнее. Потому формы разнились – от зданий, больше напоминающих какие‑то диковинные овощи или местные кондитерские изделия до прозрачных конструкций, выглядевших как зетские горные кристаллы, и так же надолго приковывающих к себе взгляд. Ведьмы могли позволить себе некоторые вольности в отношениях с реальностью…

Всё это было уже поражающим воображение, даже если ни разу не видеть ни одного из ярких и изобильных на всевозможные развлечения и лакомства местных фестивалей…

Ами завистливо вздохнула.

…Прайм также – это пять неудачных попыток устроиться там, полное крушение всех надежд на ранее упомянутое светлое будущее и тупое смирение с тёмным настоящим…

«Сяду здесь, в этом прекрасном месте близ моего болотца, и никуда не буду двигаться. С меня довольно…»

Ами дошла до единственной своей верной близкой в этих местах – до успокаивающе зелёной опушки.

…Когда она была недорослей её пугали тем, что отнесут к краю леса и отдадут эльфам, если будет продолжать плохо себя вести. Когда она подросла, то вести себя так не перестала. И даже начала приходить в лес сама, в надежде, что эльфы заберут её…

Конечно же, чуда не случилось, зато Ами нашла для себя чудесную локацию, которая помогала ей прийти в себя и успокоиться.

Кантинка задумчиво осела на бревно, привычно подсползая по нему на землю до удобного полулежачего положения, и выдохнула, уставившись в небо и на верхушки деревьев…

…Это место помогало ей каждый раз, когда она приходила сюда в смятенных чувствах, оно единственное понимало её и могло утешить, давая если не отдых и воодушевление, то спасительное безразличие.

…Которое и помогало ей не спятить после каждой очередной неудачи…

Она уже внутренне согласилась на это болото, «яму» со скользкими склонами, в какой‑то смиренной отрешённости решив, что если ей здесь сидеть до конца дней, то так тому и быть… Не тратя более сил и нервов, она будет делать это с максимальным безразличием.

Она не станет изо всех сил карабкаться и скатываться вновь.

…Всё бессмысленно…

И Ами отказалась от своей давней идеи удрать отсюда куда угодно и позволила родным затянуть себя в планы по ремонту их общего дома, где они жили всей своей по недоброй кантинской традиции всей своей большой недружной семьёй.

И… Всё. Просто – Всё. Это точно было дно…

…Теперь Амелия знала, как оно выглядит и могла его детально рассмотреть его скользкую вязкую основу. И почувствовать щекой потихоньку проникающий в самое нутро мокрый вязкий холод отчаяния…

Потому как лежала там лицом вниз, отвернувшись от подло сияющего сверху эонно недоступного света надежды.

Да, того самого.

…Знатные косметологические процедуры. И действенные.

Уже не страшно. Уже не больно. Дискомфортный вначале морозец стал в итоге прекрасным анальгетиком. Просто её жизнь закончилась. А этот холод позволяет не разлагаться телу и не беспокоить этим окружающих. Внутри уже пусто. Все, кто там были, махнув рукой, ушли в лучшие миры. Ничто более не имеет значения.

…Она не получит то, чего хочет. Никогда. Незачем и пытаться…

Потому будет делать то, что должно и идти, куда пошлют. Больше своих идей на этот счёт у неё нет, изнутри управлять некому. И незачем. Ни к чему хорошему это не привело. Лучше так. Ами удрала отсюда хотя бы ментально.

…Эвакуация и капитуляция. Пустое тело, пустой ум. Она ещё ходит и дышит, но…

«Разбудите меня, когда всё это закончится».

Произошло это духопадение именно после очередной её неудачной попытки устроиться в Прайме.

…Если бы только у нашей служивой были хоть какие‑то ведьмические способности… Она могла бы остаться в любом из городов Материка в качестве работницы местных сил правопорядка или студентки одного из праймских университетов.

И даже не пришлось бы прилагать какие‑то усилия для «побега» из родного города – соседи и близкие сами бы выставили её, снабдив припасами на дорожку. Ведь все кантинские, обнаружившие в себе ведьмический дар, издревле изгонялись.

«От ведьмии добра не жди» – говорили они.

Ами бы подождала.

Юная неведь нестерпимо завидовала ведьмам‑изгоям. Это же просто праздник какой‑то. Тебя выставили за пределы Кантина и нет вопросов – оставаться в привычном тепле своего болотца или выбираться. Есть только выбор – куда идти дальше.

Большинство выбирало Прайм, шло развивать свои способности и искать новое место в свой внезапно преобретшей широкие горизонты и ставшей интересной жизни.

Изгнание было бы, по крайней мере, однозначным, прямым и явственным отвержением. А не тем неловким случаем, когда твоими делами не особо никто не интересуется, но и отпускать не собирается. Потому как сразу выясняется, что ты нужна родным и родине. Даже если и не особо нужна, то – вдруг пригодишься. Надо же на чьём‑то фоне казаться себе лучше.

Некоторые затем становились теми самыми ведьмами, чьими услугами в критических случаях не брезговали пользоваться даже сами кантинские, забывая о неприязни и собственных убеждениях. Скрепляющих Кантин догматичных убеждениях. «Незыблемых» традициях, бывших основой семьи и общества.

Ага. Комфорт‑то важнее.

…Если бы у неё была хоть капелька этого дара‑проклятья… Но у неё не было…

Можно было, конечно, просто взять и удрать отсюда. Что, в общем‑то, неоднократно и делалось…

Но, как выяснилось при этом, всё не так оптимистично и радостно, как сперва казалось. Без работы в любом крупном городе делать нечего. Если ты не приносишь пользу месту и живущим здесь, то никто тебя просто так не запишет в горожанки и не выдаст временное жильё. Дармоеды не нужны нигде. И, будучи неведью, ты быстро оказываешься вновь в Кантине.

Снова и снова.

Вот уж где работы хватает на всех. Изобильный на рабочие места растительский Кантин – один из самых крупных городов‑государств. И, безусловно, самый скучный. По версии Ами.

Конечно, есть и другие варианты. Зет, Лим и… просто лес. Но они пока казались нашей начинающей бродяжке какими‑то фантастическими, недостижимыми или неприемлемыми. Но это – пока что.

Если не получится с переселением в крупный город, как ей хотелось, то какая будет разница, где безрадостно доживать свои дни. В лесу без людей, как без дополнительного источника постоянного стресса, будет даже поспокойнее…

«Поддержка» начинаний и «понимание» родными её «нелепых» юношеских порывов и устремлений также сыграли свою роль в принятом ею решении сдаться «яме». У неё самой иногда возникали сомнения. Стоят ли эти её сумасшедшие мечты безумных усилий? Все эти попытки устроиться – уже и в самом деле выглядят как просто куча напрасных надежд и потраченных нервов.

Ами «познала жизнь» и «повзрослела»?

Звучит ужасно. Однако она понимает, что…

…В Омилле будет всё то же самое. Новые попытки зацепиться и приспособиться, новые неловкие ситуации, способствующие равномерному покрыванию себя позором с ног до головы. Не так обильно, как в первые визиты… но всё же до сих пор достаточно толстым слоем. Со всем этим можно было смириться, если бы… Хоть что‑то получилось. Хоть где‑то, хоть как‑то зацепиться. Но нет.

А пока… Всем удобно. У родни есть рабочая сила, а Ами сидит, хоть и воя периодически с тоски, зато не позорясь и с ощущением стабильности. В смысле, не позорясь более обычного всё новыми непривычными способами. И продолжая не столь болезненно позориться уже привычными.

Она всё‑таки кантинка и тоже ценит комфорт. Больше, чем убеждения.

…И она уже до этого смирилась с тем, чего в её жизни уже никогда не будет…

…Пока… не нарисовалось это проклятое среднесрочное назначение в Омилл…

Что она чувствовала, когда искомая возможность сама пришла к ней и ткнулась в руки?

…Горе!..

Самое настоящее горе. Сильную горечь и всепоглощающую обиду. И сейчас больше всего на свете ей хотелось бы швырнуть эту непрошеную подачку судьбы обратно той в её ехидно смеющееся лицо.

«Забери и подавись. Почему так? Почему сейчас? Раз не получается по‑моему, так пусть не будет вообще никак…»

…Где оно было раньше? Почему пришлось проползать через всю эту грязь последних навозных циклов её жизни?

Да и даже если отправят её в Омилл… Всего на пол большого цикла. Это же гнусам на смех. Что можно успеть за полцикла?..

А… в самом деле. Что?..

Ну, к примеру… Полюбоваться чудесными мягко мерцающими по закатам разными цветами огромными грибами‑ориентирами, любовно выращенными в городе ведьмами. Попить обифрительные напитки с местной водой… Кстати, разница разительная! Священная вода, почитаемая даже ни разу не виденными Амелией эльфами, придаёт всем омиллльским блюдам и напиткам особый неповторимый свежий и чуть сладковатый привкус. Нигде такого не встретить…

…Унеси оно всё гнусы…

Удивительное огромное озеро вкусной живительной воды под горой около Омилла неизбежно сделало этот город столицей напитков и местом паломничества всех неравнодушных и обожающих. Главным образом, люди приходили сюда ради кофе.

…И провались оно всё в болота…

Конечно, знаменитый омилльский кофе доставлялся во все города материка… Но он терял огромную долю своего вкусового букета и ведьмичности, будучи поданным не в свежем, только что сорванном, виде, не на местной воде и не по какому‑нибудь старинному сэльвскому рецепту. И, от себя Ами бы добавила, что не будучи выпитым за уличным столиком одной из многочисленных омилльских кофеен под огромным грибом‑ориентиром, украшенным цветными фонариками. А так же без местных сладостей – прессованных из диких орехов, злаков и ягод – плющиков.

…Сожри всё шестиротые монстры…

Полюбоваться темнокожими улыбчивыми, жизнерадостными и чуть заносчивыми сэльвами, подавляющее большинство из которых ещё и очень хорошо собой, было отдельным удовольствием. И, как будто этого недостаточно, они прекрасно поют и танцуют, плетут ткани с завораживающими узорами и… поголовно все – ведьмы. Не повод ли для зависти.

В Кантине этот ведьмичный народ не проживает, и Ами до сих пор помнит, как была удивлена и очарована, первый раз встретив живую сэльву. Невежливо было так таращиться, но картинки в учебниках не давали представления о том, каковы сэльвы на самом деле. Это… Как разница между картой и пейзажем. Тут легко восхищённо уставиться, потеряв контроль над собой и своими манерами…

Итак, несмотря на бурный внутренний протест и клокочущую ненависть, доводов «за» отправиться в Омилл всегда было в разы больше.

Особым и вызывающим нескрываемую радость Ами был тот, что она предположительно покинет Кантин до начала ненавистного до скрежета зубов Праздника Плодородия. Это дорогого стоило. Можно было даже просто сходить до Омилла под этим предлогом и вновь вернуться догнивать здесь. Потому как… Хоть минус один раз дурацких песен, запланированного принудительного веселья, разгоняемого элем, несмешных шуточек и неуместных и неприятных знаков внимания, угарных плясок и буквально тошнотворных хороводов!

…Что может быть лучше для психики, чем отсутствие од собственной нежеланной фертильности…

…Эти дни заставляли и мать Ами нервничать и ещё более замыкаться в себе. Но и это не роднило их с дочерью. Иветт попросту закрывалась в своей комнате с запасом еды, чая и гигиеническим ведром. И никакие крики‑угрозы‑уговоры не могли её оттуда выманить. Однако уговоры‑угрозы‑крики были ещё одной праздничной традицией, повторявшейся из цикла в цикл, такой же стабильной, как само наличие болотного праздника. Всем нравился этот болотный театр. И даже диалоги со временем не менялись. Бессмертная признанная классика.

Этот скучный сценарий никому не надоедал. Мать просили не позориться перед соседями, а она только спокойным голосом ответствовала, что не опозорится, так как не сможет отсюда сильно навредить всем поздравившим её с всё ещё фертильным возрастом и способностью размножаться и дальше. Выходила она только по ночам сливать навозную ёмкость и грозилась обдать содержимым этого ведра всех, кто воспрепятствует самоизоляции.

Ами поморщилась.

Каждый цикл её жизни она ощущала себя словно уже орошённой из этого самого ведра. Как же нестерпимо хочется поскорее оторваться от родного дома и славных традиций и родовой памяти своего великого города! Оказаться как можно дальше от места концентрации её носящих…

…Особенно от домашнего уюта и от родного семейства. От матери с этим её перманентным словесным и невербальным гигиеническим ведром на изготовку…

…Сказать, что эти двое не ладили – значит не сказать ничего. Вероятно, старшей неудавшейся бродяжке больно было видеть своё нелепое отражение. Потому она старалась на него не смотреть. И разбить или переделать, если то попадалось ей под горячую руку…

…Мать хотела, чтобы Амелия, в отличие от неё самой, выросла приличной растительницей и уважаемой хозяйкой полей, как большая часть аминых сестёр. Настоящей главой дома, как её строгих правил волевая тётка.

И, хотя из выросшей уже ничего нельзя было скроить, упорные методичные попытки разорвать её на лоскутки и сшить по‑новому периодически возобновлялись. Потому Ами старалась как можно меньше «отсвечивать» и попадаться на глаза домашним, пропадая весь свет на работе или, если совсем повезёт, в командировке…

…А если ни то и ни другое – то проводить время здесь, на своей любимой уединённой опушке. Под этим звёздным небом, среди деревьев и на пахнущей мхом земле.

Здесь можно было расслабиться и ничего не изображать. Поймать восхитительный момент, когда можно не пытаться кому‑то угодить и быть «нормальной». Такое, вероятно, возможно только при общении с природой.

Если надо было успокоиться, достаточно было просто бесцельно бродить по лесу после работы и подпевать голосам в голове. Лес не требовал измениться, вести себя прилично, начать жить «как положено», чтобы «перед соседками не стыдно», сделать над собой усилие, перестать быть растяпой. Лес лечил душу, успокаивал и давал отличные советы. Деревья не одурманивали разум бестолковой болтовнёй. Лес прекрасно пах и чудесно выглядел. Лес почти всегда был ответом практически на всё.

Когда ей надоест пытаться устраиваться в нежелающих её городах, возможно, она всё‑таки уйдёт сюда.

А может даже и… Посмотрит, что там, за лесом, по другую сторону от Кантина. Или вовсе отправится искать эльф, которых никогда в жизни не видела, но очень хотела бы увидеть.

А ведь, поговаривают, что они есть в этом лесу. Не живут, вроде, но как‑то проносятся мимо по своим неведомым делам…

Дааааа…

…Упыри с ним, с этим проклятым назначением. Пусть будет. Она охотно удерёт отсюда ещё раз. Пусть даже ненадолго…

«Не город виноват в том, что тебе тут плохо. И не люди. Между собой они прекрасно ладят. Это ты здесь словно бы что‑то инородное.» – напомнила она себе.

Ради попытки избежать одного дня плодородия можно было согласиться практически на всё что угодно. Даже для вида. Просто сходить туда и вернуться обратно с понурым видом «у меня опять ничего не получилось».

Да, это – не Прайм... Будь проклята мать‑Вселенная с её дурацкой манерой «заботливо» кормить тебя не желаемым тобой чем‑то «вкусным», а тем, что соответствует её извращённым представлениям о «полезном»…

…Зарасти оно всё гнильём…

А если вместо Ами в Омилл отправят кого‑то ещё?

Кого? Иных слабоумных в округе нет… У всех дела в домах и на участках, поля, семьи. Никому не хочется приспосабливаться к новым людям, к их обычаям и, хоть и похожему, но, всё же, иному языку соседей. К тому, что для них без слов понятно и само собой разумеется, потому никто не трудится рассказать тебе об этом, но все искренне недоумевают, когда ты поступаешь иначе. К отсутствию привычных необходимых вещей и изобилию непонятных и непривычных. Не всем охота собирать пожитки и тащиться куда‑то, стирая ноги, для того чтобы ещё и обитать в выданном на время не обустроенном жилье. И это, даже если не учитывать то, насколько гордость не будет позволять быть чем‑то хуже этих «беспомощных бестолковых» ведьм, что, несомненно, создаст дополнительное напряжение.

Хоть её кандидатуру ещё не утвердили официально, но по лицам сослуживцев было ясно, что они испытывают облегчение оттого, что это почти произошло. Все рады, все счастливы, мир, покой и небывалое согласие в их части Управления Порядком, в кои‑то веки. Всем понятно, что это её и только её назначение.

Тем лучше. Не надо будет устранять конкурентов. Хотя, их никогда особо и не было. В этой ситуации Ами была той самой «непобедимой» Стеллой, с которой никто не сражается.

Над опушкой показались первые ночные светила. Если засидеться ещё, то можно увидеть как шлейфами с дымкой между ними выплывают на небо сияющие звёзды…

Подождать? Однозначно.

Домой нашей горе‑растительнице не хотелось совсем, ей только с трудом удалось успокоиться и собраться с духом, к отражению атак родных и близких она была явно не готова. Надо было подождать, пока все уснут. Ложились домашние традиционно рано, потому как с утра большинству предстоял новый свет работы в поле, а кое‑кому и собирательство в лесу. Оно и к лучшему.

Не хотелось ещё раз выслушивать историю об осложнении с ремонтом в связи с наличием у неё развитого эгоизма и нехваткой именно её не особо умелых рук, констатации факта о том, что она прячется на работе, а также, напоминания о том, что если её опять отправят куда‑то, то она, скорее всего, успеет вернуться к началу нового этапа строительства. Несмотря на кажущееся смирение, Ами, не вступая в открытую конфронтацию, тем не менее, держала оборону, старательно пассивно‑агрессивно отлынивала.

А чего они ожидали от нерадивой хозяйки.

Её устраивал вид и размер дома и её комнаты, расширение площадей и увеличение их семьи в её планы так же не входило и даже было бы крайне нежелательным событием по множеству причин. Сам дом был крепким, стоял прочно и нуждался лишь в косметическом ремонте кое‑где, а не в дополнительных пристройках, чтобы за ним было ещё сложнее ухаживать. Так что, кому надо, пусть и занимаются этой бесполезной работой. Она поможет, чем сможет, но по полной впрягаться не собирается.

Есть в жизни дела и поинтереснее…

…Ну, посмотрим, каким именно образом всё сорвётся на этот раз. Какую очередную весёлую подножку приготовила её «озорная» судьба… Её начальство решит, что ведьмы очередную глупость придумали? Или что людей не хватает здесь, в управлении?

А может, в Омилле поймут, что работа с неведью не представляет для них интереса. Тем более, не совсем понятно, что там предстоит за работа. А со слов начальника, так и совсем не понятно, со всеми его присказками и междуматиями об этих «ведьмующих сухоголовых»…

…Ладно. Будь что будет. Всё разгребать нужно по мере поступления. Пора домой и спать, а то вот‑вот уже и обратно на «любимую» работу.

Амелия резко поднялась и неохотно побрела в сторону дома. Все ночные светила скрыло тучками и тропинку было сложно разглядеть, но дорога была знакома ей настолько, что дойти можно было при желании и с закрытыми глазами.

Буквально. Она пробовала. Всего пару‑тройку раз споткнулась. В темноте она видела хорошо. Хотя, конечно…

…Вот ведьма могла бы сейчас подсветить себе дорогу. Или вовсе быть подальше от этих мест…

Ами быстро дошла до дома и тихо юркнула внутрь. К её облегчению, в коридоре никого не было.

Как бы то ни было, целебный седативный эффект от леса и одиночества проявился. Бродяжка шумно выдохнула ещё раз. Ладно, попросту паниковать и психовать было неэффективно и бесполезно. Надо было чем‑то себя занять. Например, начать собирать вещи. Что может быть столь же сладостно‑успокаивающим продолжением.

Приятная сосредоточенная активность сборов без лишних накручивающих градус озлобленности мыслей вместо беспредметно и безрезультатно пассивных мрачных размышлений…

…То, что нужно. Даже если начальство завтра не прикажет выдвинуться в Омилл.

Разве просто собрать сумку, оценив количество её интересных и любимых вещей, в предвкушении пусть и воображаемого похода это уже не отличная идея? Замечательная!

Она с готовностью оглядела свою комнату. Что бы из этого взять, а что оставить? Словарь брать однозначно. Замызганный старый материн словарь. Непонятно, где та взяла этот экземпляр, но лучше в пределах Кантина ещё не попадалось!

Подобная литература, найденная в кантинских Архивах, была практически совершенно бестолковой… А этот пригодится. Очень пригодится. Сколько ни учи язык, всё равно в ступор впадёшь при необходимости что‑то объяснить. И не один раз. Написанное тут всегда приходит на помощь.

Любимые верхние драпировки. Удобные, практичные, хоть и затёртые до дыр и многократно зашитые и склеенные где только можно было…

Старый, бывалый, не менее любимый плед. Всегда и везде пригождается. В том числе и как подстилка для сидения на привалах.

Привалы…. Едаааа… Еда! Самая приятная часть любого мероприятия!

Поход тут не исключение. Надо подумать, чего сытного сушёного утащить из кладовой… И взять мешочки для пищевых продуктов. Незаменимая вещь в Омилле. Точно. Заворачивать еду и даже напитки в листы так же ловко, как это делают сэльвы кантинка так и не научилась.

Ами достала из ящика принесённые ею из прошлого омилльского похода прекрасные расшитые мешочки, в которые в кофейнях складывали лепёшки и плющики на вынос.

Мгм. Что ещё? Водяные сумки! Кофе‑кофе‑кофе… Любимую чашку-скорлупку из ивлии.

Ох ты! Возможно, она осталась на работе? Нет. Здесь! И уже пару светов как. Ждёт чего-то. И как будто тоже готовится.

Идём, красотка. Мы собираемся прогуляться. И скоро будем с тобой наполняться экзотическими ранее не пробованными напитками…

Что ещё?

Мешки для одежды… Тоже будут нелишними. Обязательно. Лёгкое и простое удобство для любого похода…

А вообще, это всё уже когда‑то обдумывалось. Когда командированная служака собиралась в Прайм, составляла перечень вещей. Надо просто найти табличку… Лень искать.

…Так. Писчие ткани, палочка и сок. На амину память надежды не было, и обычно она полагалась на эту весёлую компанию письменных приборов и материалов.

Она быстро подошла к столу и выдернула несколько кусочков из стопки нарезанной письменной ткани. О. Резалку надо взять обязательно. Хм.

То, что лежало на тех листах, разумеется, незамедлительно рассыпалось по полу.

…А то как же…

Куски уникальной карты материка.

…порванные и растоптанные матерью её собственные труды…

…Ами сейчас не хотелось вспоминать тот эпизод, поэтому она, быстро подавив чувство вины, сунула их в походную сумку. Может, с этим получится что‑то сделать…

За пределами зацикленного на растительстве и плодородии и обладающим соответствующим набором источников информации Кантина, она наверняка сможет найти материалы для восстановления этой красоты и объединения этих разрозненных кусков бывшей материной личности. А может, с чем болотники не шутят, удастся и их чем‑то дополнить…

Должен быть способ получения допуска в омилльские архивы.

Он, по идее, не столь сложен к получению как, скажем, доступ в Центральные Архивы Прайма. И, возможно, получение разрешения для неё, как для будущей, хоть и временной, сотрудницы омилльских храмов, будет проходить по упрощённой схеме.

…Возможно. Если она в Омилле будет принята на работу, а не отправлена обратно. Если она вообще и в Омилл будет отправлена…

Мы снова там же.

Пффф. Что у нас дальше?

Не время для этих крамольных мыслей. Неактуально. Мы сеймомент заняты сборами просто для удовольствия. От самого ощущения побега. Без надежд и планов. Они вышли все. В тот самый последний раз. Умерли вместе с Ами.

Ну. Всё готово. Осталось только сложить в большую походную сумку и аккуратно прибрать всё остальное, чтобы с ним ничего не случилось до её возвращения.

Не так уж много у Ами вещей. Ей много и не надо. Только самое удобное.

…И всё так же, как и тогда. При последних сборах в Прайм… развороши его копало…

Ами досадливо цокнула языком, вспомнив старую «обиду» на прекрасный и недоступный город, не принявший её ни с первого, ни со второго, ни с третьего раза…

Куда уж ей, вымазанной в земле замарашке‑растительнице подступаться к такой сияющей персоне.

Впрочем, Кантин праймских тоже не жаловал. Присылали для одного из местных суперсерьёзных дел как‑то раз ни много ни мало, а ведьма‑агента ОСД. Расследование, однако, успехом не увенчалось. Что, впрочем, ничего не говорит о профессиональных качествах самого агента или уровне компетентности ОСД в целом. Можно было только представить себе, сколько «содействия» в Кантине было оказано «столичному выскочке», которых здесь «любят» с удвоенной силой. И что делает любое и без того сложное расследование сложным для пришлых вдвойне. Если не втройне.

Ведь к досаде кантинских неведей, начавшие жизнь с нуля на горном плато не обладающие «практичными базовыми кантинскими добродетелями» изгнанные ведьмы, продемонстрировав принципиально новый способ не только выживать, но и преуспевать, подняли престиж и мощь города, ставшего главным на материке до достойных уважения и восхищения высот.

…До недосягаемых Амелией высот…

Опять обидка.

Речь сеймомент не об этом… Да, кантинские тоже со злорадным нетерпением ждут падения ведьмовского Прайма с его горных высот, охотно обсуждая все реальные и выдуманные сплетни об этом.

Но Прайм, к общей досаде, что‑то совсем не собирается падать. Лишь растёт и хорошеет.

А жаль, что расследование того агента было не во время службы Ами – она пришла позже. Не было возможности сунуть и в это дело любопытный нос. А, может быть, и чем‑то помочь осдшнику…

Она заочно сочувствовала чужаку, прекрасно понимая и в какой‑то мере каждый свет ощущая на собственном опыте то, с чем он столкнулся. Она тоже была чужачкой, хоть и среди своих.

Презрение, обесценивание, местячковая недалёкая гордость и заносчивость.

Всё это работало и на самой Ами. Даже то, что она была немного образованнее и любопытнее в иной, чем средняя кантинка, области знаний, было лишь поводом для дополнительных насмешек.

Передразнивание, саркастические замечания, молчаливое игнорирование или ухмылки… За всю свою навозную жизнь она хлебнула этого достаточно. Дома, среди прочих недорослей, на работе… Большими глотками.

…И об этом сеймомент лучше не думать. Это просто история. Нелепая история одной глупой жизни. Наверняка есть в её голове мысли и поинтереснее…

Ами плюхнулась на лежанку с ворохом вещей в руках.

Конечно, есть. Всегда есть. Вот, например.

…В один занятный свет при дурацких обстоятельствах благодаря её любопытству, на глаза ей случайно попалась пара… неизвестно куда потом запропастившихся списков и отчётов… возможно, они ещё и есть где‑то в недрах архива. Но совсем глубоко.

Беглый осмотр содержимого полок ничего не дал. Основательный ей самой делать никто не даст. В этом месте правит их секретарь и он не терпит вторжений в свой тканевый город. Даже со стороны начальства. Даже на время своих отгулов.

Если бы тогда новенькая служивая Ами, которую просто попросили прибраться в участке и протереть полки в служебных архивах в отсутствии секретаря, знала, какова реальная ценность этих временно лежащих чуть в стороне от остальных документов… Она осмотрела бы их повнимательнее…

…Такая интересная загадочная загадка прямо посреди ровного поля скучных кантинских будней Управления Порядком…

…Можно было бы и сейчас как‑то пробраться в хранилище данных под благим предлогом и попытаться… если быстро сообразить, какой из тяжёлых пыльных шкафов содержит нужную информацию… Если ещё содержит.

Да и как быстро скопировать документ? Вынести, а потом принести обратно? Точно заметят. И уж, конечно, ни секретарь, ни начальник этого, мягко говоря, не одобрят. А вылететь с практически единственной на Кантин нерастительского характера работы, позволявшей хоть иногда путешествовать по материку, Ами совсем не хотелось.

Это был бы окончательнейший крах. Или повод уже взять и уйти жить в лес? Хм.

В любом случае, после поступления на службу сюда к ней наконец‑то стали относиться не то, чтобы уважительнее, но осторожнее точно. Посмеиваться по её поводу, по крайней мере в её присутствии, стали пореже. И поосторожнее…

Профессия подходила пытливому уму активной Амелии, Ами любила свою профессию. Однако, несмотря на специфику работы, любопытство и инициатива в их рядах, прямо скажем, никогда особо не поощрялись. Что верно и для Кантина в целом.

«Так жили до нас, так будем жить и мы».

Шаг в любую сторону сулит катастрофу.

«А пустоголовые ведьмы точно ещё доиграются».

А Ами бы им охотно подыграла.

У неё не было знакомых ведьм, но почему‑то складывалось ощущение, что появись они, жить стало бы интереснее… Тем не менее, она не попыталась ни с кем познакомиться во время ни одного из походов в соседние города. Каждый раз стеснительность брала верх и она предпочитала отправиться знакомиться с местной пищей и архитектурой…

…Бродяжка невесело ухмыльнулась и критически осмотрела свои более чем пухлые собранные за размышлениями сумки, в общем объёме сравнимые с ней самой по габаритам. Почти всё влезло. Но можно ли будет всё это поднять? И если даже удастся поднять, то как долго получится пройти с ней на плечах? Ведь вес перетаскиваемого имеет препротивную тенденцию возрастать практически с каждым шагом. В ближайшее время всё станет ясно. Всё‑всё станет ясно, как в жаркий сезон при трёх светилах в зените сразу. А пока – она не намерена выкладывать из сумок ни вещички.

Даже ещё добавила бы.

…Собирается так, как будто намерена покинуть это место навсегда, а не на полцикла. Ай‑яй. Мечты‑мечты…

Неважно. Главное – идти.

Тогда, хоть и не надолго, но куда‑нибудь отсюда точно уйдёшь.

Всё равно куда, если нет каких‑то конкретных планов.

Те, что были, разбило вдребезги, новых пока не появилось.

Где угодно в её случае всё равно лучше, чем здесь.

Ами вскинула на плечи сумку и попробовала пошагать и слегка поподпрыгивать с ней.

Ну, что ж. Не тяжелее, чем ежесветные мысли в её голове.

Одно досадно… Нормально поспать опять не удалось. Скоро восход. И очередной муторный свет. Посмотрим, насколько муторный на этот раз.

Пусть попробует удивить её.

Свет 2. Выпускайте монстра!

Всё… всё получилось. Так… странно.

Часто удача обескураживает куда больше, чем привычная неудача.

Когда всё складывалось хорошо, это вызывало у Ами огромный дискомфорт.

«Да что не так‑то?!»

Тем не менее…

Начальник велел отправляться как можно скорее, тут их с Ами устремления в кои‑то веки совпадали. Прямо в сей свет, потому что этот болотный гнус, оказывается, о старой договорённости с соседними городами в своё время благополучно позабыл, «вспомнил» только недавно, после появления депеш из Омилла.

И они теперь, конечно же, продувают все сроки, ещё не начав ничего исполнять. Стандартная для их неспешно действующего Управления ситуация, к которой, впрочем, уже все привыкли.

Дел ведь много. Особенно, в сезон урожая и к праздникам все «оживляются».

Хорошо, хоть вообще вспомнил. И хорошо, что так внезапно, что никто из заботливого аминого семейства не успел отговорить ту или по славному обыкновению начать шантажировать, давя на совесть. «Урожай не собран», «строительство не окончено», «скоро праздник». Никому не нужная Ами вдруг резко оказывалась нужна всем.

А так… Всё. Дело сделано.

Даже сумка уже собрана. Начальник не передумал пытаться участвовать в этой «дурацкой ведьминой ахинее», и кого отправить – всем понятно. А что курьерствующих на одну меньше остаётся – так и ладно. Реже депеши с отчётами в соседние города писать и пришедшие из них читать придётся. Не страшно. Чего без конца доставляющих гонять. Пусть там подкопят немножко.

Короче, всё решено. Пора.

И тут уже не думать, тут уже уходить надо. На пол большого цикла.

Слишком мало, чтобы скрасить в целом безнадёжно бесцветную и безрадостно бесперспективную амину жизнь, но достаточно, чтобы получить некоторое количество впечатлений. Даже если не очень приятных, даже если чтобы просто опять посмотреть, что в этот раз пойдёт не так.

Всё лучше, чем ударно участвовать в бессмысленном строительстве с перерывом на гуляния в честь ненавистного Праздника Плодородия. В циклически повторяющейся нелепой мини‑катастрофе. Оглянешься – вздрогнешь. А то и застынешь в ужасе… Бррр.

Ладно. Для кого‑то это действительно праздник. Многие ждут его с нетерпением, украшают дома и столы букетами из красивых листьев и резными фруктами. Готовят специальные блюда и напитки. Достают красивые скатерти и драпировки. Прихорашиваются сами.

Да почти всем здесь нравится этот шумный семейный праздник, часто даже из соседних городов люди приезжают на всё это посмотреть.

…На то, от чего сама Ами бежит, как от упырей на болотах.

Почему так? Что за аллергия на всё, связанное с продолжением и возникновением новой жизни на материке? Что в этом такого ужасного? Чего она сейчас‑то к этому прицепилась, к чему всё это в голове прокручивает?

Где‑то в глубине души за подобным самозабвенным отвращением всегда прячется извращённое удовольствие. Какое?

Радость от того, что можно себя всему этому противопоставить. Зачем? Сил избыток? Почему просто равнодушно не пройти мимо, если тебе действительно это не интересно? Потому как, если не проходишь и реагируешь так эмоционально, значит всё же «интересно». И очень даже. По тем или иным причинам. По каким?

С чем она борется? Зачем?..

С дурацкими ограничениями за право быть собой.

Зачем бороться, если можно просто тихо и спокойно не следовать этому всему, как она делала всегда, так же, как она сеймомент практически не участвует в перестройке дома и отлынивает от сбора урожая?

Это делается потихонечку, без громких акций протеста. Она же мастерица «притворяться мёртвой».

А если систематически что‑то навязывают?

Систематически же и уклоняться.

Легко сказать. Вот, почему‑то, да не получается тут совсем без шума.

Но сейчас это не важно. Но определённо, к вопросу стоит вернуться позже.

А пока…

Долой размышления! Вперёд, в Омилл! Уииии!

К новым синякам и шрамам на душе, за это время, может, хоть старые подзаживут.

Махом взлететь на второй уровень, схватить свою практически неподъёмную сумку, и, не чуя от радости её веса, быстро вылететь из родового гнезда, пока это возможно. Даже если всё это бессмысленно и приведёт к новому разочарованию, к себе у неё претензий в этот раз не будет. Это назначение она не выбирала. Этот фэйл не ею был инициирован.

Ами вскинула сумки, поправила одежду, чтобы не собиралась складками под лямками и критически оглядела свою комнату. Всё, что решено взять с собой, взято. Остальное – хорошо прибрано и упаковано. Её вещам ничего не грозит.

Только если усердные строящие и ремонтирующие не развалят дом. Ну, через половину большого цикла будут видны результаты их активности. А пока… ей хотя бы не придётся в этом участвовать!

…Вот и пришло время прощаться со всеми.

Как спрятать довольную улыбку с лица? Как изобразить печаль расставания?

Да никак. Всем давно всё известно без лишних слов и знаков.

Но слишком довольный вид при этом иметь тоже не стоит – через полцикла, а, может, и гораздо раньше, ей сюда возвращаться. Иначе такой же зловредно довольный вид по её прибытии обратно будут потом иметь уже другие, и придётся наблюдать многократно умноженное на весь дом и Управление эхо своей широкой счастливой улыбки.

«Недалеко уползла.»

Ами поспешно преувеличенно нахмурилась и поспешила откланяться.

Впрочем, почему преувеличенно. Кто знает, что ждёт её в Омилле. Может, начальник вспомнил о договорённости слишком поздно, программу уже закрыли и ей с сумками придётся тут же выдвигаться обратно…

Прощальные напутствия, поручения и документы для передачи в омилльский Участок в качестве дополнительного веса.

Да, да, да.

Ну, хоть по обратной дороге сумки будут легче на вес документов. И тяжелее на вес сувениров, которые Ами, разумеется, обязательно прихватит в Омилле. На мешочек кофе тяжелее точно. Нельзя появиться в Омилле и не разжиться кофе…

Ами невольно улыбнулась.

«Кофе. Я уже иду.»

Если помнить о нём всю дорогу, то дойдётся наверняка быстрее. Где‑то в одном из карманов ежесветной сумки у Ами есть несколько высохших зёрнышек и пара безделушек из походов, которые она носит с собой как приятное напоминание о том, что способ, которым Ами проживает свою жизнь в этом месте – не единственно возможный.

Что есть и другие возможности существования. Более интересные, более радостные и осмысленные. Всё не ограничивается «вот этим». Где‑то, хоть сеймомент её и трудно достать, всё‑таки есть свобода. И главное – это не переставать прыгать. Когда‑нибудь до неё можно достать, прокачав мышцы. Или дорасти. Или смириться, но до этого сделав всё возможное от тебя зависящее.

И вот уже получено немного свободы… Аж на полцикла. Не верится.

Она уже выходит из дома с сумкой вещей. Заходит за угол и тайком оборачивается посмотреть на часть своего привычного существования на прощание. Родительский дом смотрел на неё в ответ пустыми глазами окон.

У Ами на мгновение сжалось сердце.

Как она оставляет каждый раз его так легко и радостно? Без тени благодарности?

Тут хотя бы всё было понятно.

Откуда ожидать тумаков и за что. Что делать, что не делать. Кем надо быть, а кем – не стоит. Всё это на родном и понятном языке. Гарантированная вкусная и сытная еда в изобилии в этой продовольственной столице материка и спокойные закаты с прогулками по лесу и цветущим улицам города.

А там.

Всё чуждое, всё неясное. Возможно, в итоге, практически то же самое. Немного на иной лад, но то же. Проблем не избежать нигде, как от них не бегай. Их можно решить лишь встав, и лоб в лоб рассмотрев их. Там количество проблем только увеличится. По крайней мере, первое время точно. Это уже опыт подсказывает.

Депрессию с тоской Ами несёт туда свои, не забыв помимо тяжёлой сумки прихватить свой тяжёлый характер. На момент её осенило прозрение. Ей нигде не будет хорошо с таким грузом.

Нигде. Никогда. Зачем стараться больше?

У любого места и ситуации есть свои преимущества, которые стоит ценить, пока ты там остаёшься. Но ты их не ценишь, пока не понимаешь, что можешь их потерять.

Снова‑здорово. Эта ситуация повторялась

И. Что делать? Бросить всё? Вернуться? Соврать, что заболела?

Да фигу.

Она заболела, если хочет здесь задержаться хоть на момент. Ни за что и ни на чих. Столько лет мечтать вырваться отсюда, чтобы сейчас струсить? Каждый раз одно и то же, вздохнула она. Один и тот же страх при покидании дома.

По дороге она опять залюбуется пейзажами и всё пройдёт. А к тому моменту, как начнёт позориться в Омилле, уже будет слишком поздно что‑то менять и нужно будет начинать подстраиваться.

Вперёд.

Она приставным шагом осторожно развернулась, стараясь по минимуму шевелить тяжёлые сумки, и побрела прочь из города, пыля и шаркая ногами по привычной части большого тракта.

Что ни говори, а кантинская бродяжка любила эту шоковую терапию странствиями. Так хоть она могла понять, что вообще жива и что‑то чувствует.

Крамольная мысль закралась.

Вот она уходит, а кто‑то вместо неё припрётся сюда… Ами охватило озорное настроение. Хорошо бы посмотреть на город как бы свежим не привыкшим взглядом её сменщицы! Лучший способ осмотреть Кантин – это взобраться на холм на выходе из него. Ради такого Ами скинула вещи на землю и проворно взлетела на пригорок.

С холма поселение выглядело вполне безобидно. Даже… прекрасно.

Справедливости ради надо сказать, что несмотря на неизящные приземистые нелепые строения, это был по‑своему очень красивый и очаровательный городок.

Поля. Желтые, зелёные, по цветам посадок. Ами так и не смогла выучить все их названия, что было основанием для того, что непосредственное окружение смотрело на неё с некоторой жалостью. Ароматы плодов и цветов из садов.

Буйный рост везде. Даже на крышах. Самый подходящий город для празднования «плодородия». Мирные домики. Спокойная, размеренная, вкусная и сытная жизнь. Труд, приносящий приятный, радующий глаз и желудок, урожай. Покой, стабильность и порядок.

Кроме пары тех самых случаев амнезии и одного – пропажи, здесь никаких особых треволнений не было. Тихо, спокойно… слишком спокойно.

Потому и амнезию здесь нельзя считать трагедью. Чего тут помнить. Один свет похож на другой. Бескрайние поля, выходящие и уходящие светила, облака, бегущие над этим всем. Всё ровно и одинаково. Если не забыла, как поле обрабатывать да орехи‑ягоды собирать, что у кантинок, такое ощущение, что есть чуть ли не с рождения на уровне рефлексов, так чего ещё и помнить.

Этого достаточно.

Интересно. Как это? Потерять память о себе и своей истории.

Начать узнавать жизнь и себя заново. Прямо здесь. Прямо сеймомент. Вести нешуточно важное «расследование». Кто ты. Чего ты хочешь.

Впрочем, не этим ли Ами занята всю свою взрослую жизнь? Разница только в том, что она никогда и не знала. А эти люди – забыли.

«Вот и сравняй с ними счёт, скатившись с пригорочка кубарем.» – ехидно подсказал внутренний голос.

Ами хотела что‑то привычно ответить ему, завязав тем самым очередной долгий диалог, а то и полилог но…

Её внимание привлекли мрачные тёмные тучи, набегающие на небо над городом и пришедшие, видимо, откуда‑то с Северных Пустошей. Раньше она таких не замечала. Они выглядели как‑то… зловеще что ли. Не как обычные тучи. По крайней мере, при взгляде на них Ами стало крайне неуютно.

Тогда нечего на них и смотреть. Пора быстро убираться отсюда, мало ли что они в себе несут при такой наружности. Даже небольшой дождь сейчас ни к чему.

Пора в путь.

К соседнему городу вёл широкий торговый тракт. Не заблудишься. Только ну если очень постараться.

Бродяжка спустилась с холма, вскинула на плечи свои вещи и поплелась в направлении Омилла. Спешить было некуда, да и с такой поклажей быстро дойти всё равно не получится… Можно было бы несколько светов подождать каравана. Но безотчётное желание уйти подальше как можно скорее было сильным. Как и возникшее сеймомент желание чего‑нибудь пожевать.

Кстати, а не достать ли чего из висящей на боку сумки перекусить?

Так и идти поприятнее будет. Она только вышла из дома, а аппетит уже разыгрался так, как если бы была пройдена внушительная часть дороги… Обжора Ами. В любом случае, надо выдать что‑то своему организму. Авансиком.

И не стоит останавливаться. Туча, всё‑таки подгоняет. Надо извлечь то, что лежит поближе и шагать дальше.

Кантинка сунула руку в маленькую сумку, висящую поверх драпировки на уровне бедра, и нащупав, вытянула большой ломоть своего любимого сушёного овоща. С удовольствием откусила и принялась жевать.

…Было на её родине и что‑то хорошее.

Связанное с вкусными и питательными продуктами. В этом Кантину не было равных. Кантинские на материке считались обжорами, но кто бы не стали ими, при всём этом продовольственном великолепии? Определённо, она будет скучать по этой части своего существования. Каковы бы ни были отношения со всем остальным на родине, с едой они у Ами всегда были хорошими. С едой и с лесом.

В Омилле тоже есть лес. И гора. И еда. И эти сушёные овощи наверняка тоже привозят караваны. Сколько‑то у неё есть с собой. На приятную дорогу до места назначения, где есть кофе и плющики, вполне хватит.

А точно ведь, их возят! Да. Она больше чем уверена, что это так… Ами напрягла память, пытаясь вспомнить отчёты по инвентаризации до отправления грузов и перечни когда‑то сопровождаемых ею караванов. Да, точно, возят…

Такие важные вещи кажутся такими незначительными, пока они находятся в поле доступа. Но, когда вдруг понимаешь, что их никак нельзя достать…

Ами внимательно, новым взглядом, посмотрела на кусочек овоща в своей руке. Что бы она ему сказала сейчас?

«Я правда очень люблю тебя! И мне эти полцикла будет очень тебя не хватать. Кто бы могли подумать.»

Свет 8. Горячий приём.

Ами появилась на пороге Участка, решительно сжимая в руке свои предварительно извлечённые из сумки командировочные ткани. Интересно, кем её назначат? Что она будет делать? Разбираться в конфликтных ситуациях? Разыскивать пропавших и пропавшее? Сопровождать ценные передачи?..

Дома у неё лучше всего получалось первое. И как она будет делать это со своим не слишком‑то чистым омилльским?

Скоро всё будет ясно.

Она уверенно направилась было к уже известной ей по более ранним визитам секретарской будке, как внезапно, прежде чем она сама осознала, что происходит, тело её отскочило от чего‑то на приличное расстояние. И весьма своевременно.

Мимо оторопевшей служивой прошло поле еле терпимого жара, исходящего от изящной худощавой фигуры невысокого роста в форме храмовых ведьм, рядом с которой, не испытывая видимого дискомфорта, торопливо шёл с озабоченным видом Начальник Участка Правды Майло, явно пытаясь что‑то объяснить.

– Пострадала не только наша репутация, пострадал мой человек, не забывай! – прозвучало гневное возражение на что‑то, сказанное перед этим.

Рафинированный ведьмъ, источник жгучей ауры, резко поднял длинный бледный указательный палец и уставился пронзительным взглядом своих пугающе ярких голубых глаз, подчёркивая важность только что сказанного.

– Мои люди прикладывают все усилия для выяснения обстоятельств! И ты знаешь это… – Майло пытался вложить в свои слова максимум убедительности.

Зачем он старается? Тут выход из ситуации виден только один…

«Бежать! Бежать! Бежать‑бежать‑бежать».

Куда бежать, мы тут по делу…

«Стоять, замереть, не двигаться! Нет, отойти! Слушай, тебя же учили в Управлении на курсе повышения квалификации как иметь дело с разбушевавшимися ведьмами. Вот, вспоминай.»

Не. С этим, похоже, иметь дело и вовсе не стоит…

Майло не позавидуешь сейчас.

Ведьма этого Ами видела раньше. Его звали… кажется, Финиан. Да, кажется, так. Он был главой Ведьмария Омилльских Храмов. Точно.

Ами видела его всего пару раз, принося туда и забирая оттуда документы, но существо такой холодной нечеловеческой красоты, от которого исходило мощное ощущение могущества, такое сочетание забыть было практически невозможно. Оно токсично и необратимо въедалось в память. Только пресловутая амнезия могла бы помочь с этим.

По мере того как эта опасная парочка удалялась от замершей в ужасе и размышлениях кантинки и приближалась к выходу, та всё меньше склонялась к плану действий типа «бежать и прятаться».

И только когда эпицентр оказался на приличном расстоянии от неё, Ами таки начала смутно припоминать то, чему их учили на курсах по противоведьмствию в кантинском Управлении Порядком.

Неожиданно «зайти с тыла», «подкрасться», «оглушить», ага… Они совсем не были первыми пришедшими в голову действиями при виде этого разъярённого служивого ведьма. А вот тихо удалиться и быстро спрятаться…

…Судя по виду замерших в напряжённом ожидании продолжения развития событий посетивших Место Правды и работающих в нём, можно было понять, что они также собираются перейти к первому плану Ами. Она только заметила, что непроизвольно втянула голову в плечи. Выдохнув и расправив плечи, она заметила ещё кое‑что…

Кончики ткани её документов начали тлеть!

Ами быстро оглянулась в поисках средства от внезапно возникшей напасти. У задумчиво смотревшего вслед уже скрывшимся за шторой дверного проёма служивым темноволосого мужчины в форме в руке была чашка с зеленоватым напитком. Кофе…

…В который Ами и быстро опустила края своего уже было собиравшегося воспламениться документа.

Омилльский недоумённо перевёл на неё взгляд, выражавший молчаливое неодобрение.

– Прости! – продемонстрировала ему своё самое виноватое выражение лица Ами. – Жуткий ведьм поджёг мои служебные ткани!

Амелия быстро продемонстрировала собеседнику опалённые и зеленоватые от капающей с них жидкости документы. С перепугу она так быстро вспомнила омилльский, что сама не заметила этого. Впрочем, по акценту и паузам, во время которой кантинка пыталась подобрать нужное слово, беседующие с ней всё равно легко могли догадаться, с кем имеют дело.

– Зачем таким эффектным способом тушить? – уже с любопытством осведомился правдивый.

– Мне не пришло в голову иного… Позволь мне помыть твою кружку.

– Ничего страшного. – невозмутимо заметил тот, отхлёбывая напиток как ни в чём не бывало. – Ммм. С дымком. За чашку не беспокойся. Просто ты могла бы попросить потушить документ меня.

– Прости ещё раз! Я сама не умею… и мне кажется, что и никто этого не умеет. Да и… Я забыла, что меня сейчас окружают и тушащие ведьмы… а не только поджигающие.

Ами почувствовала, что краска заливает лицо. Да, это определённо был не самый лучший способ произвести первое впечатление при знакомстве.

– Не переживай. – миролюбиво мигнул глазами новый знакомый. – Я – Дейвин. Или просто Дейв. Я здесь работаю. И тебя, по‑моему, видел здесь раньше пару раз.

– Теперь будешь видеть почаще. Возможно. Есть вероятность, что я похоже, тоже буду здесь работать… – ошалело выдохнула Амелия, обводя глазами участок. – И… часто тут у вас такое?

Краем глаза она заметила, как кто‑то устраняет неприятность со входной шторой, которую, судя по всему, постигла та же судьба, что и амины документы. Непробиваемая несгораемая специальная усиленная штора из особых материалов…

Ну и ну. Конечно, у неё могла задымиться декоративная оторочка… Однако.

– Визиты Финиана? – ухмыльнулся служака. – По счастью, нет. Но, если вдруг случатся, свободно обращайся за помощью ко мне и моей чашке. Это дело серьёзное. Спрятаться в ней не получиться, но вылить на себя её содержимое в случае чего можно.

– Кофейный дождь… – хмыкнула Ами. – Роскошь.

Дейв дружески подмигнул и отправился вразвалочку на второй этаж.

Служивая проводила его глазами и облегчённо выдохнула. Такой славный юморной милота. Если здесь все такие, то работать будет одно удовольствие.

В Кантине она бы уже выслушала целую гневную лекцию о своих невысоких умственных способностях. Да, это верно, они и в самом деле невелики и не сияют, но Ами уже вполне себе приспособилась с этим жить и вовсе не ими пользоваться. Так даже лучше получается… Действия по наитию – самые эффективные.

«Соберись.»

Решительно выдохнув, Амелия отряхнула мокрые документы, направляясь к секретарской будке. Что ж. Похоже, скучно здесь точно не будет.

– Шумновато тут у вас. И… жарковато. – начала она, стараясь протянуть в окно подпорченные документы с максимально невозмутимым видом.

– Да. Немного… беспокойно сейчас. – с тем же выражением лица приняла ткани секретара.

Похоже, за время своей работы здесь она видела и не такое. С какими курьёзными случаями она могла столкнуться ещё за время своей профессиональной деятельности? Страшно представить…

Глупо хихикнув, Амелия отвела взгляд.

– Здесь здорово пахнет кофе и пряными плющиками. – поспешно добавила она, улыбнувшись и возвращая зрительный контакт.

Надо было выглядеть если не серьёзной, то хотя бы вменяемой, когда речь шла о трудоустройстве.

…Болотники. В амином случае это же практически невыполнимо.

– Да. Мы и сами иногда не поймём – кофейня у нас или Место Правды. – согласилась секретара. – Кажется, пора перепрофилироваться и прекратить обманывать людей.

– Я – Амелия из кантинского Управления Порядка. – спохватилась пришедшая служка. – Меня прислали по программе обмена.

– А! А я тебя помню. – весело кивнула правдивая. – Тебя присылают периодически с документами. Я – Люсилль. Или просто Люси. У нас с тобой не было возможности познакомиться, из‑за твоего обыкновения буркнув что‑то приветственное, поспешно удаляться. Теперь у тебя появится шанс попробовать, каково что‑то буркать всем с этой стороны окна. Только уйти возможности не будет. Потому иногда всё‑таки придётся заводить долгие беседы с теми, кто будет мешать тебе работать.

– Я мешаю тебе работать? Ой, прости. – спохватилась визитёра.

– Нет, это тебе первое время здесь все будут мешать. Сначала это бесит до одурения… Потом привыкаешь.

– Здесь – это… В участке? Только не говори, что именно здесь… В этом окошке…

Кантинка недоверчиво хмуро свела брови.

– Говорю. Я лучше всех могу себе представить, чем будет заниматься моя замена. – хихикнула омилльская служака.

– Болотные умертвия… Секретара?! Нееееет. Я не верю… – опешила Ами.

У неё появилось огромное всё возрастающее желание осесть вместе с сумками на пол и попытаться переварить услышанное. Поклажу снять точно не мешало бы, во всяком случае. Уже было бы немного полегче.

– Именно, замена. – подтвердила Люсилль, всё ещё не понимая причины замешательства.

– Дремучий же случай! В смысле… Это… Ну и дела! Мне придётся быть секретарой?! – ещё раз, не веря услышанному, уточнила кантинка.

Кровь прилила к её щекам.

«Отступать всё равно некуда.»

– А ты разве… не секретара? – удивилась правдивая. – Речь шла об обмене теми, кто имеет отношение к работе с архивами и документами, для упрощения процесса и, возможно, приведения к единому стандарту. Тебя не предупредили о том, чем тебе придётся заниматься здесь?

– Нет, не предупредили. Побоялись, что я откажусь, наверное… А, может, просто забыли об этом. С моего маразматичного самодура начальника сбудется. Гнилые же кочерыжки… – досадливо фыркнула Ами. – Я… оперативница. Силовичка. Сопровождающая… А это… Это же совсем другое! Сидячую работу я точно не переживу. Или… не переживёт ваш участок.

Она остановилась, чтобы перевести дух после раздражённой тирады. Затем, хмыкнув, добавила:

– Впрочем, я думаю, эти стены и не такое видели. А наш штатный секретаръ никому своего места точно не уступит. Он хозяйничать у себя в архивах никому не даёт даже на свои отгулы их опечатывает. «Чтобы бардака не навели».

– Как я его понимаю! Мне надо делать то же самое, а то после отгулов в каморку иной раз зайти не получается – по всему полу стопками лежат таблички и дополнительной работы на малый цикл. А… Ох ты. – зеркально ужаснулась Люсилль. – Это мне придётся оперативную работу вести?! Было… бы странно. А я не особо люблю лишнюю движуху и ненужную суету. И от общей храмовой боевой подготовки вместе с Моки уже давно отлыниваю. Впрочем, не мы одни, конечно, обычно в Омилле довольно спокойно.. Не верится, что вся эта жутковатая травмирующая ерунда когда‑то пригодится. Но всё равно, не хотелось бы сейчас вспоминать о том, что такое дежурства и операции.

Ни одна из них явно не хотела оказаться на месте другой.

– О, не переживай. – отмахнулась кантинская порядочница. – В нашей глуши ни происшествий, серьёзнее потасовок в тавернах, ни опасных существ, разгуливающих прямо в Управлении посреди света, нет. Я ничем опаснее пересчёта караванных мешков, осмотра потоптанных полей и погоне по лесу за сбежавшей из храмовой лечебницы сумасшедшей горожанкой под медикаментами в последнее время не занималась. Тоска болотная… Последнее действительно серьёзное случилось ещё до моего прихода на службу…

– Звучит обнадеживающе. – выдохнула секретара. – Сумасшедшая горожанка, впрочем, доверия не внушает.

– Она была ничем не вооружена и опасность представляла только для себя. Могла потеряться в лесу или свалиться куда‑нибудь… Максимум, что тебе придётся делать сейчас – это быть судьёй в споре пары раздухарившихся городских – чьи овощи уродилась больше. – кивнула Ами. – Это завсегдашний кантинский спор. Тут может и потасовка случиться.

Люси весело кивнула в ответ.

– Кантинская неустаревающая классика! Всё, как в старых учебниках и историях, услышанных давным‑давно… И ничего не изменилось. Верность традициям. А секретару всё равно придётся своё насиженное место уступить. – хмыкнула омиллька . – Иначе весь смысл программы обмена теряется.

– Он уже безвозвратно потерян, если меня, без навыков и склонностей, собираются привлечь к подобной работе здесь. – развела руками Ами. – Ещё и с моим уровнем знания омилльского. Начертанное я, конечно, понимаю лучше, чем сказанное, но то, что привыкла писать на ткани и табличками вашими пользоваться не умею, здесь мне точно не поможет лучше справляться с заданиями. Как и накапливающийся от сидячей работы стресс…

– Думаю, тебе не придётся много писать самой. Только если вести журнал. – предположила Люси. – Скорее, составлять и каталогизировать уже кем‑то написанное. С чтением надписей на корешках при поиске ты вполне себе должна справиться. Если мы с тобой сеймомент разговариваем. Уровень владения языком у тебя весьма неплох. Особенно для кантинки.

– Спасибо. Да, у нас невероятно сложно добыть учебную и справочную литературу, не относящуюся к хозяйствованию и растительству.

– А… Кстати. Тебя прислали именно поэтому? Не так много людей в Кантине владеет омилльским, насколько я помню…

– Да, верно. Потому я всегда первая командировочная. И единственная, кто не то чтобы знает, но, хотя бы интересуется другими языками. И культурой. Остальные по уши утонули в бытовых заботах и любви к отчизне. И вылезать не желают, видимо, тепло там. И безопасно.

Секретара хихикнула. Видимо, она знала кантинский анекдот, на который только что сослалась Ами.

– Оно и заметно, что ты особь подвижная… И любознательная. – отметила Люсилль. – Что для кантинок тоже редкость. Я знаю, о чём говорю. У меня тётка‑кантинка. Из города она выезжает крайне редко и омилльским владеет в разы и разы слабее тебя, хотя со своей омилльской сестрой, моей матерью, регулярно общается письмами. Я потому же знаю кантинский, кстати. А как ты научилась только по учебникам? Жила в Омилле? Приезжала к родне?

– Если бы. Всё по книгам. Потом – на практике, в основном слушая местную речь во время моих рабочих походов. Изредка. В омилльском, и, особенно, в праймском, на мой взгляд, вообще нет ничего сложного. Безумно сложно раздобыть какие‑то учебники, это да. Как‑будто какие‑то загадочные личности не хотят, чтобы мы вообще налаживали коммуникацию. Со всеми этими… Второсортными персонажами. Коверкающими наш прекрасный изначальный язык. Такая презанятная тенденция усложнять изначально простые вещи… всю жизнь нахожусь таким с ощущением, что многое можно было бы сделать гораздо проще. А вот никак… Кстати, о непростых вещах. У тебя родня в Кантине, правильно я поняла?

– Да. – улыбнулась омиллька. – Буду рада их повидать.

– …А я буду рада какое‑то время не видеть своих. – усмехнулась Ами. – Мы бы обе оказались в выигрыше, если бы не одно прискорбное…

– Даже пара прискорбных. Я тоже не тяготею к оперативной работе. Давай… проясним все детали до конца. – Люси показала глазами на вход. – Майло возвращается. Живой и даже вроде бы целый… Каждый раз удивляюсь, как ему это удаётся… Гений дипломатии. И изворотливости.

Она махнула рукой возвращающемуся в свой кабинет начальнику Участка Правды Храмового Комплекса. Когда тот приблизился, Ами заметила, что края его головного убора были всё‑таки чуть потемнели. Но, было непонятно, случилось это с ними сейчас или подобные происшествия были обыденным делом для Майло и его шляпы.

– Майло. Прибыла замена из Кантина. Амелия. И уже хочет обратно. – представила гостью Люси.

– Из‑за Финиана? – устало вздохнул омилльский. – Он не…

– Нет. – покачала головой секретара. – Никто не объяснил Ами, чем она будет здесь заниматься. Эта служивая никогда не вела архивы и не уверена, что справится. А меня, говорит она, в Кантине ждёт работа оперативницы… Вот уж, к чему я не готова. Физически. Я даже просто не бегала уже целый Эон.

– Ясно. – вздохнул Майло, задумчиво почесав шляпу. – Я с тобой передам сопроводительные документы и просьбу привлечь тебя к какой‑нибудь… спокойной деятельности.

– А что со мной? – подала голос Ами. – Я тоже физически не готова к сидячей работе. И психологически к нудному занятию подобного рода.

– Но документы до этого в руках точно держала. Я тебя прекрасно помню. Пойдём ко мне в кабинет, обсудим сложившуюся ситуацию и примем решение. Кофе?

– Позже. – отрицательно мотнула головой Ами, памятуя о мочегонных свойствах коварного зелёного напитка.

У неё сейчас и так от стресса, казалось, вот‑вот уже сами по себе начнутся подобные неприятности. Свет и так был полон неожиданностей и ещё одна была бы точно ни к чему. Майло сделал знак следовать за ним. Ами понуро протопала на рабочее место своего потенциального Начальника. Хотя, судя по тому, как шли дела, возможность работать в этом месте по‑прежнему оставалась для неё лишь возможностью. Майло отодвинул тяжёлую входную занавесь и они оказались в начальском кабинете.

– Итак. Предложения? Излагай.

Майло устало опустился за свой рабочий стол. Теперь он выглядел расслабленным, как если бы эта мебель могла защитить его ото всех неприятностей на Материке… Кто знает. Может, и могла. Второй мощный артефакт. После оберегающей шляпы. И заведьмованной охранной занавеси на входе, которая показала себя немного ненадёжной сейсвет.

Начальник Участка жестом предложил визитёре занять посетительское место и начать своё безрадостное повествование. Что та и сделала, пыхтя и с трудом подбирая и вытягивая нужные слова из своей одуревшей от наплыва неожиданностей головы.

– Я… не гожусь на роль секретары. Я никогда не занималась ничем подобным. – щёки Ами опять вспыхнули.

Она медленно выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Я… могу понимать по омилльски. Читать и даже немного писать. Но на табличках выжечь ничего не смогу точно. Я не ведьма.

Майло кивнул.

– Хм. Да, мы предполагали, что из Кантина прибудет неведь. Ведьму, мало того что, не взяли бы в управление порядка, так и вовсе из города бы выставили. Писать тебе здесь не придётся, только если сама для себя не захочешь какие‑то пометки делать. А вот то, что ты читать можешь – очень хорошо… Мы опасались, что именно этому тебе придётся учиться все полцикла.

Он застыл на момент, сделав небольшую паузу.

– Задумывая эту программу, мы предполагали обмен секретарами. – продолжил он. – Для улучшения взаимопонимания, упрощения обмена опытом и документацией…

– Улучшения взаимопонимания с Кантином! – поморщилась Амелия. – Утопия. Только если им самим от вас что‑то понадобится. Сразу такой уровень взаимопонимания возникнет, что и улучшать ничего не придётся.

Майло кивнул, хмыкнув.

– Мы всё же надеялись на некоторые подвижки в этом… Не только в отношениях с Кантином, но и прочими городами Материка.

Майло сделал паузу и задумался.

"С Йуллем дела наладить быстрее, чем с Кантином. У меня, во всяком случае, за годы моей жизни это так и не получилось." – пронеслось в голове у Ами.

– А в чём суть программы? – спросила она вслух.

– Тебя не предупредили и не проинформировали?

– Неееет. Начальник вообще забыл о ней. Мне сообщили о том, что я должна зачем‑то отправиться в Омилл на пол большого цикла в один свет, а во второй я уже брела с сумками по тракту между городами в сторону Омилла.

– Какой ужас! Даже не дали собраться.

– Ну, тут меня выручило то, что у меня походная сумка почти всегда наготове. Так у нас всё организовано. Я во все свои курьерские походы так отправляюсь. «Ой, слушай, всё хватай, беги скорей‑быстрей, вот эта вся куча должна была быть в Прайме ещё в начале прошлого малого».

– Потому выбрали именно тебя? Всегда готова на выход из Кантина?

Ами хмыкнула.

– Всегда готова, да. С радостью. И ещё я хоть как‑то знаю омильский, в отличие от остальных. Не могу понять, почему его не знают все кантинские, это же практически тот же, чуть видоизменённый наш язык. Как праймский, который самый простой, да не простой для наших, только с большой примесью сэльвского наречия… Но сэльвский – прекрасен! Его изучение точно никому бы не повредило. Мне бы точно не повредило, я хочу со временем взяться и за зетский, где ещё больше примеси сэльвского. Ну, как время найду. Может быть, к старости.

Она покивала сама себе, задумчиво глядя сквозь стену куда‑то вдаль. Сев на любимую тему, Ами так разговорилась, что забыла о стеснении и своём отчаянии.

– Я и не знал, что ты такая эрудированная особа, когда ты тут прибегала и убегала что‑то бурча. Кстати, откуда ты вообще знаешь омилльский? Как я понял, среди кантинских это и правда большая редкость. Кайл говорил, и Сандра подтверждает, что все, кто собираются работать в Кантине и с Кантином, учат кантинский. Потому как местное население окружающим материком интересуется редко. Своих забот хватает, должно быть.

– Да, заботами навьючиваются так, чтобы точно ни на что лишнее больше сил не оставалось. – Ами вздохнула. – А меня подвело любопытство. И тяжёлая наследственность.

Майло наморщил лоб.

– Омилльские родственные связи?

– Мать‑омиллька и давно забытые омилльские родственные связи, да. Я с детства любила забираться в чулан и разглядывать старые материны записи. Несколько раз мать их перепрятывала, мне за это влетало основательно, но оно того стоило. Потом, когда я подросла до вменяемого возраста, мне удалось раздобыть в архивах учебники. Теперь я начинаю понимать, почему на меня так странно смотрели, выдавая их. «Пошла в безумную Иветт», «из семечка камень не вырастет». Фразы в этих учебниках, конечно, были более, чем странные… Ну, во всяком случае, я бы никогда не начала знакомство с языком именно с них. «Тебе здесь не место», «Что есть на обмен?», «Я – растительница из великого плодородного города Кантина» и всё в том же духе. Мать иногда помогала мне что‑то прочесть. По её ежемоментно меняющемуся настроению. Когда вспоминала о том, кто эта девочка, зачем она здесь топчется и как от неё отвязаться, если сейчас почему‑то захотелось на миг показаться себе и другим образцовой матерью. Также моим образованием изредка занимались тётка и отец… Но основную работу, конечно же, пришлось проделать самой. Ну, это вообще закон жизни. Сама для себя не сделаешь – никто для тебя не сделает. И это хорошо и правильно. Наши ресурсы сил и времени не безграничны.

– Судя по тому, что она осела в Кантине, мать – неведь? Пришла в Кантин за романтикой простой растительской жизни? Я знаю и таких людей.

– И я парочку могу припомнить… И выглядят куда довольнее, чем моя мать. Она… как я поняла, пришла в Кантин не за романтикой, а насколько становится ясно из заметок… за информацией что ли. Дело в том, что моя мать была исследовательницей и картографой. Об этом я узнала тоже только из записей.

– Родом из Омилла… Хм. Как ты сказала зовут твою мать?

– Иветт. Иветт Беспокойная. Так всё было подписано.

– Да, имя промелькнуло знакомое. И не только тем, кто живёт в Омилле. И мне со времён учёбы в праймской Академии. Точно. Картографа и наша землячка. Так ты – наполовину омиллька?

– Получается, что так… Я об этом никогда не задумывалась, не ощущая себя полноценной дочерью Иветт. Выходит, я дитя двух городов. Враг и тех и других. И ни там, ни тут в результате. С Кантином мы так и не поладили, и Омилл меня принять не желает.

– Попробуй что‑то третье. Прайм. Зет.

– Лим. Йулль, тогда уж сразу, чего мелочиться… Хотя вот туда уж точно не пустят. Из всего этого я пробовала только Прайм, и он меня тоже не принял… Ни там, ни тут. Зато теперь я немного знаю и праймский. Вот так, всего помаленьку и ничего на приличном уровне… Всё, чему можно было научиться за время коротких командировок и тайком вороша в чулане материно прошлое.

– «Приличный» уровень в некоторых может быть никогда и не достигнут… В зависимости от степени притязаний, эта ветка будет расти вверх вместе с деревом и высота никогда не покажется достаточной. А начало у тебя заложено неплохое. Если развивать… А ценный ты кадр, получается. – усмехнулся Майло. – Кто там у вас теперь курьерить будет?

– Да найдут ещё каких‑нибудь упирающихся бедолаг. И отправки пореже делать станут. А насчёт ценности – тут начальство с тобой не согласилось бы, – хмыкнула Ами. – Иначе меня бы здесь не было. Неспроста же у нас все «забыли» о том, что речь, вроде как, шла об обмене секретарами. Да ты и сам узнаешь по моему досье, наспех сделанную копию которого я принесла с собой, что я в кантинском отделении не сказать чтобы на хорошем счету. Они просто бы не отдали тебе ценные кадры. Особенно, разбирающиеся в циклах плодородия и видах и сортах овощей.

– По счастью, они не всегда дают верную оценку вещам. А ваша секретара? Она должна знать пару языков. Хотя бы для работы с корреспонденцией.

– Наш секретарь хоть и знает пару языков на уровне достаточном, чтобы справляться с работой, но точно никуда не сдвинулся бы. – отмахнулась Ами. – Как он оставит свои драгоценные поля и вообще – зачем ему все эти беспокойства.

– Понятно. – кивнув, выдохнул участковый. – Кантинские выполнили свою часть договора по своему разумению… И прислали работницу, и не прислали, какую договаривались. Всё ожидаемо пошло не так, как планировалось…

Он встал, прошёлся по кабинету и сел обратно.

– С Праймом у нас исполнение договора… несколько растянулось по времени. Секретар у них несколько, но они сейчас не могут никого выделить. Может, оно и к лучшему… Времена ныне сложные. Мы сами не в состоянии быстро сориентироваться во всём происходящем… В дополнение ко внешнему, внутренний хаос от смены секретары, необходимости обучения и объяснения сейчас только отнимет у нас оставшиеся силы и приведёт к ещё большей дестабилизации… В общем, мы тоже пока никого не можем туда отправить. Штат у нас небольшой, работы – ровно на имеющихся в наличии сотрудников. У всех свои обязанности, всё отлажено и работает…

– …В общем, получается, что мы с сумками пришли сюда, отдали документы и отправляемся обратно в Кантин. Я подозревала, что что‑то такое и получится… Моя судьба в своём репертуаре. Показать вариант хорошей жизни и быстро захлопнуть дверь прямо перед носом. Это в её духе… Я опять в пролёте. Впрочем, я уже не удивляюсь.

Ами тяжело вздохнула.

– Ну, если только ты не хочешь попробовать… Тогда мы тоже готовы приложить некоторые усилия со своей стороны.

– И Люсилль всё‑таки отправляется в Кантин.

– Да. Отправляется, как только соберётся и уладит дела. Впрочем, она уже давно готова, мы просто ждали ответа хоть от какого‑то из городов. Будет здорово, если программа налаживания связей всё‑таки заработает. Мы заняты одним важным делом. Сколько можно быть разрозненными службами. – пожал плечами главный правдивый. – Странно понимать, что есть вероятность того, что первым фактически откликнувшимся на предложение о сотрудничестве городом оказался Кантин. Мы больше ожидали активных действий от Прайма. Да даже от Зета. Ох, я забываю, что ты ещё не дала ответа… Может статься, что и из Кантина прибыла представительница порядочных, только затем, чтобы объявить об очередной накладке. Похоже, сейчас все испытывают трудности… Странные времена.

– Для меня эти накладки тоже досадны. Я с огромным трудом сдерживала счастливую улыбку, покидая родной город, семью и место работы. Я рада сделать это даже на несколько светов. Но, честно говоря, рассчитывала на подольше. И… я тоже в огромной растерянности… что теперь?

– Не знаю. Полагаю, если не будет вменяемого ответа и из Зета, то программа будет отложена на неопределённый срок, пока дела в Прайме не наладятся… Или вовсе будет закрыта…Печально.

Майло перевёл грустный взгляд на окно.

– А что Лим?

– Лимские ведьмы не имеют чётко выделенных сил для поддержания порядка.

– Ой. Как это? А я‑то думала, меня туда не отправляют просто потому, что Лим не по‑соседству, как и Зет, и неинтересен с практической точки зрения… И… как они справляются без сил порядка?

– Думаю, просто не бедокурят.

Ами недоверчиво хмыкнула.

Было интересно узнать ещё что‑то о самом южном городе Материка, сведений о котором не то, что в Кантине, а даже на всём Материке было, мягко говоря, немного.

– Ну? Что решила? Теперь отправишься обратно? Отдохни пока в городе, я попрошу в Чиффской Администрации служебное жильё для тебя. – поинтересовался Майло. – А мы, похоже, будем ждать кого‑то ещё…

Амелия тяжело вздохнула.

Жильё в Омилле – это обифрительно. Но… "Обратно"? Вот это – вообще ни разу… Сейчас это звучит даже парализующе и почти физически больно.

Ой. Кажется, она прикусила нёбо.

«Как хочешь выкручивайся. Лажай. Позорься. Да даже сдохни тут, но не должно быть никакого «обратно».»

Она мучительно выдохнула, сжимая одну руку другой в нервном жесте.

– Спасибо. Но… нет никакого «обратно». – хрипло произнесла кантинская служивая.

– Вот как? – удивился правдивый.

– Да. Я совершенно не готова секретарской работе, это так… Но… чувствую сейчас, что ещё меньше я готова к возвращению домой… Всю свою сознательную жизнь я искала способы вырваться из Кантина. И вот теперь, как я уже говорила, когда, как мне казалось, мне наконец улыбнулась судьба… выяснилось, что она просто вновь насмехается надо мной. Улыбка – ещё не признак приязни, говорят наши. Ненавижу признавать то, что иногда они бывают правы.

Она раздражённо мотнула головой, пресекая свой поток речи с избыточной информацией, и продолжила:

– Я хочу попробовать поучаствовать в программе… Но я боюсь всех вас подвести, если не справлюсь.

– Если не будешь справляться – мы тебя просто обменяем обратно на Люси, написав той, чтобы возвращалась. Думаю, участок выдержит несколько светов документопростоя… Хотя бы пробуй. Сдвинем хоть так дело с мёртвой точки. Старый проект заслуживает этого.

На какой‑то тяжкий для неверящей в своё согласие на всё это Ами момент в кабинете зависло вязкое молчание.

«Молодец!.. Главное – не в Кантин… Повезло нам с подталкивающей нас к развитию домашней атмосферой.»

Уж повезло, так повезло…

– Спасибо. – неуверенно поблагодарила она, нервно поёрзав на жёстком визитёрском «чтоб не засиживались» стуле. – Поплетусь к Люсилль за инструкциями…

– Давай. Удачи. И позже я смогу ввести тебя в курс некоторых дел и познакомить с ребятами… А пока – у меня полны карманы дел. Сама видишь… У нас тут неспокойно.

Майло сделал многозначительную паузу.

– Да уж вижу… Спасибо за потраченное время. И… скажи. – подтвердила Ами. – Как этот гнусный ведьмъ не спалил тебя? Даже документы у меня в руках пострадали.

Кантинка испытующе уставилась на омилльского служаку.

– Я не допустил ни реакции, ни самой мысли об этом. Во мне не было ни страха, ни ответного гнева. Я был целостен. – рисуя в воздухе руками сферу, пояснил тот. – «Огонь» не нашёл за что уцепиться и не смог подобраться. Вообще, ведьмический тип огня полезен именно тем, что выжигает лишнее.

– Чем ему не угодили мои документы? – усмехнулась служака

– Дело не в документах. А в том, что они – как бы твои. У тебя в руках и воспринимаемые как что‑то твоё. – пояснил Майло, видя небольшое замешательство Ами.

– Ммм… – озадаченно промычала та. – Ладно… Спасибо.

Хотя его объяснение ничего не дало всю жизнь имевшей дело с весьма приземлёнными вещами Амелии.

Она неопределённо кивнула и вышла из кабинета.

Оказавшись снаружи, она сползла вниз по стене. Ну и дела. Она… сама… только что согласилась на ненавистную бумажную работу! Практически без посторонней помощи упихала себя в болото. В уме не укладывается. Скажи ей кто об этом парой светов раньше, только посмеялась бы. Может, и не только. Может, ещё и пару слов прибавила.

Её судьба, в отличие от самой Ами, хорошо умеет применять болевые и обездвиживающие приёмы. Разумеется, в сугубо педагогических целях… но кому, дремучий случай, когда было от этого легче.

Ами вздохнула, поднимаясь с пола и покорно вновь поплелась в направлении архиварской каморки. Этот странный свет полагалось отметить странными действиями. Попытка вникнуть в азы секретарской профессии вполне годилась, как рабочий вариант.

Кантинка потопталась около входа в королевство табличек. Она постучала костяшками кулака по стене около входного проёма по кантинской привычке, но тут же потёрла руку, поморщившись от боли. Она забыла, как следовало предупреждать о своём появлении в Омилле. На её счастье, пока она стояла в задумчивости, Люсилль, уловив по изменению освещённости движение снаружи, выглянула из окошка.

– А! Заходи! – приветственно махнула она.

Ами послушно перенесла себя в маленькое помещение, большая часть которого была занята огромным стеллажом с несчислимым количеством табличек с отчётами, материалами по делам и прочими, несомненно важными, документами…

…Подавляюще огромные объёмы информации. Ами по сравнению с этим такая… маленькая!

Пытающаяся оценить размеры гигантского шкафа и количество содержащихся в нём сведений, Ами внезапно почувствовала лёгкое головокружение и тяжело опустилась на заботливо подставленный Люси стул.

Сама секретара села на столешницу своего рабочего стола, чуть сдвинув в сторону таблички.

– Как… как ты достаёшь что‑то сверху? – ошеломлённо спросила новая секретара.

– Информация оттуда используется крайне редко. Достать её можно со второго уровня… Майло сообщит тебе жест доступа к Верхнему Хранилищу. – ответила опытная архивница. – При условии, конечно, что ты тут остаёшься. Ты же остаёшься? Он мне тут так долго проедал мозг разговорами о важности этой программы, что я в неё почти сама уже уверовала…

Люси вопросительно взглянула на Ами.

– Напугай меня как следует сообщением о том, что нужно знать, о чём вся эта стена отчётов и где что находится – и увидишь, как я в ужасе и с воплями бегу обратно в Кантин.

– Вообще‑то… знать действительно нужно. Здесь сложная система катологизации. Документы распределены по видам деятельности, по хронологии, по географическому признаку, по авторскому – по личностям их создавших, по предмету, к которому они относятся, по теме, по виду документа… – вкрадчиво начала секретара. – Но повремени с ужасом и воплями. Учитывая то, что ты здесь не на долгий срок, тебе знать всё не потребуется… Запомни только то, что внизу находятся недавние дела. В основном тебя будут спрашивать их. Ближе к двери – отчёты, в середине – происшествия, у окна – корреспонденция. Сторонние документы.

– И только несколько нижних… – сконфуженно скептически хмыкнула Ами, чувствуя в горле комок подступающего ужаса.

Она окинула взглядом кажущиеся бесконечными полки и ещё раз судорожно сглотнула.

– Да. – продолжила участковая. – Ещё периодически в сторону кабинетов Майло и Моки будут проходить курьерствующие и посещающие. Тебя они особо волновать не должны, просто указывай им дорогу в нужный кабинет, если они замешкаются…

Люси задумалась на момент. Затем тряхнула головой и продолжила.

– Майло будет очень рад, что программа всё‑таки заработает… А мне, получается, надо собирать вещи… Ну, ничего. По сути, у меня походная сумка давно уже готова. Ещё с того момента, как в Прайме утвердили программу обмена. Так что, выдвинуться в сторону Кантина я могу хоть через свет. Ой. Нет. Чуть с задержкой. Сумку придётся пересобрать, с учётом того, что отправлюсь я не в Прайм, как предполагалось. Многие чудесные вещи в Кантине мне не понадобятся… Зато, понадобятся другие, не менее замечательные!

Она весело хлопнула в ладоши.

– Так. Не тушуйся. В основном у тебя будут спрашивать одно и то же. Сейчас практически вся команда бьётся над этими последними странными делами.

– Ух ты… – восхитилась Амелия, на время позабыв про страх. – Прям таки – по‑настоящему очень странными?! И даже служак из ОСД привлекали?

– Да. Привлекали. – подтвердила Люси. – Здесь работал недавно наш друг агентъ Калликс… Он у нас настолько прижился здесь, что, можно считать, что службы порядка Прайма уже давно с нами тесно сотрудничают. А по количеству выпитого с нами кофе Кайл уже давно омилльский храмовый служака наравне с нами. Чему мы рады и чем гордимся. Нам повезло, что прислали именно его, а не кого‑то из заносчивых осдшных зануд, контактирующих с местными формами жизни исключительно согласно протоколу.

Секретара состроила глумливую гримаску.

– А где он сам? – поинтересовалась Ами.

– Отправился домой в Прайм. Отдохнуть и изыскать дополнительную информацию. Кажется, они с Майло в некотором ступоре относительно этих дел.

– И, кажется, Финиан не очень‑то рад этому… А что происходит‑то?

Смущённой Ами вновь здесь больше не было. На стуле сидело воплощённое концентрированное любопытство, которым она, в общем‑то, всегда была.

– Если не вдаваться в детали… а их оооочень много. – Люси сделала широкий жест в сторону полок. – Скоро сама обо всём узнаешь. Во всех подробностях. Про то, участилось количество случаев потери памяти и… потери людей целиком. Кто‑то не помнит последний малый период своей жизни, кто‑то – большой. Кто‑то не помнит вообще ничего… У кого‑то пропали воспоминания, а некоторые и вовсе пропали сами. Это… только «крупняк». Но сколько всего не менее примечательного, если не сказать – жутковатого – «помельче»… А у нас было так тихо и спокойно… Я это только теперь понимаю…

Люси огорчённо покачала головой.

– Ужасно. – Амелия содрогнулась. – Но тогда тебе понравится в Кантине. Там жуть как тихо и спокойно сеймомент… Как в болоте со спящими упырями.

Смертельно странные дела уже не казались ей такими увлекательными. Массовые амнезии. Исчезновения. Смерти. Такого… никогда не было на материке. Это было неслыханно. Но… не то чтобы совсем никогда.

Те случаи в её городе. Расследование, которое было закрыто, не будучи завершённым. Не было смертей и исчезновений, а вот амнезии. Амнезии тоже были. Как был и интересовавшийся ими агентъ ОСД. Но это было так давно…

Есть ли связь между этими делами? Наверняка есть. Жаль, что ей не удалось найти хоть какую‑нибудь информацию. Первый раз в жизни она жалела о том, что на самом деле не была секретарой с доступом к архивам.

– И ужасно… любопытно. Мне уже интереснее здесь находиться, по крайней мере. – задумчиво добавила кантинская служака вслух. – И что по этому поводу сказал праймский?

– Что неким «серьёзным людям» в Прайме это показалось… мягко говоря, подозрительным. Дело всематерикового масштаба, не меньше. Что всё это уже больше напоминает серию происшествий, если собрать подобные случаи не только по Омиллу, но и по соседним городам. Другая агента ОСД, его близкая подруга и напарница, наткнулась в Зете на ряд случаев, заставляющих думать о том, что там те странности, что он наблюдал в Кантине и здесь у нас только начинаются. И что самое время пронаблюдать за всем этим, а возможно и пресечь. Да ты сама можешь обо всём прочитать. Здесь есть информация об этом и многом другом.

Люси вновь сделала широкий взмах, охватывающий всю бесконечность стеллажей, воспринимавшуюся именно так на контрасте со скромными габаритами самого помещения.

– Надо же. Не думала, что скажу это, но звучит восхитительно! Вот уж не думала…

– Да. Не стоит пренебрежительно относиться к архиварскому делу. Ты – память целого Храмового Комплекса. Это сложная задача и почётная должность. К знаниям следует относиться с уважением.

Секретара встала со стола и сделала приглашающий жест.

– А сейчас – объявила она. – Время познакомься с самой интересной стороной функционирования нашего участка и с самыми отчаянными неизлечимыми прокофеиненными, первыми в Омилле по пожиранию плющиков! Они как раз собираются на традиционную оффку. Идём?

Из неё получилась бы чудесная объявляла на праздниках. Если бы у них на Днях Плодородия Люси выступала с номером или хотя бы, представляла выступающих, может, всё в те света и не выглядело бы так безнадёжно.

Служивые вышли из секретарской каморки и Люси привычным ведьмическим движением опечатала вход.

Как это будет делать сама Ами? Пока не понятно. Скорее всего – никак. Для неведи это – непосильная задача. Ещё одна непосильная задача в череде непосильных задач на новой должности.

– Ами, это Донни… – представила секретара задумавшуюся кантинку служаке, спешившему к кофейному столу. – Ами… будет подменять меня.

Коренастый загорелый омиллец широко улыбнулся.

– Новая конкурента на восходный кофе и плющики!

– Я думаю… не особо страшная я конкурента. Сильно обнаглеть не успею. Я здесь – ненадолго. Первое время буду отчаянно стесняться, как сеймомент. А потом уже и Люси вернётся.

Из каморки под лестницей выползла заспанная участковая. Она мигнула большими глазами с желтоватыми радужками, пытаясь, попав из темноты на свет, присмотреться к паре стоящих перед ней. Однако ощущения были такими, словно бы глядела эта женщина не на них, а сквозь.

– Лейви! Что‑то ты рано сейсвет! – поприветствовала Люси. – Не спится – в пору спиться? Запах кофе помешал?

Та издала в ответ неопределённый рычащий звук, который можно было по желанию трактовать как согласие, приветствие или ругательство и направилась к кофейному столу вслед за Донни.

– Лейви – ночная дежурная. Или дожорная, как её здесь иногда называют. Тайком, от неё, разумеется. – пояснила Люси. – Весь свет она спит, всю ночь бдит. Бесценный кадр. И мишень для бесконечных шуточек.

– На которые она реагирует этим звуком? – тихо осведомилась Ами.

– Нет. Иногда она ещё реагирует вот так. – Люси, возведя очи долу, с шумом выпустила воздух через губы.

Служивые обернулись на звук, на что секретара им мило улыбнулась.

Улыбнувшись в ответ, те решили, что свежий кофе им гораздо интереснее подробностей происходящего. Аромат разогреваемого ладонями с ведьмическим теплом напитка уже пополз по Участку Правды, выманивая остальных.

– У нас здесь один из самых лучших кофе в городе. – с гордостью произнесла Люсилль. – Не знаю, где Майло откопал те саженцы, что посадил у нас во дворе, но сырьё они дают бесподобное… Ну и мы, разумеется, по очереди приносим свой кофе с собой и завариваем его здесь по своим фамильным рецептам. Как я уже и говорила, нам пора перестать обманывать людей и, честно признаться, что у нас кофейня. И вывеску сменить.

– Участок Кофе или Кофейня Правды?

– До сих пор не решили. Видимо, и не сменили ещё по тому же. Второе, что может служить помехой, это то, что мы здесь сами не делаем плющики. Но и это поправимо.

– И где вы их берёте? – с неподдельным интересом спросила Ами.

Она бы сейчас не отказалась заесть стресс сладким. Да что уж там. И без стресса она от сладкого не отказалась бы. Это была Амина главная слабость. Или сила?

– Обычно их кто‑нибудь приносит из своей предпочитаемой кофейни. Или из дома. Когда раз в большой цикл удосуживаются что‑то приготовить по настроению и своим семейным рецептам – это всегда праздник. – мечтательно зажмурилась секретера.

– А у нас – наоборот. – вздохнула Ами. – Вкусное готовят только по праздникам. Я всегда считала, что праздник должен быть на душе, а не в календаре. А потом и в желудке.

– Я тоже так считаю! – с энтузиазмом покивала омиллька. – По счастью, весь город с нами солидарен… Моки! Тебя Майло искал. Моки, стой. Это – Ами. Теперь по всем вопросам, что раньше были ко мне – к ней.

Люси ловко успела перехватить попытавшегося пролететь мимо темнокожего юношу, невысокого роста, красивого и несколько отстранённого, как и почти все коренные сэльвы.

– Ага… – рассеянно пробормотал тот, как будто Люси тормознула только тело, а его мысли полетели в желаемом направлении дальше. Моки бросил отсутствующий взгляд на Люси, затем на дверь кабинета на этом уровне, и, видимо, осознав, что ему нужно воссоединиться с мыслями, полетел дальше.

– Пойдём протиснемся к кофейнику, пока эти проглоты всё не выдули и не сожрали все плющики… С остальными познакомлю тебя позже… Или Майло познакомит, в данный момент это не столь важно.

– Мне нравятся твои приоритеты.

– Да. Сначала кофе, потом знакомство с твоими главными близкими на это время – табличками отчётов, потом – всё остальное. Даже если тебя не познакомят со всеми работающими здесь, рано или поздно они сами до тебя доберутся.

– Звучит угрожающе…

– Да, документы нужны всем. Пусть тебя не обманывает общепринятое мнение относительно нашей профессии. Архиварское дело очень важное. Попробуй хоть на пару светов оставить участок совсем без Архива и секретарского надзора и убедишься. Никто ничего не сможет сделать без нужной информации. Информация – ключ ко всему.

– Я люблю и уважаю письменное слово. Но на каждый свет мне всё‑таки больше нравится визуальная, поступающая из естественных источников – от полей, лесов. Ежесветно иметь дело с написанным – жуткая мозгосвёртывающая рутина.

– Да? Кто‑то ещё совсем недавно выказывали недвусмысленный интерес в отношении последних дел и чтения в целом. – хитро улыбнулась Люсилль.

– Твоя правда… Сдаётся мне, я всеядна и в отношении информации. Всего и побольше. Похоже, пребывание здесь – отличный повод узнать что‑то новое о себе. Много неожиданного.

– Так часто бывает, когда имеешь дело с непривычным… И не унывай заранее. Когда смиряешься с объёмом рутины, в наведении порядка в информации и разруливании потоков начинаешь находить какое‑то извращённое удовольствие.

– Вот так. – поцокала языком Ами. – С этим не рождаются. К этому привыкают. Хорошо, что запах кофе уже выбил из моей головы остатки мыслей и я не в состоянии прямо сейчас оценить весь масштаб проблемы… Для начала мне неплохо бы извлечь из моей походной сумки мою кружку. Я сеймомент.

– Я тоже свою в каморке забыла. Заболталась. Ох ты. – досадливо покачала головой служака. – Твоя сумка здесь, а значит… Чиффство ещё не выделило тебе жильё. Надо напомнить об этом Майло. Потому как единственное прилично оборудованное спальное место в Участке только у Лейви.

– А почему Лейви живёт здесь? У неё нет дома?

– Есть. Она уходит туда отдыхать во время отгулов.

– И только?

– Да.

– Занятно. А почему не живёт в своём доме?

– Не знаю. – помотала головой Люси. – Я не спрашивала.

– Понятно.

Хотя на самом деле ей было ничего не понятно…

Кроме того, что вот прямо сеймомент немедленно нужно разжиться своей любимой кружкой и налить в неё вожделенный зелёный напиток, чей аромат уже довольно долгое время бессовестно дразнил её обонятельные рецепторы. Как же она скучала по омилльскому кофе! Как по праймским пирожным… И как никогда не будет способна скучать ни по кому на свете.

Извлёкши из сумки свою любимую лёгкую походную кружку из половинки скорлупки большого ореха, проныра быстро оказалась около кофейного стола.

Похоже, помимо своих тонизирующих свойств, кофе также отлично работал в качестве средства для того, чтобы заставить новеньких перестать стесняться и собрать вместе уже бывалый рабочий коллектив безо всяких оповещений.

Пока Ами обменивалась приветствиями, к столу подошла Люси, ходившая в каморку за своей кружкой, которая незамедлительно поглотила всё внимание Амелии.

Та на момент залипла на типично омилльской глиняной посудине, с традиционным узором и глазированной окантовкой, удобными выемками под пальцы и чёткой зелёной каёмкой, выдающей большое количество выпитого владелицей кофе.

Кантинка зачарованно оглядела кружки остальных. Попутно она вспомнила чей‑то рассказ о сэльвской чашке из сушёного гриба. Эти чашки очень редки, но, говорят, кофе в них имеет неповторимый вкус.

Такой здесь ни у кого не было.

– Вот ты уже и общаться начала. Замечательно проходит адаптация. – удовлетворённо улыбнулась секретара.

– Она проходила бы ещё продуктивнее, если я сама могла бы заварить себе кофе. – шутливо посетовала Ами.

В тот же момент её собственная кружка внезапно оказалась в руках у рослой блондинки. Но как?! Та ведь даже…

Ловкость. Неожиданная, при таких‑то габаритах. И ведьмия. Что ж тут непонятного. И… чуткость.

– Давай я тебе помогу. – добродушно предложила та постфактум.

– Ээээ. Спасибо… – промямлила Ами.

– Эльсу. – подсказала Люси.

– Да, спасибо, Эльсу!

Учитывая размеры и плотность мышц благодетельницы, вежливость была лучшей стратегией.

Ами болезненно старалась сохранить в памяти все только что услышанные имена.

Не запомнить Эльсу было невозможно. Та выделялась из толпы своим далёким от среднеомилльских показателей ростом, выдающейся мускулатурой и светлой копной волос, напоминавшей Амелии о посевах на лоскутных полях её родного города.

– Никогда не разогревала кофе в подобных чашках. Попробуй. – вернула кружку заботливая великанша. – Так достаточно тепло?

Ами осторожно отхлебнула и зажмурилась от удовольствия.

– Это… просто прекрасно. Спасибо.

Служивая довольно улыбнулась в ответ.

…Закончив с распитием кофе и общением, Ами и Люси перешли к более прозаической части. Секретара принялась объяснять оперативнице азы профессии.

– Может, не сразу, но ты всё запомнишь. – постаралась утешить она опешившую Ами. – Главное, не сопротивляйся этому. А то голова разболится.

– Агаааа… – голова Ами явно уже опухла от объёмов информации. – Зачем мне дополнительные препятствия, когда и основных хватает… Пока что – ничего не понятно.

– По ходу дела разберёшься.

– Да уж. Деваться будет некуда… Похоже, я обречена на полцикла нескончаемых мучений и несмываемого позора. Но я сама это выбрала. Вот о чём важно помнить.

Ами тяжело вздохнула, словно бы уже предвкушая эту горькую цепь трагических событий.

– Отвлекись сейчас. Не накручивай себя заранее. Пусть сейсветное в тебе осядет и уложится… Пойдём к Энфи? У неё прекрасный цветочный эль. – предложила Люси, пытаясь подсластить горечь момента.

– Пойдём. – немедленно согласилась Ами.

Как было от такого отказаться. Уйти от гнетущей неопределённости во вкусную определённость. Это был однозначно амин метод.

– Кофе там тоже отменный. – мечтательно вздохнула правдивая. – Лично я буду пить всё вперемешку и закусывать плющиками! Прекрасный способ отметить твой приезд и мой отъезд.

Свет 8. Закат. Тёплые посиделки.

– Ох ты! Что это у тебя такое вкуснопахнущее? Такое я здесь ещё не пробовала…

Они уже сидели под синим грибом‑ориентиром. Люси со вкусностями, а Ами с сомнением – с чего бы начать.

Кантинка с любопытством заглянула в ту же привлёкшую её внимание ещё в участке чашку Люси. Не только кантинские таскали свои уютные любимые кружки с собой из дома на работу. Помешанные на кофе омилльские таскали свои разномастные вычурные чашки с собой всюду. Впрочем, типовая кантинская кружка Амелии выделялась на фоне омилльских не хуже, чем самая навороченная и необычная местная. Тут Ами была в тренде. Выделяться с помощью кружки было доброй местной традицией.

– И ничего такого не попробовала бы, не будучи знакомой с местной жительницей. – улыбнулась Люси, отвечая на амину фразу. – Это неповторимый аромат пряного кофе этого заведения. Потому мы здесь. Он притягивает так, что невозможно мимо пройти. Семейный рецепт Энфи.

– Я тоже такой хочу. – одобрительно кивнула пришелица.

Омилльская секретара сделала широкий жест в сторону входа в ближайшее из маленьких кофейных котти, которых было много под этим грибом.

– Вперёд, к стойке! Проси «Свет Северного». – сподвигла она на гастрономический подвиг.

Амелия отправилась в круглое глиняное здание кофейни, откуда незадолго перед этим вышла сама омиллька. Всё здесь было странным. В Кантине владеющие тавернами делили районы. Наработавшиеся и насобиравшиеся за свет городские, как правило, к закату уже не горели желанием идти на соседнюю улицу или ещё как‑то экспериментировать, отдавая предпочтение привычной таверне с привычным же набором блюд. Но это в крайнем случае. Лично приготовленная еда ценилась превыше всего, и есть вне ома, особенно вечером, было почти что дурным тоном.

А здесь… дома готовили редко.

Обычно омилльские, набрав провианта в лесу и на небольших огородиках вокруг своих котти, предпочитали приносить его часть в качестве оплаты в кофейню, получая уже готовую еду. Зачем тратить силы и время, когда всё лучше тебя приготовят специально обученные люди, снабженные многоциклово проверенными фамильными рецептами. Да, в каждой семье был свой рецепт кофе и плющиков. Но кофейщицы, как правило, были владелицами самых вкусных. И делиться ими, естественно, ни с кем не собирались. Да этого и не требовалось.

Посещение кофеен было огромной частью омилльской культуры. Было два регулярно чередуемых способа это делать.

Как правило, после заката с работы люди шли в давно знакомое место, практически как к себе в омы, точно зная, какое блюдо хотят съесть и что выпить. Очень удобно и для тех, кто владеет кофейнями и для тех, кто их часто посещает. Всё разумно и отлажено.

Но, вместе с тем, хорошим тоном считалось и прекрасно разбираться в как можно большем ассортименте блюд и напитков, предлагаемых всеми городскими кофейнями. Чем больше знаешь, тем лучше. Потому гастрономические исследования так же были важной частью существования. Как минимум раз в малый цикл надо было зайти в новое заведение и попробовать что‑то ранее неизведанное…

Обо всём этом Ами знала из книг и альманахов и из собственных кратких походов в Омилл.

И ещё здесь удивляло вот что. На одном пятаке, под сенью величественных очаровательно мерцающих по закатам грибов‑ориентиров, могло находиться по несколько заведений. Как они умудрялись выживать без конкуренции? Загадка…

…Кантинка с любопытством зашла внутрь уютной кофейни и сделала заказ, добавив к изначальному плану несколько аппетитных цветочных плющиков.

Она огляделась. Внутри было по омилльски уютно, стены украшали традиционные росписи, основной темой которых были… лес и кофе. Листы, ветки, зёрна. Всё это было орнаментом или изящным в него вплетением.

А вот окна в городе были необычные. В этом котти даже не круглые и не овальные, а две широкие полосы крест‑накрест во всю длину стен… Как они это делают?

Ами достала мешочек с семенами и сушёными ягодами лиши, которые не росли в этих местах и вопросительно посмотрела на Энфи. Пойдёт ли в качестве оплаты?

Та кивнула, принимая заказ и, с любопытством осмотрев амину чашку, выдала требуемые плющики в забавный тканевый мешочек с вышивкой для продуктов, который Ами приобрела в свой прошлый визит в город.

Ещё одна красивая и занятная особенность омилльской культуры употребления десертов. Ами с удовлетворением заглянула в свой чудесный мешочек и нетерпеливо выудила оттуда плющик, начав жевать.

Небесно.

Как они делают злаки такими хрустящими и воздушными? Хозяйка с добродушной улыбкой отдала ей кофе. Ами добавила к уже отданным ещё пару продолговатых блестящих семян.

Энфи уставилась на них с любопытством. Заметно было, что она видела их первый раз.

– Листья не едят, ствол хранится весь холод, в сушёном виде ему нет равных. – не дожидаясь вопроса объяснила кантинка. – Очень вкусно, полезно и удобно.

Это были одни из аминых любимые. Они не были особо ценны по кантинским меркам, хоть и не были декоративными, Ами совершенно не понимала почему – лично она расплачивалась бы только ими. И принимала бы взамен. Да, выход съедобной части с них был невелик, но они были вкусными. Особенно в сушёном виде.

Столько чудесных сортов росло в Кантине… Прекрасные экземпляры, с пузатыми тельцами и большими сине‑жёлтыми листьями. Если ей когда‑нибудь всё‑таки удастся сюда переехать, именно эти овощи она притащит сюда с собой.

Энфи способ оплаты явно удовлетворил. Неизвестно, что впечатлило её больше – вид занятных семян или амин энтузиазм по их поводу…

Рассчитавшись, кантинка с улыбкой на лице и ценной добычей в руках нехотя направилась на выход из этого маленького королевства воодушевляющих ароматов, невероятных поражающих воображение разноцветных напитков и потрясающего разнообразия закусок…

…Такие «средства» могут вылечить любую хандру. Здорово будет проверить, насколько благотворное влияние всё это окажет на Ами за полцикла…

…И через цикл, вернувшись сюда по делам, можно будет посмотреть, приживутся ли в энфином садике кантинские растения. Это было бы красиво. Их сразу будет заметно.

Ами подошла к столику Люси, всё ещё широко улыбаясь.

– Ведьмично! Никогда не привыкну к тому, как прекрасны местные заведения! Хотя мне с трудом понятно, какой смысл для вас вообще ходить куда‑то за кофе? Особенно работающим в вашем Участке… Ну, помимо ничем не заменимого удовольствия посидеть под этими прекрасными грибами. – поинтересовалась Амелия. – Все приносят кофе своих сортов, собранный у домов и по очереди готовят по своим фамильным рецептам, правильно? Тогда у вас и в самом деле, получается, своя кофейня.

– Ну да, тут не поспоришь… Ягоды растут на кустах по всему городу. Выходи, собирай, настаивай. Рецепты у всех свои. Но… ты понюхай этот кофе. Как?! Как она это делает?! Я без понятия. За этим обычно и ходится в кофейни. Я сама так не приготовлю. А ты?

Ами отрицательно мотнула головой.

– Я сама вообще не приготовлю никак. – понуро вздохнула Ами.

Люси сочувственно потрепала её по плечу.

– И ещё мне не понятно, как не разоряется несколько кофеен, работающих на одном пятачке? – продолжила размышления кантинка.

– Ну, как и в случае с кофейными ягодами и самим кофе, то, что это всё – кофейни не означает, что они одинаковы. Не найдя что‑то угодное твоему желудку в одной, ты найдёшь в соседней. Да и вкусы свет от света тоже разнятся. Сейчас хочется кофе с одними орешками – завтра с другими. Или вовсе с цветами и травами. То же с плющиками. Что именно с кофе вытворяет Энфи я до сих пор не в силах разгадать, а она, конечно, не расскажет. Только улыбнётся. Я много чего могу узнать и унюхать здесь. Но дома мне воспроизвести этот вкус так и не удалось. У Майло свой рецепт. Но ему больше нравится мой. А мне нравится метод Токалы.

– Теперь мне становится понятно, зачем я на самом деле здесь, в Омилле. Да и на Материке в целом. Моя истинная цель – попробовать всё вкусное. А остальное – вторично.

– Хорошая цель. У меня будет схожая задача в Кантине. Всё понадкусывать. Еда у вас там изумительная.

– Да. Еда и природа. Впрочем, эти вещи универсально неизменно прекрасны, где бы ты ни находилась.

– Это точно. – Люсилль весело хлопнула в ладоши. – Я намереваюсь разжиться цветочным элем с пыльцой. Он фантастический. Сколько раз беру – никогда не надоедает. Для тебя прихватить?

– Спрашиваешь… Хочу знать все местные гастрономические примечательности.

– У тебя свой водяной мешочек есть?

– Он заполнен… водой.

– Я тебе принесу тогда ещё один?

– Да. Пригодится как сувенир. Выбери, пожалуйста, симпатичный.

– Хорошо.

Люсилль проворно нырнула в одно из строений и через короткий промежуток времени вернулась с парой маленьких хорошеньких водяных мешочков с элем.

– Были такие славные, что я и себе ещё один взяла… Пригодится. Так. Расскажи мне, каково это – работать в твоём участке. – задала она тему разговора, подавая Амелии питьевую ёмкость и с предвкушающе довольной улыбкой вновь усаживаясь напротив. – А то я была там мимошлёпом, занося переданные от нас документы и немедля отправляясь к родным. Ну, примерно как ты здесь.

Ами отвлеклась от разглядывания гигантского гриба‑ориентира, одной из многих омилльских вещей, которые завораживали её и, глядя на которые, она могла перестать замечать всё вокруг. Но только для того, чтобы уставиться на свой прекрасный водяной мешочек. Настоящее произведение искусства. Как они делают эти узоры на поверхности? Ах да. Время не задавать вопрос, а отвечать на поставленный.

– С чего бы начать… – призадумалась Ами. – Чтобы с ходу не с негатива…

Люси отхлебнула из своего мешочка и зажмурилась от удовольствия. Она сделала знак Ами сделать то же самое.

– Это тебе поможет смягчить горечь твоего негатива. И начать правильно.

Ами сделала глоточек из мешка вслед за Люси. И невольно улыбнулась. Внутри расцвёл цветочный луг. Она пофыркала, прогоняя аромат по носу. Восхитительно. Ещё одна прекрасная нотка этого богатого на впечатления дня. Когда‑нибудь она привыкнет к чудесам Омилла, в том числе и к гастрономическим, и они перестанут её удивлять. Но, не сейсвет.

– Да. Начну. Как‑нибудь.

– Да. Начинай с негатива, если по‑другому никак. – понимающе слегка тряхнула головой Люси. – Чем ты была занята?

– Как я и говорила – в последние циклы я не занималась ничем серьёзным.

Ами сделала глоток побольше и блаженно выдохнула, словно рассказывая о чьей‑то другой жизни. Её собственная сеймомент целиком и полностью была здесь, занимая всё это пахнущее лесом и кофе послезакатное пространство под этими величественными грибами и вокруг прелестных глиняных котти. Эта жизнь была растворена в ароматах напитков и во вкусе цветочных плющиков. Больше нигде и никакой Ами никогда не было, не должно было быть и быть не могло. Кроме как той, что была здесь с этой всепоглощающей красотой и вкуснотой. Она блаженно выдохнула и уже несколько отстранённо продолжила.

– Отнеси отчёты в Прайм… отнеси‑принеси всякие штуки в Омилл. Иди к Ванде спроси, что она не поделила с Оке… и подели. Иди к этому пришлому… как его… и скажи ему, что если он не начнёт работать, его придётся выкинуть из города, мы тут йулльских дармоедов кормить не буууудем.

– Йулльские дармоеды. – хмыкнула Люсилль. – Смешное выражение. Когда я в первый раз его услышала от тётки, я очень удивилась и захотела посмотреть на них.

– Да, звучит так, как если бы люди и в самом деле приходили из Йулля… Было бы неплохо… Я была бы рада познакомиться. Но фигу. – слегка досадливо фыркнула Ами. – Да и думаю, если бы реальные северные и пришли когда‑нибудь в Кантин, то их быстро «ушли» бы из него, как и всех остальных ведьм.

– Ну да. Так же как «ушли» в своё время мою прапрабабку. – согласилась Люси.

– Повезло же ей. – вновь вздохнула Ами, отхлёбывая вслед за кофе эль.

Сложно это представить, что это возможно, но так было ещё вкуснее. И извлекая из мешочка… последний плющик. Вот так так. Надо есть его уже более осмотрительно. Почему не начинаешь есть что‑то более внимательно, пока не останется последний кусочек? Жить более внимательно, пока не останется не так много циклов? В этом смысл ограничений?

– Прабабка любила Кантин. – Люсилль тоже отхлебнула из мешочка, запила кофе и одобрительно попыхтела. – Если бы её не изгнали из‑за её способностей, сама никуда бы она оттуда не ушла. Многие так говорят, кстати. Некоторые даже питают тёплые чувства к родине несмотря на то, как с ними поступили.

– А некоторые их не питают несмотря на то, что с ними так не поступали. - иронично усмехнулась Ами.

– На нас не угодишь. - развела руками Люси.,

– Да. Занятно получается. Исторически. Кантинские были вынуждены покинуть ведьминский Йулль. Ведьмы теперь вынуждены покидать Кантин. Было бы разумно зациклить это, изгоняя ведьм обратно в Йулль.

– С Йуллем вообще интересно. Столько желающих исследовать уходило туда. И до сих пор нет никаких сведений о городе. Оттуда не вернулись ни торговые караваны, ни желающие исследовать город.

– То ли там всё очень хорошо, то ли плохо. – покачала головой Ами. – Наших, я читала, даже близко не подпустили. И правильно сделали, наверное. Говорят, иногда изгнанные ведьмы уходят туда, а не в Прайм или Омилл, как обычно. И, насколько я слышала, никто не возвращались, по крайней мере, через Кантин.

– Если смотреть на карты, по‑другому там возвращаться особо‑то и негде... И некуда.

– Хочу посмотреть на эти карты.

– В Архивы Ведьмария путь держи. Доступ у тебя будет.

– Эх. Вот если бы в Йулль пускали неведей, я тоже, наверное, туда бы заглянула. После всех городов Материка. Посмотрев все, можно и исчезнуть. Не проблема.

– Один раз посмотреть будет мало. Города открывают всё новые секреты при каждом посещении.

– Это да… С ними никогда не соскучишься.

– Но я понимаю твой интерес к Йуллю. Хотя не уверена, что сама отправилась бы туда, с учётом недоброй славы города. Что же случается с теми, кто до него добираются? И как люди там живут? Ни с кем не контактируя извне... Я могу понять, почему Йулль отгородился от Кантина. Но почему они не поддерживают связь с остальным? Все города постоянно обмениваются товарами и работающими. Информацией, наконец... А как они выживают в такой жёсткой изоляции? И, главное, зачем? Только из‑за невозможности наладить торговые пути в обход Кантина? Или они нашли всё нужное у ближайших к ним эльф и гномов? Я порылась в омилльских и праймских Архивах, пользуясь моим архиварским доступом, но не получила внятного ответа на эти вопросы. Считается, что нам примерно известно, как устроен быт во всех городах Материка, но на практике получается, что про Йулль мы не знаем вообще ничего... Про эльф и то известно чуть больше.

Пока Люси говорила, Ами поводила из стороны в сторону свой мешочек, оценивая объём оставшегося цветочного эля. Не так уж и много. Надо или больше говорить, или скоро придётся бежать за добавкой.

– У тебя хоть доступ к Архивам есть. – завистливо вздохнула кантинка. – А у меня из источников информации на этот счёт только неясные материны заметки да глупые старые кантинские байки, согласно которым, после исхода наших из Йулля северные не выжили бы вообще никак. «Бестолковые ведьмы сидели на работящих растительских плечах эонной обузой» – говорят они. Ага. Что‑то верится с трудом, что так оно и было... Их послушать, так только они работают не покладая копал, а все остальные на Материк просто отдохнуть зашли и пожрать за их счёт.

– Что да, то да... Последние свидетельства, полученные странствующими до закрытия города для Материка говорят о том, что это была невероятно развитое и технически продвинутое общество. На всём Материке до сих пор ломают голову не только над тем, что стало причиной их изоляции, но и над тем, что стало причиной такого бурного развития и появления технологий, подобных которым нет нигде на Материке. Есть свидетельства о том, что северные имели контакты с живущим по соседству эльфским сообществом, но… Эльфы. Они же вообще не по технологиям. Это природные существа использующие естественные силы матери‑Вселенной. Насколько известно, они редко пользуются даже какими‑то полноценными котти, предпочитая спать на деревьях. Где уж там найтись сложным технологиям.

– И где уж было сеноголовым ведьмам самим что‑то изобрести... С неба всё упало. – хмыкнула Ами, копируя интонации своей тётки. – Одним словом – дармоеды.

– Да уж. Не удивительно, что в Кантине практически нет сведений о Йулле, даже с учётом того, что ближе Кантина к северным Пустошам города нет.

– Самые далёкие друг от друга люди – это бывшие самые близкие. Если поссорились. Кантинские никогда не признают, что йулльские дармоеды не только выжили, но и преуспели. Как закрывают глаза не то, как продвинулись вперёд технологически и культурно дармоеды праймские. Зависть – зависть.

– Неведи забывают, что у ведьм свои сложности. – развела руками Люси. – Возможно, видят, что сами они работают и всё даётся им тяжёлым трудом и им кажется, что если ведьмы работают не так, как они – то значит, не работают вовсе. Они не понимают, что нам тоже не всё легко даётся и часто нужен отдых. И вообще, сколько дополнительных проблем возникает из‑за этой проклятой тонкой душевной организации. Иногда мне кажется, лучше быть практичнее и приземлённее.

– Ага. Некоторые вещи будут гораааздо проще, если меньшее аспектов реальности учитывать. Тратя все силы в поле, наши, судя по всему, экономят остатки, ограничивая когнитивные функции. Какая‑то познавательная лень. Хотя вот уж в чём‑чём, а в отсутствии любопытства кантинских упрекнуть сложно. Запутаться можно в этом нашем национальном характере.

– И в лени кантинских упрекнуть сложно. – пожала плечами Люси. – Общепризнанно – самые трудолюбивые на Материке. А тяжёлый характер некоторых индивидуумов нужен, вероятно, для того, чтобы их не сдувало порывистыми кантинскими ветрами.

– Это им льстят, потому что никто без поставок провианта остаться не хочет. А ветры в Кантине ещё не порывистые. Вот в Прайме просто сносит! И как только не сдувает эти их прекрасные изящные цветастые высокие домики. Ведьмы вообще могут себе позволить некоторые… вольности в отношениях с реальностью. – вновь завистливо вздохнула Амелия.

– Думаю, дело не только в ведовстве. Посмотри на Омилл. Здесь полно ведьм, но наши котти вполне себе однообразные и скучные. Даже росписи практически одинаковые. В этом плане Кантин, в котором нет ведьм, выглядит даже интереснее. Что кантинские и прекрасно умеют делать – так это уют и еду. Удобная одежда, добротные котти. Обожаю эти милые постройки, на крышах которых у всех свои сады и цветники. Славные такие огородики. Зачастую настоящие шедевры! У некоторых котти и вовсе под садами и полями. Вышли из жилища с утра - и тут же свежее ешьте. Полное изобилие. Всё для людей! Нет сложностей с поиском работы, как здесь или в Прайме... Всё просто. Есть сад и поле для деятельности. Трудись – и будешь сыта. И ещё как сыта! Обалденная еда! Простая, без лишних заморочек, но, может, именно поэтому очень вкусная. Можно почувствовать вклад в блюдо каждого овоща и оценить привнесённый им акцент. Кантин – прекрасное место! Понимаю местных неведей, что отправляются туда за «романтикой простой жизни».

– Ох, а я этим уже наелась... - поморщилась Ами. - Моя жизнь там никогда не была простой. Давай совсем меняться, если тебе там так нравится.

– Да кто ж меня надолго пустит, я же ведьма… Я и так изо всех сил стараюсь не показывать, чтобы не позорить тётю Фриду перед местными. Хотя, конечно, все и так знают. Но, надо отдать должное, родственные связи для ваших людей – святое. Потому, на меня даже косо никто не посмотрел, все знали, чья я племянница.

– Да уж. У нас все про всех знают. Спроси кого угодно про кого угодно – и досье будет объёмнее вашего участкового. Справочники, а не люди. Вести следствие с их помощью – одно удовольствие. Данные зачастую неточные, но... В Кантине нет места тайнам. – хмыкнула Ами. – И воображению. А по мне так ещё и нигде на Материке нет счастья. Тебя, ведьму, восхищает незамысловатое растительское существование, а мне, неведи, жуть как хочется быть ведьмой и жить где угодно, только не в Кантине.

– Ну почему. Я вполне себе счастлива здесь. И рада возможности иногда бывать в Кантине у тёти Фриды.

– Тогда я тебе завидую. Два раза.

Ами ещё раз поболтала жидкостью в сумке. Оставалось совсем немного. Глоточек вкусной радости за приятной беседой в невероятном омилльском грибном антураже.

– Не завидуй. – отмахнулась Люси. – Следуй по пути, в который веришь, делай, как чувствуешь. И у тебя всё получится. И завидовать некогда будет. А потом и нечему.

– Согласна. – кивнула Амелия. – Я… не хочу переделывать Кантин. Он и в самом деле по‑своему мил. И я вижу, что остальным жить там уютно. Для меня что‑то не сложилось. Я просто хочу найти и своё уютное место.

– Это прекрасно. Мне с уютным для меня местом просто как‑то сразу повезло. Родиться в Омилле – всё равно что лужайку, где много ягод с ходу найти.

Люси блаженно широко зевнула, потянувшись.

– По домам? – уловив её элевую расслабленность, предложила Ами.

– Да. – широко улыбнулась та. – Мне надо собраться и подготовиться к путешествию.

Ами достала ветошку и принялась протирать свои питьевые ёмкости.

– Спасибо тебе за компанию! Как‑то мы начали про работу и плавно сползли к загадкам Материка. – поблагодарила она занятую тем же Люси. – Мне было приятно пообщаться с кем‑то… не о погоде и урожае.

– Да, мне тоже. Погоди прощаться! – остановила та. – Я помогу найти тебе твой дом, который для тебя должна была выделить Чиффская Администрация. Надеюсь, Майло всё уладил...

– А, точно! – спохватилась Ами. – Что бы я без тебя делала?

– Где бы ты ночевала сейсвет? – поинтересовалась Люси.

– В гостинице, я думаю. – ответила кантинка.

Служивые собрали вытертые кружки и мешочки в сумки, и выдвинулись в сторону нового омилльского дома Ами. Последняя была тайно довольна быстро усвоенными ей здесь правилами уличного питания, что позволяло ей выглядеть практически омиллькой со всеми этими мешочками и кружкой в сумке. Осталось только привыкнуть называть некоторые вещи на местный или модный среди учившихся в столице праймский манер.

Они шли мимо чудесных круглых котти с мягко сияющими ведьмическим светом окнами, на фоне чуть мерцающих и светящихся вдали грибов под вышедшими светилами, почему‑то казавшимися сейсвет крупнее, чем обычно. Нужно ли для счастья что‑то большее?

Наверное, да. Немного определённости по поводу грядущей трудовой деятельности Ами убавило бы нервозности.

…Секретара. Это ж в голове не укладывается…

Но сеймомент совершенно не хотелось об этом думать. Просто идти по этим улицам и чувствовать, что так было всегда. И так будет всегда.

И вот кантинка уже сидела на наспех протёртом уголке кровати в своём служебном омилльском котти. Её собственном омилльском котти. Точнее, в месте, которое будет её домом на полцикла. Очень пыльном, кстати, месте, но чего было придираться. Сейсвет привести в порядок прикроватный столик и сделать себе кровать. Пока что этого пространства хватит, чтобы разместиться. Остальное можно будет расчистить потом.

Плюсом омилльских котти было то, что в отличие от домов ветреного Кантина, с их массивными дверями и окнами, дверные проёмы котти тёплого равнинного Омилла лишь завешивались плотной дверной тканью, что обеспечивало постоянный приток свежего воздуха. И некоторого количества пыли. Простоявший столько времени неиспользованным, кантинский дом имел бы определённые свои запахи. И запахи живших здесь. Омилльские нежилые помещения пахли лишь пылью, землёй и глиной.

Амелия отодвинула тяжёлую заслонку водопровода и залипла на том, как потихоньку прибывает наполняющая чашу вода. Почему она никогда не переливается через край? И откуда берётся?

Любопытно. Нужно будет как‑нибудь на досуге заинтересоваться устройством местного водопровода. У себя в Кантине воду в дом они носили из искусственных озёр, вырытых по всему городу, которые наполнялись дождём или из естественного озера за городом, если дождей очень долго не было. Или собирали дождевую, по трубам стекавшую с крыши прямо в ёмкость в доме.

Ами нашла среди вещей подходящую для уборки ткань. Ту, которую она брала с собой, чтобы на привалах не сидеть на земле. Оставалось надеяться, что в ближайшее время ей не придётся отправляться в путь и делать там привалы, и что до этого она успеет купить новую. Лучше бы, конечно, купить заранее. Странная эта авантюра. Какая из неё секретара.

Зачем она это всё затеяла?

Мысли думаются, а пыль в это время протирается. Очень удобно.

Протерев тумбу, лежак и пол вокруг них, она вывалила содержимое походной сумки на половину кровати. Продукты. Одежда. Предметы гигиены. Надо где‑то всё это разложить… Надо достать мешки. Бельевые и вещевые. И жить будет уже полегче.

Только вот… Стоит ли наводить порядок? Стоит ли всё это раскладывать? Стоит ли пытаться обустроиться? В любом случае стоит. Люси за один свет не метнётся в Кантин – обратно, даже если у Ами ничего не будет получаться, здесь придётся подзадержаться в любом случае. И это – замечательно. Приборке – быть.

Только… всё потом.

Сейсвет она устала с дороги и после длинного света. И остатки эля в организме уже тянут спать…

Она на ощупь нашла и дёрнула из кучки косметический мешочек с зубной лентой. При этом на пол со шлепком вывалился ещё какой‑то мешочек, зловредно растеряв по полу часть своего содержимого. Этого ещё не хватало…

В послезакатной полутьме плохо видно. Надо ли собирать? Надо. А то растопчется.

Ами отлично видела в темноте, но дополнительный источник света сейчас в самом деле не помешал бы…

Как бы сделать здесь немного светлее? Здесь есть светильник. Но ведьмический. Для Ами толку от него ноль, зажечь его она всё равно не сможет.

В окно заглядывало одно из послезакатных светил, заливая комнату мягким чарующим голубовато‑фиолетовым светом. Очень красиво. Но для аминых целей сейчас подходит не очень хорошо… Что бы…

…На улице! Уличные лампы уже сияют! Можно попробовать стянуть одну, а потом вернуть на место…

«Противозаконные действия представительницы сил порядка.»

Ну. Ну и что. Она же не насовсем… Подсветит себе и найдёт место, где оптимально будет пока что положить важные вещи, протрёт там пыль, соберёт с пола ту дрянь, что ей на радость сейчас туда свалилась, умоется, почистит зубы и вернёт светильник на место.

Ами вышла и, изо всех сил заглушая голос совести, отправилась к палке с ближайшими светильниками. На рогатине их висело три.

«Хватай любой, прячь под драпировку и иди, пока никто не видит.»

Подожди.

У Ами никогда не было возможности разглядеть уличные светильники получше. Как они работают? Что внутри? Их ходят и зажигают? Или они зажигаются сами? Если бы зажигались сами, наверное, и в котти было что‑то подобное, само по себе начинающее освещать помещение вечерним светом. Было бы удобно… По крайней мере Ами, не умеющей обращаться с ведьмическими светильниками, было бы удобно точно.

Она внимательно присмотрелась к прозрачным глиняным кружкам на верёвочках. Они мерцали, выдавая голубоватое, травяного цвета свечение. Что внутри? Растения. Ух ты. Они все… разные! Внутри одной лампы находилась группка сияющих грибов с круглыми шляпками.

«Тусовщики.» – усмехнулась Ами.

В другой проживал светящийся мох… Да, похоже на мох. С маленькими цветочками. В третьей обитал цветок с остренькими мерцающими листьями. В домашних лампах такой красоты не было. Возможно потому, что эти растения не могли жить и аккумулировать энергию светил в помещении под крышей. Ами и сама бы спятила весь свет сидеть где‑то во тьме… Даже если там есть окна. Интересно, это растения из местного леса или специально выведенные? Почему они живут в кружках, когда логичнее было бы сделать из них светящиеся грядки? Столько вопросов. И некогда размышлять. Ами ещё раз осмотрела кружки и выбрала грибы.

«Простите, друзья. Клянусь, до утра я верну вас обратно.»

Вынужденная нарушительница сняла выбранную кружку с ветки рогатины, спрятала под драпировку и отправилась обратно в дом.

«Так‑то лучше.»

Она повесила светильник на первый найденный на стене крючок. Теперь можно всё рассмотреть. Итак. Кто хулиганит и шлёпается об пол?

Материны карты. Ами со вздохом собрала кусочки. Помялись. Но им уже не страшно. После того, что с ними произошло, им уже вообще нечего бояться. Разорванные карты и эонно потерянная Ами. Два неугодных материных детища.

Ами опустилась на свободную от вещей половину ещё не застеленного, кстати, лежака и положила кусочки их на колени, аккуратно расправляя.

…Нежелательные воспоминания о прошлой жизни. Такие неровные края и такие маленькие фрагменты. Можно ли их объединить?

Всё было еле видно тогда. В сарае было темновато, смотреть и читать можно было только у приоткрытой двери или щели в окне. Иначе мать заметила бы и опять задала ей трёпку… Уговорить вынести из заключения удалось только пару словарей. При условии, что они не попадутся матери на глаза и не покинут аминой комнаты.

Ами уже не помнит, как выглядела изначально материна карта.

… Как и не знает, какой была её мать до того, как осела в Кантине. То угрюмое существо, которое она знала, было не способно создать что‑то подобное. Даже помыслить о том, что нужно куда‑то отправиться создавать что‑то подобное. Она практически не выходила из дома, шарахаясь от малейшей тени, сквозняка, шума. И только по косвенным признакам можно было заключить, что заметки принадлежали ей или имели для неё ценность. Эти вспышки агрессии не могли врать.

…Зато сама она могла. И ещё как. Есть вероятность, что Ами сделала поспешные выводы на основе того, что имена матери и картографы – бродяжки совпадали. Может, самозванка, которую она знала, никогда и не была Иветт Беспокойной, а только выдавала себя за неё... Это бы многое объясняло.

Ами выбрала среди фрагментов что‑то знакомое и положила поверх остальных. Жаль, сама она Материк изучила, мягко говоря, не весь. Но хоть больше, чем только Кантин. Кстати, вот он. Она положила его в центре лежака.

С той стороны будет Прайм. На горе. Праймский маяк‑ориентир для путников. Как умилительно похоже нарисовано... Это было любимое место на карте для Ами. Да и в городе, пожалуй, тоже. Разорванный пополам Королевский Дворец.

Это же сколько силы и злости надо иметь, чтобы так порвать прочную ткань.

...Академия ОСД. Там, за ней, чуть подальше, есть чудесный ресторанчик, вкус его коронного овощного супа со специями Ами могла, кажется, и сейчас почувствовать во рту… Если бы это была её карта, она бы обязательно добавила этот ресторан. И не только. Она вообще бы сделала карту с ресторанами, парками и всякими диковинами. Для таких же любопытных обжор, как она сама. И ещё и большой том с описаниями меню прибавила бы.

А вот здесь можно положить Омилл. Чуть подальше. Ещё несколько красивых кусочков. Так же искусно изображённые грибы‑ориентиры, котти, лес и священная гора – родной город Иветт разрисовала во всех подробностях. И снова оборванный край. Лес где‑то тут. Или тут? Большое озеро... Нет, наверное, оно вообще не отсюда. Но, это всё можно разузнать, побродив по округе. При условии, конечно, что она тут задержится.

А вот где‑то там – горы и Зет в них. Насколько далеко это? Что лежит по дороге к ним? Хотела бы она когда‑нибудь увидеть всё сама. Вот это, наверное, Лим. Она не знает, где Лим. Пусть будет здесь. Чудные значки на круглых холмиках, немного похожих на котти… и на заросшие холмики. Вероятно, тоже дома? Про Лим очень мало сведений вообще на материке.

И практически нет никаких в Кантине. По крайней мере, в общем доступе. Почему‑то. И мать ничего так и не рассказала. Лиманские проживают достаточно уединённо, далеко от остальных городов. Лим не закрыт, как Йулль, но вместе с тем практической пользы для остальных городов, видимо, не представляет. Потому и контакты минимальны. По карте видно, что само поселение небольшое. Даже городом трудно назвать – тонкий ободок полукругом вокруг озера.

Вот ещё, вроде, подходящий кусочек. Два. Он разорван на две части и рядом что‑то… это… опять озеро? Как оно расположено? Вот так? Или нет, так. Всё искорёжено и затёрто. Где‑то здесь, по слухам, рядом есть Океан с загадочными Марами... и там на него можно посмотреть вблизи! И помереть от счастья. Должно быть, зрелище фантастическое.

Если уж с праймской горы – то есть, сильно издалека, он выглядит более чем впечатляюще... Увидеть, понюхать и потрогать Океан. Сможет ли когда‑нибудь? Или так и глупо умрёт, ни разу его не увидев?

Она вернулась увлажнившимися глазами к уцелевшим фрагментам Лима. Эти значки невероятно прекрасные и так и притягивают взгляд. И… не отпускают.

Ами залюбовалась ими. Холодный шепоток пробежал по её затылку. Она встряхнулась, отвела взгляд и перевела его на противоположную сторону Материка за Кантином. Холмы. Холмы и много цветов. Амелия сама любила ходить к краю горы смотреть на Пустоши. Говорили, в тех местах можно было встретить эльф и гномов, но Ами никто из дивного народа не попадался.

За холмами – пустой круг. Спросив про него, можно было наблюдать сплёвывающую с горьким выражением лица мать. Роковое место. Загадка. Тайна, затащившая мать в Кантин и удерживавшая там какое‑то время. И сломавшая в итоге ей жизнь. Непонятно, были ли пустые пятна вокруг результатом вандальских действий самой матери в отношении своего детища или не нанесёнными изначально. Эта часть была изрядно потёртой и пострадала больше всех.

По идее, на этом месте должен был находиться Йулль. По крайней мере, таковы были амины догадки. Мать была в Йулле. Ну, или около. И ни о чём подобном ни разу не упомянула. Конечно, что эта самозванка вообще могла рассказать. Даже о самой жизни Иветт Амелия узнавала из слухов и разговоров сторонних людей.

Придя в Кантин со своими антропологическими исследованиями, Иветт какое‑то время изучала преимущественно Кантин, но не забывая наводить справки про соседний загадочный крупный город Йулль, обладавший дурной славой "города-пожирателя людей".

Кантинки предостерегающе качали головами или пересказывали обычную общеизвестную историю про "злобных ведьм", погубивших посевы и обрёкших основавших впоследствии растительниц на бегство и поиски нового дома. Ведьм, впоследствии горделиво отгородившихся от всего остального Материка.

Заинтересовавшаяся Иветт, разумеется, не могла не отправиться в сторону Йулля, но в окружённый загадочным ярким свечением город её не пустили. Она, к своему несчастью, не была ведьмой. Если была бы – это уберегло бы её от многого. Например, от застревания в Кантине.

Иветт, очарованная сияющим городом, решила не отчаиваться. Она обошла его кругом, надеясь найти тайный ход или людей, что поделятся с ней информацией, а затем вернулась в Кантин, решив собирая информацию, извлечь из местных легенд и Архивов крупицы истины и, таким образом, разузнать побольше про загадочный северный город. Это и последующие излишне тесные отношения с местной культурой и её носителем и были её роковой ошибкой. Она была слишком самоуверенной и не заметила, как увязла по уши.

Ами тяжело вздохнула и собрала фрагменты обратно в мешочек. Долой воспоминания, время обустраиваться на новом месте. Новая жизнь на полцикла и новые бесплодные надежды.

Ох ты! Без света было незаметно. Да даже днём этого не было! Оказывается, её с виду старое потрёпанное видавшее виды котти ещё и полно загадок! Внутри были росписи! Какое внезапное приятное маленькое чудо!

Вдоволь налюбовавшись, кантинка достала свои небольшие запасы еды. И свежих и сушёных семян и ягод. Это немного, но на обмен для приобретения всяких бытовых вещей хватит.

Даже если остаться здесь не получится. За полцикла нужно перепробовать как можно больше блюд и напитков. Перерисовать кучу затейливых элементов местных росписей. Изучить получше город и окрестности...

Начало в этом плане уже можно считать удачным. Её взгляд упал на гору вещей и выхватил пухлую книгу. Кантинско‑омилльский словарь с материными пометками на полях. Ами положила его рядом. Вот уж кто точно будет её постоянным близким в это время.

Ну... Постелив пледы на свободную половину лежака, можно говорить грибам-светильникам большое спасибо за их помощь в уборке, и нести их на место. Ибо разбраться дальше сил уже точно не осталось.

Свет 9. Ещё свет свободы.

Ами проснулась. Какое‑то время она не могла понять, где находится. Откуда дует этот прохладный сквознячок и почему она спит с поджатыми ногами. То, что спала она в одежде, её не удивляло. Это было нормальной практикой.

Но остальные вопросы требовали ответов.

Итак, она в Омилле. Ррраз. Радостно.

По работе. Два. Всё ещё радостно? Да.

Что ещё? Сквозит из‑за дверной занавеси. Три. Видимо, ветер сейсвет с этой стороны.

В ногах у неё лежит та часть неразобранных вещей, что не влезла на прикроватный стол. Четыре. Хорошо. Будет сейсвет чем заняться. Надо ещё ветошной ткани купить, для протирания пыли и на замену потраченной вчера.

Что ещё? Надо идти на работу. Угу. У неё теперь есть странная, неподходящая для неё непонятная работа. И туда нужно идти за инструкциями.

Как идти – вновь непонятно… Вчера она ничего не спросила. А район этот ей незнаком. Вроде бы здесь неподалёку знакомые склады… Но очень "вроде бы" и непонятно где конкретно. Всё, что она помнит, так это как дойти до посещённого вчера заведения. И как оттуда дойти до Участка!

Уже лучше и больше, чем ничего. Ами нашла в горе своих пожитков ежесветную сумку, и спешно пошвыряла в неё все те вещи, которые показались ей нужными. Остальное надо будет разобрать по вещевым и бельевым мешкам, предварительно прибравшись здесь и протерев пыль.

Амелия вышла на улицу и посмотрела на свой новый дом - котти. Умилительно. Прелестно круглый, как и все местные чудесные жилища, коричневая с переливами в белый строительная глина, зеленовато‑фиолетовый оттенок на крыше и лёгкая увитость лианками. Небрежно и очаровательно.

И теперь на какое‑то полцикла этот красавец принадлежит ей. Просто отлично. Оставалось надеяться, что они поладят.

Ну, самое время вспоминать дорогу. Днём всё выглядело совершенно по‑другому, но зрительная память по косвенным признакам замеченным вчера мелочам и по запаху, всё же вывела странницу на нужный ей пятак с одним из ближайших грибов‑ориентиров. Значит, он не показался ей синеватым издалека, и это можно использовать при… ориентировке.

Ну да, конечно. Иначе он так бы не назывался.

И, разумеется, обладательница отличного нюха и хитрого подсознания, выведших её сюда, не прошла мимо обнаруженного ею вчера с помощью Люси заведения. Ами без тени сомнений зашла в кофейню с явным намерением прихватить что‑то новенькое и интересное…

Времени будет потрачено немного. Но так Участок искать будет веселее.

Через момент её заказ был готов, над поверхностью кофе покачивалось ведьмически выведенное симпатичное приветствие от хозяйки. Ами тихо взвизгнула от восторга, позабавив баристу.

Вау. Как всё ярко и прекрасно… К этому можно привыкнуть.

Вскочив вновь на свет, она побрела по вроде бы как‑то знакомой улице, с таким интересом, словно видя их в первый раз, рассматривая котти. Такие они чудесные... По внешнему виду напоминают праймские десерты. Это дома в форме пирожных или пирожные в форме домов?

Хм… Учитывая то, что все идеи приходят из одного источника, эта природная форма попросту может быть удобной для ведьм, занимающихся как кондитерским, так и строительным делом.

За размышлениями и кофейком Ами не заметила, как оказалась на площади Храмов. Вон и Участок. И, ох ты, эту башенку она видела на протяжении всего пути! Она может быть прекрасным ориентиром! Даже не будучи грибом.

«Как и советы спрошенных прохожих.» – съязвил внутренний голос.

Точно. Где ты раньше сидела со своими бесценными указаниями… Залезь обратно.

Можно же было спросить дорогу. Где находится Участок Правды определённо ни для кого не секрет.

Но тогда она осталась бы без кофе, сладкого и прогулки по городу.

Уже не в первый раз пищевые инстинкты Ами затыкают рот её здравому смыслу.

Не такой уж он и здравый. Глупо лишать себя кофе в Омилле.

Будем считать, что её разум использовал этот трюк для получения парочки‑другой положительных стимуляций.

Перед тем как зайти в здание, с которым связано её туманное пугающее будущее, Ами нерешительно потопталась на месте, выдохнула и, отодвинув входную ткань, сделала шаг внутрь.

Запахи. Земли, глины, кофе!

Занавесь пропустила Амелию и вернулась на своё обычное место. Взору кантинки предстал уже практически привычный после нескольких посещений Зал Ожиданий. Но от этой привычности он не становился менее очаровательным. Яркие широкие лучи светил, проходя через окна, делали свет внутри мягким и рассеянным, создавая атмосферу умиротворения и спокойствия. У окружённого ими кофейного столика было сейчас пусто. Если не считать пляшущие в лучах пылинки и тёмные пятнышки. Ами отвела глаза от зачаровывающей картины, вновь вздохнула и решительно направилась к кабинету Майло.

Начальник выходил из комнаты, хмуро взирая на глиняные таблички в руках. Он поднял взгляд на визитёру.

– О! Не с пустыми руками. – заметил он кружку в её руках. – С кофе.

– С ёмкостью из‑под кофе. – поправила Ами, потряся пустой посудинкой. – Явилась за дальнейшими инструкциями.

Майло кивнул.

– Нашла вчера свой котти?

– Да, Люси помогла мне.

– Всё нормально?

– Да, всё отлично, приборка там определённо не помешает…

– Тогда даю тебе свет на то, чтобы обустроиться. Завтра, после восхода третьего спутника приходи начинать трудовую деятельность.

– Ясно. Хорошо. Отлично, на самом‑то деле.

– Какие‑то проблемы?

– Кроме того, что я никогда не занималась секретарским делом и, несмотря на полученные указания, всё ещё понятия не имею, как буду работать?

– Да, кроме этого.

– Никаких.

– Прекрасно. Жду тебя завтра. Заходи ко мне, покажу тебе как дать знак о том, что находишься за входной занавесью, чтобы тебя точно заметили. И продемонстрирую жест‑печать от рабочего места.

– Которым не смогу воспользоваться, не будучи ведьмой. – нахмурилась Ами.

– А, точно... – озадачился Майло. – Сколько проблем‑то… Ну, приходи, завтра начнём их поэтапно решать.

– Да уж. Придётся по мере поступления. И не смотреть на их общее количество, иначе просто охватит истерика.

– Да. Как и с любым непростым делом – будем действовать пошагово. Истерику тоже в список внесём, только в качестве последней экстренной меры. А пока начни с быта.

– Принято! Пошагала максимально эффективно проводить этот свой свободный свет в городе.

– Давай. Успехов. – лукаво улыбнулся Майло. – Не перестарайся там.

– А то весь город приберу? – ухмыльнулась Амелия.

– Кто знает. Кантинские так трудолюбивы.

Ами вытерла остатки кофе полой верхней драпировки и убрала чашу‑скорлупку в сумку.

– Ко мне это определённо не относится. – покачала головой она. – Как и многое кантинское. Я не типичная кантинка.

– Ну, тогда опасаться нечего. – махнул рукой Майло, вновь возвращаясь к транспортировке документов.

Амелия покинула обитель полос мягкого света и кофейного запаха, поспешив оказаться на улице. И так, ей дали свободный малый цикл перед началом работы на то, чтобы обустроиться и приобрести всё необходимое…

Успеется. Надо как следует погулять, прежде чем запереть себя в каморке.

И так, на что похожа жизнь в новом городе? На пугающе – захватывающую ведьмически прекрасную историю! Круглые домики. Грибы. Гора и лес вдалеке! Совсем новенькие и неисследованные… Не знаешь, с чего и начать.

Вдруг всё не успеешь. Вдруг сейчас всё это исчезнет. По пробуждению. Или завтра пропадёт по пинку: «Вон из города, неумеха».

Так, он сказал «поэтапно», и паника в последнюю очередь.

Так, тогда несколько других вопросов. Где здесь рынок? Или лучше сразу отправиться за ветошкой в караваны, которые она уже знает, где находятся? Да пожалуй, что и так. Осталось сориентироваться, как до них дойти отсюда. Или… лучше идти и посмотреть, куда принесёт. Так заодно можно изучить ещё несколько новых улиц. И при этом рынок может попасться первым.

Замечательно. Тогда – следующий вопрос.

В какую сторону пойти? Или лучше… Как пойти во все стороны сразу?! И попробовать зараз все сорта кофе и плющиков, чтобы, если даже завтра выставили из Омилла, не было так мучительно грустно. Нет, это немножко по‑другому можно сформулировать. Где взять столько Ами, чтобы делать все желаемые дела одновременно.

«В голове у себя поищи. Нас тут много.»

И разговорились вы что‑то не к месту. Не до вас сейчас. Я тут в кои‑то веки нормально порадоваться жизни собираюсь…

Хоть один свет радости в большой цикл – это больше, чем ноль. Надо заглянуть хотя бы ещё в одну кофейню. Тоже будет уже «плюс одна».

Всё пошагово.

Как выбрать в какую? Просто свет вопросов какой‑то…

Можно просто побродить, пока есть не захочется. Пусть желудок сам сделает выбор – где остановиться.

И Ами побродила по городу.

Сейсвет её особое внимание привлекли входные шторы омилльских котти. Оказалось, они отличаются друг от друга орнаментами и использованными в них цветами. Залипательно. Кажется, тут можно ходить большими циклами и рассматривать одни только шторы. А потом писать по ним научный трактат. С ведьмографиями. Если бы только Ами умела их делать.

Формы окон здесь забавные. Как они их делают такими ассиметричными? Это должно быть безумно сложно… Но красиво. Жаль, Ами не помнит из книг описание технологии… А было бы интересно.

Люси была права только отчасти, когда говорила об однообразии в архитектуре Омилла. Да, по сравнению с поражающими воображение причудливыми зданиями и разноцветными витражными окнами Прайма круглые домики действительно выглядели скромновато…

Но, здесь было уделено очень большое внимание мелочам – формам, узорам, росписям. В многообразии деталей Омилл превосходил Прайм, в этом‑то и была его неброская, но притягательная красота. Неброский и не вызывающий, практичный и уютный внешне, Омиллимел… богатый внутренний мир, что ли. К нему нужно приглядеться, чтобы проникнуться его очарованием.

Вот и небольшой рынок под грибом. Кажется, здесь есть всё необходимое. Похоже, можно больше не искать караваны. Вот потому‑то наверняка они по пути дальше и попадутся. И пусть. Ей ещё много чего нужно по хозяйству.

Теперь, когда с делами покончено, можно было отдать всё своё внимание запахам Омилла, которые это самое внимание с завидной регулярностью на себя перетягивают.

Что неудивительно. Прекрасный букет. Лес. Земля. Глина котти. Какие‑то травы. Кофе. Еда…

Еда! Здравствуй, аппетит! Наконец‑то ты нагулялся. Кажется, аминому желудку не понадобилось много времени, чтобы определиться с заведением. Попав внутрь которого, она поняла, что вновь пришла пора нелёгкого выбора. Сладко помучившись какое‑то время, она всё‑таки определилась с тем, что будет поглощать сейсвет на ужин в своём новом котти. В своём хоть и временном, но на это время вполне себе собственном омилльском котти.

Невероятно.

Улыбка Ами на момент сменилась на досадливую гримаску.

…Ушлёпки грязевые вы, а не мечты. Почему вы так странно сбываетесь? Таким образом, что ни во сне не приснится, ни сама до такого никогда не додумаешься. Надо же. Она – секретара. Аж на полцикла. Уму непостижимо…

Ладно. Нужно выжать из этого всё, что можно.

Выйдя из заведения с полным предвкушения нутром и расшитым мешочком вкуснейших плющиков и вторым мешочком попроще, так же полным несладких лепёшек из трав и зёрен, она вновь упёрлась взглядом в ещё первый визит в город замеченные и восхитившие её горы и лес на горизонте.

По выходу из этого заведения и с этого ракурса они казались какими‑то особенно величественными и невероятно притягательными…

Ами вообще любила возвышенности. В Кантине их не было, если не считать вида на Пустоши с Фронтира… Но там особо и смотреть‑то не на что. Холмы да... ещё холмы.

Возможно, ещё поэтому ей так сильно нравился Прайм. Вот уж там виды – так виды! На бескрайний Океан. Да и на Материк с самой праймской скалы. Эонно не знаешь – то ли любоваться, то ли карту начинать составлять.

А местная гора по сравнению с той совсем небольшая. Но, светы, какая красота!

…Туда, нужно срочно туда!

Влезть и посмотреть на город с неё. Что ещё нужно для счастья, когда у тебя уже есть в сумке неплохой запас изумительных плющиков. Срочно, наверх, а после – пусть хоть сама смерть за ней приходит. Жизнь уже не будет казаться ей столь же пустой и бессмысленной, как до этого. Глаза тоже нужно кормить красотой. Горы – могут быть прекрасным дополнением любой трапезы, и Ами можно будет считать «сытой» уже по двум параметрам.

Она целеустремлённо, быстрым шагом понеслась к манящим высотам, размышляя, в каком месте может находиться тропинка подъёма. Наверняка на стыке с самой широкой дорогой… оставалось постараться не сшибить никого из оказавшихся на пути.

В основном это были сэльвы. И, чем ближе к краю города, тем больше, к радости Ами, их ей попадалось. Они прекрасные. Грациозные, с мелодичными голосами. Делающие изумительные росписи на кружках и внутри котти. Украшающие чудесными узорами ткани своих драпировок и входных занавесей.

Как много красоты на Материке. Практически везде и во всём. Как не спятить от радости. Особенно, здесь, в Омилле, где сначала нужно не спятить от обилия всего увиденного, а потом от нежелания с этим расставаться.

Даже погружённая в размышления Ами без труда нашла хорошо протоптанную местными тропинку для подъёма на гору и, в едином порыве, кое‑где срезая дорогу, пробираясь через кусты и цепляясь за траву, буквально взлетела туда, довольно быстро добравшись до самого высокого места этой её части…

…И… весь мир остановился…

В закатных лучах уходящего светила и мягком свете пары поднимающихся перед ней простирался Омилл. Тёмное пятно на равнине, в бугорках домов и испещрённое широкими линиями трактов и узкими городских дорожек, длинными “венами” каналов водопровода. Чарующее зрелище. Котти на закате выглядели словно диковинное коричнево‑розоватое “высыпание” на зелёном теле материка.

На горизонте виднелась та самая главная праймская гора. Там вот‑вот должен был зажечься меняющий цвет ведьмический огонёчек путеводного маяка. Будет ли его видно отсюда?

Ами перевела глаза в сторону противоположную расположению Омилла и основных городов. Но там не было ничего особо примечательного, кроме огромного озера, того самого, чья вода придавала омилльскому кофе неповторимый вкус и целебные свойства. Водоём был окружён лесом. Лес и лес, много леса, за которым, теоретически, где‑то там находились Лим и земли эльф, но на практике ничего этого не было видно…

Ами вновь обратила взор в сторону более густо обитаемой части Материка.

На горизонте, по другую сторону Омилла, второй тёмной полосой тоже шёл лес, за которым, в свою очередь, если верить материным картам, находились болота. Те самые болота, которые давно уже никто не видел воочию, но которые остались в народной памяти в качестве… ругательства. Отсюда их было не разглядеть за лесным массивом, но, вероятно, их можно было бы наблюдать из Прайма, отправься Ами на южный его край в холодный сезон. А может и нет. Есть вероятность того, что лес, укрывающий те болота, не сбрасывает листву. Потому они, вероятно и сохраняются… В перманентном теньке… Кто знает. Амелия, в отличие от некоторых, не профессиональная исследовательница Материка.

Горы, на которых и в которых находился Зет, можно было видеть и из Прайма, и отсюда. Хорошо заметен из обоих городов был и Кантин. Отсюда место аминой скорби выглядело маленьким безобидным ярким лоскутным ковриком из полей и лугов с милым озерцом.

Вот и славно.

Так, на расстоянии, у них друг к другу куда меньше претензий. Хорошо бы, чтобы это так и оставалось. А ей нужно было остаться здесь любой ценой. С этим простором, с этой свободой. Остаться и привыкать ко вкусу этой жизни.

Обратно никак нельзя. Отсюда это было чётко видно.

Ами осела на край этой плоской части одной из возвышенностей горы, которая служила ей смотровой площадкой. Только теперь она поняла, насколько сильно устала. И что никто не донесёт её до дома, а собственные ноги не очень‑то хотят заниматься этим прямо сейчас.

Начинало темнеть.

Флюоресцирующие грибы принялись расцвечивать город вокруг себя разными цветами. Надо было бы поторопиться со спуском, чтобы не пришлось делать это в темноте и кувырком. Гуляка радостно вдохнула закатный горный воздух с запахом леса и блаженно уставилась в темнеющее небо.

Определённо, свет удался.

Она вздохнула и с трудом поднялась на ноги, которые отозвались жгучим протестом. Надо, милые, надо. Здесь спать вы замёрзнете. Несмотря на то что время было ещё тёплое, по ночам было уже довольно холодно.

Спустилась без особых проблем. Небо было безоблачным и вышедшие спутники давали достаточное количество света. Да и, привыкла Амелия домой по тёмному лесу возвращаться. Видимо, это умение уже было невозможно потерять. Спускаясь, она только пожалела, что не рассмотрела город засветло при подъёме, что помогло бы лучше ориентироваться и понимать, где находится её дом. Так что, искать обратный путь по городу пришлось, к неудовольствию ног, идя длинной дорогой по знакомым улицам. Надо будет всё‑таки разжиться картой города. И, хорошо бы, на ткани, чтобы можно было таскать с собой.

Кое‑как жадная до горных видов и омилльских плющиков Амелия добрела до своего временного жилья, не забывая каким‑то краешком сознания любоваться мягким светом из окон домов и от колб со светящимися растениями на улице. Отодвинув входную занавесь, наконец‑то попала внутрь котти, как бы из последних сил доползая до кровати и превозмогая желание свалиться лицом вниз прямо в пыль на полу при входе и уснуть там.

«Уборка в доме» и «общее обустройство» вышли знатными, чего и говорить.

Знаменитое, говорите, «кантинское трудолюбие», ага. Да ни разу нигде…

Только ноги сейсвет хорошо и потрудились. Вот это – типичная Ами. «Лентяйка» и «растяпа», какой хорошо знают её родные и близкие. Что сеймомент, кстати, верно только наполовину – ведь в сумках есть всё необходимое для приборки и запас вкусной еды и сладкого на завтрак.

Амелия быстро скинула боты, с огромным трудом втянула себя под покрывало, покорно поджав ноги, потому как ту самую горку разобрать, по понятным причинам, она не успела. Сеймомент неразобранные вещи не причиняли ей большого неудобства, потому как она практически сразу же уснула.

В предвкушении и ужасе от грядущего первого рабочего света.

Свет 10. Первый рабочий свет.

Проснулась с содроганием. Проспала! Всё проспала?!

Нет. Не всё. Судя по неяркому фиолетовому цвету, взошло только первое из светил. Кое‑что проспать ещё можно было. Если «ну вот ещё немножечко» вздремнуть. Чисто чтобы не вылезать в этот холодный первый рабочий свет прямо сеймомент.

«Не закрывай глаза. Это ловушка.»

Ами нехотя встала и вывалилась из‑под одеяла. В самом деле. Опаздывать в первый же свет было ни к чему…

Неотдохнувшие ноги всё ещё гудели. Как от долгого перехода, так и от вчерашней прогулки. Ступнями она ощутила холодок остывшего за ночь глиняного пола... Грязного глиняного пола, который она так и не помыла.

Вздохнув, она отряхнула ноги и быстро сунула в боты, и ступни немедля недовольно начали пылать. Прихрамывая и шаркая ногами, горемыка отправилась к углублению с водой, чтобы умыться. Надо было смыть ту сумбурную муть, что снилась ей ночью.

Амелия не помнила сна, но это явно было не то, что ей хотелось бы видеть. Послесоние осталось… неприятное.

Холодная вода с запахом местной почвы смыла остатки сна и тепла с кожи. Ами поёжилась и, сжавшись, отправилась к куче вещей на лежаке за шарфом. Хорошо, что спала она в одежде. Холодный подъём ударил по ней не так болезненно. Вообще, амины привычки и Ами прекрасно уживались и помогали одна другой. Неудивительно, ведь их причудливый симбиоз возник и получил развитие не за один цикл.

Амелия намотала шарф, взяла собранную вчера сумку, радостно вспомнила, что так и не съела купленные плющики и лепёшки, а значит, на сейсвет у неё есть прекрасные снаружи мешочки, полные чудесного содержимого в качестве поддержки в этот тревожный день. Вместе они справятся.

Кантинка выдохнула и, решительно отодвинув входную занавесь, вышла в этот беспокойный новый свет, выдвигаясь в сторону работы.

Оказавшись на улице, она поискала глазами башенку омилльских Храмов. Вот и её ориентир. Служака пошла вдоль котти надеясь, что улицы Омилла, в отличие от усеянных высокими заборами кантинских, не имеют большого количества тупиков.

И они их разумно не имели. Дойти до нужного места здесь оказалось совсем нетрудно, невысокие омилльские строения практически не закрывали основной ориентир, который в Кантине она преследовала бы эонно, а Прайме и вовсе быстро потеряла бы из виду среди плотно стоящих высоких зданий.

В Кантине ты постоянно упиралась бы во всевозможные заборы и ограждения, отвечающие потребностям живущих в конкретных домах, но превращающие улицы в лабиринты, и значительно увеличивающие время и сложность пути из одной точки в другую. Пришлым улицы родного города заскучать точно не давали, подкидывая нетривиальные задачки типа «как добраться до дома, который я вижу за этой кучей заборов?».

Здесь – самое серьёзное встреченное Ами препятствие в виде жилки водопровода было с лёгкостью перепрыгнуто даже на усталых ногах. И то, только потому, что она поленилась дойти до мостика.

Пройдя через храмовую площадь, потаращившись вдоволь на деловито снующих между храмовыми корпусами служащих и их форму. Похоже, большая часть и не уходила по домам. Они живут здесь. Ей помахали рукой и Ами помахала в ответ.

Зайдя в Участок, на входе она наткнулась на Майло, внимательно разглядывающего что‑то на полу у одной из лавок для посещающих.

– О! – заметил он вошедшую Ами. – Готова к исполнению обязанностей?

– Нет. – честно ответила та.

– Ну и славненько… – отмахнулся добрейшей душеньки начальник. – Иди, готовься. Сейчас я распечатаю для тебя помещение. Учти, Архивы нельзя оставлять надолго без присмотра, так что, если собираешься куда‑то уйти, заходи ко мне, я буду опечатывать и распечатывать для тебя вход и окошко. Пока будем выходить из положения так.

– А потом? – со смешком поинтересовалась кантинка в ответ на «пока».

– Ты научишься ведьмовать, как все нормальные люди, и дела пойдут на лад. – ехидно улыбнулся омиллец.

– Ага. – ухмыльнулась Амелия. - Мечтать не вредно.

– Келе. – Майло махнул рукой вошедшему симпатичному длинноволосому сэльву, направлявшемуся к лестнице на второй уровень.

Видимо, задумавшись, тот пролетел мимо какое‑то расстояние, прежде чем его догнал и достиг разума оклик Начальника.

– Да? – хмуро отреагировал юноша, резко остановившись и откинув блестящие чёрные волосы назад. – Что случилось?

– Это Ами. Она пришла позавчера из Кантина, и теперь будет заменять нам Люси. – представил новую секретару отсутствовавшему в тот свет сотруднику Главный Участковый.

– Ага, хорошо… – безразлично кивнул Келе и продолжил свой путь.

Что‑то неизмеримо более интересное, нежели новости или личность Ами занимало его в данный момент.

Что это могло быть? Да всё, что угодно. Может быть более интересным, чем Ами и обыкновенно им и является.

Майло представил её ещё паре правдивых, чьи сдержанные приветствия навели её на те же мысли.

Ну и ладно.

Она здесь вовсе не за тем, чтобы кому‑то было до неё дело. В Кантине слишком много кому периодически было, не всё время, по счастью, но в тот момент это было безрадостно. Как правило, это означало, что людям от неё что‑то нужно.

И вот она здесь, чтобы отдохнуть от этого неуютного назойливого внимания, которого было бы ещё больше, не успей она удрать из города до начала гнусного праздника плодородия. И все эти безмозглые ушлёпки сейчас поздравляли бы её с жутчайшим страхом её жизни.

С тем, что для кого‑то она способна стать той, кем для неё была её мать. Брррр.

Амелия тряхнула головой, стараясь сбросить неприятные мысли, дающие мерзкий холодок, пробегающий по коже.

Всё хорошо. Сейчас она здесь.

А внимание на неё вскоре обратят, когда возненавидят и захотят прогнать отсюда, потому как со своими обязанностями она справляться не сможет…

Как они сами‑то справляются? Точно. Если верить справочникам и всематериковым анекдотам… То – точно.

Они… все пьют кофе. Где бы ей тоже взять немножко элексира всемогущества? Может, мысли бы не были такими мрачными. Ами с надеждой посмотрела на кофейный столик.

К её окончательному отчаянию, там было пусто…

Вероятно, весь восходный кофе уже выпит. Вздохнув, новоявленная секретара хмуро отправилась на распечатанное Начальником рабочее место навстречу своей судьбе.

«Время начинать позориться. Нечего откладывать неизбежное.»

Она набрала воздуха, словно перед погружением в холодное озеро, и зашла внутрь.

Без Люси комната казалась ещё более тёмной и даже наводящей некоторое количество жути. Мало места. Маленькое окошко. Почти всё пространство около которого занимает большой стол, тянущийся от него до окошка для посещающих. Разумеется, здесь есть светильник. Конечно же, унеси его гнусы, тоже ведьмический.

Воздушное пространство, свободное от табличек, несло запах глины этих плоских монстров, нависавших сейчас над Ами огромной стеной невыполнимой задачи.

У служаки вновь закружилась голова и она бессильно осела на стул, по счастью, стоявший на том же месте, где его подставляла позавчера Люси. Только Люси рядом не было.

Ами сейчас одна на один с горой информации, которая её вот‑вот погребёт. Здесь ей предстоит сдох… работать.

Так. Спокойно. Без паники. Паника – напоследок.

Что у нас тут есть хорошего? Идеальный порядок.

Даже у Ами дома такого нет. И, конечно же, куча табличек. Осмелившись, она встала и, выдохнув, решила всё же приблизиться к противнику. И даже начать изучать его… По частичкам. Не стоит пытаться браться сразу за слишком большой объём работ. Так и надорваться можно. А практически всё, разделённое на мелкие кусочки, вполне переносимо.

Итак. Нужно изучить хотя бы примерное расположение табличек. Что интересного расскажут ярлычки?

«Спор Иллы и Эхи.», «Пропажа у Айко.», «Осмотр места в лесу, где нашли неизвестного»…

Хм. «Странные записи». Вот это уже интереснее…

Ами легко извлекла табличку.

На ней оказались ведьмографии небольшого куска ткани со странными символами. Она их знает. Они похожи на… На что? Ами напрягла память. На что‑то виденное где‑то в записях матери. Точно. Вот бы сейчас на них посмотреть и сравнить. Как это сделать? Принести записи сюда, конечно.

…Пометка. «Улика находится в хранилище Майло».

Ага. Ами вновь перевела взгляд на значки и залюбовалась ими. Какие чудесные линии и завитушки…

– Люси! – раздалось из открытого окошка.

«Аааа!» – прозвучал панический вопль в голове.

Ами подпрыгнула, практически выронив табличку.

Ох. Это было неожиданно.

Люси‑то здесь нет, а она занимает её каморку и роется в служебных материалах! Как неловко…

Может спрятаться? Нет, её уже видели. Что ж. Придётся сделать вид, что ничего особенного не происходит. Это часто срабатывает. Главное, говорить уверенно.

– Люси нет. – глухим голосом из пересохшего горла тихо констатировала факт Ами.

И только тут до неё дошло. Визитёре нужна была не Люси. Ей нужна была секретара… То есть она, Ами.

Ужасное открытие.

– Я вместо неё. – продолжила окончательно упавшим голосом кантинская служивая.

– Ох, прости. Точно. – спохватились на той стороне. – Майло говорил ведь. Как тебя зовут?

– Амелия. – хрипло пробубнила начинавшая приходить в себя кантинка.

«Зачем этот официоз и наше полное имя?»

С перепугу. Неважно.

– Запомню. Я – Рейлин. – представилась эффектная, насколько позволяло видеть окошко, блондинка. – Мне нужны мои недавние дела для подновления.

Что она здесь забыла? С такой заметной внешностью, хорошо поставленным голосом и волевой выправкой можно и в омилльской чиффской команде работать. Или даже при монаршем дворе Прайма.

– Дела. Недавние. – тупо повторила Ами. – Слушай... Я совсем здесь не ориентируюсь. Тебе придётся перечислить мне их, а я попробую найти. Где они именно этой глиняной эонности? Я без понятия.

Рейлин хмыкнула.

– Хорошо. Странный громкий шум в лесу. Очередной. Хотя... просто дай подборку по последним.

Просто. Ага.

«Как искать?! Где искать?! Что искать?! Как искать?!»

Кажется, по плану пришло время для паники…

«Спокойно. Искать – это где‑то в этой стене. Повернись к ней для начала. И сделай умный вид.»

Ами медленно, как в кошмаре, повернулась к стене табличек, уходящей вверх в темноту. И теперь потемнело у неё в глазах и голова закружилась…

Она оперлась рукой на край стола и закрыла глаза.

«Не смотри наверх. Не смотри. Искать надо внизу. В самом низу. Скорее всего, ей нужны последние дела. Тебе не нужны все таблички сразу»

Кровь прилила к щекам.

Так. Думай, Ами. Люсилль говорила что‑то о том, что в расположении табличек есть система. Недавние – ниже, чем старше, тем выше. Как деревья.

Но…хоровод болотных жителей!

Где может стоять дело в огромной нижней части этого «дерева»?! Нужны подсказки.

«Соберись, Ами.»

Секретара быстро открыла глаза.

– А ещё какие дела тебе будут нужны? – решила она потянуть время. – Мне здесь надо сориентироваться как‑то.

– О пропаже мешка илпы.

– Мешка илпы! – хохотнула новая архивница. – Ушлёпки болотные… Кому и зачем он упёрся – целый мешок илпы…

Она рада была услышать здесь хоть что‑то знакомое. Даже из того, в чём, к её позору, на родине она знающей не считалась.

Так. Это искать будет по‑кантински интереснее.

– А… Я не знаю. – покачала головой Рейлин. – Вероятнее всего, он упал с самоходки по дороге. А не был потерян в городе. Но Майло обещал помочь поискать всё равно. К делу он не имеет отношения, но, главное, о нём не забыть. Надо будет прямо сейсвет сходить к складам и попытаться так или иначе всё уладить.

«Мешок… мешок…»

Ничего похожего. Что, если искать надо совсем не мешок? Вот это про склады… недавнее… и тут есть про мешок! Ами чуть не взвизгнула от радости. Кажется, её первая находка! Не сам пропавший мешок, конечно, но хоть что‑то, что позволяют ограниченные возможности её новой профессии…

А эта ужасная стена не такая уж и страшная. Что‑то найти можно!

– Так, вот! – довольно пыхтя, сунула она табличку в окошко. – Мешок нашла. Про мешок, в смысле. Это оно?

– Да, оно. – кивнула Рейлин.

Остался лес. Должен быть где‑то рядом с пустым местом от только что извлечённого документа, по идее… Это ведь последние дела. Вот только, много их тут.

Пустых мест.

«Спокойно. Всё не так страшно. Ты справляешься.»

Мешок, вроде бы, был здесь.

Так. «Лес, лес. Или… шум, шум?».

Ами быстро перебирала ярлыки. Вот.

– Что‑то похожее… Не уверена по времени. То ли. Это оно?

– Оно.

"ОГО!"

– А что за шум? – ободрённо полюбопытствовала архивница.

– Какой‑то грохот ночью... Тоже ещё один. Мы ничего подозрительного не нашли в лесу в указанном местными направлении. Как и во всех прошлых случаях.

Рейлин, видимо, сделала какой‑то неопределённый жест, что внутри каморки проявилось как пробежавшая по полкам тень.

– А что искали? – не унималась Ами.

«Отвяжись от неё, болтушка. – посоветовал внутренний голос. – Ты сама всё можешь прочесть в отчётах.»

Так быстрее.

– Да сами не знаем… – неуверенно протянула Рейлин. – Что‑то, что всё свяжет. Майло считает, что шум тоже как‑то вписывается в общую картину. Хотя, ни у кого нет версий, что это, как сделано и зачем.

– Гром среди ясного неба?

– Возможно.

Видно было, что служивой не до шуток… В её голосе звучала тревога. Тревога и усталость. Всё это наводило на неё жуть.

Эти же нотки были и в голосе Майло. Здесь происходило что‑то пугающее и беспокоящее. И приводящее в бешенство – вспомнить хотя бы Финиана.

– И ещё кое‑что мне нужно. – задумчиво добавила правдивая. – Пропажа книги из Архивов Ведьмария.

...Вот, кстати, и о Финиане.

– Ох ты ж. "Зачитали"? - участливо поинтересовалась Ами, лихорадочно и покрываясь холодным потом пытаясь выполнить служебный долг.

– Да такое наврятли кому‑то выдали бы, кроме обучающихся и заинтересованных с допуском. Записи в журнале о том, что кто‑то забрал это почитать с собой тоже нет.

Похоже, Рейлин тоже не против поболтать… Тем лучше. Не так заметны будут гигантские неловкие паузы, в течение которых Ами пытается найти нужное.

…Интересно, что это была за книга? Этого нельзя будет узнать, не найдя табличку…

И вот тут‑то и есть главная сложность. Вокруг двух пустых мест от только что извлечённых документов нужной таблички не было. Новенькая испытала новый приступ отчаяния. Нет. Эти холодные неумолимые глиняные умертвия всё‑таки погребут её здесь под собой.

– А… это твоё дело? Какого цикла?

– Эээ. Нет. Это не моё дело, а Таллы, но оно сейчас вызывает… новый всплеск заинтересованности. А произошло оно где‑то два средних назад.

Ох ты. Сразу не найти… Только без паники. А то совсем ничего не найдём, проходили уже.

«Скажи пока что‑нибудь… что на твоём месте сказала бы взрослая женщина, на которую ты с виду похожа.»

– Так… Это займёт какое‑то время… Мне бы хорошо примерно знать, что происходило ещё в этот период, чтобы как‑то сориентироваться.

Недосекретара состроила серьёзную гримасу, которая должна была вытеснить перепуганное выражение, готовое вот‑вот занять место на её лице. Рейлин из светлого холла во тьме каморки всё равно ничего бы не заметила. Это было нужно самой Ами.

– Ммм… ничего особенного не припомню. – участковая призадумалась. – То был момент какого‑то затишья. Мы и пропаже‑то значения не придали, когда Финиан пожаловался. Ну, "зачитали" – потом вернут. И никто не знает, когда именно исчезла эта книга.

– Агааа…

Ами продолжала лихорадочно рыскать по всем полкам вдоль стеллажа.

«Это бесполезно.»

Точно.

– Не могу ничего найти! – посетовала она. – Я… такая бестолковая.

– Подожди себя ругать. Во‑первых, ты здесь первый свет. Во‑вторых, возможно, табличку уже забрали. – подсказала Рейлин.

– Наверное, так и было. – краска вновь прилила к щекам новенькой.

– Посмотри в журнале записей. Он должен быть у Люси где‑то на столе.

– Хорошо, спасибо…

Лицо Ами покраснело ещё больше.

Дома она бы выслушала уже десяток‑другой комментариев по поводу своих интеллектуальных способностей и общей профпригодности. Даже несмотря на то, что она никогда не работала секретарой. Ошибки в любом деле были абсолютно недопустимы, как будто сами критикующие никогда и ни в чём не ошибались.

Все ошибаются.

И внутренний огонь нестерпимого стыда, полыхнув так, распространялся дальше. Эта безупречно элегантная точёная омиллька посочувствовала ей и вошла в положение, а Ами совершенно ничего хорошего не могла сделать в ответ. Даже облегчить и ускорить работу. Наоборот, являлась препятствием.

«Для всех и с самого рождения.» – не преминул подогреть ситуацию внутренний голос.

Ами никак не отреагировала. Она была поглощена поисками.

– Слушай. – наконец сдалась окончательно она, поворачиваясь к посетительскому окошку. – Давай тогда я принесу тебе её, когда найду, чтобы тебе не стоять здесь .

– Давай. – согласилась Рейлин. – Мне ещё копии последних отчётов из Лекарни нужны будут. И не только от Кионы. Все. Так, я... Схожу пока к Складам. Успехов тебе.

Было слышно, что правдивая твёрдым неспешным шагом пересекла холл и отправилась с полученными табличками на второй этаж.

– Спасибо... Если я вообще что‑то здесь найду. – тихо пробормотала секретара, в бессильной злобе третий раз прочёсывая взглядом нижние ряды табличек.

«Найдёшь. Что‑то же нашла уже.»

Хорошо. Шумно выдохнув, Амелия продолжила свои безнадёжные поиски.

Болотные хлюпни!

До служивой дошло. Даже если она найдёт документы. Она не найдёт Рейлин?

«Пройдёт по второму уровню и найдёт.»

А как отличит от остальных? Она в спешке не смогла толком рассмотреть через окошко её лицо… Мало ли тут у них грациозных блондинок.

В холле послышались шаги.

Опять к ней? Нет. Прошли мимо. Посещающие? Или кто‑то из своих? Сейчас она всё равно не сможет отличить своих от посещающих.

Ладно.Так. Спокойно. Спокойно. Искать, не сдаваться.

– Люси. – раздалось из окошка.

«Ааааааааа!» – снова подпрыгнула от неожиданности увлечённая поисками Ами.

Впрочем, уже понимая, к кому обращаются пришедшие. И что прятаться бесполезно.

– Я за неё. – нервно дрожащим голосом откликнулась Амелия.

– Ох. Ты – не Люси. – сделали великое открытие снаружи.

– Точно. – хрипло согласилась кантинка. – Тем не менее, что мне предстоит искать?

– Перечень предметов, пропавших из хранилища Финиана.

«Ааааа!! Ужас‑ужас‑ужас!»

Спокойно. Ещё спокойнее.

– Их только что спрашивала Рейлин… Мы не нашли их. Я, кстати, должна была посмотреть записи о них в журнале Люси, но, чую, пока я разберусь с журналом, пройдёт немало времени.

– Слушай. Возможно, они и в самом деле, уже у Таллы. Я посмотрю. Ты… ведь здесь по обмену, да? Майло говорил, что их с Сандрой программа всё‑таки стартовала, и к нам прислали кантинку. Кстати, я – Дейвин.

Как бы в поддержку своих слов темноволосый бородатый правдивый положил подбородок на козырёк окошка, показывая своё лицо.

Ами, чуть опешив от неожиданно возникшей в каморке говорящей головы, перекрывшей почти все скудные остатки света из холла, затараторила:

– Я тебя помню! Кофе и тушение документов… Рада видеть! И рада, что тебе надо найти то, что я и так не могу найти, а не что‑то новое… Потому как, по мере увеличения количества уже не найденного у меня несоразмерно возрастает уровень паники.

– Лихо. – хмыкнул участковый. – Нелегко тебе, должно быть, ты не в курсе местных дел, да и язык чужой… Хоть ты и хорошо говоришь на нашем. Всё равно, тяжело приспособиться к работе в чужом ведомстве, где всё устроено сильно иначе, нежели в привычном.

– Ещё и трудясь не по своей специальности. – досадливо поморщившись, пожаловалась Ами.

– Ох ты… А кем ты работала?

– Я была оперативницей.

– Оперативницей?! – опешил служака. – Ну и дела. Это что же… Наша Люси будет разнимать дерущихся копалами пьяных и искать следы топчущих поля?! Какой ужас.

Он неодобрительно покачал головой, убирая ту из оконного проёма.

– Скорее пересчитывать мешки с оргамой и получать насмешки, потому как не может отличить ту от ишицы… Если её поставят вместо меня. Кантин – место спокойное. Иногда мне казалось, что даже слишком. Когда я поступала на службу, мне хотелось погони, расследований и громких дел… Как в ОСД.

– В Омилле тоже довольно тихо было до последнего времени. Сейчас беспокойно, но, делами уровня ОСД занимается всё равно ОСД. Никто из нас их не получит. Знаешь, может оно и к лучшему. Лично мне того уровня стресса, который я имею здесь каждый свет, вполне достаточно.

– Секретаре ни одно из этих дел не поручат расследовать точно… – мрачно отмахнулась служивая. – Однако, уровень стресса здесь у меня зашкаливающий… Думаю, ни одна драка или погоня не смогла бы привести меня в такой ужас, в какой приводит эта маленькая каморка с практически бесконечным количеством табличек, которые оставляют здесь так мало места для воздуха, и так много для ужаса, потому как среди этой Эонности нужно ещё и срочно что‑то отыскать. Звучит как сюжет для кошмара. Да, мне после этой практики, наверное, до конца жизни кошмары будут сниться.

– Проси по окончании отгулы для прохождения курса лечения посттравмата. – хмыкнул Дейвин.

– Да уж, придётся. – невесело усмехнулась Ами.

– Ты уж прости, но я тебе, всё‑таки, добавлю стресса… – мягко улыбнулся участковый.

Секретара тяжело вздохнула.

– Давай. Ещё кучка земли на могилу моих несбывшихся надежд на нормальную жизнь уже никак не повредит.

– Принимай тогда… Найди мне переписку с Праймскими Королевскими Лабораториями за позапрошлый цикл. Мне нужны результаты анализов крови.

– О, ужас…

Ами обратилась к полкам.

Позапрошлый цикл. Надо смотреть выше, чем до этого и на ярлычках искать упоминания о Прайме. Прайм, Лаборатории… Лаборатории, Прайм…

«Ближе ко входу отчёты, дальше от занавеси, в середине – дела, ещё дальше – переписка…» – всплыло у неё в голове.

И где вы раньше были, подсказывающие болотницы… Спасибо, хоть не к концу цикла проснулись.

От беседы со столь же дружелюбно, как и Рейлин, настроенным Дейвином Ами явно стало легче на душе. Искать, когда панический комок не подступает к горлу и кровь не стучит в ушах тоже было проще.

Так. Прайм‑Прайм. Вот. Депеши из Прайма. Похоже, здесь. Вот.

Обифрительно. Неужели начинает получаться?

– Эти?

– Да, они.

– Удивительно! – слабо улыбнулась Ами, вытирая о драпировку вспотевшие от напряжения ладони.

– То ли ещё будет! – ободряюще подмигнул Дейвин и отправился на второй уровень.

Ами осела на стул. Да уж.

«То ли ещё будет», да.

Может быть, даже будет интересно… А может и ещё страшнее…

Она покосилась на попавшуюся ей на глаза табличку. Глядишь, освоит секретарскую работу и позабудет про свою оперативную… Осядет намертво, без движения, как оставившая странствия и исследования мать в Кантине…

Брррр, нет.

Может Амелия сейчас и несколько обездвижена, но она хотя бы застыла на новом месте. В новой позе. Насколько удобной – уже второй вопрос. Надо как‑то извлечь из этого положения всю возможную пользу, в любом случае. Для этого нужно прекратить паниковать. И перейти хоть к каким‑то действиям.

Хорошо. Скажи мне что‑нибудь ободряющее.

«Плющики и лепёшки. У тебя есть плющики и лепёшки.»

Точно. Надо покушать. И разузнать, как тут кормят.

Ами встала, покопалась в сумке и выудила пару лепёшек.

Ммм. Вот это аромат. Нехорошо таким наспех заедать проблемы, но… другого седатива под руками нет. Она откусила большой кусок и начала жевать.

Какое чудо.

Где там она видела любопытную табличку, которую чуть не уронила?

«Странные знаки на найденных лоскутах» гласил ярлычок на одной из табличек. Вот здесь, кажется…

Она без труда отыскала нужное. Может же, когда захочет.

Архивница подошла к маленькому окошку подняла полупрозрачный документ на уровень глаз, чтобы посмотреть его на просвет.

Это были ведьмически выжженные изображения улик, найденных при обыске… Ами не знала, что за место было указано на ярлычке. Она всмотрелась в значки, чуть повертев табличку. Сами по себе объёмные ведьмографии всегда её завораживали, что уж говорить об изображениях какой‑то странной чуждой письменности…

Такой чуждой и такой… знакомой.

Хм. Надо не забыть завтра материны записи.

«Ами. А поискать пропажи Финиана?»

Сеймомент…

Пусть правдивые их сначала у себя поищут…

Слопаем пока ещё одну пряную лепёшку. И… теперь ещё сладкого хочется… Значит, дошла очередь и до плющиков в расшитом мешочке.

Какая прелесть.

…Скоро нас никто не сможет вытащить или выкатить из каморки, потому как занимать мы здесь будем аккурат всё внутреннее пространство.

Взгляд упал на стол.

Какие эти значки… любопытные. Где их можно было видеть до этого? Она всмотрелась внимательнее. Красивые.

Ух ты. Они, что? Светятся? Как будто имеют небольшой ореол, да…

Секретара покрутила табличку ещё. Нет… всё‑таки, наверное, кажется. Когда стоишь с прозрачной штукой у окна – сложно сказать.

Ами отошла от окошка и вернулась за стол вглубь комнаты. Выросшая среди полей и лугов кантинка вдруг поняла, как сильно скучает по светилам! Окошки архивов такие маленькие! И непонятно, сделано это для сохранности документов или просто затем, чтобы поиздеваться над работающими.

Она со вздохом положила документ на стол, поверх журнала выдачи.

Эти значки оставляли после себя не только ощущения чего‑то знакомого, ранее виденного. Не только в записках. Было что‑то ещё… Что‑то… из детства. Странные чувства. Странные ощущения. Что‑то. Но что конкретно?

Она села, придвинула к себе табличку и на момент «зависла» над ней, напрягая зрение, всматриваясь и разглядывая значки, которые на тёмном фоне были уже не столь хорошо различимы, но светиться, кажется, перестали. Это был временный эффект. Какая‑то непонятная тяжесть внутри и покалывания на поверхности кожи были, похоже, эффектом более постоянным. Она их только что заметила.

Ами вновь задумалась. Что за странные ощущения в целом… Неприятный холодок пробежал по её затылку и волосы на руках встали дыбом. Она быстро провела ладонью по верхней части руки и по шее. Нет, ничего не прилипло к коже. Всё хорошо. Просто нервы. Стресс.

Она быстро встала.

«Ерунда всё это.»

Надо выйти проветриться. Если, конечно, никто не желает воспользоваться услугами новоявленной секретары. Амелия направилась к дверной занавеси, но остановилась прислушиваясь. Она только заметила, как было тихо в Холле последние моменты. Слышно только какое‑то негромкое нашёптывание и примурлыкивания. Должно быть, так здесь был слышен разговор, происходящий снаружи.

А может и нет?

…Что‑то тут не так.

Она чувствует. Холодок ещё раз пробежал по затылку и по ногам. Ами поспешно выскочила наружу. Плотная и светлая реальность обрушилась на неё, чуть оглушив и ослепив на какое‑то время. И это несмотря на то что в холле был обычный полумрак и отсутствовали звуки. И люди.

Служивая быстро пошла через холл на улицу, чувствуя, как страхи отступают с каждым шагом. Майло просил не оставлять надолго каморку. Ну, она и ненадолго. К тому же, стоя у двери, она всегда может зайти обратно вместе с чужими. А свои легко найдут её.

Наверное. Неважно.

Уличный свет ослепил её ещё сильнее, чем тот, что был внутри здания и окончательно выжег нелепые страхи. Прищурившись и вытирая непрошеную слезу, Ами почувствовала стыд. Надо же, пугаться всякой свежевыдуманной ерунды.

«Какие ещё шепота в темноте? Не придумывай. Мы с тобой уже, кажется, избрали свой способ позориться, согласившись на эту работу… Давай не будем добавлять к нему ещё один. Думаю, со стороны мы выглядим и так довольно странно. Не надо, чтобы от нас совсем уж шарахались.»

Меньше за табличками ходить будут.

«А потом и вовсе выгонят.»

Гремучий случай.

А страхи эти не такие уж и свежепридуманные. И эти ощущения. Сколько раз она отгоняла их. Бессчётное количество. Толку‑то…

Амелию всю жизнь окружение считало как минимум «странной».

Чутьё людей не обманешь. Её сторонились. Возможно, и правильно делали. Сами люди могут врать, но их инстинкты – нет. Кто знает. Вдруг психические заболевания тоже заразны… Да, скорее всего, заразны.

Первой и последней с кем она делилась этими своими наблюдениями, была тётка. Та посоветовала не выдумывать, а об уже выдуманном – молчать. Гнусяцки верное для Кантина решение…

Безумица тряхнула головой.

«Что ж. Никаких больше странностей, шепотков и холодков. Вперёд, за работу!»

В тёмную тесную каморку?

«Да. А что, есть ещё варианты?»

Если были бы…

Ами решительно отодвинула входную штору участка и понуро отправилась на рабочее место.

И как раз вовремя. К окошку её архивной направлялся правдивый, которого она уже встречала на кофепитии… как его… Донни. Кажется, так.

Она приветственно кивнула ему и быстро заскочила в свою каморку.

– Ами! Мне от тебя кое‑что нужно. Ты уже освоилась тут?

– Немного освоилась… Донни, да? Освоилась настолько, что запомнила, как тебя зовут. А ты – первый, кто не назвал меня Люси. Спасибо.

– Мне бы и в голову не пришло… Нас же познакомили. – удивился тот. – Дай мне, пожалуйста, отчёты по фиолетовому рынку за прошлый малый.

– Сеймомент попытаюсь.

Ами повернулась было к непобедимому табличному колоссу, намереваясь продолжить сражение с ним, как Донни окликнул её.

– И мне ещё нужно тебе кое‑что вернуть. Вот, возьми.

Донни просунул в окошко небольшую стопку табличек.

– Хорошо! – Ами подчёркнуто бодро приняла поданное.

Чтобы приободриться и повеселеть, надо стать бодрой и весёлой. Или изобразить это, если пока не получается.

«Всё прекрасно! – успокоила она себя. – Принимать – не выдавать. Хоть искать не надо.»

Хотя, постой. Как это – не надо. Ами озадаченно опустилась на стул, складывая на стол таблички. Очень даже надо искать. Куда поставить их обратно, где они стояли.

– Ох. До меня только что дошла ужасная вещь. – высказала она свою мысль. – Я понятия не имею, где стояли эти таблички. И куда девать их, кроме как на стол.

– Можно ещё на пол. – хихикнул Донни. – Спроси Майло. Не зря же он тут начальскую шляпу носит.

– И то верно, – согласилась Амелия. – В шляпу их тоже можно складывать… Отчёты по чему ты сказал?

– По фиолетовому рынку. Рынку у фиолетового гриба. За прошлый малый цикл. – терпеливо повторил Донни.

– Спасибо. Так. Отчёты за прошлый малый должны быть где‑то здесь…

«Или где‑то там. Этот правдивый будет торчать у нашего окошка целый эон. Как неловко.»

– Донни. – спросила она, лихорадочно и без особой надежды шаря по полкам. – А как таблички продвигаются вверх по мере устаревания? Люси их что, постоянно переставляет повыше, чтобы последние были в самом низу?

«Ами, не отвлекайся, пожалуйста. Ты так точно ничего не найдёшь. И ещё раз забудешь, что искала.»

– Да, переставляет, но, конечно, не вручную. Раз в полбольшого цикла надо подняться на уровень вверх и задействовать там механизм. Но, я думаю, тебе не придётся. Люси вернётся до этого момента. Или это сделает Майло.

– Хорошоооо…

Ами прошла два нижних ряда и перешла на третий.

«Бесполезно. Это бесполезно.»

– Жаль, я не расспросила у Люси про систему расположения табличек поподробнее. Только в общих чертах.

– Насколько я помню, в одной стороне, вроде бы, отчёты, в другой – происшествия. Но могу соврать. По месту действия, по‑моему, сортировки нет. А может и есть…

– …Из тебя такой же бестолковый секретарь, как и из меня. – выдохнула кантинка.– Не хочешь зайти сюда и тоже попробовать проявить свои отсутствующие в этом деле таланты?

– Сделать за тебя твою работу? – гоготнул служивый. – Конечно могу.

– Пожалуйста, если тебе не трудно.

– Давай. Я за тебя потом и пообедать, и отгулы погулять могу.

– Смерти моей хочешь? У вас тут и так почти не кормят. По сравнению с кантинскими порции такие, что я уже пару светов живу в полупроголодь… А до отгулов ещё дожить надо. А меня тут вот‑вот погребёт под табличками.

Донни зашёл в каморку и неодобрительно поцокал языком.

– Ами, ты лампу зажигать не пробовала? В полутьме точно ничего не найдёшь.

Донни провёл ладонью над лампой, и та засияла мягким светом.

– А смысл мне её зажигать? – пожала плечами Ами. – Я что с ней, что без неё ничего найти не могу… Так хоть у меня оправдание есть. На самом деле, я просто физически не могу её зажечь.

– Как так? А. Точно! – спохватился Донни. – Ты же не ведьма.

– И не секретара. Самое «уместное» на этом рабочем месте существо. Я предполагала, что отправившись сюда столкнусь со сложностями, но не предполагала, что они будут обладать такими качествами и придут в таком количестве.

Служака уже бодро рыскал по полкам. Ориентировался он в этом явно лучше Ами.

Как ему удаётся быть компетентным сразу в нескольких областях работы их участка? Мало того что дела он берёт очень разные, так и вот‑вот сам найдёт их в этой огромной стене из табличек.

«Просто он не такой бестолковый, как ты.»

– Ну‑ну. Не унывай! – приободрил её правдивый, продолжая поиски. – Всё будет хорошо. Ты же только начинаешь. Поначалу всем трудно. Никто тут не будет требовать от тебя ничего сверхъестественного. По крайней мере, от меня в своё время не требовали. Лажал себе потихонечку, пока всему не научился…

Ох ты. Опять ободрение вместо критики. Слёзы удивления подступили к аминому горлу.

Прочь‑прочь‑прочь.

«В такой ситуации не горько рыдать полагается, а радостно благодарить. Всё у тебя не как у людей.»

– С…спасибо. – еле смогла выдавить из себя Ами.

Потому что «спасибо» за такую редкую и бесценную вещь, как своевременная поддержка в трудной ситуации – это маловато.

А больше она ничего придумать не могла. Ничего приличного. Огромное внутреннее сгрести его в охапку, как подушку, и рыдать от облегчения даже не рассматривалось как вариант.

Это было… так трогательно!

– Ну вот. Я всё нашёл! – победоносно помахав табличками, бодро отрапортовал Донни, бывший, по счастью, не в курсе того, что благодаря своей неосмотрительной доброжелательности оказался на волоске от угрозы.

– Молодец! – натужно улыбнулась Ами, всё ещё внутренне замершая, в попытке сдержать слёзы.

Донни отвесил шутливый церемонный поклон и удалился.

Служивая тяжело осела за стол.

Что, если её голова была бы не тяжёлым куском глины, а хорошо соображающей, быстро осваивающей новое, легко ориентирующейся, не драматизирующей всё излишне?

Она отлично справлялась бы с жизнью и с работой. Но это не про неё. Она просто Ами с тяжёлой головой, по щекам которой уже текут слёзы.

«Прекрати. Сейчас ещё и голова разболится. Которая и так ничего не соображает. Зачем ты её только носишь, её и украшением считать нельзя. Нулевой функционал.»

Отвяжись.

Амелия вытерла слёзы и быстро встала. Так, надо на что‑то отвлечься. Что‑то она ещё должна была найти…

Себя, потерянную в мыслях и шквале эмоций. Найти и вернуть к работе.

Так. Похоже, ей нужен собственный журнал с записями о выданном. Который ещё и будет списком того, что у неё помоментно вылетает из головы. Списком дел.

Жуткая работёнка у Люсилль… Сложно себе представить, что кто‑то вот так проводит всю свою трудовую жизнь. В Кантине в Участке у них тоже были Архивы. Там тоже кто‑то работали. Ами была там несколько раз по делам, и даже внутри с парой заданий, но никогда не задумывалась, каково это – постоянно служить в Архивах.

Да и, если честно, она и сеймомент бы знать не хотела.

…Правда, если бы она имела прямой доступ к ним, она добралась бы до тех дел с амнезиями. Если они и здесь актуальны, можно было бы поискать параллели... И это уже походило бы на какую-то осмысленную деятельность.

Может быть, Люси допустят к Архивам в Кантине? Может быть, она догадается что‑то поискать между делом или обратит внимание на что-то?

С той стороны окошка раздался лёгкий шумок. Ами встрепенулась.

– Майло сказал, что у нас новенькая. Нас не познакомили. – начал женский голос. – Я – Фаэлла. Напомни, как называть тебя?

Ами непроизвольно быстро присмотрелась к визитёре, насколько это позволяло расстояние до окошка и нынешняя разница в уровне освещённости. Зажженная Донни лампа чуть подсветила лицо сэльвы, с интересом заглядывающей в каморку.

Красивая, с прекрасной темной кожей и прямыми блестящими чёрными волосами, но не такая отстранённая и как будто бы безразличная практически ко всем и ко всему, как и все сэльвы, которых встречала Ами.

– Люси! – внезапно для себя представилась именем предыдущей новая секретара, оторопев от неожиданности. – Ой, тьфу. Ами… Все здесь упорно называют меня Люси до того, что я почти сама в это поверила… Лишь моё неумение разобраться в этом хаосе возвращает меня к реальности.

Амелия сделала неопределённый жест в сторону стены табличек, что то сдавалась легко, то казалась совершенно неприступной.

– Всё получится, Ами‑Люси! – мило улыбнулась собеседница. – Может, не сразу.

Почему эти люди говорят ей то, что она должна говорить самой себе? И как им не совестно быть такими милыми, что впору рыдать не переставая.

«Благодарить. Не рыдать.»

– Спасибо! И… по какому поводу мне продемонстрировать моё бессилие сейчас? – вымученно улыбнулась Ами.

– Данные о последних исчезновениях… людей. Да. Документами и грузами, по‑моему, уже занимаются остальные.

– Угуууу…

Секретара отвернулась от окна и вновь отправилась вглубь своей каморки, погружаясь в глубины отчаяния.

– Вааааа… – уже вслух тихо взвыла она, обращаясь к полкам. – Даже не представляю, где это искать…

«Так как это дела о «последних», то внизу.»

«Спокойно и размеренно…»

Не получается спокойно и размеренно. Очень много их с делами понабежало. Так до прихода Люси искать можно.

Она повернулась обратно к окну.

– Так, я сеймомент добавлю это к себе в список… И давай, я тебе занесу, ладно? Чтобы тебе здесь не стоять.

– Давай. Возьми ещё вот это... Я на втором уровне сижу, если что, в конце коридора. Посмотри тогда ещё опрос ведьм Финиана. Хорошо?

– Угу.

Ами приняла пару табличек и положила в растущую стопочку на столе. Что‑то все заинтересовались делом Финиана. Похоже, его пламенное выступление оказалось впечатляющим и имело немалый успех здесь.

– Так, ага… Записала… Без списков не получается. Потому как я что‑то обещала найти для Рейлин, и уже не могу вспомнить что именно…

– Зайти спросить по пути можно. Рейлин тоже на втором, в середине коридора.

– Спасибо!

«Так и сделаю… Как только узнаю, как точно выглядит Рейлин, сколько в Участке блондинок и все ли они выглядят сногсшибательно в буквальном смысле, как Эльсу или в переносном, как Рейлин.»

Хотя… она ничего не знает о боевых навыках Рейлин.

Вслух она ничего этого не сказала, потому как услышала тихие шаги грациозно удаляющейся сэльвы. Как там её звали… И её она точно не отличит от других прекрасных представительниц этого народа. Они все одинаково чудесно выглядят с их ровной тёмной кожей и сияющими чёрными волосами.

…Так. Неважно. Сейчас не до антропологических изысканий. Главное, быстро записать то, что она ещё не успела забыть. Ушлёпки болотные, а на чём записать‑то…

Ами встала и подошла к своей дорожной сумке и принялась в ней копаться, надеясь отыскать хоть небольшой кусочек письменной ткани – у неё должен был быть с собой.

Палочка и сок пишущих ягод здесь были, чуть подсохшие, но расковырять и написать что‑то было вполне реально. Главное, пока ищешь, не забыть, что хотела записать…

Найдя ткань, Ами села за стол, открыв баночку с соком для письма. Так. Каких болотных гнусов там желала эта чудесная сэльва?..

Всё из головы уже вылетело.

Нет. Не вылетело. Последней мыслью было то, что все озабочены делами Финиана… дела Финиана. Да. Вокруг него сейчас всё и кружится. Что там первое?..

Опрос… ведьм Финиана. Точно. Когда это было? Непонятно. На эти таблички такой ажиотажный спрос, что их выдёргивать со стеллажа можно все и без разбору. Ладно. А ещё что?

Ну же! Вот же только было. Тоже что‑то у храмовых ведьм? Что там могло произойти? Пострадали кто или пропало что?

Да. Пострадал ученик из ведомства Главного Ведьма. Это он сам сказал. Этого никто не спрашивал.

Что ещё? Пропажи? Да, пропажи. Только не у Финиана… Или не только у Финиана… Последняя сводка по пропавшим. По пропавшим. Сводка. Так.

«Быстро пиши.»

…В Кантине люди тоже пропадали. Изредка. Терялись или погибали в лесу. Иногда уходили в поисках новой жизни, никому ничего не сказав. Ами как‑то раз участвовала в поисках женщины, в отместку родне скрывшейся с какой‑то фамильной реликвией.

Беглянку так и не нашли. Непростое это дело. ОСД нашло бы быстро, но его присутствие кантинская гордость и предубеждение, разумеется, не стерпели бы...

Так. Вперёд, на поиски пропавшего документа об омилльских пропавших. Надеюсь, эти поиски приведут к лучшим результатам.

Смотрим «пропажи»:

«Пропажа части груза из Лима»… Таможенные пропажи уже четыре раза попались за свет… Жуть. У них тут частенько чего‑то недосчитываются, похоже. И кого‑то… Так. Кажется, вот ведьминский опрос. Нет… Не то.

Со стороны окна раздался шорох, быстро отнесённый мозгом Ами к разряду нежелательных.

– Люси. Можешь мне выдать…

– Нет! – машинально рыкнула секретара, не прекращая поиска на полках.

«Ой.»

Возникла напряжённая пауза. Загруженная служивая быстро обернулась в сторону окна, и поспешно подошла поближе, чтобы посмотреть, кто же вызвал её нечаянное недовольство. Этого сэльва Майло представил ей недавно.

– Прости. – виновато добавила она, глядя на удивлённого Моки. – Правда не могу. Мне сначала нужно найти кучу всего. Пропавшие материалы о пропажах и всё такое.

– Ну хорошо. – недоумённо нахмурился правдивый. – Мне подойти попозже?

– Да, пожалуйста… Ой, нет… Подожди. Давай я тебя внесу в свой список и притащу в кабинет то, что тебе нужно.

– Недавняя опись имущества на Главных Складах.

– Хорошо...

...Хотя врёт она, конечно, хорошего тут крайне мало.

Ами обессиленно опустилась на стул, со вздохом открыв соковую баночку и вооружившись письменной палочкой, принялась медленно выводить на ткани последнее поручение.

«Да унеси оно всё гнусы» дописала она в конце списка, сохраняя внешне безучастный вид.

Её запасы сил на паническое настроение начинали иссякать.

Чего паниковать. Она здесь всё равно долго не продержится. Даже если эти чудесные люди сохранят своё терпение и доброжелательность ещё на пару‑тройку светов, она сама не выдержит долгой работы в таком режиме.

Амелия пририсовала в конце записи ритуальный холмик с веточкой и собиралась было возобновить поиски запрошенных документов, как взгляд её вновь упал на ведьмографии лоскутов со значками. Пока она ещё здесь. Надо перерисовать их к себе и поискать похожие в материных заметках. А может даже… наведаться в большие местные Архивы. Например, в ведьминский.

Правдивые наверняка побывали там в первую очередь, и среди горы табличек, находящейся у неё за спиной наверняка есть подробный отчёт о проделанной работе по их изучению, сравнению и дешифровке… Но ведь и его придётся искать.

…Свались оно всё в Океан и сожри его там Мары…

Через некоторое время Ами уже шла с кипой табличек по направлению к кабинету Майло. Кто‑то должен был показать ей всех тех, кого она не увидела, не запомнила, ещё не знала.

Секретара подошла к входной занавеси. И замерла в ступоре.

Кантинка до сих пор не знала, что делать с опечатанными входами. Стучать в стену будет бесполезно. По крайней мере, кулаком точно. Слой глины толстый, а эти занавеси препятствуют проникновению не только нежелательных посещающих, но и звуков.

Это она усвоила из своих прошлых визитов, получив хорошо запоминающийся урок, который преподала ей одна входная завеса в Ведьмарии. Откинуло зловредное заведьмованное "одеяло" её тогда на приличное расстояние, переполошив всех находящихся поблизости.

Оставалось вспомнить, как зайти в опечатанное помещение правильно…

Они делают какой‑то занятный жест над поверхностью занавесей. Главное, чтобы этот жест занавеска не истолковала как агрессивный. Переложив таблички на одну руку, другой Ами осторожно провела по поверхности занавеси, зажмурившись и внутренне готовясь отлететь ещё раз.

Хотя, чего и говорить, к подобному никогда нельзя быть готовой. Ничего страшного не произошло. Входная ткань чуть заметно колыхнулась, вернув руке лишь ощущение сопротивления воздуха. И это всё?

Похоже, чтобы заставить занавесь колыхаться, ведьмических сил не требовалось. А вот чтобы призвать Майло с той стороны завесы, они, как видно, нужны были.

…Что‑то тут не так. Должно быть, она как‑то неправильно провела рукой. И Майло не появился на пороге. Надо попробовать ещё раз.

Ами вновь провела ладонью над поверхностью ткани. Та опять чуть всколыхнулась. Никакого эффекта.

Кантинка начинала себя чувствовать глупо. Она раздражённо провела рукой по поверхности ещё раз. Занавесь всколыхнулась ещё больше, но открываться и не думала.

Отлично. Ами саркастически усмехнулась. Самое время опуститься на пол с этими табличками и с понурым видом… посидеть отдохнуть.

Она так и сделала – повернулась к стене спиной и начала сползать вниз, однако, до конца план в действие претворить не удалось. Из‑за занавеси показалась кудрявая голова Майло.

– Кто тут такие скромные и назойливые? – адресовал он вопрос пустоте Холла. – И с извращённым чувством юмора.

Добавил главный правдивый, раздражённо повертев головой.

– Мы. С табличками. – раздался с пола усталый голос Ами. – Майло. Мне нужна помощь.

Тот опустил взгляд, следуя за слабым звуком.

– Заметно. Вид у тебя растерянный. И настроение, похоже, упадочное. – хмыкнул тот. – Что случилось?

– По порядку. Первое. – не обращая внимания на подколку, начала Ами. – Мне возвращают таблички, которые я понятия не имею, куда ставить. Второе. Я собрала запрошенное за последние полсвета, которое теперь не всё знаю, кому отдать. Я обещала принести дело Рейлин, но лица её не разглядела. Лишь общие очертания .

– Понятно. – кивнул начальник участка. – Пойдём, я сделаю то, что должен был сделать с самого начала – покажу тебе наш Участок. Хотя бы из гостеприимности.

– Покажешь со всеми примечательностями?

– Ну, со всеми долго будет. Ограничимся главными, остальные потом сама изучишь.

Амелия со вздохом встала с пола, и обзор начался.

– Большинство кабинетов расположены на втором уровне. Внизу сидим я и Моки.

– Самые приземлённые личности.

– Как и ты.

– Да. Эта часть табличек для Моки.

– Тогда заглянем к нему.

– Едва ли он будет нам рад. Сколько раз я его видела, столько раз он был хмурый. – хмыкнула Ами.

– Он никому не бывает рад. Моки работает с людьми и любые люди для него – лишь дополнительная нагрузка по работе.

– Ему не нравится его работа?

– Сложно сказать. Отображаемый диапазон его эмоций невелик. Может то, что мы обычно наблюдаем на его лице – это радость.

– То есть, ты не очень хорошо знаешь Моки?

– Он с нами недавно. Но уже очень хорошо себя показал в работе. Снял с меня большую часть нагрузки и прекрасно справляется.

Ами вздохнула.

– Чего не скажешь обо мне.

– Ну, не суди так скоро. Дай этому созреть.

– Оно гниёт, не успев взойти. Климат хороший, но почва неподходящая.

Они подошли к кабинету Моки и Майло провёл ладонью по поверхности занавеси. Та чуть всколыхнулась, что оказалось сигналом для того, что можно зайти внутрь. Что Майло незамедлительно и сделал, протащив за собой подзависшую Ами.

Так. Время начать пробовать запоминать их. Тут – легко. Самый мрачный сэльв. Мрачен, как Лейви, только разговаривать умеет. Тоже мрачно. А если он вдруг возьмёт, и психологически перелепится в весельчака? Как его узнавать? Фиолетовые глаза, короткие, по сэльвским меркам, волосы до плеч, обычно собранные в пучок.

– Моки. – начала секретара, смутившись под хмурым взглядом правдивого. – Я нашла что‑то похожее по запросу, но не уверена, что это именно оно. Посмотри, та ли дата.

Сэльв принял табличку, не меняя выражения лица. Монументально. Хоть глиняные статуи с него лепи. Получится впечатляюще.

– Да. Та. – кратко ответил он, незамедлительно погружаясь в изучение сводной таблицы.

– Что это ты запросил? – поинтересовался Майло.

– Список по Главному Складу. – не отрывая хмурого взгляда от как будто чем‑то провинившегося документа, ответил тот.

– А зачем?

– Рейлин говорила с инструментарой на рынке. Та жалуется на то, что гномий огнекамень в последнее время купить практически невозможно. Говорит, что её запасы заканчиваются. А значит, через какое‑то время у нас закончатся запасы инструмента.

– Звучит безрадостно. – помотал головой Майло

...В исполнении Моки, видимо, всё звучит безрадостно.

Даже если он скажет что‑то типа «Не волнуйся, всё наладится», ощущение будет немногим лучше, чем от обычного «мы обречены и вскоре все умрём».

– Именно. – согласился Моки. – Рейлин просит проверить поставки и поговорить со складским и караванным начальством при необходимости.

– И это в дополнение к нашей прелестной контрабанде.

– Ага.

– Похоже, ещё на один след нашей весёлой команды. Держи меня в курсе. – тоже нахмурился Майло.

Моки кивнул.

«Кажется, дождь собирается. Сеймомент в комнате совсем потемнеет.» – подумала Ами и потянула начальника по направлению к выходу. Ни к чему ему прибывать в столь губительной атмосфере при такой зеркальной восприимчивости.

Они вышли из кабинета, обошли перегородку, отделяющую входную часть от глубинной и начали подниматься на второй этаж.

– Что за команда? – поинтересовалась Ами.

– Та самая, которую мы с ОСД безуспешно пытаемся выследить здесь уже почти большой цикл.

– И как они веселятся?

– Пытаются, зачастую, наверняка, успешно, провозить грузы через Омилл не регистрируя, скупая некоторые вещи…

– Иногда странные вещи?

– Да.

– А зачем им это?

– Не знаю. Но могу предположить, что для создания искусственного дефицита и последующей паники. Можно будет обменять его уже на что‑то более ценное. Такое редко практикуется, но бывает. И мы стараемся это пресекать. Затем и ведётся учёт здесь, в Омилле, как в торговом узловом городе, чтобы видеть подобные нарушения.

– Тут уже достаточно поводов для паники. Амнезии и исчезновения чего стоят.

– Вот найдём их и выскажем им это. А пока… Смотри. Первым после подъёма у нас будет кабинет Донни и Кэлвина.

– Первый сейсвет забегал.

– Пойдём знакомиться со вторым.

Манипуляция со шторой повторилась и вскоре они оказались в обиталище первой из представляемых сейсвет пары правдивых, работающих на втором уровне здания.

– Ами! – широко улыбнулся Донни. – Давно не виделись! Забери у меня, пожалуйста, обратно эту табличку.

Секретара отшатнулась в притворном ужасе.

– Вот не заберу! – состроила она противную гримаску. – Потому как понятия не имею, куда я её положу там.

Донни хихикнул.

– А Майло тебе на что? – невинно поинтересовался он.

– Он мне сеймомент показывает кто где обитает.

– Ну, покажет и где обитают таблички.

Главный Участковый неодобрительно покачал головой, не сочтя нужным участвовать в обсуждении способов использования себя.

– Ами, это Кэлвин. – перевёл он тему, указывая на второго правдивого. – Кэлвин, ты к Рису заходил?

И как бы его запомнить? Кэлвин ничем не примечателен, что пока может быть проблемой. Среднего роста, обычной наружности. Вот, разве что… Драпировка под форменной накидкой довольно‑таки яркая. Даже щеголеватая. Это каждый свет так, или только сейсвет? Волосы цвета стебля орфии, как у Майло.

– Да. – кивнул начальнику изучаемый Ами объект.

– И?

– Ничего.

– Совсем?

– Да. Ничего у него нет.

– Понятно. Кэлвин, это Ами, она теперь вместо Люси.

– Властительница Архивов. – с шутливым пафосом изрёк тот, переведя взгляд на кантинку.

– Лжевластительница. – поправила Ами. – Посижу тут, пока не придёт настоящая или пока народ меня не погонит.

– Твой народ сейчас – таблички. Они стерпят. Пойдём дальше. – позвал Майло. – Дальше по плану кабинет Рейлин и Эльсу.

– И ещё одно мгновение позора. – вздохнула Ами.

Они зашли в кабинет.

– Эльсу ты знаешь.

Мускулистая блондинка, стоявшая у стола, кивнула.

Эльсу трудно не запомнить. Самая большая, самая мускулистая, самая светлая – светлее остальных как цветом кожи, так и волос. Удивительные искрящиеся голубые глаза.

– Майло! – обратилась прекрасная громадина к начальнику. – Не теряй меня, я отойду по своим делам, пока работы немного.

– Хорошо, Эльсу. – улыбнулся тот.

Он глазами указал Ами на вторую блондинку, с сосредоточенным видом изучавшую какой‑то документ. Так, блондинки пока две. И эта, на амино счастье, не может быть спутана с Эльсу, будучи утончённой и… пока что самой красивой в амином рейтинге когда‑либо виденных блондинок. Недаром это было заметно даже мельком взглянувши из полутёмной каморки.

– Рейлин. – неуверенно начала Ами. – Прости, меня завалили просьбами и я не помню точно, что ты искала.

– Пропажи Финиана.

– Точно! – Ами хлопнула себя по лбу. – Как такое можно было забыть! Их все сейсвет ищут.

– Финиан умеет обратить внимание на проблемы ведьминского сообщества. – хмуро усмехнулась Рейлин. – Но это больше не твои проблемы. Я всё уже нашла на столе у Таллы. И Дейвин в курсе.

– Ааа. Хорошооо. – облегчённо выдохнула Ами. – Теперь и я в курсе. Не придётся вновь перелопачивать весь Архив.

– Пойдём дальше? – предложил амин провожатый, потянув ее к выходу.

И они вновь оказались в полутёмном коридоре под потолком из коричневой глины. Майло обеспечил проход в следующую комнату.

– Здесь живут Иржи и Кими. Кими сейчас работает в городе. Иржи, это Ами. Её прислали из Кантина. И теперь она вместо Люси.

Кими Ами уже запомнила. Это самая темнокожая сэльва из всех виденных Ами не только в участке, но и вообще когда‑либо. Похоже, здесь собрались выдающиеся личности. Или Ами не так много видела разных типажей за свою жизнь.

Кими небольшого роста. Такого же, как сама Ами. Такое тоже встретишь нечасто. Запомнить Кими было так же легко, как Эльсу. И они, если подумать, были противоположностями по росту, цвету волос и кожи и характеру. Меланхоличная медлительная Эльсу и суетливая жизнерадостная Кими.

Ами поздоровалась с рослым, плотного телосложения рыжеволосым правдивым, в расслабленной позе развалившимся на стуле. Единственным с таким цветом волос здесь. Если не считать саму Ами. Но себя она с Иржи точно не перепутает. Не должна, по крайней мере...

– Ух ты! – восхитился тот. – Я слышал, что люди всё‑таки прибыли по обмену. Вот уж не думал, что это упрочит позиции рыжих в нашем Участке.

– Да! Теперь они у нас споют и попляшут! – Амелия энергично взмахнула рукой. – Жаль, такая расстановка сил здесь ненадолго. Я тут на пол большого.

– Ну, больше, чем на никогда. – пожал плечами служивый оптимист.

– Это точно. Не поспоришь. – согласилась она.

– Как тебе у нас? – вопросительно поднял брови правдивый.

– Пока жутковато. – призналась Ами.

– Да, времена сейчас беспокойные. – со вздохом согласился Иржи.

– Дело даже не во временах. – досадливо отмахнулась она. – Я и не подозревала, что полсвета работы с табличками могут так подрывать психику.

– Почаще отвлекайся, отходи попить кофе.

– Так, глядишь, и весь мой срок работы здесь вполне себе весело пройдёт... Отличный совет. Спасибо.

– Кофе – лучшее средство для и от чего угодно. Ты же не зря в Омилле. Не теряй время. – ободряюще улыбнулся он. – Скоро мы все спустимся к кофейнику. Присоединяйся.

– Хорошо!

И вновь праздно гуляющие служивые оказались снаружи и этого кабинета, для того чтобы посетить самый дальний. Тот, к некоторому удивлению Ами, оказался сдвоенным.

– Двери в него две, но ты можешь заходить в любую – пояснил Майло. – Здесь обитают Дейвин, Талла, Фаэлла и Келе.

Сразу четыре. О, ужас.

Ами, соберись. Ещё четверых запомнить, ты сможешь. Хорошо, если среди них нет блондинок и рыжих.

Так. Номер раз. Келе, стоявший у стола рядом с сидевшей Фаэллой, приветливо помахал рукой. Самый симпатичный. Запоминается ещё легче, чем Эльсу… Забыть бы потом.

«Ещё доза внимания от сэльва. Так и привыкнуть можно. А то и зазнаться.» Однако… Она бы никогда не хотела признать это, но равнодушие темнокожих красавцев с бесстрастным взглядом миндалевидных глаз задевало её за живое. Но… с другой стороны, как уже было сказано, кто и что она такое, чтобы обращать на неё внимание.

...Жухлый опавший листик в холодном лесу.

Не отвлекаемся...

Тут их ещё трое. Дэйва она уже видела. Как и Фаэллу. Осталось понять, как выглядит… Талла, да? За одним из столов кантинка заметила знакомого вида сэльву. Она точно приходила. Это, кажется, Фаэлла. Наверное. Из каморки не очень хорошо виден внешний мир, всё‑таки. Идеальное место для погружения в свой мрачный внутренний. Столь же тесный, столь же тёмный.

– Вот данные об исчезновениях… и опрос ведьм. – начала Ами, обращаясь к Фаэлле.

– Которые я просила. – раздался голос из соседней комнаты. – Спасибо, Ами.

В проёме межкомнатной арки показалась ещё одна… Фаэлла. Ами недоумённо уставилась на её точную темноволосую копию, рядом с которой стоял Келе.

– Близнецы! – восхищённо констатировала факт кантинка.

– Именно! Это наше преимущество. – широко улыбнулась Талла. – Даже помогало нам раскрывать некоторые нетривиальные дела.

– Ох ты. – покачала головой Ами. – А вот к моему и так не простому делу это сложности добавляет. Я тут вас, вообще‑то, запомнить пытаюсь, а вы шутки с генетикой шутите… Мало того что я не могу найти таблички, теперь ещё и буду сомневаться, той ли я их отдала.

– Ничего страшного не произойдёт. – успокоила её Талла. – Мы как‑нибудь между собой разберёмся. По‑свойски.

Подмигнула она Фаэлле, та кивнула.

– Фаэлла, а где Дейвин? – повертел головой Майло.

Дейвин – дядька, в чьём кофе Ами тушила документы – самый старший из всех. Мудрость, зрелость, невозмутимость, лукавая улыбка, тёмные глаза, длинные чёрные волосы. Единственный несэльв в этом кабинете. Хотя… с омилльскими коренными сложно сказать что‑то точно.

– Он только что был здесь… Не знаю. – скривила недоуменную рожицу служивая.

– Чем он сейчас занят?

– Брал результаты анализов крови от Королевских Лабораторий. – наябедничала Ами. – Странный повод для ещё одного исчезновения.

– В последнее время и так много странного, что странным уже ничего не кажется. Особенно исчезновения. Но это не про Дейвина, он не поступил бы с нами столь бестактно, добавляя работы, будучи в курсе дел‑то. Пойдём, Ами.

Они вышли из кабинета.

– Ну, теперь ты почти всех знаешь.

– Да. Спасибо. Майло, а зачем входы всех даже на время пустых кабинетов опечатываются? Ну, как мой, например.

– Чтобы поиздеваться над кантинскими.

– Я так и думала.

– Чтобы не мешали работать. Похищая документы, например.

– А что, часто тут такое бывает?

– До последнего времени – вообще ни разу. А сеймомент – не знаю, что и думать. И делать. Всё, что мы бы не сделали, кажется запоздалым и неэффективным. Странности происходят и продолжают происходить. Но всё же, не стоит терять бдительность. Особенно ныне. Когда такой бардак кругом.

– Кругом – точно. И у меня на столе тоже. Помоги мне, пожалуйста, найти место для табличек, которые я не знаю где лежали.

– Пойдём...

К облегчению социофобной Ами они вернулись на первый уровень, и зашли в каморку.

– Хм. Посветлело. – заметил Майло. – Ты зажгла светильник.

– Донни зажёг.

– А...

– Сам себе. Пока таблички свои искал. У меня такое ощущение, что без меня тут только легче станет. По крайней мере, в каморке ничего мешаться не будет.

Майло неспешно расставил таблички и потянулся было к ведьмограмме со значками.

– Ой, нет! – остановила его Ами. – Эту не убирай.

– Почему?

– Она интересная.

– Вот как?

Начальник полувопросительно взглянул на служивую.

– Да. - подтвердила архивница. - Где, кстати, можно отыскать ещё информации по этим значкам?

– Да практически нигде… Разве только… В справочной информации, приложении к одному из отчётов, присланному из Прайма.

– Можешь мне найти? Пожалуйста. У меня это кучу времени займёт.

– Да пожалуйста…

Майло, пожав плечами, потянулся к высокой полке, верхние драпировки приподнялись, обнажив его стройную белокожую спину.

«Это дело на верхних полках.» – подумала Ами. – «Значит, запрос был сделан… какое‑то время назад.»

Табличка оказалась на столе у Ами.

– Спасибо. Спасибо за всё.

– Ты запомнила, как я их расставил? Здесь – дела, тут – отчёты, там – корреспонденция.

Секретара неуверенно кивнула.

– Постаралась запомнить. Сеймомент запишу. Нюансы мне всё равно не вполне понятны. Есть ли здесь сортировка по месту происшествия или адресату по переписке?

– Нет. Только тип документа и время. Кажется. Если это не так – то возвращения Люси мы не переживём. Учти, я свалю всё на тебя.

Амелия хмыкнула.

– Чего и следовало ожидать. Я буду оправдываться – и мне не поверят.

– Именно.

– Ладно, если остаться на или в местной земле означает не возвращаться в Кантин – то я в любом случае в деле.

– Уууу, какой накал страстей. – хмыкнул Майло. – Ладно. Пойду я свои таблички разгребать. Но сначала… пойдём пить кофе. Кажется, все потихоньку собираются.

Попив кофе с симпатичной компанией участковых, Ами окончательно расслабилась. Эти люди оказались очень милыми и открытыми.

Надо же. Столько жестов дружелюбия и слов поддержки она не получала если не за всю свою жизнь, то за последние несколько больших циклов точно. Это… у них норма? Или это авансик и поток иссякнет, как только они узнают её получше и поймут, что на самом деле такая озлобленная своенравная грампа как она не достойна такого отношения?

Поживём – увидим. Полцикла на исследования.

Кстати, за эти полцикла нужно ещё кое‑что успеть.

Значки, значки, зарисовать значки!

Майло, кажется, просил кое‑что найти для него… Но, любопытная Ами уже взяла верх над ответственной. И потому, внеся майлов запрос в свой, по счастью, короткий на данный момент список, отложила свою основную работу в сторону. Никто не заметит того, что она искала что‑то на пару моментов дольше. А ей самой на душе будет спокойнее оттого, что её собственное дело будет хоть частично сделано. По быстренькому…

Вот бы получить официальное разрешение на ведение расследования и изучение этих значков. Чтобы это не было её «хобби» и не пришлось бы делать это тайком и урывками.

Не проще ли притащить сюда разорванный материн дневник и посравнивать здесь, не тратя время на копирование? Проще. Но копии всё равно не помешают. Мало ли что… Сейсвет есть доступ, а завтра это отберут для проведения каких‑нибудь изысканий или упрячут в другие архивы… Лучше своими нервами так не рисковать.

Ами перевернула кусочек ткани, на котором вела свои «долговые» записи и принялась копировать значки. Исходные сияли в свете ведьмической лампы. Это прекрасно… но этого освещения всё равно недостаточно.

Секретара досадливо фыркнула и подняла взгляд на окошко.

У Люси очень неудобно стоит стол. И как она только видит, что пишет и читает? Даже с учётом светильника… Здесь попросту темновато.

Ах да. У них же теневое ведьмозрение. Не известно, удобно ли так искать, но выжигать что‑то она может и вовсе не глядя. Но Ами‑то этими свойствами не обладает. Зато обладает способностью передвинуть стол поближе к окну.

Что она и сделала. Через какое‑то время тяжёлый стол уже стоял у небольшого окошка, а запыхавшаяся Ами пыталась отдышаться. К приходу Люси она поставит стол на место. Часть табличного архива оказалась перекрытой стенкой стола, но это было лучше, чем пребывать во тьме.

Так. Времени немного.

Ами прищурилась, пытаясь запомнить и скопировать символы. Они… какие‑то гипнотизирующие. Мерцающие. Это зависит от света или они сами по себе такие? Светились ли они так же на оригинальном полотне или это свойство ведьмографии? Их… не хотелось копировать. Да. Хотелось просто замереть и смотреть на них… пока не наглядишься. Если это вообще возможно сделать.

– Ами.

Это было неожиданно.

Секретера подпрыгнула и прозрачная ведьмография чуть было не выскользнула у неё из рук.

Ай! Было бы досадно расколотить одну из улик.

Служивая выдохнула, положила табличку и подошла к окошку в холл. Там её ждало хмурое лицо Начальника.

Ой. Документики‑то....

– Майло. – неуверенно начала она. – Я ещё не…

– И не ищи пока. – отмахнулся тот. – Завтра. Тебе домой пора уже.

Пффф… Повезло.

«В следующий раз может так и не подфартить.»

«Лучше не рисковать и не заниматься этим пока в рабочее время.»

– Хорошо, я сеймомент соберусь и пойду. – облегчённо выдохнула работница цикла.

– Зайди ко мне. Надо будет опечатать Хранилище.

– Хорошо…

Вот только…

…Любопытная Ами, выдохнув, всё же вновь вернулась к ведьмографии, уже не так старательно душа Ами ответственную, атакующую ту с помощью уколов совести.

…Через некоторое время рядочек значков был зарисован.

Копии не светились под лампой, но… Оттого радовали не меньше!

Тайнолюбительница с восторгом попрыгала на скрипучем стуле. Она быстро припрятала заветную бумажку в маленькую сумку на драпировке, лишь письменный сок высох.

Надо же. Секретные значки! Не просто элемент расследования, а её собственная маленькая тайна!

Она «попрыгала» ещё раз и, воодушевлённо вскочив, отправилась к Майло.

Теперь было известно, как попасть внутрь его кабинета и проделала это с приятной уверенностью… Как если бы она была коренной омиллькой. Простая победа над заведьмованной входной занавесью доставила ей массу удовольствия.

– Майло. Можно опечатывать. – бодро отрапортовала она.

– Отлично. Как тебе первый рабочий свет? Я смотрю, у тебя вполне получается. Так и о смене профессии призадумаешься.

– Да упаси меня буки впредь от подобного болота! Спасибо за комплимент, конечно, да, могло быть и хуже, но… Низерна у меня не получается… – понуро фыркнув, призналась служака. – Нет уж. Полцикла – вполне достаточно. У меня на оперативной работе в самых тяжёлых случаях столько стресса не было, сколько я получаю здесь. Это был ооочень длинный свет… Бесконечно длинный, если бы не кофе.

– Не расстраивайся. Завтра ещё один. И ещё кофе, конечно же. – подтрунивающе ухмыльнулся болотник‑начальник.

– Даааа. – мрачно протянула архивница. – Потом ещё один. И так – пол большого цикла. На кофе возлагаю большие надежды.

– Не пугай себя пока. Проблем надо решать ровно столько, сколько выдаёт каждый свет. Потому как виды и объём работ следующего света не всегда известен полностью и браться за планирование и решение задач при таком раскладе крайне неразумно. Чем дальше срок, тем больше вероятность, что к тому времени внешние или внутренние условия изменятся, и все твои сметы и планы будут слабо отвечать потребностям будущих светов… Поверь мне, как человеку, долгое время занятому планированием деятельности целого участка.

– И что, планирование совсем отправляется в топку?

– Нет. Планируй, что‑то хорошее, но не думай, что ты можешь всё предусмотреть. Не огорчайся, если не получится и не забывай порадоваться, если получилось. Неприятности никогда не закончатся, даже не рассчитывай на это. С ними придётся идти рука об руку всю жизнь и именно поэтому нужно научиться относиться к ним спокойно и даже с дружеским участием. Короче… иди и отдыхай как следует. Это приказ. Без полноценного отдыха нет полноценной работы.

Майло помахал рукой и вернул своё внимание документам. На его столе образовалась гора из отчётов и материалов, собранных служивыми участка, и Ами надеялась на то, что шеф сложит всё сам и ей не придётся эту гору разгребать…

«Придётся.»

Ладно. Пора на выход.

Кантинка, пройдя мимо кофейного столика и мечтательно вдохнув ещё не рассеявшиеся ароматы, вышла за порог Участка и, откинув входную занавесь, оказалась практически ослеплена… Второе закатное светило смотрело сейчас с верхушек леса прямо на неё. В Омилле всё так здорово, что даже светила светят ярче.

…Обифрительно…

И таааак залипательно… Что на момент забываешь обо всём.

…Может, оно, конечно, просто казалось ей таким после тёмной каморки. Вскоре она и вовсе отвыкнет от света, воздуха и ходьбы. И станет такой же ворчливой всем недовольной гнусью, как её мать.

Впрочем… Будучи запертой в пределах Кантина, она стала бы гнусью куда быстрее и вернее.

И тут плохо, и там плохо. Почему так? И ведь, наверняка, если переместиться в какое‑нибудь третье место – история повторится. Нет счастья?

"Неприятности никогда не закончатся, да?"

Раз счастья нет и прекрасное будущее так и не наступает… Тогда надо подумать, как жить со всем этим прямо сеймомент.

…Прогуляться. Только немного.

Без возникшего от отчаяния и страха выматывающего бродяжнического энтузиазма последних дней. Впрочем, чего таить. Это был и остаётся самый лучший способ успокоиться. Загулять себя до смерти и на следующий свет проснуться новым существом. С болящими ногами, но чистой головой. Тут главное соблюдать одно правило – пока ноги работают, голова отдыхает.

Итак. Надо вспомнить, зачем Ами здесь. Она выдохнула. Вперёд. Что тут у нас?

Виды. Вкусы. Еда. Запахи. Напитки. Интерьеры. Архитектура. Росписи. Местный язык. Странные значки. Природа. Впечатления… Ух ты. Немаленький списочек. Надолго хватит.

Погулять и зайти в кофейню – то, что естественно сейчас напрашивается, это охватывает почти весь список. Вот только… Гулять сейсвет не хочется.

Она очень устала. Свет выдался тяжёлый, что и говорить. Хоть маленький симпатичный кусочек тайны, приподнявший ей настроение, и находился у неё в карманной сумке – она это сейчас быстренько перепроверила – усталости и ощущения некой тягостной неопределённости это всё же не отменяло.

…Рано впадать в уныние, у неё ведь даже что‑то получилось. Будет ли и дальше всё складываться так же удачно? Проблемы, с которыми Ами довелось столкнуться в этот свет – только начало, всего лишь грибок… под покровом земли кроется разветвлённая грибница…

Гостья шла по городу, погружённая в свои мысли, не замечая окружающей её красоты. Полукруглые домики оставались на месте. Величественные грибы ориентиры и голубоватые горы были здесь же. Из кофеен пахло свежими напитками и едой. Кантинка шла, меряя шагами поверхность прекрасного Омилла. Со всем этим и с самой идущей по городу Ами не было только Ами. Её мысли были где‑то далеко отсюда.

Так. Всё поэтапно. Паниковать – в последнюю очередь. А что тогда в первую?

«Ами, встряхнись! Где ты? Мы тут гуляем вообще‑то… В прекрасном месте. Нигде не будет идеально. Живи сеймомент.»

Ох, и правда.

Раз гуляние в реальности не удаётся, по мыслям можно побродить и дома, не напрягая ноги.

Что там ещё по списку? Стоит ли заходить в питейную? Едва ли. Сейчас дополнительное общение и попытки вспомнить местные правила и нормы этикета будет дополнительным стрессом.

«Нет настроения для прогулок. Нет настроения для дегустаций. Ами пришла в другой город, чтобы продолжить свою бессмысленную жизнь.»

Ну да. Так, зачем тогда всё это? Явно не затем, чтобы гулять до тошноты и жевать через силу. Не сейсвет.

Она вздохнула. Возвращаться домой тоже не очень хотелось. Там предстояла приборка в неуютном непривычном временном жилище. Похоже, любое действие вызывало у неё внутреннее сопротивление.

В итоге она всё‑таки дотащилась до своего котти и свалилась на лежак, уже привычно поджав ноги, чтобы не повалить горку своих вещей, и замерла так, уставившись в точку…

…Спать? Нет. Маятно. Тяжко. Тоскливо. Это не уйдёт само по себе.

…Надо хоть немного прибраться. Хоть чуть‑чуть, из последних сил.

Она перевела взгляд на кучу вещей и на свою походную сумку. Можно было бы разложить всё по вещевым мешочкам. Но куда их поставить? Пыльный пол для размещения вещей не годился, мыть сейчас совсем не хотелось…

«Ленивая грампа.»

Амелия поднялась на кровати и села со вздохом. Так холодно под закат. И так неуютно. Светило село, и внутренний мрак пошёл в наступление. Перспективы не казались уже такими радужными и остатки оптимизма испарились. В темнеющем помещении были только она и её безрадостные мысли.

Не помешало бы привнести сюда немного света… Только где его взять.

Внутри его не было от усталости. Снаружи…

Ами подняла глаза к безжизненной колбе, висящей посередине котти. Ведьмия. Чтобы зажечь свет снаружи, нужна внутренняя ведьмия, которой ей внутренне не хватало всю её жизнь.

Нету так нету. Она вновь тяжело вздохнула. Не тащить же опять свет с улицы…

Придётся задействовать свой талант выкручиваться из сложных ситуаций. Вот и пригодится многоцикловая привычка разглядывать вещи в полутьме, выработанная в ходе лесных прогулок. Разгильдяйка аккуратно выдернула из кучки вещевые мешки, стараясь при этом не рассыпать по пыльному полу остальное содержимое. Решив прибегнуть к компромиссному варианту, она грубо рассортировала вещи на три категории по мешкам и поставила их на протёртое место на тумбочке.

Уже отличное начало.

С трудом заставив себя дотащиться до умывальника, она опустилась около него на пыльный пол. Вот и тут протёрла собой. Славненько.

Ополоснув руки и кое‑как почистив зубы, через некоторое время тупого смотрения в воду, она всё‑таки заставила себя встать и отправиться в кровать. Поправив постель на лежаке, она завернулась в плед.

Хорошо, тепло, уютно… Неохота переодеваться. Да и незачем. Потому как если замёрзнут плечи или ноги, уснуть не удастся.

Несмотря на явное облегчение от принятия горизонтального положения и ощущение некоторой безопасности, полученное с помощью отгораживающего её от холодной реальности пледа, засыпать она, по‑видимому, так и не собиралась.

Не хотелось закрывать тяжёлые веки. Казалось, от этого станет только хуже. Не хотелось оставаться во тьме совсем с самой собой, пока была хоть небольшая возможность убежать от этого во внутренние диалоги, в череду бестолковых мыслей, воспоминаний.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем её глаза сами собой оказались закрытыми и появившиеся перед ними картины были ещё одним поводом, почему ей могло не хотеться отправляться во тьму её бессознательного, к мраку в её сновидениях.

Мраку ли? Нет.

Сеймомент всё пространство вокруг неё было залито рассеянным светом. Ами сидела за столом во время семейного празднества. Она не заметила, как сзади подошла мать. Почувствовав движение воздуха и увидев упавшую на стол тень, Амелия обернулась.

Иветт стояла неподвижно и смотрела на дочь тяжёлым испытующим взглядом. Жутковато. Как всегда. В её духе.

– Знаешь, что я поняла? – спросила она наконец, после драматической напряжённой паузы.

– Что? – безразлично отозвалась, отворачиваясь, привыкшая к подобному поведению матери, но всё же неприятно удивлённая её внезапным вниманием Ами.

Попытавшись сосредоточиться на разглядывании кувшинов с напитками, стараясь сгладить для себя неприятную натянутость ситуации.

– Я вела свои записи во славу предшествующих… А ты? Ты делаешь что‑нибудь во славу древних?

– Нн‑нет. – немного подумав, пожала плечами Ами. – Определённо, нет.

Разве что… Хм. Ами, чертя пальцем на столе какой‑то символ и незаметно для себя вдруг начав задумчиво напевать, принялась вспоминать, делала ли она вообще что‑нибудь под влиянием ушедших. Развоплощённых. Постоянно незримо присутствующих…

…Шепоток в ушах. Нет. Холод, пробежавший по коже руки. Не надо. Зачем она назвала их?!

Прочь!

Они здесь! Она знает это... Прекрати, прекрати петь, Ами!

Она резко замолчала. Стало очень страшно. Вот‑вот кто‑то из них проявится...

Амелия замерла от ужаса. Что же делать?!

В следующий момент она уже спокойно, повернувшись, открыла рот и... принялась пожирать свою мать. Они начали сливаться в единую массу, из которой через какое‑то время раздалось:

«Эй. А я ведь личность!»

Свет 11. Что делать с непрошенными гостями.

Ами резко открыла глаза. Те тяжелые веки стремились вновь погрузить всё во тьму.

Нет, нет, нет!

Не спать! Не спать…

Только не обратно… Мы попадём туда же…

Всё продолжится… Недопустимо!

…Всё это сейчас слишком реально.

Вот-вот в этой темноте перед ней появятся духи, и сумасшедше колотящееся сердце бухнет о рёбра последний раз и… остановится навсегда от ужаса.

Амелия поёжилась.

Было зябко и ветер холодил спину дополнительно к тому, что её прошиб холодный пот. Спина не прикрыта!

Брешь быстро была устранена. Как будто одеяло кого-то когда-то спасало от нематериальной, проходящей сквозь объекты и время угрозы. Ами сидела, накрыв голову пледом.

Её не волновали сейчас никакие логические доводы, ей было просто не до них.

Если бы она умела делать ведьминский огонь…

Здесь не было бы так темно. Она бы осветила пространство вокруг… И увидела, что в доме нет никаких духов.

Или… что кто-то из них стоит в углу.

Или… нависает над её кроватью.

Нет…

«Нет. Никого нет. Никого нет. Успокойся, лап.»

Она начала непроизвольно раскачиваться, как это частенько случалось, когда она была сильно взволнована.

«Приспусти с моськи одеяло, и ты увидишь, что здесь никого нет.»

Ами печально покачала головой сама себе. Нет. Одеяло останется.

Нет. Никого нет.

«Эти шорохи – просто ветер, дующий под входное покрывало.»

«Это шарканье – отзвуки с улицы. Ничего не бойся. Проверь. Никого нет. Я отвечаю.»

Амелия всё-таки опустила одеяло, готовясь к худшему…

Никого не было. Только темнота.

И разлитый в ней ужас с ожиданием чего-то…

Ей очень хотелось в туалет, но встать и дойти до гигиенического ведра было страшно. Всё увиденное во сне до сих пор ощущалось реальным и было где-то здесь.

«Так. Не бойся. Пожалуйста, не бойся. Ты служивая и можешь справиться с чем угодно. Это тебя нужно бояться. Ты – вредная угрюмая сволота Ами. Которую никакие мистические или материны штучки не смеют запугивать. Справлялась в Кантине, справишься и сейчас.»

У нас нематериальный противник, глупый ты голос… Его моя служебная выучка не только не остановит, а то и насмешит…

Она выдохнула и выпрямилась, прислонившись к холодной, но твёрдой и оттого казавшейся надёжной стене, не прекращая, впрочем, судорожно прижимать к себе плед.

Походный плащ, постеленный поверх лежака, выскользнул и свалился на пол.

Ами вздрогнула и покосилась на стену у себя за спиной.

Пахло пылью. Пыль? На стене? Котти. Да ты шутишь…

Должно быть, теперь у неё вся спина в пыли…

Сейчас это практически не имело значения. Не так страшно было быть пыльной, если ты в ужасе.

Так.

Она постаралась привычно отвлечься от страхов рационализациями, хотя бы на время, чтобы добежать до туалета.

Что за ерунда? Почему мне это снится? При чём тут вообще какие-то предшествующие?

Кто предшествовали матери? Омилльки… Омилльки очень чтят духов, кстати…

«Вот тебе и объяснение.»

Быстро резюмировала она, поспешно вставая с кровати и откладывая в сторону плед, решительно направляясь к санитарному ведру.

«Туда и обратно в кровать. Здесь и сеймомент. И никаких древних. Туалетное перемирие.»

Пытаясь отвлечь себя размышлениями, Ами, стараясь не бежать, дошла до ведра и опометью добежала обратно до кровати, запрыгивая на неё с ногами и вновь бросаясь под плед.

Но без воплей. Духи или нет, не дождутся от неё такого шоу…

Однако, несмотря на все уговоры и ухищрения, по возвращении в кровать страх не прошёл. Зато сон прошёл бесследно и ничего не оставалось, как попробовать начать размышлять о том, что же означало сновидение, чтобы вновь встать и пойти ещё и умыться. Нужно было начать собираться на работу. Чтобы не тратить времени зря.

Итак, омилльки. Это сэльвские омилльки чтят духов.

«Но ты-то, судя по грубым чертам, некоролевской осанке и бледному цвету кожи, совсем не сэльва.»

Ами вздохнула.

Да. Она много ещё по каким признакам отнюдь не сэльва. Хотя…

…Кто знает. Сэльвские и северные обычаи в Омилле намертво срослись и уже сложно было отделить одни от других… Ещё несколько поколений – и это будет одна культура и один народ, вероятно, напоминающий большинство нынешнего омилльского населения.

Её мать вполне могла иметь какие-то сэльвские корни. Не зря же самой Ами так нравятся сэльвы и их чарующие традиции и миропонимание… Впрочем, ничто северное ей также не чуждо. Настоящее дитя этого места и времени.

Только вот, начисто обделённое ведьмическими способностями. Эх, если бы они только были… Она бы не застряла в Кантине. Это относилось и к её матери. Тогда, правда, возможно, не было бы Ами, но может, оно было бы и к лучшему… Амелия никогда не хотела быть ни для кого проблемой. Жаль, что так получилось.

Где-то здесь, в Омилле, проживала амина родная бабка по матери. Это стало известно во время одной из таких же бессонных ночей, когда Амелия, стараясь никого не разбудить, кралась по коридору в направлении своей комнаты уже от уличного туалета. Посещать который в такие же вот моменты было гораздо страшнее, чем пересечь комнату…

Аккуратно обходя светлое пятно из кухни, она поняла, что тётка и отец не спали, обсуждая тихим шёпотом очередную выходку матери и… неприязнь Иветт к собственной родне.

В их доме никогда не упоминали об омилльских корнях Иветт и о её отношениях с собственной матерью. Точнее, о полном отсутствии последних.

Как выяснилось, едва повзрослев, Иветт оставила дом, навсегда вычеркнув из своей жизни свою мать. И Омилл.

Жаль, они не упомянули причину раздора. И имя бабки… Возможно… Интересно было бы её здесь найти.

И расспросить обо всём самой. Да и просто поговорить.

Амелия прекрасно понимала желание во что бы то ни стало покинуть ненавистный родительский дом. Хоть в этом она была полностью солидарна с собственной матерью. Но… всё это многоцикловое чувство одиночества. Ненужности. Ощущение того, что она – помеха нормальной жизни домашних и полное разочарование.

Зачем всё это было? Зачем было терпеть неугодную дочь? Нельзя ли было отдать её на воспитание бабке? Сюда, в Омилл? Если, конечно… та согласилась бы взять Ами к себе.

Может статься, что такое сомнительное сокровище как она на Материке в самом деле никому не нужно. Тогда всё правильно. Тогда «спрячься и не отсвечивай своим уродством» и в самом деле было лучшей жизненной стратегией.

...Тем временем светало.

Кантинка нахмурилась, завернулась в плед и уснула. Произошло это практически перед самым временем подъёма на работу.

…Когда она открыла глаза, было уже слишком светло. Вероятно, третье светило уже давно взошло…

…Ааааа!

Засоня вскочила, поправила на себе верхнюю драпировку и собралась было бежать, но, вспомнив про ночной холодный пот, быстро подскочила к походной сумке, выдернула первую попавшуюся нижнюю драпировку, а нынешнюю скинула на край лежака.

Надо будет организовать мешок со стиркой.

...Надо!

Она находится здесь уже достаточно долго, а до сих пор не удосужилась этого сделать. Зато, нашла время на много чего другого.

Завтра-завтра.

Эонное "завтра", которое не наступает никогда… Вместо этого всё время получается "сейсвет", в котором опять что-то не сделано и неуютно.

Растяпа-служака проворно покинула котти, надеясь, что память не подведёт её, и она не потратит время, плутая. Проносясь мимо кофейной, сладкоежка решила, что заслужила что-то вкусное и успокоительное.

"Мы опаздываем вообще-то."

Момент тут ничего не решит – он не будет незаметен на фоне общего времени опоздания на работу. А вот амино отвратительное настроение по причине того, что она вновь отказала себе в каком-то нехитром удовольствии, точно будет хорошо заметно.

Архивница быстро обменяла несколько зёрен из своих скудеющих запасов на кофе и плющик и, коротко окинув взглядом прекрасные росписи замечательного кофейного котти, удовлетворённо улыбнулась и, с уже более довольным жизнью нутром покинув помещение, понеслась дальше.

…Это расточительно – тратить последние обменные средства на то, что можно бесплатно и хитростью получить на работе. Но если очень хочется… То ладно. Можно записать в обязательные расходы. Раз психика просит.

Будет день – будет плющик. Как-нибудь выкрутимся. А если так выйдет, что голодная смерть придёт за ней по причине крайней непрактичности – значит будем помирать. Так уж получилось, таков амин подход к жизни и иначе она не умеет.

И она молодец. Ей удалось ещё и не заблудиться и быстро найти путь к Храмам!

Пересечём Площадь – и мы на месте!

Останется только заглянуть к Майло и не быть убитой или, хуже того, выставленной с работы. В самом начале трудовой деятельности. Это было бы так глупо.

Амелия, влетев в Участок, наткнулась на Главного, который, погрозив пальцем, повелительно указал на её рабочее место. Она, виновато кивнув, послушно юркнула в каморку, опуская на стол свою прекрасную водяную сумку с кофе и расшитый мешочек с ободряющим содержимым.

...Неудобняк.

Но жизнь однозначно налаживалась. Она всё ещё была в Омилле, Начальник не выглядел сердитым, опоздала она ненамного, перед окошком никто не топтался.

…А могла бы в своей постоянной спешке лишить себя кофе и плющиков. Молодец, что сделала исключение из печального правила в этот раз.

Значит ли это, что торопыжка наконец научилась жить?

Ну, хотя бы сделала к тому первый шаг. Хм.

Она бессильно опустилась на стул.

Пробуждающий адреналин спешки стал рассасываться.

Всё вокруг начинало расплываться… По полу поползла беленькая, словно пар от кофе, дымка. Постепенно белёсая завеса начинала покрывать всё…

…Мир становился ярче…

Это было… завораживающе приятно. Особенно на контрасте с темнотой после ночного кошмара…

А в каморке, в общем-то, даже неплохо. Хоть и темновато… но темнота эта уже не ощущается такой уж угрожающей. Напротив, она.. лёгкая.

Настолько, что, кажется, можно подпрыгнуть и полететь вместе с ней…

– Люси!

Звук разрезал пространство, прерывая полёт. Амелия подпрыгнула.

«Кто это, Люси? Она здесь? Почему она здесь?»

– Ой, Ами. Мне нужны кое-какие таблички по прошлому месяцу. – гулко раздалось откуда-то издалека.

Теперь это про неё!

Обладательница названного имени тряхнула головой, стараясь сбросить полугаллюцинирующее состояние и машинально попыталась вскочить, чуть не упав со стула.

Да. Кажется, она задремала…

– Что?.. – еле ворочавшимся языком нашла в себе силы отреагировать она, глядя на сумку с кофе, к которому она даже не притронулась. Похоже, получить его было важнее, чем пить. – Что я могу…

– Что с тобой? Ты плохо спала?

Ами с трудом перевела взгляд на окошко.

Участливый голос принадлежал… Кими. Да. Кажется, так её звали. Темнокожая сэльва Кими.

«Красива, как беззвёздное ночное небо.»

«Ами, проснись уже.»

– Да, нормально поспать сейсвет не удалось. – слабо кивнула растерянная секретара, попутно поймав моментное головокружение. – Должно быть… от стресса. Что… что для тебя?

Архивница всё-таки встала, опираясь на стол и, резко выдохнув, постаралась раскрыть глаза пошире, чтобы они перестали слипаться…

...Мир расслабленно продолжал чуть мерцать и приплясывать, но если сделать разовое волевое усилие, то работе сейчас это сильно мешать не должно было.

– Кипу перечней по недавней инвентаризации складов. – участковая вздохнула так тяжело, что даже сонной Ами стало понятно – участковой этим заниматься охота не более, чем самой Ами поиском этого самого перечня.

Кантинка хмыкнула.

– Сеймомент поищу... Я принесу тебе. – односложно ответила она.

Голова не соображала, но слова как-то складывались и вылетали изо рта сами. Как мило с их стороны помогать ей симулировать трудовую деятельность.

– Хорошо… не торопись. – заговорщицки улыбнулась Кими перед тем, как отправиться в свой кабинет.

«А жаловалась, до тебя дела никому нет.»

Ох, гнусы…

Вот уж лучше бы и в самом деле сейсвет вообще никому дела не было… Чем пытаться проснуться и найти невесть что. Две невыполнимые задачи за один раз.

– Кими. – окликнула Ами.

– Что? – вернулась та к окошку.

– Ты знаешь какой-нибудь способ защититься от нежелательных визитов духов?

– Защищаться? Зачем? – недоумённо поинтересовалась сэльва. – Ну.. Попросить их не приходить – самый действенный способ на моей памяти.

– И всё? Просто попросить?

– Да.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Только… Зачем прогонять их? Они ведь советуют. Оберегают. Помогают. И не приходят просто так, по ерунде. Обычно, они хотят указать тебе на что-то очень важное, такое, что ты не замечаешь сама. Бывает сложновато понять, чего они хотят, но попытки разобраться всегда того стоят. От духов не нужно защищаться. Лучше прислушаться… мой тебе совет.

– Спасибо, Кими.

Не успела секретара осесть на стул или на пол, как с той стороны окошка вновь послышалось шуршание.

– Ами, как дела? – раздалось бодрое приветствие… Донни. Да.

Раздражающе жизнерадостный тип здоровой плотной комплекции. Он когда-нибудь бывает угрюмым? Не то чтобы это казалось однообразным, но… сейсвет это просто… бесит? Ага. Вызывая густо замешанные на зависти ощущения и массу вопросов.

«Что со мной не так? Почему я не могу так же?»

– Словами не описать, Донни. – вздохнула кантинка вслух. – Только тоскливым протяжным воем.

– Всё так плохо?

– Нет. Могло быть и хуже. Правда.

– Хаха. – неуверенно хихикнул Донни. – Не пойму, посмеяться мне или посочувствовать тебе.

– Всё сразу. Я сейчас не в том положении, чтобы привередничать.

– Как скажешь.

Донни не склонен был глубоко задумываться над чужими иносказаниями и увлекаться маленькими личными трагедиями. Наверное, в этом и был его секрет энергосбережения и бодрости. Лёгкий характером и не отягчённый ни своими, ни чужими горестями он сделал было движение, чтобы беззаботно упорхнуть, по своему обыкновению.

Но вдруг задержался.

– Хочешь, я тебе анекдот расскажу, который сам недавно услышал?

– А то.

– Тогда… Кто победит в споре двух матёрых хамов?

Служивый улыбнулся и сделала драматическую паузу.

Ами подняла на него глаза, всем видом демонстрируя интерес.

– Самый несчастный! – победоносно продолжил Донни.

Ами одобрительно ухмыльнулась.

– Точно. Супер! – улыбнулась она.

– Теперь веселее?

– Спрашиваешь…

– Вот. Держи таблички и считай, что я с тобой поделился настроением.

Ами собрала все силы, чтобы улыбнуться ещё раз и проснуться на момент.

– Спасибо! И это прекрасно. С твоей помощью я теперь точно переживу этот свет.

– Да ты и сама неплохо справляешься. Твои шутки хоть и мрачноватые, но… забавные. Как и ты сама.

– Спасибо ещё раз!

Ами растроганно хмыкнула. Она не знала, что добавить, но в этом не было необходимости.

Беспечный Донни уже, забыв о существовании Амелии, полетел дальше.

Всё-таки они здесь ужасно милые. А ей… что ещё остаётся, кроме как поражать всех из тесной тёмной каморки своим искромётным остроумием. Раз поэффектнее ничего не имеется.

Ведь если бы можно было поражать молниями… Сейсвет не пришлось бы работать.

…Как бы тут устроиться и поспать?

Даже если она растянется на полу, сможет ли она уснуть?

…Не разболелась бы голова. Ами вполне устроило бы то, что она сейчас только опухшая. Всё равно секретарское дело давалось ей с трудом, вне зависимости от состояния. Стабильность, однако…

Что же делать?

Так. У кого тут есть остывший кофе и плющик?! А ещё и работа, и жильё в прекрасном городе Омилле? У самой счастливой несчастной девочки на Материке.

…Кажется, кто-то тащится через коридор, унеси оно болотники.

Проснулись, приготовились. Не оставляем надежду, что пройдёт мимо…

Весь свет так и прошёл под белой завесой.

И около нарастающей горки неразобранных табличек на столе. Любая попытка напрячь хоть одну извилину вызывала у Ами полный вылет в пустое пространство бессознательного с полной потерей способности соображать.

Однако, перечни для склада для Кими каким-то чудом всё же были найдены. Видимо, все части сознания кантинской служивой так боялись потерять работу, что к поиску подключились даже те из них, что не должны были бы…

Выйдя с работы, Ами всё ещё чувствовала сильную сонливость. Совершенно не помня как, она из последних сил доползла домой, переложила грязную рубашку с лежака на стул и провалилась в тяжёлый сон.

…Сейсвет до уборки опять не дошло, но, хотя бы ноги сейсвет поджимать уже не надо было. Практически неразобранная гора вещей теперь аккуратно стояла в мешочках на столе, не смущая взор. Ну и, по крайней мере, сейчас её нисколько не волновала необжитость и слабая освещённость жилища.

Вероятно, даже если бы духи сейчас собрались и принялись с завываниями водить хоровод вокруг аминой кровати, она лишь досадливо отмахнулась бы. Двум смертям не бывать.

Итак, не осталось сил и времени на сомнения, страхи, самоедство. Это ли не счастье?

«Так идиотски развлекаться можно было и в Кантине.»

Это было последней мелькнувшей в голове мыслью.

Свет 16. А жизнь-то налаживается.

Проснулась Ами с тяжёлой головой. Глаза не хотели открываться.

Надо идти. Надо. Надо. Надо.

Наверняка сейсвет на работе найдётся или произойдёт что-то интересное… Впрочем, любое событие вне Кантина уже по дефолту интересно.

Подъём.

Ами, резко выдохнув, быстро, пока не передумала, скинула плед, встала, стянула верхнюю драпировку прошла несколько шагов до умывалки и… осела около неё. Это место было протёрто её спиной и задом ещё в прошлый раз. Не став зачерпывать воду руками или ковшиком, она опустила в мокрую прохладу голову и замерла так.

И выпрямилась, только когда воздух в лёгких закончился. Вода капала с волос на плечи. Мокро.

Ами тряхнула головой, протёрла глаза и вопросительно посмотрела на свою ежесветную сумку. Сколько раз она по утрам думала о том, что нужно взять на работу материны порванные заметки. И помыть водяную сумку, верой и правдой послужившую ей, вмещая кофе и помогая удерживаться в более-менее осознанном состоянии уже несколько рабочих светов. Помыть, кстати, можно будет в ручье у фиолетового, она видела как местные это делают…

И наполнить вновь, потому как нынешнее состояние было немногим легче вчерашнего.

Тогда зачем мыть? Остатки предыдущего напитка благополучно смоются последующим… Учитывая то, как коротки циклы наполнения-опустошения.

Дозы кофе всё увеличивались, частенько доходило до того, что сердце после него колотилось как бешеное, руки тряслись… но без него было бы совсем невыносимо.

Иногда сбывшиеся мечты бывают тяжёлым испытанием.

Но, не столь тяжёлым, каким были бы для неё совсем несбывшиеся. Нынешние проблемы было стерпеть проще, чем те ежесветные, с которыми она сталкивалась в Кантине. Вероятно, поэтому она не предприняла ещё ни одной попытки сдаться и сбежать отсюда. Ами не была героической личностью, стоически переносящей трудности. Здесь был вопрос выбора из двух зол.

Кантинка стряхнула задумчивость, ещё раз интенсивно тряхнув головой. Брызги с мокрых волос разлетелись по котти, оставляя чёткие следы на пыльном полу.

Итак, заметки. Она подползла к мешкам с наспех разобранными вещами и, игнорируя холодок от намокшей драпировки, переложила материны записи в ежесветную сумку. Покопавшись в сумочках верхней драпировки, она нашла ранее скопированные ею из отчётов значки. Они всё ещё были здесь. Так и не было времени заняться ими…

Оставалось надеяться, что время у неё появится. И что оно не закончится внезапно так или иначе. Это ощущение ускользающего времени и упускаемых возможностей неотступно преследовало её.

Что очень нужно сейчас сделать – так это вытереть волосы и одеться. В рамках программы борьбы с рассветной зябкой. Потому как, если не сделать первое и просто вернуть на место верхнюю драпировку, в ней на не успевшей ещё прогреться восходной улице под равнинным омильским ветром, пожалуй что, будет некомфортно. Это станет заметно даже в нынешнем состоянии аминого душевного онемения.

А работать сеймомент надо в ином направлении. Неплохо бы добавить комфорта в её жизнь.

Служака быстро сложила заметки в свою каждодневную сумку, отжала воду с волос аккуратно выдернула из вещевого мешка последнюю чистую нижнюю драпировку. Взяла она их с собой не так уж и много, потому стиркой и покупкой одежды следует озадачиться в самое ближайшее время…

Еды нет, чистая одежда и платёжные средства заканчиваются, в котти не прибрано и неуютно…

Амелия на хозяйстве.

Нечего гнусить, как старая грампа. Посмотри на хорошие стороны происходящего.

С последнего посещения кофейни ещё осталась немного плющиков разных видов, что приятно. Вкусное изучение местной культуры и обычаев продолжается. И, она сделала сознательный выбор в пользу прогулок и исследования местности, потому жаловаться, в общем-то, не на что.

Ами быстро накинула верхнюю драпировку и, прихватив сумку, вышла на улицу.

Накрапывал дождик…

Хм. Нижнюю можно было не менять. Вероятно, она всё равно промокнет вслед за верхней драпировкой. Это произойдёт в любом случае.

Ну и ладно. Раз уж сама судьба считает, что сеймомент неподходящее время для комфорта.

Что-то сделать всё-таки можно. Служивая понуро поползла в сторону работы не забывая о том, что ей нужно сейчас исхитриться завернуть к ручью у фиолетового гриба, чтобы ополоснуть водяную сумку.

…А дождик тут замечательный. Всегда приятно охлаждает припухшую голову, пока всё вокруг пахнет мокрой свежестью местных трав и глиной омилльских домов. Лучшие ароматы на Материке… А ещё на работе будет приятно пахнуть кофе.

Хоть от последнего уже глаз дёргается и руки трясутся, что может быть приятнее совокупности всего этого. Тем более, дождливая погода – это когда оставаться в помещении с уютными запахами и в хорошей компании не только не обидно, но и приятно. И не нужно больше обижено поглядывать через маленькое окошко на залитую светилами улицу.

Жизнь-то налаживается.

Ами широко улыбнулась.

Она зашла в участок и кивнула Фаэлле.

– Дождь усилился? – поинтересовалась та, мельком глянув на Ами. – Вовремя я на работе оказалась…

– Да вроде как накрапывал так и накрапывает. – пожала плечами кантинка.

– А. – понимающе кивнула служивая, присмотревшись повнимательнее. – У тебя волосы мокрые, а одежда по сравнению с ними почти сухая. Значит, это не дождь, а гигиенические процедуры.

– Можно и так назвать… – согласилась Ами. – Всё равно ты вовремя на работе оказалась. Верно подмечено.

Она кивнула на кофейник, из которого Фаэлла выливала в свою чашку остатки кофе.

– Это да. Кто не успели, те не успели. – хмыкнула омиллька.

– А я подожду Майло. – вздохнула Ами. – Он не потерпит пустого кофейника в своём ведомстве. И секретары, которая топчется рядом с каморкой и не может начать работу.

– Ох ты! – спохватилась Фаэлла. – Бедняжка! Точно, ты ведь ни кофе разогреть, ни двери открыть не можешь. Давай сюда свою кружку...

Ами послушно извлекла ёмкость из сумки.

– Какая… хорошенькая! – восхитилась омиллька, забирая у коллеги чашку и переливая в неё свой кофе. – Вы с ней – чудесная пара.

Фаэлла тепло улыбнулась. Ами уставилась на свою кружку.

«Так говорят, когда хотят кому-то сделать приятно. Не тупи, поблагодари.»

– Спасибо. – улыбнулась в ответ по совету внутреннего голоса социальная растяпа.

– Вот. – сказала сэльва, возвращая кружку Ами. – Больше я тебе сейчас ничем помочь не могу, Майло унёсся к Сандре, а я не знаю ключа от Архивов.

– За твою бессмертную кофейную жертву уже спасибо. Это невероятно мило! Теперь Майло ждать будет приятнее и вообще можно считать, что свет удался.

Фаэлла вновь улыбнулась и, похлопав Ами по плечу, отправилась к себе в кабинет.

Три знака внимания только в начале света.

Или уже сколько? Впору уже заводить отдельный журнал и заносить туда перечень этих нематериальных драгоценностей.

Входная занавеска приподнялась и в холл Участка Правды влетел его начальник.

– Ами! Архив не опечатан… Я там у тебя бардака наделал, не удивляйся.

– Хорошо. Я давно редко чему уже удивляюсь. – меланхолично кивнула Ами.

– Пойдём, поможешь мне завалить тебя ещё больше.

– Пойдём. – согласилась Ами, поднимаясь и оставляя кружку на кофейном столике. – Подкинуть мне землицы поверх моего праха – это я всегда пожалуйста.

– Что так мрачно? – праздно поинтересовался он всё ещё на бегу.

– Всегда так. – пожала плечами кантинка.

Майло подскочил к своему кабинету и сделал быстрый открывающий жест.

Они зашли внутрь. На столе у главного высились горки табличек и даже сбоку стояла ещё парочка. Видно, загруженность была немалой и дела были более чем серьёзные. Насколько она заметила, омиллец не был неисправимым неряхой и в нормальной штатной ситуации бардака, сравнимого по масштабам с её домашним, не допустил бы.

Но Ами сейчас, как ни странно, занимало вовсе не это. Почему у Майло в кабинете окошки большие, а у неё одно и маленькое? Либо для сохранности документов, либо по причине светобоязни Люси. Скорее, конечно же, первое. Кто же будет добровольно перекрывать себе доступ к свету и воздуху?

Пф. Ну, например… та, что по своему выбору ушла с залитых светилом открытых всем ветрам кантинских полей и лугов работать в эту тёмную душноватую каморку.

«Я хотела интересной жизни и новых впечатлений. А не вот всё это.»

«Самой-то не смешно? Что заказывала, то и получила. Горы впечатлений, неразобранных табличек здесь, грязного белья и пыли дома. Чего же тебе боле?»

Ну-ка, тихо, все.

– Вот это всё унесём и… я не знаю, где ты всё это положишь. – развёл руками Майло.

– Выкинем половину?

Собеседник недоумённо воззрился на неё.

– А. Шутка. Да. Почему нет… Мы уже кое-чего важного недосчитались. – с досадой фыркнул он. – Похоже, пропажи – это проблемы теперь не только ведомства Финиана.

– Это как это? – нахмурилась секретара.

– Я всё перевернул, но не могу найти позапрошлоциклового таможенного перечня! Хоть копии со всего делай, а потом ещё копии с копий…

– И где это всё хранить?

– Не знаю… По всему лесу рассовывать в корнях деревьев… До этого я считал наше архивное хранилище надёжным. Теперь я ни в чём не уверен…

Он устало осел за свой стол и нервно забарабанил пальцами по поверхности.

– И что это для нас означает? – невесело поинтересовалась служака.

– Я даже думать не хочу! – шумно выдохнул Майло. – Кто-то из нас… Нет. Не может быть… У меня отличная проверенная команда, мы сейчас с Сандрой об этом говорили…

Он решительно мотнул головой и забарабанил пальцами по столу.

– Уверена, Финиан говорит то же самое… а документы всё равно пропадают.

– И люди. И события из их памяти… И товары со складов. И складские записи… Странно. Масштабно. Немыслимо.

– У кого есть доступ к архивам?

– У меня, Люси, у Сандры, у Кайла, у Моки, у тебя… У архивных из Чиффства. Все на виду, любые действия можно отследить… Всё должно быть заметно. Но документы просто пропадают.

– Действительно странно. Ну, начнём с меня. Я из криминальных деяний пока только письмена копировала… А ты мне пособничал, найдя нужную табличку.

– Было дело, да. Кстати, зачем они тебе?

– Хотела сравнить их с теми, что видела в записках матери. И вообще, сравнивать со всем подряд.

Начальник Участка хмуро отмахнулся.

– Мы уже проводили графэкспертизу. Они не зетские, не лиманские и не северные.

– Не эльфийские? Не гномские? – предположила Ами.

– Нет. Только если они принадлежат морским чудищам, но об их письменности и культуре информации нет, по… понятным причинам. Да и что им делать здесь, на поверхности?

– В Океане еда закончилась и они выбрались наружу.

– Научились дышать воздухом, шустренько сориентировались и организовали скупку и тайный провоз через весь Материк весьма специфических предметов… Похоже на правду.

Майло саркастически хмыкнул.

– Иные предположения?

– Никаких.

– Эльфы? А на что похожи эльфийские письмена?

– Их странные закорючки вообще на письмена не похожи… Скорее, на зарисовки растений. Спирали с кучей маленьких ответвлений, ветки с листьями.

– А где нашли те записи, которые я копировала?

– Именно те – в перехваченной контрабанде из Зета.

– А есть ещё?

– Да… – он хлопнул в ладоши. – Ладно, давай, за дело. Хватай таблички, пойдём.

Ами послушно взяла часть горки из табличек.

– А где есть? – не унималась любопытная. – У меня в Архиве?

– У меня в сейфе. В основном. Кое-что будет и в том, что мы несём к тебе сеймомент. Что-то у Кайла… Всего четыре штуки, по-моему.

Ами восхищённо покачала головой.

– Ох ты, как интересно! Дашь доступ?

– Там посмотрим…

– Я ж теперь спать не буду… Впрочем, я и так плохо сплю, хуже уже не станет.

Они вышли из кабинета и отправились к каморке. Майло раздражённо фыркнул.

– Ой. Подожди, я ещё кое-что забыл. Держи, положи это пока. Только осторожно, не споткнись, не упади там.

Ами с опаской шагнула внутрь. И… чуть не осела.

Падать и правда было с чего. За отворившейся дверью её ждал… сюрпризище. Места в её и без того небольшой каморке стало ещё меньше. На порядок меньше, прямо скажем. Даже непонятно, как в неё зайти…

«Это гнусец.»

«Он что, рассчитывает, что мы это всё разгребём?!»

Какого тлена...

«Да ладно. Какая разница, мы и до этого ничего найти не могли.»

Всё бессмысленно.

«Уходим в Кантин?»

Ага, вот уже бегу... В болото Кантин. Лучше героически помереть, разгребая вот это.

«Не только вот это. Ещё бардак в котти.»

«Да и в жизни у тебя бардак. Масштабная работёнка получается.»

Поэтапно. Всё поэтапно.

«Таблички положи сначала.»

Так, тихо все. Я на сейсвет собрание не назначала. И так есть чем заняться.

«Хотя бы, мы теперь официально не можем работать в штатном режиме. И даже внутрь попасть. Это плюс.»

Ещё тише. Надо поразмыслить.

Ами задумчиво склонила голову набок, наблюдая беспорядок.

В самом деле. Тотальный разрастающийся хаос во всём. И везде.

Надо что-то делать с этим.

Сам он не рассосётся. Нигде. Либо он её поглотит и погребёт, либо…

Амелия прицелилась и шагнула между табличками.

Раз. Она замерла, стоя на одной ноге. Стопка в её руках покачнулась.

Нет! Она быстро поставила вторую ногу куда-то. Таблички раздвинулись, пропустив её ступню. Повезло.

Теперь надо тактически прикинуть, как сделать второй шаг в направлении стола. Если кто-то зажгли бы гнусную лампу, было гораздо проще…

Два. Ами оказалась у стола и, аккуратно подвинув ещё одну глиняную горку, рядом сгрузила свою, выдохнув с облегчением. Она огляделась. Это погребёт её под собой. Через эоны найдут это хранилище и скажут – это могила одной из секретар этого поселения.

Какой позор. Никакая она не секретара…

– Ами!

Ну хоть один сторонний голос. И с ним дело иметь приятнее чем со своими.

Ами с трудом оторвала взгляд от гипнотизирующих её своей способностью к стихийному росту горок табличек. Да, там снаружи головы и каморки кто-то пытается привлечь её внимание. И даже помнит её имя. Это достойно того, чтобы отвлечься.

И снова Майло.

– Да?

Видимо, заторможенность была не просто обычной аминой сонливостью. Это ещё и была реакция на стресс.

– Пойдём принесём ещё пару стопок.

Голос Майло звучал встревоженно. Ами изо всех сил попыталась изобразить внимательное участие.

– Пойдём. – безэмоционально покачала головой всё ещё пребывающая в ступоре Ами. – Я только сейчас ползком отсюда как-нибудь выберусь… Майло, зажги мне эту болотную лампу!

Неведь с трудом нашла так и не желающую сотрудничать с ней гадкую склянку и найдя место, чтобы шагнуть немного вперёд, протянула в окошко.

– Так уж и болотную... Нормальная лампа.

Хмыкнул свободно ведьмующий гнус, делая лёгкий жест над этой прозрачной глиняной сволочью, которая тут же засветилась. Досадливо фыркнув, служака втянула зловредный предмет обратно в своё рабочее помещение и обомлела.

Да, зажигать свет явно было ошибкой.

Теперь всё выглядело не просто менее оптимистично, а, прямо-таки шокирующе.

Ами поместила светильник на стол поверх табличек, резко выдохнула и сосредоточилась на том, чтобы проложить свой путь обратно к двери.

Они с Майло принесли и подкинули ещё пару стопок к общему холмистому пейзажу. Хуже не стало, но теперь о том, чтобы попасть внутрь даже и думать не стоило... Без специальных навыков экстремального архиволазания.

Секретара отвела взгляд от входа и вздохнула. На кофейном столике её тем временем ждала кружка с остывшим кофе. Чудо-работница омилльских участковых архивов совсем забыла про неё в этой кутерьме. Служивая забрала свою чашку со стола и задумчиво села на скамью, прихлёбывая холодный напиток, который она не могла подогреть. Она совершенно не приспособлена для жизни здесь. Об этом ей неустанно напоминали не только светильники, кофе и двери, но, казалось, практически всё, что встречалось ей на пути.

Хотя, похоже, она вообще была не приспособлена для жизни где угодно, способность разбирать бардак ведь не зависела от ведьмических способностей. И потому не вписывалась в общую картину аминой беспомощности перед наступающим со всех сторон Хаосом.

В чём же дело? Силы слабые?

– Ами!

Майло высунулся из кабинета.

– Да?

Архивница состроила сосредоточенную гримасу, попутно стараясь из растёкшейся лужи грязи вновь превратиться в служивую.

– Попробуй всё-таки как-то навести порядок здесь. Хорошо?

– Хорошо. – бездумно согласилась она.

Майло энергично кивнул в ответ и вновь исчез в кабинете.

Амелия задумчиво отхлебнула ещё глоток из холодной чашки. Попробует, конечно… А пока перерыв на кофе точно пойдёт ей на пользу.

Какая разница начнёт она моментом раньше или позже, от этого процесс никак не ускорится. Напротив, как показывала практика, замедлится, если она приступит к нему впопыхах, результат будет хуже.

Есть огромная разница между сосредоточенной внимательностью и суматошной остервенелостью. Сопровождаемой мыслью о недопитом, недоделанном, о недополученном и недовыданном себе маленьком кусочке доступного, в общем-то, комфорта, в котором ты себе почему-то отказываешь. Включаясь в мазохистическую гонку зачем-то, спеша непойми куда, пытаясь догнать недосягаемое «всё сделано».

– Ами. О чём думаешь?

Служивая вздрогнула, но жидкость из кружки не выплеснулась. Мастерство. Привычка. Тренировка.

Донни подкрался к задумавшейся архивнице незаметно. С большой сумкой воды для кофе. И запасом зёрен, судя по всему.

– О вдохновении. – ответила та, понуро зевнув.

– Вот как. – скептически хмыкнул тот. – Эта работа тебя уже вдохновляет? Незаметно…

– Сама работа – нет. Но я считаю, что к выполнению любого дела нужно подходить не «скорей-быстрей, да ладно и так сойдёт». Тем более что когда суетишься и нервничаешь, потому как не посидела спокойно полмоментика, не попила кофе, не сбегала в туалет… ни скорее, ни быстрее ничего точно не получится. Хотя, казалось бы… А начальство, вероятнее всего, и вовсе не заметит эти полмоментика, ради которых ты отказала себе в элементарных удобствах, для того, чтобы приступить к выполнению чего бы то ни было нервно с дёргающимся глазом. К любому занятию нужно относиться с уважением. Как и к себе и своим потребностям. Как-то так…

Во время своего монолога Ами забыла, что говорит не сама с собой, а вещает для кого-то, потому как в кофейном углу было очень тихо. Казалось, Донни целиком и полностью поглощён процессом заваривания, однако… он слушал!

– А где тут тонкая грань с прокрастинацией? – хитро улыбаясь поинтересовался он.

От неожиданности кантинка оторопела на момент.

Кто здесь?! Кто… подслушивает? Почему она говорила вслух?

«Всё в порядке. Здесь Донни, который задал вопрос. Отвечай.»

– Ну, если тебе совсем неохота это делать, ты ведь будешь саботировать процесс подсознательно, правда? Тут, повторюсь, дело в отношении. С одной стороны шкалы у нас получается спешка, чтобы не получить нагоняй, да?.. С другой – нежелание приступать к процессу вовсе, за которым нагоняй точно последует. Где-то посередине – искомый акт смирения и готовности. Если прочувствовать его не получается, то собственное состояние зажатости и стресса с одной стороны, и пинки начальства с другой – прекрасно помогут выставить нужные тайминги… Мой кофе допит, и мне кажется, что настало время практиковать… Пойду попробую что-нибудь сделать с тем табличным горным массивом, что внезапно самопроизвольно вырос в моей каморке.

Амелия задумчиво протёрла полой драпировки чашку и положила её в свою здесь же оставленную сумку.

– Всё так страшно? – поинтересовался Донни.

– Майло… вчера делал какое-то большое дело там. Очень заметно по завалам. – пожала плечами секретара.

Донни хмыкнул.

– Заинтриговала. Не против, если я взгляну? Видел, как он тут носился как перекофеиненный. Но у меня самого была куча дел и я не удосужился поинтересоваться почему.

– Конечно, взгляни. Когда ещё такое увидишь…

– В следующий раз после того, как Майло опять что-то потеряет.

– И часто это бывает?

– Нет… Даже не припомню, когда последний раз случалось что-то подобное. Он скорее станет ругаться по поводу беспорядка, нежели сотворит его собственноручно.

Ами осторожно протянула руку и отодвинула в сторону входную штору.

Майло по запарке этим своим неуловимым жестом мог установить защиту. Но не сделал этого.

Уже хорошо… А то лететь бы ей тогда через весь Холл. Но – не пришлось.

Обрасти болотом все эти ведьмические штучки… Занавесь просто отошла в сторону, явив взору служивых весь масштаб проблемы.

– Впечатляет! – помотал головой Донни, с любопытством глядя на эпический бардак через амино плечо. – Значит, к тебе не подходить сейсвет?

– Да, пожалуй, не стоит.

– Ох, ну… удачи тебе. Сейчас все начнут собираться на оффку. Приходи за наш кофейный столик, если совсем тяжко будет. Поможем чем сможем.

– Спасибо. – вздохнула секретара. – Прибегу. С воплями.

– Ну да. Так даже лучше. По крайней мере сразу всё понятно будет.

– Без недомолвок. Они между нами ни к чему. Все здесь очень милы и помогают мне своей доброжелательностью. В самом деле. На родине бы меня уже давно закидали огрызками и сверху плясать принялись…

– Зачем? Ты же учишься.

– Затем, что у нас общество , считающее в себе никчёмность и перфекционизм, всем надо «сразу, быстро и эффективно». Ждать никто не хочет.Долго разгоняются только бездельники. А в идеале надо знать и уметь всё с первого взгляда. Иначе – зачем вообще за дело взялась?

– И о каком тогда «вдохновении» и подходящем моменте может идти речь?

– Зришь в корень. Не было никакого. Одни неврозы и околонулевая эффективность. Вот, пытаюсь здесь начать развивать собственные теории и внедрять в свою повсесветную жизнь… И делать всё, чтобы не возвращаться в Кантин.

– Ну, тогда и отступать некуда. Не отступать, не сдаваться! – резюмировал Донни.

– Именно. Так и сделаю. Не только потому, что ты предложил. Это лучше, чем просто продолжать ныть.

– Определённо. Удачи!

– Спасибо.

Амелия шагнула внутрь каморки. Так глубоко, насколько смогла.

Она собиралась было проделать нелёгкий путь к эпицентру бардака и начать хотя бы размышления о том, что делать и разработку стратегии оттуда. Но заметила, что Майло заботливо подложил большую горку документов на её стул, и… ещё несколько кучек перед ним. Сесть было попросту некуда, даже если добраться до посадочного места.

А осесть, глядя на эти необъятные масштабы проблемы куда-то очень хотелось. Быть может, где-то на полу, который хоть здесь был не пыльный, есть немного места.

Большие проблемы решаются именно так, поэтапно. И первым этапом, кажется, будет уже несдерживаемое отчаяние. Что ж, учитывая обстоятельства, это будет уместно.

В свете лампы видно, что место для отчаяния на полу всё же есть.

И даже кусочек пространства, куда можно печально поставить сумку найдётся.

Отлично. Неплохое начало положено. В идеале следом – смирение и переход к делу.

Что ещё?

Нижняя часть полок практически пуста. Почти все таблички на полу… Оттого всё ещё продолжается фаза отчаяния. Без перехода к новой. К этому примешивается что ещё.

Ужас? Ужас. Но и сопутствующая практически любому ужасу польза! Старый порядок разрушен. А, значит, больше не нужно пытаться его понять и запомнить! Это чудесно.

Она, расставив и просмотрев всё сама поневоле, будет знать весь архив от и до. Можно построить новый. Свой. Отлично.

Только… Как?

Холодная эонность вариантов! Пожалуйста, не поглощай меня и не погружай в новый приступ «ужас-ужаса»…

Всё по порядку. Всё пошагово.

Из Холла доносились дружеские смешки и разговор уже собравшихся на кофейный перерыв правдивых. И от этого и от доносящихся запахов на душе было светло и тепло, несмотря на лежавшую на всех поверхностях здесь подавляющую безнадёгу. Теперь понятно, почему Лейви практически не покидает Участок. Он пропитан кофе и дружелюбием. Тут уютнее, чем…

Чем много где.

Ами выдохнула. Несколько поверхностный приободряющий оптимистический настрой Донни, как ни странно, и правда подействовал, подстегнув её.

В самом деле. Отступать некуда. В том тёмном углу, куда она пришла, можно уже только повернуться к проблемам лицом и начать их решать.

«Я – хозяйка в моей жизни. И пора встать и навести в ней порядок, во всех её областях, а не печально вздыхать, взирая на разрастающийся Хаос.»

Легче надо относиться к вещам. Как Донни. Не нагнетать лишнюю трагедь и не видеть её там, где нету. Не воевать с уже сложившейся действительностью. Сложившейся при амином непосредственном участии и благодаря её выбору. Это всё равно, что вести бесплодную борьбу с собой. Не нравится то, что получаешь – измени то, что делаешь. Остановись, отдышись, распрямись, оглянись.

Куда ты несёшься? Зачем?

Да, она теперь секретара. Это печальная данность, с которой, однако, она сама согласилась. И настало время окончательно принять это.

Не надо пытаться стать лучшей секретарой на Материке. Всё равно никто не ахнет. Надо просто попробовать сделать то, что возможно. Звучит банально, но нужен некий запас сил и стимул, какая-то искра изнутри, чтобы действительно понять это и принять как руководство к действию. Аминым источником вдохновения частенько была безысходность.

А про запас сил… Ну да, не мешало бы поспать. Дать себе хорошо, качественно выспаться, а не спать урывками. Удивляясь потом – «откуда взялась эта сонливость?».

Впрочем, это не её вина. В последнее время спит она плохо из-за стресса. А, значит, придётся довольствоваться пока тем запасом бодрости, что имеется в наличии.

Кантинка встала.

Так. Если начинать, то какая табличка будет первой? И где конкретно на стеллаже? По какому принципу они будут располагаться?

Опять потянуло в сон… Без паники.

Не обязательно прямо сейчас изобретать всё принципиально новое.

Способ расположения можно взять и старый. Потом добавить твиков. Как именно расставить – сеймомент совершенно неважно. Потом всё равно переставлять придётся.

Что сейчас и нужно в первую очередь, так это разместить документы стопками по хронологии, чтобы «верхние» даты шли после уже стоящих в ячейках дат, без разрыва.

Остальное – уже по выбору. И если кому-то не понравится – пусть в своё дежурство здесь сами переставляют всё, как им удобно.

Ами хмыкнула.

Объём работы будет таков, что другим, скорее всего, будет лень это делать. С другой стороны, менять местами таблички на стеллаже проще, если они не лежат у тебя на полу горами, не позволяя пройти… Значит, нужно начать с упрощения жизни себе.

Освободить место для первых стопок, переставляя и объединяя в группы в первой итерации, просматривать даты....

Вперёд?

Легко сказать, но когда этого всего так много… Любые действия выглядят практически бесполезными. А окончание процесса разборки – повисшим где-то на эонном удалении от текущего момента.

Чистое отчаяние. Снова здравствуй.

Что действительно бесполезно сейчас, так это рассуждать о бесполезности. Хуже уже не будет. Просто начни составлять как получится и ставь, что ставится и куда ставится.

Меньше фатализма, больше дела.

Откуда начать разбирать, где освободить место? Похоже, это будет тот край гористой местности, что ближе к коридору. Хотя наваливать эти Майло начинал, вероятнее всего, к окну, для неё важно освободить вход и проход к этому самому окну и столу.

Так. От каких дат пляшем?

Амелия осторожно подобралась к краю стеллажа и вытянула из крайней ячейки дело. «Странный шум в лесу». Обифрительно. Что по соседству? «Обвал на складе». Чудесно. Занятно расположены, кстати. Ничего общего, кроме даты. Места разные. Дела вели Келе, Эльсу и Кими. Разведка, осмотр места. Очень-очень интересно, жаль, читать пока некогда…

Надо будет в перспективе постараться запомнить их расположение и вернуться к ним. Находятся они в шкафу у выхода и довольно высоко – амина рука еле дотянулась.

Снова – отлично. Интересное чтиво – это прекрасно. Будет чем заняться тут после разбора… здесь же его масса!

Амелия радостно хлопнула в ладоши, озорно прикрыв губы ладонями.

А у этого места находится всё больше и больше плюсов, которые не были заметны в самом начале!

Ещё одним плюсом омилльского Участка Правды в целом было невероятно малое количество посещающих его… Как если бы местные избегали этого или приходили сюда только по крайней необходимости.

Может, так просто казалось, на фоне приёмного холла кантинского Управления Порядком. Где не работающий в данный момент на полях народ собирался даже просто затем, чтобы пообщаться и поделиться сообщениями о происшествиях. Зачастую, не и только с участковыми, но и просто одни с другими. Были там и свои завсегдатайствующие, непонятно как они только находили на это время. Вероятно, домой после работы идти им не особо хотелось, желание избежать возвращения туда было сильнее усталости.

Ами шла в лес, а этот сомнительный контингент – производить бестолковый шум в Управлении. Хорошо, что чьи-то умные головы отвели для приёмной отдельный корпус.

И на том спасибо. Как в этой толчее и гвалте работал их кантинский секретарь – непонятно. Может статься, правда… что и с удовольствием. Он и сам не дурак посплетничать. Жаден до информации во всех её видах. Как и сама Ами, только будучи покоммуникабельнее, предпочитая получать информацию не из сухих докладов, а от живых размахивающих руками и частенько привирающих источников, с эффектной, впрочем, её подачей…

Так. Сосредоточились.

Сейчас хорошо бы составить примерную схему расположения табличек и главные критерии сортировки. Что для этого нужно? Дотянуться до стола и откопать там кусок ткани, ничего не уронив и не разбив.

Даааа… Стол и стул нужно освобождать в любом случае. Ами в очередной раз зависла на момент в ощущении безнадёжности с табличками в руках. На полмомента. На целый ей задуматься никто не дал бы здесь.

– Ами, можешь выдать кое-что?

Кто там? Кто бы это ни было там, за окошком, сейчас всех можно со спокойной душой отправлять обратно по кабинетам. Технические работы.

– Нет, не могу. Прости… Кэлвин. У меня тут завал, если до этого найти что-то было трудно, то сейчас – практически невозможно. Могу принять, хуже здесь от этого не сделается.

– Ну… принимай тогда.

Немилосердный служака протянул ей ещё стопку табличек.

Выполнив невероятный кульбит, Амелия оказалась у окна, приняла стопку и… призадумалась. Куда её положить?

А вот… прямо сюда, решила она опуская глиняные листы поверх ближайших.

…Не время подвисать на промежуточных задачах. Так.

У входа – отчёты, в середине текущие дела, у окна – корреспонденция. Это – после сортировки по датам. Позже сгруппировать можно будет… скорее, по тем, кто вёл дело, нежели по месту происшествия. А может, и по месту…

Трудный выбор.

Если бы здесь документы имели стабильное местоположение, как в кантинском архиве, можно было бы присвоить делам и ячейкам постоянные номера. Но этот архив занимает на порядок меньше места, чем кантинский и содержит в основном актуальные дела, старые продвигаются вверх, архивные переносятся в городское хранилище, секретные из архивных – в небольшое хранилище храма.

– Ами.

– Да, Моки.

– Прими отчёты за сейсвет и выдай мне…

– Прости, Моки. Ничего я тебе сейсвет не выдам. Посмотри внутрь, я даже от окошка сейчас отойти едва ли смогу.

– А… Ладно. – угрюмо хмыкнул Моки.

– Если Майло будет подгонять тебя, скажи, что это я тебя задерживаю.

– Так и поступлю. – вновь усмехнулся тот.

Ами сделала несколько аккуратных шагов между горками, сдвигая их поплотнее. Ходьба в полутьме между зловредными опрокидывающими корнями деревьев, лужами грязи и цепляющими ветками в лесу, похоже, дала ей бесценный навык. Она сгребла таблички у входа и переставила их поверх тех, что стояли чуть подальше. Освободилось ещё чуточку места для перетасовки огромного массива.

Секретара взяла первую табличку в руку и пробежала глазами по содержанию, обращая внимание на дату…

Ладно.

Пусть будет основой первой стопки. Первая ошмётка строительной глины заложена… Она взяла следующую табличку. Ляжет над этой. Следующая относится к более позднему времени. Это – новая кипа.

Она продолжала понемножку перестраивать структуру «гор», превращая плоские плато равномерно заполняющих помещение дел в высокие пики рассортированных стопок, уже оптимистично вырастающие по краю всего этого безумия, пока не почувствовала явное желание подкормить свой могучий интеллект.

Ох ты! Она так увлеклась, что пропустила обед!

Ладно, сейчас доведёт разбор околовходной части до какого-то логического завершения и с чувством морального удовлетворения отправится выдавать себе вкусное поощрение.

Ай да Ами.

Победительница безысходности и эонного отчаяния. Последний оставшийся в сумке плющик сейчас явно не был бы лишним… Только вот…

Интересно, а где здесь оставлена сумка её блистательного победоносного монаршества? Может статься, что она уже несколько раз встала или села на неё... Или положила сверху таблички. Хорошо, хоть сумки с жидкостью в данный момент внутри нет…

Надо, кстати, выложить записки. От опасности подальше. А плющик от изменения формы вкусовых качеств не потеряет. Многократно проверено в обычно под завязку набитой вещами ежесветной сумке Ами. Только ягоды в плоской сладости мнутся и украшающие орехи отлетают…

Ами поискала глазами и через некоторое время обнаружила искомое.

Сумка преспокойно стояла чуть поодаль, неосознанно заботливо помещённая между табличек так, чтобы быть в безопасности. Кантинка с блаженной улыбкой извлекла сладкий остаток великолепия из мешочка, втянула носом его чарующий аромат и принялась задумчиво жевать. Вкусно. Когда чего-то мало, оно становится особенно вкусным. Она посмотрела плющик на раскус. Что-то красное с зёрнышками внутри. Какие-то незнакомые ягоды. Она принюхалась и блаженно вздохнула.

Чудо. Природное сокровище подмеченное и подчёркнутое человеческим искусством…

– Ами.

Ааааауууу…

«Опять.»

Вздохнув, она перевела обожающий взгляд от начинки сласти, сменив его выражение на укоризненный, на тень силуэта в окошке.

– Выдай мне, пожалуйста… – начал призрачный проситель.

– Не выдам. – Ами вложила во фразу всю усталую язвительность и досаду от прерванной трапезы.

Что она действительно ненавидела всей душой, так это помехи при приёме пищи.

Однако, в самой ситуации было нечто радующее. Положительный момент был в том, что испуганную Ами сейчас уже частенько начала подменять обычная, делая то, что было основой её дурной репутации в кантинском Участке и причиной того, что её практически не ставили работать с людьми. Просто потому, что она этого категорически не умела. Вернее, на подобные дела её, конечно же, всё-таки подписывали, надеясь на то, что коммуникативные навыки разовьются с практикой, однако, результат каждый раз для начальства оказывался неудовлетворительным. Социально неловкая излишне прямодушная Амелия не могла… или не хотела ничего делать со своим характером и «стилем» общения.

– …Я не прошу тебя выдать твой плющик. – хмыкнули с той стороны.

И на том спасибо… Так. Бархатный голосок… Келе?

Его появление не может считаться таким уж досадным обстоятельством.Однако дела это не меняет.

– Я что, так громко жую? – хмуро поинтересовалась Амелия.

– Да. Чавкаешь на весь Холл! – воодушевлённо заявил Келе. – Шучу. Это верно только для меня и тех, у кого слух столь же хорош. Но таких единицы. На весь Омилл.

Он озорно рассмеялся.

Вот это музыка для ушей. Ами вновь восхищённо выдохнула, как после выдохнутого аромата плющика… с этой непонятной ягодой.

…Интересно, сама по себе ягода тоже вкусная? Или хороша только в составе сласти?..

– Я бы не удивилась, если бы я и чавкала на весь Холл, обильно заливая слюной всё в округе… – произнесла она вслух. – В Омилле умеют делать невероятно аппетитные вещи… тут я ничего не могу с собой поделать. И… Ничего я тебе не выдам, Келе. Вовсе не из жадности. У меня тут… инвентаризация и технические работы. Можешь сам увидеть, если присмотришься. Полагаю, зрение у тебя тоже неплохое.

– Ух ты! – раздался удивлённый возглас последовавшего совету Келе. – Впечатляет…

– Ага. – вздохнула Ами, с сожалением отправляя в рот остатки плющика. – Мне придётся эпически побороть глиняное умертвие этих болот беспорядка. Хочу я того или нет.

– Поэтично.

– Да. Я здесь почти как Зева Глинорукая. Если у тебя есть, что сдать, можешь без сомнений подкинуть мне ещё проблем. Если нет…

– Нет, сдавать нечего. – отозвался Келе. – Я понял. Оставлю тебя в покое. Наверное, это лучшее, что я сейчас могу сделать.

«Нет, не лучшее» – внезапно встрепенулась одна из аминых сущностей. – «Странно это понимать, но совсем не хочется, чтобы ты уходил сеймомент.»

– Ты не можешь внести вклад в улучшение моих условий труда. – неожиданно для себя бодро отозвалась она. – Если есть желание и возможность.

– Почему нет… И как же?

– Подогрей мне, пожалуйста, кофе? Если там что-нибудь осталось в кофейнике после оффки. Я забыла про обед, и теперь у меня нет другой надежды, кроме как на кофейную подпитку моих сил.

«Опять давим тут всем на жалость. Не отдавить бы напрочь.»

«Оригинальный способ потянуть время. Молодец, Ами.»

«Молодец, что делаешь всё, чтобы люди и здесь от тебя шарахались. Прекрасное постоянство. Теперь уползи, пожалуйста, обратно в болота откуда выбралась и оставайся там до появления следующих светлых идей.»

Заткнись.

– Ого. Жестокая эксплуатация. – хмыкнул Келе. – Почему сеймомент не пойдёшь пообедать?

– Хочу расставить запланированный кусок проблемы определённым образом, пока не забыла. Это не оставит меня, как навязчивая идея и не даст просто поесть спокойно. Можно было бы зафиксировать мой план на ткани, если бы я могла добраться до рабочего стола. Но сеймомент это невозможно.

Послышались шаги удаляющегося сэльва. Ну всё, привет. Наглость работает только у симпатичных и очаровательных. Амелия не относится ни к первой, ни ко второй категории. Она просто наглая.

Ладно, по крайней мере, стоило попытаться…

Служака вытерла руки о драпировку и взяла в руки ближайшую табличку… дата которой была сильно удалённой от остальных. Основа для новой стопки, которую уже некуда ставить. Придётся расчистить ещё место. Как? Где? Только если встать самой и потерять место для отдыха… Придётся.

И Ами понуро вернулась к расчистке дополнительного пространства для новых головокружительно высоких табличных пиков.

– Тебе повезло. В кофейнике есть остатки зелёного энергетика. – через какое-то время послышалось снаружи. – Однако, я бы не советовал тебе пить это на голодный желудок. Поверь местному уроженцу, пьющему эту штуку почти с рождения.

Что?! Неужели…

– И плававшему в ней до этого, вместо околоплодных вод, ага. – вслух ответила кантинка, ничем не выдавая своего удивлённого восторга. – Верю. Сеймомент кофе послужит мне аперитивом. Выхода нет. В дальнейшем буду осторожнее…

Сработало!!!

– Давай кружку.

С выдохом облегчения оттого, что находится близко к выходу и оттого, что она поспешно неверно оценила ситуацию как неловкую, Ами потянулась к своей сумке и извлекла кружку.

В свете лампы любые поиски становились проще. Она встала и проворно шагая между глиняными пиками, бодро вышла из каморки.

Повод был более чем вдохновляющим.

…Её чашка перешла в изящные руки сэльва. Счастливица.

Вскоре ёмкость была на две трети полна разогреваемым Келе зелёным напитком и удостоена пристального любопытного взгляда темнокожего участкового.

– Никак не привыкну к тому, что на территории Храмов работает неведь… – покачал головой тот. – Занятная у тебя чашка.

– Скорлупа ореха ивлии. – проинформировала Ами. – Да. Неведь изо всех сил пытается как-то вписаться в местную жизнь. С переменным успехом, при помощи чудесных участковых даже, как видишь, получается.

– Это разумно, использовать дружественные силы. Мы же здесь – команда. И небольшая лесть лишней тоже никогда не бывает. – иронично усмехнулся Келе. – Так, чему я тут способствую? Ты решила всё переставить? Навести в этой пещере первородного омилльского хаоса твёрдый кантинский порядок?

– Угу! Эти таблички связались не с той секретарой! – состроила грозную моську Ами, демонстративно погрозив в сторону архива. – И да, и нет… На самом деле это Майло решил внести разнообразие и элемент неожиданности, навести здесь хаос. Видимо, чтобы работа не показалась мне совсем уж просто й и скучной… А она такой не казалась мне с самого начала. Кстати. И вот теперь приходится спасать свою жизнь, чтобы меня всем этим не завалило. Отсюда и невольный героизм. Ты не видел, как он тут вчера носился, всё переворачивая?

– Не-а. Я вчера на обходе был.

– А. Точно. По идее, мне полагается отмечать в журнале такие… События. Всё забываю. Ну, начну, как только доберусь до журнала… Если доберусь вообще.

– Первый раз вижу, чтобы Майло что-то завалил… Ну, может, не первый, но так очень редко бывает. Это тоже стоит где-то отметить для истории.

– Заведу ещё один журнал. Очень тонкий. Остаётся надеяться, что этот эксклюзив не специально для меня и что все эти странности будут вскоре разъяснены, став достоянием истории.

– А ты только представь, как заваливает сеймомент его самого. Не хотел бы оказаться на его месте… Держи свой кофе. Попытка помочь Майло и Участку достойна поощрения в любом случае. Так пойдёт или ещё подогреть?

Ами приняла из рук Келе свою нагретую сэльвской ведьмической энергетикой скорлупку с кофе.

Ваааа… Это всё… просто сияюще обифрительно…

Ободряющее тепло разлилось по нутру. От кофе ли? Руки, не дрожите. Ну. Рано ещё, это был всего лишь один глоток.

…Ладно, зато теперь дела точно пойдут на лад. Амелия, жмурясь от удовольствия, сделала ещё один большой глоток.

– Шикарно… Куда круче, чем холодный. Спасибо.

– Пресно только… Плющик-то ты уже шумно сжевала до этого.

– С этим ничего нельзя поделать. Оно происходит само. И так хорошо… Так и не смогла понять, что внутри сласти за ягода была. В наших краях такое кислое фантастически пахнущее чудо со вкусными косточками не растёт…

– Хм. Приятный запах и… мелкие косточки?

– Угу.

– Это, должно быть, тонолка.

– …Наверное. Попрошу в следующий раз плющик с ней в кофейне, чтобы убедиться! У меня отвратительная память на названия сортов и видов провианта, что часто вызывает осуждение у меня на родине, но такие вещи, как эта ягода, определённо стоят того, чтобы поднапрячься и запомнить. Ты мне помог уже два раза.

– А вот ты мне ни одного. – хмыкнул Келе.

– Постараюсь исправиться. – как бы извиняясь полушутя развела руками Амелия. – Приходи позже, когда у меня будет порядок в делах… и еда в желудке. Я уже не буду пытаться сожрать тебя или ещё как-либо использовать.

– Приду. – очаровательно легкомысленным жестом откинул волосы с плеча сэльв. – Куда ж я пройду мимо Архива на первом уровне.

Секретара согласно кивнула, молча тепло улыбаясь и допивая свой кофе. Жаль, что хорошее так быстро заканчивается, оставляя после себя лишь тёплые воспоминания. Заряда бодрости от которых, впрочем, экономной Ами хватит надолго.

Келе отсалютовал и отправился к себе в кабинет на второй уровень. Кантинка невольно проводила его взглядом. Ему очень идёт храмовая униформа. Впрочем, на нём, вероятно, всё будет смотреться сногсшибательно, потому как он сам весьма эффектный юноша…

Если бы она сама была хоть немного столь же грациозной и изящной…

Но где уж там. Не дано. Так же как и владение ведьмией с возможностью самой подогревать себе кофе. И рождение в приличном месте с минимально деформирующим психику дружелюбным окружением.Растительские хмурость и грубоватая коренастость. Вот наши исходные.

«Потому. Просто напоминаю. Не рассчитывай на многое.»

«Вообще ни на что, если точнее.»

«Знак вежливости в ответ на просьбу – это не знак внимания. Да и объектов для внимания поинтереснее неуклюжей во всём кантинской девочки вокруг масса.»

Да, верно… Ясно-понятно. Яснее-понятнее не придумать…

…Чего ж тут непонятного, после череды неудач во всех возможных типах отношений. Не только в романтических, но и с семьёй, городом, окружающими, работой. Чего таить, рыжая растяпа всегда была довольно неуклюжей. Даже если объект интереса не шарахался и не сбегал в ужасе сразу, он делал это через некоторое… очень короткое время.

Впрочем, сложно их обвинить. Ами прекрасно понимала, как это – не хотеть быть с ней. Она сама стремилась убежать от себя в чтение или иные занятия, во что угодно… Если она сама не хотела быть с этой получокнутой, ведущей постоянные долгие беседы с собой мозгоедкой, полной непрекращающихся проблем, о которых ей не терпится поведать всему миру… то что же о других говорить.

Зачем им концентрированная проблема. Своих хватает.

И… пытаться начинать позориться ещё и здесь точно не стоило…

Пора было прекращать эти нелепые потуги пытаться завести здесь дружеские и прочие связи. Может, местные существа и более дружелюбны, чем привычные ей, но это не повод злоупотреблять их добротой и терпением. Ведь она сама-то остаётся той же. Та, кого не стоит подсовывать даже самым милым и терпеливым.

Для их же блага.

Итак. Время вспоминать любимую мантру "кислых ягод".

И… возвращаться к работе! Если её не за что любить, то пусть будет от неё здесь хоть какая-то польза, насколько это возможно. Это чудесное место заслуживает ответной благодарности уже хотя бы за то, что приняло её, не выплюнув сразу.

Она с облегчением выдохнула, привычно протирая кружку уже зеленоватой полой драпировки и, зайдя в свою мрачную и переполненную хаосом, как амина голова, каморку, вернула свою любимую подругу-кружечку в сумку.

Работа – это отличный способ отвлечься ото всего.

Архивница вновь принялась пытаться структурировать бардак в этих двух аспектах своей жизни. Продолжая остаток света без обеда и перерывов на воодушевляющем заряде кофейной влюблённости потихоньку маленькими островками раскладывать на составляющие огромную угрожающую письменной глины.

…И попутно посылая обратно в кабинеты тех немногих, кто всё ещё в наивной надежде или по причине недостаточной информированности приходил к ней по делам.

Делала она это всё решительно и отрешённо. В самом деле, как героиня древних саг. Приятное ощущение контроля над ужасающей глиняной стихией.

Уходить в конце рабочего дня, оставляя большую часть горы неразобранной, было почти жаль.

Ладно… отдохнув, она примется за дело с новыми силами. А если они останутся, то не помешает ещё и прибраться и дома…

…Надо по пути заскочить в лавку ещё и за большой ветошью для подстилки. Про запас. И нарвать жёсткой травы для веника.

Точно. Сейсвет – никаких прогулок и отклонений от плана приборки. Пора перестать убегать в депрессию, теряя уважение к собственным решениям, к их последствиям… и к себе в итоге.

Ведь это её жизнь. Её работа. И её котти. Её выбор и, как следствие, её зона ответственности. Пусть всё это даже и временное… особенно жизнь.

С точки зрения быстротечности и конечности всего… за Ами можно было только порадоваться. Её собственное омилльское котти. Хоть ненадолго. Но она успела заполучить этот кусочек мечты до того, как тело её перестало ходить и дышать. До того, как она окончательно потеряет способность чему-то удивляться и радоваться. Немного радости до того, как свет для неё померкнет окончательно.

Что бы там ни было в прошлом, нельзя на нем зацикливаться, теряя ещё и быстро ускользающее настоящее.

Надо успевать радоваться. И есть чему. Только подумать! Ещё полцикла назад она считала всё это невозможным…

Жизнь в Омилле. Дружеское общение с местными. Своё собственное омилльское котти. А вот оно – есть в её жизни. И в нём вскоре возникнет уютный порядок.

Не будь она Амелия из Кантина

Свет 19. Режим питания нарушать нельзя.

Ами перевела взгляд с гор табличек на полу на те, что уже благополучно заняли своё место на полках. Ещё не все были размещены, но уже было понятно, что новой перестановки не избежать. Найденные в завалах дела и амины идеи постоянно вносили коррективы в расстановку. Ну, по крайней мере, проблема уже не была абстрактной, а требовала вполне себе конкретных действий. Это было уже проще.

Взяв в руки очередной плоский кусок письменной глины, Амелия замерла в изумлении. Таможенный перечень, который искал Майло! Неужели! Но… как? Должно быть, он попросту пропустил его, что неудивительно при таких-то объёмах перелопачиваемой информации…

Надо поскорее отдать ему.

Она порывисто двинулась к выходу и… растянулась на полу, споткнувшись об одну из табличных гор, которая, пребольно ударив ногу, рассыпалась по полу, часть разлетелась по нему уже в виде осколков. Дело, находившееся в руках Ами взлетело в воздух и, совершив умопомрачительный кульбит, жёстко опустилось на пол, так же превращаясь в стайку разлетающихся осколков. Ами попыталась подняться, подтягивая к себе ноги, стараясь не обращать внимания на боль в ушибленных коленях. Из повреждённого осколками локтя через драпировку начала сочиться кровь. Секретаре удалось сесть на полу среди разбитых документов.

Колючий же случай! Какого тлена…

Вот… незадача-то. Документа Майло не получит. Ну, может, и получит, если Ами удастся оперативно собрать на чём-то осколки и найти чем их склеить.

Она тяжело вздохнула и встала на четвереньки, намереваясь начать собирать и сортировать осколки. Надо было что-то сделать с локтем, пока она не залила драпировку и таблички кровью. И те же осколки было бы удобно собирать в какую-нибудь корзину или большой карман из ткани. Ткань сейчас нужна в любом случае. Ами резко встала и выпрямилась, опираясь на шкаф. Тот чуть покачнулся. Ами почувствовала лёгкий приступ паники.

Это вот этот огромный шкаф, основа, которую она всегда считала незыблемой, только что… пошатнулся?! Или это сделал её мир?.. Она в ужасе подняла взгляд на архивый стеллаж.

От вибрации таблички чуть вышли из гнёзд и теперь опасно свисали. Даже сам шкаф как будто накренился и навис над ней… Или это субъективные ощущения? Что бы то ни было, пора выбираться отсюда на воздух и на поиски ткани и корзин…

Но, прежде чем она успела что-то сделать, ей на голову начали сыпаться таблички, разбиваясь вдребезги сами и разбивая ей голову…

Ами проснулась от собственного крика. Просто… какой-то караван кошмаров… Как бы это прекратить…

Она тяжело дышала.

Сердце, кажется, тоже не хотело во всём этом больше участвовать и стремилось выскочить через уши или пробить грудную клетку. В ушах звенело. Зато спать больше не хотелось…

Никогда. До конца жизни, если и дальше будут такое показывать.

Кантинка почувствовала прохладное дуновение и повернула голову в сторону его источника. Ветер сейсвет был сильным и приподнимал даже тяжёлую входную занавесь, попутно принося небольшие клубы пыли. На недавно почищенный-то пол! Этот хаос нельзя взять и побороть один раз, да? Он будет возвращаться снова и снова.

…Стоит ли тогда вообще бороться?

Может и нет, но результат выглядит приятно и успокаивающе. Пол чист. Вещи аккуратно сложены в сумки, жилище и реальность в целом выглядят гораздо дружелюбнее. Даже после только что приснившегося кошмара. Не слишком приятные сны продолжали возвращаться даже в её прибранное помещение. Вероятно, от стресса.

Может, ещё и от недоедания. В последнее время она весьма скудно питалась. Да, её кормили на работе или в любой кофейне днём по предъявлении мини-таблички с подписью главы храмов Сандры, как и всех служак. Но по восходам и закатам есть было нечего, потому как, увлёкшись наведением порядка и чувствуя непреодолимое желание отдохнуть после этого, она ещё ни разу не выбралась ни в лес, ни в пригородской парк за едой. Даже на рынок не зашла, хотя у неё ещё оставалось немного семян на обмен.

Ух… Надо будет озаботиться. В Кантине в этом плане было проще. Можно было просто выйти в сад и нарвать себе еды на закате или перехватить что-то при восходе на бегу.

Что бы ей там ни приснилось, а она всё ещё находилась дома. И на работу ещё и идти надо. Но хоть табличками она не убита, и то ладно. Хотя ещё всё впереди. Сон мог оказаться пророческим. Кряхтя от усталости и мышечных болей, Ами поднялась и пошла к умывальнику. С трудом приведя себя в порядок и облачившись в чистые драпировки, она отправилась на работу выяснять, станет ли этот свет для неё роковым или проклятье настигнет её в последующие.

Оказавшись на работе и попросив Майло отпереть ей вход в каморку, она замерла в нерешительности. Воспоминания о сне всё ещё были свежими. Что, если её правда завалит табличками в этом узком помещении? И, даже если не убьёт сразу, то она там попросту задохнётся. Ами почувствовала приступ дурноты, перед глазами потемнело и вновь послышался рассветный звон в ушах…

Всю жизнь она любила открытые пространства и ненавидела тесные тёмные помещения. В этом Амелия была истинной кантинкой, чьи дома были, может, и не очень изящны и теплы, но огромны и полны света и воздуха, потому как те, кто много имеет дело с живой природой и растениями, знают точно – жизнь невозможна без света и свежего воздуха. Во тьме и духоте хорошо разводится только плесень и паразиты. Резко развернувшись, Амелия быстрым шагом направилась на улицу, практически сшибая с ног входившего в участок Иржи.

– Ох, прости Иржи. – выдохнула Ами, заставив себя извиниться вместо так же рвавшейся на волю ругани и стараясь поскорее обойти антропоморфную преграду на пути к открытому пространству.

– Ами… – обеспокоенно спросило массивное омилльское рыжеволосое препятствие, приглядевшись к ней. – Что с тобой?

Служака отодвинула входную занавесь. Стоя наполовину на улице, беседовать было уже проще, потому как препятствующий нормальной коммуникации звон в ушах как будто утихал.

– Странные сны, продолжительный стресс и недоедание, Иржи. – сквозь зубы выдохнула она. – Ничего особенного.

– Недоедание? – удивился омиллец. – Разве тебя здесь не кормят? Майло должен был принести табличку со значком от Сандры, есть можно в лекарской столовой или в любой полюбившейся кофейне бесплатно, только предъяви…

– Всё хорошо, спасибо, Иржи. Мне всё выдали, днём я ем. – ответила Ами, выходя наружу и делая жест следовать за ней. – Порции небольшие, но грех жаловаться… Жалуюсь, потому как от этого на закате хочется есть ещё больше. Да и на восходе есть нечего. Я не озаботилась тем, чтобы сходить набрать еды. Притом что я очень тяжело переношу именно голод. Так что, не обращай внимания на мою стервозность. Она имеет… чисто физиологические причины.

Иржи вышел вслед за Ами.

– Понятно, ну… Ты попроси накладывать тебе побольше еды. Никто не откажет! Больше нам не выдают лишь потому, что больше мы не съедим… Не смотри так. Правда. Можешь даже с собой брать. Всем понятно, что храмовые работники голодать не должны. Кому мы поможем, будучи сами беспомощными. Но всё равно, конечно, надо иметь хоть какие-то сушёные ягоды и орешки на закат восход.

– Хотя бы. А вообще, не мешало бы нормально есть снова при рассветах и закатах.

– Так. «Нормально» – это как? – заинтересовался служивый.

– Ну, примерно так же, как едим в обеденный перерыв. – недоумённо пояснила Ами, не понимая, к чему он клонит. – Только побольше. Раза в полтора-два увеличить порции было бы нормально. Неужели вы все здесь молча работаете в полупроголодь? Или из дома с собой что-то приносите? Наверняка так. Мне следовало догадаться.

– Шесть раз по световой норме! – удивился Иржи. – Ты столько съешь?! Ами.

Здоровяк удивлённо воззрился на хмурое миниатюрное существо.

– Конечно. – фыркнула она. – Всегда съедала и никаких проблем не было. Ещё и от десерта не отказывалась.

– Ну и аппетит у тебя! – восхищённо помотал головой Иржи. – А так и не скажешь. Габариты… вполне себе скромные.

– Нормальный у меня по кантинским меркам аппетит, хоть рост и не стандартный.

– Ух ты. Понятно. И тебе голодно! – сочувственно покачал головой омиллец.

– Да. Очень. Всё время.

– Может, тебя покормить? – воодушевлённо предложил он. – Давай я сейчас сбегаю на ближайший рынок, принесу тебе еды? Возьму побольше. На сейсвет и про запас. Нельзя же позволять, чтобы ты голодала, притом что здесь целый участок людей, которые могут и захотят тебе помочь. Я могу тебе поспособствовать поначалу, пока у тебя всё не наладится. Если тебе этого не хватит, расскажем о твоей проблеме остальным. Они тебя с радостью покормят!

Слёзы навернулись на глаза Ами. Она закрыла лицо руками и тихо всхлипнула.

«Экая плакса. Прекращай себя жалеть. У других проблемы и похуже бывают, но они не принимаются хныкать, давить на жалость и клянчить еду, обременяя остальных и пользуясь их добродушием. Ты сама взрослая женщина и уже в состоянии прокормить не только себя. Прекращай этот болотный спектакль немедленно, не позорь нас.»

Заткнись.

Перебранка с собой не помогла успокоиться, но, по счастью, и не испортила настроения и не преуменьшила чувство жгучей благодарности. Ами поспешно вытерла покрасневшие глаза рукавом.

– Ох, Иржи… Это так мило! – наконец смогла выговорить она. – Нет. Спасибо. Правда, спасибо. Лучше расскажи мне, что здесь вообще едят. Что мне собирать в лесу?

– Как такое расскажешь? – развёл руками тот. – Проще показать! Пойдём после работы собирать еду вместе. Тем более что по одному сейчас никто, кроме наших, по лесу не ходит. Да и нашим бы, помяни моё слово, не следовало.

– А что там такое?

– Никто об этом старается не думать и не говорить, но… четырёх беспамятных нашли ведь именно в лесу. Да, это ещё ни о чём не говорит, многих нашли в городе или за городом, может, они сами отправились в лес зачем-то, уже потеряв память… Но, факт остаётся фактом. Никто об этом не говорит и, такое ощущение, что и думать не хочет. Иначе, как пропитание добывать. И ежесветные обходы делать.

– Понятно. Ну, я буду очень рада, если мы пойдём вместе в любом случае. Я ведь и правда практически не знаю, что собирать. В Кантине мы питались в основном с полей и огородов, собирательство было чем-то дополнительным, чуть ли не развлечением, и особого внимания ему не уделялось.

– Ну, понятно. Ладно, приобретёшь тут новые навыки, такое всегда пригодится. А что за сны?

– Ты ещё и слушаешь?

– Ну да. Ты же вроде рассказываешь.

На глаза Ами вновь навернулись слёзы. Она шумно фыркнула, выражая презрение к незваной жидкости.

Остановись уже. Сейчас не время.

…Надо же. Кто-то её слушает внимательно.

Даже учитывая то, что такая тема, как чужие проблемы мало кому может быть интересной… По понятной причине – своих обычно хватает. Но чему удивляться. Этот участливый участковый только что собирался её накормить… Ему не только проблему, кажется, можно было бы доверить саму амину жизнь, с которой та явно не справлялась. Но – нет. Амина жизнь – это только амина жизнь. Это сомнительный дар-проклятье, которое никому нельзя передать. Можно только рассказывать про неё анекдоты.

– Сейсвет во сне меня прихлопнул архивный шкаф. Свалился на меня со всеми табличками.

Иржи невесело усмехнулся и покачал головой.

– У тебя даже сны про работу.

– Да уж. На покой и отдых рассчитывать не приходится даже ночью. Плюс к этому похоже, что атмосфера в каморке воспринимается мной как подавляющая… Зато во сне я нашла потерянную табличку. И успела разбить её. Прежде чем меня саму прихлопнуло шкафом. Такая поучительная история. Не пойму только – мысли о работе нон-стопом во сне и наяву – это путь к успеху или к сумасшествию?

– Скорее второе. Судя по тому, что я вижу. – осторожно заметил служивый. – Ну, тогда прогулка по лесу тебе точно не повредит! Общение с природой – лучшее, что может произойти с усталыми отчаявшимися людьми.

– Это точно. Лес всегда был мне лучшим другом. Жаль, что мы с ним сейчас так редко видимся.

Иржи кивнул и ушёл, а Ами, вытерев остатки слёз, постояв ещё немного и набрав полные лёгкие вкусного омилльского воздуха, словно бы про запас, отправилась на рабочее место. Чего и говорить – несмотря на сложную жизненную ситуацию, получение хоть какого-то контроля над ситуацией и ощущение включенности и участия в каком-то общем деле принесло ей облегчение.

Будущее уже не казалось ей столь беспросветным и проблемы виделись хоть и грозными, но решаемыми. Даже в таком "тупом" по её понятиям деле, как секретарское, нашлось место для применения её могучего интеллекта и логики. Хотя, чем больше она этим занималась, тем большим уважением проникалась к выработавшей свою систему Люси и к самому секретарскому ремеслу в общем. По меркам Ами она совершила невозможное. Оставалась треть полугоры, занимавшая уже не так много места у стен и освободившая её стол и стул. Звучит замечательно и оптимистически. Во внутреннем мире свинцовые тучи пессимизма прорезал робкий лучик надежды, её внутреннее светило было воистину неугомонным, несмотря ни на что.

А с омилльским воздухом в неё как будто вошло что-то новое. Это уже было не похоже на восходное безразличие с привкусом мрачной решительности.

«Может, и не всё ладно, но пусть будет, раз ничего не поделать. Сойдёт.»

Это уже больше напоминало какой-то шаткий неуверенный оптимизм. Что-то напоминающий… Что?

Картину из недорослевого периода. Вот она робко высовывается из своего укрытия и надеется, что ей хоть раз не прилетит прямо в голову на радость остальным недорослям метко брошенный соседской девчонкой ком земли. Потому как она неловка и сама не способна швырнуть что-либо достаточно далеко. И метко. Особенно, будучи в гневе. Разозлилась – значит проиграла. Если бы она просто могла догнать и задушить забияку… но и бегает Ами тоже медленнее всех. Насмешек не избежать.

Можно было только попробовать избежать общения с людьми, но она опрометчиво решила, что в этот раз всё получится и контакт наконец-то будет налажен… Не тут-то было.

Ами тряхнула головой, убирая неприятную вспышку из прошлого. Начинающаяся эйфория почти сдулась, так и не успев расправиться. Недопустимо. Время погрузиться в начавшее получаться дело для сохранения хрупкого душевного спокойствия.

Так. Приступим. Спор. Претензия. Акт. Отчёт. Перечень. Поставить всё и переставить вновь ещё раз. Если с этим смириться и просто делать – проблем нет.

Как и следовало ожидать, за этот свет разбора и расстановки на неё ничего не упало. Глупо было и надеяться на такое скорое избавление от сложностей жизни. Предстояло ещё поднапрячься. Майлов перечень тоже не нашёлся. Интересно, если заглянуть в него во сне… соответствовали бы данные действительности? Если удалось бы их запомнить, конечно.

Послышались шаги. Ами внутренне напряглась. Не к ней. К Майло или Моки. Фух. Так им и надо.

…А после работы они с Иржи уже шли по лесу. Рослый добродушный здоровяк вполне себе северной внешности с сельвской грацией пробирался через заросли, особо не цепляясь ни за что, не наступая поминутно в скрывающуюся под фиолетовыми опавшими листьями скользкую грязь и не спотыкаясь о корни… Феноменально.

Впрочем, Ами не отставала. Местная растительность была не столь густой и цепкой, как околокантинская. То ли это было особенностью биома, то ли она попросту была обломана и утоптана часто наведывающимися сюда местными.

Как бы то ни было, местный лес немного отличался от привычного ей, несмотря на небольшое расстояние между Кантином и Омиллом. Деревья здесь были похожи на реликтовые из книжек. С остролитыми расходящимися длинными ветками. Или вовсе странные карликовые формы на ножках, с торчащими прямо из ствола пузатыми листьями. Удивительно!

Периодически приходилось останавливаться, чтобы рассмотреть эту непривычную чудную флору. Омилльские, как оказалось, не менее удивительны, так как едят совершенно непривычные для Ами штуки. Не то, чтобы она не видела этих растений раньше… Видела. Но ей бы никогда не пришло бы складывать их к себе в сумку, кантинские никогда не собирали эти коренья и эти ягоды.

Странно. Иржи не выглядел тем, кто способен на жестокие розыгрыши. Даже если бы это было так, Амелия настолько была предана тем, кто дал ей хоть малую толику своего внимания, что не обиделась бы на него, даже если бы весь мир для неё погрузился в вечную тьму после трёх дней поноса и непрерывной рвоты.

Но… как уже говорилось ранее, мечтать о скором избавлении от жизни со всеми её радостями и гадостями было бы более чем наивно.

Иржи тоже был изрядно удивлён, увидев знакомые Амелии ягоды, которые та без колебаний клала в сумку. Обмен опытом. Впрочем, того, что она могла здесь узнать и набрать не хватило бы для того, чтобы нормально пропитаться. Всё-таки, их леса и условия жизни в целом отличались довольно-таки ощутимо.

Набрав приличное количество снеди, они отправились обратно к городу.

– Этого тебе должно хватить… на какое-то время. – Иржи усмехнулся, помотав головой.

– Ну да. – фыркнула в ответ Ами.

– Ну надо же, какой аппетит! – вновь восхитился омиллец. – Немыслимо!

– Средний по кантинским меркам, напоминаю.

– Ладно. – весело отмахнулся тот. – Сходим с тобой ещё пару раз, пока ты всё не запомнишь… Это я сейсвет тебе не показывал те растения, которые надо вымачивать или как-то по-особому разделывать. В следующий раз… Думаю, на сейсвет тебе информации хватит.

– Это уж точно! Спасибо, Иржи. Увидимся на работе.

– Да, до завтра.

Иржи отправился домой, а Ами только поняла, что зашли они в город не с того хода, с которого вышли, и теперь ей предстоит искать путь домой. К её облегчению, храмовый шпиль был виден и отсюда. Таким образом, она вернулась вначале к работе, попутно стараясь запомнить все гигантские грибы, попадающиеся по пути, а затем отправилась к своему котти.

Дома она оказалась совершенно вымотавшейся, но очень довольной. Большая сумка еды всегда придаёт уверенность в грядущем свете и изрядно добавляет оптимизма. Она поставила свою добычу в самое холодное место – за умывалкой, и, еле доползя до кровати, мгновенно провалилась в сон без сновидений. К её счастью. Похоже, уставать до полусмерти было её единственным способом прекратить кошмары.

Свет 23. Нутро цвета кофе.

Кажется, Ами начинала потихоньку осваиваться здесь. Нутро её кружки приобрело зеленоватый оттенок от количества выпитого кофе. Нутро Ами, вероятно, тоже. Что уже делало её немного омиллькой.

Она удовлетворённо хмыкнула, потягивая подогретый Кими кофе. Рассвет начинался просто отлично. Эксплуатировать коренное население ей определённо нравилось.

Перебирая горы табличек, она не только оказалась в курсе практически всех последних дел, но и нашла несколько любопытных, не дававших ей покоя. Её не оставляло желание взять их на заметку и проанализировать на досуге. Да, это в любом случае было поинтереснее, чем «странная вмятина на поле Ады» или «таинственная пропажа огромного жбана из-под эля». Ами таращилась на странные значки. Ни на что не похожие значки. С чем она их ещё не сравнивала? Надо бы где-то разжиться большим количеством материала о…

О чём? Что, если эти письмена специально придуманы для коммуникации определённой группы людей? Причём необязательно людей. На Материке живут и другие существа. Некоторые совершенно не изучены. С какими-то и вовсе контакты до сих пор не налажены. Ранее упомянутые океанские чудища, мары, например. Что о них известно? То, что они жёстко прогоняют всех, пытающихся зайти в воду. И топят особо настырных. На этом общение с ними обычно заканчивалось. Во всяком случае, Ами иные исходы неизвестны.

Есть ли у них письменность? Кто знает. И что им делать на поверхности? Извести всех, чтобы точно в воду не лезли?

Майло сказал, значки не похожи и на эльфийские. Какие-то шустрые уже и с этим сравнили. Почему бы и нет? По идее, для неё это означает, что в этом направлении можно было бы не работать. Можно было бы. Если бы ей самой до смерти не хотелось бы увидеть эти самые эльфийские значки. Где это сделать? Вероятно, в Прайме. Может, и в библиотеке Ведьмария у Финиана что-нибудь нашлось бы. Нашлось бы для неё, если был бы доступ. Но ведь и здесь ещё есть куча того, что можно изучить. Уже мельком виденное при разборе гор – поподробнее. А потом и то, что выше. Неизвестное и неизведанное.

Путешествие в пространстве и времени, не выходя из каморки. Прекрасный вариант… для трусишки.

Хотя, сложно называть так Ами, для которой баланс между любопытством и комфортом вновь качнулся в сторону покоя. Исследований и соприкосновений с неизвестным, временами со сложным и пугающим, в последние циклы было более чем достаточно.

А изнутри её спокойствие вновь начинали расшатывать непрожитые и непереваренные чувства, невозможность вести обычный подвижный образ жизни, недостаток привычных типов деятельности и связанных с ними приливов адреналина. И избыток непривычного сидячего образа жизни, тоска, скука, стагнация… тоже адреналин, но не тот тип, к которому она привыкла.

Ами, сделала ещё глоток кофе, выдохнула и оглядела героически приведённое ею (за короткий срок, к радости Майло) в порядок пространство.

Она была скована и практически заперта целый свет в тёмном углу, который… Можно сказать, что ей почти уже нравился. По-крайней мере, она примирилась с ним – он был закрытым, одиночным и почти уединённым, что давал ей то самое требуемое ощущение безопасности. И опоры. И был полным интересных дел и событий.

Она нашла спокойствие и даже развлечение и здесь, и при таких условиях.

– Ами.

…Вот если бы ещё не мотались все подряд. Секретара оторвала взгляд от стеллажей с потенциально интересным чтивом.

– Выдай мне, пожалуйста, данные о перевозках между Омиллом и Кантином.

С дурацкими просьбами.

В окошке оказалась столь же хмурая, как и она сама, Рейлин. Ами, видя усталое лицо служивой, молча нашла и выложила перед той требуемое.

– Ох ты. – вздохнула та. – Надо браться за работу. А я… думаю только о кофе.

– Неплохое начало. – подбодрила Ами.

– Пожалуй. – согласилась служака.

– Отгулы были бы прекрасным продолжением?

– Да, наверное…

Рейлин отправилась к кофейнику, а Ами вернулась к табличкам. Что начать изучать? Последние странные дела. С чего именно начать изучать? Хороший вопрос.

– Ами.

Дааааа..

– Выдай мне, пожалуйста, сводку происшествий за прошлый цикл. И забери вот это.

– Донни. Ты точно хочешь сейчас этим заниматься? – усмехнулась секретара, не сдержав свою язвительную натуру.

И, несмотря на собственное нежелание, таблички, однако, забрала.

– Совсем не хочу! – честно признался Донни. – Но, вроде как, надо.

– Ну, надо так надо... Вон, бедолага Рейлин на кофейном заряде работает сейсвет.

– Да уж, на неё смотреть страшно. – полушёпотом добавил Донни. – Ей бы в отгулы...

– Я ей о том же только что говорила.

Перемыв косточки Рейлин, как и полагается настоящей всезнающей секретаре, Ами продолжила свою, становящуюся уже всё более профессиональной, деятельность.

Участковая подошла к шкафу и задумалась. Она же сама вот только что раскладывала этот массив. Болотный банкет… Почему она не помнит, где нужное?

…По причине того, что он довольно-таки большой, видимо.

Ладно. Найти что-то сейчас гораздо легче. Хоть и выполнялось это неторопливо, в силу аминых особенностей, но в целом давалось уже гораздо легче и делалось быстрее, чем до этого.

– Как ты, вообще, осваиваешься? Завела близких? – перевёл тему на неё саму человекоориентированный Донни.

– Нормально. Осваиваюсь. – ответила Ами. – Иногда даже читаю словарь по ночам… чтобы уснуть.

Да где же… Вот.

– Брожу по городу и вокруг. – продолжила она после небольшой паузы. – Нашла много тихих красивых мест, куда хотелось бы дойти, посидеть там подольше... Как холм за городом… А что про близких – не могу я себе позволить подсовывать людям столь мрачный озадаченный персонаж. Это как-то подло.

Секретара выложила перед служакой запрошенные тем таблички.

– Холм – чудесное место! – понимающе кивнул Донни. – Обязательно поднимись на него, если ещё этого не сделала. Вид оттуда красивущий… Главное – не свалиться и не скатиться пока таращишься.

В долгом разговоре омиллец явно скучал. Его гиперактивная деятельная натура не позволяла ему долго останавливаться на каком-то одном аспекте этого бесконечно разнообразного мира. Диалог с ним, как всегда, не претендовал на глубину и не задержал Донни у окошка Архива надолго. Оно и к лучшему.

Зачем нормальному человеку лишняя информационная нагрузка от Ами, привыкшей носить в себе тяжести и охотно делиться ими с окружающими. Вероятно, в этом и был секрет лёгкости Донни. Он не отягчал себя ненужными мыслями и действиями. Кантинская зануда, конечно же, ему немного завидовала, но понимала, что она сама в таком режиме и полсвета бы не протянула.

А теперь можно было бы вернуться к выбору особо интересных табличек для себя. Расставив только что принятые от Донни, разумеется.

– Люси. – раздалось от окошка.

Да гнусьи пляски!

– Да, Кэлвин. – назвала она наобум имя, явно не принадлежащее визитёру.

– Моки. – поправил пришедший.

– Ами. – повторно представилась кантинка.

– А, да, конечно, Ами. – продолжил Моки. – Прости, я задумался.

– Ничего, я уже почти привыкла к новому имени, вжилась в образ властительницы Архивов и даже поладила с местным глиняным населением шкафа. А тебе незачем отвыкать на полцикла от имени вашей секретары.

- Что для тебя?

- Забери у меня отчёт по вчерашнему делу.

- Забираю... – эхом ответила Ами уже пустому окну.

Что-то они все сейсвет не горят желанием общаться.

Ладно. Лишний повод приступить к одностороннему обмену информацией с табличками. Так даже лучше. Пока Ами молчит и читает, меньше вероятность, что она надоест кому-нибудь или скажет какую-нибудь очередную ерунду.

Так. Что тут у нас...

«Перечень прибывшего с последним караваном из Прайма». Не. Это чтиво ей ещё в Кантине наскучило. А что от Донни? «Осмотр места, где нашли неизвестного и результаты его обследования».

Хм... В кармане найдена ткань с теми же символами…

Интересно... Это к тем странным делам.

И совсем непохоже на то, чем обычно занимается Донни. Его перебросили с контрабанды и отслеживания караванов на исчезновения?.. Хм опять.

Вот что действительно любопытно, так это символы. Жаль, ведьмография с ними не прилагается. Должно быть, всё опять у Майло. Загребущий жаднюга.

Это нечестно. Ему-то не скучно сидеть там, в своём светлом большом кабинете.

Так. Это можно поставить ближе к делам с протоколами опроса свидетелей от Таллы и отчётом о результатах совместной работы с храмовыми ведьмами по поводу их… проблемы от Кими.

Кстати… Кими. Она ведь тоже принесла с утра что-то… ещё не прочитанное и быстро поставленное на полку, чтобы спокойно и не отвлекаясь попить кофе.

Ещё вчера под конец света пришло нечто любопытное и не дающее покоя... «Что Келе выяснил у эльфов». Точно. Келе. И эльфы. Что может быть более интереснее.

Пара вещей, прекрасных и недостижимых... как светила.

Вчера она пробежала по этой табличке взглядом но, памятуя о том, что бесед с эльфами тут целая ветка, которую не мешало бы изучить поподробнее и попытаться как-то сгруппировать эти документы, не нарушая общей структуры, не стала вдаваться в подробности. Хотя если бы она не была в столь тошнотно усталом состоянии, взялась бы за них сразу же.

Ведь это эльфы!

Если романтические отношения в итоге приносят лишь разочарования из-за несоответствия внутренних ожиданий с внешними условиями, то между ней и эльфами такого точно не может произойти. Потому как у Ами нет ожиданий относительно ведьмического народца. Вообще нет идей о том, что они из себя представляют, кроме той ерунды, что написана в альманахах. А так же ещё более глупых кантинских баек и анекдотов.

Посему, надо наизнанку вывернуться, но к эльфам в течение жизни найти способ подобраться. И начать, хотя бы, с их письменности.

Она встала и принялась искать, вытягивать и складывать на рабочий стол заинтересовавшие её материалы. Надо будет подумать, как поставить их по-новому.

Кантинка села и пододвинула к себе поближе стопку с извлечёнными табличками. С некоторым нетерпением поднесла к глазам первую. Тот самый отчёт от Келе…

Хмхмхмхм.

Ничего примечательного. Кроме… почерка. Значки у Келе выглядели несколько необычно. Некоторые буквы выжжены… Как это? На сэльвский манер? Хм...

Подстрекаемая любопытством секретара-исследовательница схватила в другую руку для сравнения табличку авторства Кими.

Да. Что-то похожее есть... Интересно, чем вообще отличается начертание символов в разных регионах? Здесь в Архивах так или иначе есть документы практически из всех городов.

Служака положила рядом с отчётами свои заметки.

Омилльские буквы в сравнении с кантинскими имели чудные хвостики на символах. Кантинские символы по сравнению с ними довольно-таки угловатые. Как и сами кантинские. Шутка. Просто так удобнее писать, придерживая ткань. Короткими клиньями, нежели завитушками, которые остальные могут выжигать легко и непринужденно, сколько угодно и как хотят.

Впрочем, если положить рядом записи несэльва Иржи, то можно заметить, что его почерк – нечто среднее между геометрическими фигурами аминых букв и вензелями Келе… Праймские будут писать все символы чуть скругляя их и снабжая точками в нужных местах, их символы самые строгие и плавные из всех.

Ами точно помнила, где именно на стеллаже находиться несколько документов из Зета и даже пара из Лима, которую она, найдя в общей куче, долго рассматривала с ощущением какого-то благоговения. Она охотно достанет и посмотрит на них ещё раз.

Вот. Зетские символы. Ещё более причудливы и витиеваты, нежели омилльские. И как они не ленятся их выводить? Впрочем, если не изменяет память, слова у них короткие. Так, видимо, и не ленятся…

В Зете высокие обжитые горы и самый большой сэльвский процент среди городского населения. Город мечты...

Надо всё-таки набраться смелости и двинуть туда, если здесь ничего не получится… И все оба два имеющиеся здесь документа из Лима…

Занятный этот их материал, на котором это всё начертано. Шершавый и гладкий одновременно, лёгкий и текучий. Значки напоминают ранее виденные… да. Как у Иржи. И вот… как у Рейлин. Но на внешней форме сходство заканчивается. Лимские записи с трудом читаемы для Ами. Если начать читать их как омилльские или кантинские – получится такая угарная тарабарщина, что комические номера можно не сочинять. Ами не хочет сейчас ржать на всю каморку, как в тот свет.

А теперь… наши таинственные заметки. Положим их ко всему остальному ослепительному великолепию. Эти символы. Они явно выжигались по очереди, как кантинские или омилльские, но… Практически без определённых черт и фигур, составлены точками и завитками… не читаемо.

Ладно… Нельзя терять ни момента до очередного «Люси, выдай». Ами углубилась в чтение документов. Как она поняла из отчётов, эльфы ничего подозрительного в округе не заметили, потому как для них, вероятно, все действия людей можно было бы классифицировать как подозрительные. Или невнушающие подозрения. Не потому, что они не наблюдательны. А потому, что им, в общем-то, наплевать.

Очень «полезным» оказалось общение, нечего сказать…

Впрочем, ничего удивительного. Всем счастливым личностям наплевать на дрязги других. Как Донни наплевать на её нытьё. Как…

Ами, остановись. Мы тут не за этим. Не за тем, чтобы всем нравиться, всех привлечь и очаровать. Не за тем, чтобы до нас «кому-то было дело». Лучше в тени. Чем меньше людям от тебя нужно, тем спокойнее.

– Ами.

Болотники! Ох, нет, всего лишь Эльсу.

«Кто тут на недостаток внимания жаловались? Пожалте. Получите дозу.»

– Слушаю! – нарочито бодро отозвалась архивница.

– Выдай мне, пожалуйста, последний перечень проходящих лечение в Лекарне ещё разок.

«Получила. Много, но не сытно».

«На тебя не угодишь.»

– За какой период?

«Да никто и не пытается угодить.»

«Потому и не пытается»

– За прошлый малый.

– Хорошо, сеймомент найду…

Бессмысленные диалоги с собой. Ну и ну… Совсем одичала тут, в своей каморке. Амелия с лёгким вздохом принялась озадаченно рыскать вдоль полок. Ну вот, куда она поставила?.. Да никуда не поставила. Перечень всё ещё у неё на столе. Сама хотела просмотреть. Она вернулась к столу и, подвинув «эльфийские» таблички, нашла нужное и нехотя понесла к окошку.

– Вот, держи.

«Мы сами себе не интересны. Чего же ждать от других. Если ты ничего из себя не представляешь, то ты… ничего из себя не представляешь. Ты кичишься тем, что ты паршивенькая секретара, но вспомни... Ты и оперативница-то паршивенькая. У тебя просто нет талантов. И, кстати, ты опять кое в чём облажалась.»

И в чём же?

Ами оглянулась на полки. Точно. Что-то ещё... Было что-то ещё...

А! Часть отчётов у Майло! Надо пойти забрать. Быстро… Эта внутренняя гнусь опять права.

«Да. Что бы ты без меня делала».

Жила бы спокойно в качестве уверенной в себе уравновешенной персоны. И разговаривала бы с нормальными людьми из плоти и крови, не тратя на тебя и твои упрёки времени. Тошнит уже от колебаний от собственной грандиозности до ничтожности. Эонное количество раз в течение одного света. Заколебалась. Не без твоей расшатывающей психику помощи, между прочим.

Досадливо фыркнув покидая комнату, Ами направилась к двери кабинета Майло и воспроизвела над той теперь уже известный ей жест.

Ха. Прямо как настоящая омиллька. Кофе, пропитав её тело, оказал влияние на разум. Того гляди, вскоре она и ведьмовать научится...

Получив разрешение войти, она это немедленно и сделала.

Кипа табличек возвышалась у главного на столе. Несравнима меньшая, чем недавние кучи у Ами, но всё же впечатляющая. Оставалось надеяться, что ведьмография с последними найденными значками где-то в ней. Впрочем, это неважно. Если нет – нужно будет попросить.

Ами хмыкнула, привлекая к себе внимание.

– Майло. У тебя есть момент?

– Полмомента... Чего хотела?

– Забрать таблички.

– Хорошо... Забирай.

– Скажи. А ведьмографии по упомянутым в отчёте Донни значкам... у тебя имеются?

– Конечно! – начальник поднял на неё взгляд от какого-то чтива и неодобрительно прищурился. - Опять ты за своё?

– Ну да. – состроила невинное лицо секретара. - Чем мне ещё здесь развлекаться?

– Поизучай декларации караванов и отчёты со складов. Поищи несоответствия. Здорово разгрузишь меня, Моки и того же Донни...

Ами устало и непреклонно мотнула головой.

– Скучновато для «занятия на досуге»... не находишь? Я этим в Кантине занималась. Но, как-нибудь гляну, конечно, какой-никакой опыт у меня в этой области есть...

– Чем тебя так привлекают эти значки?

– Кроме того, что это что-то загадочное и неизвестное?

– Да. Обычный шифр наверняка.

– Обычный, ага...

– Да. Ничего загадочного. Скупка, контрабанда и никакой мистики.

– Совсем ничего. А амнезии?

– Ведьмотехнология...

– Тоже обычная? Нет ведь. Где, скажи мне, простые обычные люди, занимающиеся обычными нечистыми делишками, её взяли, а? Если это люди, конечно...

– В том-то и дело. Внимательно изучив всё имеющееся ещё раз, я сеймомент уже не утверждаю, что эти вещи связаны напрямую... или же вообще как-то связаны. Я уже склонен полагать, что нужно отдельно рассматривать махинации на таможне и амнезии со странными лесными звуками и прочими аномалиями... Да, они появились практически одновременно, что заставило нас думать об их связи... Но это не так. Кайл, конечно, не согласится... Но моё мнение таково. Амнезии напрямую связаны только со значками.

– А моё нутро говорит, что нужно вплотную заниматься значками. Мне кажется, это путь ко всему... Если это, конечно, не голос моего любопытства.

– Да, больше похоже на личный палеографический интерес, нежели полноценное расследование. – покачал головой Майло, возвращая взгляд на читаемый документ.

– Да ещё бы меня допустили... – досадливо фыркнула Амелия.

Начальник вновь поднял на неё глаза.

– Мы над этим почти три больших цикла бьёмся. Что ты планируешь успеть за половину, когда у тебя прямые обязанности есть?

– Значит, у вас есть наработки по которым я могу продолжить изыскания.

– Что заставляет тебя думать, что они будут успешнее? – Майло язвительно ухмыльнулся.

– Тогда и не говори мне ничего о помощи. – досадливо прошипела Ами.

Она резким жестом сгребла таблички с начальского стола.

– Эту пока оставь…

Он ловко выдернул табличку из стопки в её руках не развалив ту. На момент амина досада сменилась некоторым восхищением.

Вот это мастерство! Практика?

– Ты и так помогаешь Участку в качестве секретары. Начать хотя бы с того, как быстро ты разобрала завал. – примирительно произнёс Майло.

– Да уж, обифрительное начало, нечего сказать... Я не хотела... – мрачно огрызнулась Ами.

– Лучше, чем никакого! Без начала нет и продолжения. – весело перебив, пожал плечами начальник.

– Это верно. – уступила Амелия. – Каким бы это начало ни было… Кстати, тогда уж по поводу наших болотных значков и начал. Где у нас в городе самая большая Библиотека со сведениями по ним?

Майло на момент призадумался.

– Ммм… у храмовых ведьм, я думаю. В ведомстве Финиана.

– Могу я... к нему как-нибудь заглянуть?

– Заглянуть-то, конечно, можешь. Только вот чем это для тебя закончится…

– В смысле?

– Финиан не обладает ни милым характером, ни запасами терпения и дружелюбия. А, впрочем… ты же видела его.

– Да. Сам вид отметает всякие игривые мысли. Я думала он весь Участок в тот момент не спалит, так схлопнет.

– Этот мог бы. – серьёзно кивнул Майло.

– Ладно, я тоже не душечка... И к отсутствию проявлений дружелюбия я привыкла больше, чем ко встреченному мной здесь нормальному человеческому отношению. Можно сказать, у меня кантинская местечковая резистентность к неприязни и недоброжелательности. Вот только к стихийным воздействиям – нет…

– И к рапорту, который он накатает на тебя Главе Храмов, у тебя резистентности тоже не будет. Поэтому ты ещё легко отделаешься, если он просто вскипятит или подморозит твою кровь. А не возьмётся за табличку. Ладно. Ступай. Работай хорошо. Не разбей по пути таблички. И лучше не суйся к Финиану. Вздорный он ведьмъ, поверь тому, кто не первый цикл с ним работает.

Майло вновь вернулся к чтению.

– Ладно. Пойду... – согласилась секретара. - Попробую для начала действительно не разбить документы... Мне действительно недавно приснилось, что я нашла то, что ты искал, но не донесла до тебя. Разбила. Не повторить бы наяву этот трюк.

– Да. Ты уж постарайся... – полурассеянно полураздраженно хмыкнул занятый документом Майло.

– Уж постараюсь... – передразнила Амелия. – Мне про эту работу уже кошмары снятся. И как Люси с этой страхожутью справлялась…

– С блеском! Ещё и кофе приносила. – между делом ехидно улыбнулся омиллльский гнус.

– Люси навсегда останется для меня недостижимым идеалом в секретарском деле. – возвела очи долу вынужденная архивница. – Таким, который не хочется достигать.

Начальник уже не слушал. Она вышла из кабинета спиной вперёд, отодвигая неопасное с этой стороны «одеяло», и медленным шагом, осторожно неся гору табличек. О, ужас-страх… Так дальше нельзя.

Служака развернулась и так же неспешно двинулась к своей каморке. Стоявший у кофейного столика Иржи подскочил, помогая отодвинуть её входную занавесь.

– Спасибо, Иржи. – улыбнулась неведь. – За уменьшение вероятности сбычи моего кошмарного пророчества о разбитых документах.

– Почему ты не таскаешь их в пару приёмов или не просишь его же помочь тебе? – сделал возмущённый жест участковый. – Всё равно он к кофейному столику вскоре попрётся.

– Сама сейчас над этим же думаю. – бодро соврала гордая кантинка.

На самом деле, она просто не привыкла просить о помощи. Сама не знает почему... Потому что всё равно обычно никому нет дела?

– Давай отвлекись. Попей с нами кофе. – настойчиво предложил омиллец.

– Хорошо, сеймомент... – согласилась из каморки секретара. - Только положу таблички и возьму кружку... Кто сейсвет на заварке?

– Рейлин! – Иржи сделал пружинистый восторженный жест.

– Отлично! – одобрительно щёлкнула языком Ами.

Она прихватила кружку и практически вприпрыжку направилась к кофейному столику. Невероятно чарующий аромат уже разливался по Холлу.

– Пришла всё-таки пытаться влиться в коллектив? – муркнула банальную омилльскую шутку огромная Эльсу, уже наливая себе кофе.

Котелок в её руке казался более уместным, чем её маленькая кружка. Она могла бы пить прямо из него.

– Да. – хмыкнула неизбалованная местным юмором Ами. – Правда, не знаю, насколько у меня получится влиться... Иногда у меня ощущение, что я… какая-то тяжёлая жидкость. И всё равно буду там у себя на дне чем-то отдельным.

– Мы будем тебя перемешивать и не отвяжемся, пока ты не сбежишь отсюда. – ухмыльнулся Дейв.

– Неважно кто мы, пока пьём кофе вместе мы – одна заварка! – весело заявила Кими.

– А состоя из кофе уже на две трети – мы почти как родные. – резюмировала Рейлин.

– На оставшуюся треть состоим из плющиков. – добавил Иржи. – Что вообще сводит все различия практически на нет.

– Я счастлива быть частью этой кофейно-плющиковой семьи. – искренне улыбнулась и церемонно поклонилась Ами. – Позже подниму за это чашку... Как только доберусь до котелка.

– Кстати, о плющиках. – нахмурилась Талла. – Где они?

– Несу-несу! – послышался голос Донни от входной двери.

Не успел он донести до стола увесистый мешочек, как в тот уже потянулось несколько рук.

– Эй! Ну! Мне бы хоть поставить… Вот. – довольный Донни опустил мешочек на кофейный стол и взял плющик и себе. – Донёс почти все. Могу собой гордиться.

– Ты не съел бы столько. – усомнилась Фаэлла, отправляя в рот сладость.

– Съел бы. Просто времени много понадобилось бы. Да и ты знаешь эти линдины плющики. Они коварны. Кажется – ну всё! Не единого больше, а то лопну… А в следующий момент обнаруживается, что всё не так и ты уже жуёшь ещё один.

Остальные понимающе кивнули.

– А как вы определяете, кто идёт за плющиками? – полюбопытствовала Ами, делая глоток из своей чашки. – По графику дежурств?

– Нет, зачем… – пожал плечами Донни. – Идёт, у кого плющиковое настроение. Бери плющик.

– Спасибо. А если ни у кого нет?

Все переглянулись.

– Ну… – развёл руками Донни. – Такого ещё ни разу не бывало. Чаще случается, что оно возникает сразу у нескольких.

– Чую кофе! – рядом с кофейным столиком вдруг образовался Майло. – А корни ирфи ещё есть?

– Есть! – быстро отрапортовала Кими. – Я только вчера принесла. Но я тебе не рекомендую..

– Это почему? – удивился тот.

– Сейсвет Рейлин на заварке. – многозначительно подняла бровь сэльва.

– Аааа. – понимающе протянул Майло. – Принял-понял... Не портить шедевра.

– Амелия.

Ами чуть вздрогнула. Кому здесь известно её полное имя? Тем, кто читали её служебную характеристику. Одной из них, видимо, была Рейлин.

– Ты наполнила свою кружку? – продолжила участковая после краткой паузы.

– Да!

Ами с готовностью продемонстрировала свою до краёв полную бодрящей зелёной жидкостью чашу.

– Тогда – за нас! – Рейлин дружески ширкнула по поверхности аминой кружки своей.

– За команду! – Кими подняла в воздух чашку и все подняли за ней.

– За оффки! – добавил Иржи.

– За элементы земли и воды, так причудливо сложившихся в этих прекрасных напитке и десерте! – присоединилась Талла.

– За причудливо сложившиеся элементы в нас, позволяющие воспринимать это! – подыграла Фаэлла.

– Ну вы даёте. – одобрительно фыркнул Донни, помотав головой.

– Уииии! – подытожил Дейвин и все синхронно вернули кружки поближе к себе и сделали первый самый вкусный глоток.

Кофейный перерыв закончился, и Ами побрела со своей кружкой в каморку. Пора расставлять стопку со стола Майло, перекочевавшую на её стол.

«Перечень редкостей отправленных из Лима в Прайм». «Северный склад. Отчёт.» и «Незаконный ввоз приправ из Прайма».

Ну просто шикарно. Чего ещё пожелать…

За отлаженным делом рабочий свет прошёл непривычно быстро и не принёс много усталости.

Вечером Ами покинула Участок.

Она ощущала в себе новый прилив сил и исследовательского любопытства. Что делать в этом случае?

Конечно же, отправиться в сторону давно манившей горы! Хотя по большому счёту, тащиться ей было лень и она прекрасно понимала, что мало дойти туда, придётся ещё и возвращаться, но… ноги уже сами несли её к горе.

Выйдя из города и ступив на горную тропинку, вдохнув ведьмического лесного воздуха, она, сама того не замечая, начала мурлыкать какой-то давно забытый мотивчик. Напевая его, она дошла до того самого эффектного плато с озером, практически не заметив пути.

Уже у подножья проблемы стали оставлять её. То ли им было лень подниматься, то ли её голова, не желая тащить в горку дополнительную тяжесть, избавлялась от лишних мыслей. То ли им не нравилась манера её пения. В любом случае, уже на горе остались только лёгкие мотивчик и Ами.

Если даже сейчас зачарованно смотрящая на вечерний город сверху кантинка осознала бы, что поёт, скорее всего, она всё равно не смогла бы вспомнить что именно, не говоря уже о всех словах песни.

В Кантине пение особо не одобрялось, если это не было традиционными праздничными песнопениями. Считалось, что с таким инструментом, как голос, надо быть максимально осторожными, неверное использование его привлечёт злых духов и ты встанешь на «скользкую дорожку».

Учитывая то, что Ами с этой своей излюбленной дорожки и не сходила, терять ей было особо нечего. И на своих одиноких прогулках в лесу она частенько напевала. Сначала традиционные песни, а потом и услышанные тут и там, а то и просто что подскажет ветер, шум деревьев и звёзды. У неё был жадный до мелодий ум и прекрасная на них память. Которая не держала и момента любую другую информацию. В этом плане Амелия была отпетой савантой.

Небо успело потемнеть, пока было видно только одно закатное светило. Оно и огни вечернего города смотрелись столь потрясающе, что от радости и восторга амина песня стала звучать громче, уже почти во весь голос, заставляя задумчиво постукивать по ногам в такт. Тут уж её сложно было не заметить. И даже уже можно было разобрать слова.

«...Смотри, как ярко светят звёзды. Всё будет хорошо после заката...»

Ммм. Подцеплено в Прайме! Хит сезона и песня всего её предпоследнего визита, не отпускавшая как во время прогулок тогда, так и сейчас, даже при том, что половины слов кантинка не помнила… Но...

Стоп! Что это?

Амелия замолчала и резко оглянулась.

По загривку холодком пробежало полное ощущение того, что за ней кто-то наблюдает. И слушает…

…Но, нет… Никого не было.

Слава светилам. Ещё не хватало покрыть себя позором. Даже если перед лесными духами, которые никому не скажут. Они в любом случае не заслужили такого издевательства. Это только сэльвы могут петь ровно и безошибочно, подхватывая с любого места. Так оставим это занятие им.

Песня в голове утихла и теперь там было совсем пусто. Ами перевела взгляд в тёмное небо. Вышедший второй спутник красиво подсвечивал тучки. Она посидела ещё немного в тишине и отправилась домой.

Свет 30. Жизнь налаживается снова.

Времяпрепровождение на работе становилось всё более увлекательным. Ами вплотную занялась делами. Чужими делами, которые стали её делами. Она перечитала бегло уже почти всю нижнюю часть отчётов, выбрав самые любопытные для себя и выписав факты из интересующих её дел. Кантинской сорвиголове больше не было скучно в каморке и начавшая было разгуливаться по мере уменьшения стресса даже зависть оттого, что все бродят на воле и занимаются реальными загадочными делами, уже не была такой сильной.

«Оторву» поглотила «умница», уже привычная к тьме, в которой она работала и существовала большую часть времени, и в чьих руках оказалась вся информация о происходившем вокруг, в городе, в окрестностях и даже за их пределами... Ни один мало-мальски занятный факт не оставался неподмеченным и неизученным.

Ами решила для себя, что всему своё время.

Она соберёт информацию в Омилле. И по возвращению приступит в Кантине к своему собственному расследованию.

Сеймомент ничего не изменить... а значит, надо развлекаться с помощью того, что есть под руками. А под руками оказался ни много ни мало – настоящий омилльский кофе в практически неограниченном количестве и интересное, более увлекательное, чем обычные книги о героических персонажах, чтиво, которое в ближайшее время никто не отберёт.

Один вопрос сейчас – лезть ли выше, подбираясь к делам, доступным со второго этажа, и просить Майло открыть доступ. Или… поискать новое в горизонтальной плоскости, набравшись наглости и посетив всё-таки Архивы Ведьмария. Если её, конечно, допустят к ним. В свете последних исчезновений материалов все начальствующие храмовыми подразделениями развили в себе запоздалую подозрительность. Даже в отношении своих же подчинённых.

Самым простым же в этой ситуации было подождать, пока принесут что-то ещё. Ответом на её незаданный вслух вопрос была легко узнаваемая неслышно подобравшаяся тень, внезапно замаячившая в окошке. Ами отставила в сторону чашку с остывшим кофе.

– Келе. Давно не появлялся, рада видеть здесь твою тень.

– Кофе разогреть некому? – мило состроил язвительную гримаску показавшийся в окошке сэльв. – Зато, зацени, я не отвлекал тебя часто. И принёс сразу кучу отчётов. Выдай мне взамен вчерашние материалы по… опросу всевозможных родственников от Кэлвина.

– Будет сделано. Благодарю за твою деликатную заботу… Кофе разогревать есть кому – тут уйма народу мотается.

– Лучше меня этого всё равно никто не делает. Просто признай это.

«Зачем ты дразнишь меня? Впрочем, неважно. Дразни дальше.»

Возведя очи долу в темноте, Ами отправилась на поиски таблички. И те ожидаемо увенчались успехом. Властительница табличек.

– Нарываешься... – глухо ответила она. - Не только на комплементы... кофе в моей чашке как раз подостыл. Вот. Получи. Материалы от Кэлвина – прекрасный выбор. Академический… стиль, увлекательная подача. Скучно не будет... Только вот тему он недораскрыл. Что теперь с этими людьми? Начали ли они новую жизнь? Или пытаются вновь собрать по кусочкам старые? Так интересно, что хоть сама всех обходи ещё раз...

Взгляд Келе был полон приятного для Ами недоверчиво внимательного удивления.

– Ты что… их читаешь? – смешливо прищурился он. - Откуда... такой интерес к амнезии?

– Не только к амнезии. Ко всему происходящему. А чем мне ещё заниматься тут во мраке. Только общаться с такими же помещёнными сюда неподвижными неживыми предметами как я сама. Чтобы, чувствуя зависть, подглядывать за живыми в ваши отчёты. Как вы там резвитесь под светилами и занимаетесь реально интересными делами. – вздохнула Ами, досадливым жестом отодвигая от себя в сторону участкового таблички.

– Дела зачастую не столь интересны, как хотелось бы. – усмехнулся тот, недоумевающе качая головой. – Почитай моё сейсветное, если уснёшь... Ну... тебя быстро здесь разбудят.

– Обязательно почитаю, будь уверен... Сон в этом пыльном месте дарует мне заслуженный покой. Особенно, сон без кошмаров.

– Рассыпь здесь сушёные ягоды кики от кошмаров. И проветри, чтобы выгнать отживший дух. Приятного чтения.

– Спасибо, приноси ещё...

Ами, привстав, проводила взглядом уходящего от неё великолепного Келе. Который отправлялся в место, в котором помимо бесед с реальными живыми плотными людьми были ещё и большие нормальные окна. И откуда можно было выходить на улицу, чтобы расследовать что-то ужасно интересное и получать свою необходимую живому организму как лучи светил дозу новых знаний и захватывающих приключений.

Но… Это для нормальных удачливых людей. Ами подобного не заслужила. Такой, как она, лучше скрываться во тьме и не показываться на свет. Эх, рано она решила, что справилась с завистью.

Зло выдохнув, секретара разложила новоприбывшие из нормальной жизни таблички от осветившего на момент мрак каморки Келе, всё же радуясь новому чтиву. Её устроит общение и с символами.

Оно и лучше. Не надо думать, что ответить. Меньше неловких ситуаций при общении. А что про мелкие окошки Архива… Она уже так привыкла к скудному интимному освещению, что даже не удосужилась приобрести у караванных и принести сюда нормальный человеческий кантинский масляный фонарь. Здесь ей итак уже было всё видно и знакомо.

Вот только каждый раз, покидая каморку, дитя мрака слепло от подсветильного мира. На короткое время. Наверное, что-то подобное испытывают покидающие пещеры гномы. Только их трагедь в этом случае, конечно же, больших масштабов. На поверхности днём они не видят совершенно ничего. И ночью ситуация для них значительно лучше не становится.

Вздохнув, служительница тьмы вернулась к чтению.

...А… великодушный сэльв лукавил…

Дела были, по большей части, интересными... Для неё его дела всегда были интересными точно. Даже безрезультатное блуждание по лесу было тем, от чего бы она сеймомент не отказалась. Хотя, в отличие от Келе, ориентировалась она там отвратительно и искать в итоге пришлось бы её саму.

А… вот это совсем интересно!

Напоминает… то, о чём недавно писал Кэлвин… то, что забрал Келе. Но ничего страшного в отсутствии того документа нет, потому как всё значимое уже в её заметках. Можно дополнить.

Она широко и мстительно улыбнулась в темноте сама себе.

Это – почти уже собственное расследование! Только без приказа и допуска… А, значит, секретное. Ну, не то чтобы совсем... но в меру такое секретное.

И развлекательное.

Как не поприставать к начальству с глупыми вопросами? Не отмокать же тут в собственном соку, когда нелепые версии продолжают извлекать себя из небытия и возвращаться в него же. Хочется и обсудить это с кем-то, кроме своих голосов. Эти-то ничего нового не скажут.

– Ами. Ты можешь мне выдать таблички по недавнему делу Фаэллы о скупке гномьей блестяшки.

«Вот и повод.». Талла.

– Я мельком видела подробности... – быстро ответила кантинка. - Кто-то скупает порошок. Здесь у нас. Уже ясно кто? И зачем, когда блестяшку можно скупать прямо у гномов? Для перепродажи подобного количества было бы уже достаточно, чтобы задрать цены, необязательно было бы скупать всё на корню, вот так. Впрочем, я не очень хорошо понимаю в торговле. Я соприкасалась со всем этим, лишь сопровождая караваны и сверяя таможенные записи.

– Да мы теми же вопросами задаёмся... – надула щеки и фыркнула устало сэльва. - Приглашали экспертную группу... Те тоже остались в недоумении. Зачем заказывать блёстки сюда, и ещё и закупать дополнительно, те, что поступают на рынок? Поступали. И непонятно, куда ушли потом. Некоторые предположили, что где-то строится что-то большое... или что-то производится в массовом порядке... Хорошая версия ни о чём. Думаю, если так, то вскорости всё будет очень заметно. Как и внезапный рост чьего-то благосостояния. Никогда не понимала этих болезных, кто стремится заполучить больше, чем может съесть. Ведь итак всего в достатке, зачем организовывать себе дополнительный стресс?

– Болезнь есть болезнь. Ей чуждо рациональное. Это уже по части знахарок Кионы... А как заметили складские несоответствия?

– Глазастый Моки углядел. Как всегда. Циферка большая ему не понравилась. Иногда оттого, что он такой зануда, выигрывает весь Участок. Впрочем, нет. Не иногда. Всегда выигрывает. Нам повезло иметь самого занудного сэльва на Материке... Что там по моим документам?

Сэльва полуигриво вопросительно уставилась на разлюбопытствовавшуюся секретару.

– Талла, я сеймомент всё выдам! – спешно пообещала та. - Только ответь мне, пожалуйста, ещё на пару вопросов...

– Услуга за услугу. – милостиво согласилась та. - Спрашивай. Помогу, чем смогу.

– Ты сама когда-нибудь разговаривала с эльфами?

– И да, и нет... С эльфой невозможно инициировать разговор «самой», если та не хочет с тобой говорить. Но да, я разговаривала, потому что иногда эльфы по каким-то своим причинам посчитали нужным поговорить со мной.

– То есть, искать их в лесу бесполезно.

– Абсолютно. Если ты сама им не понадобишься. А уж если зачем-то понадобишься, то они могут тебя и в городе найти.

– И что, никто не пытались остановить их поговорить?

– Нет. Они могут передвигаться с сумасшедшей скоростью, игнорируя все препятствия на своём пути к цели. Да и… о чём их спрашивать?

– Ну, не знаю... О жизни. О них самих. Чем они интересуются. Что любят. Что едят. Как живут... Много чего. Неужели никому не интересно? Хотя если бы передо мной оказалась эльфа так же близко, как ты, я бы, наверное, растерялась и не знала что спросить...

– Я и сама терялась всякий раз, когда они передо мной оказывались. Резко. Иногда это пугает. Но чаще замираешь от восторга. Они такие… Концентрированная сила и грация. Да. Какое-то время ты просто таращишься.

Ами завистливо вздохнула.

– Эх... Пора устраивать ещё одну экспедицию в эльфийские земли. Или хотя бы изучить внимательнее то, что узнала предыдущая…

– Это тебе в праймские университетские Архивы за материалами по материкологии! Возможно, туда успели что-то внести до закрытия Королевств. Это же их люди к эльфам ходили. Может, конечно, у Финиана есть какие-то копии... Если он что-то после окончания Университета принёс с собой из своей праймской жизни. Но не знаю, насколько разумно к нему соваться… – сэльва поморщилась. - Я бы не пошла точно... Даже по крайней надобности. Скорее отправилась бы в эльфийские земли с вопросом, чем к нему… Если честно.

– Я бы отправилась и туда, и туда! – восторженно заверила Амелия.

– Ну так вперёд! – Талла сделала широкий жест. – Весь Материк в твоём распоряжении, только решись.

– Возможно, так и сделаю! – улыбнулась кантинская бродяжка. – Жила без страха, и померла без страха.

– Только сначала таблички мне выдай. – напомнила участковая. – Потом отправляйся куда угодно. Я свою часть договора выполнила. И перевыполнила. Вопросов было больше, чем пара.

– Справедливо. – серьёзно кивнула секретара. – Могу тебе выдать больше табличек, если хочешь.

– Ладно уж. Просто дай мне это фаэллино дело и… отчёт Моки, кстати говоря. Пригодится.

– Хорошоооо… Вот. Держи.

– Спасибо.

– И тебе спасибо...

…Значит, эльфу можно только подманить. На сэльву? И то не на любую... На нужную эльфе сэльву. Где такую взять? Или ещё можно явиться в земли чудесных существ. План действий начертан.

И как они только пустили тех северных, что пришли к ним тогда?..

Вот бы всё узнать. Но проще наверное было бы отправиться в эльфийский Лес, нежели оформить доступ в университетские Архивы. Этот самый доступ ей едва ли дали бы. На каком основании? Только если… Можно было бы соврать, что она хочет продолжить материны картографические исследования... Впрочем, не такое уж это было бы враньё. Действительно ведь хочет. Все родители хотят, чтобы дети продолжили их дело. Она не виновата в том, что является дочерью перверты.

– Ами.

Кипучие болота!

Пора опечатывать эту упырью каморку... Никакого времени для мыслей, которых в последнее время приходит всё больше и больше. Несравненно больше, чем посещающих. Скоро им всем будет очень тесно здесь.

– Слушаю.

– Забери у меня, пожалуйста, эти таблички.

Талла не ушла? Где она взяла эти... А! Пфф, нет. Это просто её точная столь же деловитая копия.

– Хорошо. – стараясь не выдать моментного замешательства, односложно ответила секретара. - О. Гномья сияшка обратно пришла.

– Ты про меня? Не. У меня не столь пылкий характер... Вот ещё копия запроса в Зет.

– Угу… Где бы мне её поставить, там свободных ячеек уже нет… Фаэлла. А почему Лейви живёт здесь?

– Не знаю. – развела руками сэльва. – Просто живёт.

– У неё нет дома?

– Есть.

– Ладно… спрошу у самой Лейви.

Таинственная подлестничная Лейви, как выяснилось при разборе документов, не только оберегает Участок ночью. Но и по необходимости участвует в силовых операциях. Видимо, когда удаётся её разбудить... По счастью, силовых операций в Омилле проводится, мягко говоря, немного.

Незаметно для задумавшейся Амелии сэльва сменилась сэльвом.

– Люси… тьфу. Ами, дай мне таблички по последнему делу. – как всегда, рассеянно глядя в сторону, пробубнил Моки.

– Хорошо.

Источники информации сами приходят бесперебойно. Всё-таки Архив не замое плохое на Материке место. Он ведь затем и создан, чтобы сведения аккумулировать, верно?

Ами сделала паузу, размышляя, стоит ли говорить то, что она собиралась.

– Моки. – всё-таки продолжила она. – Ты ведь… за складами присматриваешь? И за караванами?

– Да. А что?

Служивый хмуро непонимающе уставился на неё.

– Пока я тут, раскладывая дела, мельком прошлась по ним взглядом… мне тоже кое-что показалось подозрительным... Ты это и сам наверняка заметил. Мне просто интересно твоё мнение на этот счёт... оно ни в одном документе не отражено.

– И? – Моки смотрел на неё с таким удивлением, как будто только что увидел, что в будке находится живой человек, а не самовыдающие изрыгающие таблички полки.

Ами быстро, пока тот не пришёл в себя, вытащила со стеллажа три связанных таблички и ткнула пальцем в одну из них.

– Посмотри на промежутки времени по нашим происшествиям… Они примерно равные и, если я не ошибаюсь… они соответствуют времени отправления торговых грузовозов из Кантина. Вот, здесь. Это лишний раз показывает, что оттуда стебли всего этого растут. Наряду с Зетом… Не смотри на меня так, мне до гениальности далеко. – Ами пожала плечами в ответ на недоверчивый взгляд участкового. – Я какое-то время, служа в Кантине, отслеживала и записывала отправки. Моей задачей было следить за особо ценными мешками и расписание движения караванов после этого я примерно помню. Вот, смотри здесь и здесь… А вот наши даты происшествий. Если смотреть на даты прибытия это не так заметно, грузовозы движутся с разными скоростями, но вот даты отправления имеют примерно равные промежутки… Впрочем, я могу ошибаться, надо попросить Майло сделать новый запрос в Кантин. А с блестяшкой мне вообще ничего не понятно...

– Хм. Это надо перепроверить. – задумчиво поскрёб козырёк окошка мрачный сэльв. – С блестяшкой действительно вообще всё странно... Спрос на неё скакнул внезапно и очень круто. И, да... Я забыл, что ты была оперативницей.

– Я тоже уже почти забыла. – печально махнула рукой служака. – Не сказать чтобы я была какой-то успешной или эффективной... Расследовала когда-то пару мелких дел. И всё.

Ами хмуро умолкла. Чего ворошить... Да и Моки, наверняка, это неинтересно.

– Хотела бы расследовать крупные? – внезапно полюбопытствовал тот.

– Да… и подавакой из тьмы точно никогда быть не хотела бы. – нерешительно уточнила Ами.

– Тебе это дело настолько не нравится?! – удивлённо поднял брови Моки.

Нет, сэльв явно решил побеседовать...

– Ну, я привыкла. Почти. И меня ото всего этого уже не так кошмарит... Но я даже не знаю, кому бы безвылазно неподвижно сидеть в тёмном углу понравилось.

– Люси явно нравилось.

– Мы... очень разные.

– Почему ты тогда согласилась?

Моки испытующе посмотрел на неё, склонив голову набок.

Сеймомент, когда он нашёл время, чтобы задержаться здесь и посмотреть в её сторону, стало заметно, что прямой и цепкий взгляд его фиолетовых глаз неподвижен и пронзителен.

– Потому что до этого моей тёмной душной комнатушкой был весь Кантин! Мне хотелось пожить в другом месте. – ответила пришлая, всё ещё стараясь максимально сократить повествование, дабы не перегружать сэльва.

Но тот не планировал останавливаться.

– Я… никогда не был в Кантине. – признался он. - У меня не было там никаких дел. Всё так плохо там?

Вот это да. Он ещё и… разговаривает! Не только бурчит и хмурится. Ну… видно, такое у него сейсвет настроение.

Ами старалась не подавать виду, но удивлена она была не меньше, чем если бы встретила здесь эльфу.

– Если ты раститель – то нет. – стараясь сохранять будничный тон голоса и скрывая лёгкое волнение ответила она. – Тебе не будет скучно. Даже наоборот, все пути будут открыты для тебя. Но горе тебе, если тебя хоть в малой степени не волнуют вопросы плодородия и размножения.

Затронув болезненную тему, Ами вложила в свою фразу всю язвительную горечь, на которую была способна.

– Меня они и не особо волнуют. – состроил скептическую гримаску Моки.

Кантинка хмыкнула. Кто бы могли подумать, что у них есть что-то общее.

– Вот и меня не колышут совершенно! – улыбнулась она. – Просто пить здесь кофе куда как интереснее... Моя мать говорит, что любой город приедается... Зажравшаяся гнусь. Вероятно, через пару-тройку больших циклов я и Омилл воспринимала бы как что-то привычно разумеющееся... Возможно. Но я об этом никогда не узнаю...

Амелия печально вздохнула.

– Может и нет. – пожал плечами Моки. – Здесь объективно хорошо. Я родился в этих местах... и вполне могу прожить здесь всю жизнь. Хотя нельзя сказать, что мне было бы неинтересно как-нибудь после отставки посмотреть на другие...

– Я тоже хочу! Ещё до отставки. Может, я несправедлива к Кантину, и на тебя он не наведёт такую тоску и скуку, как на меня.

– Я смотрю здесь, в Архивах тебе немногим веселее… Изучать со скуки чужие дела. А могла бы расследовать свои. В чём… твой выигрыш в итоге?

Ами задумалась. Зрит в корень. Даже ещё в зерно.

– Надеюсь, что… в перспективе. Хочу испробовать ещё одну возможность вырваться из родного города. И начать что-то делать здесь. Хоть что-то... Чисто чтобы с тоски не сдохнуть. И птому как, как говорит Майло, если не будет совсем никакого начала, никогда не будет и продолжения.

– Это правда.

Моки веско, кивнув, отправился к себе, оставив удивлённую Ами с подошедшей Рейлин.

– Да? Что для тебя? – выходя из ступора, уже привычно поинтересовалась секретара.

– Забери уменя, пожалуйста, всё вот это.

Рейлин осторожно положила на козырёк большую стопку документов, которую Ами поэтапно втащила внутрь.

– Я снимаю с тебя этот груз! – пафосно произнесла архивница.

– Спасибо! – лихо отсалютовала участковая служака. – Можно отправляться домой с облегчением.

– Ох ты! Уже окончание рабочего света! Я и не заметила. Воистину – трепаться – не таблички ворочать. Счастливо, Рейлин!

– И ты не засиживайся тут.

Да с радостью...

Пока собираться. Надо не забыть, зайдя к Майло с просьбой опечатать каморку, спросить, что там слышно от Люси...

Очень интересно, как ей там работается, вместо Ами. А ещё непонятно, что это кантинка сама прямо сеймомент ощущает по этому поводу. Любопытство или злорадство? Всё сразу? Или... скорее, беспокойство?

Ладно... Понятнее будет, когда станут известны подробности.

А, вообще-то, ей размышлять особо некогда, сейсвет ещё много дел. Нужно сходить в лес за едой. Подновить знания, полученные от заботливого Иржи.

С одной стороны никуда тащиться неохота… но с другой – ничто не очищает душу и мысли так, как это делает лес. Лес возвращает к себе и даёт дельные советы. Сообщество деревьев помогает ощутить, что ты тоже часть существования и с тобой всё хорошо. Или сосредоточиться на внутреннем дискомфорте и понять, что не так. Приятный размеренный шум скажет больше, чем гам человеческих голосов.

Итак. Продуктовая сумка с собой. Вперёд – к нему.

К мудрому прекрасному месту, в котором бродят сэльвы и эльфы.

Свет 33. Просто рабочий свет.

Восход начинается с кофе. И с Кими, которая просит что-то найти для неё. И разогревает для Ами подостывший кофе, как уже привычно делают все, кто приходят сюда первыми что-то просить.

– Ох, зря я тебе кофе грею! – внезапно воскликнула участковая, поставив чашку на козырёк и хлопнув себя по лбу.

– Ну, прости за напрасно потраченные на меня силы и время. – усмехнулась Ами.

– Я не это имела в виду, ты знаешь. – поспешно отмахнулась сэльва. – Просто у тебя нет тех документов, что мне нужны. Все «исчезновения» лежат у Майло и не покидают его кабинета уже долгое время. Страшные дела, конечно, но всё-таки… он, по-моему, чересчур на них зациклен.

– А тебе они зачем?

Ами отхлебнула приятно тёплый кофе и чуть зажмурилась от удовольствия. Обифрительно.

– Я почему-то уверена, что люди пропадают вовсе не в лесу. – задумчиво начала Кими. – Да, там есть странные шумы и иногда обнаруживаются всякие там непонятные вещи... но я уверена – сам по себе лес тут ни при чём. И… вовсе не потому, что послезавтра моя очередь делать лесной обход, а мне ужасно не хочется.

Быстро добавила участковая упырица, скорчив потешную гримаску.

– Давай я пойду в обход вместо тебя. – без веры в успех предложила Амелия.

– Уууу... Я была бы счастлива... но Майло будет против. Хотя спроси у него, конечно... Этот сезон – не лучшее время бродить по омилльской части леса. Всё размывает. Мокрая трава, мокрые ноги, мокрая драпировка, холодок за шиворотом… Испортит тебе всё впечатление.

– Другого сезона у меня может и не быть! Обходы сеймомент делаются всё затем же, что и раньше или у них теперь есть новые или дополнительные цели?

– Да, те же, чтобы посмотреть, не потерялись ли кто из местных в лесу, не попали ли в беду и не нужна ли кому помощь, и новые – Майло не хочет сбрасывать со счёта лесные аномалии, непостоянные или возникающие время от времени. Обходы ныне делаются… чаще, чем обычно и в них…

– …вовлечено сейчас больше участковых, насколько я заметила. А как Майло хочет обнаружить эти аномалии? Когда кто-то из вас пропадёт – он скажет «ага! Вот оно! Аномалия была активна в такой-то свет. Чудесно. Надо отправить ещё парочку людей, чтобы убедиться, в подходящее время и место предполагаемой активности».

Кими хихикнула.

– Да, наверное, так и есть. Он… как-то уже очень надеется на наше чутьё, что ли. А вообще, я не знаю, что бы я делала на его месте. Едва ли в Академии или даже Университете дают инструкции на случай возникновения таких ситуаций.

– Вы ходите в одиночку?

– Сеймомент – да.

– Видимо, из-за частоты обходов... Что ж. Разумно. Да и в одиночку отправлять вас как-то экономнее. Если вы по двое пропадать будете, это ж сколько народу набирать потом...

Участковая быстро протянула руку через окошко к аминой голове и легонько щёлкнула по той тремя пальцами.

– Хэй! Я не скучала по Лейви. Незачем дублировать её, пока она спит… Да, по двое было бы ходить намного веселее, но Майло говорит, что народу не хватит… Вот сеймомент мне интересно, не имел ли он ввиду то же самое, что и ты… Зачем я это слышала...

– Потому что я сказала.

– Нет, на самом деле. Он говорил о том, что иначе нам придётся делать обходы ещё чаще. И мы не будем успевать заниматься своей основной деятельностью. И станем быстро уставать. Впрочем, мы и так уже очень устали... Он говорил ещё и о том, что обсудит с Сандрой и Чиффской Администрацией вопрос об увеличении штата. И будет просить другие службы участвовать в обходах с нами. Или же... задействовать добровольческие силы. Так что, рабочие места есть, люди нужны, может, тебя и оставят тут. Если, конечно, отдадут кантинские.

Омиллька пожала плечами и по-сэльвски широко улыбнулась.

– Я думаю, наши меня отдадут с радостью. – ухмыльнулась в ответ Амелия. – Только если не решат оставить себе из вредности, чисто чтобы омилльским не досталось... Помимо моих курьерских обязанностей, особой ценности я для Управления не представляю… А… далеко в лес заходите?

Скучающей Ами явно было интересно хотя бы поговорить об активности, которую можно проявлять снаружи тесного помещения.

– Кто как... – Кими призадумалась. – Раньше только пригородскую часть обшаривали. Какая глупышня на другую сторону леса за орехами пойдёт... Сеймомент забираемся чуть поглубже. Эх, ладно. Пойду всё-таки дойду до Майло.

– Зачем он тебе? – хитро улыбнулась секретара. – Мы и так тут вроде хорошо стоим.

– Начальство этого не оценит.

Кими отсалютовала и отправилась к Майло. И Ами бы следовало заскочить к нему же позже, невинно поинтересоваться… Нельзя ли ей прогуляться по лесу вместо сэльвы. И полюбопытствовать, по какой загадочной причине тот упорно не сдаёт часть документов в с нетерпением дожидающийся их Архив.

Увлекательное чтиво сеймомент не помешало бы. Особенно, учитывая то, что в участии в обходах тот ей наверняка откажет… Что ужасно несправедливо не только по отношению к ней.

Конечно, участковым скучно в исхоженном ими вдоль и поперёк лесу, который большинство из них знает, скорее всего, с рождения. А для Ами это было бы в новинку...

Рвать бы всё да метать, но таблички не из ткани. И у нынешней секретары, по счастью, найдутся дела более интересные.

Она отошла к столу с разложенными на нём заметками со значками и ведьмографиями по ним.

Так... Опять нездоровая активность у окошка выдачи.

Кто там?

– Ами.

«Это я – Ами. А ты – нет. Повезло тебе.»

– Да, Иржи. Что для тебя?

– Забери у меня вот эти дела, а вот это – можешь занести к Майло? Мне бежать пора.

Иржи звучал обеспокоенно. Потому Ами вложила в свой ответ максимум тепла и умиротворения.

– Конечно, могу. Беги и береги себя.

Оставалось надеяться, что это сработало...

Да. Участковый шумно фыркнул и, кажется, приободрился.

– Спасибо. Давай, до заката!

Как удобно он появился. Вот и самое время добраться до начальства, которое подло оставило для себя самые «вкусные» документы… А то очень хорошо и комфортно омилльскому шляпнику там читается с кофейком. Пора это пресечь. Она сама не наслаждается работой, и в своё дежурство никому не позволит.

Секретара деловито сгребла с козырька оставленные участковым документы и решительно направилась к кабинету главного.

– Майло. – сходу решительно начала она.

– Да, псевдоЛюси? – ответил тот, не поднимая глаз от табличек.

«Пфф! Что... за выпад?»

Она его даже ещё выбешивать не начала… А вот сеймомент и начнёт.

Кажется, чутьё подсказало этому временами прямо-таки омерзительному хитрошляпому омилльцу, зачем она здесь. Тем лучше. Облегчает задачу. И в его интересах сотрудничать, иначе она будет торчать здесь ещё дольше, вытягивая из него информацию по частям и ещё больше раздражая его.

Быстрее удовлетворит её любопытство – быстрее от неё отвяжется. Вперёд.

– Я принесла тебе кое-что от Иржи. Для твоей более убедительной симуляции бурной трудовой деятельности. – решилась она на ответный выпад.

– Отлично. Положи сюда.

Участковый устало махнул рукой.

Ага. Дела на столе. Это, должно быть, то, о чём говорила Кими... Что-то новенькое, нечитанное. Важное.

– Эти таблички у тебя здесь… – осторожно начала Ами, подбираясь к документам. – Они, по-моему, ни разу не появлялись у меня?

– Не появлялись... Сеймомент это приоритетные дела. И их берут прямо у меня вместе с указаниями.

– Какого рода... указаниями? И... Что это за дела?

– Указаниями обращать внимания на всё, что выглядит странно и очень странно. И не вписывается ни в какие границы разумного и рационального.

Болотные гнусы! И он оставил это только для себя…

Задушить. Шляпой. Ничего иного этот бесчестный тип не заслужил.

– Довольно... большие стопки. – процедила любопытная секретара сквозь зубы, стараясь не рычать. – А я-то думаю... Все обеспокоены этими пропажами и странностями, а материалов по ним в Архиве… так мало.

Занятый изучением этой роскоши Майло не обратил внимания на угрожающие интонации её голоса.

– Их на самом деле в принципе чудовищно мало. А происходит всего этого… ну очень много. – отмахнулся он.

«Ами, расслабься. Он тебе ничего не должен.»

«Ты можешь что-то попросить здесь. Но не требовать.»

Кантинка шумно выдохнула.

– Лес всё ещё – один из главных подозреваемых? – поинтересовалась она.

– Сложно сказать точно... – служака задумчиво почесал подбородок. – Лес был первым, что помнят почти все потерявшие память, когда очнулись. Но они неуверены... Всё было так спутанно. Странные шумы, свечения, вещи из леса… Много чего указывает именно на него.

– Не опасно ли тогда отправлять участковых патрулировать по одному, с учётом последних событий?

Майло резко поднял на неё гневный взгляд. Видно, тут она задела его за живое. Упомянуло решение, бывшее дискомфортным для него самого.

– Участковые могут за себя постоять! – сердито отчеканил Начальник Участка. – И мы патрулируем лес так со времён основания участка при Храмах! Да, последние события вызывают тревогу… Я собирался поговорить с Сандрой на предмет увеличения нашего штата или задействования добровольческих сил и сделаю это в ближайшее. К тому же, ничто пока не указывает на то, что именно лес – причина бедствия... Немалая часть находок и событий имеет место и в черте города. Я сеймомент собираюсь внести предложение выставить наблюдающих вдоль торгового тракта и около складов. Я уверен – так мы быстро отследим и пресечём всё это... Откуда бы оно ни шло, оно не минует Омилл. Просто потому, что все крупные дороги сходятся здесь.

Майло устало сдвинул шляпу чуть вперёд, прикрывая глаза.

– Чудится мне, зло идёт из Кантина. – ошеломлённая неожиданным гневом, пактически промямлила Амелия. - Вовсе не потому, что я считаю родной город средоточием всего зла на Материке. Нет. Но я подозреваю, хотя бы в отношении аномалий и амнезий, что указания идут оттуда. Ведь первые случаи потери памяти были зафиксированы именно у нас.

Майло досадливо отмахнулся от нелепой идеи.

– И как кантинские справляются со столь сложной ведьмией, приводящей в восторг и замешательство даже искушённых храмовых ведьм? Маловероятно.

– Тем не менее. Я не говорю, что этим заняты сами кантинские. Я говорю, что кто-то работает из Кантина. Где прятаться мощным ведьмам, как не в ведьмофобном городе. В подобной атмосфере отрицания проще всего спрятать реальный порок. Тверди изо всех сил, что у тебя этого нет и, главное, обвиняй в злоупотреблении этим окружающих – и все дела.

– Это уже из разряда философского...

– С которым, я так понимаю, ты вообще не настроен связываться. Как и с необъяснимым и мистическим. И тебя больше интересует контрабанда?

– Именно. Надо стараться максимально эффективно работать с тем, с чем можешь. Иначе можно завязнуть. Я решил начать отсюда. А то голова лопнет.

– Хорошо, что её шляпа держит.

Майло невесело усмехнулся, сдвинул головной убор в его обычное положение и перевёл беседу в более практическое русло.

– И к чему ваши пришли при расследовании? – уже более спокойно буднично поинтересовался он.

– Да ни к чему! – досадливо фыркнула Ами. – «Потерялись в лесу». «Пропали на пустошах». «Ушли в другой город.». Пропаж людей было не так много, дела были не столь громкие, как пропажи имущества и потоптанные поля. Так что, закрыли и забыли, проблем других хватает... Жертвы были, вероятно, по большей части одинокими и/или не очень-то популярными в своих семействах. Потому как наши никогда не допустят, чтобы из семьи ценная рабочая сила пропадала. Прогрызут стены и череп Главе Управления Порядка, да хоть и самому Старосте, если доберутся, через все бюрократические препоны, перетряхнут все окрестности и сами Пустоши вместе с эльфами, но пропавших тунеядцев обратно на поля вернут. Вообще, странно всё это, конечно... Очень странно.

Ами и Майло на момент замолчали, будучи не в состоянии найти хоть какое-то объяснение происходящему и как-то собрать у себя внутри все разрозненные сведения. Первым очнулся практичный омилльский служака.

– А ты сможешь дать примерные данные по Кантину? – он вопросительно посмотрел на неё.

– Думаю, что смогуууу. – призадумалась Ами. – Но очень примерные.

– Лучше, чем ничего...

Кантинка, подумав, назвала цифры, и Майло быстро выжег те на уголке таблички, которую в этот момент держал в руке.

– Последнее, что упомянула большая часть найденных беспамятных, это совсем не лес. – заметила Ами. - Кто-то помнили Пустоши, а… одна личность даже назвала местом начала своей новой жизни питейную. Дадада. У нас свои особенности. И наши доблестные порядочные на основании этого единственного случая радостно решили, что дело, разумеется, в безмерно забористой перебродившей выпивке. Всем же известно, какие от неё бывают проблемы... Кто будет спорить. Легко и понятно.

– Уверенно раскрыли это сложное дело и были весьма довольны собой? – уточнил, подняв бровь Майло.

– Именно. – хлопнула в ладоши кантинская служака. – Эти люди без сомнений делают всё чрезвычайно уверенно и быстро. Дело вместе с парой питейных закрыли меньше чем за малый цикл. Весьма эффективно. Не то, что тут у вас... Возитесь с этой ерундой третий большецикл и ни зерна до сих пор не нашли. Оттого у вас столь низкая раскрываемость.

– Это да... Куда уж нам. – подыграл омиллец, картинно насупившись.

– Знаешь, если задуматься, то меня это дело заинтересовало ещё тогда. Только я в то время ещё не поняла, с чем имею дело. Не насторожилась. Мне случайно попали в руки данные о караванах из Прайма. Я просто взялась обрабатывать их так же, как и остальные, тупо перенося цифры в журналы. Я тогда только начинала работать, у меня было мало опыта и мне не с чем было сравнивать. Но мне даже тогда показалось, что где-то схалявили и смухлевали... Словно бы опасались чего-то. Видимо, очень заметно было, что товаров идёт слишком много для внутренних кантинских потребностей. Если бы я потрудилась дойти до Складов, то наверняка бы заметила их. И что всё ушло, так и не осев в Кантине... Похоже, никто не обратили на всё это особого внимания, так же как и я тогда.

Майло извиняюще легко пожал плечами.

– Длительное отсутствие мало-мальски серьёзных происшествий расслабляет всех.

– Да. Такое ощущение, что у нас происшествий до этого вообще практически никогда и не было. Так. Что-то, о чём за работой для хохмы можно рассказать другим. В эти света всё изменилось. И знаешь... Мне в какой-то степени не терпится вернуться и пронаблюдать за ситуацией там... Вживую, напрямую, на свету и просторе.

– Похвальное рвение, но ОСД пусть наблюдает. Это очень опасно.

– ОСД там будет слишком заметным… Слушай. Я тогда не посмотрела. А вы-то посмотрели здесь наверняка... Эти товары – их ведь кто-то привозит и увозит. Можно же проследить, кто их отправляет и кто заказывает?

– Можно. Этим занято ОСД. Пока люди, которые заказали доставку в склады до востребования, насколько мне известно, не найдены. Таких просто не знают в Зете.

– Презанятно… Если что, я тут донимаю тебя потому что из доступных из читаемых мною отчётов я получаю не всю информацию... Отдай мне таблички и живи спокойно.

Амелия комично сощурилась. Майло неодобриткльно покачал головой.

– Они обязательно пройдут через тебя чуть позже. Терпение.

– Жду! Я не шучу. – состроила страдальческую мину секретара. - У меня весь познавательный процесс сейчас состоит в изучении табличек, потому как мой мир сузился до них и тёмной маленькой каморки. Кстати. Можно я взгляну на найденные занятные штучки? Надеюсь, впечатлений мне хватит на день... Может чуть больше.

– Ами, если ты будешь и дальше поглощать всю находимую на Материке информацию, то твоя рыжая голова вскоре разлетится на кусочки. Ведь у тебя нет шляпы.

Кантинка легкомысленно отмахнулась.

– Зато я умру счастливой.

– Кстати, некоторую информацию из отчётов ты и не получишь.

– Почему?

– Кайл перед нами не отчитывается письменно.

– Вот досада! А как бы... его заставить?

Ами хитро скосила глаза на начальство, Майло неопределённо пожал плечами.

– Ну... Став главой ОСД, не иначе.

– Ох ты... Это ж нескоро будет.

– Да, совсем нескоро.

– Буду тогда пытаться выкручивать информацию из него так же методично, как из тебя сейчас.

Омиллец устало вздохнул.

– И откуда столько энтузиазма…

– Говорю же. От тоски. Со скуки и от пытливого ума! Поделиться с тобой? А ты мне часть ваших дел взамен... Я безумно хочу во всём этом поучаствовать. Я очень хочу помочь чем-нибудь. Могу порыскать по лесу. Например, вместо Кими.

Секретара с надеждой уставилась на начальника.

– Ты не знаешь лес так же хорошо, как Кими. – сделал категорично запрещающий жест тот. - И не сможешь так же качественно опросить местных по пути. Уж не говоря о том, что в случае чего твоё начальство не оценит, если ты вернёшься домой частично. Например, без памяти... Пока что здесь я несу за тебя ответственность.

– Ну, куда уж мне, кантинской недотёпе, со всем этим справиться... – насупилась Ами.

«Напоминаю. Не в праве ничего требовать тут.»

Да так же никакого терпения не хватит! Сколько можно подвигать нас в сторону как мебель?

«Столько, сколько нужно. Сеймомент власть в его руках. Гнусить бесполезно и низкоэффективно. Так ты ничего не получишь. В лесу ты действительно можешь только заблудиться.»

– Ладно. – продолжила секретара, быстро меняя выражение лица на более миролюбивое. - И... каковы твои приблизительные догадки о происходящем в лесу? Что наши там вообще пытаются найти?

– Аномалии. Природные или… рукотворные. Последнее, впрочем, было бы… жутковато. – Майло неуютно поёжился.

– Отростоко- или плавникотворные аномалии, если так спокойнее. – попыталась обернуть в шутку Ами. - Появляющиеся в определённый период, да? Или же… когда создадут. Тогда точно не найти. Только если повезёт. Или не повезёт, как посмотреть. Кто сможет создать такую аномалию?

– Да немного кто. Может и «что». Сам Материк. Особо сильные ведьмы.

– Или эльфы.

– В первом и третьем случае дело можно сразу закрывать. И терпеливо ждать чем всё закончится. В то же время… Если вдруг это – второй случай. Страшно было бы жить, зная, что кто-то умеет вытворять такое и ещё страшнее то, что вытворяется подобное кем-то преднамеренно... Ладно, контрабанда. Ладно, скупка. Но… Похищения? Лишение памяти? Немыслимо. Надеюсь, это нерукотворная аномалия..

Омиллец неодобрительно цокнул языком. На лице его было сметение.

– А если это всё-таки эльфы? – неуверенно предположила кантинка.

– Нууу… А мотив-то где? Зачем им всё это?

– Твоя правда... Хотя, эльфы такие загадочные, что про них можно много всего просто понапридумывать. С них ведь не убудет, а изучены они так слабо, что надо чем-то эту информационную пустоту заполнять, хоть бы и ерундой. Которую, кстати, попробуй потом опровергни. Первое услышанное закрепляется в мозгах намертво. Например, кантинские говорят, что у эльф не хватает мужиков, поэтому они иногда похищают наших, не глядя на внешний вид и возраст… Как по мне – то это больше похоже на проекции самих кантинок.

Ами хихикнула. Майло хохотнул следом.

– Что, на полном серьёзе?! – недоверчиво улыбнулся он.

– Ага. – довольная эффектом своего анекдота из реальной жизни весело подтвердила служака.

– Воображение хорошее, доброжелательности мало... – покачал головой омиллец. - Потому и версии чудные.

– Вот тебе смешно, а для меня такой бред серыми буднями был.

– Слушай... А это… нормальная практика в Кантине – оперировать такой ерундой? Ну, в смысле… даже на храмовом уровне? Надеюсь, ты сама не будешь держать подобные версии в качестве рабочих?

Майло лукаво прищурился.

– Разве только для развлечения. – развела руками Амелия. – Горазды наши пыль гнать. Была бы у меня столь же хорошая фантазия, я бы... сочинением забавных историй на жизнь зарабатывала, а не службой.

– У меня на эти дела даже фантазии не хватает. – пожаловался начальник.

– В самом деле. Что тут придумаешь… Так, могу я на загадочные вещдоки взглянуть?

– Да.

Смягчённый непринуждённой беседой Майло просто встал и достал из своего сейфа в полу вожделенные для Ами предметы. И та незамедлительно восхищенно уставилась на содержимое коробочки в начальских руках.

– Ух ты!.. Какие чудные... Нет, рукамине трогаю... Вот это да! А... где их нашли?

– Что-то местные нашли в лесу... Что-то нашлось в карманах одного беспамятного. Что-то в городе. То есть… везде. Да трогай, они уже без следов. Не сломай только.

– Дремучий случай!.. И тут у нас полная определённость.

Произнеся полугорестную реплику, Амеиля присмотрелась к странным вещичкам.

...Что бы это могло быть? Для чего они использовались? Не были ведь они созданы только для того, чтобы озадачивать их и сбивать с толку? И если даже были, то из чего они сделаны? Материалы такие странные…

Вот этот. Гладкий. Холодный. Вот-вот предательски выскочит из рук. Секретара опасливо положила вещичку на стол Майло. А этот. Тонкий. Кажется, вот-вот сломается просто оттого, что Ами взяла его в руку. Вот бы узнать, что там внутри... Но нет! Она, конечно, не станет. Майло ничего больше не покажет ей. А вот это… Ух ты. Невероятно! Как будто нагретая до прозрачности глина, только очень тонкая! С жидкостью внутри… Предмет столь миниатюрен, что сложно себе представить, как могли раскатать из глины что-то столь тонкое… Оно всё точно нечеловеческое. Как и вот эта палка из того же материала, что и первый предмет... Для чего она? Из чего она? Что это за кольцо на ней? Как это сделано?

Масса вопросов и ноль ответов... Как и со всем, что связано с этими делами.

– Ну как?

Майло явно был доволен произведённым эффектом. Так, как если бы он изготовил эти вещи сам по каким-то доселе невиданным на Материке технологиям.

– Потрясающе… – выдохнула Ами, ошарашенно помотав головой. - Ведьмографии не передают насколько...

Участковый с важным видом вернул вещдоки обратно в сейф.

– Самые занятные забрал с собой Кайл, показать своим в ОСД. – невинно поддразнил он.

– Ууууу! Не рассказывай мне такое! Моё сердце... Осдшник... ведь принесёт их обратно?! – с неподдельным интересом воззрилась на начальника Амелия.

– Да. Те, что нужны нам будут до конца расследования. Остальные останутся в ОСД, всё тщательно всесторонне изучат, снимут ведьмографии… и всё такое.

– Весело им там... – завистливо цокнула языком Ами. – Точно придётся к ним начальницей устраиваться. Столько интересных штук через них проходит.

– Штук, с которыми совершенно непонятно что делать. – поморщился Майло. – У нас сейчас схожая ситуация... И лично мне она совсем не по нраву...

– Исседования – они всегда такие. Если совершенно непонятно что делать – то и не страшно. Надо что-то делать и что-то в результате скорее всего произойдёт.

– Так и до нелепой смерти недалеко. – ужаснулся главный участковый. – А если загадочная штука окажется опасной? Ядовитой? Или сломается в процессе? Она или ты?

– Ну, что поделать... – пожала плечами служака. – Издержки профессии и иначе никак.

– Всё равно бы взялась за изучение?

– Да. Всё лучше, чем на ведьмографии таращиться. Или в каморке скудные описания читать.

– Вот, сейсвет ты повертела несколько вещиц в руках... Что это тебе дало?

– Только немного удовлетворило любопытство. Вот если бы я их заполучила на подольше…

– Они бы пропали. Или были сломаны.

– Странное умозаключение. – досадливо фыркнула Ами. – Ещё скажи, ты думаешь, что это я всё тащу?

– Нет... Пропажи начались раньше. Просто у меня им находиться надёжнее.

Ну… тут, наверное, и не поспоришь.

В данный момент Архив не опечатан и, пока «бдительная и осторожная» секретара болтала с начальством, тот оставался совершенно без присмотра.

Поблагодарив и извинившись, Ами быстро вылетела из кабинета. И испытала некоторое облегчение от увиденного.

Нет. Не совсем без присмотра остался Архив. У окошка уже топтался страждущий.

Работница цикла сделала ему извиняющийся знак и нырнула в каморку, всё ещё пребывая в небольшой задумчивости.

Надо же... В какой интересный момент ей довелось попасть сюда. Дела реально странные. Презанятные события, загадочные вещицы. У них тут не всегда так оживлённо. Можно было бы почувствовать себя практически агентой ОСД... Если бы было чуть больше свободы. Но всё равно… Повезло ей.

– Да, Кэлвин. Что для тебя?

– Ами. Забери у меня отчёты – это за малый цикл по патрулированию леса… сборный. За несколько светов всей нашей ленивой когорты. И небольшое приложение – про опрос местных.

– Есть что интересное?

– Да ничего. Хочешь – почитай.

– Почитаю... Чем тут ещё заниматься.

Кэлвин тяжело вздохнул и удалился.

Так. Самое время разобрать стопку и посмотреть что там есть, кроме тех дел, которые она сама в последние света выдавала. И… продолжить разглядывать фрагменты и таблички со значками.

– Ами.

Так. Пошла круговерть, стоило здесь появиться. Веселье вновь откладывается. Причина – Дейвин.

– Дай недавний ответ по запросу в караваны Зета.

Кивнув, Амелия быстро пробежала глазами только что принятые документы.

Нет. Не здесь. Странно... Они точно на руках у кого-то. Вроде бы. Не мешает проверить. Она направилась к полкам. Да.

– Дейвин... Они у кого-то из вас. Я точно не помню кому я выдала.

– Наверное, Рэйлин?

– Да, наверное… Тут столько людей в свет… Дейвин, а кто у вас с документами по городам ходит?

– Иржи или Каллиан. Сейчас Каллиан, Иржи на патруле леса. Потом поменяются, наверное. А что?

– Да ничего... – нахмурилась служака. - Просто любопытно. У нас в Участке в основном я курьерила... Или Мэй. Интересно, кем они меня заменили...

– Люси?

– Возможно... Интересно, как у неё дела? Никто ничего не слышали?

– У неё всё хорошо. – заверил участковый. - Она передавала письма родным с караванами, Майло упоминал это недавно в разговоре.

– Ну и отлично... Надо будет расспросить его, чем она там занята... Любопытно. Едва ли наш секретарь подпустил её к святому.

«Иначе она в опасности.»

– Ну, расспроси, конечно. – не понимая повода для расспроса и беспокойства, добродушно согласился омиллец. - Пойду искать таблички.

Дейвин отправился к кабинету Моки своим обычным вальяжным неторопливым шагом. Амелия проводила его взглядом.

Интересно, он всегда был таким? Или в молодости носился так, что к нынешним годам ему просто уже надоело? Ладно... Время разложить и прочесть то, что принёс Келвин...

Ами втянула себя во мрак каморки.

Когда тут что-то раскладывать, если тебе не дают покоя все эти странные завитушки, точки и чёрточки... Как бы вытрясти из Майло оригиналы записей и подержать их в руках?

Пока этого не случилось, можно немного поразмыслить. В качестве предварительной подготовки.

Может, часть информации скрыта не в самих значках. В отсветах? В специальном окрасе части клиньев? В недостающих фрагментах, видимых на просвет? В отражении? В выпуклостях? Может полотно имеет какой-то секрет, умеет расходится пополам или его надо нагреть? Или использовать какой-то из предметов, запертых в майловом сейфе?

Наверняка всё эти примитивные анализы, изучаемые даже в Кантинской Управленческой Школе и приходящие на ум Ами, уже делали в осдшных Лабораториях… но Ами-то об этом не знает!

И Майло, кажется, «выжат» в ноль... Оставалось дожидаться этого ещё незнакомого ей осдшника Кайла. И пробовать начинать донимать уже его со всего накопившегося любопытства. Уповая на то, что он не пошлёт в болота сверхлюбопытную секретару, не имеющую допуска ни к чему, кроме ведения записей о расследованиях, которые ведут другие...

Остаток света не принёс ничего необычного.

Ами вышла с работы и посмотрела в сторону горы. Прекрасная. Манящая. С запахом трав и деревьев и обифрительным видом.

Разумно ли продолжать прогуливаться на гору в свете всего ранее услышанного? Не являются ли шумы и странные ощущения следствиями аномалии из-за которой исчезают или теряют память люди?

Кто знает. Скорее всего, нет.

Если им только не снились до этого кошмары и они не ловили странные щекочущие нервы флешбэки в тёмных комнатах, глядя на непонятные значки... И если только они не начинали разговаривать сами с собой. Чаще, чем обычно.

Нет. Обвинять во всём этом лес было бы глупо.

Прогуляться сейсвет точно не мешает. Не полноценный обход, но, хотя бы осмотр части леса для его изучения. Надо же с чего-то начинать.

А через почти четверть цикла можно будет присмотреться и к кантинскому лесу. Вот уж его-то она знает очень хорошо. И ещё, как уже ранее говорилось, попробовать пробраться потихоньку пошарить в архивах и поискать что-то похожее на происходящее здесь и на то, что говорил Майло.

Конечно, не очень-то хочется возвращаться... Но если у неё будет собственное расследование, то в Кантине будет уже не так скучно. С новым делом. Можно будет повнимательнее приглядеться к происходящему. Можно сказать, новыми, внимательными и изучающими глазами посмотреть на свой город. Как местная, она будет гораздо эффективнее, чем пришлый агент. А дальше уже и видно будет.

Ами попыталась пройтись по лесу и поняла, почему так досадуют на обходы их правдивые. Трава была мокрой, удерживать равновесие, не поскальзываясь, было не так просто, как хотелось бы. Кантинский лес покрывал землю шишечками и иголочками и в дожди не было так скользко. Здесь же была только глинистая земля и скользкая мокрая жёсткая трава. Энтузиазм Ами быстро приугас и планы стать героиней Омилла пришлось отложить на неопределённый срок. До смены сезона и улучшения погоды.

В любом случае, обувь пора менять на более тёплую. Или хотя бы намотать под боты более плотную ткань. И как сэльвы обходились все сезоны изящной, но тонкой обувью? Загадка.

Впрочем, у них тут немного теплее, чем в Кантине. Они даже помещения в холодные сезоны не трудились отапливать. Ну, может, чуть подогревали ведьмией глиняные стены… Но Ами о том ничего не известно…

Озёра тут точно тёплые. И ветров меньше.

Интересно, а может быть местный климат результатом какого-то коллективного ведьмовства – местные вполне могли вознамериться чуть подтеплить себе жизнь – или это всё-таки климат? Кто знает этих ведьм...

В любом случае, ей расхотелось с мокрыми ногами даже покорять гору, и она вернулась домой и села на ложе растирать подмёрзшие ноги. Кто сможет уснуть с холодными ногами? Точно не Ами, которая при её традиционном послезакатном обилии тревожащих мыслей и с тёплыми-то еле засыпает...

Свет 38. Келе на больничном.

Казалось, новый рабочий свет не мог вместить в себя уже ничего ещё более необычного, чем это сеймомент каждый свет обычно случалось. Ум устроен так, что всё быстро становится обыденным. Даже очень странные, необъяснимые и пугающие вещи. Мы к ним попросту приспосабливаемся, чтобы не спятить. Получается, что интенсивность не имеет значения. Только разница на контрасте.

Сейсвет первой посетительницей, а значит и почётной аминой кофегрейкой, стала сонная и хмурая сэльва Талла.

– Ами. Забери таблички. – буркнула она. – Я сейсвет неожиданно на патруле.

– Почему неожиданно? Даже кофе мне не подогреешь? – улыбнулась Ами, размышляя, чем бы поднять настроение бедолаге.

Этого уже было достаточно. Талла охотно ухватилась за повод побыть ещё чуть-чуть в сухом и тёплом помещении и просто поболтать, чтобы немного прийти в себя и проснуться. Ами решила быстренько поставить на место пару оставленных вчера на столе табличек и с удовольствием составить той компанию.

– Подогрею. – быстро ответила служивая, сгребая с козырька окошка каморки амину чашку. – После того как Келе вчера свалился в яму, Майло говорит, что патрулировать мы теперь должны по двое. А это значит – вдвое чаще.

Сэльва досадливо фыркнула поморщившись.

– Вот Кими обра… – весело начала секретара. – Что?!

До неё дошёл смысл сказанного. Ами неосознанно сделала несколько шагов в направлении козырька окошка и, поставив локти на тот, уже во все фиолетовые глаза оторопело таращилась на раздосадованную Таллу.

– Келе... упал в яму?!.. – спросила Ами деревянным голосом, стараясь не выдать своего сильного беспокойства. – Ну и... дела? Майло нашёл желаемое… Гнусы! Надеюсь, этот хмырь доволен...

– Уверена, что да... – раздражённо фыркнула участковая. – Вон и Фаэлла спускается. Держи свой кофе. Я пошла. Пожелай мне не повторить его подвига.

– Желаю изо всех сил! Как же. Келе не сказал – где была яма?

– Сказал... на юге от горы. Но… туда сеймомент за подробностями пойдёт кто-то ещё. Мы с Фаэллой отправляемся искать свою собственную яму. Да, сестрёнка?

– Да! – бодро отозвалась «зеркальная» сэльва. – И наша яма будет круче любой кем бы то ни было найденной на этом Материке!

– За все времена!

– Ийееей…

Воспроизведя какой-то стильный сэльвский жест, сиблинги бодро направились к выходу из Участка.

А Ами – торопливо к выходу из каморки. Ей срочно нужны были подробности.

Что найдено? Ох и дела... Что... с нашедшим?!

«Да ничего серьёзного наверняка. Талла не выглядела бы раздражённой, она была бы расстроенной.»

«А… чего это ты так обеспокоилась?

«О нём наверняка и без тебя есть кому позаботиться.»

«Не переживай.»

Есть, ага… Да, кстати. Заткнись. Мне нужно получить информацию. Не только о состоянии сослуживца. Но и о происходящем… А вообще...

...Какого, в болота, тлена?!

Какое право имеют эти люди мало того, что свободно разгуливать по лесу, так ещё и беспокоить её своими полученными там травмами?!

Ппп…Покройся оно всё болотной гнилью... в три слоя…

Ну, ладно, не всё… Ладно, не надо покрываться… А то ведь и вправду покроется...

Всегда всё может стать ещё хуже, если сосредоточиться на своей досаде. Для которой есть такой «прекрасный» повод.

…Надо признать, ей сеймомент так беспокойно, что даже ярость по поводу вызывающего поведения кое-кого из местных задавак и воображал от этого беспокойства не сможет её отвлечь…

Что и нужно ныне, так это под каким-то дурацким предлогом зайти к Майло за подробностями.

Что бы такого придумать? Да ничего не придумывать... Зайти и спросить как есть.

– Майло, – рассеянно проинформировала она с формальным коротким приветствием вломившись в кабинет начальства. - Талла и Фаэлла… пошли лесом.

– О. – удовлетворённо прокомментировал тот. - Ты отметила в журнале?

– Да! Ой. Нет ещё... Всё-таки сейчас все будут патрулировать по двое?

– Да.

Это прозвучало облегчённо и раздражённо одновременно.

– А мне... можно? – предприняла ещё одну попытку надоедливая служака.

– Нет!

"Попытаться всё же стоило."

– Так я и думала. Просто спросила.

– Ами, у меня куча дел сеймомент... – пыхнул гневом начальник. - Ещё и… сходи, пожалуйста, в кабинет Келе, забери его таблички.

«О! Ещё чтиво.»

– Хорошо. Я слышала про Келе. Штатный лесоход свалился в яму? Скандал.

Язвительность была аминой защитной реакцией практически на всё. Ожидаемо. Неожиданной была реакция Майло. Главный не разозлился и не прогнал её. Лишь задумчиво выдохнул и сдвинул на глаза свою спасительную шляпу.

– Воистину скандал... – уже беззлобно растерянно подтвердил он. – Сэльвы – опытные лесничие. Они же в этих лесах растут, это практически их дом родной… Все иногда находят проблемы в лесу, но сэльвы… делают это крайне редко. Они с лесом словно бы одно целое, как деревья. А у Келе и вовсе феноменальное зрение и чутьё. Он и тёмной ночью не споткнётся и не заблудится. Столько раз это нас выручало. Странно всё это... Опять всё странно...

– Тут я вижу два варианта. – бодро включилась кантинка. – Раз. Он нашёл искомую аномалию. Два. Ему здорово пора в отгулы.

– Возможно, и то и другое...

– Кто осматривает место происшествия?

– Эльсу уже там. И Сандра.

Секретара разочарованно фыркнула.

– Конечно... Супер Эльсу. Кто же ещё. – завистливо выдохнула Ами. – И… сама Сандра?

– Да. Она обещала выделить нам людей для патрулирования и наблюдения за трактом со Складами. И хочет лично разобраться в ситуации.

– Я тоже хочу... Жаль, это в учёт не принимается.

– У тебя недостаточно высокая должность или квалификация. Начнем с того, что ты неведь.

– И сразу немилосердно по больному. Куда до омилльских эпических героинь простым кантинским труженицам.

Майло глянул на неё спокойно, но с тенью возвращающегося раздражения.

– Именно. Лес ты не знаешь. Заблудишься – потом тебя искать. Так? Так. Экспертизу провести не сможешь. Верно? Ну и, закончим тем, что ты неведь, которую надо вернуть в целости…

Ами с жестом отчаяния злобно оскалилась.

– Да-да... Спасибо за ёмкую характеристику! Допиши это к уже существующей от моего Управления Порядком для создания полной картины… Ладно. По выходу от тебя немедленно начну упиваться ощущением собственной никчёмности. – фыркнув, она саркастически возвела очи долу. – А сеймомент… Слушай. Получается, что хоть и ценой здоровья Келе, но у тебя-то есть подвижки в деле. Он что-то нашёл в лесу. Возможно именно то, что ты искал. Возможно – ничего… Ты… надеешься, что в этой яме окажутся все пропавшие люди и грузы? Или уверен, что это и есть искомая анамалия?

Майло не пожелал реагировать на завуалированный ответный амин укол, видимо, запоздало понимая, что в очередной раз разозлившись, сказал лишнего. Что, как она заметила, частенько с ним случалось. Хотя он и старался избегать излишне резкого общения даже с подчинёнными.

– Не совсем, но типа того... – задумчиво ответил он. - Хотя, Келе, долетев до дна, ничего подобного не заметил... И ничего, кроме резкой боли, не почувствовал. Так что, с уверенностью ничего о наличии или отсутствии вышеупомянутого тут сказать нельзя.

«…Долетев до дна. Жуть.»

– Ничто не смягчило его падение... – с ужасом выдохнув, Ами помотала головой, стряхивая напавшее оцепенение. – Жутковатое было бы смягчение...

«Бедный Келе. В любом случае. Ну и натерпелся.»

– Да уж... Ну, ничего. – Майло хлопнул по столу, словно пытаясь спугнуть и отогнать дурные мысли и подступающее безысходное отчаяние. – Теперь, когда в дело включилась Сандра, дополнительные люди, слежка и патрулирование несомненно решат наши проблемы. Во всяком случае, мне хотелось бы в это верить… Ну и не будем сбрасывать со счетов Кайла, который скоро, я надеюсь, вернётся с новостями и своим традиционным зарядом оптимизма и здравомыслия. Мне его тут так сеймомент не хватает...

«Не буду отпускать комментарии по поводу недостатка твоего здравомыслия и невозможности его компенсации... Хотя очень хочется. Мы и так эонно одна другому бока грызём.»

Майло тяжело вздохнул, сдвигая шляпу в её прежнее положение. Видимо, мысль о возвращении осдшника приносила ему покой и прятаться от жестокого мира больше не нужно было.

– А как Келе нашли вообще? – поинтересовалась Ами, переводя русло разговора в менее опасное.

– Собиравшие орехи местные нашли по крикам.

– Ясно... То есть, в принципе, в яму могли попасть кто угодно, просто наш везучий участковый успел первым.

– Да. Это так.

– Есть над чем поразмыслить... Пойду за делами.

– Да уж, есть... Потому ступай. Поскорее.

Ами вышла из кабинета с ощущением… досады.

А раньше этого нельзя было отправлять людей по двое?! Хотя, чем бы это помогло в данной ситуации... Разве только Келе меньше пришлось бы лежать в лесу на дне скользкой холодной ямы в промозглую дождливую погоду… Это было бы уже лучше.

Почему… почему не отправить патрулировать Ами?! Действующую опытную оперативницу, привыкшую много ходить и участвовавшую в нескольких серьёзных операциях и ни разу никого не подводившую?! Зачем вместо этого набирать каких-то левых людей, которые преспокойно могут сидеть в тёмной каморке, тупо выдавая таблички? Тут большого ума не нужно, только хорошая память. Которой, кстати, у Ами нет.

Это. Просто… Унизительно!

Секретара дошла до сдвоенного кабинета и, сделав резкий раздражённый знак над занавесью, была допущена внутрь.

В комнате сеймомент находился только Дейвин.

Который премило широко тепло улыбнулся ей, что на момент растопило колкие льдинки её полных гнева и ярости мыслей. Ами вымученно улыбнулась в ответ и сгребла со стола падшего сэльва его таблички.

...Скучно будет без Келе. Вот и всё.

Отчёты его разве теперь только перечитывать… И с нетерпением ждать вестей от Эльсу.

Секретара понуро спустилась на первый уровень и вновь погрузилась во мрак своей каморки, показавшуюся ей темнее обычного из-за мрака её мыслей. Темнота и духота как будто начинали сгущаться...

Ами нервно сглотнула, соображая, не стоит ли ей покинуть удушающее помещение до того, как тьма окончательно сомкнётся на её шее или раздавит голову, неопрятно забрызгав кровью стены...

Да. Уйти было бы неплохо. Отправиться на свободу. В лес, вслед за Эльсу. Убежать с гиканьем. Бежать, пока весь адреналин не выйдет из крови. Вдохнуть свежего воздуха…

И выяснять подробности!

Почему она лишилась того, что не хуже светил помогало ей подниматься с утра на работу и начинать каждый новый свет в сносном настроении.

А теперь… Теперь так темно...

И холодно. Так угнетающе душно и тесно взаперти...

Вот что случается с растительскими девочками, которые решили, что они достаточно хороши для того, чтобы приспособиться к жизни в круглоглиняном городе... Их просто размазывает о реальность.

Что теперь делать?

Что бы она не сделала. Всё будет бессмысленно. И всегда будет таковым.

– Ами.

Это раздалось откуда-то издалека, словно через толщу воды. Или чересчур сгустившейся тут давящей аминой печали.

Кантинка непроизвольно вздрогнула, обратив свой взор на отсвет окошка к источнику звука.

– Забери перечни и результат инвентаризации. Ненавижу эту работу Моки! Болотная рутина...

Ещё один раздражённый правдивый. Не много ли их на этот свет? Они разнесут это здание вскоре, такими-то темпами.

– Уже, Иржи. Спешу избавить тебя...

– Ты выглядишь… не очень весело… – быстро переключился со своих проблем участливый омиллец, разглядев в окошке бледное пятно аминого лица. – Что-то... случилось?

– Я родилась… главным образом это случилось. – отшутилась мрачная работяга. - Само по себе печальное событие... И родилась не очень-то весёлой, как ты уже заметил. А уж как разберут мысли о недооцененности, неясном будущем и всём таком… так и вовсе в этой каморке тьма непроглядная поселяется... В любом случае – спасибо, что спросил... Я ценю твою заботу. Правда. Хоть по моему нытью этого и не скажешь.

– Да не за что. – радушно заулыбался Иржи. – Всегда рад помочь. Лично у меня один метод для преодоления этого. И один совет. И ты его уже знаешь... Выходи кофейничать через некоторое время. Будем снимать хандру.

– Выйду! – охотно вызвалась Ами. - Посмотрим, как кофе справится с растворением такой густой копоти от тоски и гнева.

– Давай, до встречи у столика.

Шаги Иржи направились звучать куда-то в сторону лестницы наверх. А мысли Ами – вновь в сторону выхода из каморки. А лучше и из Участка. У неё реально уже начиналась клаустрофобия. Небольшая прогулка точно не помешала бы... Хотя бы, на самом деле, к кофейнику.

Или в сторону больничной части Храмов!

«Крамола!»

«Даже и не думай.»

Во разгалделись... как мне сеймомент ещё узнать подробности происшествия, как не от самого первоисточника? Кто-то хочет вернуться вытягивать информацию из не настроенного на беседу Майло?

«Зачем тебе вообще эта информация?»

Мне интересно. И пригодится для нашего расследования.

«Которое мы прекратили по причине плохой погоды. Ага.»

Блуждать же по огромному скользкому холодному лесу без наводки – это не расследование. Это идиотизм.

«Идиотизм считать подобный идиотизм поводом и руководством к действию. Эльсу уже всё разузнала, Майло наверняка Келе расспросил.»

Ага. Только со мной они поделиться не спешат.

«Не надо. Не навязывайся. Это… назойливо. И вызывающе.»

Ничего подобного. Осведомиться о здоровье сослуживца – вполне нормальная практика.

«Не со стороны совсем недавней знакомой. Кто ты ему? Наверняка о нём уже позаботились. Ты будешь лишней. Неуместной. Глупо выглядящей…»

Всю мою жизнь. Мне не привыкать.

«Ну, иди позорься. Ты даже не знаешь, как у них в лечебницах посещения устроены. Что полагается делать при этом, а что – нет.»

Вот и узнаю. Тем более что мне всё равно пора выйти прихватить что-то на обед.

Секретара быстро дошла до кабинета начальника. Пока не убедила себя передумать.

– Майло, я ушла. Опечатай каморку.

– Хорошо, Ами. Надеюсь, не в лес?

– Ты что… Там же Эльсу. – злобно состроила притворную гримаску ужаса Ами. – Не провоцируй меня.

– Хорошо. – примирительно поднял он руки. – Да, верно. Эльсу в лесу. Весь город в ужасе избегает посещения леса. И правильно.

Ами быстро кивнула и вышла в свет, вдохнув ароматный омилльский воздух. Сейсвет ветер дул со стороны лесов, и к запахам выпечки от ближайших таверн и благовоний из Лекарни примешивались древесно-травные ароматы.

Вот зачем она здесь. Нюхать. И радоваться. А не затем, чтобы злиться.

Злоба – признак бессилия. Которого не должно быть, если ты действительно хозяйка своей жизни, которая в итоге всё равно всё сделает по-своему. А пока придётся потерпеть то, что сеймомент не получается исправить.

Ещё раз глубоко вздохнув, кантинка решительно отправилась в лекарскую часть Храмов.

Келе, сидящий на больничном ложе в дальнем углу залы, имел вид не то чтобы цветущий, но вполне бодрый. Это согревало сердце. Ами невольно широко улыбнулась. Всё выглядело отлично. Гораздо лучше, чем рисовало её паникующее больное воображение.

Тонкая шина на ноге, которой он легкомысленно болтает в воздухе, беседуя с… девушкой в лекарской форме. С сэльвой.

Когда Ами приблизилась, та улыбнулась и откланялась.

Подойдя ближе, Ами почувствовала, как от Келе приятно пахнет лечебными травами. Хитрые омилльские лечащие сочетали ведьмию и травничество при лечении, отчего то становилось невероятно эффективным. Экое читерство.

Сердце, давай потише... Нужно слышать собственные произносимые слова. Произносимые желательно ровным голосом и непринуждённым тоном. Но где уж там... Тут бы хоть слово из себя выдавить в принципе.

– Как… здоровье?

«Неплохое начало.»

Неплохое. Для той, чей язык присох к нёбу и чьи мысли отказались с ней сотрудничать.

Сердцебиение становилось бешеным.

«Зачем мы всё это затеяли? Нас самих сеймомент тут с приступом госпитализируют. Если мы в землю до этого не двинем с перепугу.»

По непонятной для самой Ами причине её дар речи и обычный нестандартный подход к стандартным ситуациям дал внезапный сбой. Даже он отказывается сотрудничать в таких условиях.

Слабак и предатель.

– Всё хорошо. – широко улыбнулся не заметивший замешательства сэльв. – Тебя-то как выпустили? Кто за Участком злобно присматривает через окошко?

– Майло. Он наш кофейный аппарат никому в обиду не даст.

– Это успокаивает. Не хочется вернуться к пепелищу вместо рабочего котти.

– Ну, пепелище необязательно устраивать сторонними силами... Свои для этого прекрасно годятся. Вспомни Финиана… Иржи, которому досталась часть работы Моки, сейсвет тоже выглядел злопыхательно… Фаэлла, которая пошла в обход вместо тебя… Думаю, этого уже хватит с лихвой.

«К нам вернулась Ами.»

«Героиня.»

– Бедная Фаэлла. – скривил в усмешке свои изящные губы Келе. – Хотел бы сказать, что мне жаль… но мне ничуть не жаль. В смысле, я сочувствую служивой близкой, но с меня довольно этих обходов на ближайшее время! Надеюсь, мне удастся избегать их весь сезон… Даже если придётся симулировать хромоту.

– Экий ты… – ухмыльнулась Ами. – …скользкий тип. Ладно-ладно! Не буду шутить про это, нет… Лучше скажи – а на самом деле. Сильно тебя повредило?

– Не очень. – помотал головой он. – Могло быть и хуже.

– Ты просто… провалился?

– Да. Провалился и вырубился. Очнулся, понял, что повредил ногу. Подлечил как мог. Принялся орать. От души. Вот и всё.

– Как думаешь... это была ловушка?

– Не уверен… Но Майло считает, что так. Я… пожалуй, присоединюсь. Не признавать же свою некомпетентность как лесохода.

– Который… не увидел яму перед собой?

– Очень хорошо прикрытую ветками и землёй странную яму... Ровных очертаний.

– Интересно, откуда посреди леса так хорошо прикрытая крупная яма.

– Интересно.

– И ради чего было так трудиться.

– Ага.

– А где это примерно было?

– Где-то в северной части леса… К югу от горы. Зачем тебе? Посмотреть хочешь?

Ами досадливо фыркнула.

– Я бы с радостью посмотрела... Но едва ли найду свободное время. А в рабочее меня к этой яме отправят не раньше, чем в неё провалится весь Участок и обещанное Сандрой подкрепление. Буду пока ждать с нетерпением. И реагировать на каждый провал… без малейшего злорадства.

Келе притворно слегка отпрянул, изобразив ужас.

– Тебе настолько скучно, что ты готова отправить в яму всех правдивых?

– Да, настолько и даже больше. – скорчила кровожадную моську архивница. – Но всех – не хотела бы. Только Майло. Тогда больше ничто не мешало бы мне развернуть активную деятельность. Ты помнишь примерно конструкцию той ямы? Надо организовать такую же и обманом заманить туда нашего главнюка.

– Ты не думаешь, что его кем-то заменят?

– Нет. Зачем думать. Я повторю уже отработанную на Майло процедуру. Или походу изобрету что-то новое.

– Опасная ты девица.

– Да если бы… – с искренней досадой хмыкнула кантинка.

– Да-да! – вдохновлённо взмахнул руками Келе и поморщился. Видимо, на них ссаднили ушибы. – Тихая угроза из каморки. Сидит, вроде бы и никого не трогает…

– …Только сверкает во тьме взглядом недобрым… – подхватила Ами. – И иногда гнусит через окошко. Но... никакого вреда.

– Да. А потом раз – и весь Участок. Моментально в яму… Скажи. Чем наши заслужили такое? И кто тебе кофе подогревать будет?

– Да ничем не заслужили… Хотя нет, заслужили. Слишком вольно живёте. Притом не где-нибудь, а в прекрасном Омилле. Днём можете по улице гулять. И по лесу. И окна у вас в кабинетах большие. И принимаете это всё, как будто это само собой разумеется, и так и надо… и даже не обмираете от восторга и счастья каждый свет. Бессовестные.

Сэльв понимающе и хитро улыбнулся одними глазами.

Как они это умеют? Где взять такую же богатую мимику?

– Теперь понятно. Зависть. Старо, как Материк. – Келе сделал паузу и продолжил уже на полном серьёзе. – Знаешь. А справедливости ради. Майло ведь – не худший вариант начальника.

– Знаю не понаслышке... – вздохнула служака. – По сравнению с моим кантинским шефом – Майло – редкая душка и лапочка. Хоть иногда и бывает надоедливой маленькой ноющей царапиной, но позволяет ездить себе по ушам и доставать расспросами. Это дорогого стоит. Обещаю потерпеть до конца своей стажировки и постараться не убить его.

– Это всё, о чём я прошу. Я бы не хотел другого начальника. Хочу, выйдя из Лекарни, увидеть что у нас в Участке всё по-старому. Какая дичь не творилась бы снаружи.

– Сделаю всё от меня зависящее для сохранения Участка в пристойном виде до твоего прихода. – Ами выпрямилась, придав лицу суровое выражение. Это у неё получалось хорошо. – Надеюсь, моего злобного зыркания из тьмы каморки через окошко будет достаточно для того, чтобы все вели себя прилично. А к тебе я буду приносить подогревать мой кофе. Тоже для порядка. Чтобы тебе не думалось, что оказавшись здесь ты можешь полностью отлынивать от нагрузок и тягот участковой жизни.

– Он у тебя остынет по пути в Участок.

– Тогда вновь понесу его сюда, если не допью по дороге... Думаю, оно того стоит. Порядок есть порядок. Кстати, о кофе. Я на обеде тебе принести чего?

– Нет, тут отличная еда... Хотя… если пойдёшь в низ города в сторону синего принеси мне плющиков с илирой.

– И кофе?

– Нет, кофе тут достать можно.

– Если дохромать до кухни.

– Именно.

– Ты в состоянии?

– Вполне.

– Хорошо.

– Когда тебя отпустят?

– Малый цикл придётся здесь отдохнуть...

– Хорошо... Выглядишь ты вполне довольным этим обстоятельством, значит, и я за тебя порадуюсь... Ну, я пошла.

Сэльв очаровательно отсалютовал. Вприпрыжку выбежав из Лекарни, вдохновленная неожиданно удавшимся посещением Ами понеслась в сторону чарующе синего гриба-ориентира. По пути понимая, что никаких идей не имеет относительно того, в каком заведении есть плющики с илирой. Или что это такое. И где у этого города низ, а где верх? По её понятиям внизу – это ПОД Омиллом.

Неважно. Она достанет эти плющики и из-под земли, даже если угробит весь свет на то, чтобы вырыть яму в которую провалится всё вокруг.

Вниз – так вниз. Она прямая и очень исполнительная личность, понимающая всё конкретно.

Подкоп делать не пришлось. Как и искать вход в гипотетические пещеры под Омиллом. В четвёртом по счёту заведении, на счастье городских, плющики всё-таки нашлись. И, хотя они были взяты по удостоверению Ами как обеденный рабочий паёк, оставшаяся практически голодной служивая не была расстроена. Теперь она знает, где у города низ и какая на вкус илира.

Духовная пища. Плюс – довольная улыбка Келе стоила того десять раз.

– О! Спасибо. – одобрительно кивнул он. – Теперь здесь выздоравливать веселее станет.

– И, надеюсь, что скорее.

Он посмотрел на неё с сомнением.

– Может, я отдохнуть хочу…

– Я не смогу долго сдерживать свой гнев в отношении Майло и рабочей ситуации. Помяни моё слово, скоро случится… нечто экстраординарное. Я это чувствую. Ты же не хочешь пропустить такое и довольствоваться потом жалкими пересказами и рапортами? А отдохнуть позже ты и дома в отгулах успеешь.

Вальяжно растянувшись, сэльв легкомысленно подрыгал здоровой ногой.

– Именно – успею. Здесь кормят вкуснее. И все дополнительно приносят что-нибудь вкусненькое. И свойских лиц много. А… одно это огромное окно с видом на гору чего стоит! Ты только посмотри – какая красота!

Секретара поморщилась.

– Вот не надо по больному! А то я сеймомент вместо каморки без окон в лес пойду, ямы искать... Или рыть себе сама. Чтобы и меня кормили, пока я тут на гору любуюсь. И сплю досыта.

– А глиной ворочать кто будет? Майло не одобрит.

– Если он, увидев меня в яме, не улыбнётся хитро сверху и не примется меня закапывать, сохраняя при этом слегка брезгливое выражение лица, я очень удивлюсь. И то, после того, как найдёт, кем меня заменить.

Келе весело хохотнул.

– Это будет похоже на Майло! Всё чинно, вежливо, пристойно и с дружелюбной улыбкой. Никакой рыночной ругани и открытых конфликтов. Передай ему, кстати, что я больше ничего не вспомнил.

– Передам. – процедила Ами сквозь зубы.

– Давай. Счастливо. – вновь премило отсалютовал Келе.

...Можно как-то быть менее очаровательным? Это так подло...

Особенно сеймомент, когда ты находишься практически в недосягаемости на больничном. И вообще-то… В полной недосягаемости в принципе, если учитывать то, что Ами ничего тут не светит. Как относительно Келе, так и в отношении Омилла в целом... Она хмуро выдохнула, отворачиваясь и собиралась было удалиться, но ухо уловило какой-то звук... Слова. Они были обращены к ней?

– Опасайся ям. – дошёл до Амелии смысл услышанного.

Келе. Секретара резко развернулась.

– Чтооооо?! И где я их найду?! – шумно возмутилась она. – В своей каморке?! Да мне скорее стоит опасаться дыр на моей протёртой в месте соприкосновения со стулом драпировке!..

– Опять по больному попал. – констатировал факт, примирительно замахав руками сэльв. – Не бей меня, я и так повреждён.

– Хорошо, не стану… – ещё раз выдохнула Ами успокаиваясь. – Если тебя это позабавит, то буду опасаться ям в принудительном порядке, даже сидя в каморке. Вдруг пол подо мной разверзнется.

Она сердито тряхнула рыжеволосой головой и направилась к выходу.

– Вот, то-то же. – послышалось вслед со смешком.

Ами второй раз на повышенных скоростях вылетела в сторону своего рабочего места.

Доза. Она получила дозу... Столь желанного внимания.

Ни её переживания, ни клаустрофобия уже не казались ей такими уж важными. Как бы то ни было, всё, так или иначе, было в порядке. Всё это стоило того, чтобы сюда прибыть и пережить все эти радости и неурядицы. Если бы её перенесло в прошлое, она сделала бы это вновь, даже зная о последствиях...

Не жалея ни о чём.

В Кантине чудес подобных всё равно не встретить… А с меланхолией она как-нибудь договорится. Они же с ней знакомы уже очень хорошо, это состояние для Амелии ближе и роднее матери или любой из сестёр.

…Этот очаровательно гнусный сэльв ещё нашёл силы и время посмеяться и поёрничать по её поводу…

Ами умилённо ухмыльнулась.

Холодная отрезвляющая рука тут же потянулась к тёплому потоку её радости, перекрывая его.

«Ами. Не рассчитывай на многое. Это не для тебя. Я тебе ещё раз напоминаю. Мы никому не интересны. Что бы ты там себе ни додумывала.»

Секретара резко остановилась, немного не дойдя до Участка, и шумно набрала воздух, которого вновь перестало хватать.

Бывшее здесь момент назад счастье вмиг обратилось в леденящий душу ступор. Болотная ведьмия…

«Посмотри на него. Посмотри на него внимательно. Он красивый. Такие, как ты знаешь, на всё подряд не падки. Однако, в отличие от тебя, одни долго не бывают. Если вообще бывают... Ммм?»

Да сэльвы все красивые... И общаются с эльфами. А некоторые ещё и на интересные задания ходят. И заставляют её волноваться. В то время как о ней самой не вспомнит, случись чего… Майло посетует на то, что секретару пришлось искать раньше, чем он рассчитывал да родные подосадуют, что столько времени выкармливаемая рабочая сила пришла в негодность, не оправдав надежд.

Хотя ведь с самого начала было ясно, что полагаться на Ами не следует ни в чём и никому. И ей без устали с рождения и поныне напоминают об этом со всех сторон.

Служивая понуро добрела несколько шагов до Участка, заглянув к главному для того, чтобы тот открыл её место непонятно чем заслуженного добровольного заточения. Вид у неё был столь же мрачный, как и до посещения Храмов, и заподозрить что-то кому-либо было бы нечего. Она передала Майло слова Келе, как тот и просил, и понуро поплелась на рабочее место.

Осев наконец в привычном уже для неё мраке, Амелия замерла. Не хотелось шевелить и пальцем. Только сидеть неподвижно уставившись в маленькое окошко. Работница цикла... Хорошо, что тут так темно. И что это место изолировано. И что никто не видит её в таком состоянии. Что в этой маскировочной тьме вообще никто не видит во всей её личностной и профессиональной непригодности.

«Ами. Очнись.»

Отвяжись.

«Надо шевелиться.»

Кому надо – пусть шевелится.

«К работе вернуться всё равно придётся. Так сидеть разлив тут своё уныние тебе всё равно никто не даст.»

Ступай обратно в болото... Без твоих ободряющих советов обойдусь.

«Мало ли в твоей жизни было разочарований. Не зацикливаться же теперь… по такому пустяку. Ещё на одном.»

Пустяку, ага... Серьёзных-то проблем у меня же и быть не может.

«В любом случае продолжать работу. Невзирая на личные драмы.»

Ага, конечно... Свою низкоквалифицированную работу. Единственную, на которую хоть как-то чудом оказалась способна... Как всегда. «Всё, спасибо Ами, сиди дальше в своей каморке и ничего не трогай а мы крутые участковые продолжим делать реальные дела. А ты продолжай, да.»

Зачем? Зачем продолжать? Работу? Жизнь? Всю эту бессмыслицу… Чего ради? Как-будто дальше что-то кардинально изменится и…

– Ами.

Здравствуй,отвлекающий голос снаружи. Я уже иду. Рада тебе. Даже если ты…

– Эльсу. – вымученно улыбнулась секретара. – Уже по лесу отчёт сдаёшь?

– Да. – хмуро брякнула та.

– Быстро...

Эльсу раздосадованно отмахнулась.

– Да чего там медлить... Писать особо не о чем. Сама эти три строчки ни о чём прочитать можешь.

– Прочитаю. Что ещё делать. А твои соображения по этому поводу вообще?

– Ну. Что-то странное чувствовалось около неё… А может я просто кофе мало выпила сейсвет… не знаю. Не уверена…Почему яму именно умело замаскировали, а не зарыли или вовсе не оставили просто как яму, что было бы менее заметным и подозрительным, чуть присыпав листьями дно, для меня загадка… Может, не успели? Может, не сочли нужным? Тоже не знаю… В округе ничего интересного не нашлось. Мы с Сандрой всё обшарили, всё осмотрели. Всех подробно расспросили. Практически пустая трата времени. Куча неясных ощущений и догадок и никакой конкретики, достойной того, чтобы быть упомянутой в отчёте. Может, ведьмам Финиана стоило бы взглянуть, но едва ли там следы чего-то всё ещё есть… Физические-то нынешним дождиком уже хорошо подразмыло. А ведьмические уходят ещё быстрее… Надо было раньше об этом думать.

Великанша ещё раз раздраженно тряхнула светлой головой и устало поплелась к себе.

Свет с конкурсом самых недовольных жизнью служивых продолжался… А Ами быстро поднесла к окну отчёт и принялась читать. Дочитает и сразу отнесёт Майло. В его светлый просторный кабинет и так несправедливо много информации идёт напрямую, минуя её тьму неведения.

Может быть, так же спрятано в округе много чего ещё... Схроны? Майло был прав? Его однобокая приземлённая версия происходящего подтверждается? Но пора отдать ему табличку.

Ами вновь отправилась в начальский кабинет.

– Майло. Вот тебе чтиво от Эльсу.

– Отчёт? Почему она не принесла его напрямую ко мне?!

– Она выглядела очень озадаченной. И усталой. А может быть, и я её загипнотизировала, чтобы она не прошла мимо каморки, где я помираю от тоски.

– Скорее всего, так и было… – недовольно хмыкнул участковый. – Может, и все эти амнезии твоих способностей дело?

– Возможно. Я так мало о себе знаю.

– Давай таблички сюда.

Майло практически выхватил документ из рук секретары и углубился в чтение. Ами вышла из кабинета и поплелась обратно в каморку.

Какой он всё-таки… И мох с ним.

…Так, и сколько это интересно светов придётся провести здесь без Келе?

Зависит от того, насколько серьёзны повреждения. Какая разница. Он и так не очень-то часто озаряет её окошко. Она переживёт без этих трёх раз в малый цикл. До конца рабочего света доживёт точно.

Потому как… Начиналась оффка! Чудесно. То, что нужно при такой повальной эпидемии депресняка. В холле уже был слышен гул голосов собирающихся омилльских участковых. Теперь дела пойдут на мажорный лад. Или просто на жорный. Если кто-то притащили плющиков.

Надо последовать мудрому совету славного Иржи. Умнее кофе и сластей сейчас всё равно не придумывается ничего. Выйти на свет вместе со своей трагической миной, не опасаясь негативного отклика. Пусть принимают её такой, как есть… или загрызут.

…Ничего страшного не произошло. Служивые, столь же хмурые, как и сама Ами, понуро тянули свои чашки к заветному кофейнику. Оффка получилась сдержанной и сосредоточеной, но в милых традициях этого места тёплой, дружной и приносящей некоторое умиротворение. Это и задало общее настроение до конца рабочего света.

Который наконец-то был так любезен и закончился.

Ами вышла из Участка. Хотя состояние было нестабильным, но эмоциональный ветер, кажется, утихал. От крайнего уныния в эйфорию к концу света Ами уже не качало до тошноты, потому как она, кажется, была морально истощена после всего этого и сил на переживания совсем не осталось… Чувства были уже не такими острыми.

Служаку охватило спасительное равнодушие. Ей было практически всё равно, что будет дальше.

Стоит ли идти гулять в таком состоянии? Возможно, нет. Но она пойдёт. Проще простого было бы сейчас вернуться домой, поесть и дать отдых ослабленному организму.

…И остаться там наедине со своими мыслями.

Нет. Ни зерна не проще. Уснуть всё равно не получится. Спокойный сон надо ещё нагулять. Да и дышать от навалившейся тоскливой тяжести и так тяжело, а в помещении будет ещё сложнее. Есть полное ощущение того, что зайди она сейчас в котти – тут же и задохнётся.

Ами шла, считая шаги и не обращая внимания на привычный полилог в голове. Внутри шла жаркая дискуссия, что-то активно обсуждалось… Но ей было всё равно. Наверняка там не было ничего принципиально нового. Незачем участвовать. Мысли приходят, мысли уходят. Как и события её жизни. Ничего принципиально нового и достойного какой-то особой реакции.

Потому, продолжая наблюдать за делающими шаги ногами и игнорируя поднадоевшую голову, она протопала в привычном направлении, вышла за город и побрела к зелёному холму. Точнее, её понесли эти ноги, обрадованные тем, что они сеймомент за главных.

Ами шла, и физическая нагрузка от ходьбы в горку хоть и была для неё тяжелее обычного, но приносила явное душевное облегчение. Тем более что по бокам от дорожки росли интересные цветы и растения, которые периодически самопроизвольно выхватывало её блуждающее внимание. Даже деревья в Омилле имели какой-то свой неповторимый оттенок… Как и местное небо. Это было заметнее по мере того, как она поднималась по тропинке всё выше на гору.

Покорить вершину сейсвет ей было не под силу, потому она поднялась до ровного места и увидев там ранее замеченное симпатичное озеро с кувшинками и камнем, как будто специально оставленным здесь природой для того, чтобы она могла посидеть на нём перед водоёмом в задумчивости. Она села, подложив под себя край сумки и немедленно вошла в состояние благостного оцепенения, глядя вдаль и краем зрения любуясь поверхностью воды с отражающимся в той небом.

Всё располагало к расслабленому созерцанию: полузаросшее озеро было прекрасно, отсюда открывался чудесный вид на город, воздух, обдувавший её лицо, приносил значительное облегчение. Она наконец могла свободно дышать. Превратиться в одно лёгкое дыхание, растворившись во всём этом. Сбросить тяжесть «себя». Хоть какое-то время… Но ведь всё временно, правда?

Счастье. Покой. Радость.

Мимолётные вещи. Краткие вспышки на фоне тьмы печалей и сложностей. Раз – и нету. Стоит ли вообще обращать на них внимание?

Стоит. Наверное.

Дело не в их продолжительности, а в частоте их появления. Однако, не стоит цепляться за них и пытаться удержать – они хрупки и разрушатся от этого. Можно лишь влиться в каждый из этих кратких моментов полностью и прожить его максимально плотно. Наверное, так и достигается всё счастье, которое можно выжать из жизни.

Холодное удушье постепенно переставало быть частью аминого существования. Можно было уже не отвлекаясь наблюдать за ставшим дорогим её глазам и мозгу любимым зрелищем. За тем, как постепенно, один за другим, начинают подсвечиваться овивающими их растениями и сами мягко сияющие грибы-ориентиры Омилла.

Как восходящие закатные светила мягко очерчивают очаровательно круглые котти.

Завораживающее действо, от которого совсем не хотелось ни на что отвлекаться.

Кантинка «зависла» на пейзаже, не замечая, что постепенно и город, и грибы ориентиры, и лес за Омиллом на горизонте начали расплываться сначала в несколько цветастых, а затем в одно яркое пятно.

…Неизвестно, сколько прошло, пока взгляд Ами не сфокусировался опять на городе. Стемнело ощутимо. Грибы уже были ярко подсвечены. Над мягко светящимся городом ярко сияли звёзды.

Гуляка осознала, что ей ещё возвращаться домой до и через пол-Омилла. Ум немного отдохнул и разгрузился, в голове было пусто и более-менее ясно, а вот физических сил хорошо, если наберётся чтобы слезть с камня. Только если упасть. И уснуть прямо здесь.

Ами вопросительно посмотрела на камень, на котором она сидела. Едва ли удастся удобно устроиться. Во всяком случае, без дополнительных удобств, прихваченных из котти. Хоть Омилл место и тёплое, но сам сезон достаточно прохладный.

…Хочешь не хочешь, а домой себя тащить как-то придётся. Она с кряхтением встала и, поблагодарив чудесное место за компанию и дарованное временное спокойствие, понуро побрела домой. Сама не заметив, что в её голове крутится какой-то нелепый мотивчик, которому они с голосами уныло подпевают нестройным хором.

Свет 39. Как веселиться, если ты – Ами.

Ами проснулась.

За входной шторой слышался дождь. Она чувствовала себя вымотанной. Вставать, чтобы жить дальше не хотелось жуть как.

Кажется… она проспала бы малый цикл. Или пока всё это не закончится. Без её непосредственного участия.

…Надо подниматься самой и придумать, как поднять настроение.

А то они вдвоём и в самом деле могут целый малый цикл пролежать.

Кантинка кое-как приподнялась на кровати. Но только затем, чтобы с удовольствием свалиться обратно. И пробыть так ещё какое-то время.

Она предприняла ещё одну попытку встать. Практически успешную… Уже, хотя бы, оказалась на пыльном полу. Сползла туда с кровати. По крайней мере, она была уже не под одеялом…

Бродяжка бессильно встала на четвереньки и поползла в сторону умывальника. Как бы и на работу через полгорода не пришлось ползти так же.

«А зачем? Зачем вставать? Зачем на работу? Зачем вообще это всё?»

«Ползи пока к умывальнику. Не останавливайся. По пути подумаешь.»

В самом деле. Зачем? Работать, чтобы было на что есть и где жить. А вообще жить? Чего ради продолжать этот фарс? Что в нём такого интересного, чтобы стоило это делать? Ничего, что бы компенсировало трудности. Ни один краткий приятный момент не стоил этой постоянной тяжести. Надеяться, что дальше будет лучше? Если до сих пор было скучновато, то на что рассчитывать?

«Ни на что не рассчитывай. Это приводит только к новым разочарованиям.»

Тогда вопрос остался открытым. Зачем продолжать? Чего ради мы это делаем?

«Из вредности. Вот моя единственная версия.»

Чтобы показать жизни, что не так уж она и больно лупит, чтобы сломать. И из жадности. Чтобы нахватать как можно больше знаний и впечатлений, прежде чем всё-таки окончательно сломаешься под ударами.

«Упрямство и любопытство. Принято.»

Ами села у умывальника, открывая остывшую за ночь заслонку, запуская в нишу столь же холодную воду. Это точно её взбодрит.

Ами нехотя зачерпнула полные пригоршни и погрузила в них лицо.

Бррр. Бодрит!

«Иди сейчас окунись в озеро. Взбодрит ещё больше.»

Да и пошла бы… Может, хоть лишний стресс снять получилось бы.

Интересно всё-таки, как они отапливают свои котти? Ами ни разу не была долго в Омилле в этот сезон. А если и была, то пребывание в гостинице позволяло ей не озадачиваться этим вопросом.

Наверняка опять чем-то ведьмическим…

Конечно же. Быть может, подогревают стенки как большую чашку с кофе. Или это слишком много сил нужно? Она, забывшись, энергично плеснула большое количество холодной воды себе на лицо и шею.

Бррр! Зато спать хочется уже не так сильно. Но и уровень дискомфорта теперь максимальный…

Ну и дубак.

Так. Раз в землю всегда успеется, надо всё-таки как-то попробовать исправить текущую ситуацию с настроением.

Облачившись, для начала, в сухую тёплую драпировку. Хотя велико желание просто прыгнуть под плед. И вновь уснуть. Что-то делать надо всё-таки по пути на работу.

Она быстро и нетерпеливо накинула тёплую драпировку прямо поверх мокрой ночной, интенсивно встряхнулась, нацепила поясные сумки и, прихватив ежесветную, укуталась в непромокаемый плащ, выходя наружу в дождь.

Опять мокро и холодно... Но уже чуть теплее, уже не так близко к коже. Надо ускорить шаг. Это поможет точно.

Идя от котти, пойдём попутно мысленно от противного.

Откуда хандра?

Разве мы сейчас топаем не по одному из городов нашей мечты на работу, которая нас здесь кормит и укрывает жильём от непогоды? Кто-то ещё совсем недавно готов был жить около этого города хоть в лесу под листьями, лишь бы здесь, а не в Кантине.

А хандра, видимо, из Кантина как раз таки.

Заботливо привезённая с собой. Не зря мать всегда говорила «Куда бы ты не стремилась – это тебе ничего не даст. Нигде на Материке нет счастья.»?

Похоже, что так. Ами недовольна везде и всегда. Поводы для грусти всюду находятся в изобилии.

«Счастье только внутри.» Иногда добавляла мать.

Но по её виду нельзя сказать, что оно у неё было. Нет его, похоже, и у самой Ами. Недовольство собой и миром, таскаемое ею по половине Материка. По всей той части, где она уже была. Она бы, кстати, не прочь бы донести свою экзистенциальную печаль ещё и до Лима с Зетом. На какое-то время это могло бы заглушить её внутреннюю сварливую грампу, которой всё не так.

…Что там у нас с заплатками на настроение и самочувствие?

Кофе по пути? Не на что.

Она так и не запаслась ничем на обмен. Пусть местные сейсвет в участке делятся с ней счастьем своих стабильных жизней в этом прекрасном городе. В виде дозы кофе. А если повезёт, то ещё и в виде плющика. Плющики прекрасно поднимают настроение… А зачем, его, кстати, трудиться поднимать.

Пусть полежит, отдохнёт, раз сама Ами такого себе позволить не может. Почему бы не поносить денёк-другой элегантную мрачность. Хуже точно не станет.

Ами зашла в Участок, стряхнула воду с волос и плаща, и с той же хмурой решительностью направилась к кабинету Майло.

Тот на сигнал снаружи не отозвался.

Хм. Неужели ещё не пришёл? Не может быть. Или провалился? Она тут ни при чём. Если что. Хоть есть и свидетель, при котором произносились угрозы и нет никого, кто могли бы подтвердить её непричастность… Так скоро весь Участок провалится, и работать здесь будет одна Ами… Потому как безвылазно сидит в своей каморке.

Что за несправедливость... Сначала страдать от недостатка света и движения, потом ещё и работать за всех.

Впрочем, пока повода для волнения не было, Ами сейсвет сама припозднилась основательно.

Так. Варианта, вообще-то, есть два. Посидеть здесь, подождать Майло. Без особой надежды проверив, не осталось ли немного кофе после пришедших вовремя. Или отправиться по этажам, смотреть по всем кабинетам, нет ли в них Майло?

Схема нарисовалась сама.

Сначала полюбопытствовать по поводу наличия кофе. А уже затем, если его нет – поискать Майло. И кого-то, кто могли бы сделать для неё немного кофе прямо в чашке. Неплохо научиться этому самой. Как собирать. Чем размалывать. Соорудить какую-нибудь приспособу для разогревания… И, всё-таки, озаботиться лампой. Да, тьма уже стала привычной, но это не есть хорошо... Пора бы навести порядок.

Если она решит все эти вопросы – тогда ей люди совсем ненужны будут.

«Совсем-совсем?»

Совсем-совсем. Да, и Келе тоже. Ты же об этом?

Скорее всего, ум уцепился за него со скуки и от отчаяния. Потому что сеймомент страшно, а отвлекаться больше не на что. Вот если бы у неё была командировка в Лим… или какое-то интересное дело, которое можно было бы расследовать… Она быстро позабыла бы все эти свои псевдоромантические глупости.

Впрочем… У неё ведь есть нечто. Таинственные значки. Манящие и загадочные. Вполне доступно. И на это дело можно накинуться со всей страстью и энтузиазмом… как только кое-кто откроет рабочее место. А пока…

Ами сиротливо огляделась в тихом пустом холле. Тоскаааа...

Кофе нет. Доступа к работе и хобби тоже... Только к мрачным навязчивым думам. Придётся топать за помощью. Пока план по созданию собственного мира с миниатюрным комнатным подогревателем для кофе и нормальными человеческими светильниками ещё не реализован.

Секретара вздохнула и соскребла себя со скамеечки у кофейного столика, на которую уже незаметно для себя успела опуститься.

Сверху послышались голоса. Двое спускались со второго уровня.

Майло и… Дэйв? На сборщицу и ягода идёт.

– Майло. – секретара с серьёзным видом направилась к начальнику. – У меня проблемы… Рабочего характера. Я не могу трудиться вне кабинета и без кофе. Смогу только свернуться тут и спать, но этим уже Лейви занята. Не хочу дублировать.

Спустившийся с начальником Дейвин лукаво и понимающе улыбнулся.

– Ами. – Майло показательно нахмурился. – Это ваша задача, как сотрудников, поддерживать моё настроение и работоспособность в оптимальной форме, обеспечивая мне непрерывный доступ к кофе. Иначе весь Участок погрузится в хаос и смятение, и условия вашей работы точно станут совершенно невыносимыми.

– В этом могу продемонстрировать только своё полную согласие и такую же полную некомпетентность. – кантинка сделала непримиримый жест. – Продемонстрирую и во всём прочем, если со входной драпировки не будет снята печать. А хаос и смятение – мой номинальный режим работы. В спокойной ситуации я начинаю создавать их вокруг себя сама.

– Когда ж мы от тебя уже избавимся... – то ли притворно, то ли по-настоящему досадливо вздохнул Майло, подходя ко входной шторе её каморки и делая всё те же непонятные замысловатые пассы.

– Через несколько средних циклов... А... мой кофе? – наивно округлив глаза, воззрилась на главного секретара.

«Ты меры в шутках совсем не знаешь, да?»

Совсем.

– Нет, вот тут уже ты сама выкручивайся как хочешь. – раздражённо отмахнулся начальник.

– Бессердечный. – хмыкнула Ами. – Никакой заботы о нуждах коллектива.

«Ох и выставит он тебя отсюда прямо сеймомент.»

– Доступ к рабочему месту я тебе обеспечил, а возятся с тобой пусть другие. – сердито бросил Майло и скрылся за драпировкой своего кабинета.

Совсем не в духе.

Главному сейсвет явно было не до шуток. Ами состроила гримаску ему вслед и побрела в свою тёмную каморку.

– Давай я с тобой… повожусь. – мягко предложил Дейвин.

– Давай. Спасибо. Очень рада буду твоему вниманию, даже не только из-за кофе. Этот гнус болотный то ли намеренно в нужные моменты забывает о моей неполноценности, то ли специально проявляет садистские качества. Как в обходы – так я не гожусь, а как достать восходный кофе – так и могу справиться. Какой цинизм и потребительский подход...

Дейвин взял из-под стола симпатичный цветастый мешочек с оставшимися зёрнами и насыпал в ступку. Справедливости ради можно сказать, что вот это Ами могла сделать и сама…

И сделает в следующий раз.

Ох, её чашка! Ами быстро подбежала к своей каморке, инстинктивно опасливо притормозив у входа, но тут же вернувшись на прежние скорости.

Она вмиг схватила нужное и оказалась вновь около Дейва уже с кружкой.

Ожидание кофе было зачастую круче самого распития кофе. Все эти красивые кружки и ведьмински чудесные ароматы…

Захватывающий дух ритуал.

– Можешь же заварить прямо в чашке? – с энтузиазмом подпрыгнула служивая.

– Могу. – кивнул омиллец. – Только кусочками зёрен наешься попутно…

Дейв ласково улыбнулся.

– Ну вот, заодно и поем после рассвета. – Ами с готовностью протянула чашку.

– Ну, хорошо. – мягко согласился тот.

Он неторопливо пересыпал раздавленные зелёные зёрна в кружку и, попросив Ами поставить ёмкость на стол, залил кофе водой. Участковый осторожно взял кружку в руки и принялся сосредоточенно смотреть на неё.

– Спасибо, спасибо! – вновь запрыгала от восторга Ами. – Что я могу для тебя сделать взамен?

– Сеймомент – не отвлекать. – ухмыльнулся тот, продолжая гипнотизировать чашку. – Я не свет весть какой хороший ведьм, честно говоря... Для меня даже разогрев кофе представляет некоторую сложность.

– Двойной героизм! – вновь восхитилась Ами. – Спасибо, что «возишься» со мной. Иногда я думаю – может, мне именно этого на самом деле не хватает. Вот, хоть научный труд пиши – «Кофе, как инструмент компенсации дефицита общения».

Она довольно прищурилась, принимая чашку с дымящимся напитком.

– Теплоты в отношениях и теплого заряда бодрости. – дополнил Дейв. – И одно другому не мешает.

– Помогает! – энергично кивнула секретара, делая самый вкусный первый глоток. – Спасибо, что спас мой весьма неважно начинавшийся свет…

– Обращайся. – весело подмигнул Дейв и отправился в кабинет к Моки.

Ами быстро сняла мокрый плащ, про который совершенно забыла в послевосходной кофейной лихорадке, и повесила его сушиться в углу каморки, поспешно возвращаясь к чашке, пока зелёное содержимое той, хранящее тепло мудрых дружественных рук ещё не успело остыть. Ведьмический напиток с дополнительной подпиткой для души.

Дейвин вышел от Моки с хмурым сосредоточенным видом и стопкой табличек, и пошёл к себе в кабинет наверх. Это Ами наблюдала уже из окошка каморки и через дымку от кофе. И через дымку от вновь накатывающих слёз. Она определённо ничем не заслужила такого хорошего отношения, которое наблюдает по отношению к себе здесь... И совсем ничего не может сделать взамен.

Или всё-таки может? Кто-то топает по направлению к её темнице. Расступись, дымка! Ами пора работать.

Секретара поспешно протёрла увлажнившиеся глаза и поставила на стол кружку. Кэлвин.

– Ами. Забери у меня эту кипу. Пожалуйста.

«Какой смурной.»

– И не выдавать ничего подобного больше? – подначивающе сощурилась секретара.

– Так точно. – со смешком выдохнул тот.

Амелия понимающе посмотрела на правдивого.

Настроение Кэлвина сейсвет явно было немногим лучше аминого. Оставалось надеяться, что это они здесь не настолько милы и сострадательны, чтобы ещё и подыгрывать ей. Нет. Они отдельные люди и у них, как ни странно, есть своя жизнь. Это Ами всё кажется, что вокруг бродят её чуть модифицированные копии со схожими мироощущениями и способностями.

– Кажется, мне пора в отгулы. – покачал головой служивый.

– И? – заинтересованно протянула секретара, предлагая тому продолжить.

– … не хочу в отгулы с таким гнусным настроением. В такую слякотную погоду. Когда ни по ягоды с орехами не выйти, ни принесённое не насушить для плющиков…

– Ты так отдыхаешь?

– Да. Гуляю. Собираю. Готовлю. Много хожу, дышу, смотрю. Много приношу домой. И заготавливаю. – он устало вздохнул. – Лучший отдых.

– Понимаю... Я тоже погулять люблю. А вот по ягоды и орехи ходить всегда ненавидела. В лес на отдых – так на прогулку, а не по делам. Значит, придётся тебе выбирать? Терпеть тут эти гнусные таблички и подождать лучшего сезона – или отдохнуть и проспать всю эту погоду.

– Непростой выбор, знаешь ли... – с сомнением цокнул он языком.

– Отлично знаю! – понимающе хмыкнула Ами. – Ещё какой непростой.

– Пойду, поразмыслю...

– Это будут приятные размышления.

Участковый устало улыбнулся.

– Определённо. Если ничего не надумаю, вернусь к тебе за новой порцией табличек… – понуро вздохнул он.

– Возвращайся! – радостно пригласила секретара. – У меня тут их до потолка. Подберём тебе чего-нибудь поинтереснее. Мне для тебя и всего Архива не жалко. Если что.

– Верю.

Кэлвин ушёл.

В каморке вновь воцарилась тишина и темнота. Время пораскладывать фрагменты материных записей и поизучать значки?

По идее – да. Но на практике – настроения нету.

У Ами оно и так в силу природной мрачности было сеймомент, наверное, хуже, чем у всего Участка вместе взятого. Что тогда можно поделать? Порадоваться, что ты не на улице под холодным дождём. А под крышей омилльского котти. С пусть и уже подостывшим, но кофе приятного зелёного цвета.

Она мысленно и физически вернулась к чашке, сделав глоток и фильтруя сквозь зубы кусочки размолотых зёрен… Келе мог бы осветить этот свет не хуже тёплого кофе или внезапно подаренного плющика, которого Ами сейчас отчаянно не хватало.

«Опять мы здесь. Достаточно. Уже много раз всё обговорено.»

И если навязчивые мысли о плющиках или даже символах и картах были для неё нормой и не пугали, то мысли о привязанности к кому-то она старательно пыталась отогнать. С едой было всё гораздо проще. Да, ей случалось отравиться. Да, бывало еда ей не нравилось. Да, у неё аллергия на орпы…

Но травматичных отношений с едой или хобби у неё не случалось. Настолько же травматичных, как с людьми. Еда почти всегда была поддержкой и опорой. Потому если выбирать мысли, то предпочтение должно отдаваться еде. Тут, скорее всего, впросак не попадёшь. Так. Время вернуть внимание на её собственное символическое расследование. Всё равно оно блуждает гнус знает где.

И так. Символы… Хм. Кажется, на улице даже немного выглянуло из-за туч одно из светил – окошко немного посветлело и даже в комнате как будто стало чуть ярче. Чудо! И как подло со стороны светила делать это сейчас. Когда Ами не имеет сил и желания выйти постоять на улице.

Ладно. Можно использовать сияние в своих интересах. Например, рассмотреть ведьмографии. Подсвеченные они лучше видны.

Может, Ами удастся разглядеть тот непонятный фрагмент? Проще, наверное, было бы попросить кого-нибудь зажечь эту гнусную лампу так же, как она просит подогреть для себя кофе.

Наверное, было бы проще. Но сеймомент никого нет рядом. Так что – ведьмографию в руки – и к окну. Пока есть хоть какой-то тусклый, но свет.

Интересные значкиии… очень интересные.

Раньше ей казалось, что они начертаны так же, как кантинские или праймские. С той же стороны, тем же методом. Но, похоже, нет. Они вообще разделены на какие-то едва видимые полосы… Или это… Ррраах!.. Так плохо видно!

Она уже практически касалась лицом прозрачной поверхности ведьмографии. На той даже появились микрокапельки воды от её дыхания... Так разглядеть уже совсем ничего нельзя.

Спасибо. Пффф. Хорошо бы посмотреть на оригинал.

«Зачем он тебе? Того, что есть вполне хватит для сравнения с зарисованным на материных заметках. Перерисуй поточнее символы в свои записи и всё. И принимайся за следующую табличку.»

Ага. Чтобы эта мне покоя не давала. Даже если это просто дефекты ведьмографии.

«Вот уцепилась.»

У тебя есть идеи получше? Уцепимся обратно за наши самые мрачные мысли?

«Нет. Сссспасибо. Пожалуй, нет.»

Ну и всё. Не мешало бы сходить к Майло. И взять у него оригиналы.

«Так он тебе их и отдал.»

Попросить не мешает. Мне нужно какое-то развлечение.

«Не доводи его.»

А то что? В обходы он меня не отправляет. Куда мне девать мой избыток энтузиазма? Он сам виноват. Пойду и доведу.

«Давай. И готовься собирать вещи.»

Может, так будет даже лучше.

– Ами.

Тихо, все. Кто здесь?

– Да, Рейлин. Что для тебя?

Служивая принюхалась, хитро прищурившись. Что?

– У тебя тут кофе пахнет.

– Ой, нет! – замахала руками Ами. – Запах кофе не отдам, я сейсвет на нём только и держусь!

Омиллька устало вздохнула.

– Мне тоже не мешало бы подзарядиться. А то вот… я забыла зачем пришла… Всё ты со своим кофе!

– Конечно. Если бы ты помнила – мне сейчас пришлось бы работать. А я едва ли в состоянии. Вот и выкручиваюсь как могу. Пойди завари себе кофе и возвращайся. Будем вспоминать вместе, уже не отвлекаясь.

– Да уж теперь придётся… А! – блондинка энергично подняла палец вверх, отчего её браслеты, гулко стукнув друг о друга, сползли вниз по запястью. – Выдай мне перечень нынешних подопечных Финиана. И недавнюю сводку по госпитализациям по всему Храму от Сандры.

– Как много всего. Удивительно, что ты вспомнила… Сеймомент поищу.

– Давай... А я пойду пока, соберу себе компанию. Странно пить кофе одной. – пожала она плечами, состроив скептическую гримаску. – Это как-то неправильно. Как кофе без сладкого.

Рейлин подмигнула Ами и, забрав найденные той таблички, удалилась чтобы исполнить высказанное.

«Да лаааааадно!». – отмахнулась про себя Ами, глядя на свой одиноко с удовольствием распиваемый без плющиков кофе.

Радости оттого не меньше. Наоборот, акцент смещается с гулкого пёстрого амбиенса на вкус и аромат. Можно почувствовать все его нюансы и посмаковать ощущения. По той же причине плющики можно употребить и отдельно. Ну, и пообщаться попозже. Растянуть удовольствие.

Но, не такова Рейлин! Ей подавай всё и сразу. Хотя… похоже, что кофе она всё-таки использует так же, как и сама Ами. Для общения.

Пора бы и ей пойти «пообщаться» с начальником по поводу значков…

Чуть позже. В Холле уже начал собираться народ. Вероятно, он и сам сейчмомент придёт на оффку. А после кофе, может, станет ещё покладистее и сговорчивее. Остаётся подождать немного.

В окошке каморки показалось широкое лицо Донни с темноволосой шевелюрой.

– Ами, не грусти! Пойдём кофе пить!

– Я уже пью… – хмуро начала было она.

И правда. Она же тоже может выйти на оффку. Всё забывает, что тоже человек. Хотя бы с виду. И что нужно выйти за тем, чтобы ей подогрели уже подостывший кофе.

– …но сеймомент выйду со своим. Спасибо, Донни. – закончила секретара немного не так, как изначально собиралась, постаравшись вложить в сказанное хоть толику тепла.

Хорошо, хоть эти люди дадут ей здесь оказаться чужой на этом празднике жизни.

Она взяла чашку и вышла из каморки.

И сощурилась. Теперь это происходило часто. Кажется, Ами начинала отвыкать от света. Даже от тусклого света в холле в ненастный день. Скоро точно превратится в гнома. Так и до светобоязни недалеко... И до человекобоязни. Тут теперь так шумно…

Талла уже суетилась у кофейника. Сейсвет она была на заварке. Как бы Лейви не разбудили. А то всем несдобровать.

Но, похоже, собравшуюся компанию гипотетическая скорая смерть не слишком-то волновала.

«Кофе, плющики, поржать».

«Пить-жрать-ржать.»

Похоже, всё это было их девизом, панацеей и ответом на все страхи и проблемы…

Что ж. Неплохо.

С таким девизом и сама Ами могла бы жить. Да и может жить. Прямо сейчас. Только недолго. Потом всё равно придётся вернуться на родину и забыть обо всём этом. Впрочем, можно прихватить с собой немного зёрен и сумку выпечки. И запечатлеть в себе тепло и трогательную доброжелательность присутствующих. На какое-то время ей хватит.

Она, грустно улыбаясь, оглядела всех. По крайней мере она вернётся с новым пониманием происходящего. С темой для своего персонального расследования. С новыми идеями относительно своего времяпрепровождения и дальнейшей жизни. Всё никогда уже не будет прежним. В любом случае это будет новый Кантин и новая Ами.

До этого ей казалось очевидным и нормальным отношение к ней, как к странному третьесортному существу. Дублирующее её собственное. Здесь все относились к ней хорошо. По её мнению, незаслуженно. Ами периодически чувствовала себя самозванкой.

Однако, эти несколько проведённых здесь светов своим неожиданным содержимым уверенно сломали её психику – теперь знала, что терпеть то, что прежде считала «нормальным», точно не станет. Надо будет искать лучшей, достойной жизни, по окончанию её собственных изысканий по поводу значков и расследования старых и, вероятно, некоторых новых событий. В любом случае что-то искать надо будет. Даже если ничего не светит и ничего не найдётся. Достойное это занятие. Да и неизбежное, учитывая то, что жить как раньше и дальше она всё равно просто не сможет. И это, вероятно, к лучшему.

Хотя и по идее, сулит много проблем. Но проблем внешних. Которые решить проще, чем внутренние – последствия перенапряжения от недовольства жизнью. Они не так близко к душе и не столь сильно ранят.

Последствия нерешённых внутренних проблем она уже видела. Оседают такие неготовые, не нагулявшиеся по жизни и Материку люди с необитыми обо все экзистенциальные трудности и проблемы внутренними конфликтами. В хорошем, спокойном месте селятся, где нет особых стрессов и вызовов, в относительной безопасности… А через какое-то время ненавидят всё и всех, злы, как ущипнутые болотники и сами опасны для домашних. Внешне их существование было спокойным, но внутри ещё не сгорели проекции будущих проблем. Так их жизнь возвращается к тому же, от чего они ушли и из любого тихого места у них получается жуткое. Для продолжения отработки всего этого внутреннего хлама.

А с Ами хватит... Кажется.

Ей придётся поискать место поспокойнее. Дальше пусть отрабатывают эту часть друг с другом и без неё. Не бежит ли она попросту от необходимых и ей сложностей? Не будет ли она воспроизводить и сама всё те же семейные проблемы в другом месте и с другими людьми? Перегорели ли они в ней самой, или устарела её роль в этом спектакле и теперь она займёт место главной проблемы для менее агрессивных?

– Ами, твой кофе остыл ещё в прошлом большом цикле. Долей воды, я тебе подогрею.

Ох. Это, как всегда, неожиданно…

Задумавшаяся секретара подняла свой пронзительный взгляд всё ещё анализирующей степень собственной вменяемости безумицы.

«Тут улыбаются и благодарят, упыринушка ты моя несоциализированная.»

– Спасибо, Иржи… – растянула она губы, смягчая насколько смогла, выражение лица. – Что-то я совсем в своих мыслях утонула.

Пить кофе, а не думать. Всё лучше, чем стоять тут как предмет обстановки.

– Судя по всему, не самых весёлых! – подметил омилльский участковый, осторожно забирая у неё кружку.

– Да, так и есть. Усталость и погода на такой лад настраивают.

– О, это точно! Мне можешь не рассказывать... Ну, ничего. Рыжие поддерживают рыжих. Мы справимся!

– Даааа! Точно. Давай стукнем кружками за это.

Традиционно весёлое кофепитие закончилось, все вернулись по своим рабочим местам. Умницы они, что нашли несложный способ поддерживать себя в хорошей ментальной форме, что бы ни случилось.

Хотя… Этот прекрасный в своей примитивности метод благотворно действует даже на Ами. Хоть внешне это и не так заметно, как с остальными, но сама она чувствовала значительные подвижки к лучшему внутри себя после каждой кофейной терапевтической сессии.

Эти ужасно замечательные люди шли и шли к ней большим потоком, который и не думал иссякать. Они приносили ей таблички, грели кофе, просили дела, пытались приободрить, звали пить кофе, в общем, вели себя традиционно мило, не вызывая подозрений. Можно было бы расслабиться в этом во всём, если бы занозой не засела мысль о том, что здесь… чего-то не хватает.

Очнись. Келе мог не появляться у этого окошка светами. И всё было нормально. Сейчас его нет всего второй свет, а в каморке уже вдруг разразилась мрачная трагедь с навязчивыми мыслями.

Ами. Тебе заняться нечем? Не о чем больше подумать? Столько проблем и без этого. Или тебе не хватает загруженности?

Жизнь кажется пустоватой без важных и интересных дел, и ты ищешь смысл где попало. Песок неважная замена ишице. Займись пока этими своими загадочными значками, записями матери, попроси Майло дать тебе оригиналы. Он, конечно, сеймомент откажет, но это неважно. Можно будет спросить ещё раз позже. Делай пока это. Нужное проявится позже. Твой праздный ум тебя изведёт.

Это хорошо. Только вот делать ничего не хочется. Нету сил. Ами устала. Ей постоянно холодно и всё время хочется спать. Низкий уровень энергии. Потому и мысли, видимо, скатываются к самому простому.

Ещё кофе? Опять руки трястись будут.

Какая разница... Итак знобит и трясёт. А по приходе в холодный котти всё усилится. Надо бросать переодеваться в домашнее на ночь – это баловство для тёплых кантинских домов. И нужно не забыть спросить, как они тут отапливают свои котти.

Ами подошла к кофейному столику и поняв, что забыла кружку, отправилась обратно в каморку. Для того чтобы выдать дела Кэлвину, забрать таблички у Моки, отнести свежие поступления Майло, забрать от него ненужное… и забыть попить кофе. И спросить про отопление.

Окончание рабочего света. Оно наступило как-то быстро. А вот домой не хотелось. Там тоже будет скучно.

На улице шёл дождь. Сильный. Ещё сильнее, чем с утра, зря она плащ сушила. От таких дождей хорошо растёт рира, говорят. Может, подрастёт над собой и Ами.

Ладно. Одной мокрой рубашкой больше. Теперь её быт налажен, и их есть где сушить и стирать. Хоть от этого чуть легче.

…Остались только проблемы служебные. Пока одни обследуют леса и бодро проваливаются в ямы, другие, с полным начальственным подтверждением собственной никчёмности, сидят в каморке ровно. Из всего спектра развлечений – только позубоскалить. И постоянно находить, чем развлекать себя самой.

А её личный развлекательный ресурс ныне, кажется, исчерпан. Терпение испаряется, злость конденсируется.

Унеси всё гнусы! Ами умеет попадать в передряги ничуть не хуже других. И выпутываться, кстати, тоже. Как никто.

И никогда её, даже в Кантине, не оставляли в Участке вот так, если были ответственные задания, требующие активных действий и упорства.

И здесь не ценят.

"Вернуть в Кантин в сохранности." Словно вещь. Мебель. Ещё один стул в каморке.

«Опять мы здесь. Ами прекрати это... Прекрати себя накручивать, хватит этих потоков жалости к себе, ты же вроде бы уже успокоилась. Всё было уже почти хорошо. Дела шли на поправку, или я опять чего-то не понимаю? Что за новый прилив тоски? Силы на эмоциональную качку опять появились, как отдохнула? Давай, не психуй... Проблем не отменяли. Они были и будут у всех. Надо выходить из сложных ситуаций с достоинством, так, чтобы за себя потом стыдно не было. Особенно, из тех ситуаций, когда не только агрессия, но и печаль ничему не помогает, что было уже проверено, и когда остаётся только потерпеть.»

Никто не отменяли и обидных слов Майло, печального происшествия с Келе, нудной работы не по душе, неспособности устроить собственную жизнь… и многого другого. Можно пытаться не обращать на это внимания, заглушить это всё усталостью, выматывающими прогулками, странными хобби...

Но оно всё равно не уйдёт.

И будет торчать из-за всех дел и событий, периодически напоминая о себе. Особенно чётко и явственно – в минуты тишины и покоя. Поэтому – нет. Всё не было хорошо. Спокойствие было мимолётным. Уйти в дела не получилось... Всё это были лишь попытки спрятать труп под листвой. Всё равно будет заметно рано или поздно. Уже, кажется...

Кризис встал перед нами во весь рост.

Что остаётся? Опять бродить до полуобморока и полуневменяемости. Опять вернуться в неухоженное жилище. Вновь отправиться на работу на последнем издыхании. Так внутренние проблемы порождают внешние. Или побродить, простыть и тоже избавиться от работы на несколько дней.

«Так не простывают. Так закаляются, дурень.»

Ами протёрла глаза от капель на ресницах и стряхнула избыток воды с волос. Вместо расплывшегося изображения перед взором её предстал незнакомый район. Она стояла прямо перед кофейней.

«Косой гриб». Ха. Звучит интересно!

На вывеске коктейльный мешочек. Давненько она не пила ничего седативно-пьянящего. С самого прибытия сюда. Только в первый день с Люси.

Идея… любопытная.

Пару мешочков с растворяющей в себе все сильные эмоции и сводящей их до неприятных фоновых ощущений жидкости сейчас точно не помешают... Может быть, она наконец-то сможет уснуть. И тревожные мысли с холодом не будут препятствием сейсвет. Хорошо. Вперёд. Пару мешочков – и быстро домой, спать.

Кантинка, хмыкнув, направилась внутрь мрачной решимостью.

«Ага. Значит, на нормально покушать и на кружечку кофе чтобы себя побаловать у нас средств нет… А на эль вот внезапно нашлись.»

«Грамотные приоритеты.»

Отвяжитесь все... Да, суровая, как гнусь, необходимость... Которая, как всегда, решает всё. Прощайте, накопления.

Через момент все компоненты Ами уже сидели внутри заведения. С полной водяной сумкой эля, мешочком орехов и блаженным предвкушением. Пришлось обменять кое-что из неприкосновенного запаса...

Но оно того стоило. Здесь было красиво и гораздо теплее, чем под дождём снаружи. И уж точно теплее и уютнее, чем у неё дома. А ещё приятное тепло уже начало разливаться внутри. И это было очень кстати...

Гуляку всё ещё чуть знобило, потому она пока не снимала мокрый плащ. С волос капала холодная вода, периодически попадая за шиворот.

Ничего. Сеймомент всё наладится. Всё лучше, чем тупо сидеть или лежать и хандрить в своём котти.

Амелия хмуро улыбнулась.

«Эль никогда не был решением проблем... Часто он ещё и создаёт новые.»

Как и ты. Как и все мы, составляющие мой беспокойный разум. Не подключая мыслительный процесс и, не задействуя никого из нас, можно решить проблемы гораздо проще. Чем мы все тише, тем лучше слышен безмолвный «голос» настоящей Ами, приносящей в голову правильные решения. Так что, все мы тут – просто взбалмошные самозванки. И пришло время отправить нас на покой – спать.

Теперь эта наша нефункциональная часть – просто элеприёмник. Всем тихо. Сосредоточиться на вкусе. Не зря же мы вредим неповинному в нашем идиотизме телу.

Спустя некоторое тёплое спокойно блаженное время небольшого ментального отдыха, эль в сумке заканчивался. А значит...

Пора было идти ещё за одним...

На что? Не так много семян осталось на обмен. Совсем мало, если честно... И то, только те, что чудом завалялись за швами и в боковых карманах сумки.

Спать хотелось сильно. Но все же нельзя было терять бдительность.

На задворках сознания мелькала мысль о том, что в Кантине одна из пострадавших от амнезии указала последним местом, что ей помнилось, питейное заведение. Совпадение, конечно... Один случай из всех. Но всё же.

Поглядывать по сторонам не помешает... Вот только, сложновато уже, конечно, после второго мешочка эля. Разве только искоса на стол перед собой.

Алкогольные напитки действовали на практически непьющую в последние циклы Ами быстро и размазывали в момент. Состояние приятного опьянения было очень коротким и быстро переходило в тяжёлое отупение.

Явно было пора домой и спать.

...Нет. Только не домой. Не сеймомент. Не в тоску, темноту и холод... Не снова.

Немного прогуляться, чтобы оттянуть момент. Прихватив с собой ещё мешочек для вкуса. Чтобы потом спать крепче... Итак, в путь.

Амелии казалось, что шагает она ровно и уверенно, но на деле она с трудом покинула гостеприимный коктейльный котти, практически проползя под его входной занавесью и по широкой волнообразной траектории направилась… кажется, в сторону леса.

«К югу от горы», сказал он.

Амелия криво ухмыльнулась. Сеймомент она сама посмотрит на это место. И сделает выводы. Чтобы кое-кто прикусил свой гнилой язык, больше не делая сомнительные выводы относительно неё самой... Это не более, чем его домыслы. И она способна доказать это, продолжив собственное расследование.

И пусть кто-то попробует воспрепятстовать.

Свет 40. Достопочтенный граф Крапула. Здравствуйте.

Она проснулась. Бэээ. Как плохо...

Шевельнуть головой – и стошнит...

Ничего себе пару мешочков – и спать. Вот это… усердие. Бэээ. Второго захода не будет.

Никогда…

…Мокро. Холодно. Плечи и шея ужасно мёрзнут. Почему?

Она потрогала их, не открывая глаз. По шуршанию поняла, что спала в мокром плаще. И под одеялом. Шик. Чтобы теплее было, видимо.

«Просто обифрительно.»

…Вся постель превратилась в маленькое озеро. С травой вместо водорослей. Как мило. Одно печалит. Это… ещё и устранять?

Нееет. Лучше об этом сеймомент не думать… Ох, голова…

А… что в руке… такое жёсткое?

Гнусы… Глаза не открываются… Ну… хоть как-то… хоть чуток…

Чтобы увидеть, что там зажато. Может, что-то страшное…

Опухшие амины веки мигом распахнулись. Нешироко... зато быстро.

Что это? Какое-то растение? Ну и дела… Лиана.

...Откуда? Интригаааа...

Посмотри ещё. Руки.

Все в ссадинах. По локоть… Когда она это видит, это жжение очень хорошо чувствуется.

...Откуда это всё? Где её носило?..

Она не помнит... Или?..

А. Ну да.

В лес же… вроде. На разведку. Как бы… пффф...

Так, голову лучше не напрягать.

Хорошо, хоть как-то домой вернулась. И даже к себе. Остаётся загадкой, правда, как.

«Ээээ. Надеюсь… сама. Хуже – если с помощью кого-то… Стыдобушка.»

Кровь и тошнота ударили в голову.

Нет-нет. Сама, сама. Точно.

Хоть и забыв о том, что она прямоходящая. Что-то такое смутно припоминается… Есть нечёткая картинка засыпанной мелким камешком дорожки перед глазами. Может, от этого ещё ссадины на руках. И боль в коленях. Синяки, да.

Интересно, что с лицом?...

Уж очень в памяти дорожные камешки к нему близко… Так... Вроде бы… всё на лице на месте.

…Что ещё?

Ой. Нет. О, ужас! Воспоминания, уйдите. Она к ним ещё не готова.

Она залезла… На гриб-ориентир. Это показалось ей хорошей идеей.

Помнит, как смотрела на город с пружинящей скользкой шляпки… Уф… Нет.

Это не может быть правдой. Должно быть, приснилось…

Ну, хотелось бы надеяться, что приснилось… Дело в том, что грибы очень высокие и гладкие. На них невозможно залезть. Да и как вскарабкаться на шляпку, чья нижняя поверхность параллельна земле?

Нет. Невозможно... Бред. Она точно не лазила на гриб, хоть оцарапанные ноги как будто до сих пор помнят это ощущение чуть утопающей стопы, а неоткрывающиеся глаза – разлитое впереди мерцающее поле городских огней. Это всё перемешалось так причудливо…

И всё же... Нет, технически невыполнимо. Только если… она не залезла на него… по лианам. Которые зажаты в руке.

Ну, нет… Это хорошая физическая подготовка нужна. Не наш случай. Её нет. Как и сил – она в последнее время еле ноги таскает… Не то, чтобы себя с помощью рук куда-то затащить.

А под шляпкой как пролезла? А слезла как? Нет, нет. Не надо вспоминать. И так тошнит…

…Синякииии… Много синяков, судя по всему, у неё есть сеймомент…

«Вот это перфоманс. Вся наша голова аплодирует тебе стоя.»

Глупышня. Мы все вместе в этом участвовали.

Так. Про эту ночь лучше вообще забыть поскорее. Ей самой и, что важнее, всем остальным. Всем, кто её вчера видели. Ради аминой опухшей головы.

Хорошо, если тот гриб находился, в районе… очень далёком от этого…

Болото. Она даже цвет его не помнит...

И совсем бы премиленько, если люди из того района редко появлялись бы в этом. И ещё реже – в Участке, где работает сама Ами. И вот уж совсем замечательно, чтобы эти люди сами не были бы работающими в Участке Правды…

Но… едва ли ей так повезло. Проверить это и узнать кто и что видели вчера можно только одним способом. Дойти до работы. Выслушать насмешки. Устранить всезнаек.

Прежде чем всё-таки помереть от пробитой сердцем грудной клетки или взорвавшейся головы.

Так. Тихо-тихо. Голова, сердце, угомонитесь, не нагнетайте…

Позже, всё позже. И воспоминания, и анализ, и разборы. В нормальном состоянии мы сможем себе всё это позволить. А сеймомент – не было никаких то видевших…

Подумаешь, кто-то карабкается на гриб-ориентир… Мало ли… да тут каждый свет поди такое.

И вообще. Никто ничего не видели.

А если?..

Нет. Вставай.

Насчёт гриба… правда, всё ещё не верится. Что она забыла на нём? Кроме того, что всегда хотела посмотреть с него на город. По-моему… она искала свой котти.

Да, ей, вроде бы, показалось, что с гриба будет виднее…

И ведь котти нашла. Проснулась, во всяком случае, там где надо. Хоть и нашла, используя светящееся навигационное существо не совсем так, как это принято.

…И как она своё жилище отыскала, в самом деле?

…Ами правда не помнила.

Ладно. Хорошо, хоть цела осталась. Да? Да.

…Вроде всё цело. Кажется.

Если не считать ссадин, всё поцарапано но, как будто бы на месте, и формы не потеряло.

…Хорошо бы и гриб был цел, опять-таки. Эти грибы такие замечательные.

Так так так. Вот тебе мантра. Ничего не было, никто ничего не видели…

Иначе, правда, лучше будет умереть прямо сеймомент.

…Но осторожно выяснить у своей памяти, чего же конкретно не было и ещё кое-какие занятные подробности всё-таки не помешало бы. Как не помешало бы и выяснить у что-то видевших…

Интересно, в каком районе находится сам… "Кривой гриб", кажется? Она не помнит... Долго бродила до этого. А после этого, судя по всему, ещё дольше…

Ноги гудят. Променад, похоже, действительно был немалый. Оставалось надеяться, что ТОЛЬКО по лесу… И только до гриба. А не… мимо Лекарни с Келе, скажем. С песнями.

Жуть. Ааааа…

…вообще-то с песнями. Ага.

Что-то такое смутно припоминается... С самыми дурацкими. Но в тот момент они казались очень подходящими, да... Не факт, что мимо Лекарни, однако, но кто знают... Если был гриб, то и всё остальное возможно…

Ну и дела. Ой-ой. Чтобы она ещё раз…

Воображение нарисовало ещё более ужасные картины, кровь с энтузиазмом с новой силой опять ударила в голову, добавляя дурноты.

...Ваааай. Как плохо… Тихо-тихо-тихо.

Сердце бьётся как бешеное. Не хватало помереть ещё вот так нелепо. В дождевом плаще с опухшей моськой.

Надо вставать. Хотя бы затем, чтобы её прямо здесь ещё и не вывернуло.

Бедная голова… Прости. Я больше не буду. Ну, ближайший большой цикл точно…

«Пора собираться. Пробуй вставать. Вот это уже будет реальный подвиг. А не то, что происходило вчера. Если ты хотела доказать Майло, что можешь убиться на пустом месте или же решительно выпутаться из созданных тобой же неприятностей – ты это сделала. Остаётся надеяться только, что он о подобной героической доблести не узнает никогда.»

Так. Тихо-тихо-тихо… И… Заткнись, кстати.

Надо хотя бы умыться и прополоскать рот…

Пооооодъёёёём… Бээээ.

Гул в ушах. Мошки перед глазами…

Она выскользнула из-под одеяла и из мокрого плаща, осев на холодный пол.

Ай. Синяк. Уй! Ещё один. Ох… Холодно! Мокро…

Зато голова от прохлады пульсировала меньше и спать больше не хотелось… Как и пить эль.

Вообще. Никогда. До конца жизни.

В такие моменты ей вспоминается старая кантинская страшилка для недорослей про обитающего в лесах гнуса Графа Крапулу, который приходит к особо бестолковым и может сжать голову так, что та лопнет.

Ами вчера заметно облажалась и, кажется, легендарный Граф Крапула уже здесь.

«Не время вспоминать фольклор. Ползи умываться.»

Буквально – ползти.

Ай. Синяки. Бээээ. Ну и состояние…

Не ходить на работу?

Нет. Стоит попытаться. Попробовать именно «пойти» на работу. Уже довольно светло, она, вероятно, опаздывает, и если будет двигаться в направлении Храмов так же на четвереньках, то опоздает ещё больше.

Ами резко встала и тут же пожалела об этом. Противные светящиеся точки залетали повсюду. Она опустилась обратно на колени и на четвереньках подползла к умывалке, стараясь не обращать внимания на боль от синяков и ссадин, отодвинула заслонку, подождав, пока чашу наполнит ледяная вода и уже привычным движением опустила в неё голову.

Кажется, стало немного легче.

Она решительно вынула голову из воды.

Так. Вперёд, в Участок.

Рабочие дела не должны страдать оттого, что она безответственно наэлилась вчера. Как истинная кантинка. Которой она, в общем-то, и является. Но незачем акцентировать на этом внимание лишний раз.

Взгляд Ами привлекли её ссаднящие руки.

Надо бы их как-то спрятать. Интересно, будет ли достаточно длины рукавов драпировки, чтобы всё это скрыть? Ох. Кстати, надо хотя бы переодеться в свежее.

Это поможет.

Поневоле быстро одевшись во что первое под руки попалось и сбросив старую одежду на мокрую грязную постель ко всему прочему уже находившемуся там безобразию, она перевела взгляд с кровати, полной веток, листьев и обрывков лиан на надорванную входную занавесь... О, гнусы немилосердные... Что же это... И здесь успела.

Так, ладно.

Быстро это не устранить… Она не в состоянии сеймомент позволить себе лишние телодвижения. До работы бы дойти. А значит, придется отложить и это удовольствие как минимум до вечера. И то не до этого. Да. Быстро устранить весь этот хаос не получится. А с занавесью – так и вообще непонятно, как устранять…

Её опять начало мутить. Жар прилил к щекам.

Так. Не думать. Решать текущие проблемы.

Вздохнув, она вернулась к кровати, кое-как разложила по ней плащ, одеяло, одежду и подстилки. Есть слабая надежда, что так это хоть само немножко просохнет. Нет, конечно, так не просохнет. Слишком кучно лежит... И листья не отпадут, грязь не отвалится... По-хорошему это всё нужно собрать и нести к озеру стирать, затем тащить обратно и находить, где развешивать для сушки… А также думать, чем заменить всё это на ближайшее время.

Но с думать сеймомент проблемы, потому как тошнит уже от самой мысли, что вообще надо что-то делать. И в данный момент что-то делать совершенно некогда. Остаётся надеяться, что всё это не приобретёт неприятный запах к тому моменту, как Ами найдёт в себе силы и время этим заняться... Пффф. Ами на хозяйстве.

Бросив ещё один виноватый взгляд на своё пострадавшее жилище и испорченные вещи, она двинулась на выход... Как раз в сторону повреждённой входной драпировки. Какой же всё-таки бардак…

...В затылке вновь горячо и пренеприятно запульсировало отчаяние.

Однако, на улице ей стало легче.

Ну и ладно… Подумаешь – перебрала... Отработаем этот день – завтра уже будет легче. А вскоре и вообще всё забудется...

«Но не скоро.»

«И всё, да не всё.»

Отвяжитесь. И так паршиво... Ааа... Что ещё?

«Что это звучит у тебя в голове?»

Дурацкая песня… Аааа.... Да-да-да... Жители болотные!

Кажется… она её пела вчера. Да. И прегромко.

Ооооой, всёёёёёёё… Не надоооо. Пощадите… Только не это! Зачем вы мне напомнили?!

«Потому что так и было. Ты же хочешь обладать всей информацией для встречи с неизбежным?».

Хочу. Нет, не хочу...

Тошнотворные воспоминания прилили жаром к щекам с новым приступом дурноты.

...Да, именно этот жуткий шлягер Ами задушевно исполняла. И весьма экспрессивно, кстати… Периодически прерываясь на завывания и рыдания. Вот почему глаза сейсвет не открыть…

Прелестно... Просто прелестно...

...Оставалось надеяться, что дело было в лесу… Ладно, если местные доложат об очередных шумных лесных странностях, она будет знать, что можно будет сбросить со счетов.

А пока ветер обдувал опухшую голову, глаза вроде бы потихоньку открывались, являя текущую реальность. Которая, кажется, была не так плоха, как это показалось сразу после рассвета. Однако, на работу всё же стоило поторопиться.

Зайдя в здание Участка, она тут же растеряла половину своего энтузиазма относительно текущего рабочего света. Секретара быстро кивнула всем стоящим у кофейного столика, проносясь мимо, стараясь спрятать лицо и понимая, что к оффке сейсвет лучше не присоединяться.

…Пока она не придёт в себя, по крайней мере, точно... Итак, к гнусам всё, к гнусам… Быстро спрятаться в каморке и носа из неё не показывать… Мы должны просто пережить этот свет.

Но вначале придётся всё-таки показать этот по ощущениям тоже оцарапанный нос начальнику... Каморка-то опечатана.

Вздохнув, быстрым шагом она направилась к кабинету и, получив разрешение войти, проворно влетела внутрь.

Чем меньше людей увидит её сейсвет, тем лучше… В идеале хорошо бы, чтобы это был один Майло...

...Опс!

Мир пошатнулся, Ами накрыло новой волной тошноты. Пришлось опереться на стену. Ай...

Дааа… Похоже, помещения ей сейсвет противопоказаны... Любые.

– Ами, забери… что с тобой? – обеспокоенно спросил он после того, как поднял на неё взгляд. – Ну и вид у тебя.

– Майло… я… думала, что буду в состоянии работать сейсвет, но… – начала она, борясь с застревавшими в пересохшей глотке словами и медленно оседая на стул.

Ай. На заду тоже... Синяк, ещё синяк…

Гнусы, Майло, не смотри на меня так... Да что же это...

Сердце начинало колотиться в ушах, подпрыгивая к горлу вместе с подкатывающей тошнотой, перед глазами залетали разноцветные светящиеся точки. Дааа...

...Впечатляет.

Она не помнит, сколько выпила, но перебрала, судя по всему, основательно...

– Что "но"? Что случилось? – терпеливо добивался ответа начальник.

Судорожно сглотнув, Ами хрипло постаралась продолжить, эпически борясь с тошнотой.

– ..."Но"... похоже, не смогу… Если мне в твоём кабинете уже нехорошо... то в моём душном и тесном Архиве будет совсем паршиво… Даже думать об этом… уже… ой...

Она судорожно сглотнула, оценивая перспективы. Да, при мысли о её каморке дурнота усиливалась.

– Это тебе… от работы так плохо? – шутливо предпринял ещё одну попытку добиться внятного ответа Глава Участка.

– Не совсем, но это тоже… Как от первопричины... Но на деле... Именно сеймомент мне паршиво от вчерашних… возлияний.

– Понятненько… – Майло сделал удивлённую паузу. – Эль погубил служаку?

– Нет... Дурная головушка, не умеющая справляться с собственными проблемами… вовремя и приемлемыми способами... Эль тут практически не при чём.

Она устало уставилась в пол. Тошнить потихоньку переставало, но накатывающая отупь начинала расплющивать.

– Бедняга... Иди домой. Зачем ты вообще пришла?

– Как обычно... Была уверена, что справлюсь... – отрывисто ответствовала секретара, стараясь не шевелить головой, чтобы не ухудшить состояние. – И как обычно... не справилась...

– Иди домой. И, да, если тебе плохо, то оставайся дома, отлежись. Я не знаю, как там у вас всё устроено в вашем Управлении Порядком, но у нас те, что себя плохо чувствуют, просто не приходят на работу.

– У нас приходят... В любом виде и состоянии. – выдохнула Ами, сдерживая начинающуюся икоту. – Чтобы впредь неповадно было...

Майло неодобрительно поцокал языком.

– Неэффективно. Работоспособность нулевая. Если не отрицательная... Ведь гнус знает что натворить можно. И всё равно будет "повадно", пока есть такая потребность.

Ами поморщилась.

– Именно… Болото. Думаю, моя потребность в этом закрыта надолго… Ик! Чтобы я ещё раз…

Сердце опять гулко бухнуло о грудную клетку.... Всё. Это смерть.

Кантинка, предпринимая ещё одну попытку успокоиться, судорожно вдохнула.

– Иди домой. Помоги мне только найти недавний отчёт Моки... и забери вот это в каморку – и иди.

– Иду. – Ами устало взялась за объятую тошнотой голову. – Так, чего забирать?..

– Вот это. – главный указал на кипу табличек.

– Хорошоооо…

Вчерашняя гуляка начала вставать.

Тссс... Тихо-спокойно... Чинно-ровно... Момент терпения. И... Домой-домой. Скоро-скоро... Лежать-лежать...

...Где и на чём – пока непонятно, да хоть и на полу. И то легче будет...

Так. Ещё немного. От этого её отделяет лишь стопка табличек. Ами, поднапрягись. Это ненадолго.

Служака цикла засучила рукава и преувеличенно бодро подхватила документы. Надо попытаться себя обмануть. Вести себя так, как будто всё нормально, тогда и самочувствие будет чуть получше...

На какое-то время это нехитрое ухищрение помогает. Проверено.

– Что… у тебя с руками? – полюбопытствовал раздражающе внимательный Майло.

– Я не знаю точно… – уклончиво ответила Ами. – Не помню... Не хочу помнить.

Про гриб она, разумеется, не стала бы рассказывать. Ещё не хватало о собственных правонарушениях докладывать. К тому же про те, в существование которых она и сама до конца не верила.

Амелия и её начальник вышли из его кабинета и направились к Архиву. Секретара изо всех сил старалась держаться на ногах и держать равновесие.

Ох и зря Майло доверил ей таблички сейсвет… Мир всё норовил пойти куда-то в сторону и выскочить из-под плохо слушающихся ног... Скорее бы на улицу.

– Я… кажется, была в лесу. – хрипло заметила она. – Должно быть, свалилась там.

– Хорошо, не в яму. – усмехнулся служивый гнус.

«Добрейшей души.»

– Нет... – поморщилась секретара. - Уж у меня хватит фантазии придумать что-то своё…

Они зашли в каморку и Ами убедилась в том, что прогнозы относительно зашкаливания уровня дурноты на её рабочем месте были полностью верны. Её тошнило тут до этого и без похмелья, а теперь, когда одно на другое накладывается…

...Ох! Она быстро доползла до своего рабочего стола, бухнула на него таблички и осела на стул.

...Бэээ. Ой...

Оставалось надеяться, что они здесь ненадолго. Иначе её тошнотное пребывание в этом тесном рабочем пространстве придёт к свему логическому завершению...

Майло быстро и верно оценил ситуацию, лёгким движением зажёг светильник.

Ами скрипнула зубами с зависти и досады и стиснула их, чтобы не допустить ещё большего беспорядка уже на рабочем месте.

Начальник же принялся обыскивать полки.

– Ты… не могла бы мне помочь?

«Издевается?»

– Могла бы… Дай мне момент, сейчас мозг перестанет пытаться распереть череп изнутри до трещин и вылезти наружу…

– Хорошо. Жду... Поищу пока сам. Интересно ты тут всё расставила. И непривычно…

– Как уж получилось…

Он вздохнул, с любопытством разглядывая края табличек с названиями дел и, видимо, пытаясь понять порядок их расположения.

– Что-нибудь видела интересное. Там… В лесу?

Она подняла на него красные воспалённые припухшие глаза.

– Может, и видела... Но – не вспомню.

– Я, кстати, не догадывался отправить туда кого-то ночью. Работа – в рабочее время, после закатов – отдых, думал я, почему-то решив, что и злоумышляющие будут руководствоваться подобной логикой. Или просто недодумал... Да, Лейви практикует ночные обходы периодически, но она, как правило, делает столь же их краткими, как и до наших... драматических событий. И ничего особо не ищет. Надо нагрузить её дополнительными обязанностями. Теперь полноценные обходы будут и её проблемой, пока Сандра и Чиффство не выделят нам людей… Она будет не в восторге, это точно… А я сошлюсь на тебя.

«Кто бы сомневались. С твоей-то конфликтобоязнью.»

– Вот спасибо… Я как раз сеймомент не очень-то хочу жить...

– Так, погоди, я сбегаю к себе, принесу сюда ещё кое-что… пока не забыл. А ты приходи в себя, мне и правда нужна твоя помощь. Раньше найдём – раньше домой отправишься.

– Я… постараюсь. – саркастически хмыкнула Ами, возводя очи долу.

...Уууух! Каморка совершила впечатляющее круговое движение вокруг неё. Нет. Глаза закрывать нельзя.

– Ами. Выдай мне материалы по лечащимся у Кионы.

...Только. Не это. Нет...

Секретара и в обычное время не очень-то радовалась этой фразе, но сейсвет та звучала и вовсе как катастрофа.

Но… как отказать милоте Дейву? Никак. Даже если ты при смерти.

– Ох. Дейвин… я… попробую. – хрипло отозвалась обессиленная мучениями трудяга.

Она встала и грузно поковыляла к полкам.

Ради Майло на такой эпический подвиг она точно не пошла бы…

Однако, толку от её героизма было немного. Таблички расплывались и знаки на них еле читались среди тошнотворного тумана.

– Что с тобой? – поинтересовался Дейвин. - Ну и голос у тебя... Простудилась?

– Нет… Не только голос у меня… Я сейсвет… целиком не в форме… – служака вздохнула, пытаясь сфокусировать взгляд. – Глаза на моём опухшем лице почти ничего не видят... Меня страшно тошнит ото всего… И от табличек особенно...

...Где эти грязеедные списки?! Я же сама всю эту хлюпь и муть здесь раскладывала…

– Вот как. Так это… от табличек с тобой такое случилось? – участливо поинтересовался Дейвин.

– Ага… и от них тоже… не в последнюю очередь... Но, главным образом... от эля... Надеялась, что это поможет снять напряжение, но это его только добавило…

Ами осторожно пожала плечами.

– Ой, так всегда с элем! – понимающе покачал головой Дейвин. – Уж мне-то можешь не рассказывать… Погулял я в свои циклы предостаточно…

«И зачем вы здесь все такие славные... Чтобы смотреться ещё лучше на моём фоне.»

…И вот она, эта глиняная гнусь… Там, где и должна была быть…

Почему... За какими упырями её не было видно с первого раза?! И... Потому что всё расплывается пятнами мерзких цветов…

При попытке наклониться за документом служаку качнуло и она оперлась плечом о стену.

Ай... Ещё синяк...

Выпрямившись и пытаясь подавить тошноту, она спешно подползла к окну и сунула в него табличку. Только затем, чтобы та не вписалась в проём и издевательски свалилась обратно в каморку… разбившись.

– Гнилые очистки… – бессильно хрипло рассмеялась секретара.

...Цветные точки перед глазами были так ярки, что, кажется, их можно было уже ловить руками. От стресса дурнота вернулась в полном объёме. В висках бешено пульсировала кровь. Всё, чего ей хотелось сейчас – это осесть на пол...

– Ами. Бедняга. – встревоженно произнес Дейвин. - Не издевайся над собой и не подвергай опасности Архив... Давай я просто оставлю тебя на сейсвет в покое и больше ничего просить не буду! Всё, я ушёл. Выздоравливай.

– Давай, Дейвин... Это было бы прекрасно. Извини и… спасибо. – Ами виновато развела руками.

...Ай.

– Ничего. – отмахнулся собеседник. - Иди домой. Отпросись у Майло.

– Уже.

– Вот и славно.

Дейвин быстро зашагал от её будки, Ами вытерла выступившие бессильные слёзы досады, пытаясь успокоить явно желающее выскочить наружу вместе с желудком и его содержимым сердце.

...Итак. Что мы имеем. Дома бардак. Теперь ещё и здесь...

Что ещё к этому добавится? Чем дольше поживём, тем больше увидим... Мало проблем. Дайте Ами ещё…

Она оглядела куски от расколовшейся таблички, что разлетелись по полу. Как секретара кантинка в самом деле опасна ныне.

...Надо на воздух. Надо уходить. Где же этот упырь Майло?!

…Что просил отчёт от Моки.

Давай же, Ами, соберись. Раньше найдём, раньше выйдем.

– О. Ами. Уже встала.

Начальник вернулся с ещё несколькими делами в руках.

– Да. И уже даже неплохо потрудилась.

Архивница указала взглядом на осколки таблички.

– Оу… Ну, ничего. Перепишешь завтра.

«Вот это уже обидно.»

– Я. Не. Умею. – сквозь зубы отчеканила она.

Пора бы ему запомнить, с кем имеет дело.

– Завтра разберёмся. – легкомысленно отмахнулся тот, помахивая чем-то.

...Что? А. Сам нашёл. Отлично. Вот оно. Победа... Табличка найдена раньше, чем Ами тут легла костьми.

– Хорошо, что ты сам нашёл отчёт и схватил его, пока я и этот не разбила… Уууу… Я пошла… Спасибо за поддержку и сочувствие…

– Давай. Приходи в себя скорее. С твоей новой системой каталогизации тут без тебя не разобраться.

– Я… составлю схему… как-нибудь… как оживу…

Ами сделала неопределённый жест и поняв, что её скоро вывернет, поспешно вылетела из каморки, направляясь в сторону входной занавеси, обещавшей прохладу и свежий воздух.

Только бы доползти теперь, чтобы лечь где-нибудь в своём котти… Уже не важно где. Оставалось лишь надеяться, что её не будет тошнить там, и ей не придётся спать на улице...

Не будет. Там же ныне почти улица с той же температурой и всеми ветрами... Занавеску-то предусмотрительно отодорвали.

...Ладно. Прям уж оторвали. Совсем немного же... Будет холоднее, да, но, могло быть и хуже. Придёт в себя и заклеит…

…Раз шаг… два шаг… это будет продолжаться эонно…

Её котти даже не видно. Знакомая улица и не думает приближаться.

...Она точно будет спать на улице, потому как никогда не достигнет своего котти… Это бесполезно. Зачем идти дальше, если больше нет разницы… Всё равно спать сейсвет придётся на полу, а это считай, что на земле...

...Ох. Лучше об этом много не думать... Вообще много не думать.

По жизни... Проблемы без дел не решатся, а хуже от думания реально становится. Хорошо, что хоть эти приливы дурноты смягчаются спасительным дуновением ветра...

Давай, Ами. Рывочек – и мы справимся.

Справимся мы, как же... Только казалось, что жизнь начала налаживаться. И тут... Вот это всё. Кто тут «хозяйка жизни»?

…Та, что доползла-таки домой! Ей! Покой в зоне прямой видимости! Вот только...

Она взялась осторожно отодвинуть повреждённую драпировку, но вместо этого тяжело ввалилась внутрь, не удержав равновесия… С куском ткани в руках.

Круто.

...Наши сердечные приветствия новой порции проблем. Неужели в самом деле они сейсвет нескончаемы…

«Для растяп – да. Всю их жизнь.»

Заткнись.

Да побоку уже... Всё равно всё валится из рук...

Всё ещё лёжа на полу, Ами страдальческим взглядом прошлась вдоль входного проёма.

Штора порвалась наполовину… впустив в помещение дополнительный свет. И полностью лишив остатка защиты от ветра.

...Чудесно.

Она с тихим рыком отчаяния попыталась встать. Ударившуюся затылком, ей тошнило теперь ещё сильнее.

...Кому было мало проблем? Теперь на шторе не просто надрыв… Наша лихая кутила лежит с куском в руках, вторая часть которого еле держится на тонком ошмётке ткани...

Не, ну... Как раз вовремя… Дополнительный воздуха будет не лишним при такой тошноте... Пора переползти в дом. И попробовать уснуть...

Амелия кряхтя с трудом поднялась на колени.

На мокрой кровати красовался в спешке брошенный непросушенный плащ и скомканная и смятая горка из подстилки, одежды и покрывала. Ожидаемо, да, всё, как она здесь оставила. Чудесно. Какой топец...

Ладно.

Чего уже. Бывает и хуже. Главное – руки, ноги, зубы, рёбра… целы.

Ну, почти... Остальное – дело поправимое.

Надо собрать временную лежанку, подложить под себя всё тканевое, что имеется в наличии. На полу будет холоднее обычного, но это не страшно, её пылающую голову это сеймомент тоже мало волнует. Главное – лечь!

Амелия вытряхнула содержимое вещевого мешка с одеждой для стирки на пол, понимая, что ей некогда беспокоиться о том, что пол пыльный и вся одежда вслед за этим станет ещё грязнее. Хорошо, что она поленилась её постирать, так как только разобралась в местных ньюансах приведения себя и одежды в порядок, выяснив, где находятся общественные пруды.

Из последних сил равномерно выкладывая по пыльному полу свою несчастную одежду, Ами принялась устраивать себе новое лежбище недалеко от кровати. Спать придётся в одежде и обуви, а вещевые мешки можно надеть на руки, чтобы не мёрзли... Сверху на себя накидать одежду... Сделано.

...Обифрительный амин быт во всём своём глориозном блеске.

Однако, деятельность внаклонку в сочетании с угрюмыми мыслями о какой-то изнурительной безысходности и тщете всех усилий не пошли ей на пользу.

…уже через мгновение кантинка кинулась на улицу в кусты за котти. Её тошнило.

...Вытерев слёзы и чувствуя некоторое облегчение, она, практически не поднимаясь с четверенек, вернулась, бессильно свалившись на свою импровизированную лежанку.

...Как закутаться во всё это, чтобы оно не сваливалось? То нога, то спина оказываются открытыми, потому что разрозненные куски ткани падают... Лечь и не шевелиться? И как при этом найти удобное положение, чтобы не тошнило? И ещё желательно, чтобы лежать на тех частях тела, где нет синяков?

...Миссия невыполнима…

Кое-как решив этот ряд логических задач и найдя единственно возможное положение, Ами всё-таки, не сказать чтобы с комфортом, но устроилась, стараясь прикрыть лицо от сквозняка, который решил воспользоваться нынешним светом открытых дверей.

...Так мило с его стороны. Тошнит чуть меньше. Сердце, угомонись. Да, было не очень. Но знаешь... Все ещё будет хорошо.

Всёбудетхорошовсёбудетхорошовсёбудетхорошо…

Вотядуравотядуравотядуравотядуравотядуравотядура…

Всёбудетхорошовсёбудетхорошовсёбудетхорошо…

Тихотихотихо… Всё хорошо.

С трудом найдя положение головы, при котором мир прекратил свои похмельные пляски, Ами провалилась в тяжёлый сон.

Свет 41. Жизнь после похмелья.

…Ночной ветер отодвинул окончательно и без того криво висевшую на слабом тканевом перешейке входную драпировку и вместе с пылью свободно разгуливал по аминому жилищу. Светила всходили и через входной проём была видна часть неба...

…Каких-то сумасшедше красивых цветов оно было сейсвет. Густо красного ягодного ближе к земле, переходящего во фруктовый желтоватый выше и со всё ещё не ушедшей тёмно-фиолетовой частью сверху…

Восхитительно.

Ами залюбовалась на момент. С горы, наверное, смотрелось бы совсем эпически.

Лёгкий ветер весело гонял пыль по дорожке перед котти, периодически занося часть внутрь и иногда заставляя зажмуриться.

Умиротворяющая картина. Полный покой и гармония. От вчерашней катастрофы не осталось ничего, кроме лёгкого звона в ушах и общей слабости. Это тоже хорошо.

Надо бы навести порядок... Нет. Ничего не надо. Зачем? Если всё равно всё пачкается. И разваливается...

Ами кашлянула и это отдалось моментиком резкой боли в голове. Но... тут же прошло, оставшись лишь лёгким шумом.

Она жива. Хорошо это или плохо?

Пффф. Нейтрально. Мысли включать ещё нельзя. Голова пока опухшая. Безоценочное восприятие сейчас будет очень кстати и вновь сослужит добрую службу, снимая ненужную нагрузку…

И хорошо бы и этот гул в ушах тоже. Ами просто есть, всё просто есть, и всё тут. С гулом, пылью, рассветом и звёздочками. Как получается.

Каждый раз, когда выползаешь к жизни из ямы уныния или в текущий момент из тягостных мыслей о будущем или прошлом, первое, что испытываешь, это ощущение светлой благодарности за происходящее. И есть за что, нынешнее состояние гораздо легче вчерашнего. Так уже жить можно.

Осталось только исправить некоторые… проблемные моменты. И заживить синяки.

Ами села в куче окончательно рассыпавшихся с неё сумок и драпировок, и посмотрела на свою кровать.

Ай. Синяки и ссадины давали о себе знать.

Хорошо бы что-то делать с мокрыми плащом, одеялом и подстилкой, пока не появился запах... Или он, кажется, уже появился?..

Надо было… Ай... Неважно. Силы на исправление ситуации нашлись только сейсвет и, пока они есть, что-то делать надо вот уже.

Правда, полноценно стирать и прибирать перед началом рабочего света всё ещё некогда… А выкручиваться нужно. Значит... приступаем!

До общественного водоёма отсюда далековато. Это не очень хорошо и неправильно... Но где-то неподалёку она видела маленькую речку с бурным течением… Лучше всего тут действовать по старой схеме. Привязать к веткам стоящих у воды деревьев бельё, очень надеясь, что то не унесёт течением. Вечером отвязать и придумать, где развесить сушить. Скорее всего, опять на кустах и деревьях, но уже около дома.

Это сразу надо было сделать, жаль, больная головушка не догадалась…

Так, отставить «если бы, да кабы», прошлое уже ушло, было сделано то, что смоглось.

Подъём Амелия, нас ждут эпические масштабные дела по исправлению катастрофичного настоящего! Проблемы не так страшны, как они хотят казаться.

Главное – не зацикливаться. И действовать.

Ами, кряхтя и морщась, решительно поднялась.

Ай... Звёздочки вспорхнули в воздух с новым энтузиазмом, но её это практически не смутило. Переход от бездеятельного отчаяния даже к бестолковой деятельности всегда оказывал на неё ободряющее действие.

Чуть пошатываясь, но уверенно она отправилась к умывальнику, открыла заслонку и, нагнувшись к нише с водой, окатила лицо и шею. И тут же поёжилась.

Вода в Омилле поступала по пронизывающим весь город жилкам водопровода и имела уличную температуру. Как и воздух в её котти. Холод кругом…

Хорошо всё-таки, что хоть спала она в тёплой драпировке и переодеваться не нужно… И не хочется до такой степени, что можно считать, что не нужно. Старые привычки спасают психику.

Кантинка привыкла, что в их доме вода приносится со стоящей в помещении водопойки, и потому она не превращала каждый рассвет в экстремальное развлечение. С одним но – в домашнюю водопойку воду нужно ещё натаскать, а здесь вода сама приходит. И постепенно уходит вниз, если закрыть заслонку – специально где-то сливать что-то тоже не нужно. Очень удобно. Даже несмотря на то, что Ами всё равно по привычке пытается следить за уровнем воды и паникует, когда та уходит вниз сквозь песок. Может и правильно, что не теряет бдительности… Зачем отвыкать, чтобы потом снова привыкать... Грустно.

Не время грустить.

Неведь опустилась у водониши. Ай...

Жаль, она не может быстренько подогреть воду перед умыванием. Столько проблем в её жизни из-за отсутствия дара…

…Зато местная вода, судя по всему, была чудодейственной. Несмотря на остатки тошноты и это самое отсутствие дара, Ами уже чувствовала себя свежей, бодрой и обновлённой. Сам Омилл заботился о ней и поддерживал её. Чего же боле.

Пришелица кашлянула.

…Хм. А вот это уже точно не от холодной воды…

Ладно... Всё по порядку. И сначала надо приводить в порядок лежак. Это маленькое болотце. Время сгрести вообще всё грязное и все имеющиеся в наличии верёвки, и отправить бельё стирать себя само, раз уж у служаки нет на то времени.

Быстренько одевшись, кантинка нашла в вываленных вчера из вещевых мешков кучах верёвки, поправила сбившуюся за ночь верхнюю драпировку, поморщилась от покалывания у царапин, нетерпеливым жестом собрала пыльные волосы в пучок, сгребла уже чуть подсохшую кипу вещей с кровати, и вышла с этим всем своим слегка потрёпанным их ураганной жизнью имуществом на улицу. Ничто тому не препятствовало, потому как шторы-то у неё практически не было… Эх.

Она критически окинула взглядом дверной проём, чтобы оценить масштаб ущерба. Велик. Порвалось высокоооо… Почти у места закрепления. Быстро починить не получится. Наскоро не подвяжешь... Можно сделать только большой узел... вот здесь, посередине, чтобы хоть как-то закрепить на месте… И вот этим углом привязать к боковой лианке… Всё это до первого ветра, конечно же... Но, хоть не ничего.

Она сложила на землю свою ношу, кое-как закрепила входную драпировку и виновато вздохнула.

Прости, шторка. Обязательно починю тебя. А пока… Где же была эта речка?

Амелия отправилась на поиски. Омилльский неизменно пряно-ароматный воздух выдувал из головы остатки дурноты и упаднических настроений. Прогуляться было хорошо и оживляюще. Исправить часть бардака – тоже.

Выдыхая дурносту, она вдыхала оптимизм.

Да, здесь её положение шатко. Да, работа временная, не такая, как хотелось бы, психологическое состояние крайне нестабильное, с крутыми эмоциональными волнами, шторы рвутся, таблички разбиваются…

Но если посмотреть на амину жизнь, то можно сделать вывод, что, вероятно, надёжно и стабильно в ней никогда не будет.

Ведь что такое это самое «надёжно»? По кантинским понятиям это – большая семья, дом, хозяйство... То, к чему, по их народной идее, следует стремиться.

Но это же именно то… от чего на уже второй большой цикл спятить можно! От этой надёжности у Ами рассудок помутится быстрее, чем от нынешней нестабильности. Ведь именно от этого типа стагнации и мнимой самореализации она и сбежала сюда, в этот очаровательный, полный новых впечатлений и разнородного опыта уголок Материка.

За новыми знаниями, новым опытом.

Стабильность хороша на время, если ты уже наелась ими. Но в нашем случае она ещё не может быть базисом. И, вероятно, дополнительные страдания приносит как раз попытка уцепиться за что-то мёртвой хваткой в этом постоянно изменяющемся мире. Где есть лишь одна прочная для нас основа – мы сами.

И… Получается, что жизнь – это такая штука, от которой рассудок портится в любом случае. Нет тех, кто придя сюда, уйдёт недеформированными и невидоизменёнными. Даже те, кто прожили совсем краткие моменты.

Если это – константа и неизменная составляющая самой жизни, какой смысл скорбеть по тому поводу, что это в принципе происходит? Это ничему не поможет.

И реализовываться всё это будет всё равно согласно какому-то своему внутреннему замыслу, а не так, как ей хотелось бы. Раз случилось – значит, должно было зачем-то. Даже если самой Ами не дано знать зачем именно это происходит в её жизни.

В любом случае… Дополнительно переживать ни к чему. Как говорят, делай, что можешь, будь что будет. Если ты проигрываешь – значит этот опыт уже прописан в книге твоей жизни. А, следовательно, необходим для сюжета.

От теории к практике.

Например, как следует привязать бельё к дереву около всё-таки найденной речки. Или вовсе отказаться от этой идеи. А остальное – отвяжутся ли её вещи и унесёт ли их потоком – это уже вопрос не к ней.

Итак... Всё, что от Ами зависело, было сделано.

Нужное место найдено, бельевые дела практически пущены на самотёк. Если не считать того, что они крепко привязаны к деревьям, растущим на берегу. Занавесь наспех подвязана на обвивающую котти лианку... Голова почти ясная, прохладный ветер бодрит, настроение улучшено и даже хочется кушать. И кофе.

"К огромной нашей радости к нам вернулся наш старый любимый друг аппетит!"

Бегом на работу. Опаздываем. Хорошо бы по пути прихватить себе что-нибудь вкусненькое…

...Кофе-кофе-кофе! Бегом-бегом-бегом.

Кажется, после вчерашней символической смерти, жажда жизни, еды и впечатлений проснулась с удвоенной силой.

Может, затем эти маленькие очистительные "смерти" и нужны. Слёзы смывают какую-то пелену с глаз и вымывают осколки старых закостенелых взглядов и паттернов. Мир после них видится ярче и чётче. Вероятно, в этих этих болезненных процедурах не будет необходимости, когда она научится не загрязнять свой внутренний мир до духовной "слепоты".

А пока…

Придя в себя, через какое-то время понимаешь, что жить, всё-таки, хорошо. И что во всём этом есть какой-то смысл. Ну, или, по крайней мере, его можно найти, если постараться. Понимаешь, что хорошо жить в Омилле. Жить в Омилле хорошо было бы ещё лучше, но ладно уж, как есть, они в Омилле, что само по себе уже хорошо.

Надо брать от жизни здесь всё возможное. То есть, съесть и выпить столько местной вкуснятины, сколько успеется.

На какие? Отличный вопрос…

Пока голова была занята, желудок уже договорился с ногами о своём переносе в ближайшее место с самым привлекательным запахом.

Она не заметила, что её увело чуть в сторону от привычной дороги на работу.

Плющиков! Плющиков! Кофейку с пряными сезонными цветочками! И каких-нибудь местных сладких сушёных плодов.

«Ага. Из последних зёрен. Которые уже давно потрачены. Посмотри в свои поясные сумки. На что?»

Не гнуси... В сумке наверняка ещё что-нибудь осталось. Не могло не остаться.

На этой оптимистической ноте Ами сделала резкий рывок в направлении входа кофейни. Как бы и здесь штору не снести в порыве энтузиазма.

Пока голова не успела вмешаться, ноги победоносно внесли желудок в выбранное им место. Но без управления головы они не могли учесть наличие помех на пути. Влекомая ароматами служака чуть было не сшибла выходившего омилльца.

– Ох, прости! – включилась официально представляющая сообщество голова. – Этот запах лишает воли и тянет внутрь.

– Так я и сам оказался здесь! – очаровательно сверкнул улыбкой сэльв.

Коротко полюбовавшись и на это чудо Материка, Ами задумчиво шагнула внутрь нестерпимо влекущей ловушки многообещающих ароматов.

И вот, она уже стояла внутри, посреди всей этой сенсорной роскоши, праздника для органов восприятия. Под куполом из гипнотических узоров на уютно неровной, словно гигантская кофейная чашка, внутренней глиняной поверхности котти. Поблизости от самых прекрасных вещей на Материке... Разноцветных фруктово-ягодных коктейлей и свежих расплющенных с цветами, ягодами и орехами злаковых радостей, смотреть на которые уже было подлинным удовольствием. Даже в преддверии мук выбора...

Какие именно взять?

Всё это действовало на неё эйфорически и одуряюще... И точно должно было поддержать ослабленный отравлением организм, восстановить витамины и водный баланс, напитать новыми силами для дальнейшей жизни.

Кстати, о муках выбора. До них может и не дойти.

Робкая мысль об их полной неплатёжеспособности вновь прокралась в управляющий центр, но тут же была поспешно изгнана, дабы не наводить панику на празднующее новый свет жизни внутреннее население.

…Как-нибудь. Как обычно…

В поясной сумке оставалось пару зёрен. Ну. Как обычно. Ищи, Ами.

Универсум никогда не оставит их без плющиков в трудный момент, когда они нуждаются в поддержке. В его цели не входит наша мучительная смерть, иначе мы давно были бы мертвы. Он не так бессмысленно жесток, как иногда может показаться.

Ищу. Ай. Царапины неприятно цепляются о ткань карманов... Что-то есть. Как ни странно. Но этого мало. И ещё. Что-то наверняка завалялось и в ежесветной сумке...

Так. Ох ты! Что это?..

Орехи?! Откуда? Да неужели…

…Оказывается, было ещё и собирательство… Надо же…

Она по пьяной моське собрала в лесу в ежесветную сумку орехи. Ну и ну. Вот это… У той, по большей части, разрушительной катастрофы, есть ещё и приятное последствие.

Всегда бы это так работало.

А это… что? Ох, нет! Ужас.

Расплющившиеся ягоды вперемешку с глинистой землёй. Кошмар.

Сумка в стирку. Безумно жаль бедные ягоды.

Хоть пытайся съесть это пюре прямо оттуда. Ааа.. Почему бы и нет. Витаминчики... Хоть что-то удастся спасти, хотя, конечно, неизвестно что там собрано. Ещё одно отравление не за горой, кажется...

«Амелия, ты болотница. Хорошо, что родные тебя не видят.»

Хорошо. И хорошо, что их не вижу я. Прямо таки очень хорошо.

Ещё лучше то, что в её поклаже в тот свет не было материных заметок и прочих неотмываемых вещей. И водяная сумочка в боковом отделении особо не пострадала… Угу. Не повезло, но повезло.

Так... Что есть подходящее для оплаты, не измазанное в земле и ягодах? Протереть и подготовить.

Хорошо, что омилльские кофейщицы не смотрят выжидающе на своих замызганных растерянных посетительниц. Они преспокойно занимаются своими делами, не страдая, пока пришедшая не созреет сообщить о своих нуждах сама. Или… пока приведёт в порядок свои платёжные средства. Как если бы им было всё равно. Они что-то подготавливают, измельчают, растворяют, протирают стойку, баночки, посуду, читают, напевают… с любовью к делу и без истерической привязки к материальному результату. Настоящие шапори, чья жизнь в потоке словно река кофе.

Навязчивое внимание кантинских трактирных всегда раздражало, хотя Амелии было понятно, что это считается лишь знаком вежливой заинтересованности по отношению к клиентке. Болезненной заинтересованности в её средствах, так это воспринималось ею самой.

Кстати, о средствах. Есть оттёртые подкладкой сумки орехи. Это хорошо.

И пара завалившихся там же зёрен… Сокровище, которое не котируется на рынке и имеет ценность только для Ами. Красивое красное пушистое продолговатое… Позор ей, как кантинке, но она не помнила названия растения. Впрочем, она вообще не помнит названий. Однако, это не мешает быть зёрнам и растениям красивыми.

Итак. Готова ли она с ним расстаться?

Стесненная в средствах служивая в нерешительности смотрела на зёрнышко. Вопрос скорее в том, примут ли его в оплату... Насколько она помнила, этот сорт тоже был декоративным, и особой ценности при обмене не имел. Складывалось впечатление, что Ами питала особую страсть к декоративным видам растений. Ужасно непрактично, но красиво-то как! Вероятно, она чувствовала в себе какое-то духовное родство с этими бесполезными для кантинского быта недооценёнными существами.

И эти семена были всем, что у неё осталось. Нээээй!

Амелия быстро спрятала зёрнышки обратно в поясную сумку.

Охохох... Всё это наводило на размышления. Пора было озаботиться сбором средств к существованию. Иначе о плющиках, приобретённых по настоянию собственного пищевого вдохновения, можно забыть.

Но что делать прямо сеймомент? Хоть что-нибудь! Она должна получить этот кофе и десертик! Вопрос выживания.

Есть дополнительное осложняющее обстоятельство. Пора ведь на работу и времени на то, чтобы стоять в нерешительности не так уж много. Вроде как она уже сильно опаздывает.

Поспешно переложив протёртые орехи в чуть пострадавший расшитый пищевой мешочек с лилово-красным уголком от высохшего ягодного сока, Амелия быстро закрыла сумку с полузасохшими красно-фиолетовыми по той же причине внутренностями, и решительным шагом направилась к стойке хозяйки.

Выскажемся прямо. Неважно, каков будет результат. Они должны попытаться.

– Я не знаю, что здесь так умопомрачительно пахнет… – начала «босяка». – Но я оказалась здесь против своей воли. Однако, с полным осознанием своей неплатёжеспособности. У меня в активе не так много – орехи и… зерно декоративной… не знаю, кто это, если честно. Они мне просто нравятся. Красивые в зачаточном состоянии. Прекрасными вырастают… Когда имеешь дело с такими существами, то как-то не важно как их зовут люди.

– Дай взглянуть. – с любопытством произнесла пожилая кофейная ведьма.

Кантинка неохотно извлекла из поясной сумки косточку. Хозяйка заведения изящным жестом быстро приняла и с интересом осмотрела ту. И улыбнулась.

– Занятно… Я... Не знаю такую! Хотя не надо обладать развитой интуицией, чтобы понять, что вы с косточкой явно не местные.

– Да. Нас принесло из Кантина.

– Ясно… Ну… Обмен будет хороший. Радость в твоём желудке на интересное пополнение в моём садике. Что... вырастает из этого лохматого монстра?

Неквалифицированная, но урождённая растительница начала рассказывать про любимое растение и увлёкшись, подпрыгивая и размахивая руками, попыталась изобразить вьющуюся основу с причудливого жёлто-красного цвета острыми листьями и разноцветными круглыми плодами.

Хозяйка выглядела изрядно позабавленной и заинтересованной.

Закончив незапланированную рекламную акцию, Ами на момент задумалась, нет ли у неё таланта караванщицы. Уже не в первый раз ей удавалось заинтересовать хозяек кофеен семенами необычных, неходовых, но оттого ничуть не менее чудесных растений. Как будто оттого, что они имели большую ценность для неё самой, они автоматически приобретали её и в глазах остальных. Ей реально не хотелось расставаться с зёрнышком, но...

Хозяйка с довольной улыбкой уже сжала семечко.

Бывшая владелица с разочарованным вздохом протянула той свой пищевой мешочек и водяную сумку.

Ладно. Оно в хороших руках. Это чувствуется. Тут ему будет лучше, чем в аминой сумке. Кому нравится каморочная темнота. В таких условиях нет жизни, роста и развития.

– Не беспокойся за него. – словно прочитав мысли, подмигнула приунывшей воротиле обмена кофейщица, насыпая плющиков. – Посмотрим, что из него вырастет. Если он решит взойти, конечно...

– Если надумает, то это будет красиво! – с энтузиазмом кивнула чревоугодница. – Я, правда, даже не знаю, растут ли они здесь...

– Я помогу ему ведьмией. Моя семья не в первом поколении увлекается садоводством. – с гордостью ответила омиллька. – Многие ингридиенты для наших плющиков и напитков выращены именно в нашем садике... Кстати, о плющиках. Чего для тебя?

– Кофе какого-нибудь интересного.

– У меня здесь весь – самый интересный. – весело подмигнула кофейщица, подбоченясь.

– И плющиков… на все орехи.

– Хорошо. – хозяйка, хлопнув в ладоши, бодро принялась за выполнение заказа. – Что... принесло вас с зёрнышком в Омилл?

Женщина уютно загремела посудинами для измельчения и разогревания, баночками для специй и ступкой с пестиком. Невероятно прекрасные ароматы усилились до практически лишающих силы воли и мыслей. Что за чудесная ведьмия…

– Универсум. – еле нашла в себе силы ответить блаженно улыбающаяся погрузившаяся в запахи и ощущения Амелия. – И моя служба. Я работаю в Участке Правды.

Как хорошо, когда материальные платёжные средства можно обменять на душевные удовольствия воистину вселенского масштаба.

– Вот как? Ты изгнанница? – сочувственно покачала головой собеседница.

– Нет. – грустно улыбнулась Ами. – Если бы... Я была бы рада, но нет. Я не ведьма.

– Но, смотрю, освоилась тут неплохо и надеешься здесь прорасти?

Практически кантинская метафора. Забавно.

Амелия энергично кивнула.

– Я бы хотела! Однако, через три средних меня отсюда выдернут… Так жаль.

– Ещё бы... Жаль. Даже укорениться не успеешь.

– Да. Не получится. Ну, хоть посижу немножко… А потом отправлюсь на родину гнить дальше. Такое ощущение, что я хоть и выросшее в Кантине растение, но занесенное туда случайно. Путешествующими на их одеждах. А вот здесь мне комфортно... «Климат» хорош. Окружение по большей части дружелюбно и поддерживающе, почти до симбиоза… Удивительно.

– Таков местный закон выживания! Каждое растеньице по-своему важно и достойно уважения. Мы все разные, но для Омилла одинаково хороши. – улыбнулась омиллька. – Участок, говоришь... Возьми этот мешочек плющиков для Рейлин. Пусть заглянет к Глафи при случае, скажи, что мне есть, о чём порассказать.

– Хорошо!

– И свой мешочек дай, я тебе добавлю… Чтобы рейлины не съела случайно по дороге. – кофейщица озорно усмехнулась. – Да и головы наших правдивых не должны оставаться без должной подпитки. Тем более, без той, что лучшая в городе.

Она, вероятно, не преувеличивала! Во всяком случае, Ами была в восторге от происходящего.

Она вылетела, бережно и радостно, как величайшую драгоценность, неся лакомства и уже предвкушая, как она будет пить в прикуску с ними сейсветный кофе из водяной сумочки!

Впрочем… кофе-то можно начать пить уже прямо сейчас!

Зачем откладывать счастье... Тем более что на работе будет ещё.

Если она, конечно, успеет на рассветное кофепитие...

Вот он, праздник жизни! Йееей! Живём дальше и живём отлично!

Казалось, за время пребывания в таверне она неплохо насытилась уже одними ароматами… Но это только казалось.

Запах из пищевого мешочка раздразнил аппетит. Невозможно было сопротивляться… Или просто Амелия не умела этого делать.

Она быстро достала плющик и сделала первый укус.

…Светила небесные. Это от голода, по причине начала "новой жизни", мастерства владелицы кофейни или всё сразу? Какие-то невероятные неописуемые нематериковые ощущения…

Как в плющике может содержаться всепоглощающее удовольствие, радость жизни и чувство ненапрасности бытия? Что там… в составе? Кроме вышеперечисленного?

А, неважно…

Анализ деталей не совместим с полнотой ощущений, так уж получается… Но всё-таки? Ами откусила ещё кусочек. Что-то древесное. Вязковатое. Кислое. Ягодное. Терпкое. Невероятно. Ещё плющик…

Уиии. Так можно спятить от радости. Спасибо, город!

…Всё не может быть настолько хорошо. Не для неё.

Может.

«В Кантине без этого всего мучительно грустно будет.»

И ладно.

Сеймомент об этом лучше не думать, а сосредоточиться на ощущениях, чтобы напитаться ими полностью, а не их урезанной преждевременными сожалениями частью. Если она не наестся досыта этими впечатлениями сеймомент, то в будущем ей это точно не поможет быть счастливее.

Так что, долой пока излюбленные рассуждения о возможных последствиях, да, удовольствия временны. Но ведь и печали тоже. Стратегия не в том, чтобы сеймомент уцепиться именно в этот кусочек счастья, горюя над тем, что он неизбежно уйдёт. Словно бы замереть на маленьком камешке над болотом аминой традиционной экзистенциальной скорби и стоять на этом пятачке, пока нога терпит. А в том, чтобы перепрыгивать с одного камешка счастья на другой. Итак, бесподобный кофе, ароматные плющики и… некто, с кем неплохо было бы сейчас поделиться сладким.

Всё равно мимо храмовой Лекарни пробегать…

...Наверняка он спит.

Ами бы спала в это время точно, если бы не служба. Оставить плющики на тумбе у кровати. Как омилльские оставляют пищу и сладкое в специальных местах в честь духов предшествующих. Хаха. В благодарность. За то, что он, как холодный рассвет, окрашивает жизнь в гипнотизирующе беспокоящие, но прекрасные цвета...

Стоит ли вообще с подобным соприкасаться? У кого насколько хватает душевных сил терпеть боль или способностей абстрагироваться, подходя к вопросу поверхностно и игнорируя возможные последствия. С едой подойдёт второе. А тут…

Амины нервы не глиняные, потому её вариант – подбежать, посмотреть, что блестит и быстренько удалиться. Один из любимых методов побега – в очередной раз напомнить себе, кто она. И кого, при каких условиях и в каких случаях она может заинтересовать. На это сил хватит.

Уже сильно опаздывающая на работу служивая забежала в лечебницу и нашла Келе сидевшим на кровати.

В такую рань! Ужасное расточительство немногого свободного времени!

Всё равно, как на последние средства плющики покупать… В общем…Если бы не на работу, она сама дрыхла бы.

– Не спится? – брякнула она самый идиотский вопрос для такого случая.

«Ами-очевидность.»

– Нет. А должно было? – задумчиво поинтересовался сэльв в ответ.

– Мне бы спалось беспробудно! – кивнула участковая. – На службу ж не надо... Чем не радость.

– Ох, прости, что разочаровал… – мило поморщился омиллец. - Служба для меня не такой, видимо, большой стресс. Работу я люблю, с рассветом встаю легко. А здесь… Я тут належался на весь большой цикл вперёд. Но, хочешь, я притворюсь спящим?

Собеседник хитро улыбнулся.

– Да нет. – вздохнула Амелия с деланным разочарованием надувая губы. – Нужный момент уже упущен… Хотела тайно подбросить тебе немного плющиков. Вот. Держи так теперь. Надеюсь, не будучи сюрпризом, это всё ещё будет вкусно.

– Рискованно было бы оставлять их так, без присмотра. – он картинно округлил глаза в притворном ужасе и шёпотом добавил. – Здесь где-то крадучись в тенях бродит ненасытная Дайами… Скорее всего, я проснулся бы и так и не узнал, что вообще были какие-то плющики. Ммм. Пахнут так вкусно. Чую уже отсюда. Спасибо.

– Придётся только пересыпать их в твой пищевой мешочек. Я бы оставила тебе свой, но он ныне… несколько не в форме. Как и я сама...

Ами критически осмотрела незапланированный красный чуть с фиолетовым окрас угла маленькой сумочки.

– По цвету похоже на рассвет. – философски заметил сэльв. - Необыкновенно красивый сейсвет был... Видела?

– Ага! – вздохнула Ами. - Здесь всё красивое, я уже начинаю привыкать к этому…

…А надо же. Да, правда, по цвету пятна на рассветное небо похожи…

Наблюдательны же эти сэльвы… Кантинка пересыпала сладости в протянутый Келе мешочек.

А… Мешочек уже не был пустым к этому моменту… Хм. Там уже были плющики, горько и разочарованно заметила Амелия. Кто-то приходили с гостинцами до неё. Мммм...

...Ожидаемо.

– В конце больничного тебя отсюда выкатывать будут. – гнусно хмыкнула она, пряча разочарование. – Плющики в мешочек почти не помещаются... Уйма народу, должно быть, приходит с подношениями.

– Конечно. Как же иначе. – картинно подбоченился Келе. – Я бы удивился, если бы было по-другому. Приносят столько, что еле успеваю съедать… Одна моя тётка только вчера притащила целую гору домашних плющиков. И ореховых палочек. Тяжко... Но я почти справился! У неё они настолько вкусные, что я не жалуюсь… Благо, делать тут особо больше нечего, кроме как поглощать что-то и слушать сплетни приходящих. А по окончании этого больничного всегда можно будет взять ещё один – для лечения ожирения… Аааа... Что с руками?

«Болотник ты внимательный.»

Ами быстро убрала из вида руки, держащие мешочек, попутно размышляя, стоит ли сеймомент расстёгивать сумку, чтобы сложить его.

– Неумелое лесоходство... – почти не соврала она. – Неее… спрашивай.

– Пыталась повторить мой подвиг? – с любопытством очаровательно приподнял бровь Келе.

– Ну что ты. – отмахнулась Амелия. – Куда мне до тебя… Так, потренировалась.

– Ну и правильно. Незачем сразу в крайности впадать.

– Да. Надо постепенно. Пойду наращивать уровень экстрима с получения нагоняя от Майло. Уже совсем светло.

– Давай. Нагоняй от Майло не мох весть какое приключение. Думаю, твою жаждущую реальных похождений душу это не удовлетворит.

– Хм. Хочешь сказать, надо постараться нарваться на настоящий нагоняй от Сандры и не меньше?

– Чтобы обратить на себя внимание Сандры именно таким образом – надо ну очень постараться! Поверь. Мне так ни разу не удавалось. И вообще... Нагоняи – это совсем неинтересные приключения. По мне так.

Амелия состроила угрюмую гримаску.

– Ну, других у меня, судя по всему, и не предвидится...

– И что? – поддразнил Келе. - Ты просто сдашься? Оставишь свои душевные порывы и теперь будешь сидеть в каморке ровно и без сожалений?

– Да, какое-то время точно... Раз нагоняи не котируются... А что, падение в яму интересное приключение?

– Да тоже не ахти...

– Вот-вот. Ладно. Раз такое дело... Тогда совсем без приключений. Просто постараюсь быстрее оказаться около рабочего места.

– Представь, что бежишь в кофейню или храмовую столовую. Тут тебя и ветер не догонит.

Ами вскинула на собеседника претворно укоризненный смешливый взгляд.

– Не сработает... Всё бы хорошо, но я в данный момент сытая. И даже кофе по дороге попила. А обычно это безотказно работающая уловка, да...

Она махнула рукой в знак прощания и, выбежав из лечебной части храмов, вдохновленно понеслась в Участок.

Хм. Если её царапины на руках вызвали у сэльва недоумение, то значит, в Храмы она в тот чудесный свет не заходила… Уже хорошо. На этот раз повезло... Второго не будет.

Больше так рисковать не стоит. Да и организм не выдержит.

…Так, тихо, нет, всем тихо!...

Никаких сверхостроумных комментариев… Не надо расшатывать и без того нестабильную психику... Она только чуть стабилизировалась. Кто прошлое помянут – тех в болота! Моментально.

Не стоит портить такой прекрасный кусочек жизни, когда всё приятное так близко, а неприятное уже хоть немного далеко.

Перед тем как зайти в рабочее котти, она оглянулась полюбоваться Храмовой Площадью, видимой отсюда частью улицы и горой вдали.

До отбытия из города надо будет обязательно опять посидеть на той горе.

Пора! Она влетела в помещение... И резко остановилась.

Кофепитие закончено. Гнусы! Но у кофейного стола присутствовала нужная ей персона.

– Рейлин! – с энтузиазмом большим, чем полагается в подобном случае, окликнула она служивую, мирно разживающуюся остатками кофе и заинтриговано замершую с чашкой в руке. – Ты-то мне и нужна!

Рейлин удивлённо приподняла бровь. Ами поясняюще потрясла предназначенным омилльке мешочком с плющиками из кофейни.

– Глафи напоминает о себе... Говорит, что ей есть ещё и чего к этому прибавить словесно… Но всё при личной встрече.

– Это от Глафи? – расплылась умилённой в улыбке участковая. – Как ты это донесла, не съев по дороге?

– У меня было ещё с собой…

– Предусмотрительно. Становишься опытной омиллькой.

– Только кофе себе делать пока не умею. Я как-то быстро выпила свой по дороге и хочу добавки… Там осталось в кофейнике?

– Да, есть немножко. Я тебе оставлю.

– Немножко – это как раз сколько мне нужно. А… разогреешь?

– Конечно. Только плющики отдай.

Доверчивая Ами быстро сунула правдивой в руки мешочек.

– Ой! – хлопнула она себя по лбу. – Слушай. Моя чашка в каморке! Сейчас я сбегаю к Майло за нагоняем и попрошу мне вход разблокировать... Подождёшь?

– Угу. – пожала плечами омиллька, сладострастно откусывая извлечённый из мешочка плющик.

Ами понеслась в кабинет к Майло. Она много носится с утра, да, но это её нисколько не утомляет. Несмотря на остатки дурноты, у неё было масса энергии и оптимизма. Приятное, давно забытое редкое состояние...

Секретара заставила бурно повибрировать входную штору кабинета начальника и оказавшись внутри, не потрудилась даже состроить виноватого выражения лица. Всё равно получилось бы неестественно. Слишком хорошее настроение для подобных игр.

– Майло! Открой мне, пожалуйста, мой Архив!

Начальник лукаво прищурился из-под шляпы.

– О. «Мой Архив». Ага. Живенько сейсвет. Рад, что ты в норму пришла… Глядя на тебя вчера, я был уверен, что и тебя придётся отправлять на больничный.

– Не тот случай... Я же кантинка. Мы, может, и туповаты, зато выносливы.

Она хмыкнула, нетерпеливо потоптавшись на месте.

– Столько энтузиазма. – констатировал факт главный. – Неужели не терпится к работе приступить?

– У меня там кружка для кофе заперта.

– Вот это уже звучит правдоподобно. Прихвати кой-чего.

Начальник указал на стопку табличек.

– Угу.

Они вышли из кабинета.

Рейлин всё ещё была на кофейном месте и преспокойно попивая ароматный напиток и крепко сжимая в свободной руке мешочек. Её серьёзное и почти равнодушное выражение сменилось на… мягкое и более мечтательное? Или Ами только кажется?

В любом случае, не следовало заставлять её ждать. Майло тепло улыбнулся Рейлин и сделал пару неуловимых жестов над входной завесой.

Ами рванулась вперёд и… воздух вышибло из неё мощным ударом...

...Она подлетела, документы разнесло из рук в разные стороны…

…Момент – и она уже лежала на полу. На некотором расстоянии от двери... Непонимающе судорожно пытаясь набрать в лёгкие хоть немного воздуха.

...Сквозь внезапно сгустившуюся в Холле темноту она увидела, как над ней склонились два неясных силуэта...

Смерть и...?

...Майло и Рейлин, догадалась она.

…Спустя какое-то время картинка начала проясняться. Участковые говорили что-то, но ни звука вылетавшего из их ртов не было слышно.

…Тот чудовищный хлопок забрал и звуки.

– …вот же тебе невтерпёж-то. – наконец тихо послышался откуда-то издалека из-за заменяющего тишину нарастающего мощного гула голос Майло.

Кажется, и слух начинал потихоньку возвращаться.

…Похоже, она поторопилась, не дав Майло успеть снять защиту до конца… Амелия начинала припоминать.

...Раз она уже буквально сталкивалась с подобным по незнанию в Ведьмарии.

Звон. Звон в ушах. Он был ещё сильнее, чем утренний... Да за что же всё это... В таком количестве. Ещё и ещё...

Рейлин щёлкнула пальцами перед её лицом.

– Ты как? Сейчас слышишь? Ты как? – донёсся слабый отзвук её голоса в гуле.

– Нормально... – донеслось рефлекторное откуда-то со стороны Ами.

…Это она сказала? Странный голос. И громкий!

Уууххх!.. Её собственный голос прозвучал чудовищно громко и создал эхо в голове, пронзившее мозг острой болью…

Кантинка схватилась за голову и тихо свернулась на полу. Всё вокруг потонуло в пронзающей виски боли.

…Пусть оно остановится!.. Не знаю, как… Но пусть это прекратится…

…Прошло какое-то время и боль стала уходить. Внешний мир вновь возвращал себя на положенное место.

…Свет, цвета, звуки. Ощущение твёрдого пола под боком. Всё вновь начинало существовать. Шум уходил вместе с болью.

Ами приоткрыла глаза. Что это за тени носятся по полу перед глазами?

Она осторожно убрала руки от головы и внимательно посмотрела на обеспокоенно смотрящих на неё служивых. Рейлин делала какие-то быстрые движения над ней.

...Первая помощь.

– А теперь? Совсем… нормально? – уточнил начальник.

Голос Майло и в самом деле теперь звучал почти как обычно, будучи окружённым лишь слабым гулом.

– Ещё нормальнее... – слабо подтвердила секретара, махнув рукой.

Ами осторожно села через бок, стараясь не шевелить головой. Мало ей было вчерашнего похмелья…

– Надо же. – покачал головой главный участковый. – Так до смерти торопиться за кружкой… Ами, у тебя уже серьёзная кофезависимость. Придётся тебя досрочно отправить домой в Кантин.

– Не в таком состоянии... – попыталась пошутить Ами, болезненно выдохнув и вновь хватаясь за голову. – Иначе возникнут вопросы, что вы тут со мной делали...

– Да уж. Попробуй докажи, что не посылали тебя на опасные задания. – покачала головой Рейлин.

– …а ты сама всё это время пытаешься убиться обо что-нибудь, только вырвавшись из каморки. – добавил омилльский гнус. – Или даже ещё не зайдя в неё.

– Майло, вот мне сейчас не смешно ни разу! – Ами начала злиться и звон в ушах усилился.

Слёзы досады брызнули из её глаз.

– Мне тоже. – хмуро ответил тот, пожав плечами. – Просто я на нервяке не знаю, что говорить… И несу эту чушь.

Секретара досадливо вытерла слезу. Но показавшиеся следом остальные, кажется, и не планировали прекращать течь. Похоже, накопилось их, вместе с обидой на жизнь, за последнее время немало…

Майло смущённо встал, не зная, что ещё сказать или предпринять, чтобы исправить и не усугубить ситуацию, и отправился собирать разлетевшиеся таблички.

– Ами. Ты всё ещё хочешь кофе или тебе водички? – поинтересовалась Рейлин. – Я сейчас принесу твою кружку.

– Ссс… спасибо. – она ещё раз шумно выдохнула, пытаясь успокоиться. – Проблемы мои – от жадности… Нельзя мне столько кофе… И Универсум мне об этом деликатно напоминает.

Ами махнула рукой Майло в знак того, что всё в порядке и тот, с потерянным видом покачав головой, встал и отправился с документами в её каморку.

«Ами, тише. Что ты за плакса. Тоже мне повод. Бывало и похуже.»

Рейлин вернулась с чашкой.

– Так чего тебе? – ещё раз уточнила служивая.

– Пффф. Всё-таки… Кофе! Посмотрим, чем меня бабахнет на этот раз… за игнорирование первого знака.

Омиллька задумчиво перевела взгляд на окно вспоминая.

– Тремором рук… – уверенно произнесла она. – Возможно, головной болью. И… Не обижайся на Майло.

– Да я не обижаюсь. – грустно хмыкнула Ами. – Просто накатило... за последние света... столько всего... И тут он ещё!

– Да, он бывает неловок… Но он не хотел тебя обидеть. Так. Кофе для пострадавшей! – Рейлин бодро потрясла извлечённым из-под стола кофейным мешочком. – Сеймомент я новый тебе сделаю, по знаменитому семейному рецепту, получше этого… Быстро поможет тебе прийти в себя. Да и остатков тебе не хватило бы всё равно.

Ами ещё раз шмыгнула носом, поднялась, переместив себя на скамью, и решила сосредоточиться на процессе приготовления кофе, чтобы перенять опыт, отвлечься и таким образом окончательно успокоиться.

Рейлин сняла поясную сумку и, ослабив затяжку той, высыпала в кофедавку некоторое количество чего-то пряного, полностью скрывшего зелёные зёрна. Подавив всю эту смесь какое-то, видимо, фиксированное количество раз, она удовлетворённо кивнула и, вывалив содержимое кофедавки в амину кружку, бросила, чуть задержав в руке, туда ещё пару зёрен и залила водой из бочонка. Затем, подойдя к Ами и, сев рядом,омиллька сосредоточенно закрыла глаза.

Всё это ритуальное действо было захватывающим.

Ами, забыв про все обиды и горести, всё это время не только не проронила ни слова, но и практически не шевельнулась, зачарованно глядя на процесс. Она понимала, что всё происходящее – важная часть рейлиного кофейного ведовства.

Через какое-то время участковая ведьма открыла глаза и бережно подала Ами её тёплую чашку с загадочным ведьмическим напитком.

– Вот, держи. – мягко улыбнулась она. – Тебе должно полегчать. Мы все так заняты своими делами… что не замечаем, насколько здесь трудно тебе, и как ты тонешь и барахтаешься в тех местах жизни, которые нам здесь по привычке кажутся лужами.

– Кстати, нет... – осторожно покачала головой Ами. – Всё то время, пока я здесь, все необыкновенно милы и понимающи… Такого я, до того, как попасть сюда, не встречала, прямо скажем… наверное…нигде. Да.

Ами отхлебнула глоток напитка и зажмурилась от удовольствия.

Мало того что тот был бодряще пряным, так ещё и было явное ощущение того, что с этим глотком в неё влилась живая клокочущая энергия, что практически щекотала её изнутри, заставляя непроизвольно улыбнуться. Она почувствовала, как гул уходит из головы, а мир становится ещё чётче и ярче.

Если этот свет будет продолжаться в том же духе, Амелия и в самом деле не выдержит и покинет мир от передозировки восхищения и радости.

…А вовсе не кофе, как до этого предполагалось.

– Спасиииибо! – тепло улыбнулась ожившая кантинка своей спасительнице Рейлин, сверкнув уже ясным взглядом.

Та кивнула, поняв, что происходит, проворно встала и, прицепив мешочки обратно к поясу и прихватив свою чашку, грациозной походкой направилась к себе на второй уровень.

– Приходи в себя, не торопись. – обернулась она к Ами, уже находясь на втором этаже. – Этот напиток не любит спешки.

– Хорошо. – тихо ответила та, оперевшись на шершавую глиняную стену спиной, чтобы попить медленно и уже с некоторым комфортом. – Я тоже... не очень её люблю.

Допив, Амелия встала и выдвинулась к своему рабочему месту. Подойдя ко входной занавеси она, с опаской и замиранием сердца, прошла через неё…

Вновь не откинуло. И то хорошо. Предстоял шок иного рода.

…Взору секретары предстали последствия её разгульной жизни. Разбитые таблички картинно украшали стол, подсвеченные заботливо зажжённым светильником. Майло внутри уже не было. Не будет и ядовитых комментариев, пока он озадачен собственной бестактностью и глупым происшествием…

Ладно...

Ами посмотрела на осколки. Три жертвы. Оставалось надеяться, что они в ближайшее время никому, кроме Дейвина не понадобятся.

В любом случае, надо что-то делать. Выжечь сама она по понятной причине не сможет. За последнее время отсутствие ведьмических способностей допекало её, кажется, больше, чем за всю жизнь... Можно только переписать соком на ткань. Но их система хранения не предусматривает документы в рулонах, как в Кантине.

Что ж... Придётся как-то сподвигнуть Майло просить кого-нибудь перепрожечь эти таблички. Или придумать, как исправить всё иным образом... Неэффективно сеймомент горевать по неудавшейся неведьминской жизни и разбитым табличкам.

Можно… попробовать их склеить. Принести завтра клей. И склеить. Да. И никого ничего просить не придётся.

«Ага, где его только взять. И на какие.»

Всё решится. Кофе же со вкусным с утра материализовались.

Ну да, не без огрехов. И орехов. Только сумку помыть осталось.

А пока нужно расставить по местам всё непострадавшее от её стихийных загулов и бездумной спешки…

Дойдя до стеллажа, Амелия наклонилась к нижним полкам, пытаясь отсчитать нужное место для документа, с удивлением понимая, что тошноты больше нет. Это прекрасно!

Как навести здесь порядок?

Как-то надо разметить всё это… информационное пространство.

Как неудобно искать глазами каждый раз нужное место! Всё такое… одинаковое. Нельзя быстро найти даже примерное местоположение, не отсчитывая полки от углов и не приглядываясь...

Она досадливо фыркнула и задумчиво почесала подбородок.

А что если… Раскрасить полки? Маркировать цветом начало и конец определённой области?..

Люси не одобрит такое радикальное изменение своего привычного рабочего места. Если она тут работала столько циклов ничего не модернизируя, значит, ей вполне удобно. Или у неё просто прорва терпения...

Что, если взять смываемые краски?

Тоже вариант.

Однако, они могут въесться в глину и таким нехитрым образом стать несмываемыми. Что законная хозяйка этого рабочего места также не одобрит. А если подойти к вопросу с другой стороны... Решить проблему не так радикально.

Что, если начертить схему расположения на ткани, как Амелия и обещала Майло, разрисовать и искать по ней?

Неплохо.

Но карта не поможет ориентироваться быстрее на местности. Хорошо. Что, если нарисовать небольшие чёрточки? В этой тьме без лампы ей их не будет видно. Что, если раскрасить клочки ткани и закрепить их на полках? А потом снять к приходу Люси? Уже лучше... Схему сделать всё равно придётся. Нужно разрисовать план на ткани в любом случае цветом для наглядности.

Удобно будет расцветить не только сектора, но и как-то умудриться отдельно пометить цветным кружком, чьё это дело или чей отчёт. Так будет суперудобно.

Надо всем присвоить свой цвет. Похоже, у всех есть специфические дела, с которыми они чаще работают...

Можно разложить и так. Моки, Донни и Рейлин имеют дело с общественностью. Они будут иметь маркировки как чёрный, синий, белый.

Силовые методы решения проблем за Эльсу, Дейвином, Кэлвином. Иногда – Лейви. Это может быть красный, оранжевый, жёлтый и коричневый.

Вообще, здорово у них всё отлажено… хорошо все распределились.

Сложно представить себе Эльсу, работающую с людьми… Только если «Бдыщ! Так, быстренько помирились, рассказали всё мне как есть, без домыслов и клеветы. И живее, пока кости целы. Я – грозная великанша Эльсу, героиня эпических историй!»

Если так посмотреть… Может, это и имело бы смысл.

Кто в здравом уме станет перечить огромной Эльсу? Пусть её цвет будет красный. Как начальный знак в историях про таких героинь…

– Эй, йоу. Есть кто живые внутри?

«Ох ты ж. Собственной персоной.»

– Ой! Эльсу. – нервно хихикнула секретара. – В этот свет – да, есть полуживые. Повезло тебе. Загадывай своё желание.

– Таааак... Хочу, чтобы входные проёмы в Омилле с этого света стали выше... и шире. И мне ни света более не приходилось вползать внутрь согнувшись пополам.

– Ох ты... Ты знаешь, у меня быстро ведь не получится. Пока я обойду и обобью все…

– Быстрее я обобью их головой, и проблема решится сама по себе. Хм. Я застала тебя за… романтическими мыслями? Вид у тебя немного рассеянный.

– Да. Продолжаю налаживать отношения с табличками. С чем ещё это делать, при моём высоком уровне внутреннего недовольства всем и низкой внешней привлекательности?

– Ами. Твоя привлекательность волнует тебя до тех пор, пока ты неинтересна сама себе.

«Что? Это…»

Эльсу сейсвет явно была настроена на философский лад.

Ами непроизвольно придвинулась к окошку и чуть выглянула из него, чтобы понять, говорит огромная женщина сейчас серьёзно или шутит?

…По её виду не поймёшь. Она может и шутить с этим каменным выражением лица.

– Ч… что? – на всякий случай вслух с интересом переспросила Ами.

«Эта вторая омилльская гора может ещё и философские трактаты сочинять?»

– Ну, если тебе приходится получать одобрение и поддержку со стороны, то это даёт тебе некоторую нестабильность и сильно ограничивает твою духовную автономию. – невозмутимо пояснила правдивая.

«Ага… И не поспоришь ведь.»

И не только потому, что с ней спорить страшновато. Дешёвый совет от способной позаботиться о себе невозмутимой прекрасно сложенной горы мышц с сияюще белокожим лицом холодной северной красоты.

– Пожалуй, так! – быстро согласилась секретара. – Что я могу сделать для тебя? Ну… Кроме широких входных проёмов и просторных котти?

– Забрать у меня вот это. – вздохнула великанша. – Боюсь, за один раз оно в окошко не влезет. Давай я тебе через вход внесу.

Ами подошла ко входу затем, чтобы увидеть, что гора принесла с собой другую гору. Это ж сколько разбирать.

– Эльсу, поставь, пожалуйста, вон в тот угол… Спасибо.

Омиллька ушла, а Ами осталась в задумчивости. Прямо сеймомент, ввиду назревавшей системы реформы каталогизации и просто природной лени, разбирать что-то совсем не хотелось…

Хотелось додумать начатое.

Так. Наш красный не просто смелый, яркий и активный. Он ещё и имеет глубокий оттенок созерцательности…

…Вообще-то, было подло с её стороны так чётко подметить, что Ами и в самом деле не очень-то интересна сама себе. Да, она умеет развлечь и успокоить себя, это уже полдела... Но не считает себя интересной личностью. И не поверит, даже если ей скажут об этом со стороны. Скорее, посмотрит на таких людей с подозрением. С какой целью они ей льстят.

…Стоп… она не это хотела додумать, а систему обозначений.

– Ами.

«Разве тут додумаешь.»

Ещё один местный милота. Какая прелесть. И всё это в изобилии у её окошка.

Ами тепло улыбнулась, даже понимая, что в глубине каморки этого не видно.

– Дейв, прости за вчерашнее!

– Да ну, чего там... Я сам не дурак погулять иногда. А по молодости так и вообще… лучше не вспоминать. Ладно. Главное, что у тебя уже всё наладилось.

– Да, так и есть, спасибо! Что я могу для тебя сделать?

– Я на радостях всучил шедшей к тебе Эльсу часть нужных мне табличек.

– А, хорошо. Что тебе вернуть?..

Выдав Дейву всё затребованное, секретара принялась всё-таки за разбор документов. Несделанных дел итак хватало, и ещё одно в списке было бы просто невыносимым.

Ещё одна хорошая новость за свет состояла в том, что, похоже, никто не живёт в том районе, где она лазила на гриб… Хм. Или её в темноте не узнали. Или просто деликатно молчат?.. Нет. Здесь есть личности, которые не станут молчать или деликатничать…

– Ами.

Да что такое...

Лучше никого не вспоминать вообще. Они на мысли прибегают. Иначе, что она забыла здесь в это время света?

– Ох ты. Лейви. Ты засветло пугающе появляешься... Сразу охватывает паника и как бы… «Ааа! Так не должно быть, это неправда!»

– Как тебя легко напугать. – криво усмехнулась участковая. – Чуть что-то не как каждый свет, не по графику – и всёёёё. Паника… Так тебе и надо. Всё из-за тебя… Выдай мне недавние лесные похождения Фаэллы, Эльсу и Келе.

– Выдам. А что именно… из-за меня? – опасливо уточнила Ами.

– Мне сейсвет ночью из-за тебя на осмотр леса идти. – мрачно пояснила служивая. – Майло говорит, что идейку ему ты подкинула.

– Я случайно... Я сама туда собиралась… Но, Майло, ты же догадываешься...

– Догадываюсь. Я его не первый цикл знаю.

– Хочешь, вместе пойдём? Только… кто ж меня отпустит... Майло запретил мне.

«Интересно. Эти таблички, которые она просит, на стеллаже или в кучках? Или среди "жертв"?»

– Тебе что, делать нечего? – недоверчиво произнесла Лейви. – Чокнутая... Хотя… Это же будет твоё нерабочее время. Тут Майло тебе запретить ничего не сможет. Ты же за орехами в лес ходишь?

– Бывает и так... Чаще – просто на гору.

– И не лень же тебе! Ладно, пойдём... Всё мне не скучно будет… Только я тебя как Келе из ям вытаскивать не буду, если ты ночью плохо видишь.

– Да нормально вроде вижу. Тут же тружусь, уже гнус знает сколько, во тьме.

– Ну вот и проверим, как это в лесу работает.

Храмовница недоверчиво ухмыльнулась.

– Да нормально вроде работает… Слушай. Только мне нужно будет сбегать бельё с речки забрать… Пока не унесло его. Подождёшь меня?

– Да подожду, конечно... Бельё? С речки?

– Ну да... По дороге в лес расскажу. Не очень-то забавная история, если честно...

– Мне любая сгодится. Ладно, до заката.

Правдивая благодушно махнула рукой, удаляясь с табличками к кофейному столику. Приятное с полезным.

Итак... Какое-то время спустя рабочий свет был закончен, постиранные вещи наспех раскиданы по ближайшим кустам и деревьям, Ами наконец-то по-нормальному шла в обход. В ночной обход с самой мрачной и грозной участковой Омилла. Неплохо.

Служивые вышли в ночь.

– Почему на тебе нет грязеходов? – поинтересовалась Лейви.

– Чего? – удивилась Амелия.

– Таких бот... с палочками. – опытная лесоходка показала на свои подошвы. – Вот, как у меня.

Ами только заметила, что на той не обычные жёсткие боты, а высокие, на которых ремешками были прикреплены глиняные пластинки с выступающими острыми зазубринами.

…Мечта всей аминой жизни, если задуматься! Неплохо бы… озаботиться такими же!

– Ух ты. – восхитилась она. – Ничего себе… Главное, на ноги мне не наступай.

– Это будет нетрудно. – криво усмехнулась омиллька. – Если у тебя нет такой обуви, то ты попросту быстро отстанешь в лесу. И ещё быстрее, учитывая то, что вы, кантинские, и так к лесу не приспособлены.

– Ну, это ещё как посмотреть... Мы в принципе очень выносливы и вам, южным неженкам, в любом случае с нами тягаться будет трудно. С любыми ухищрениями.

– Ну, посмотрим, посмотрим…

Разумеется, болотница передвигалась по лесу быстро и умело, как любая сэльва.

Но гордость не позволяла Ами признать это, и она старалась не отставать изо всех сил. Что совершенно вымотало её.

Притащившись домой, кантинка кряхтя и подвывая от усталости, подползла под шторой на четвереньках, стараясь не сдёрнуть косметический ремонт на завязке и, сбросив у входа свои сверху донизу грязевые боты и нижнюю драпировку, рухнула спать на своё ложе на полу, даже особо не стараясь зарыться в тряпки.

Сил не было на любое движение.

Обход не дал ничего, кроме улучшения дружеских отношений. Лейви была заметно впечатлена тем, что Ами буксует в грязи, но всё ещё следует за ней, не останавливаясь. Эти двое могли бы помериться упрямством.

Перед тем как разойтись, угрюмая сэльва даже с энтузиазмом похлопала сослуживицу по плечу.

А Ами всю ночь снилось, что она бродит по лесу…

Что, конечно же, не способствовало полноценному отдыху.

Просыпаться от ощущения того, что ты споткнулась и ежемоментно вздрагивать всем телом, вот что было столь же выматывающим, как сам поход.

Свет 42. Краски возвращаются в жизнь.

Ами вновь вздрогнула и открыла глаза.

Перед тем как моргнуть на момент, она смотрела в темноту. Сеймомент её взору буквально предстал рассвет – ночь была ветреной и державшаяся на лианке штора постепенно сползла в сторону. В темноте это было не так заметно. Ей казалось, что она не спала совсем, но, видимо, это было не так.

Неизвестно, на сколько она отключилась, но чувствовалось, что этого было чудовищно мало. Она устало кашлянула.

Ой. Всё болит, ничего не помогает...

Ноги горят. Голова гудит. Синяки на теле всё так же дают о себе знать. Сколько светов подряд это может продолжаться? Видимо, сколь угодно много. Пока силы есть себе подобные развлечения устраивать...

Она села в своей импровизированной «кровати».

Тряпки были раскиданы по сторонам от ложа. Судя по всему, они не грели её сейсвет, но ей было всё равно. Её обычные постельные подстилки и одеяло наверняка ещё не высохли.

…Стоп. А почему было это всё, находящееся сейчас на полу, не перекинуть на пустующую ныне кровать?

Потому что она ещё не чистила её от травы.

И потому что она устала. Молодец, что хоть до дома доползла... Если бы не на работу, то, кажется, она проспала бы трое светов кряду.

Под полуобвалившейся занавесью практически стояли два земляных глиняных комка – её боты и её нижняя драпировка. Здравствуй вчерашний свет…

Дурнота, ремонт, стирка.

Всё вернулось практически в полном объёме, со всех щедрот от изобильной Вселенной. Зачем было справляться со вчерашним, если это никогда не закончится? Зато у неё теперь есть броня. Такая, как показывали на храмовых курсах. Из ткани и глины. Чудесно.

Вот только не нужна ей сейчас броня... Ей нужны обратно её нижняя драпировка и боты, а это значит… Опять стирка.

Вновь по старой схеме, потому как опять пора на работу! Хорошо, хоть верёвки недалеко валяются. Сумка тоже в стирку. Надо только выложить из неё пару корешков, которые ей сунула вчера Лейви в качестве взаимопомощи. Сказала ценные... Надо будет проверить.

Ами аккуратно, насколько позволяли неловкие после сна тоже почему-то, видимо, за компанию с остальным организмом, ноющие руки, переложила растения в новый пищевой мешочек и затем, кряхтя и отдуваясь, с трудом привела себя в порядок, извлекла из вещевого мешка новые боты и нижнюю драпировку и, прихватив грязные вещи, уже свободно даже с грузом пройдя под изрядно покосившейся входной занавесью, с трудом поковыляла в сторону ближайшего широкого ручья. Приложив значительные усилия уже даже затем, чтобы просто наклониться, привязала вещи, несколько раз останавливаясь, чтобы просто отдышаться.

На глаза наворачивались бессильные слёзы.

...Совсем одна. Некому помочь. У нормальных людей тяготы распределяются на всю семью.

«Которая добавляет тягот в общую корзину. Это был твой выбор. Зачем жаловаться теперь.»

Да. Это был способ сэкономить нервы. Идеального ничего не бывает. У всех методов есть недостатки.

Закончив стирку, Амелия с трудом встала на ноги, кряхтя выпрямилась и со вздохом отправилась на службу. Дома ей ничего не нужно было.

К тому моменту, как дошла до работы, она уже расходилась и чувствовала себя получше. Движения перестали сопровождаться резкой болью, ворчанием и пыхтением, походка перестала быть шаркающей .

Служивая зашла в Участок и направилась к кабинету Майло. Нужно было быстро получить доступ вначале к тихому посадочному месту, а затем и к спасительной дозе кофе.

Начальник был у себя. Он вскинул на секретару лукавый взгляд.

– Ами. – хитро начал он. – Лейви говорит, ты с ней вчера на лесном рейде была.

Что это в голосе? Одобрение? Лёгкое порицание? Всё сразу?

– Была, да… Чуть смерть свою не нашла там. Эта болотница носилась там полночи как ненормальная.

Ами состроила страдальческую гримасу в подтверждение своих слов.

– Иди отдыхать. – сочувственно покачал головой тот. – Поспи. Выглядишь… выжатой. Если не сказать хуже.

– Ох ты! Спасибо! – обрадовалась служака. – И спасибо, что не говоришь хуже. Сейсвет я не в форме для такого. У меня в отдыхе прямо-таки суровая необходимость! Я думала, я сдохну с утра… А вместо этого пришлось жить дальше. И терпеть вот всё это...

Майло покачал головой и неодобрительно цокнул языком.

– Будешь знать, как связываться с Лейви.

– Ой, да... И враждовать с ней опасно, и дружить тяжело… Майло. Скажи, а где взять грязеступы?

– Попробуй на рынке у жёлтого.

– Хорошо. Ну, я пошла... Пробовать.

Подарок судьбы. Вот так бы каждый свет. Бродить по лесу, а потом ещё и отлынивать от основной работы! Шик.

Хотя нет. Каждый свет она бы не выдержала. Ещё с этого раза ботинки не просохли и ноги ныть не перестали.

Только вот поспать несмотря на огромное желание, наверняка не получится. Если сейчас лечь, сна, скорее всего, не будет... Перегуляла уже, придётся погулять ещё немного, пока усталость вновь не накатит. Или ноги не отвалятся совсем.

А до этого светлого момента можно поучаствовать в восходной оффке и сходить на рынок за грязеступами, красками, толстым ремонтным крючком для ткани и нитками с клеем. Ведь куски разбитых табличек всё ещё здесь, в каморке, входная драпировка дома сама себя не заклеит, схема себя тоже не раскрасит.

На какие средства? Зайти домой и взять лейвины корешки. Хоть какая-то польза от всех этих страданий. Хотя… справедливости ради, пользы от них было довольно много.

Последние события были хоть и тяжелы для её организма, однако послужили некоей перезагрузкой, привели в чувство и даже частично притупили обычное депрессивное состояние, заменив его всего-навсего… на огромную усталость.

То, что ей сеймомент было необходимо. С этим Ами было проще справиться.

Понурая храмовница доплелась до своего котти и аккуратно проползла под основательно провисшей, но чудом не свалившейся в течение света шторой. Взяла корешки и вышла наружу.

Котти ты моё, котти... Никогда ты не было для меня особо уютным, но во что теперь ты превратилось!

Она громко с досадой чихнула. Надо что-то делать с начинающейся простудой. Купить трав лечебных, что ли…

Не найдя внутри ответа, Ами вышла наружу и прогулялась немного по городу, пока не нашла рыночную площадь. Совсем немного, потому как та находилась недалеко от Складов и близко к ней.

Это был не подсказанный Майло рынок у жёлтого гриба, потому грязеступов здесь, возможно, не найдётся… Но будет что-то другое.

Однако она без труда обменяла пару корешков на клей, нитки, крючок и отправилась искать краски. Столько всего интересного на этом рынке… Любопытная еда... Некоторые ранее невиданные фрукты, которые не довозят до Кантина. Интересно. Не мешает прикупить. Уж тратить последние активы, так с размахом.

И всё-таки не забыть про грязеступы! Если платёжных средств хватит…

…Нет, сначала краски…

Мысли путаются. Несутся, пытаются обогнать одна другую, цепляются, спотыкаются… В голове полный беспорядок и дезорганизованность, выливающиеся в её реальность... Главное сеймомент постараться справиться именно с этим. И внутри, и снаружи.

Сконцентрируйся.

…У прилавка с инструментальной глиной топталась пара ремесленниц.

Один человек яростно торговался с продавцом ветошей.

Интересная у него одежда... Необычная. Вероятно, занимает где-нибудь какую-то высокую должность…

Так…

…А вот и краски, рядом. Отлично.

…Ами обменяла ещё одну из вещей, что были целью этого утомительного похода и подошла поближе к лавке ветошника.

Ей пришлось постоять какое-то время и подождать пока щегольски одетый зануда-омиллец закончит скандалить. Ей тоже нужна была ветошь для её художественных нужд.

Амелия прислонилась к неподалёку стоящим ящикам и зависла. Неизвестно, сколько она простояла, тупо таращась в одну точку, прежде, чем поняла, что было этой точкой.

…Занятный какой у этого сварливого покупателя глиняный браслет... с каким-то зелёным гномьим кристаллом…

…Так блестит. Не оторвать взгляд…

Это было ужасно невежливо то, что Ами так таращилась на камень, но человек, по счастью, был «занят» и не замечал этого.

Амелию всегда завораживали редкие дорогие прозрачные гномьи камни. Не так много довелось ей их видеть... Этот был тёмно-зелёным, как заросшее озеро… На браслете была завораживающе красивая серебристая волнистая линия с блестящими точками вверху и внизу. Как изящно. Вот это узор…

«Ами. Отведи взгляд. Имей совесть. Перестань таращиться.»

Не могууууу…

Кантинка досадливо кашльнула.

…Никогда она не видела таких прекрасных браслетов…

…Теперь словно бы окружённых светлым сиянием… И расплываааающихся в нём… Браслетов становилось всё бооольше… Они вот-вот займут весь горизонт…

Ноги резко подогнулись и кантинка, вздрогнув, резко выпрямилась.

Фффух. Чуть не осела тут.

«Амелия. Иди спать домой.»

Сеймомент... Закончим тут и сразу…

На её счастье, раздосадованный обладатель чудесного украшения наконец-то удалился, громко фыркнув, и торговец облегчённо вздохнул.

Ами «отлепилась» от ящиков и подползла поближе к прилавку.

– Ох уж эти чиффские администранты! – проворчал продавец тканей. – Думают, что если они управляют тут торговлей и складами, могут получить всё бесплатно!

Храмовница сочувственно улыбнулась.

– Браслет у него красивый. – сказала она, не зная, что ответить.

– Да? Не заметил... – отмахнулся тот.

Найдя всё необходимое, кроме грязеступов, сонная бедолага наконец-то отправилась домой. Всё равно корешков на грязеступы, вероятно, не хватило бы.

Но не всё было совсем уж мрачно. На сдачу ей дали несколько семян и орехов. Замечательно. Хватит на еду и сладкое, пока она не сподобится… Или точнее, будет в состоянии вновь отправиться в лес.

В последнее время она бывала там часто… И появляться там ещё раз в ближайшее время ей отчего-то не хотелось…

Долой мысли о мрачном!

Этот свет получился прекрасным, часть проблем устранена, скоро можно будет отдохнуть и она несла домой коробку чудесных покупок. Сквозь тучи проглядывало светило и внутри у Ами, кажется, происходило то же самое.

Настроение потихоньку улучшалось. Отдых-отдых.

На улице начинало теплеть, и света становилось всё больше.

Амелия улыбнулась и кашлянула ещё раз. Опс. Она забыла купить лечебные травы… Ладно. Может, воздух прогреется и кашель сам пройдёт?

Хотелось бы надеяться. Лень сейчас возиться ещё и с этим.

Доковыляв до дома сама и приволокши сумку с клеем и красками, не по своей воле деловитая кантинка, прихватив вещевую сумку и мыльный орех, набралась решимости прогуляться к ручью за одеждой и посмотреть, отмокла ли та. Уж устранять проблемы, так все оптом.

Хоть и из последних сил. Зато на душе как сразу легче станет!

Дойдя с этими мыслями до ручья, она опустилась на колени, чтобы оценить состояние вещей. Но вновь была подло загипнотизирована очередной сияющей вещью – вышедшее из-за тучки светило посеяло на поверхности воды кучку бликов, что полностью захватили внимание находящейся в пограничном состоянии сомнамбулы.

…Этому уже невозможно было сопротивляться…

Уставившись на поток воды, она осела на землю и безвольно свернувшись, положив подбородок на колени, просидела так некоторое время, будучи не в состоянии двинуться или отвести взгляд.

…Это чем-то напоминало её собственную жизнь. Поток событий протекал сеймомент как-то мимо, а Ами просто находилась где-то рядом, не вливаясь в него…

Лишь когда светило вновь скрылось за тучами, чуть отдохнувшая кантинка смогла «очнуться» и встать с места затем, чтобы оценить состояние своего пострадавшего от ночных походов столь же сильно, как и она сама, имущества.

Ну что же. Глина отвалилась, следов ягод тоже не видно… Прекрасно.

Ами из остатка сил лениво постирала всё с мыльным орехом, сложила в сумку и отправилась домой, морщась от холодка в стремительно промокающем боку.

Притащив кучу мокрой, но уже чистой одежды, намочившей ей рукав и штанину, она принялась развешивать и раскладывать вещи сушиться по всем доступным поверхностям в доме и вне его. Большая часть осела на деревьях, окружавших её котти.

Смотрелись эти странные затейливые украшения чуть диковато…

Зато это было практично. Так они высохнут быстрее. А что до визуальной части… То амино жилище стоит за Складами и чуть на отшибе и наблюдающих её варварский образ жизни было, мягко говоря, немного.

Иначе она могла бы презанятно подправить репутацию всех кантинских в глазах местных. Что это было бы несправедливо, потому как её действия выглядели экстраординарными и в родном городе.

Что поделать, Ами выделялась своими повадками и среди землячек. А здесь и подавно.

Дело в том, что омилльские не нуждались в подобных комических трюках с увешиванием местной флоры предметами экипировки или даже в больших сушилках для одежды, как в Кантине. Они подсушивали чистые вещи ведьмией и затем просто вешали обратно на предназначенные для хранения перекладины.

…Естественно.

С ведьмией удобно во всём. Как Ами без неё выкручивалась до сих пор? Не только здесь, вообще по жизни. Можно было бы похвалить себя за изворотливость.

В принципе, будь у неё всё в порядке с самооценкой, она могла бы гордиться. Освоила нудное секретарское дело. И не просто освоила, а включилась и пытается внести улучшения. Справилась с напряжением перехода от интересной и подвижной к несвойственной нудной сидячей работе. По меркам Ами она совершила невероятное, невозможное.

Но кантинская перфекционистка считала свои достижения чем-то само собой разумеющимся…

Ну и что. А сколько, вон, ещё не достигнуто… И никогда достигнуто не будет по причине весьма невыдающихся способностей…

Тоже мне, нашла чем гордиться.

Развесив одежду, исправляющаяся вандалка с тоской взглянула на почти упавшую на землю входную драпировку.

Сейсвет – единственный свободный день. А, значит, пришло время заняться и тобой, шторка. Осталось сделать ещё кое-что невозможное.

Вздохнув, она встала, отвязала лианку и дёрнула за входную штору, чтобы пути назад уже не было. Вместо того чтобы свалиться, та повисла, крепко держась одним углом…

Бесит.

Так всегда. Где не надо – рвётся, где надо – не оторвёшь…

Хорошо. Значит, план таков... Взять крюк, нитки, клей, заткнуть штору за пояс, чтобы забраться наверх с ней, залезть, пришить, проклеить, проложив ветошкой, чтобы не прилипло к крыше в том месте, где не нужно. Привязать к углу верёвку, чтобы сдёрнуть, когда слезешь с крыши. Справиться с рядом каких-нибудь непредвиденных трудностей, которые всегда возникают в процессе. Главное, чтобы остатка сил хватило на всё это.

Через момент она уже стояла на крыше котти со шторой за поясом. Вид на её улицу отсюда был интересный и… с необычного ракурса. На всё интересно посмотреть с необычного ракурса. Особенно если это место, где ты живёшь. Но… откуда это странное ощущение дежавю?

Она уже стояла так на другой поверхности… мягкой пористой шляпке гриба.

...Может, это всё же был не гриб? А замшелая крыша котти? Свет от свету не легче... Чьего котти? Как-то всё равно неутешительно...

А хорошо бы обустроить здесь наверху место для отдыха! Как у них в Кантине. Хорошая традиция, одна из немногих. Свежий воздух, вид отличный. Для посиделок с напитками может место и не очень, зато посидеть тут с едой и книгой – милое дело. Почему здесь никто не делает такого на своих котти? В Кантине сад на крыше считается хорошим тоном. Если бы у Ами было своё котти, она бы обязательно поместила бы на крыше полусферу со скамьёй.

Но сеймомент было не до досуга и отдыха. Пора было приниматься за ремонт.

Ами села на прохладной крыше, сняла с себя повреждённый кусок ткани, достала нитки и крюк и принялась пришивать штору к оторвавшейся основе, попутно любуясь окрестностями.

Свет был в самом деле отличный.

Повезло с погодой, дождя не было, ветерок дул приятный. И повезло дважды – оторвалась штора, оставив достаточно расстояния для сшивки и склейки.

Закончив, она промазала стыки клеем для прочности. Посидела ещё немного, отдыхая и любуясь городом, чрезвычайно довольная собой. Теперь весь город был одним сплошным сиянием… Красиво смотрится, эффект интересный… Но всё-таки нужно поспать.

Однако… Амелия сделала сейчас невероятное ещё раз.

Кто молодец? Она молодец. Вот только… она посмотрела вниз. Ох.

Залезть-то она залезла, а как слезать? По этой покатой стене можно разве скатиться вниз, но не аккуратно спуститься. Это было её проблемой с детства. Она любила виды с высоты и обычно быстро находила способ вскарабкаться на что-то высокое. Но путь вниз почти всегда портил половину удовольствия. Её богатое воображение охотно разрисовывало во всех подробностях, что будет, когда сейчас обломится ветка или нога поедет на ненадёжной поверхности.

«Страшно на трезвяк-то слезать?»

Ой, молчи, что ли… Дополнительных синяков что-то совсем не хочется.

Осторожно, задним ходом она сползла на землю и возблагодарила Универсум за то, что осталась цела. Ещё разок аккуратно пройдя под уже приятно целой шторой, она вошла внутрь своего становящегося уже более уютным котти в её теплеющей и более дружелюбной реальности. Взгляд её упал на счастливо приобретённый сейсвет ящичек с красками.

Сам его вид почему-то наполнил её дополнительной радостью. Краски придавали всё ещё немного неухоженному помещению деловитый уют и какой-то особый смысл её жизни.

В немалой степени душу согревало и то, что она починила и постирала сбоившую часть своей реальности. А завтра ещё и начнёт раскрашивать её на свой вкус…

Творчески и даже в чём-то бунтарски. Что может быть лучше. И эти симпатяги в коробочке ей в этом помогут. Как помог сейсвет мешочек клея. Остатками которого можно будет склеить разбитые таблички.

Останется протереть свою реальность, хотя бы частично, принесёнными ветошками и вернуть на место более тёплую и удобную версию кровати…

Обифрительно!

Ух... Жизнь вновь неизбежно налаживается! А куда ей деваться.

Если бы это не было так, то сначала всё было бы только плохо, а потом все бы очень быстро умерли. Но, в природе однобоких вещей не бывает. Всё многокомпонентное и разноплановое… И такооое яяяяркоееее…

Так. Спать-спать-спать.

Уууу… Как же она устала. Но надо доделать ещё пару вещей…

Тогда быстро. Насколько это возможно. Потому как чем больше времени проходило с момента пробуждения, тем больше погружала в отупь накапливающаяся усталость.

Ещё рывочек. Вперёд, вновь на улицу.

Проверять бельё. Если высохло, то застелить кровать им. Если нет – то, по крайней мере, перенести горку подстилок и тряпок с пола на лежак и положить поверх.

Спать она сейсвет будет крепко и уже точно хотя бы в относительном комфорте! Любой ценой. Она заслуживает лучших условий и приятного отдыха. Столько героизма на один свет.

Так, бельё. Поддерживаешь ли ты Амелию в этом вопросе?

Непонятно... Оно не определилось – высохло оно или нет. Мокрое или просто от воздуха холодное?..

Хм. Лучше забрать его домой досушиваться в любом случае. А то вдруг дождь пойдёт ночью и оно будет тут сохнуть эонно…

Раскидав постельное сушиться по всем доступным поверхностям внутри котти, Ами перекинула тряпки на лежак и блаженно растянулась на нём.

Однозначно сейсвет она – героиня эпических сказаний, поборовшая монстров дискомфорта, подавленности и неустроенности. Та, у которой от усталости всё ещё ломит всё тело, но зато сколько дел важных сделано!

Это вселяет уверенность в завтрашнем свете и несколько компенсирует все испытанные неудобства.

Бытовая воительница зевнула. Она блаженно вытянулась на лежаке, накрываясь ещё холодным, чуть влажным одеялом, чувствуя, как то начинает нагреваться и согревать её.

…Как хорошо…

В усовершенствовании её быта, вообще-то, нет пределов. Надо будет набраться сил и сходить в лес наконец-то по нормальному, за провиантом и платёжными средствами…

Потом-потом-потом…

Очень хорошо ситуацию здесь исправили бы в лучшую сторону не найденные сейсвет грязеходы.

Всё потом. Думать тоже потом…

Зато свет какой выдался чудесный и продуктивный в целом. Яркий и сияющий, пусть даже от усталых галлюцинаций. И какой она видела браслет…

Вот бы разжиться таким! И вычурной кружкой. И остаться в Омилле.

Список невозможного пополняется. Ладно. Поживём – увидим.

…Всё будет. Всё получится. Надо только отдохнуть и набраться сил жить дальше…

И сон в этом лучший помощник. Спать-спать-спать...

Свет 43. Презанятная находка.

После восхода деловито и решительно Ами вылетела из дома. На плече у неё было средство для изменения её жизни к лучшему – сумка с красками, клеем и ветошью. И ощущение, что починить и исправить можно всё что угодно, обрисовать это, представив в любом свете, в любых красках.

Нынешний рассвет, при всём его великолепии переходов из фиолетового в розовый и жёлтый и обратно, с чудесным освежающим ветерком, несущим пушистые серо‑фиолетовые облака, мог бы быть и самым унылым зрелищем на Материке. И даже эти прекрасные горы, на которые она обернулась посмотреть перед тем, как отправиться на рабочее место, могут стать обыденностью и надоесть.

Невероятно. Вот бы проверить, ага.

Возможно ли это в принципе, и через какое время произойдёт.

Зайдя в Участок, Ами в очередной раз отметила, что и строительная глина в полутёмном помещении прекрасна. Изумительный мягкий коричневый цвет, пересекаемый желтовато‑фиолетовыми лучами света из окон.

Красота кругом!

Наше окружение – неисчерпаемый источник прекрасного, если не загнала себя до потери стабильно хорошего самочувствия и не забила ум тяжёлыми мыслями. То можно это видеть.

– Ами. Что это у тебя? – прервал её мысли уже какое‑то время наблюдавший за ней Майло.

– Что?! – подпрыгнула Ами. – Гнилые болотники! Умеешь ты подкрасться…

– Умею. – с гордостью плутовски усмехнулся начальник. – Лучший в этом деле среди прочих праймских университетских... И кто‑то недавно говорили, что скрытность – это не моё.

– Беру свои слова обратно! – шумно выдохнула кантинка. - Твоё. Плюсуй ещё и злопамятность. Я всё забываю, что ты, как и все местные главы подразделений, учился в Прайме. А так и не скажешь... Город не оставил в тебе видимых следов.

– Да. Он меня особо не впечатлил. Так... что у тебя в коробочках?

– Пока ничего. – невольно съязвила Ами. – Но я собираюсь их чем-нибудь наполнить и много всего отсюда вынести. А... ты с какой целью интересуешься?

– Должен же я знать, что проносят в мой Участок...

– …местные служаки. Доверять мне тут никогда не будут, да?

– Мы доверяем тебе Архив. – широко улыбнулся Майло.

– Обифрительно. – фыркнула Ами. – И то не весь! Некто обещали мне предоставить оригинал странных записей для изучения.

– Решила брать измором? – недобро сощурился начальник.

– С тобой по‑другому не получается… Клянусь, я не выпущу свиток из рук и не спущу с него глаз, пока он будет у меня.

Омиллец возвёл очи долу выражая скептицизм.

– Ами... Эти записки были изучены вдоль и поперёк уже всеми. Включая ОСД.

– Майло, я не собираюсь делать какое‑то великое открытие здесь… Мне это нужно лично для себя. Это – уникальная возможность для пополнения моей коллекции странных штук, начатой с исследовательских заметок матери. Где я ещё смогу достать подобные материалы? Учитывая опять же то, что это хобби, а не профессия. Не лишай меня хоть какого‑то бонуса от нынешней нудной работы.

Начальник вздохнул и возвёл очи долу.

– Ладно. Заходи, как надумаешь взять. Но образец получишь только на один рабочий свет, глаз с него не спускать, в конце сдашь. И проследи, чтобы это сильно не отвлекало тебя от твоей основной работы.

– Конечно. Не выпущу. Да. К тому же если даже он пропадёт, ты точно будешь знать, чьих рук это дело. А по твоему предыдущему вопросу и про основную работу… У меня в ящичке клей и краски. И ветошки.

Главный Участковый удивлённо приподнял бровь.

– Клей?

– Починить разбитые таблички.

– Хм... А краски зачем?

Ами вздохнула и сделала легкомысленное лицо.

– Хотела свою каморку разрисовать облаками, холмами, грибами и кустами кофе, чтобы не так тоскливо во тьме было… – беззаботно заявила она, мечтательно глядя на коробочку в своих руках. – А то скоро уже начну окно прогрызать на улицу.

– Экое свободолюбие. – недоверчиво покачал головой Майло.

– Да. Я к тесным пространствам не приучена… Вот, разрисую свой кабинет полями и лугами, потом и за твой возьмусь! – зловеще ухмыльнулась секретара. – Надо и тебе привыкать, что снаружи жизнь есть. И красивая.

– Тогда тут слишком мало краски… – не повёлся начальник. – Раз такое дело... Давай посмотрим, может, там у тебя можно протереть пару окон так, чтобы это не повредило документам.

Амелия, воодушевившись было, завистливо нахмурилась.

– Я всё забываю, что вы можете протирать окна в котти в любом месте по желанию… А что, и в моей каморке можно было?

– Ну… вообще‑то, нет. Это же по большей части техническое помещение, у него свои требования по уровню нагрева и освещённости. Тут приоритет отдаётся комфорту документов. Но чего не сделаешь, чтобы прекратить горестные стенания изнемогающей работницы. Пойдём.

Секретара заинтриговано проследовала за начальником. Неужели?

Тот снял печать с двери, прошёл внутрь каморки и остановился у дальней стены, внимательно приглядываясь. Ами зашла следом и опустилась на стул, поставив ящик рядом со столом, на котором лежали осколки табличек.

Майло отошёл от стены и подошёл к той обратно несколько раз, что‑то отмеряя руками и мысленно прикидывая.

– Охохо… ну, вот здесь, мне кажется, можно протереть чуть пошире, но под углом, чтобы не нагревало таблички…

- Да хоть как. – хмуро брякнула Ами, всё ещё не веря во внезапно проснувшееся начальское благородство.

- Сеймомент попробую...

Он приложил к стене руки и когда убрал их, небольшое прозрачное пятно, сквозь которое в помещение пробивались тусклые лучики света, стало чуть шире.

– Думаю, больше тут ничего сделать нельзя... Сеймомент разницы не видно, но в при ярком небе ты её заметишь.

– Ааа... Спасибо. Это была очень крутая ведьмия! Самая крутая из в данный момент возможных.

Амелия довольно ухмыльнулась.

– Обычная бытовая ведьмия и этап строительства котти. – пропустив мимо ушей лёгкий сарказм, пожал плечами Майло. – Своё я возводил сам. Сначала выкладывается глина. На каркас из временных подпорок. Потом в нужном месте вылепливается дверной проём – подпирается чем‑нибудь, пока не застынет… потом в нужных местах протирают окна. Кто‑то любит больше света, кого‑то излишняя яркость и нагрев помещения раздражает, все ищут оптимум для себя…

– Да, да. Я читала об этом… Для меня всё у вас крутая ведьмия и повод для зависти. Но будь моя воля и способности, я бы сделала себе целиком прозрачное котти.

– И спеклась бы в первый же яркий свет. Твои страдания были бы на твоей совести. А вот документам через такое проходить точно нельзя. Они становятся хрупкими, а записи – менее чёткими.

Он выдохнул, задумчиво почесал лоб и продолжил.

– Ведьмы Финиана могут позволить некоторые излишества в виде огромных окон, у них в Архивах полузакрытые стеллажи. И температура держится такой, как её попросили быть, несмотря на любые погодные условия. У нас здесь слишком мало места для подобных интерьерных излишеств. И не такой избыток ведических сил, чтобы поддерживать свой климат. Фонарь даёт здесь постоянное контролируемое по уровню освещение и не печёт макушку и Архивы с вещдоками.

– Для тех, кто умеют им пользоваться. Ага.

Глумливый омиллец озорно улыбнулся. Ему явно нравилось подтрунивать над подчиненной. Что, впрочем, было взаимно. Хотя, чего таить, полушутливые препирательства с Майло и колкости от него и по его поводу были излюбленным развлечением всего Участка.

Однако, в поддразнивании и подначивании кантинским не было равных. Это была не просто национальная черта, это был своего рода спорт. И даже скромная и забитая по меркам своего городка, ненавидящая подколки и любой вид пассивной агрессии Ами обладала этим свойством. Куда деваться, если растёшь где‑то, где это твоя среда существования и за много циклов всё равно пропитываешься характером этого места и своего окружения.

И Ами вложила в короткий ответ столько яда, сколько могла. И к тому добавила демонстративно сердито сложенные руки.

– Я был уверен, что ты зажигаешь фонарь. – примирительно поднял руки Майло. – Приходи за вещдоком. Только обязательно верни к концу света, хорошо? Этого рабочего света. И не замажь красками.

Секретара состроила саркастическую гримаску.

– Хорошо! Уж постараюсь как‑нибудь ничего не испортить. Хотя где мне, кантинской растяпе, с этим справиться.

– О том я и говорю. – Майло иронически указал взглядом на осколки табличек. – И проси кого‑нибудь зажигать тебе светильник, у тебя нет ведьмии, но есть речь. Заодно подадут тебе дополнительные идеи для рисунков.

– Они мне и так уже кофе греют ежерассветно. – отрицательно покачала головой Ами. – Потом обвинят меня в нещадной эксплуатации местного населения.

– Всё равно обвинят. Потому отрывайся по полной. Так… зачем тебе краски всё‑таки?

– Хочу облегчить себе поиск, снабдив сектора шкафа цветовой маркировкой. Раскрасить лоскутки ткани и временно прикрепить к полкам. Потом убрать всё это к приходу Люси... Ладно. Кстати, о кофе. Пойду, разживусь, если ещё чего осталось. И – за работу.

Покончив с кофе, Амелия решительно направилась к кабинету начальника. И вышла с вожделенным куском гладкой синтетической ткани, чувствуя благоговейный трепет. Это она точно из рук не выпустит. Только если оно выпадет из её холодеющих мёртвых рук.

Она нервно кашлянула.

Только подумать. Самые настоящие таинственные записи загадочных злоумышляющих у неё в руках. Те же, над которыми работает ОСД...

Это ж… спятить от радости!

Что тоже придётся сделать несколько позже. А пока – надо пользоваться моментом и быстро пойти перерисовать странные значки во всех подробностях, то, чего не видно было на ведьмографиях. И вдоволь подержать в руках эту приятную на ощупь гладкую блестящую белую ткань... Невероятные ощущения.

Не просто свет, можно сказать, вся её жизнь удалась.

Увлечённая исследовательница влетела в каморку, не отводя глаз от своего сокровища.

Так. Быстренько заняться этим. Пока не набежали за делами так жаждущие работать…

Ами посмотрела на лежащее на столе. Осколки, которые надо склеить. Значки, которые надо изучить. Кусочки карт, которые надо соединить…

«Разрозненная Ами из кучи голосов, шёпотов и холодка на загривке. Та, которую нужно собрать.»

Так… Никаких голосов и шёпотов.

Сеймомент, лучше об этом не думать, иначе вновь придётся покинуть помещение… уже ставшее благодаря Майло чуть более светлым. Мелочь, а приятно…

За дело. Склеить и положить сушиться таблички, тайно надеясь, что именно их сейсвет никто не затребует. Найти очень ровное место для сушки.

Ами решительно взяла в руки первый табличный осколок. Такой тонкий, плоский и ровный. Как они это делают? Надо спросить Майло. Наверное, лучшим способом склеить документ было бы проложив ветошью и придавив его другими табличками, надеясь, что и про них никто не вспомнит...

Позже. Всё это можно сделать позже. У нас только один рабочий свет на изучение свитка.

«Тебе доверили важный вещдок, а ты в благодарность саботируешь свою ежесветную трудовую деятельность. Ещё и старые оплошности исправлять не торопишься.»

Не гнуси, я всё успею…

Любопытная Амелия как всегда легко подвинула в сторону ответственную. Впрочем, она всегда подвигала любую. Это помогало ей не спятить в скучном Кантине… и иногда найти новых проблем, которые, впрочем, не шли ни в какое сравнение с бонусами от этого свойства.

Итак… Надо сдвинуть в сторону и осколки табличек, чтобы освободить место для загадочного свитка и тканей для ведения заметок.

Резкий звук упавшего глиняного предмета и… внезапная тьма. Ч…Что?! Да пожри всё ж упыри…

…Болотная амина удача. Сдвинув чуть подальше таблички, она подвинула и лампу. Со стола совсем. Просто шикарно…

Быстро делать что‑либо, связанное с поиском и изучением теперь точно не получится. Чтобы рассмотреть и зарисовать, придётся либо двигать стол к окну, либо ждать кого‑то, кто сможет вновь зажечь для неё вроде бы уцелевший светильник…

Второе проще. Народу здесь ходит хоть отбавляй. Одно плохо, нельзя пришедших получить документы просто попросить зажечь лампу и отправиться восвояси, потому что у неё есть сеймомент дело поинтереснее. Помогающим нужна будет ответная помощь. Почему всё так некстати?!

Ами обиженно закусила губу.

Ладно. Нет времени на полноценную досаду. Надо попытаться рассмотреть вещичку, хотя бы подойдя к окну, как она до сих пор делала с другими документами и ведьмографиями.

Архивница взяла улику в руки. Ткань такая тонкая… что кажется почти прозрачной… Надо посмотреть её на просвет. Что это за волокна? Как и из чего такое вообще сделано?…

Забыв об обидах на судьбу, тайноискательница вскочила и подлетела к окну, прикладывая загадочный лоскуток к светлому пятнышку и пытливо вглядываясь…

Нет. Так просто эта штучка секреты свои раскрывать не хочет…

Зато значки теперь так красиво смотрятся! Как будто светятся от попадающих на них лучей светил… Просто залипательно.

Ай!… Проклятье!

Кто‑то опять топчется у окошка. Неужели хоть в такой момент нельзя без сурового вмешательства внешней реальности?

– Ами.

Только не Ами. Нет никакой Ами.

Есть что‑то растворившееся в этом мягком свете, в ощущении гладкости этой странной ткани и потерявшееся среди значков. Чистое, усталое от окружающего мира и обрадованное возможностью быть чем‑то поглощённым, внимание…

«Не гнуси. Пришёл ремонтник для нашей лампы.»

О. Отлично!

Однако, хорошо бы не забыть о светильнике в процессе поиска документов, как это традиционно бывает у нас. Надо попросить зажечь сразу…

– Кэлвин, ты не мог бы…

…Где вот только на тёмном полу находится эта лампа? Не споткнуться бы о неё. Или не загнать пинком в какое‑нибудь труднодоступное место.

Секретара быстро обернулась, ища глазами гнусный светильник.

Ч..что за?! Гнусьи пляски!..

Она ошеломлённо мигнула.

На стене ярко пылали крупные огненные символы.

Какие… Странные галлюцинации. Впрочем, чего странного… При таком образе жизни давно мозги слететь должны были. Что они и сделали.

…Тихо-спокойно.

Ами моргнула ещё раз. Не помогло.

Непонятное пламенное знамение и не думало исчезать.

И что за идиотизм! Знамение, которое опять нельзя прочитать и понять… Жизнь! Что это такое?! Даже её бредовые видения издевались над ней…

Безумица бессильно опустила руки. Оставалось надеяться, что её голоса не начнут теперь нести какую‑нибудь тарабарщину… Это было бы совсем невыносимо.

Вот ещё и в носу свербит…

– Не мог бы чего? – прервал размышления не дождавшийся продолжения просьбы служивый.

Символы исчезли. Пффф. Хорошо. А то она уже… Стоп.

Ами испытующе посмотрела на зажатый в руках лоскуток. Только если не…

– …позвать Майло. – ошеломлённо попросила Амелия, повторно поднимая лоскут со значками на уровень окна.

Символы вновь запылали на поверхности стены. Но… как?!

– Не мог бы. – просто ответил Келвин. – Он унёсся к Сандре с посыльным. Кажется, нам всё‑таки выделят людей. Отличная новость, правда?

– Даааа… Прекрасная…

Ами задумчиво вновь приложила полупрозрачный свиточек к окну.

А ещё чудеснее было то, как сеймомент невероятно повезло ей…

…Взять – и вот так вот с ходу найти решение загадки.

Впрочем, решение, от которого нет толку. Потому как и обнаруженные символы всё так же нечитаемы… Оставалось надеяться, что нечитаемы они только для Ами. Что это хоть какой‑то, но прогресс. Или, по крайней мере, любопытное явление, которое возможно, продвинет расследование в каких‑нибудь других аспектах и прольёт свет на какие‑то ранее неясные детали смежных дел.

Кстати, о делах…

Секретара наконец смогла оторвать взгляд от своей дивной находки.

– Келвин, прости. Майло имел неосторожность дать мне очень интересную вещь для изучения. Невозможно оторваться. Что для тебя?

– Список последних товаров, проходивших через склады. Майло сказал, он у тебя.

– Да... И вероятнее всего, он разбит. Момент, я посмотрю… Да, точно. Я склею и принесу тебе, хорошо? Если Майло спросит о причине простоя – традиционно ссылайся на меня.

– Всегда.

– Что?!

– Шутка.

– А…

Ами была так потрясена своим открытием, что у неё не было возможности даже достойно отреагировать на юмор.

Но сеймомент это было не столь важно. Надо было выйти из ступора и приниматься за её основную деятельность. Начать с того, что действительно уже нужно было попытаться склеить эти таблички. Хотя бы затем, чтобы окончательно позабыть о неприятных впечатлениях последних светов.

Она чихнула.

О чём она и забыла, так это всё‑таки про лампу… А проворный служивый уже утопал к себе наверх.

Хорошо. Значит, будем работать привычным образом – во тьме настоящего в преддверье неопределённого тёмного будущего.

Со вздохом она вернулась к столу, аккуратно положив вещдок с краю. Надо подготовить клей и ветошки. И ждать Майло, чтобы продемонстрировать ему свою чудесную находку.

Взбодрись, Ами. Это так замечательно! Наконец‑то есть возможность показать, что не зря ты просишь больше вовлекать тебя в участковые расследовательские процессы, что от тебя тоже есть толк… Что твои версии происходящего рабочие и твоя интуиция, возможно, указывает в верном направлении.

Она решительно направилась к рабочему столу.

И через какое-то короткое время таблички были уже склеены и лежли в углу, придавленные другим грузом информации. Дольше собиралась.

«Многие знания – многие печали», говорят в Кантине. Если так смотреть на дело, то у Амелии здесь целый склад скорби.

Где ей быть жизнерадостной, если быть архивницей в этом случае означало приглядывать за огромным количеством тревожных фактов. Хотя, не все из этих фактов были грустными. Вероятно, и сам посыл неверен… Напротив, если нет достаточного количества информации, то будешь чаще попадать в нерадостные ситуации. Пока не накопишь это самое количество.

Кантинка радостно хмыкнула, вновь посрамив замшелые традиции и доказав несостоятельность взглядов недалёких людей своего города. И это вновь ничего не дало ей, потому как коллективные предрассудки устойчивы перед единичными частными мнениями. И ими удобно пользоваться. Можно просто пристроить устоявшееся заблуждение у себя в голове, сэкономив таким образом массу сил и энергии на «ненужных» размышлениях. Потратив их на что‑то более полезное.

Например, на ежесветные дела, на которые у нашей мыслительницы обыкновенно не хватало сил. А силы так нужны были, даже прямо сеймомент.

После склейки отчётов на повестке света остались ещё лоскутки для цветовой маркировки. Надо было разорвать несколько ветошек для покраски и пару тканевых свёртков для письма на кусочки, достаточно крупные для удобной работы с ними и достаточно мелкие, чтобы не потратить всю ткань. Ведь ей ещё понадобится много ткани, чтобы зарисовать недавно найденное и вообще для копирования и сбора информации о значках.

Или… уже не понадобится?

Не считая этого блестящего куска, кажется, она собрала и скопировала практически всё, что было по символам в этих Архивах. Ну, может, кроме того, что забрал с собой в Прайм Кайл… Хорошо бы он вернулся из Прайма раньше, чем она отсюда уйдёт, хотелось много о чём его порасспросить. Майло уже выжат в достаточной степени.

А вот и последний, кстати.

В холле послышались шаги и разговор. Лёгок на помине. И довольный, судя по всему. Надо это подправить.

Ами высунулась из окошка, махнув рукой, чтобы привлечь начальское внимание.

– Майло, можно тебя на момент?

– Только если на момент Ами. – поморщился тот, не ожидая от просьбы ничего хорошего. - Я очень‑очень занят.

– Ясно‑понятно. – быстро кивнула та. – Ты просто посмотри, что я нашла... Загляни в каморку, это ненадолго.

Майло чуть раздражённо кивнул пришедшей с ним Рейлин и неохотно спешно отправился удовлетворять амину просьбу.

– Смотри!

Секретара воодушевлённо кинулась к своему столу, на ходу впопыхах всё‑таки пнув подвернувшийся под ноги злосчастный светильник. Тот отлетел куда‑то в угол и, судя по звуку, вероятно, разбился.

Досадливо кашлянув, архивная недотёпа быстро схватила вещдок и бросилась с ним к окну, надеясь, что нынешнего уровня освещения хватит для повторения ранее полученного эффекта.

К её облегчению, чуть менее яркие, чем до этого, но вполне различимые символы вновь вспыхнули на стене тёмной каморки. Дитя тьмы торжествующе воззрилось на начальника.

– Хорошо‑хорошо. – поспешно кивнул тот, энергично разворачиваясь по направлению к выходу из комнаты. – Мы изучим это позже… Уверен, Кайл прибудет, чтобы сообщить нам о схожих открытиях и с объяснением всего этого. Так же, уверен, в ОСД всё уже нашли и уже пришли к определённому выводу… И мы вскоре обо всём узнаем. А пока… У нас много дел, Ами! Оставь это и принеси мне скорее отчёты по наблюдению за трактами и графики обходов! Надо будет распределить новых людей на места оптимальным образом… Мы получили их так быстро! Наконец-то! Спасибо Сандре... Она всегда умеет понять, что действительно важно и выделить нужные ресурсы. Теперь дела точно пойдут на лад! Мы быстро поймаем злоумышляющих и нам не понадобится эта заморочка со всей этой псевдотаинственной романтической ерундой. Они сами нам всё расскажут… и не надо со скуки тут нагонять в это дело лишней мистики и искать её там, где нет. За дело.

Главный Участковый выглядел невероятно воодушевлённым. Больше, чем сама удачливая архивница после своей находки.

…Сссс…пасибо… Вот, что с ним делать?

«Варианты? Скормить морским чудовищам.»

«Подавятся шляпой.»

«Не дотащим до Океана.»

Я готова попробовать.

Тем временем Майло уже бодро пролетал к своему кабинету.

Ами резко опустила руки со свитком. Буквы со стены исчезли.

Ага. Вот так всегда. Оставь это. Есть люди умнее тебя. Есть люди сильнее тебя. Умные осдшники всё нашли уже до тебя. А ты неси сюда таблички, не забывай, кто ты.

«А ты чего ожидала?»

Справедливости и адекватной оценки моих способностей! Ладно. Возьмем мельче. Если не восторга, то, хотя бы чуть больше энтузиазма. Это же подвижки в трудном деле. А не гнусьи пляски при ночных светилах…

«У него и полно энтузиазма. По поводу дел, которые он считает более важными и перспективными – организации слежки и перехвата.»

«И в список подпитывающих этот энтузиазм и восторг вещей не входишь ты со своими радостями.»

«Он просто действует своими методами.»

Он грязеед болотный. И не пытайтесь оправдать его и убедить меня в обратном... Остаётся лишь ждать этого осдшника… Кайла. Потому как иногда возникает ощущение, что Майло совершенно не заинтересован в расследовании…

«В твоём непрофессиональном исполнении.»

…По крайней мере, в некоторых его аспектах. Как и в своё время наше кантинское начальство. Такие же ощущения от бесплодных попыток достучаться… Зачем тогда всё это?

«Ну. У тебя в руках побывал редкий документ.»

«Где ты ещё разживёшься подобным?»

Верно! Гнусяцки верно.

Ну и… грязь с этим со всем, в самом деле. Вы правы, я здесь именно затем, чтобы чем-то порадовать себя. А что до прочего… Найдутся те, кто оценит находку по достоинству. Я не там предлагаю свои услуги. И если моё собственное подразделение не заинтересовано в «мистической» составляющей вопроса… надо обратиться к более мистически настроенной части Храмов.

«К великому и ужасному Финиану.»

А к кому же ещё… Путь один. В Библиотеку ведьм, где можно посравнивать значки с различными системами материковой письменности самостоятельно. Не дожидаясь Кайла с его ответами на все эонные вопросы с начала сотворения.

Так! Приступим.

Для того чтобы сравнить, нужно чтобы было с чем сравнивать... А вещдок к концу этого света должен вернуться к Майло.

Надо найти способ закрепить полотно на окне, чтобы зарисовать значки. И не чихать, чтобы не размыть чернила. И не забыть, что если перекрыть окно, то в каморке совсем темно будет, посмотреть можно, записать нельзя. А значит, нужно выяснить судьбу этой упырьей лампы. И всё это следует делать побыстрее, потому как светила уходят, и хорошо бы света хватило для того, чтобы значки выглядели чёткими.

За дело! Для ускорения процесса придётся попросить помощи… Способ закрепления кусочка ткани на окне изобретать некогда... Кто поможет? Иржи! Кто же ещё.

Если не он, то придётся пройтись по всем и искать подмогу до победного. Бегом, пока светила не ушли.

Архивница с новым энтузиазмом вскочила и, прихватив с собой таинственную записку – она ведь обещала не оставлять ту без присмотра ни на момент, выбежала из каморки в направлении кабинета избранного служивого, но… в этом не было необходимости.

Участковые собирались на оффку, и Иржи был уже внизу. Хорошо бы ей самой разжиться горячим кофе. В горле уже начинало ощутимо першить.

Иржи стоял около кофейного столика, нетерпеливо поигрывая чашкой в руках. Нехорошо было отвлекать его от такой важной части обеспечения продуктивной работы, как отдых… но церемониться с близким и учитывать его потребности находящейся в режиме ограниченного времени Ами было ныне просто некогда.

Она побудет эгоистичной, а Иржи получит вместо кофе дозу ощущения собственной хорошести. Сравнительно честная схема обмена. Годится.

– Иржи! – подлетела она к опешившему участковому. – Помоги мне, пожалуйста.

– Что случилось?

– Мне нужно быстро скопировать данные с вещдока. Для этого надо, чтобы ты подержал его у окна.

– А зачем?..

– Проще показать… Пойдём.

Амелия сделала нетерпеливый жест. Иржи со вздохом поставил свою чашку на кофейный стол и тут же был хищно утянут за полу драпировки в тёмную каморку.

– Смотри!

Архивница вновь повторила недавно демонстрируемый начальнику фокус уже для нового зрителя. На этот раз с большим успехом.

– Ох ты! – восхитился тот, забыв хмуриться. – Ничего себе!.. Это… ты только что нашла? Как здорово! Но ничего не понятно.

«Вот это правильная реакция.»

– Да. Действительно. Спасибо Иржи. Вот тут мне и нужна помощь с этим, чтобы быстренько скопировать этот текст, потому как я должна вернуть Майло вещдок до конца света…

– А ты ему показывала?

– Да.

– И что он?

– …«В ОСД уже нашли всё до тебя. Принеси мне отчёты»… Ой! Я же ни зерна ему не принесла! Надо ещё найти эти болотные документы, а я уже практически забыла, о чём он просил… – схватилась за голову Ами.

– Полагаю, он заслужил это. – усмехнулся Иржи.

– Точно! Гнусы с ним… Слушай. Всё нужно скопировать быстро, пока не скрылись светила... Ты подержишь? А я срисую…

– Нет.

– Что?! – вспыхнула от неожиданности секретара. - Но это…

Иржи поднял руку в останавливающем жесте.

– Ами, давай я тебе ведьмограмму сделаю. Так будет быстрее.

– А! Точно. – радостно выдохнула та. - У меня эта возможность из головы вылетела... Нет, она даже совсем там не появлялась, если честно.

– Сеймомент схожу за болванкой. Жди.

– Жду! Спасибо.

Участковый вернулся с прозрачным листом глины для того, чтобы кантинка могла заворожённо наблюдать процесс создания ведьмографии. Под рукой внимательно смотрящего на световые знаки омилльского ведьма на табличке чудесным образом начинали сиять копии таинственных символов.

Иржи закончил своё невероятное чудодейство и повернулся к Ами. Для того чтобы немедленно оказаться сгребённым в охапку и сотрясаемый сопровождающими это прыжками.

– Спасибо‑спасибо‑спасибо! Что бы я без тебя делала!

– Попросила бы ещё кого‑нибудь… Поооожалуйста.

Служака похлопал коллегу по плечу. Амелия умилённо улыбнулась.

– Всё равно ты – бесценный! Спасибо тебе ещё раз… Ты мне уже не в первый раз психику спасаешь.

– Да не за что. Мне не трудно. Это… знаешь ли, очень интересная находка. Я не понимаю, почему Майло её практически проигнорировал.

– Он… вероятно, слишком занят… организационными вопросами. Обходы, патрулирование, проверки, слежка… всё такое. Да. Мне его больше нечем оправдать. И… знаешь, упыри с ним. Теперь у меня есть всё необходимое, чтобы продолжить собственные изыскания.

– Как? – с интересом поднял брови участковый.

– Попробую наведаться к Финиану. – заговорщицки сощурилась секретара.

– Да ты что… может, не стоит? Жуткий он… Убить – не убьёт, но напугать до малоцикловой икоты реально может.

– Ты видишь варианты?

– Нет…

– И я – нет.

Иржи неуверенно выдохнул.

– Ну… удачи тогда!

– Спасибо!

Служивый улыбнулся, отдал Ами табличку и, отсалютовав, отправился пить кофе.

Так. Теперь нужно найти Майло… каких болотников ему там надо было? Сеймомент уже можно отдать ему вещдок. Отдать вещдок и спросить что нужно. То есть, вновь вернуться к своим прямым секретарским обязанностям, заканчивая играть в осдшную агенту. Хорошо.

С закатом усталая, но воодушевлённая архивница вышла с работы. Надо сказать, не смотря ни на что, свет получился экстремально результативным… Найдено нечто интересное. Последствия недавних разрушительных событий исправлены. И даже выполнена некоторая часть её обычной работы.

Океанский монстр Ами.

В её сумке лежат не только обрывки материных и её собственных заметок, но и прекрасная прозрачная ведьмография. Копия её блистательного пламенного открытия. Невероятно. Но всё это есть.

Можно даже слазить в сумку и перепроверить. Полная сумка тайн, обещающая ей много интересных моментов в будущем…

Кстати, о будущем. Надо раздобыть во что бы то ни стало информацию о письменностях ДО возвращения в Кантин. Там этой информации не сыскать точно, потому как, такое ощущение, что кантинские отрицают существование всего остального Материка. Возможно, по той же причине, что и Майло. Не хотят рассредоточивать внимание, отдавая его часть вещам второстепенной важности. Стараются сконцентрироваться на какой‑то основе, дающей выигрышную позицию.

Сведения о культуре соседей и других рас, которые можно было найти в городском Арихве, были скудны и однобоки, затрагивая лишь ту их часть, которая могла помочь в вопросах обмена или разрешения конфликтов.

По сути, единственным надёжным источником о Материке за пределами Кантина информации была мать. Категорически не желавшая общаться на эти темы. Стоило завести разговор, как она резко вставала и уходила, добавляя к тому тяжёлое среднецикловое молчание.

Которое та, судя по всему, считала прекрасным педагогическим ходом. Не кричит и не швыряется ничем же. Значит, всё нормально. Свою точку зрения она обозначила. Один недостаток был у этого метода. Он отбивал начисто дальнейшее желание общаться в целом.

Итак, Ами рано поняла, что в любом деле она сама по себе, и помогать ей ни в чём никто не будет. И здесь , как и в Кантине, информацию добывать нужно самостоятельно. Если искомого нет в её Архивах, то найдётся в Архивах Финиана.

Соваться куда, по отзывам всех, имевших дело с главным ведьмом Омилла, было немногим безопаснее, чем к морским утопищам. Если он не подогреет или не заморозит кровь в жилах, то остолбенит взглядом точно. Если не помрёшь там, то пожалеешь о том, что пришла.

Но… ведь нет иного способа получить информацию. Так что сильнее? Любопытство или здравый смысл?

Здравый смысл никогда не был сильной аминой стороной. Выбор очевиден, ставки сделаны ещё при её рождении, знаки свойств выпали.

А за такое дело, как возможность подступиться на шаг ближе к решению этих невероятно притягательных, делающих её жизнь ярче и интереснее, тайн не страшно и жизнь отдать. Зачем ей скучная жизнь.

Вот только… Жизнь‑то ладно. Не так страшно, если заморозят, перегреют, сплющат, схлопнут в пыль… А вдруг… прогонят?! С позором. С рапортом. Уничтожат морально и профессионально. А то и возможность доступа к ведьминским Архивам в дальнейшем закроют, значительно осложнив её работу в этом направлении? Это будет куда страшнее...

…Решайся. Выбирай дальнейший путь.

Ведьмарий в зоне видимости. Гора, если что, тоже. Есть ещё котти. Лес для сбора продуктов для еды и средств на обмен… Здание лечебницы, куда можно зайти за травами от простуды.

Уйма альтернатив тут. В Омилле вообще много интересного.

Есть кофейни с вкуснятиной. На которые нет средств, но только пока кто‑то не заглянет в лес. Лес, в котором, помимо провианта, есть ещё эльфы.

…Что всё равно даже не подойдут к ней, потому как Ами совершенно неинтересна всему и всем, кто очень интересует её саму...

Опять мы там же… Так! Отвлеклись. Соберись. Лес, гора, Архивы, котти?

Кантинка выдохнула.

Архивы. Если она туда не пойдёт, то точно ничего не узнает. Какая разница, откажут ей или она даже не обратится с запросом? Итог практически один. Если не принимать в учёт прочих последствий. Но их можно считать платой за попытку.

«Смело.»

Это не смелость. Смелости не бывает в природе.

Тут – либо возможности, потенциальные бонусы или безвыходность положения перевешивают страх, либо нет. Если дело того не стоило бы – то и соваться было бы незачем…

Страшно, зато не скучно.

Всё равно, в Храмах сеймомент общее окончание рабочего света для всех, кроме лекарской части и дежурных.

Ужасный Финиан, не являющийся ни тем, ни этим, наверняка уже отправился домой отдыхать. Если ему не чуждо человеческое…

Кстати, интересно, как он отдыхает?

Свет 43. Это Финиан.

Похоже, человеческое Финиану было в самом деле чуждо. В поздний час он находился на рабочем месте.

Амелия нерешительно замерла у самого кабинета перед сдвинутой в сторону входной драпировкой… из-за которой пугающе виднелась полоска света.

«Надо удрать, пока он нас не заметил».

И… что? Забыть про значки? Как Майло? Да фигу.

Вперёд — и будь что будет.

Секретара выдохнула и, ввиду повышенной опасности мгновенно вспомнив знаки омилльской вежливости, похлопала в ладоши, обозначив своё присутствие.

…Теперь пути назад нет.

Она решительно отодвинула штору. Пока не передумала.

— Я… не сильно помешаю? — сдавленно выдавила она из внезапно одеревеневшего рта что-то не очень умное и не впечатляющее.

…Ладно. Хоть так.

Ами была в корпусе ведьм один или два раза, передавая документы. Но имевший дело с кучей людей Финиан её, разумеется, не помнил.

— Не сильно. — Ведьм поднял убийственно холодный взгляд своих сияющих серо-голубых глаз и испытующе посмотрел на неё из-под упавшей на лицо пряди белых волос, опустив внимательно изучаемую до этого табличку. — Я-то думаю, кто там топчется и пыхтит у входа.

— Я… пыхтю… Я…

Повисла ледяная пауза, которую главный ведьм ничем не попытался сгладить, продолжая смотреть на визитёру в упор.

Ладно. Значит, ход Ами. Справедливо. В конце концов, действительно, это же она сюда пришла по своему делу.

Оцепеневшая служака изо всех сил постаралась сконцентрироваться, набирая побольше воздуха в лёгкие и хватая пересохшим ртом воздух.

«Соберись. Да, ты боишься всех людей без разбора, общение — не твоя сильная сторона, но нам как минимум следует изложить, зачем мы к нему явились. Так. Кратко и внятно».

Кратко и внятно.

— Я… Я — Секретара храмового отделения порядка… — неестественно громко начала она, наконец-то выдавив из себя хоть что-то членораздельное.

Немигающий взгляд Финиана добавлял замороженности к её состоянию.

— …мне… необходимо воспользоваться вашими Архивами, — закончила она уже почти срывающимся шёпотом.

…Ну, как бы это ни выглядело, она хотя бы попыталась.

— Не похожа ты на Люсилль, — усмехнулся тот исподлобья.

— Как-то да… — нервно хмыкнула не ожидавшая шутки Амелия. — По счастью… Наверное… Меня скорее можно вспомнить как курьеру.

«Ой, нет! Язык к нёбу прилип на нервяке…»

«Да пойдёт. Пусть говорит. Хоть как-то».

…Бежать. Бежать! Ужас-страх-кошмар-неловкость…

«Амелия. Выбор уже сделан. Позорься теперь без колебаний».

А? А… га.

Архивница с ужасом и невежливым любопытством таращилась на Главного Ведьма, не в силах ни перевести взгляд, ни продолжить разговор.

В этом существе, в его виде, профиле и осанке чувствовалась реальная опасность. Почти физически холодящее ощущение.

Прогрессирующее оледенение в конечностях, когда этот холод вот-вот дойдёт до сердца.

«Ему бы королевский дворец охранять. Будучи прикованным у входа на цепь. Чтобы на улицу не вырвался».

— Ах да. Точно. Курьера. Вспомнил. — спустя кошмарную эонность стукнул Главведьм изящным жестом тонкими белыми пальцами по столу, не спуская с неё внимательно изучающего взгляда жутких проницательных глаз.

— Да… Курьера. С документами. Из Кантина… — кратко и быстро выдохнула Ами, радуясь тому, что ведьм сам начал вести разговор.

Она сеймомент могла бы только нелепо молчать… Перед тем как развернуться и дать дёру отсюда.

— Секретара кантинских порядочных. По обмену. Ага, припоминаю. — протянул ведьм. — И… Что тебе, позволь поинтересоваться, понадобилось в наших Архивах?

Он с недоверчивым холодным любопытством сощурился.

«Уф, нет…»

— Информация… — запинаясь, продолжила она, соображая, как лучше изложить вопрос о своих потребностях. — Информация… по… символам. Разных… городов. И… не только… городов.

Уф…

«Отличное начало».

— Вот как? — холодный взгляд Финиана отразил немного большую заинтересованность.

Ами старалась не смотреть в его сияющие гипнотически яркие глаза. Но это было столь же невозможно, сколь и невежливо.

— Ага… Ещё… по разным расам… Да. И по картам… Наверное… Нет. По картам точно… Да.

Кантинка судорожно сглотнула, с трудом отводя взгляд.

— Так. Уже интересно. А… зачем?

Он перестал барабанить пальцами по столу и уставился на неё уже с чётко различимым безмолвным требованием более внятных объяснений.

«Соберись, Ами».

Да… мы подошли вплотную к вопросу. Довольно быстро.

…Как бы… соврать поизящнее?

Изящество явно не было достоинством Ами.

Врать она тоже умела не очень хорошо… Другим — так особенно. Придётся делать это в два этапа. Сначала убедительно соврать себе, затем Финиану.

Что было непросто, так как голос её внезапно стал хриплым, словно бы от простуды, но только от стресса.

— Я считаю… что это поможет пролить свет на… недавние странные дела. Они ведь и в самом деле очень странные. — практически не соврала кантинка, на свой страх и риск вновь стараясь взглянуть ему в глаза как можно более уверенно и попутно вернуть контроль над своей способностью связно мыслить и излагать.

Задача практически невыполнимая, даже для амбициозной Секретары.

— В самом деле… — с усталым вздохом подтвердил хтонический ведьм, к аминому облегчению уже сам задумчиво отводя взгляд своих ужасающе прекрасных глаз в сторону.

Служака тоже шумно вдохнула.

Она и не заметила, что не дышала всё то время, пока воздух в лёгких не стал заканчиваться.

— …страннее мне ранее не встречались… За весь мой стаж работы здесь, — продолжил он. — И это, несомненно, прекрасный повод крайне своевременно заинтересоваться культурой остального Материка…

Амелия нервно кашлянула.

Это… про неё? Он… не поверил?

— …что, впрочем, и делало ваше ведомство в последнее время. Безуспешно, надо сказать. — на скептической ноте закончил он фразу.

…Ха!..

— Это… так. — хмыкнула Секретара, с мстительным удовлетворением заметив лёгкую критику работы Майло. — Майло мешал как мог… Но я всё-таки… нашла кое-что.

— Вот как? — недоверчиво поднял бровь Финиан.

«Ура! В атаку!»

Но Главведьм вновь задумчиво умолк и, как показалось Ами, опять на целую эонность. Зависнув над своим столом, критически глядя на изучаемую им до этого табличку.

…Прогонит? Или… нет?

«Нельзя было… нормально соврать?»

Нельзя. Технически невозможно в таком состоянии. Это нечеловеческое существо ввергает в полнейший ступор сочетанием своей красоты и излучаемой мощи. И чем дольше около него находишься, тем сильнее эффект.

…Скоро дар речи пропадёт вовсе. И всё будет потеряно.

Обстоятельно обдумав что-то, ведьм неспешно перевёл взгляд на какой-то ящик.

Свет лампы контрастно очертил тонкие и изящные черты бледного лица, обрамлённого длинными гладкими очень светлыми волосами.

Красиво, но страшно.

Замершая в ожидании «приговора» Ами всё еще не шевелилась. Ей уже сложно было понять, любуется она опять сеймомент, леденеет от ужаса или делает всё сразу.

— И… что же ты нашла? — наконец, спустя ещё эонность, осведомился Глава Ведьмария.

…Фффух!

«Это шанс!»

— Я… покажу… — в момент оттаяла Амелия для запланированного наступления. — Ой… В смысле… Могла бы показать! Если бы светила были всё ещё на горизонте! Фффу т-ты-ты... Так! Но у меня есть ведьмография… самого вещдока…

«Тихо-тихо-тихо… Кратко и чётко. А то он сеймомент рассвирепеет».

…Сама чую… Сеймомент сердце из ушей выскочит.

Еле свои слова слышу, не то чтобы обдумывать.

«Соберись».

Ведьм нахмурился.

— Тебя… Майло прислал? — высказал догадку он, смерив её пристальным взглядом.

Надо спасать положение.

— Нет! Совсем нет. — судорожно выдохнула секретара Участка. — Он был про… Он меня в клочья порвёт, если узнает, что я здесь. Это… моя личная смертельная инициатива.

Ведьм полуодобрительно тихо хмыкнул, а ободренная этим Амелия тем временем трясущимися руками быстро достала сделанную Иржи ведьмографию огненных символов.

Извлекая из сумки непослушными пальцами прозрачный документ, она заметила, что тот покрыт лёгкой изморозью, заставляющей его прилипать к пальцам…

…Значит, ощущения не врали.

Финиан не доверял ей и мог заморозить в любой момент. Разумно. Мало ли кто тут и зачем, в эти неспокойные времена шастает.

Стараясь всё же не выдать дрожь одеревеневших рук, она положила снимок на стол перед Главведьмом.

Пусть отведёт свой жуткий взгляд хоть на что-то и примется прожигать им ранее замороженную табличку.

— Оу… блеск. — скептически приподнял бровь тот, к облегчению кантинки всё же опуская свой холодный пронизывающий взгляд на документ с символами.

Маневр сработал… Выдохнули!

Странные ощущения… Мороз по коже снаружи и жар неловкости внутри. Сбежать. Спрятаться… не выйдет.

— Да. Буквально. И Майло… совсем не заинтересован в продолжении расследования в этом направлении… Потому я здесь.

Секретара решила законтрить внутренний холод жгучей обидой и привести себя в чувство подстёгивающим адреналином.

— …он считает… что если грамотно распределить людей… расставив патрули и проверки там, где нужно, то это поможет решить дело… Безо всякой «этой мистической ерунды». — злобно выдохнула она остаток фразы.

Холод стал отступать. То ли Финиан убедился в её искренности, то ли злость пылала так, что любая ведьмия была бессильна.

Но жар внутри уплотнился, а лицо начало заливать нездоровое подобие румянца, причиняя новый дискомфорт. Всё это в кипе с заиканием и заторможенностью прекрасно говорило о том, что она чувствовала на самом деле.

Несмотря на это, ей даже удалось решительно нахмуриться. Вот это достижение.

…Как же иначе. За этим она и здесь. Не молчать. Это она и в Участке успеет. Говорить. Даже если изо рта доносится какой-то глупый лепет. Отступать некуда.

Плюс — она ещё не на улице. А он всё ещё слушает.

— Узнаю Майло. — лукаво улыбнулся ведьм одними губами, взгляд при этом всё ещё оставался обездвиживающе ледяным. — Может, его метод действительно решит проблемы… Но и улики нельзя сбрасывать со счетов.

Он, к ужасу Амелии, небрежно помахал единственной уликой в воздухе.

— Я... о том же. — покрасневшая Секретара всё еще изо всех сил старалась казаться невозмутимой.

…Подумаешь. Видавшей виды кантинке не пустить пыль в глаза горделивою осанкой и изящным костюмом; она много чего повидала в своей жизни. Её болотник-начальник в кантинской полиции был куда более выводящей из равновесия личностью, чем этот тощий рафинированный охладитель напитков и крови в жилах.

А на поступки, дающие дурную славу, она и сама способна... всегда.

Уже сурово выдохнув, Ами перевела взгляд на кружку Финиана, чтобы немного отвлечься.

Как она теперь понимала, кружки у омилльских были такими же статусными вещами, как собственноручно выведенный сорт кофе или секретный рецепт его приготовления.

Чашка Главведьма выглядела вполне обыденно. Необработанная глина с углублениями под пальцы, голубая глазированная каёмка. Видала она в участке у правдивых и поинтереснее… Похоже, Финиан был практичной и несклонной к мелким эффектам личностью. Правильно. Зачем ему ещё и мелкие эффекты, когда у него и с крупными-то явный перебор.

Амелия ещё раз неосознанно медленно выдохнула.

— Тебе… эти символы говорят о чём-нибудь? — через силу неуверенно поинтересовалась она.

— Нет. — беспечно отозвался тот, переводя взгляд вновь на табличку. — Почему значки… как будто светятся?

Ступор всё ещё побеждал. Он неохотно поотступил на какой-то момент, но не очень далеко. Примерно на то же расстояние, на котором находился сам Финиан.

Надо… ещё чем-то отвлечься. Но чем?

В уме непроизвольно возникла картинка: Главведьм под грибом на площади около кафе, расслабленно потягивающий в своей кружке с голубой каёмкой какой-то напиток.

— Ведьмография получена в тёмном помещении, — пояснила Ами. — Свиток был приложен мною к окну. И это то, что стало видимым на просвет.

— Смотрю, тебе здесь совсем скучно… — равнодушно заметил Финиан. — Если ты продолжаешь раскапывать то, что твой начальник не счёл важным.

Внезапно напиток перестал быть текучим, а кружка в руках воображаемого ведьма покрылась инеем.

Глупо хихикнув, Амелия отвлеклась от своего видения.

— В дежурство Майло не разгуляешься. Только до ближайшей кофейни.

— Почему… до значков докопалась? — с еле заметной хитрой усмешкой осведомился главведьм.

— Сама не знаю… — честно ответила Секретара. — Мне это… почему-то кажется важным. Майло считает меня и мои потуги… в лучшем случае забавными. А то и вовсе никчёмными. Потому я здесь. Но… если и тебе это кажется напрасной тратой времени — то я смирюсь и перестану его тратить.

…В самом деле. Пора завязывать с этим сомнительным леденящим руки и сердце удовольствием.

— Я этого не говорил, — медленно покачал головой в ответ Финиан. — Чего… конкретно ты добиваешься?

— Если… по максимуму? — амбициозно поджала губы кантинка. — Собственного расследования. Расшифровать значки, раскрыть дело.

— Лихо… — усмехнулся тот. — Однако там не только на значках всё завязано.

— Да я помню… Ещё исчезновения людей, пропажи документов, ресурсов, инструмента, мелкое хулиганство, крупный погром, необъяснимые шумы и происшествия, контрабанда, скупка, потери памяти… — задумчиво перечислила храмовница, загибая пальцы. — Ещё в Кантине этим интересовалась. Но там мне тоже особо развернуться не дали. Что за напасть…

— Они, видимо, сами не знают, что с этим делать и с какой стороны подступиться. Всё это выглядит как большая загадочная игра, в которой участвуют… Не знаю… Не обычные люди, что ли. Как минимум, чрезвычайно могущественные ведьмы. С силой, которую ещё не видел Материк.

— А что, если это… не люди?

— Тогда я и вовсе не могу представить, зачем им это. По понятной причине. Их мотивации сильно отличаются от наших. Исчезновения — ладно. Но контрабанду ты как подошьёшь к делу? Зачем нелюдям человеческие методы транспортировки? Нет. Не похоже. И эти спрятанные склады с ловушками… Я, как ведьм, побывавший на осмотрах мест происшествий, всё-таки ставлю на ведьмию… Пусть и исключительно сильную.

— А как отличить человеческое от нечеловеческого?

— Ну… Если я примерно могу понять, как это сделано. Или теоретически в состоянии повторить — то это вполне в рамках людских возможностей. Я не сомневаюсь, что на Материке найдутся ведьмы, чья квалификация выше моей. Но, если они в этом замешаны, то… дело смертельно серьёзное.

— А если это всё… нерукотворное? Аномалия? Эпидемия? Поражающая… как-то выборочно?

Амелия так увлеклась теориями, что забыла краснеть и стесняться.

— А записки? А замаскированная яма? Может, оно всё между собой и не связано, конечно... Но столько необычных вещей, появившихся примерно в одно время, наводит на мысль, что происходит что-то, масштабы чего пока сложно оценить. А потом, как водится, уже будет поздно. Могу сказать, что они очень сильны, и делается всё очень искусно. Очень… пугающе.

— Очень! — согласилась Ами. — И подкралось… до жуткого близко, да? Я слышала… тут у вас пострадал ученик?

Финиан горько поморщился, мрачно опуская глаза.

— Да.

— И… многое он забыл?

— Некоторое количество больших циклов своей жизни… и несколько приёмов.

— Последние циклы?

— Как ни странно — нет, — с задумчивым интересом исследователя ответил ведьм. — За разные периоды… Как будто его подсознание сочло некоторые вещи теперь неважными и решило выкинуть как лишнее. Раз уж так удобно получилось.

— А важное осталось на месте?

— Ну, он дышит. Пить и есть может.

— А что… бывает иначе?

— Вполне себе… Но едва ли мы об этом узнаем напрямую.

«…Ну ни разу не жутковато. Спасибо за нагнетание. Ладно, в конце концов мы сами здесь за подробностями».

— Я… смотрела отчёты и обследования. Не только здесь, но и у нас в Кантине. Не за что зацепиться, ничего общего между жертвами и обстоятельствами. Все мои теории разваливались в труху одна за другой. Ненавижу не понимать. Майло уповает на праймского агента. Может, у него правда будут какие светлые идеи.

Финиан уверенно кивнул.

— До сих пор были. С ним приятно работать.

Главведьм и визитёра немного помолчали в размышлениях.

— Стоит ли мне подключаться к делу? Думаю, хуже не будет? Как насчёт моего изначального запроса о доступе в ваши Архивы?

— Почему бы и нет… начало неплохое. — Финиан указал взглядом на табличку. — Знаки непонятны, но… Интересная… у этой штучки структура… Какого-то короткого указания или перечня, что ли… Посмотри. В ней есть что-то… Даже не знаю как сказать… Такое знакомое, будто вот-вот поймёшь, о чём речь. Но… нет.

Он досадливо помотал головой.

— Ага. Нет. Срывающаяся безнадёга.

— Похоже на то.

— У меня от всех этих символов… странные какие-то мурашки. Как от значков, нарисованных в старых тетрадях матери.

Амелия нахмурилась, нервно передёрнув плечами.

— Что за тетради? — с любопытством взглянул на неё Главведьм.

Его взгляд больше не прожигал и не замораживал. То ли у него такой цели сеймомент не было, то ли заряд сил на время закончился.

— Исследовательские путевые заметки матери. Вот. — извлекла из сумки и положила ему на стол обрывки ткани Амелия.

Уж обмен информацией — так обмен.

— Хмммм…

Ничуть не возмущённый таким засорением своего рабочего пространства, Финиан с интересом легкомысленно подхватил верхний исписанный кусок ткани из стопки.

Его мина безразличия на момент куда-то исчезла, и он уже с большим энтузиазмом схватил ещё один. Кристальные голубые глаза заблестели ещё больше, уже с неподдельным интересом. А на лице отразилось нескрываемое удивление.

— Ух ты! — изумился он, распрямляя и разглядывая остальные фрагменты. — А кантинские стремительно эволюционируют! Меняя сельхозорудия на книги и карты…

Тонкие пальцы быстро, сноровисто и со знанием дела принялись расставлять на свои места разрозненные фрагменты порванной карты, вытягиваемые из общей кучки. Вот уж кому точно было известно, что делать.

— Что? Нет! Все такие же тупые, как стены, насколько я их помню с последнего раза.

— Сурово. Поверю инсайдерскому взгляду…

— Откуда ты… знаешь, как это должно выглядеть? — удивлённо осведомилась поражённая Амелия, наблюдая за тем, как в момент складывается то, над чем она билась циклы.

— Ну… я же не зря в Университете время проводил… Да и карты — моя страсть… Одна из. Откуда у тебя это?

— Как я уже и сказала — это материно… Она не типичная кантинка. Перед тем как превратиться в сросшуюся с копалом сварливую грампу, она была человеком. Картографой.

— Всё это выглядит… так знакомо… Где я видел это раньше?..

Финиан поднял на неё пронзительно настороженный взгляд, пытаясь припомнить что-то.

— Как ты сказала, тебя зовут?

— Я, кажется, не говорила. — мотнула головой служака. — Где мои манеры… Ами. Амелия.

— А… твоя мать? — он на момент оторопело остолбенел и недоверчиво прищурился, обнаружив среди обрывков фрагмент с подписью.

— Иветт. Не к ночи будет попомянута.

Ами неприязненно поморщилась. Приятно, что эти загадочные заметки ещё кому-то интересны. Но их происхождение…

— Иветт?! Иветт Беспокойная? — удивлённо воскликнул Финиан. — Бродяжка Иветт Беспокойная… твоя мать?!

Ледяная надменность как-то быстро растаяла.

…Какого тлена. Это очень хорошо, что его удалось заинтересовать… Но эффект явно значительно превзошёл ожидаемый. Откуда он?..

— Ты… её знаешь? — окончательно смутилась Ами.

— Немного, — энергично закивал Финиан. — Больше заочно знаком, чем… Мы учились на параллельных курсах в университете. Она, даже будучи неведью, была светочем, любимицей всех преподающих. К зависти и злорадству ведьм на потоке. В Праймской Библиотеке, кстати, есть пара её антропологических работ, тоже с заметками и набросками… Весьма точные и остроумные описания, кстати… а эти карты… Уникальны. За такое я бы многое отдал…

Он вновь склонился над обрывками…

— …Они прекрасны, — выдохнул он с восхищением. — Великая женщина!

— Хотела бы и я сказать про неё что-то подобное… Не в моё дежурство, видимо, — мрачно хмыкнула Ами. — Это огрызок даже от средней кантинской женщины сеймомент. И… ни о чём подобном она никогда не упоминала… Похоже… ты знаешь её лучше, чем я.

…Горечь. Много горечи. Практически физически ощущается во рту.

…Чем он так восхищён? Речь словно бы идёт о разных людях. Где она, эта самая «прекрасная женщина»? И по чьему преступному недосмотру какую-то болотную гниль Ами подсунули вместо неё?..

Ладно. Это ли не повод извлечь из своего проклятого происхождения хоть какую-то пользу. Финиан явно доволен происходящим. Его и без того яркие глаза сияют так, что на это практически невозможно смотреть.

Как минимум, пока что не прогонит. А, возможно, с чем упыри не шутят, поможет с этими несчастными значками и обрывками?! Было бы здорово.

— Что там у тебя есть ещё… из материных потрёпанных жизнью сокровищ? Выкладывай. И давай договоримся об обмене. Услуга за услугу.

— Хорошо. Только вот, с собой у меня больше ничего нет. Только руины моей жизни, которые она после себя оставила. Но едва ли они представляют какой-либо исследовательский интерес, — пожала плечами Амелия. — Всё остальное осело прогнивать в нашем кантинском сарае.

— Как жаль! — разочарованно поджав губы, взбудораженный ведьм весело покосился на мрачную Ами. — Иветт жива…

— Я бы не стала утверждать это так уверенно. Жива оболочка.

— Как скажешь… Теперь я примерно представляю, что случилось с ней. А мы с профессором Корри всё гадали за стаканчиком эля — какая бездна её поглотила… Я был склонен считать её погибшей. Профессор был уверен, что она осталась с эльфами… Говорят, с ними время летит незаметно, потому как они сами не знают времени. И мы оба ошиблись!

Финиан неожиданно лучезарно улыбнулся, морщинки около глаз очаровательно присоединились к его веселью.

— Всё оказалось куда прозаичнее, — нахмурилась кантинка. — Но ты был прав. Той Иветт, которую ты, по-видимому, знал, больше нет.

— Ну и ну… — покачал головой Финиан, который, судя по всему, всё ещё не мог справиться с полученной информацией. — Я имел честь присутствовать на одном из её докладов… Это была сама жажда жизни, полная энтузиазма и желания раскрыть все тайны этого Материка! И мы все были уверены, что именно это она и сделает! Ибо кто, как не Иветт?! Но… значит, безумная и бесстрашная Иветт… Осела в Кантине. Променяв всё это… на хозяйство и семейство?! Я… не верю, Ами! Она была самой многообещающей выпускницей! Все эти годы в Университете… Столько сил и труда! Выступления, успехи, награды, борьба с косностью и шовинизмом системы… Да и кроме этого. Полевые исследования. Знаменитые интригующие публикации и… всё…

— …посеяно к гнусам в болота. Да. Ну и с чего бы ей после этого быть радостной, если так смотреть на вещи… Такие дурацкие правила у нашей жизни, да. Сначала свернула в кольцо и закатала в стену как строительное сено Иветт, а потом та потянула за собой меня. Никто не уйдёт отсюда неповреждённым. «Радостей» хватит на всех.

— Печально, что я тебе ещё скажу.

— Да уж, хорошего мало… Этот её нереализованный потенциал — ужасный груз не только для неё.

— Ты никуда больше не обращалась… с этими картами?

Служивая раздосадованно фыркнула.

— Куда я обращусь с ними в Кантине?.. Сначала я старалась удрать с родины поскорее... Потом мне тоже было особо некогда этим заниматься. В свои краткие вылазки я старалась не окосеть от избытка новой информации и впечатлений, учить языки и практиковаться в произношении. И, конечно, искала работу… Тут был вопрос выживания. Имей я ведьмические задатки, то давно была бы успешнее. Даже изгнания дожидаться не стала бы. Ускакала бы радостно и добровольно. Работала бы в приличных Храмах другого города… Или обучалась бы в одной из академий Прайма… а не всё вот это через силу.

— Это не было бы изгнанием, это было бы благословением. Почему ты не попробовала пробиться по проторенному пути, что ты дочь Иветт? Праймские очень уважают преемственность и охотно взяли бы тебя по старой памяти. Или ты… хочешь всего добиться сама?

— Да не… Я готова на любые грязные трюки и ухищрения, если речь идёт о побеге из моего города. В таком деле, как сохранение моего рассудка, любые средства хороши… Сама Иветт не сказала мне ни о чём. Обо всём я только что узнала от тебя. Даже за эти карты, да и вообще за попытки покопаться в её старых полуистлевших книгах и вещах в сарае я получила основательную трёпку… Это был навозный способ привлечь хоть какое-то внимание. Но ягоды, как видишь, стоили хлопот.

— Однозначно.

…Вот это разгон. Где тот леденящий душу и пальцы взор и холод в голосе?

«Уже скучаешь по этому?»

Да ни разу. Но хоть кому-то понятна Амина трагедь без «Кантин — прекрасный город».

— В общем… мне нужно было именно… избавиться. Ради моей психики. От жизни в одном упырском городе и в одном доме с этим твоим… объектом поклонения. Что в ней такого? Хотела бы я знать… почему все светила сошлись на Иветт? Неужели Материк настолько слабо изучен? Куда смотрят люди?

— В тарелки, преимущественно, — хитро и грустно улыбнулся ведьм. — В кружки. Иногда на небо, узнать, не пойдёт ли дождь. Бестолковых, мотающихся по Материку, как ни странно, мало… И как выясняется, ныне всё меньше.

Финиан вздохнул.

— Подлость какая… — недоверчиво помотала головой Ами. — А я не знаю, как начать мотаться, чтобы проводить исследования. А некоторым и вовсе мотаться не надо. Меня всегда удивляло то, что про эльф так мало известно, что аж требуются экспедиции, когда есть сэльвы, что просто общаются с эльфами. Если верить Келе, каждый свет практически… Неужели… у них нет никаких сведений?

— Зависит от того, какого рода сведений ты хочешь. Сэльвы общаются с эльфами как существа, которые давно знакомы. В основном, по бытовым вопросам. В таких отношениях редко спрашиваешь про культуру, обычаи и алфавит. Тут скорее про «как дела» и «что слышно».

— Теперь я одержима идеей добраться до эльф для… совсем невежливой беседы. Практически для допроса.

— Хитрое это дело — что-то у них спрашивать... Тут важно правильно сформулировать вопрос, понимаешь? Они много чего знают и видят. И если начнут рассказывать всё, что видели, даже за последнее время, то для перевода всего этого многослойного массива на наш язык уйдут Эоны. Им-то что, они бессмертны. А вот мы до окончания истории можем и не дожить. То, что значительно для нас, для них может быть неважно. И наоборот. Для них всё одинаково интересно, и их последнее время для нас — очень длинный промежуток.

— Ну, всё лучше, чем Эон бессмысленности, который выбрала моя мать, согласись. Я… знаешь, я тоже не понимаю, как так вышло в итоге.

— Ничего себе история. Что и говорить, я в шоке… Я тебе верю. Но мне никто не поверит! А то и хуже… злорадства будет до потолка. «Нельзя пойти против природы», — скажут они. — «Выше бездарной головы не прыгнуть». Что там ещё говорят в таких случаях… В самом деле… Как так-то! Какая светлая голова… И какая ужасная банальщина случилась…

— Так меня и сестёр ещё ни разу не называли, — хмыкнула Амелия. — Но это правда. «Вреднючий быт» могло бы быть нашим вторым именем.

Ведьм тряхнул своей белой гривой, пытаясь стряхнуть неприятное ощущение.

— Она… же наверняка находила время для старых занятий? — встревоженный ведьм бережно расправлял кусочки карт, словно бы желая найти в них ответы. — Такая увлечённая энергичная натура не могла вот так взять и всё бросить. Перестать бороться за то, что было ей дорого… Она же собиралась изучать… эльф. Это было бы уместно… Давненько в этой области ничего не предпринималось… Много стоциклий как. Может…

— Просто смирись, — хмыкнула кантинка.

— Ай!.. Ладно. Ами, я… ничего не слышал сейсвет. Иветт останется в моей памяти светлым образом.

Архивница пожала плечами.

— Ну... За упокой тогда. Поверь урождённой кантинке, Кантин — более опасное место, чем обычно принято считать, — она брезгливо поморщилась. — Древние гнусы с упырями сохранились там в жалком во всех отношениях виде. Они всё ещё пьют кровь и пожирают души заблудших. И я бы наносила это место на карты как болото.

— В болотах буки и морры ещё обитали, насколько я помню… Эти поинтереснее упырей будут. Ладно… С кем не бывает. Может быть, как обычно говорят в таких случаях… Иветт наелась приключениями, и ей просто захотелось… Покоя. Ну или же испытать что-то новое.

Храмовница презрительно фыркнула.

— Тогда она выбрала тип экстрима, со стрессом и последствиями от которого не справилась. Перестав быть передовой, как ты говоришь, исследовательницей, взамен она стала паршивейшей хозяйкой обозримого Эона. И она… не выглядела довольной, я тебе скажу. Серьёзно. Сеймомент это не больше, чем мешок раздражённого брюзжания и немотивированной агрессии. В общем, как ты понял, мне досталось уже то, что ты видишь сам. Обрывки тайн, выцветшие следы былого великолепия. Нечто вроде живое снаружи, но наглухо мёртвое изнутри. Оболочка. Ходячий труп. Твой кумир в ужасе шарахается даже от тени ишицы, грома, дождя и сквозняков. Ничего утешительного к некрологу добавить не могу.

Финиан досадливо фыркнул и вновь склонился над Аминым порванным наследием, пытаясь собрать фрагменты воедино.

— Или давай так… — шутливо предложила Секретара. — Та самая Иветт мертва, превратилась в ком жухлой травы… Но чистая душа её всё ещё живёт в этих трудах… Привлекая других… жаждущих материковых тайн и ошеломляющих открытий. И предостерегая от бессмысленной жизни.

— Да будет так... И остались эти прекрасные карты… Как бы это сеймомент глупо и банально ни звучало, но всё происходящее имеет свой смысл. И оно покажет тебе его, если ты дашь ему такую возможность… А пока… Позволь мне избавить тебя от тяжёлого груза семейной истории. Говори, чего хочешь за них?

Он быстро вскинул на собеседницу пронзительный испытующий взгляд.

Ами многозначительно подняла брови.

— Как я и сказала… Доступ к вашим Архивам. И информацию для моего расследования.

— Ты всё это получишь… А я постараюсь собрать это воедино на досуге... Думаю, нам всем будет интересно.

Хорошая сделка. И минус одна задача. Можно сосредоточиться на значках.

— Мне точно будет. Самой разобраться квалификации не хватает.

— Ну вот и договорились… Удачи тебе в твоих поисках. Что бы ты там ни искала.

Финиан попытался пристроить сбоку от сложенного им массива ещё кусочек, но тот попросту свалился со стола. Нужно было продолжать складывать другой край. Или двигать всё.

Он замер в нерешительности.

— Так. Давай к делу… Архивы в твоём распоряжении. Видно, своими ты не наелась за рабочий свет, так вот тебе дополнительные. — сделал широкий жест ведьм. — Пойдём, покажу тебе входной жест. Раз есть такая неумолимая тяга к знаниям. Сильно запоминать не трудись, мы меняем их каждый малый цикл…

— Даже если бы я потрудилась! — досадливо развела руками Амелия. — Толку не будет. Я же урождённая наследственная неведь. И неумение ведьмовать меня всюду очень подводит.

— А! Точно... — спохватился главведьм. — Сочувствую. Я открою, а закроют их дежурные. Пойдём. Насчёт неведи я, кстати, поспорил бы…

…Чтооооо?

— В смысле? — непонимающе нахмурилась Амелия.

— В прямом. Странно, что ты до сих пор сама ничего не заметила, — невозмутимо пояснил тот. — Ты ни разу ни на что не споткнулась по дороге сюда в тёмном коридоре. Теневое видение у тебя есть.

— Последствия проблем со сном и тревожностью. И прогулок по ночному лесу как следствия этого. Твои слова бы Вселенной в уши, но не... Этого не может быть.

— Ты недавно успешно сопротивлялась хоть и очень слабому, но всё же заклинанию обездвиживания, — неохотно добавил с лёгкой ухмылкой этот начальствующий гнус. — Конечно, я особо не старался... Надо же было дать тебе договорить, раз уж ты сюда притопала. Считай это просто приветствием.

— Ничего себе так приветствие… — без непрактичных обид на превосходящее силами существо хмыкнула в ответ Ами. — Хотела бы и я так уметь. Я бы так приветствовала всех, что подходят к моей каморке со своими нелепыми рабочими делами и прерывают мои собственные.

— Затем это и нужно, чтобы держались подальше и не мешали. Бери на заметку. Хотя… принимать посещающих — часть твоей обязательной работы, но не моей. Тут с тобой не согласится трудовой кодекс.

— Я бы всё равно начала злоупотреблять… но не могу.

— Начинай мочь, — будничным тоном заявил ведьм. — Практикуйся. Сеймомент самое время.

…Вот так просто, да? Словно бы они говорили об обыденных вещах.

— Не… Ну… Я правильно понимаю?.. Это… Я…

— Латентная ведьма, — закончил за неё непосильную фразу Финиан. — Заготовка под ведьму. Ведьму делают тренировки и неустанная практика. Всё зависит от тебя. Учись. Практикуйся. Нет ничего недостижимого. Будет сложновато. Из-за возраста, привычек, в силу ряда иных причин… но кому ныне легко, как говорят у вас в Кантине. Используй своё пресловутое упрямство и настырность. Задатки у тебя хоть и слабые, но есть. Упрямства, как и скуки, не занимать. Вот и развлекайся.

Финиан с искренней весёлостью фыркнул новым смешком.

— Так. Дай мне осознать. Теперь… я не могу поверить… — ошеломлённо выдохнула Амелия.

— Сомневаешься в моей профессиональной компетенции?

— Нет. Нет, конечно, как можно… Только в своём разуме, который вот-вот пошатнётся. Все эти циклы страданий… они… что? Были… напрасны? Или же… Это… сон, да? Сеймомент я проснусь…

Финиан недоумённо пожал плечами.

— Попробуй. Не у всех получается. Примени щелчок.

— Щелчок? Я не раз о нем слышала, но…

— Ты и этого не знаешь? Как… ты жила до сих пор? Наверняка же, у тебя проскальзывали подозрения. Ты же не боялась изгнания... Даже… тайком не пробовала ничего выучить?

Он внимательно и изучающе глянул на неё.

Пристальное внимание пусть и немолодого, но всё еще красивого мужчины — не самая страшная вещь на Материке… но пронизывающий взгляд Финиана всё ещё вызывал иррациональное ощущение беспокойства. Под ним было крайне неуютно находиться.

Но это ощущение было не самым сильным из присутствующих внутри. В сравнении с захлёстывающей бурей скорби, гнева и непонимания. Как много их было за сейсветный вечер.

Ами сдавленно кашлянула, разжав свои покрасневшие от нервного напряжения руки.

— Да нет же! — злобно и отчаянно выдохнула она. — Я привыкла знать, что ничего из себя не представляю… В любом плане. Обнадёживание себя могло привести к катастрофе… А теперь… Ты только подумай! Меня изгонят! Пути назад, в это болото, больше нет! Но я нимфа, упыриные мои ноздри, ничивошеньки совсем не умею!! Зачем… всё это было?.. Все эти болотные циклы… Ты не представляешь, насколько мне радостно и больно одновременно… Вот-вот разорвёт ото всего этого сеймомент!

Жар пылал уже не только в районе головы, и слёзы с ним подступили опасно близко.

…Да что же это…

«Твой шанс, до которого ты могла бы и никогда не дожить. Соберись».

— Пойдём тогда выйдем из моего кабинета… во избежание порчи важных вещей. И интерьера. — полушутливо-полуобеспокоенно предложил Главведьм.

Будучи не в состоянии оценить шутку по причине шока, Амелия коротко кивнула.

Служивые вышли в тёмный коридор и пошли вдоль ряда однообразных входных проёмов, преимущественно не имевших занавесей.

Повернули раз. Потом ещё раз. И ещё раз куда-то… При всём желании путь Ами потом не вспомнит.

Наконец они дошли до дверного проёма, который казался больше остальных.

Финиан быстро сделал распечатывающий жест.

— Ты… Правда ничего не умеешь? — осторожно уточнил ведьм, к которому только пришло осознание всего масштаба произведённого на кантинку эффекта.

— Правда ничего не умею... — удручённо вздохнула недоведьма, показательно проводя рукой, как омилльские, по очередному не желающему сотрудничать тусклому полупрозрачному сосуду.

— Ну… Нужна практика, — утешил Финиан и, чуть дотронувшись кончиками длинных тонких пальцев, заставил гнусную склянку выдать свет. — Знаешь… выбей из Майло разрешение заниматься здесь. Задатки у тебя есть... Я верю, ты сможешь. Несмотря на возраст и всё прочее. Скучно не будет, обещаю… Нам обоим, притом. Мне ещё не доводилось работать с неподготовленными взрослыми. Это будет любопытный опыт. И отличная тема для диссертации! Да.

Начальник ведьм воодушевлённо хлопнул в ладоши и заговорщицки прищурился.

— Уууу! Это было бы счастье. После всех этих… Ладно. Почту за честь, — смущённо улыбнулась кантинка. — Но… ты об этом пожалеешь. Проблем со мной обычно немало…

— Глупости! — отмахнулся ведьм. — Начни с того, что отбросишь старый опыт, говорящий тебе об этом. Прошлого с нами в этой комнате нет. А вот отсутствие веры в свои способности будет основательной помехой. Убери это.

Финиан щёлкнул пальцами, и в комнате зажглись все остальные светильники.

У Ами пробежал по затылку холодок и зашевелились волоски на руках.

— Ага… — недоверчиво хмыкнула Ами. — Вот уже…

— Я и не говорил, что будет легко…

Главведьм поднял бровь с видом, не допускающим возражений. И повернулся было, чтобы уйти, но задержался на момент, словно бы вспомнив что-то.

— Позволь несколько облегчить тебе задачу…

— Да? — заинтересованно превратилась в слух кантинка.

— Если ты действительно хочешь уйти от чего-то… Или откуда-то. Сосредоточься не на своём желании избавиться от этого, а на желании достичь цели. Проще говоря… Мы идём туда, куда смотрим. А надо смотреть, куда идём. Понятно?

— Понятнее не придумаешь. Но как это поможет мне?

— Напрямую. Мы говорили про Кантин.

Амелия нахмурилась.

— Нет, погоди… Когда я хотела сбежать из Кантина, я не просто абстрактно что-то хотела. Я изучала языки, искала работу, пыталась устроиться в других городах... Я была очень нацелена на результат. Мне это не помогло.

— Всё, что я услышал, были размышления о побеге. Не искренний интерес к новому, не благодарность к старому. Чистая ненависть. Это не так?

— Так. Отрицать бесполезно.

— Тогда у нас здесь ошибка в настрое и мотивации. В судорожной хватке контроля вместо гибкого наблюдения и текучести. Людям, захваченным смертельно важной целью, обычно не до игр и теории.

— Это… так, — подтвердила Ами. — Прекрати видеть меня насквозь. Мне от твоего взгляда неуютно.

Финиан вопросительно приподнял бровь.

— Тогда я не смогу помочь тебе.

— Точно… Прости, пожалуйста. Я сама напросилась здесь учиться. Я не придираюсь! Напротив, на всю Вселенную тебе благодарна... Всё так внезапно… Ты и сломал счастливой новостью мою психику… Счастье тоже не вписывалось в мой сценарий.

— Это тебе не просто какое-то «счастье». А потенциальное приобретение, всё еще требующее большого труда, — подмигнул ей Финиан и проворно удалился.

Амелия, пребывая в лёгком ступоре и пытаясь переварить услышанное, словно бы не заметила этого.

…Все эти циклы… Несуществующих проблем и напрасных страданий. Почему?..

…Знаменитая мать. И никакой с того пользы… Один вред по факту. Почему она ничего не сказала?.. Видела же, что мне всё интересно.

Завистливая сволочь… боялась, что я превзойду её.

Новоявленная ведьма принялась разглядывать полки с табличками.

Ведьмография значков ушла вместе с картами и Финианом, а ошеломлённая Амелия совершенно забыла спросить его, что это вообще такое, и что всё это значит, что это за символы, что за локации и пометки?..

Ладно...

Сеймомент время поискать информацию по текущим делам, подключив свой новообретённый поисковый секретарский инстинкт, опыт и улучшенное знание омилльского. Надо же извлекать из всего этого пользу.

А потом и Финиана повторно потормошить можно будет. Он обещал.

И одно из обещаний уже выполнил. В её личном распоряжении на всю ночь целый Архив Ведьмария! И кажется… это самое прекрасное место на Материке!

Точно, оно и есть.

В мягком свете на радующих взгляд цветных стеллажах стояло… огромное количество табличек! Ранее не читанных табличек с информацией, до которой Ами при обычных условиях было бы не добраться… Сокровища!

Придётся изучить все тома сразу за одну ночь…

«А потом бодро отправиться на работу, ага».

Побоку. Оно того стоит. Оно стоит всех светов до этой бессмысленной жизни.

…Как же здесь красиво!

Уютные скамеечки с разноцветными маленькими подушечками и изящными спинками стояли около располагающихся комфортно далеко друг от друга столиков.

Столько уюта на одном глиняном пятачке, ты только представь.

Все эти и без того чудесные вещи располагались под огромным куполом, через который было видно, кажется, всё небо… Наверное, будь её воля, кантинка легла бы на пол и несколько светов смотрела бы на небо, на дождь, тучи и восходные и закатные светила через этот купол.

Но… любоваться роскошным интерьером было совершенно некогда.

…Время сильно ограничено. Радость из радостей и печаль из печалей одновременно. Что за свет смешанных эмоций…

Как не потеряться среди всего этого великолепия? И с чего начать?

Ами подошла к полкам, начав искать что-то с более-менее подходящим названием. Сориентироваться было довольно трудно…

Омилльская система каталогизации в принципе сильно отличалась от кантинской. А ведьминская, в свою очередь, внушительно отличалась от той, что была в Участке Правды.

Придётся привыкать ко всему заново. Здесь всё по-своему не переставишь. Да Ами и не взялась бы уже. Сколько можно этим заниматься.

Жадно схватив стопку табличек с одной из полок практически наугад, служака, решив воспользоваться по полной хотя бы роскошным интерьером, приземлилась за изящный стол и принялась за изучение.

Том оказался не совсем по нужной ей тематике. Но от того не менее интересным. Ужасно интересным, если честно!

Неизвестно, сколько времени исследовательница провела, полностью погрузившись в чтение на удобном цветастом диванчике среди подушек. Книги всегда поглощали её целиком и надолго. Должно быть, уже поздняя ночь.

Она нашла в себе силы отвести взгляд от глины с увлекательным чтивом и перевести его на прозрачную глину потолка.

…Ох. Ты. Почти… восход. И… красотища! Вот это окно так окно! Супер!

Во весь потолок. По всему корпусу. Не то, что…

Внутри всё замерло от восторга. Архивница восхищённо кашлянула.

…Вообще, здесь очень воздушно, просторно и светло. К болотам эти непроглядно тьмущие Архивы! Надо перебираться к ведьмам… Со всем табличным складом. Или лучше без него. Всё равно в нём почти всё интересное уже изучено. Ай, да и мох с ним...

Только полюбуйтесь. Это вот она, Амелия из Кантина, просто так сидит на шикарном диванчике! И читает закрытые документы Омилльского Ведьмария.

…Мечтаааааа!

Только вот спать хочется уже так, что не понимаешь, правда всё это или в каком-то ином мире находишься… Ведьмоархив потихоньку затягивался дымкой. Виноваты ли в том эти нереально прекрасные ведьмические светильники с небесно-фиалковым сиянием? Свет их настолько красив, что от него нельзя оторвать взгляд… И их так много…

Ох, это же не лампа. А одно из утренних светил.

…Она сама не заметила, как оказалась на улице.

Но это… неправильно. Надо пойти сдать Архивы дежурным, чтобы они их обратно опечатали. Сама-то она не умеет. Пока что.

Ну, сеймомент вернёмся. Только на небо полюбуемся, а то столько времени в помещении, даже с огромным прозрачным потолком, на пользу никому не пойдёт.

…Красота-то какая...

Небо всегда прекрасно.

…Даже если кусок Материка, на котором ты стоишь, несёт прямо в Океан.

Что?! Где все? Что происходит? Почему никто не пытается с этим ничего сделать? Почему… Все вышли из котти и просто смотрят?

Амелия тревожно огляделась.

…Ну а в самом деле. А что тут сделаешь? Остаётся жить посреди Океана. Покуда… еды хватит. Ладно хоть она… ох, нет… Больше не в Омилле! Как быстро всё меняется…

…Она обречена! Обречена провести остаток своей жизни посреди Океана в Кантине, из которого теперь вообще никак не сбежать! Страх всей её жизни воплотился в реальность… Что делать?

То же, что и все остальные, судя по всему.

Кто-то тупо напился, где-то смеются, там плачут, некоторые неподвижно сидят и смотрят в точку… Они вообще… понимают, что происходит? Или… нет?

Амелия тоже не понимает. Придётся спросить кого-то.

Она попыталась привлечь внимание людей, но это было безрезультатно.

…Неудивительно. Туман вокруг был непроглядным, как и кромешная тьма, в которой они плыли уже, кажется, целую эонность. Люди сами попросту ничего не видели и не могли знать. Вон, некоторые из них и вовсе уже спятили и просто воют в голосину...

…К ним присоединились ещё несколько голосов из тумана. Жутковато…

Кто-то совсем рядом… бормочет. Что-то. Неуместное, непонятное. Тоже безумное.

«Двести, двести каналов, нечего смотреть… Нечего, нечего смотреть…»

Ами оглянулась, чтобы спросить, о чём этот человек говорит, но никого не увидела. Смотреть в самом деле было нечего и не на кого. Туман и тьма сожрали всё видимое, оставив только разрозненные голоса людей.

Тут не только других… но и свою руку не видно. Как… и ноги. Ох…

Ужас и отчаяние сжали всё существо жёсткой холодной хваткой.

…Это.. смерть? Да?

Не просто дрейф и голод, но в этой потусторонней реальности придётся остаться навсегда?.. Совсем… навсегда?

…Тела-то нет, в плотный мир вернуться не получится…

Погоди… ощущения остались! И кто-то здесь думает! Здесь есть ещё кто-то!

Но кто?! Кто это видит? Кто всё это слышит, если никого нет?..

…А кто это думает? И зачем?..

Куча вопросов без ответа замерла в ступоре.

…Доигрались. Теперь и мысли, испугавшись чего-то, исчезли. Нельзя было вызвать ни одной... Зато и паники не было. Кому бояться, если никого нет?

«И никогда и не было», — разлилось светом по её существу понимание.

Ни тебя, ни людей, ни тумана. Нет ничего. Небо вокруг ясное. И никакого неба нет, кстати, тоже... Только эта Эонная Чернота во все стороны.

Делай, что хочешь. Или ничего. Итог один.

На несуществующем выдохе со вспышкой храмовница вывалилась обратно в плотный мир. Она вздрогнула, и табличка, выпавшая из её рук, свалилась с колен.

Спасибо, что не разбилась.

Наклонившись за жертвой своего недосыпа и не обращая внимания на лёгкий звон в ушах и светящиеся точки на периферии зрения, Архивница аккуратно подняла документ и положила его на стол. Тряхнула легонько головой, убирая остатки стерильно-вакуумного кошмара, и нахмурилась, недовольно фыркнув.

Всё-таки сон… Какое облегчение. Время сдавать одни Архивы и принимать другие.

Светильники уже не горели. Зевая, в поисках дежурных, участковая дошла до кабинета Финиана.

Но тот уже сам был на месте. И его стол оказался полностью очищен от всего, кроме лоскутков карт.

Свет 44. Восход в Ведьмарии.

– Освобождаю Архивы. На сейсвет. Спасибо. – хрипло отрапортовала Ами.

Голос всё-таки решил, что с него хватит и аминого образа жизни, и простуды, которую она не лечит.

– Я вижу. – улыбнулся только глазами Финиан, глядя на заспанное лицо служаки с отпечатком уголка диванчика. – Что читала?

– Что-то про силовые поля Материка… – зевнула Ами.

– Ммм… Скучновато оказалось?

– Вовсе нет… Уснула я уже только под утро.

– Что снилось?

Финиан внимательно посмотрел на кантинку, не ожидавшую такого поворота беседы.

…Ему правда интересно или это омилльская вежливость такая?

«Отвечай.»

– Какая-то… дичь. – неуверенно ответила служивая.

– Дичь стоит проанализировать. – серьезно посоветовал ведьм.

– Зачем?

– Бывает важнее найденного в табличках.

– Всё равно… не вспомню. – сонно пожала плечами Ами. – Никогда не помню…

– Пытайся. Если сосредоточишься на ощущении от сна, начнёт всплывать. Тут нужно терпение, это целое искусство.

– Тогда я абсолютно бездарна еще и в этом…

– Так. Брось нытье и начинай работу по указанной методике.

– Принято…

Амелия призадумалась, пытаясь припомнить… но коварная тонкая субстанция уже ускользнула к себе домой, в лёгкие эфирные миры, не желая здесь задерживаться.

Её можно понять. Кому охота торчать на тяжелом уровне ниже.

– Всё равно не помню. – решительно мотнула головой Ами. – Пока шла, подрастеряла всё окончательно. Какое там сон, я и дорогу в Библиотеку обратно не найду, даже если захочу.

– Не финти. – настойчиво повторил ведьм, сопроводив это своим неуютно пронзительным взглядом. – И дорогу вспомнишь, если понадобится.

– Это да…

Амелия устало приземлилась на гостевой стул Главведьма.

Задание надо выполнять. Каким бы оно ни было. Иначе как тут учиться. Да и кто еще заинтересуется… её снами.

Недоведьма напряжённо уставилась в потолок.

…Здесь он непрозрачный… Почему? Будь у неё свой кабинет, она бы сделала его целиком прозрачным… И непременно с дверью наружу, чтобы было больше воздуха…

«Ами.»

А лучше уж совсем на улице.

«Ами.»

С четырьмя дверными проемами, чтобы сквозняк был…

«Ами, соберись.»

Верно. Приказано вспоминать. Начальником, в чьём ведомстве мы не числимся.

«Тебя на обучение взять хотят.»

«Ведьму делают тренировки.»

А, точно! Она же ведьма!! Настоящая! Вроде как.

Впору бы скакать и плясать… только не под этим вколачивающим в пол взглядом.

…Значит… позже.

Больше-не-кантинка была усталой и сонной, как в любой другой свет… но жизнь уже не будет прежней. Во всяком случае, станет более осмысленной и прекрасной.

И надо приложить все усилия к тому, чтобы всё было именно так.

Внезапно готовая на все тяготы ведьминского обучения, она с энтузиазмом выпрямилась, как при краткой церемонии её принятия в правоохранительные силы Кантина, тоже видевшейся ей в свое время как освобождение от тяжкого семейного быта. И нахмурилась ещё больше, пытаясь выудить из своего неразумно несговорчивого разума что-то ещё.

Но тот напрочь отказывался сотрудничать.

«Как всегда в самых важных вопросах.»

…Помолчи… Кажется… что-то…

Нет, так вот, специально, не вспомнить, всё выветрилось начисто!

Но… какой-то лоскуток сна… всё-таки зацепился за реальность. Потянуть за него… Аккуратно.

И после момента мучительных туманных сомнений…

– Тьма! – обрадованно выдохнула Архивница. – Да, тьма поглотила Кантин… Миленько. Всё бы хорошо, если бы не было так жутко. Хм…

…Голоса во тьме. Странное. Что-то странное, ужасно странное, какой-то странный разговор. В пустоте. Мутный сон. Вспоминать его не только было сложно, но и совсем не хотелось.

Она задумчиво помолчала, с неохотой погружаясь в ощущения, чтобы добыть ещё больше.

– Небытие… – продолжила она озвучивать всплывающее в памяти неизвестно откуда, где момент назад ничего не было. – Оно было ключевым. Ничего… Никого никогда не было. Ну да. И меня тоже… Я всегда что-то такое подозревала.

Она резюмировала с преувеличенным легкомыслием, потому как хотелось поскорее уйти от сложного и неприятного вопроса.

– Что ты… об этом думаешь? – вкрадчиво подкинул наводящий вопрос ведьм.

– Это… про мой город. Он находится на самом дне болота дремучего невежества и закостенелости предрассудков… Я бы, наверное, и правда с некоторой радостью погрузила его в небытие… Но ведь он кому-то нравится, и не всё в этом мире про меня… К сожалению.

Амелия, вздохнув, призадумалась, не утруждая Финиана лишний раз перечислением подробностей своих отношений с Кантином. Он и так уже слышал достаточно. Для человека, с которым она свет назад познакомилась.

…Равнодушные родители. Взаимная неприязнь с соседскими недорослями и взрослыми. Тотальное одиночество. Везде. В кругу семьи. В толпах на праздниках.

Обо всём этом Главведьм уже узнал, хотел он того или нет.

Это были садо-мазо отношения. Кантин хотел использовать, но не принимал и не выпускал. Другие города так же не хотели связываться с ней.

Финиан был прав в своём предположении о доминирующей во всём этом ненависти.

– Это место для своих. И им там нормально. – мягко, но непререкаемым тоном вернул её в эту реальность Главведьм. – Ты выросла, оно должно было тебя выставить. Таков ход вещей. Тебе не следовало цепляться.

– Да я и не…

– За свою антипатию. Это тоже привязанность. Только с иным знаком.

Главный Ведьм медленно подавал информацию, давая время на осмысление. И не сводя при этом своего тяжёлого испытующего взгляда, наблюдающего за тем, чтобы оное происходило.

– Ну да, но теперь-то я…

– Не-а. Только кажется. Ты всё еще. Смотри. Кантина нет рядом. – продолжил он, глядя сквозь неё так, словно бы она была прозрачной. – Его невежество и предрассудки более не властны над тобой. Но ты всё ещё носишь их в себе.

– Ну… Нельзя вытравить Кантин из кантинки. – привычно отшутилась она и с внезапным для неё самой странным облегчением понимания выдохнула через момент. – Верноооо… У него нет власти здесь. И он, к моей радости, теперь официально отречётся от меня сам. Наконец-то. Сбылась мечта всей жизни. Не поверишь! Чуть больше способностей – и меня бы благополучно вышвырнули из города раньше, чем моя психика была бы необратимо поломана и закостенела до необучаемости. И мне не пришлось бы искать пути выбраться из этого всего самостоятельно… Но нет. Я так тщательно скрывала от себя свои способности, что все поверили. Но, надо отдать людям должное, задним умом хотя бы они крепки, и чутьё их не обманешь. Себя долго обманывать, впрочем, тоже не получится.

– Можно хоть всю жизнь. Побочка неприятная.

– Город давно отверг тебя, по факту. Надо лишь не мешать ему выплюнуть тебя.

– Как?

– Стань безвкусной. Стань безразличной.

– Не могу перестать злорадствовать… И какой позор для моего семейства. Иветт так старалась вписаться в «обычность» сама и запихать туда меня. Пока у неё самой нервы не сдавали. Там уже всем всё стало видно, такое дерево в ишице не спрячешь. Все эти старания пошли насмарку. – Амелия фыркнула, прикрыв рот, в новом комическом свете представив так пугавшие её в своё время материны выходки.

– Не трать на это времени и энергии. Ищи свободу. – строго прищурил свои сияющие голубые глаза ведьм. – Сделай это своим приоритетом.

– Поняла… – отвела взгляд Секретара. – Все эти попытки притвориться кем-то… в самом деле… Так тупо и неестественно. Реально потерянное время и фальшивая репутация. Хотя, иногда это стратегия выживания. Ууу, ты не жил в Кантине, там ты этим просто пропитываешься с момента появления, это для тебя как воздух вокруг.

– Это уже другой разговор. И в этом надо отдавать себе отчёт.

– Но… что мне делать-то сеймомент? Я ещё и не выбралась до конца. Мне предстоит вернуться в Кантин. А затем… вперед пути нет тоже. Я ведьма, которая ничего не умеет. Во всём этом попросту нет смысла.

…Да жижа ж болотная… Бессилие. Оно здесь. И никуда не уходило.

Всё воодушевление – оно временно. И ни к чему не ведёт…

– Всё придёт вовремя. Поверь. Выбор за тобой.

– Тебе – верю. Себе – нет.

– Потому ты и у меня на обучении. Продолжай в том же духе. Пока не поймёшь, что… ладно. Когда поймёшь – тогда и поймёшь.

– Буду стараться. Но быстро не получится. Всю жизнь страдаю от неуверенности в себе.

– Прекращай страдать, начинай развиваться.

– Сделаю всё возможное.

– Невозможное – не сделаешь. Всё правильно. Большего и не требуется. Ступай. Да. Как только сон всплывёт полностью – обсуди его с Кионой. Первый сон в этих стенах – это важно. Потому мы и потратили на это столько времени. Ты должна разобраться. Чтобы устранить препятствия. Пробуй ведьмовать понемножку. Пробуй на всём и везде. По пути, на работе, дома. Пробуй, только теперь с осознанием, что ты можешь.

Пришлось перейти на краткое согласие. Этот безжалостный тяжёлый взгляд видел насквозь и отбивал наглухо всякое обыкновенное желание ныть и жаловаться.

– Принято. К Кионе я, наверное, постесняюсь…

– Ко мне же не постеснялась. – насмешливо заметил Финиан.

– Мною суровая необходимость двигала. Уязвленное самолюбие и кантинская неотёсанность. Старая как мир связка.

– Вот на том и стой. – серьёзно кивнул ведьм, теряя всякий интерес к ней и возвращаясь взглядом к раскиданным у него на столе кусочкам ткани. – И не забудь взять у Майло разрешение на обучение.

Похоже, Ами снабдила его увлекательным занятием надолго. Она довольно улыбнулась про себя.

Пора отправляться симулировать трудовую деятельность на своём рабочем месте… Работать сейсвет с такой непойми чем наполненной головой точно не получится. Опять придется делать невозможное.

– Это я… с огромной радостью. – поспешила ускользнуть от этого практически невыносимого давления кантинка. – Ещё раз спасибо за всё… Это было… реально увлекательно.

Прикрыв зевоту разгульной ночной жизни, она поспешила удалиться.

Однако, утренняя хрипота практически прошла. Осталось только лёгкое першение в горле… Ну и ну. Отличные новости.

Светловолосый пугающий дух спугнул нытьё и беспросветность жизни и пинком отправил действовать. Прийти сюда было страшно. Находиться здесь было страшно. Как на лекарском приёме. Но в итоге оно того стоило.

«Стоит навестить и Лекарню.»

Позже.

«Что дальше? Прыгать? Верещать? Всё сразу?»

Всё сразу. Только не здесь.

Она всё ещё около учебного ведьминского корпуса. Придётся прибегнуть к компромиссному решению. Как бы из последних сил, а на самом деле из обретённых для новой жизни, отправиться на работу вприпрыжку.

…Ведьма! Только представить… Обифрительно!

И как-то невероятно… Не верится до сих пор. Путь назад к старой жизни закрыт навсегда! Ещё полжизни тренировок, и откроется и путь вперед. Эта храмовница будет немногим хуже остальных здесь… Наверное.

Придется. Она обязана это сделать. Ни шагу назад. За нами наша психика. Она не простит.

Амелия скакала по дороге к работе, пытаясь активностью сбить хоть часть восторга, чтобы тот не разорвал её.

Восход был довольно хмурым, но на душе было светло. Впервые за долгое время.

…Ведьма! Ведьма. Ведьма. Ведьма!

Для дрёмы с кошмарами на шикарном диванчике Ведьмария Секретара даже неплохо выспалась. Кажется, так она не высыпалась даже дома… Надо приходить в Архивы спать, что ли… Или перебираться вовсе. Там столько всего непрочитанного.

«Мечтать не вредно.»

Как оказалось – именно так. Мечта всей жизни только что сбылась. Нечто, что казалось невозможным, оказывается, всегда принадлежало нам. Мы просто не знали.

«Всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой.»

Вот тут невозможно не согласиться. Такая жизнь для ярких и красивых людей, а не для нас. Есть только небольшая надежда… что именно от такой жизни обычные люди и превращаются в ярких и красивых. Это как появиться на свет ещё раз. Однако…

…Столько болотно потерянных циклов без понятия, что мечта совсем рядом!.. Издевательство! И какое изощрённое…

Выдохшаяся от прыжков восторга и невольно плавно переползающая в привычную вторую, досадливо жалующуюся фазу своего биполярного мироощущения, Ами устало проползла внутрь здания Участка Правды. И сонно протопала в сторону кабинета Майло.

На её счастье, тот просто быстро и без комментариев снял печать и без лишних слов удалился. Видимо, торопился. Слишком занят, чтобы любопытствовать или зубоскалить.

Вот и чудненько.

«Не гнусить.»

Вздохнув, Секретара поискала в тёмном углу светильник, не особо надеясь, что тот не разбился вчера от её пинка. Повезло ей, однако. Крепкий омилльский негодяй был цел.

Амелия уверенно поставила его на стол и, максимально сосредоточившись, провела над ним напряжённой рукой… Упырь не отреагировал никак.

«Чего и следовало ожидать.»

«Не придирайся. Рано пожинать урожай, мы ещё ничего толком не посадили.»

«Да ну. Гнусам на смех. Никакая она не ведьма.»

Так. Ты! Да, вот именно ты, из всех голосов. Иди отсюда, дискутируй с Финианом. Он сказал – ведьма, значит ведьма… Говорит – надо учиться, значит – буду.

С ним спорить глупых нет. Если не верить ему, то кому вообще верить в этой жизни. Никого более достойного и убедительного до сих пор не попадалось.

Однако, подстёгивающий допинг всё же выдохся, и без того небольшие силы вновь были на исходе. И вместе с этим окончательно останавливающим безысходным разочарованием Амелию охватила ещё большая сонливость.

…Зачем всё это, если выхода всё равно нет…

Всё ясное момент назад опять становилось запутанным.

Понуро кашлянув, она покорно подползла к рабочему месту, обессиленно опустилась за стол и положила тяжёлую голову на руки.

Работа в таком состоянии стала физически невозможной…

…Но ситуацию, пожалуй, на время исправил бы кофе… Кофе!..

Неюная недоведьма с интересом приоткрыла один глаз.

Точно… С чего надо начать, так это научиться разогревать себе кофе! Что может быть интереснее… Как собрать и намолоть зёрна, мы уже знаем. Осталось… Живо к столику.

«Истощим свои силы стимуляторами до минуса.»

Твоя правда, но мне уже всё равно. Я просто хочу почувствовать себя хоть немножечко лучше.

Секретара с трудом приоткрыла свои перетружденные, начинающие пылать при любой попытке воспользоваться ими, глаза. Спать хотелось просто смертельно.

За окошком в этот момент послышался лёгкий шорох.

…Проклятье.

«То, что ты стала ведьмой, не освобождает тебя от необходимости дальше жить обычную жизнь.»

В том-то и проблема, ага… Но оно всё, по крайней мере, того стоило.

– Ами. Я за отчётами.

– А… Донни.

Ами перевела взгляд на окошко каморки и поняла, что её, похоже, всё-таки начинает накрывать после бессонной ночи.

В светлом окне был… Синий. Глубокий синий цвет. И это был Донни.

– Я тебя отвлёк? – приглушенно донеслось откуда-то уж совсем издалека.

– Да… Я была очень занята… гипнотизируя свою кофейную кружку.

– И что с ней не так?

– В ней нет кофе. И у неё нет ни малейших угрызений совести по этому поводу… И как мне работать?

– А чего на неё смотреть? Кофе от этого в ней не прибавится. Или… это намёк?

– Это огромная просьба. И оплата моего труда. Ныне у нас тут такие расценки. Помоги мне, пожалуйста.

– Я согласен. Вид у тебя очень несчастный. Давай чашку.

– А ты говоришь… Гипноведьмия на чашке сработала. Спасибо. Что взамен?

– Отчёты от Рейлин за позавчера… Хотя, нет… Вообще, всё, что она сдала за последние три света.

– Хорошооооо… Уже просыпаюсь и бегу искать.

Обмен табличек на кофе выглядел уже интереснее. И, соответственно, произошёл гораздо быстрее, чем было бы без этого. На амино счастье, в кофейнике оставалось немного кофе. Донни принёс его, на ходу разогревая содержимое кружки.

При этом на лице правдивого не отобразилось ни малейшего напряжения. Скорее он выглядел рассеянным и задумчивым.

…Его ум был где-то далеко, но это не помешало ему нагревать кофе… Зависть. Много зависти…

«По программе должна быть практика. Много практики.»

«Да. Как было у него. И завязывай гнусить.»

«Зависть и ненависть в идеале – это указатели. Но в твоём случае хотя бы нейтральность – уже было бы хорошо.»

Ишь ты, сколько умных сразу завелось. Чего ж мы тогда такие грустные?

Нас окружают здесь умные и талантливые люди… которые здесь спокойно жили и развивались, пока я загнивала у себя в Кантине. Какие уж тут указатели. Я не знаю, как с этим справляться.

«С помощью Кионы. И у тебя тут… посетитель.»

– Что у тебя за… интерес к делам Рейлин? – обратилась к материальному собеседнику Амелия.

– У меня лично – никакого. – с небрежным раздражением отшутился Донни. – Майло просит подключиться к её делам.

– В болото эти дела. Подключайся к кофепитиям и поеданию плющиков. – предложила Секретара. – Из городских забегов выбирай походы к Глафи. Она славная тетка.

«Дельные советы прямо из тьмы каморки.»

Чем богаты.

– Глафи – вообще местное сокровище… – согласился омиллец. – А одними плющиками дело не ограничится. Я и другими сладостями не гнушаюсь.

– Вот. Превзойдёшь Рейлин. Всё интереснее, чем эти нудные отчёты… без особо интересных выводов, кстати. Бедолага Рейлин изрядно выдохлась за последнее время. Сложно обвинять её, когда Майло накидал на неё целую гору дел.

– Откуда ты… – Донни недоумённо нахмурился, но затем понимающе со смешком протянул. – Ааааа… Я всё забываю, что ты всё читаешь.

– Угу… Почти всё читаю… – широко устало зевнула Амелия. – Я тут скоро вестник Омилла выпускать смогу… Даже если не задействовать информацию для внутреннего пользования… думаю, остального материала мне с лихвой хватит.

– Неплохое начало… для захвата Материка.

– Верно. Потом захочу информацию о происходящем во всех городах… На всём Материке… Как только высплюсь. Сеймомент мне её всё равно не обработать.

– А потом у тебя голова лопнет. От жадности.

– Да, пожалуй, так и будет…

– Может, мне уже и читать самому не надо? Расскажешь?

– Если доверяешь моей «подборке», то почему бы и нет… Я немного соврала тебе. Там есть кое-что интересное… для меня. Из складских отчётов. След, теоретически ведущий в Кантин…

– Скучаешь?

– Упаси болота, нет, конечно… Однако, уже в раздумьях. Мой город предстаёт передо мной в новом интересном ракурсе, понимаешь? И неплохо бы там кое-что пересмотреть и кое с чем познакомиться поближе… Результаты я бы принесла сюда, здесь к этим вещам относятся… немного внимательнее. Впрочем, расспрошу Люси… Да. Она там наверняка ой как много чего заметила. И мне расскажет.

– Едва ли. – усомнился Донни. – Люси никогда не интересовалась делами даже здесь. В смысле, она знала, что где лежит. Но не больше. Быстренько сортировала всё, читая на корешках и по диагонали. И никогда не ошибалась. И это её бесспорный талант. Ей и в голову не приходило вникать во всё это.

«У неё помимо работы нормальные человеческие интересы и жизнь есть.»

Как-то так, да. Как-то так.

– Знать всё про всё, ни во что не вникая?! Определенно талант… Я так не могу. Ты тоже очень быстро ориентируешься. Очень живой цепкий ум.

– Спасибо. Но я Люси и в ошмётки не гожусь в этом, это точно.

– Как и я… Да… Спасибо тебе огромное – огромнейшее за кофе! И за облегчение моей жизни.

– Пожалуйста. – весело откланялся Донни. – Не буду мешать реализовывать план по захвату Материка.

– Итог тебе едва ли понравится… Ладно. – тепло улыбнулась уже пустому окошку кантинка.

…За дело, девочки.

Вздохнув, Секретара сделала большой глоток ароматного напитка, окидывая взором стеллаж и… мысленно начиная размечать его по цветовым секторам.

Неожиданно, да.

Ну. Кто теперь из вас, внутренних болтушек, скажет, что Амелия не способна на продуктивную работу, даже будучи не в форме и не в подходящем месте? То-то же.

В конце концов, это «неподходящее место» дало ей возможность быть в Омилле. И добраться до Ведьмария в итоге. Надо и ему чем-то помочь.

Так. Теперь взять ткань и разрисовать примерную схему.

Самое подходящее время это сделать. Финиан взял на себя тяжесть восстановления материных заметок. А также фактически облегчил грядущее возвращение домой. В том безнадёжном виде, в котором оно существовало до этого, его уже не будет. Даже если придётся вернуться на какое-то время… Это не будет приговором.

Чихнув, Амелия продолжила разрисовывать план разметки. Простуда начинала надоедать ей. Впрочем, донимала Секретару ныне не только простуда.

– Ами.

Они сейсвет как-то идут нескончаемым потоком? Или это она опять уснула за делом, и время пролетело само без неё? Поди разбери…

– Даааааа?

Сам звук ответа выдавал не очень-то большое желание помогать отзывчивым омилльским в ответ, что на момент заставило сэльву снаружи смутиться.

– Ты там… занята?

– Да, Талла… работаю над планом захвата Материка. Только киониным служкам не говори, совсем без Секретары останетесь.

– Не скажу. Если ты выдашь мне последний отчёт по траффику на тракте.

– Договорились.

Ами мимоходом дотянулась до чашки, чтобы сделать спасительный глоток кофе.

Напиток успел остыть. Похоже, в самом деле прошло какое-то количество времени, вопрос только – за сном сидя или за работой над планом модернизации Архива.

«Какая разница.»

Верно. Работа как-то идёт. И если не задумываться, как, она идёт гораздо быстрее.

За время архивной работы выяснилась занятная вещь.

Если не задумываться над поиском, документы находятся гораздо быстрее. Может, и не нужна никакая модернизация… Вообще, если посмотреть в ретроспективе, Амина эффективность всегда возрастала в разы, когда она забывала подключать голову. В её случае этот отросток тела был рудиментарной частью, которая больше мешала, нежели помогала.

Такие вещи важно знать, чтобы применять на практике.

– Вот твои документы.

– Спасибо. Удачи в твоём захвате Материка.

– Спасибо… Всё это будет позже. Я устала, составляя план.

Ами хотела было привычно поэксплуатировать Таллу для подогрева кофе, но вспомнила о своём желании стать сильной независимой ведьмой.

«Может, в другой раз?»

Нет.

Кантинка решительно обхватила ладонями чашку, пытаясь сосредоточиться на ощущении тепла посередине ёмкости.

Она посидела так какое-то время. Потом ещё немного. Затем сделала тестовый глоток. Холодный… Не удивительно.

«Может… силы какие-то слабые и надо погреть ещё?»

Ладно.

И она «погрела» ещё. Отхлебнула. Уф.

«Горький вкус поражения.»

«И холодный.»

Очень смешно.

«Забавно наблюдать за тем, как ты пыжишься.»

«Ты – не ведьма. Признай. Финиан ошибся.»

Что-то вы сейсвет разговорчивее обычного… Думаете, если я в плохой форме, можно пойти в отрыв? Да фигу. Пора вас как-то угомонить.

У нас тут есть занятия поинтереснее, чем слушать кучу критикующих неудачниц. Раскрашивать флажочки для табличек… делать свою, с недавних пор уже немного более светлую, комнату и свою жизнь ещё немного ярче. И много всего прочего…

Ами зевнула, вновь сорвавшись на кашель.

…Занятия очень интересные, но… как-то всё лень. Вообще всё лень… Общую вялость и недосыпание просто так со счетов не сбросить.

«О чём и речь, ленивая ты шевелюра.»

…Да что же это…

«…отсутствие свободных ресурсов на саморегуляцию, если ты об этом.»

Ага. Спасибо.

Вздохнув, недоведьма залпом допила свой разочаровывающе холодный кофе.

– Ами…

Да гнусячьи ж…

Однако, есть и положительная сторона в этом. Дело само нашло её. В лице Майло.

Тем лучше! Не придётся изобретать новый повод отлынивать от собственной идеи.

– …держи таблички и помоги унести из моего кабинета ещё. Как твои успехи?

– С чем? А, неважно… Любые – никак. – хмуро выдохнула Секретара, забирая таблички и понуро складывая их на стол.

– Вид у тебя усталый. Вчера опять загул был? – полушутливо прокомментировал начальник, бросив быстрый взгляд на подчинённую.

Надо же, заметил. В темноте. Мимоходом. Как «лестно»… Гнус.

– От тебя ничего не скрыть, да? – вздохнула Секретара. – Даже во тьме. Да. Ночные похождения. Некоторую часть времени компанию мне составлял немолодой, но симпатичный мужчина. Страшный до икоты, если честно…

– Какие интригующие подробности.

– Ты первый начал. Короче. Я вчера была у Финиана.

Майло удивлённо поднял глаза на неё.

– Что?! За… зачем?

– Пыталась найти дополнительные материалы по несправедливо, по моему мнению, проигнорированной тобой «мистической ерунде».

– Ты про те символы? Ничего они не проигнорированы. Мы займёмся ими позже. Что касается посещения Финиана… Ты, вроде, цела. Но это могу поправить я. Чтобы ты не отрывала соседние ведомства от работы по ерунде. И без моего разрешения. Ну что ж… Будем ждать официальную жалобу от Ведьмария.

Начальник Участка обречённо вздохнул и сделал усталый жест следовать за ним.

Ами с некоторым сожалением покинула насиженное тёмное место и, прищурившись воспалёнными глазами по выходу в Холл, покорно последовала за начальством.

– Вообще-то «ерунда» его заинтересовала. Так, на моментик. – чуть сквозь зубы возразила она. – И это он будет ожидать от тебя официального разрешения. Да-да. Для того, чтобы я могла приходить учиться в Ведьмарий. В свободное от работы время.

Майло встал как вкопанный перед входом в свой кабинет.

– Тебе-то зачем? Только не… Да нуууу! Неее. – недоверчиво нахмурился он, глядя на Секретару.

– Что «не»?.. Почему «не»? Ну, научат меня плохому. И хорошо же. Очень хочу быть как Финиан, когда вырасту.

– По характеру, может, и будешь. Через Эон-другой… А вообще, если серьёзно, знаешь, у него… довольно спорные методы обучения.

– В чём же?

– Ну он… как бы тебе это объяснить… Предпочитает вешать на людей ответственность абсолютно за всё происходящее. И оставлять одних с их трудностями. Даже в тех случаях, когда очень сложно справиться самим. Или же вовсе очевидно, что они смогут далеко не всё, чего он от них ждёт.

«А от тебя обифреть сколько помощи поступает, родной. За раз не унести.»

– Ну, он… верит в людей? Больше, чем они в себя сами? Посмотрим, да? В любом случае, это интересно. И делает не только моё пребывание здесь, но и моё существование в целом более осмысленным. Чего вообще не наблюдалось ранее.

Майло неопределённо хмыкнул и, легко справившись с входной занавесью, начальник и подчинённая оказались в его кабинете.

– Всё равно верится с трудом.

– Справку за подписью принести?

– Неси… хотя, нет, ладно. Что это изменит… Зря мы тебе грели кофе, получается? Или это ты притворялась, чтобы избегать части обязанностей?

– Лично ты не грел мне его ни разу! И без того скинув на неподготовленную меня кучу нудных обязанностей докучи. Ну, да-да, я сама на это подписалась и всё такое…

Амин взгляд упал на окна офиса, притормозив и без того еле живую сейсвет умственную активность.

Прекрасный вид у него здесь. Приятно округлые, как и все омилльские котти, но отличающиеся от прочих величиной и продолговатой формой здания складов на фоне города. Синеющий вдалеке лес. Миленько. Небольшое количество листвы на деревьях и прозрачный воздух этого сезона делали картинку более глубокой.

Амелия могла бы смотреть на это… Весь рабочий свет. Почему это окно досталось упырю, который его совсем не ценит?

«Своё иметь надо.»

В руки ткнулась стопка табличек, невинно напоминая, зачем она здесь.

Не без помощи Майло, разумеется. Шеф прихватил и свою часть, и они выдвинулись обратно к каморке.

– Вот, допустим, ты выучишься. И что будешь делать? Станешь здесь начальницей вместо Сандры?

Главный Участковый весело фыркнул. Ами тоже хмуро хмыкнула в ответ.

– Да. У меня будут большие окна с красивым видом. А ты будешь греть мой кофе.

– Ну уж нет… Я тогда лучше на отдых уйду. Бродить по лесу, травы-ягоды, знаешь, собирать… Давно пора. Ныне и так муторно. А в твоё дежурство так и вообще такой водевиль начнётся… Мне нервы и здоровье дороже.

«Отыгрываеться, болотник.»

– Да ладно. Всё так плохо? – лениво перевела разговор в более серьёзное русло Архивница.

Ресурса зубоскалить с Шефом не было совсем.

– И да и нет… – задумчиво пожал плечами тот. – Мы, вроде, сработались. Не без усилий с моей стороны, если честно… Но и без явного конфликта. Вроде бы. Твои идеи и решения необъяснимы с точки зрения здравого смысла и довольно импульсивны. Но я, как хороший Начальник, должен уметь работать со всеми. Да и откуда мне знать, возможно, для Кантина подобное нормально.

– Нет. Особенно для Кантина – нет. Наши ценят подобострастие. У меня куча дисциплинарных взысканий не только за нарушение режима, но и субординации. В этом плане я худший местный экземпляр, я тебе скажу. Потому меня сюда и отправили. Подальше. И скучать не будут.

– Да уж. С вашими нельзя договориться. С тобой тоже. И будь ты уровнем повыше, согласно твоим амбициям, с тобой было бы… ну очень тяжело работать. Неизвестно, какая судьба в итоге постигла бы управляемое тобой ведомство. Относись к этому как хочешь, но таково моё скромное мнение.

«Ни разу оно не скромное, упырь ты шляпошный, но оставим всё это на твоей совести.»

«Зато наконец-то честно. А не сказал одно – подумал другое, как обычно.»

Да, Начальник он не ахти, но всё лучше моих кантинских.

Пришедшая в лёгкое недоумение от усталой откровенности обыкновенно дипломатичного начальника, Амелия постаралась сгладить назревший конфликт, приняв максимально равнодушный вид.

«Спасибо за ваше мнение, оно важно для нас.»

– Я предупреждала в самом начале о последствиях. И я здесь ненадолго.

– Да я и не жалуюсь… Напротив, говорю, что всё нормально. Ты справляешься. В общеучастковых процессах явно заинтересована. Всё на своём месте. Я не ошибся.

«Вот опять. Польстил себе за наш счёт.»

Да и гнус с ним. Когда есть повод для великодушия, нечего больше делить со смертными.

Ведьмарий уже начал достраивать часть нашего светлого будущего. Осталось лишь потихоньку вытравить из себя ядовитые остатки сомнений. А не впитывать здесь новые.

Они зашли в Архив, и Секретара повелительным жестом подбородка показала на дальний угол у окна. Таблички полагалось разместить там, так как стол был занят схемой, красками и лоскутками. И, опять же, на счастье, свободен от заметок матери. Видимость трудовой деятельности почти ничем не нарушена.

– Тут и не могло быть большой ошибки с твоей стороны, потому как основательно и на опережение мощно налажал, как всегда, мой кантинский Начальник. – примирительно заявила Архивница. – При этом должна заметить, что я всё-таки… неэффективна на этом рабочем месте.

Майло невольно хохотнул от неожиданного поворота беседы и сделал хмурый знак продолжить.

– Ты не видишь, с каким огромным трудом мне всё это даётся. Это в перспективе сулит большие осложнения… До которых я, надеюсь, всё ж тут не доработаю. Тут нет эффективности. Но многое скорее вынужденное и от отчаяния. А Люси тут прекрасно вписывается, да. У тебя вообще замечательно сбалансированное ведомство. Было.

– Я тоже жду скорейшего обратного обмена. Для общего блага, раз уж на то пошло. – устало выдохнул храмовник. – Решения вышестоящих я обсуждать не привык… Но к большим осложнениям, чем уже существующие, не готов.

Он развернулся, чтобы уйти.

– Не забудь про согласие для Ведьмария. – напомнила кантинка. – Хотя я, если честно, сама во всё это не верю… Но спорить с Финианом не стану. Если он будет утверждать, что я поднос для кофе, остаток жизни я проведу с кофейником на голове. И буду комплексовать по поводу малой площади неровного черепа.

Ухмыльнувшийся Майло замер в проёме двери и скептически поморщился.

– Экая лояльность Шефу не своего ведомства… Но знаешь… Всё это и правда сомнительно. Я никогда не видел, чтобы обучали взрослых.

– Я – тем более. А он настроен оптимистично и, кстати, даже диссертацию писать собрался.

– Аферист. Похоже на него. Однако, тут есть зерно правды… Финиан имеет большой опыт, и в таких делах редко ошибается. – веско поставил Начальник финальную точку в разговоре, покидая тёмную каморку.

…Ладно… Ладно…

Амелия с силой выдохнула и потрясла в воздухе руками.

Не самое приятное общение… И… Болтовнёй делу не поможешь.

Таблички сами себя не разложат, новый каталог сам себя не раскрасит… За работу.

А там уже всё само как-нибудь нарисуется… Наверное.

Кое-как вытерпев сонный свет, ошалевшая от перенапряжения Секретара вышла с работы.

Было бы хорошо вновь отправиться в Архивы. Или, наконец, за целебными травами от не желающей проходить простуды к Кионе.

Но было кое-что ещё, от чего нельзя было просто так отмахнуться. Спать хотелось просто нестерпимо. К сожалению, ни говорить, ни читать Ами больше не в состоянии.

Весь свет символы с отчётов сбегались в единую кучу и отказывались быть понятыми и укладываться в голову. И не только из-за некоторых трудностей перевода, которые всё ещё присутствовали, к досаде кантинки.

В таком состоянии она, кажется, и родного языка не поняла бы.

Однако, по пути домой, с прохладным свежим воздухом, сонливость внезапно, как это водится, начала выветриваться… Постепенно исчезнув практически совсем. Словно её и не было весь свет. Осталось только жжение в глазах и неприятно горячая тяжесть в голове. К вечеру ей всегда легчало.

…Как, гнусы унеси, это работает?! Почему не наоборот?

«Организм экономит энергию на бессмысленно нудной работе. Чего непонятного.»

Ну что ж. Тогда… не мешало бы прогуляться.

Взгляд сам упёрся в красивую, фиолетово-красноватую по окончании холодного сезона, гору. Этот мрачный сезон изумительным образом преображал всё.

Небо из светло-фиолетового постепенно становилось серо-фиолетовым, растительность меняла цвета, настроение менялось так, что хотелось идти и идти, пока совсем не уйдёшь оттуда, где находилась… И где находились остатки хандры.

Напрочь забыв про желание невыносимое спать, которое так тяжко и непреодолимо весь свет тянуло её голову к столу, Амелия уже плелась, куда глаза глядели, неосознанно на все лады мысленно напевая что-то нелепое вроде «уйди, хандра, привет, гора», и накладывая это на всевозможные дурацкие мотивчики.

Ноги сами несли подальше от работы и поближе к спасительной природе, выше от проблем, не обращая внимания на слегка препятствующее расслабленности, никуда не ушедшее чувство оглушённости и подстёгивающий простуду прохладный ветерок.

Голова что-то напевала, периодически покашливая, нос «подтекал», руки кутались в рукава драпировки, чтобы немного согреться, всем было нескучно. Все были заняты своими делами. Амелия достигла ровного места вершины, остановилась и огляделась.

Темнело. Город, расцвеченный разноцветными грибами, уютным светом окон котти и наружных фонарей, выглядел как всегда умилительно. Тут не наблюдалось ничего нового.

Но в этом плане и не хотелось никаких новостей.

Дурацкий мотивчик сам, и независимо от её желания, при виде всего этого великолепия сменился на красивую песню и начал петь себя сам уже погромче.

Слёзы тут же подступили к глазам, комок к горлу… Всё как обычно.

Но вдруг… гуляка осеклась, почувствовав ощущение тревожащего присутствия…

Нервно кашлянув, она прервала песню, смахнула слёзы и резко огляделась.

…Никого не было…

Прокашлявшись, она продолжила петь… но уже значительно тише. Чувствуя, что воздух вокруг уже словно бы резко уплотнился… И что-то внезапно коснулось щеки!

Охнув, кантинка испуганно вздрогнула.

«Ветер.»

«Ты знаешь, что нет.»

…Молчите. Это не помогает.

Стало сильно не по себе.

…Пора вниз, домой! Греться и спать! Спать хорошо, спать долго… В уже немного налаженном быте, да…

Спотыкаясь, не разбирая дороги, Амелия практически бегом «летела» с горы через кусты и камни. Страх нарастал.

Преодолев путь от леса до окраины Омилла, с облегжением оказалась она в черте города. Как будто присутствие людской суеты могло ей как-то помочь прервать контакт с чем-то… внемирным. К чему сеймомент она была просто не готова… Да и неясно, будет ли вообще готова когда-нибудь.

Быстрым шагом кантинская чужачка дошла до своего котти.

Но, зайдя в него, осознала, что ошиблась, полагая своё жилище безопасным. Присутствие явно ощущалось и здесь. Тут она была уязвима в той же степени, что и на горе.

…Как и везде… Каждый свет её жизни. Небезопасно. Нигде не безопасно…

Обычно это ощущение было фоновым и в меньшей степени тревожным.

Но теперь… Спать расхотелось совсем.

Может… пойти куда-нибудь посидеть? В кафе?..

Нет. На какие средства? До леса с так и не добрались. Разумно будет всё же лечь и попробовать уснуть.

Или хотя бы успокоиться.

Что за глупости. Нематериальная штука никак не может навредить. Разве что… напугать до смерти.

Кажется… это уже происходит.

…Что-то здесь есть. Оно пришло за мной. Снаружи!..

В наивной и инстинктивной попытке спрятаться под пледами, кантинка с разбегу практически запрыгнула под них, накрывшись с головой. И замерла.

Только тяжёлое дыхание не хотело быть потише.

…Как… страшно… А… вдруг оно правда здесь? Сеймомент. Стоит. Прямо посреди котти. И тяжело и внимательно смотрит на неё… Или же оно… около кровати?!

…Не говори ерунды…

«А ты проверь.»

Нет уж! Чего мы там… не видели… Там… типовое омилльское котти! Может, чуть неприбранное… Но…

«С охотящимся духом посередине.»

…Заткнись… Нет ничего. Нет, не было и не будет…

Гнусяцки хочется спать, но теперь не уснуть. Голова уже просто пылает. Где тот, нещадно мучивший её в каморке, сон?! Поменять бы эти состояния местами… Так нужно поспать сеймомент! А не всё это…

Начало трясти… От… холода?.. Но мы в уличной одежде.

…Что-то коснулось покрывала сверху!..

Сердце готово было уже пробить грудную клетку или выскочить из ушей.

…Смерть?..

«Не глупи. Ничего здесь нет. Показалось.»

…Ой ли! Это было вполне реально. Главное, ещё и не кашлять, чтобы не выдать себя. Может, дух уйдёт сам…

Озноб сменился пылающим жаром, но пришлось терпеть, так как высовываться из-под пледов было всё ещё страшно… Как будто пледы могли чем-то помочь.

Целостность спасительного убежища пришлось всё же нарушить, отодвинув уголок, чтобы было чем дышать. Уязвимость? Но задыхаться тоже нерадостно. Главное – стараться не смотреть на открывшийся микрокусочек пространства котти.

…Вдруг через него заглянет… ОНО…

Пробыв в страхе и пытавшись полночи успокоить себя, Ами несколько раз начинала засыпать, но вздрагивала и просыпалась, устало и досадливо отмечая то, как становится светлее маленький кусочек неба, видимый между покрывалом и входной драпировкой.

Сон пришёл только с восходом, со слабостью и головокружением.

Свет 45. Нужно петь.

Вставааай. Пора просыпаться.

Не встану… Пусть встаёт та, что не спала вчера. Перепугавшись какой‑то ерунды.

Была бы совсем ерунда, наверное, не пугалась бы.

Охохо. Слабость… Звёздочки перед глазами. Состояние немногим лучше недавнего похмелья.

Будет ли когда‑нибудь свет, когда она встанет с утра и подумает «как я хорошо выспалась» и «я отлично себя чувствую»?

Ну, а чему удивляться. Две бессонных ночи подряд. Зато жить не скучно. Да и когда есть какая‑то надежда в до этого практически беспросветной жизни, трудности переносятся как‑то легче.

Она с небольшим всё‑таки гнусением сползла с кровати на пол вместе с пледами.

Бррр. Прохладненько.

За ночь Ами, видимо, вспотела, пока у неё был жар, и теперь ей бы не помешало привести себя в порядок… Но на общий пруд в такой холод не пойдёшь.

Хотя омилльские как-то умудряются в нём купаться почти весь большой цикл. Некоторые даже в самую холодную часть сезона, не обращая внимания на прекрасную тонкую корочку льда, покрывающую пруды в это время.

Ладно. Помыться она не может, но может быстро протереться… пока ей всё ещё немного жарко.

Скинув пледы, решительно направилась к умывальнику, игнорируя лёгкое давление на голову и звон в ушах. Отодвинула заслонку, впустив воду, и быстро принялась за дело.

Ууууу… Брррр! Бодрит! Если не сказать больше… А отчего бы и не сказать!

Приободряя себя крепкими словами, Ами закончила нехитрые гигиенические процедуры.

Спать… расхотелось! Совсем! Уииии!

Она поспешно, трясясь и подёргивая конечностями от холода, вприпрыжку подбежала к мешку с одеждой и выдернула из него что‑то, во что можно было быстро облачиться, утеплившись. Закончив и с этим, с облегчением выдохнула, перестав трястись.

Ух! Бодряк. Свежесть. Красота.

Тихо что‑то напевая, Амелия сунула грязную одежду в мешок для стирки и с готовностью посмотрела в сторону выхода… Ох!

На неё нахлынули воспоминания о вчерашнем опыте общения с чем‑то… Неясным. Но тревожащим...

Она умолкла осекшись.

Может, не зря в Кантине не принято петь, считая песни и танцы частью ведьмовства? Может, это не простые суеверия и это действительно опасно?..

До этого Ами пела только тайком в лесу, иногда ощущая всё то же пугающее присутствие чего‑то. О том, что подобное занятие является нормальным и допустимым для человеческих существ и не ведёт к быстрой деградации и мучительной смерти (чем ещё там пугали в Кантине?) она узнала только здесь в Омилле, зачарованно, хоть в начале и испуганно, наблюдая за тем, как красиво поют и грациозно танцуют сэльвы. Просто так. Просто по настроению делая то, за что в Кантине запросто можно было огрести. За пристрастие к чему Ами считала себя порочной личностью.

Нельзя сказать, чтобы в их городе совсем не было пения. Было. Но только ритуальное и только по специальным праздничным светам в честь плодородицы.

До Амелии только начинало доходить, насколько двуличными и лицемерными были эти традиции, и какова была сила этих двойных стандартов. Никто ведь даже и не задумывались, почему так просто для себя петь нельзя, а вот в свет Плодородия – сразу можно.

В такие моменты кантинку охватывала злость. В том числе и на себя. Как…

Как переменчивы человеческие взгляды на допустимое и недопустимое. Как пластичны собственные взгляды на себя.

«Это плохо? Я плохая? Это недопустимо? Ладно.»

Хорошо.

«Это приемлемо? Петь – это нормально? Этим не навлечь все беды Материка на себя и всё вокруг?»

Хорошо, принято. Не мешает проверить, конечно…

«Я ведьма?»

Как скажете.

Ами мотается в настое чужих убеждений словно попавший туда лепесток, от взглядов одних ко взглядам других, будучи не в состоянии осмелиться иметь собственное мнение, собирать и создавать коллекцию собственных мифов и заблуждений. Тех, которые удобны ей. Почему? Непонятно. Кто разрешит ей быть такой, как она есть, думать то, что приходит в голову и чувствовать то, что она чувствует, жить своей жизнью?

Кстати, для неё – едва ли теперь пение чем‑то грозит. Она же ныне знает, что она ведьма. Это её нужно бояться.

«Ведьма, ага. Лампа, зажигайся. Вода в умывалке, прогревайся. Ни зерна... Ерунда всё это.»

«Духи тоже ерунда… а вон страшно как. Знаешь, что ничего нет и не появится, а всё равно сомневаешься.»

Кстати, прямо сеймомент можно проверить, появятся «ерунда» или нет. Всё равно надо быстро‑быстро бежать отсюда на работу.

Служака упрямо издала несколько сдавленных звуков, замерев на какое‑то время. Ничего не произошло.

«Ну. Вот.»

«Их просто не видно.»

А если они вокруг всё время… то иногда лучше просто не знать об этом.

Не задумываться, пока не найдётся способ с этим справиться. Идти через болото, полное умертвий, с закрытыми глазами.

Вероятно, это как раз то, что мы делаем всю жизнь.

Достаточно размышлений и опытов. Пора на работу.

Неплохо бы сейсвет зайти к Финиану.

Зачем? Она не помнит...

А! Конечно.

Продолжая тему духов и холодка в области затылка. Нужно спросить главведьма про материны записи. Как они там вместе сработались.

Ами вышла в восходный холодок и моросящий мелкий дождик. Прохладный воздух поделился с ней дополнительной бодростью.

Такая невероятная свежесть! И такие чудесные городские и лесные перемешивающиеся запахи!

Что ни говори, а нужно петь!

Когда захочется. Даже если страшно. Даже если за это получала когда‑то по шапке. Огребала за то, что проявляешь себя, за то, что интересуешься тем, к чему тебя тянет, говоришь и делаешь то, что думаешь. Даже если вызывает чей‑то гнев и твой стыд уже просто то, что живёшь и что ты такая, как есть. Даже если петь приходится тайно, даже если тихо и совсем немного. Лучше быть так, чем не быть совсем. Чем родившись, пробыть мёртвой всю жизнь, живя чужую под чужой личиной, пройти свою жизнь мимо, так и не прожив, так и не попробовав побыть собой. Лучше, чем быть мёртвой сразу. В Омилле говорят, мы рождаемся несколько раз. Первый физически, остальные – каждый раз находя в чём‑то себя.

Ни для кого нет простых путей, все играют в эти смертельно опасные игры с жизнью. Она не добра к нам, выставляя препятствия и иногда лупя о них со всего маху. Но добра, потому как позволяет нам развиваться и всё‑таки находить что‑то ценное в своих лабиринтах.

И не лупит без крайней на то необходимости. Зачем ей тратить на без необходимости лишнюю энергию.

Если частью нахождения себя для Ами было научиться не бояться петь, то рождалась она у себя в муках.

Вообще, забавно, что Ами поёт. Она периодически забывала и вспоминала, что вообще умеет это делать.

Иногда дурацкие мотивчики приходили ей в голову. И ей всегда было интересно. Она их где‑то слышала? Или сама только что сочинила?

Размышляя, она дошла до работы. Ещё один сонный свет. И она опять прозевала послевосходное кофепитие...

Значит, напрямую к Майло. Без отлагательств. А потом – пробовать делать самой себе кофе.

Прекрасный и ужасный Финиан повелел, нельзя ослушаться.

– Майло, распечатай мне, пожалуйста, помещение.

– Сеймомент… Такая сонная! – потрудился прокомментировать увиденное начальник. – Опять была в ведьмоархивах?

– Нет. Сейсвет просто спать хочу. То‑то и обидно.

– Похоже, это у тебя хроническое... Как и твой кашель. Загляни к Кионе.

– Загляну.

Экая заботливость вдруг… С чего бы? Ладно. Лень озадачиваться.

Так. Доступ к чашке есть. Осталось разжиться кофе.

Собирать она пока не рискнёт, но намолоть и разбавить водой попробует.

И будет пить холодный, пока не научится ведьмовать… Или пока кто‑нибудь не сжалится над ней.

Наверное, всё‑таки, к омилльскому типу внимания Ами никогда не привыкнет. Ведь обычно на тебя обращают внимание если ты кому‑то нужна. Если тебя хотят "съесть"…

Кстати, о сострадании. И еде. Неплохо бы ещё подумать, когда сходить за провиантом и чем‑то на обмен в лес. Сколько можно пользоваться омилльской добротой и питаться чужими плющики. Так оно, конечно, вкуснее… Хорошо, что здесь хоть и слабенько, но кормят. Впрочем, Ами уже практически привыкла к местным маленьким порциям. Больше, чем ничего. Её собственная непрактичность и неумение организовать быт уже давно погнали бы её в лес. Или за грань этого мира.

Она взяла чашку и подошла к кофейному столику.

Общий кофейный котелок… Пуст и помыт. Ладно. Зёрна в мешочке. Вода в ковшичке. Приспособа для измельчения здесь же. Не будет специй. Он будет холодный… Но, это детали.

Надо ж с чего‑то начинать, иначе всё это ничем точно не продолжится. За дело.

Вскоре она уже сидела в своей каморке, зажав в руках чашку с водой, в которой плавали крупные зелёные вкрапления, сонно и непонимающе уставившись в собственную цветовую схему.

Это… она нарисовала? Правда? Гениально... И ничего не понятно.

Почему именно так? По какому принципу этот цвет располагается именно здесь? Похоже, той разрабатывавшей этот проект Ами в данный момент нет на рабочем месте. Вероятно, она всё ещё спит в своём котти. Придётся подождать её, без этого здесь точно не разобраться…

Все присутствующие в каморке Амелии тоже безумно хотят спать. Единогласно. Базовую энергию им с утра уже выдали. И, судя по всему, они её уже освоили. Дополнительная выдаётся только при наличии плющиков, кофе и Келе.

Однако, как уже ранее отмечалось, использование этих и прочих искусственных стимуляторов приводит к подрыву стабильности состояния. За этими приливами неизбежно следует массовый отлив. Эта краткосрочная энергетическая прибыль в итоге не окупается, приводя к ещё большему дефициту.

Потому, может, и к лучшему, что сейсвет ничего этого практически не было.

Ами всё ещё была какой‑никакой кантинкой и в состоянии худо‑бедно посчитать прибыли и расходы. Она понимала, что после окончания работы в омилльском Участке Правды пополнять свои запасы энергии будет особо нечем, и она точно окажется в минусе.

Особенно если ей придётся вернуться в Кантин. Пополнять запасы там точно будет практически нечем и негде. Что у неё там есть? Еда. Сон. Лес. Намечающееся собственное расследование. Негусто. Оттока будет больше. Семья. Работа. Соседство. Праздники и традиции. Ежесветная рутина.

Из всех местных энергостимуляторов Келе, пожалуй, самый мощный. Даже если за делами она забывает о нём, как и о своей простуде, эти воспалительные процессы продолжают идти на заднем фоне. И пока от этого никуда не деться…

Рабочий свет, к аминой радости и облегчению, прошёл как‑то быстро и без особых, требующих подключения к делу её неработоспособной головы, происшествий.

Радостно сообщив Майло о своём убытии, она на новом приливе энергии выскочила на улицу, подставляя перегревшуюся от всех последних событий голову под прохладный омилльский дождь. Вот. Так‑то лучше. Ещё бы за шиворот не затекало.

Итак. Время идти спать.

Ничего подобного. Время топать к Финиану.

Ух!

Ами забрало ещё раз. Новый прилив энергии. Вот это интересная жизнь! Доступ к Архивам омилльских ведьм, поиск информации, соединение материных карт, собственное расследование!

Только… жаль, что спать некогда.

Чем‑то приходится жертвовать. Хотя, конечно, досадно, что голова, которая хочется чтобы соображала, не делает этого.

Дойдя до кабинета главведьма, она нашла Финиана гипнотизирующим стену. Изморози на той пока не было видно, но… чем провинилась стена?

– Что там… не так со стеной? – осторожно заинтриговано поинтересовалась Амелия.

– Думаю… – протянул храмовый служака. ‑ А не протереть ли здесь ещё одно окно…

– Я пока тут сидела в прошлый раз, подумала о том же! Я так всегда за дополнительные окна. Особенно если они во все стены. И потолок.

– Меньше светильников зажигать. Очень практично.

– Да. Жаль, Майло так не считает, и у меня в каморке нельзя этого сделать.

Финиан неодобрительно фыркнул при упоминании Начальника Участка Правды.

– Ну, блеск. – резюмировал Финиан. - Тогда решено, протираю.

Одним грациозным движением главведьм приблизился к стене, сделал жест, и под его рукой на глине появилась изящная прозрачная завитушка.

Он постоял немного, оценивающе глядя на завиток, критически прищурился и добавил ещё несколько точек вокруг.

– Креативненько. Что это? – заинтересованно уставилась на рисунок Ами.

– Окно.

– Я вижу. Красивое.

– Спасибо.

– Что за символ в его основе?

– А… я не знаю. – легкомысленно хмыкнул Финиан. – Просто проплавил… Похож на эльфийский, да? Может, я его видел когда‑то в Библиотеке… Правда не знаю. Неважно. Экспромт. Красиво, тебе нравится, мне тоже – и ладно.

– Точно.

"Просто. Проплавил. Ага." – внутренне завистливо хмыкнула Амелия.

Ами и Финиан полюбовались символом момент.

– Как дела с картой? – полюбопытствовала служака.

– Почти всю собрал. Жаль, что это заканчивается... Так увлекательно. У тебя нет ещё?

Ами с сожалением покачала головой.

– Не‑а. Прости. Я бы рада, но – нет.

– Жаль. Что сказал Майло по поводу учёбы?

– Кучу гадостей, как всегда. Но в итоге, конечно же, согласился. Без ущерба работе, тратата и всё такое. Это сеймомент у меня с ущербом работе идёт, когда ни дверь не открыть, ни фонарь не зажечь.

– Верно. Отлично. Значит, нет проблем.

– Ну, если не считать того, что я до конца не верю в то, что я ведьма и того, что времени мало, никаких. Хотя кофе, несмотря на это, греть пробую. Практикуюсь. Всё, как ты сказал.

– Молодец. Попробовать всегда надо. Вдруг получится.

– Ага, именно так.

Финиан внимательно посмотрел на неё.

– Если только это не опасно. Тогда не надо. Значит, говоришь, проблема… во внутреннем блоке?

– Да. И в недостатке информации.

– Устраняй. – сказал он таким тоном, как будто это вот так "раз – и нету". – Узнаешь здесь основы – а остальное всё практика, только практика… И к Кионе. К Кионе обязательно. Мои все через неё проходят. Сила без стабильности – потеря времени.

«Вот так просто? Ага. Ну теперь‑то точно всё получится.»

– Ну, наверное. Пока, как бы я не напрягалась, не получается ничего...

– А. Ами. Напрягаться тоже нельзя. Да, всяких нельзя будет много, и ты вообще не должна напрягаться. Это – не поднапряглась и вымученно добилась своего, это не физическое усилие. Да, тебе потребуется всё твоё терпение и методичность, но судорожные, напряженные усилия здесь сослужат тебе дурную службу. Это как пытаться поймать чаинку в чае. Чем более ты суетишься, тем охотнее она от тебя ускользает. Спокойная сосредоточенность. Голова и плечи должны быть полностью расслаблены, никаких зажимов… Проверь. Потряси ими. Напряги всё тело, побудь немного в таком положении и отпусти всё полностью. Посмотри наверх… на потолок, на облака… расслабься. Выдохни. Потом приступай. Эти пережимающие блоки будут мешать твоей энергии течь. Подумай – что ты могла бы сделать в тот момент, когда все твои мышцы были напряжены? Даже взять чашку было бы проблемой. Внимательно следи за этим. И… не наблюдай прямо за работой Силы. «Ну‑ка покажи‑ка мне быстренько, как ты это всё делаешь». Нет. Она этого не любит. Сила не любит, когда на неё смотрят напрямую. И когда от неё чего‑то настойчиво ждут. Тут нужно поглядывать искоса. Как бы не заинтересованно.

Ами фыркнула смешком.

– А если мне вот жуть как интересно и прям очень надо? Заработает ли это вообще? Буду ли я изгнана из Кантина?

– Тебе придётся найти на что отвлечься… Пока ты будешь ждать, пыхтеть и назойливо глядеть в упор – ничего не получится. Мир не будет идти туда, куда говорит ему наш туповатый прямолинейный разум. Это предохранитель, защита от нашей незрелой глупости. Не копало работает растительницей.

Кантинка с удивлением посмотрела на ведьма. Интересное применение пословицы её родного города. Откуда омиллец вообще её знает?

– Так... Вроде бы ничего не запомнила, но это всё очень интересно... Подожду, может это само проростет во мне. Сеймомент дойду до библиотеки – постараюсь записать.

Просто вечер кантинских пословиц и поговорок какой-то.

– Не волнуйся. Я буду повторять столько раз, сколько понадобится. Пока всё это не уляжется у тебя внутри как родное… А пока – мне пора. Ночью тебе тут составит компанию Диллион – он сейсвет единственный дежурный. Распечатает тебе Архивы и запечатает обратно. Это я тебя сразу делать не заставляю… Хотя, может, и зря.

– Это да. Там так здорово, красиво и интересно, что я приложила бы все усилия, чтобы попасть туда. Стену бы прогрызла.

– Это было бы долго и неэффективно. Знаешь, тебе бы не в Архив, а отдохнуть. Я вместо тебя твою энергию восстановить не смогу. Смогу, конечно, но не так легко и просто, как это можешь сделать ты. Ты не сможешь ведьмовать из ничего и без запаса. Возможно, именно в низкой энергетике причина твоих неудач. Взгляд у тебя потухший. Такие глаза немного полезного видят. Уж не говоря об усталом, не желающем ничего впускать уме.

Он принялся аккуратно складывать в изящные сумки то, что лежало у него на столе.

– Финиан. – неуверенно начала Амелия.

– Да? – непринуждённо отозвался тот.

Он резко вскинул на неё вопросительный взгляд. Ами непроизвольно поёжилась.

…Ай. Прожжет же. Наверное, так внимательно и оценивающе на тебя смотрят, только если хотят… съесть? Уничтожить? Страх страшный.

Вопрос чуть было не застрял в глотке, но всё‑таки вырвался наружу. Любопытство у Ами почти всегда стояло выше инстинкта самосохранения.

– Скажи… Мне стоит начать изучать какие-то определённые приёмы? В смысле, ведьмы пользуются какими‑то уже устоявшимися общепринятыми приёмами или постоянно появляются новые?

Он опустил свой иногда всё ещё внезапно пугающий взгляд обратно на свои сумки.

– Конечно, постоянно появляется что‑то новое… или даже вспоминается старое. Ведьмовство так же персонально, как и твоя личность и разнообразнее, чем твои мысли. Если жить этим, то оно больше, чем традиции, больше, чем мода. Каждое существо может привнести что‑то новое.

– Тогда… чем удивительны эти новые штучки с маскировкой и амнезиями?

Финиан на момент задумался, вздохнул, поместил сумки на полки под столом и выпрямился.

– Мощью… И наглостью. Кто способны вмешиваться в такие глубокие природные процессы и как смеют? А главное, зачем? Всё нужное происходит само в своё время, всё опадает, когда созрело. Зачем рваться вперёд, чтобы сравняться с жизнью? Всё равно по мелочам подтягивать свои силёнки до её могущества долго. То, что отлажено работает Эонами не должно быть затрагиваемо ничем, кроме собственного естественного развития. Не проще ли скромно идти вместе с ней? Нет ведь. Впрочем, надо признать маскировки ям, заначек и складов бывают неплохи. Я уж молчу про амнезии. До сих пор, всё‑таки, до конца не уверен, что это что‑то рукотворное.

– А что, если это всё и есть проявление эволюции жизни и разумов на Материке?

– Мною происходящее не ощущается как признак естественной эволюции. Либо это не эволюция, либо я в ней – лишнее и подлежащее удалению звено.

Он обошёл свой стол и встал, опираясь на него.

– Ладно. Ясно, что подобное я в ближайшее время практиковать не стану. – шутливо пожала плечами Ами.

– Очень на это надеюсь. – серьёзно кивнул седоволосый учитель. – Хотелось бы знать, что и в дальнейшем не станешь.

Если он не желает улыбаться, то мог бы хотя бы словами обозначать, когда шутит. Это было бы удобно.

– Да у меня на большее, чем спалить свой город, фантазии не хватит.

Хмыкнула она, желая пошутить ещё раз, но при последних словах дыхание у неё перехватило, словно бы она получила лёгкий удар поддых. Сердце кольнуло. Она поморщилась.

– Ох ты…

Амелия попыталась схватить ртом немного воздуха. Безуспешно. Лёгкие решительно не желали наполняться больше, чем на треть.

– Что?

Финиан обеспокоенно смотрел на неё. Нет… Вновь сквозь неё… Когда он уже перестанет это делать! Это так… нервирующе.

– Спалить… дом. – с трудом переведя дыхание, постаралась объяснить она. – Да! Будучи недорослей, я почему‑то очень боялась этого… Точно. Это было очень навязчивым страхом… Очень. Как будто я в самом деле…

Ами вновь тщетно попыталась набрать воздух. Теперь этому мешала внезапно пришедшая на подмогу аминому удушью боль в сердце.

– …Боялась, потому что могла. – невозмутимо кивнул Финиан. – Вот мы и нашли твой блок. Довольно быстро, кстати. Он расслабился, полагая, что этому старому ведьму уже очень пора домой и болотник сеймомент уже должен быть на полпути туда.

Пожалуйста, прекрати смотреть своим ледяным взглядом сквозь меня. Мне от этого легче не становится. Наоборот.

– Ты не старый… Ни зерна не поняла про этот мой блок… И что это за… пффф.

Воздух. Имей совесть. Ты нужен мозгу.

«Твоему мозгу нужен отдых.»

Не время рассуждать об этом.

– Твой блок, видимо, не в том, что ты не умеешь ведьмовать. Он состоит в том, что ты запретила себе это делать.

Похоже, чуткий гнус опять попал в точку. В болевую точку.

Ами согнулась, как от удара, остатки воздуха из лёгких выбило её неожиданным мощным всхлипом. Кровь ударила в голову, слёзы полились по щеками сами, без спросу.

…Как неловко было реветь перед Финианом. Как недоросль…

– Да... Я помню, как я это сделала. – бессильно прошипела она.

Нутро словно бы обожгло тем самым огнём. Вспышка перед глазами.

…Гнев. Да почему они… Почему они слушают меня и не слышат?! Сколько раз мне ещё это надо проорать.

Здесь темно. Страшно. Что‑то коснулось ноги. И щеки теперь… Ядовитая трава! Нет… Духи мёртвых!

Нет! Ничего этого нет. Ничего этого здесь нет. Откуда ему взяться в кладовой дома?… Этого просто нет.

Я всё выдумываю. Опять всё выдумываю. Мать говорит, я всё выдумываю… Всё выдумываю. Этого нет.

Сидя на полу, недоросль Ами начала раскачиваться из стороны в сторону.

Её тёмный угол кладовой становился ярче.

Хорошо. Хоть не так страшно. Что это?!

Солома, торчавшая из‑под глиняной стены, начала тлеть! Огонь? Огонь. Разгорается. Огонь! Ой, нет… Нет! Прекрати, погасни!

Неуклюжая Ами, топая и грохоча дверьми, выбежала наружу и, схватив ёмкость для полива, по обыкновению оставленную взрослыми у входа в дом, опометью бросилась обратно к месту своего наказания. Но не добежала, будучи перехваченной по дороге её тёткой.

– Не так быстро. – процедила сквозь зубы та. - Ещё раз уйдёшь из кладовой – и просидишь там вдвое дольше. Поняла? Отправишься после восхода работать сразу оттуда.

«Болотники, сеймомент же всё сено внутри стены прогорит... Или огонь на корзины перекинется. И тогда всё…»

– Мне надо было… в туалет.

– А поливалка зачем?

– Я пить хочу… Всё! – сделала перед обалдевшей от подобной наглости родственницей не терпящий пререканий жест юная кантинка. – Я уже бегу обратно в кладовку!

«Прежде чем последуют ещё вопросы.»

О, хлюпни болотные! Уже часть стены прогорела… И запах пошёл. Лысые умертвия…

Сеймомент все сбегутся. Со всего района. И точно влетит ещё раз.

Воды! Быстро. Прекрати. Погасни!

…Погасни… погасни внутри совсем и не возвращайся вновь. Уйди. Не делай так больше. Очень тебя прошу…

…Прекрати. Погасни.

Эти же ощущения сеймомент. Вместе с удушьем. Спазмами. Вместе с пронзающе колющей болью и бешеным стуком сердца. Вместе с кашлем, на фоне которого предыдущие проявления становились ещё более мучительными и болезненными.

Так ярко…

Ами с шипением выдохнула и попробовала набрать воздух в лёгкие ещё раз. Её разобрала досада.

…То призраки. То огонь из прошлого. Всё опять здесь…

– Это место… то поддерживает… то пытается убить меня… Я недостаточно хороша для него тоже. Кажется. – тихо произнесла она, глотая слёзы.

…Быстро успокоиться. Срочно успокоиться.

«У него нет времени на твои истерики.»

«Почему он не уходит, как собирался?»

Значит, время разогнуться и уйти ей.

Ами только поняла, что всё ещё стоит согнувшись, держась за стену, стараясь набрать воздуха.

– …Этот город изо всех сил хочет поддержать и вылечить тебя. – подсказал мелодичный голос Финиана. – Показать проблемы, которые ты так долго игнорировала. Невидимые, но оттого не менее опасные, разрушающие тебя проблемы, которые ходят рядом с тобой каждый свет.

Ами судорожно сглотнула и попыталась набрать воздух во внезапно ставшие очень маленькими лёгкие, быстро отогнала мысли о духах. Усилием воли она прекратила смотреть в пол, выпрямилась и вытерла слёзы.

– Почему… он помогает, лупя меня поддых? – скептически поморщилась она, традиционно прибегая к язвительности, чтобы успокоиться.

– Иногда иначе дурь из нас не выбить… Уж прости его. Только так. Через раны и трещины в нашей коре выходит идиотская зацикленность на собственной тупости. – сочувственно покачал головой главный ведьмъ. – Мне и самому посчастливилось получать поддых… много раз. Очень действенно. Жизнь всё делает максимально энергоэкономно и эффективно.

– Оттого, видимо, и взгляд у тебя такой приветливый. – не удержалась от замечания Ами, вытирая остатки слёз. – Аж жуть пробирает…

Финиан коротко хохотнул от неожиданности.

– Я тебе не нравлюсь, да? – тихо сдавленно продолжила Ами. - Понимаю... Во мне нет ничего, что могло бы нравиться.

– Мне не нравишься не ты. А тот мусор внутри тебя, который мешает тебе жить. Я вижу его ясно… Знаешь… У тебя большой потенциал, Ами. Не профукай его. Не потакай своему страху и своей человеческой тупости.

– Сложно это. – угрюмо констатировала факт кантинка, переводя взгляд вновь в пол.

Голова становилась тяжёлой. Накопившаяся усталость начала напоминать о себе с удвоенной силой и настойчивостью. Припухшие глаза желали закрыться немедленно.

Она тряхнула головой.

– Да. Непросто! – согласился ведьмъ. – Но пробовать надо. И придётся. И я тебя заставлять не буду – жизнь заставит.

Он отошёл от стола, взял свою ежесветную сумку и, приблизившись к Ами на расстояние, которое её инстинкты сочли достаточно опасным, остановился.

Кантинка непроизвольно шагнула чуть назад, упершись спиной в неожиданно тёплую стену.

– Оптимистично. – постаралась ухмыльнуться она.

– Да! Кроме шуток. – легкомысленно заметил Финиан. – Нам сильно повезло, что нам не дадут остаться во тьме своих собственных заблуждений наедине со страхами. О нас на самом деле заботятся. Что может быть более обнадёживающим? Итак, Архив всё ещё полностью в твоём распоряжении, Диллион сеймомент должен быть в маленькой комнате дежурных по соседству. Если нет – то дождись его. Это всё.

Он сделал было движение к выходу, как его разко остановила реплика Амелии.

– Научи меня протирать окно.

– Что?! Прямо сеймомент?

Кажется, Финиан действительно удивился. Надо же. Такое возможно.

– Нет, как тебе будет удобно… Ну, чтобы мне было не так темно и страшно… с этими своими заблуждениями. – шмыгнув носом, пояснила Ами, делая шаг чуть в сторону, чтобы не упираться спиной в стену.

– Это… шутка? – недоверчиво склонил голову набок ведьмъ.

– Нет. Мне правда везде темно. – пожаловалась секретара. - Это же лучше, чем вновь начинать учиться поджигать всё подряд.

– И то, и то хорошо... Окно. Надо же… Интересное пожелание. Свободолюбивая кантинская натура. – хмыкнул Финиан, делая Ами знак покинуть помещение. – Что эти тесные котти! Работать, так в просторном светлом поле. Под небесным куполом.

Они вышли из кабинета.

Финиан не потрудился даже делать жесты руками перед входом, но Ами как‑то поняла, что помещение уже опечатано. Он умеет и так, но не хочет этого показывать? Краем глаза она увидела, что в соседней небольшой комнате, где должен был находиться Диллион, горит мягкий фиолетовый свет.

– Твоё рабочее котти не тесное. – завистливо проворчала она. - И не тёмное. В отличие от моего. Тебе не понять.

– Это не всегда было так… А что про окно – приходи. Я тебе завтра попробую показать. Впрочем, ты же уже видела всё сама, да? Вспомни эти ощущения. Через слова ты воспринимаешь не очень хорошо, но всё же попробую объяснить. Смотри.

Он на момент замер и его прекрасное и в тусклом свете коридорной лампы лицо приобрело задумчивое выражение.

– Кажется… Есть метод… Не знаю, насколько он подойдёт лично тебе, но я бы сделал так… Переведи тот огонь, что недавно полыхал в твоих глазах и внутри в свои руки. Затем перенеси оттуда на поверхность стены… грей чуть сильнее, чем нагрела бы кофе. Не перестарайся, а то поплавишь лишнее… Тут нужна практика для достижения оптимума, конечно. Как и во всём… В общем, для этого и любого другого действия тебе нужно просто чётко понимать то, что реальность пластична. Формы и размеры иллюзорны. И что реальность всегда готова сотрудничать, какой бы ерунды ни просило у неё твоё силовое нутро. Аааа… отличная новость, не правда ли?

Главведьм хитро прищурился, улыбаясь одними глазами.

– Прекрасная! – весело хмыкнула в ответ Ами. - Значит, нужно сначала договориться с нутром о том, что мы будем просить? По идее.

– Да. В идеале лучше сразу обращаться нутром. Без лишних звеньев. Но… пока это не для тебя. Да. Примиритесь с нутром. Пообещай ему, что ты больше не будешь то игнорировать его, то требовать с него сверх меры. И что будешь отдыхать вовремя.

– Мы давно уже не разговариваем и в разладе.

– Вот. Миритесь. Живите мирно, и всё будет у вас хорошо, несмотря ни на что.

Он выразительно посмотрел на неё.

– Ладно. Нужно время уложить всё это внутри…

– Пока просто прими всё на веру. Повторяй себе это каждый свет и пробуй.

Придётся...

Всё равно нужно же во что‑то верить, в Пустоте висеть всё равно не получится, а от старых убеждений я шагнула уже далеко. И если выбирать – верить ли в наличие или в отсутствие у неё способностей к обучению, то сеймомент она лучше будет верить в наличие. Это хоть и пугающе, но не так пугающе, как альтернатива.

– В любом случае… - кивнула Ами. - Спасибо тебе огромное за потраченное на меня время! Не припомню, чтобы со мной кто‑то столько же возились. Не для достижения каких‑то собственных целей, во всяком случае.

– У меня свои цели. – спокойно ответил Финиан. - Просто им по пути с твоими. До завтра.

– До завтра.

Удивительно, как всё меняется.

То, от чего она так стремилась избавиться и то, что в её жизненной среде считалось совершенно недопустимым и позорящим, здесь было необходимо и желательно. Кому верить?

Финиану?

Не совсем. Очевидно же, что себе? Но что‑то не верится.

«Он сказал, время идти домой спать.»

Да ничего подобного!

Пережитый стресс всё равно не позволит уснуть. За всю жизнь передумаешь до рассвета.

Так что, либо гулять по слякоти без грязеступов под холодным ливнем, либо сидеть здесь, в уютных подушечках с книжкой под куполом, по которому красиво стекают капельки дождя.

…По‑моему, выбор очевиден.

И вообще…

Она чувствовала, что только проснулась после сонного света. И после всей своей сонной жизни. Встряска пошла ей на пользу. Время поискать подробности по значкам. И хорошо бы… По эльфийским. Может, там даже будет тот, что нарисовал сейсвет Финиан. Это было бы занятно!

Амелия, слегка переживая о том, что жжение должно означать то, что она счастливая обладательница опухших красных глаз, потопала к комнате, где должен был находиться дежурный.

Но, нет, не слишком переживая. Кому какая разница. К тому же, это часть её учебного процесса.

Вскоре они с младшим ведьмом уже молча шли по тёмному коридору корпуса по направлению к Архивам. Ами силилась запомнить путь, но бесполезно.

Диллион снял печать и так же молча удалился, оставив Ами наедине с её новыми сокровищами. С мощью знаний, которые вскоре будут принадлежать ей! Мвахаха.

Новый поток восторга смыл остатки сонливости и апатию.

Уиии! Выбрать книгу и – в подушки! Время поиска захватывающего послезакатного чтива! Ыыыы…

Ами с предвкушением довольно прошлась вдоль полок, подключив благоприобретённый секретарский инстинкт, и уже начиная догадываться о том, как здесь всё устроено, и где примерно искать интересующие её материалы.

Расположено всё может и не привычно… но на диво логично!

Любопытно. Очень любопытно. Не знаешь, за какой томик взяться… Почему нельзя прочитать всё сразу! Столько всего предстоит изучить… И так мало времени и сил. Сплошные ограничения плоти.

Ладно уж, чего скромничать… Давай, как и собирались, не отступая от курса. Конечно, это будет толстая пачка документов «Известное об эльфах». Эльфийская знаковая письменность… Угу…

Не очень много ли табличек для «слабоизученного» материала? Если ЭТО «слабоизученный»…

Амелия покосилась на остальные стеллажи. Теперь понятно, почему вас так много.

Самое большое скопление счастья знаний, которое она когда‑либо видела… Вот бы остаться жить прямо здесь! В этих подушках. Под этим мокрым снаружи и уютно сухим и тёплым внутри котти под прозрачным куполом. Среди этого мягкого света и информационного великолепия…

Отрадно, что хотя бы на ночь всё это в её распоряжении. Блеск!

Она опустилась на скамью и, обложившись подушечками и разложив таблички перед собой, погрузилась в чтение первой попавшейся в руки, тщательно избегая желания переходить от одной к другой, «а вдруг там интереснее». Надо уважать свой выбор.

Из читательского транса её вывел голос Диллиона.

– Что ты такое поёшь?

Ами почти подпрыгнула от неожиданности.

– Что?! Я? Пою?! Нет, ничего я не пою…

Он скептически уставился на неё.

– Ну… ладно, может, совсем немного… - быстро добавила ведьма. - Я не знаю. Неосознанно.

– И что именно поёшь, тоже не знаешь, разумеется?

– Да, так и есть... Кроме шуток. Я… тебе мешаю своим монотонным завыванием?

– Да нет, всё в порядке… Просто светильники мигают.

Он дружелюбно хмыкнул.

– Что?! Нет. Это… точно не я. – отвела взгляд Ами.

– Я уже понял. – насмешливо кивнул ведьмъ. – И поёшь не ты.

– Да, болото! И пою не я. Я правда не всеиваюсь.

– Ну, попробуй ещё раз то, что ты не делаешь! И всё увидишь сама. – предложил тот.

– Ничего не выйдет… – покачала головой архивница. – У меня спазм в горле будет. И я ни слова из себя не выдавлю.

– Попробуй.

Ами тяжело вздохнула и попыталась выдавить из себя хоть звук. Извлечённый звук получился довольно тихим и сдавленным. Лампы никак не отреагировали.

– Ну нет! – протестующе замахал руками Диллион. – Это не то, что я слышал! Давай ещё раз. Ты можешь.

Он призывающе уставился на неё. Ами покраснела и замотала головой.

– Ненене. Не проси, ладно? Я или ничего из себя выдавить не смогу… или реветь начну, того хуже. В любом случае из этой затеи не выйдет ничего хорошего, это будет жалкое зрелище… у нас в городе запрещалось это делать.

– Должно быть, всех раздражало мигание фонарей.

– Нет, их в принципе раздражало пение… В Кантине это не одобряется и считается частью ведьмовства. Которое тоже, сам знаешь, мягко говоря, не одобряется. Если бы так получилось – со светильниками – меня бы просто изгнали из города… Не могу сказать, что я была бы сильно против, правда.

Диллион понимающе кивнул.

– И вообще. – подтрунивающе ухмыльнулась она. – Про лампы ты всё только что придумал!

– Ничего я не придумал! – со смехом возмутился ведьм. – Счастливо тебе тут ведьмовать над документами… Я пойду вздремну.

– Интересных тебе снов! – улыбнулась Ами, возвращаясь взглядом к чтиву.

– О. Они у меня всегда интересные. У них выбора нет. – уже из коридора ответил Диллион и удалился.

Ами погрузилась в чтение.

Когда она открыла глаза, оказалось, что она вновь впитывает знания через щёку во сне, осев на подушечки. Как удобно, что они тут есть…

Каким бы захватывающим ни было чтиво, практически бессонные ночи давали о себе знать. Самое интересное, что здесь она спала спокойно, какая бы ерунда ей ни снилась и даже умудрялась отдохнуть. Должно быть, предсонные впечатления настраивали её на мирный лад. Или непривычное неведомое ранее ощущение безопасности. Даже с учётом того, что в Омилле она в принципе чувствовала себя свободнее и спокойнее, чем в родном Кантине.

Попроситься переехать в Ведьмиарий? Поближе к ведьмии и всем этим томам знаний…

Безумие. Кому она тут нужна? Здесь и своих хватает.

Вздохнув, она попыталась вернуться к чтению, но поняла, что не сможет сейсвет вместить в голову ни символа. Ами собрала таблички, с сожалением поставила на полку и отправилась на поиски комнаты для дежурных. Комната в итоге всё‑таки была найдена и сладко спящий Диллион, свернувшийся на диванчике, тоже.

Услышав шаги, он открыл один глаз. Чутко спит.

– Прости, мне жаль, что приходится тебя будить. – хрипло извинилась она. – Опечатаешь?

– Ага. – сонно помигал глазами тот.

Ами вышла в ночной город.

Было прохладно и тихо, небо было равномерно тёмно‑фиолетовым с угадывающимися в нём тучками. Дождя больше не было. Запахи выпечки в это время традиционно уступали место запахам леса.

Кантинка с удовольствием вдохнула глубоко, постояв немного у выхода из Ведьмария. Она уже и забыла про то, что лёгкие ещё недавно отказывались работать в полную силу. Всё быстро пришло в норму. Не прошло лишь першение в горле.

Домой идти не хотелось. Да и смысла не было – скоро надо было возвращаться обратно к Храмам.

Третий свет подряд.

Молодец Ами. Через двор виднелся их Участок. Именно туда недолго думая она и отправилась.

Не успела она отодвинуть входную штору, как оказалась практически нос к носу с бессменной ночной дежурной, подпрыгнув от неожиданности.

– Ами. Привет, подруженька. – сощурилась Лейви. - Соскучилась по работе?

– Нет! Скорее, это я так не скучаю по своему котти… Мне так и не удалось сделать его уютным.

– Может, это просто не твой котти?

– Может быть... Но другого мне не выдали. А может, это вообще просто не мой Материк, и что‑то искать или пытаться исправить тут бесполезно. Мне никогда не будет нигде уютно.

– Неправда твоя. Всем где‑то бывает уютно. Я не сразу поняла, что моё место – здесь. – участковая сделала широкий жест рукой. – Но теперь меня отсюда не вытащить. Я в своём котти тоже нечастая визитёра.

– Найди и мне, как опытная местная, пожалуйста, немного уюта в этом помещении. Есть ли здесь ещё одно укромное место, где можно поспать? Только не в моей каморке. Она мне сама в кошмарах снится.

Лейви призадумалась.

– Пойдём, поищем. Есть у меня пара идеек.

Свет 46. Знакомство с Кионой.

Дискомфорт. Опять какой‑то дискомфорт. Почему что‑то постоянно мешает ей спать?! Вот, как при этом выспаться? Что на этот раз?!

Она приоткрыла один глаз. Что‑то… стоит над ней.

Дух?! А‑а‑а‑а‑а‑а!!!

Ами подпрыгнула всем телом и свалилась со своего импровизированного лежака из кучи стульев.

Оказавшись на полу, она болезненно сжалась и поморщилась. Сердце опять прихватило… Затёкшая рука не может подняться к нему…

…Но это всё абсолютно неважно, потому что нужно ползти, бежать, спасаться!..

Тут взгляд её упал на… боты духа. Как‑то… это всё подозрительно знакомо выглядит…

Превозмогая страх и сомнения, она прошлась глазами по всему, что было выше бот и злобно выдохнула.

– Майло! И биться сердце перестало! Буквально…

Фыркнув и повертев головой, служака с облегчением поняла, что находится в Участке. И самое страшное, что здесь может попасться, ей уже только что попалось. Можно отдышаться…

…Как… он вообще нашёл её в этом углу?!

Что за странный талант такой, появляться там, где не нужно и тогда, когда не нужно? И почему от него страдает Ами, а не омилльские злоумышляющие?

– Помогаешь тут Лейви? – невинно осведомилась причина аминого переполоха.

– Это едва ли… Лейви помощь не нужна… – прохрипела служивая, потирая затёкшую руку, садясь на корточки. – Скорее, пытаюсь помочь себе как‑то разнообразить собственную жизнь. Здесь я ещё не спала…

– Ну… и как тебе?

– С одного раза сложно оценить… В Архивах Финиана хоть подушечки есть, а здесь приходится всё приносить с собой… – проворчала секретара, поднимаясь на ноги. – Распечатай мне каморку… Я там досыпать буду.

Напугал, гнус… Зато сон как рукой сняло. Даже уже обычная для восхода боль в горле куда‑то подевалась.

Вот это комплексная терапия! С временным эффектом…

Майло, усмехнулся.

– Хорошо. Но учти, даже если вдруг никто в течение света не заявится, то я приду будить тебя. Нужно забрать кое‑что из моего кабинета и затем мне понадобится новая подборка документов…

– Ладно, ладно... От тебя можно ожидать. – досадливо поморщилась храмовая архивница, отмахиваясь и неодобрительно трогая мятую со сна щёку. – …напомни. Ты всегда приходишь первым на работу?

– Нет. Иногда первым прибегает Моки. Или Талла. Утренние существа.

Майло и Ами, покончив с распечатыванием Архивов, не сговариваясь, отправились продолжать разговор у кофейного столика. Приятное начало света.

Главный Участковый принялся прибирать всеми любимое место, готовя то к прибытию остальных жаждущих послевосходного заряда бодрости. А Ами внимательно, уже с новым практическим интересом наблюдать за процессом.

– …А ещё в одно время со мной приходила Люси. И заваривала отличный кофе. – лукаво улыбаясь, добавил Майло, сметая в стоящую рядом техническую ёмкость отработанные остатки зёрен.

– Да‑да, и мы все очень ждём её возвращения…

Ами зевнув и невольно кашлянув, состроила скептическую гримаску. Главный закончил наводить порядок и повернулся к устало выглядящей сотруднице.

– Была у Кионы?

– Нет.

– Чего ждёшь?

– Пока само всё отвалится.

– Ладно. Дело твоё… Так что тебя привело сюда ночью?

«Яркий Майло‑стиль. Не узнает – не отстанет.»

– То, что первую и большую часть этой ночи я провела в Архивах ведьм. И домой после этого мне идти было лень… Потом ведь… обрааааатно. – она зевнула ещё раз.

– Нашла что‑нибудь интересное?

– Уйму! Но практически ничего, относящегося к делу. – вздохнула Ами.

Начальник пытливо заглянул в свою чашку. Видимо, наполовину – для него была полной, потому как он удовлетворённо хмыкнул и продолжил беседу.

– Финиан уже начал тебя обучать?

– Да. И когда он закончит, я начну неудержимую борьбу с мраком местных… Не знаю. Каморок? Предрассудков? До чего руки дотянутся… Начну протирать здесь окна везде и на всём.

Майло недоверчиво помотал головой.

– Не успеешь. Обучение в Ведьмарии – дело небыстрое, а здесь у тебя осталось не так уж много времени.

Ами невольно хихикнула.

«Быстро соображающий остроумный гнус, прекрасно чувствующий себя после восхода. Как с тобой иметь дело?»

– Ты прав. Спасибо, что напомнил… Тогда буду вести борьбу с Материковой тьмой и всяческой там непросвещённостью... Не меньше…

– Масштабно. С чего начнёшь?

– Ну вот, с окон везде. Потом научусь и в зетских горах создавать прозрачные вставки, пока гномы мне не напинают. Но к тому моменту я буду неудержима и неостановима, потому как уже буду способна сама себе подогреть кофе. А значит, способна на всё. И стану властительницей всего Материка. И мне даже не придётся больше нигде протирать окна самой. Как и греть себе кофе, кстати...

– Да уж… – с сомнением покачал головой в ответ на послевосходную импровизированную амину ахинею начальник. – По крайней мере, с самопрезентацией у тебя точно всё хорошо… Если Финиан тебя не только не убил, но и не подал на тебя жалобу.

– Ещё и в ученицы записал. – многозначительно кивнула та. – Он прозорливее некоторых… и видит, за кем будущее.

– Жаль только не видит какое. – глумливо ухмыльнулся Майло.

– …и вообще, у меня талант производить на людей впечатление.

– Неизгладимое.

С Майло всё было понятно. Радовало другое. Кажется, смертельно усталая сонная Ами начала оживать, если она способна хоть на какое-то подобие юмора. Язвит – значит, живая.

– Если не произвело, нужно просто повторить перформанс. – пожала плечами она. – И повторять до победного.

– Ага. – скептически бросил начальник.

– На самом деле, мне бы в своей жизни навести порядок… Что там Материк. Ни с чем я больше борьбу вести не хочу. Итак сил нету… Мне бы поспать… Ну и кофе в качестве временной меры прекрасно подошёл бы…

Самое время для Ами ретироваться за своей чашкой, потому как в этот момент болотный ушлёпок наверняка придумывает, какую гадость сказать в ответ, чтобы её огорошить. Последнее слово Сеймомент должно во что бы то ни стало остаться за ней. Не так часто она уделывает начальника. А спросонья так и вовсе рассчитывать не на что.

Амелия отступила во мрак своего рабочего места и почувствовала, как сонливость наваливается на неё с удвоенной силой.

Она зевнула, уже привычно кашлянув, и опустилась за свой рабочий стол, безвольно "растёкшись" по его поверхности… Сеймомент хоть немного света нужно как никогда. Но его не было.

Бессильная ведьма небрежно провела рукой над светильником.

Нэй. Ничего не происходит…

Ну и ладно. Это было бы слишком хорошо. Следом наверняка оказалось бы, что она на самом деле не постоянно угрюмо что‑то гнусящая нелепо угловатая кантинская растительница, а грациозная темнокожая улыбчивая сэльва с приятным бархатистым голосом. Что за ней уже пришли эльфы. Или нет… эльфа уже она сама…

Ами вздрогнула.

…Кажется, она начала засыпать.

Монотонный гул голосов из Холла тому изрядно способствовал. У кофейного столика уже начали собираться прочие сонные обитатели Участка. Пора бы и ей подобраться поближе к живительному источнику одного из её новоприобретённых губительных пристрастий.

Секретара, прихватив свою бессменную чашку с зелёным нутром, лениво выползла из тьмы собственной каморки, стараясь придать лицу если не дружелюбное, то, хотя бы не суровое людоедское выражение.

Эти люди заслужили подобных усилий. И даже большего, если честно…

Подойдя к чудесной компании… Амелия в тот же миг осталась без кружки. Возмущаться она не собиралась, потому как, во‑первых, ёмкость оказалась в руках не много не мало, а Эльсу, а во‑вторых, потому что заботливая великанша уже налила ей в чашку кофе и принялась подогревать до оптимальной по её мнению температуры.

Эльсу любила погорячее. Оно и к лучшему. Медленнее остывать будет.

Мимо, отсалютовав всем, бодро прохромал в направлении своего кабинета Келе.

…Келееееее!!! Не рановато его выпустили?! Неважно! Кионе лучше знать, кто здоровы, а кто – нет. Не рановато! Для Ами в самый раз.

Амелия энергично кивнула в ответ, боковым зрением наблюдая ответные приветственные жесты и возгласы остальных участковых.

Уиииии!!! Вот теперь можно и без кофе! Просыпаемся! Жизнь начинается заново! Вот она, энергия! Много и сытно!

Однако, нет, дополнительная порция всё равно не помешает… Это точно зависимость. Оба предмета. И Келе, и кофе.

Её неестественные источники бодрости, за которые вскоре вновь придётся платить по счетам сонливостью и грустью. Обеспечивает себе эмоциональные качели.

Ну и ладно. Нет приобретений без потерь. Нет жизни. Это всё равно как не носить любимые удобные боты, чтобы не порвать. И ходить всю жизнь в каких‑то других. Зачем такая жизнь…

Да и, если только приобретать, то можно захламиться и лопнуть.

Хорошо, что вообще есть, чего приобретать... Что жизнь щедра на приятные вещи. За изношенными любимыми ботинками, вероятно, появятся ещё одни. Даже если во многих вопросах привыкшая к нужде Ами в это особо не верит.

Похоже, алгоритм довольно прост в теории, хоть и сложен в исполнении: принять с благодарностью и, вновь поблагодарив, отпустить потом.

Чего таить, теперь в Участок будет приходить интереснее. Даже учитывая то, что около её рабочего места этот сэльв появляется неутешительно редко.

А поводы для грусти в жизни всё равно обязательно найдутся. Хоть понятно, что это только мы выделяем из общего серого массива грусть, веселье, тёмное прошлое, светлое будущее, «удачу», «неудачу», которые, на самом деле, просто части нашей жизни…

Они просто есть. И прекращение попыток как‑то отделить их от единого целого и рассуждать, нужны они или нет, должны быть или нет прекратит и страдания по этому поводу. Это просто часть нашего личного приключения, и всё тут.

Установка «я не должна грустить» – не самая разумная. Жизнь нельзя всю пройти на подъёме, всё не может без конца только приходить.

Иногда нужно и остановиться подумать. Погрустить. Отпустить то, что уходит не цепляясь. Возможно, большинство наших проблем именно от того, что мы цепляемся. К привычным источникам удовольствия. Не верим, что хорошее может прийти ещё в этой текучей и изменчивой жизни, пусть и в ином виде.

Здесь всё изменяется каждый момент, «хорошее» становится «плохим» и обратно, но мы продолжаем упрямо сидеть в судорожную обнимку со своими ускользающими из рук миражами, тратя на это много сил и времени. Цепляясь за слои чужих миров, которые имеют дерзость желать двигаться в избранном ими направлении.

Нам скучно и грустно от этого, но мы не пытаемся обратить внимание на свою жизнь в собственном мире, навести там порядок, найти свои способы веселиться, не зависящие от внешних обстоятельств.

Мы всё ждём, что кто‑то, забыв о всех своих делах, придёт развлекать нас. Приберёт наш мир и станет нас обслуживать. Устроит праздник жизни и, забыв о пути собственного мира, останется прислуживать навсегда. А, лучше, пусть это будет несколько человек, ведь всё же приедается…

Так не получится.

Универсум не устаёт жестко напоминать нам о том, что мы ответственны за то, что получили. За свой мир. За свои таланты и их развитие. И о том, что должны доверять жизни, как доверяем собственной крови и воздуху вокруг. Потому как слабоват наш поверхностный беспокойный ум для анализа всех происходящих в ней процессов.

Вывод Ами был таков. Да здравствуют зависимости! И благослови Вселенная всё происходящее.

Она приветствует свои ошибки и оплошности, и готова принять их без оглядки и излишнего чванства в попытках избежать всех, достигая внемирного совершенства.

Зависимости стоят недёшево для психики, но они помогают пережить ей тяжёлые этапы. И необходимые этапы, подразумевающие, что она должна пройти их и наесться этим. Пытаться проскочить стадии развития неразумно и неестественно. И позже приведёт ещё быстрее лишь к перекосам и нежелательным срывам.

Всё равно дурить придётся, и этого не избежать. И уж дурить, так именно так и в той области, где это хочется. А не «где потом придётся», для компенсации ранее запрещённого.

Разжившись вожделенным кофе и перебросившись парой дружеских фраз с собравшимися, Ами вернулась на рабочее место, развернув лист со своей схемой. Её внутренний свет, получивший небольшую подзарядку, сеймомент просто обязан пролиться на это. Иначе они попросту будут не в состоянии работать.

Она… что? Опять что‑то напевает?

Надо срочно прекратить, пока и здесь не начали мигать светильники. Что за напасть... Сила работает, где не надо и не работает, где надо. Это про всю амину жизнь.

Про всё, о чём ранее думалось и говорилось. Если где-то пережато, то запертое неизбежно выльется где-то в другом месте. Но уже бесконтрольно.

Нужно срочно найти способ как‑то договориться с собой, пока она… по рассеянности не спалила Участок, скажем, просто чтобы тут было хоть немного посветлее.

Нет, на это она не пойдёт. Здесь столько чудесных людей. Все, кого радостно видеть каждый свет, и к кому она уже очень привязалась. Лучшие люди на Материке по её версии… Будет грустно расставаться с ними, но, наверное, радость от проведённых здесь дней того стоит.

Даже если ей потом в Кантине нечем будет компенсировать тоску по ним и ломку от отсутствия кофе…

И это будет практически невыносимо. Ничто не эонно. Никакая радость. И никакая грусть. Всё пройдёт… Даже эта вновь вернувшаяся боль в горле. Хорошо бы.

И, скорее всего, её нутро радостно согласится с тем, что им незачем разрушать рабочее котти, в котором она была счастлива.

Почти всё время. Если бы ещё присутствовало более серьёзное отношение к её персоне со стороны начальства. И признание её пусть и скромных заслуг и способностей. Истинных способностей, а не тех, что в данный момент удобно служат нужному Майло делу. Она пытается принять участие в общем деле, в расследовании, разобраться, проанализировать, выдвинуть теории, осветить всё это с новой позиции, со своей точки зрения. «Ами, не мешай, Ами, неси документы». Да, всё, что у неё есть – это. Но разве не с теорий начинается любое расследование? Если бы оно начиналось сразу с известных вещей – это было бы никакое не расследование, а задержание по факту…

Она просит от начальства слишком многого?

Возможно... Майло им не мать, в его должностные обязанности безусловная любовь к подчинённым не входит. Упаси Универсум, впрочем, от такой токсичной мамаши. Да и амина была тоже не чудо. Без преувеличения можно было бы утверждать, что от Майло скорее можно было бы получить желаемое.

Пока Майло тут начальник, всё строиться будет по его соображениям. И если лучшая помощь тут от Ами – это не мешать, то всё, что ей остаётся – это самой заниматься своими делами и ждать окончания работы здесь.

Нигде не идеально. В Кантине не уважали, и в Омилле – не ценят…

Всё приходится делать самой. Во все котти приходить со своим тёплым одеялом самоподдержки и самоуважения.

Потому как всем нравятся удобные «функции». Даже в таком прекрасном месте, как Омилл, никто не будет ценить и любить тебя просто так, за то, что ты есть, неприменимо к собственным целям.

Да и она сама. Разве она сама способна дать кому-то то, о чём просит? Ту самую безусловную любовь?

– Эй. Властительница Архивов. – грубо прервали её мысли из окошка. - Что там нашли интересного в лесу за время моего отсутствия? Выдай мне всю основную информацию и таблички. Пожалуйста.

Ээээээй.

Широкая амина улыбка озарила мрак комнатки ярче светильника.

Так её прерывать можно. Хоть каждый свет раз по нескольку. Вот одно из чудес Омилла. Прихромало к окошку её каморки само.

Этот свет начинался более чем приятно, если не учитывать едва не унесшую её рассудок и жизнь эффектную побудку от Майло...

…Постфактум, кстати, кажется, что гнус даже остался доволен произведённым эффектом судя по его глумливому лицу…

Ами тихо досадливо фыркнула.

– Властительница Тьмы. Приветствует. Келеее! Рада видеть. В лесу и не в лесу… Да почти ничего не нашли, знаешь. Ничего интересного. Можешь даже не трудиться таблички брать… Скучища.

– Вот как… Хорошо. Рад, что не произошло ничего серьёзного. Надеюсь, серьёзное не ждало моей выписки из Лекарни.

– Это было бы крайне невежливо с его стороны вот так обходить вниманием нас и с ходу нагружать тебя.

– Да уж. – согласился сэльв. – Выдай мне тогда, пожалуйста, мои старые дела, что до больничного у меня были.

На удивление легко и быстро, как будто провела за этим занятием всю свою трудовую деятельность, Ами отыскала нужные таблички и подала их участковому.

Тот поднял руки, чтобы собрать их и досадливо поморщился.

– Всё ещё больно? – нахмурилась вместе с ним секретара.

– Немного… Хочешь посочувствовать?

– Нет. Позавидовать. Я уже говорила.

– Ага... Позавидовать падению в яму и травмам. Стоит ли? Организовать это проще простого.

– Ну… Ой ли. Я пробовала. У меня не получилось… Мне слабо. Как ни старалась, у меня получилось только простудиться, но ни в одну яму я при этом не упала. Как и обещала тебе, кстати.

– И правильно. Зачем повторять. Творческий подход тут не повредит. Ты вообще умница. Не только не упала в яму, но и не разнесла вдребезги свою каморку.

– Не спалила ничего и не убилась здесь о таблички. Да. Есть чем гордиться. Из всех моих деструктивных успехов – я пока только умудрилась порвать входную штору. И то у себя дома.

– О! А говоришь жизнь скучная. А на деле – беспорядки и разрушения в городе. Пусть и небольшие.

– Главное, чтобы Майло не узнал. Больших и не надо… Это ж мне потом исправлять долго будет. Я с малыми‑то еле справилась…

Ами понуро вздохнула.

– Слушай. Я твоим состоянием не совсем праздно интересуюсь… Тебе таблички неудобно нести будет. Давай я это сделаю. Самое время вспомнить, что я секретара. И начать спасать Материк. Никто не укроется от моей услужливости. Бегите, пока можете. Мвахаха.

– Я и бежать‑то пока не могу… Потому даже и пытаться не стану. На самом деле… это было бы очень мило с твоей стороны. Они были бы неудобными для переноски сеймомент, даже если я облегчил бы их ведьмией.

– Ух ты! Это… все ведьмы умеют?!

– Да.

– Какое читерство…

Досадливо кашлянув, Амелия нахмурилась. Вот опять.

– А ты не… Ну да. Кстати, я не задумывался над тем, что тебе на самом деле приходится прилагать дополнительные усилия, перемещая таблички.

Кантинка смиренно вздохнула.

– Перемещаем мы в Кантине штучки и потяжелее... Весь свет, иной раз. В любую погоду. Зато я… всех сильней. Вы будете преклоняться перед моей мощью. Теперь, когда я ещё и ведьма. Эта мысль утешает меня.

Она вышла из каморки, прихватив келины таблички, и они неспешно выдвинулись к его кабинету на втором уровне.

Келе с интересом взглянул на неё.

– А ты… ведьма?

– Да. – небрежно ответила Амелия, стараясь скрыть гордость в голосе. – По крайней мере, Финиан так говорит. Я… не очень-то верю, потому как у меня ничего не получается.

– Ну… это практика. И если Финиан говорит.

– То так и есть, да… Слушай. Если соседствующие с тобой в кабинете будут заняты и не смогут приносить для тебя нужное, я сама буду складывать требуемое тебе на стол. Пока не заживёшь.

– Я привыкну к хорошему. И придётся тебе всё время их мне таскать.

– Ну уж это едва ли… Ко мне попадёт копия отчёта об осмотре из Лекарни, и я узнаю, что ты полностью здоров.

– Ничего от тебя не скроешь… Жадная до информации заядлая коллекционера сведений… таким невинным образом знающая обо всех и всём.

– Да. Бескорыстно люблю знания.

– Придётся мне затянуть с предоставлением копии справки и отчаянно симулировать.

– Симулировать? В отместку за подогревание кофе? Всё ради того, чтобы поэксплуатировать меня? Не излишние ли хлопоты?

– Чего не сделаешь, лишь бы поиздеваться над коллегой.

– «Коллегой»… Спасибо.

Они неспешно дошли до кабинета, Ами положила таблички на стол Келе и, устало вздохнув, отправилась в свою каморку.

– Эй. – остановил её Келе. – Тебе спасибо.

– Пожалуйста! Обращайся.

Ами вышла из кабинета, пытаясь стереть со своего лица глупую улыбку и вернуть на место угрюмую версию себя, со всей серьёзностью подходящую к своим неустанно ежесветно находимым экзистенциальным мукам и поводам для мрачного самоедства.

«Ничего не светит. Помнишь?»

Помню всегда... Какая разница? Мне было просто приятно. Не отбирай у меня это.

Ами спустилась на свой уровень и, приветственно кивнув Финиану, зашедшему в Участок, поспешно направилась на рабочее место.

Так! Дел уйма…

Разобрать эти видимо притащенные в её отсутствие заботливым Майло таблички, продолжить возню с её новой системой каталогизации…

Ничего, правда, делать неохота, охота спать… Но надо ж как‑то занять время до конца рабочего света.

«Знаю я это твоё «охота спать». С работы опять выйдешь – и ни в одном глазу. До следующего рабочего света.»

Если бы ты управляла нашим конгломератом, едва ли справилась бы лучше. Я не виновата в том, что на Материке столько всего интересного и тревожащего. Живу, как умею.

Амелия мысленно показала язык своей критиканше.

– Получилось зажечь лампу?

Ох!

Секретара подпрыгнула от неожиданности.

Всё в порядке…

Это Финиан, возвращаясь из кабинета Майло, заглянул к ней… Они сговорились и задались сейсвет целью сжить её со свету, да?! Болотный гнус, по чьему‑то преступному недосмотру считающийся её начальником, попросил Главного Ведьма закончить свою работу?!

Ха. Пусть стараются получше. Так легко этого не сделать.

– Пффф. – выдохнула она. – Ннне. У Майло получилось несколько раз. У меня – нет.

– Поверь, Майло тоже сделал это не сразу. Его родные тоже были терпеливы. Пробуй, пробуй и пробуй. Не отступай. Всё получится.

«Это он так в себя или в меня верит?»

Какая разница.

– Спасибо! – широко улыбнувшись, искренне поблагодарила кантинка. - Я обязательно буду! Мне деваться некуда.

– Отличный настрой. Молодец. Так держать.

Финиан ушёл, а Ами ещё разок легонько провела рукой над светильником.

Ни огонёчка. Может, попробовать его заморозить? Да ну... И так понятно. Ничего у неё не получится.

Бесполезно. Всё бесполезно. Ничего и нигде не светит… Ясно, чем всё закончится. Она останется во мраке собственного бессилия. И подведёт своего преподавателя. Единственное существо, что верит в неё. Пока что. Но, это ненадолго…

Тоска. Какая тоска... Хоть опять за эль берись. Ой, фу… Ну уж нет. Лучше подохнуть от тоски, чем опять похмелье. Ещё свежи воспоминания.

Рабочий свет прошёл быстро. Так, что она немногое успела сделать. Каталогом ей заняться практически не дали. Явно перебрав кофе с утра или испытывая последствия майловой эйфории по поводу выделенных Сандрой на его нужды дополнительных ресурсов, участковые словно испытывали небывалые приступы деловитости.

Такое ощущение, что дела сейсвет понадобились всему Участку сразу. Но Ами не была этим особо расстроена, потому как заниматься чем‑то творческим ей было сейсвет просто лень, и рутина её вполне устраивала.

Она вышла с работы, отметив, что небо было ясным. Оно очистилось так быстро после недавних дождей! Закат был просто потрясающе красивым.

Храмовница остановилась полюбоваться, попутно лениво прислушиваясь к беседе, проходящей в своей голове.

«…чтобы пойти в лес за провиантом.»

«Нет! Поспать! Нормально поспать в своей кровати.»

«Ты всё равно не поспишь! Попробуй сон нагулять. Сходив за провиантом и средством для расчёта с хозяйками кофеен. Или так и будешь йулльски дармоедить?»

«Это «попробуй нагулять» мы уже проходили. Ничего, кроме усталости, не добавляется.»

Как знаете там, а я буду дармоедить. У меня сил нет. Далеко я сейсвет не дойду. Даже если я просто полежу без сна, это будет уже лучше. А если удастся поспать – так и вообще праздник.

«Зайди недалеко.»

Бестолковое занятие.

«Иди в болото тогда. Опять останемся без плющиков. И без ужина. И не жалуйся.»

И не буду. Отвяжись.

«Так, куда мы в итоге?»

«Спать?»

«К Финиану? Он обещал научить нас протирать окно.»

«Нет. Она перегружена и не поймёт ни зерна.»

«Просто домой?»

Нннн… нет.

«Есть ещё вариант! Финиан сказал зайти к Кионе. И Майло отправлял туда же за лечебными травами.»

«Прекрасный повод поотлынивать от всего остального. Мы и в самом деле простужены.»

«Отличная идея! Наконец‑то я слышу здесь что‑то здравое.»

«Заодно можно и по поводу амнезий полюбопытствовать. Узнать экспертное мнение! Будет интересно.»

«Про свою сначала узнай. Потом про все остальные. Ты и сама, как выяснилось у Финиана, не дура себе амнезию устроить.»

Ох ох.

Надо же, забыть такой яркий и ясный факт своей недорослости. Защитная реакция психики. Ничего тут не поделаешь.

Может, и все эти люди увидели что‑то столь неприятное и пугающее, что поспешили забыть? Что могло бы быть столь ужасным? То, что Киона написала в отчётах по поводу амнезий, выглядит расплывчато и неуверенно. И вызывает массу вопросов. Которые не мешает задать лично, без протокола.

«Ага. Вот так без протокола будет глава местной лечебницы с тобой разговаривать и вообще на тебя время тратить.»

«Глава ведьм же потратил.»

Идём‑идём.

«Или хочешь в лес?»

«Нет, в лес точно не хочу. Идём.»

Так, все умолкли, пусть ноги работают. Сколько можно здесь стоять. Пора идти, пока Киона не отправилась домой. Если уже не отправилась.

Амелия поспешно выдвинулась в сторону Лекарни, которую совсем недавно покинул Келе.

Она подошла ко входу в лечебный корпус Храмов, понимая, что ощутимо волнуется. Выдохнув, служивая зашла внутрь.

…Она быстро. Только зайдёт и, не найдя главы Лекарни, выйдет обратно.

Хотя кантинка была тут дважды или трижды, каждый раз её удивляла высота этих потолков и обилие незримых источников света. Здесь не было большого количества окон или ламп, но каким‑то ведьмическим образом было всегда светло. Особое отражающее покрытие стен? Полупрозрачность? Какой‑то ещё неизвестный Амелии приём строительства котти?

Архивница оглядела большой зал с огромными окнами и кучей ширм, в поисках Кионы. Здесь была ещё уйма маленьких комнат для персонала или больных, которым требовалась изоляция. Оставалось надеяться, что не придётся искать в каждой из них. Тем более что Киону она видела один раз и мельком, и лица точно не вспомнит.

Подавив страх, она поймала за рукав юношу в лекарской форме и спросила про начальницу. Тот указал на дальнюю часть залы. Служивая неуверенно выдвинулась в указанную сторону.

Около одной из ширм на фоне огромных прекрасных окон, тех самых, в которых отлично видны были лес и горы, задумчивые в свете одного из восходящих закатных светил, стояло три женщины. Они что‑то оживлённо обсуждали. Кто из них? Сеймомент всё станет ясно…

Не желая прерывать, Ами подождала, пока они закончат, с любопытством разглядывая окружение. По окончании их беседы она выдвинулась к знахаркам, прежде чем те не разошлись в разные стороны, и их не пришлось бы отлавливать по одной.

– Могу я поговорить с Кионой? – решительно преградила им путь Ами.

– Конечно, можешь! – улыбнулась длинноволосая сэльва среднего возраста.

Возраст сэльвы, впрочем, вообще штука сложная для определения… И не важная сеймомент.

Киона кивнула остальным, и те удалились. Главная знахарка сделала Ами знак следовать за собой.

– Я тебя видела здесь. Ты приходила к Келе. – сказала она, когда они зашагали по длинному коридору с кучей входов в небольшие комнаты.

«Кеелеее…» – вспышкой на момент потеплело внутри Ами.

– Я до этого ещё раз или два здесь по делам была, по‑моему… Ты меня не вспомнишь. Но это не страшно, потому как я тебя тоже не помню… – улыбнулась растяпа Амелия. – Вообще‑то, я – курьера из Кантина. Но сеймомент я секретара в Участке Правды.

– Ммм. Тебя Майло прислал забрать отчёты для вашего ведомства?

– Нет. Я здесь… по личному делу.

– Любопытно. Излагай.

Они зашли в уютный кабинет Кионы, и та сразу отправилась за свой необычной формы стол, поразивший Ами ещё при первом посещении. Вот его она почему‑то запомнила.

– Что тебя тревожит?

– С чего бы начать?.. – надула губы служивая. - Простуда. Прежде всего. Раз. Два. Эта загадочная, почти мистическая муть с амнезиями. Три. Дурацкие сны с неясными тревогами… Четыре. Ничем не подкреплённые страхи. Приступы сезонной депрессии. Хроническая усталость… Пфф. Всё, я со счёта сбилась. Мне бы тоже неплохо, кажется, эту самую память потерять…

– Круто. – заинтересованно хлопнула в ладоши Киона. – Госпитализируем сразу? Не тех беспамятных бедолаг, они уже были здесь… Тебя. Отлежишься, отдохнёшь, придёшь в себя, попьёшь успокоительных трав, не будешь одна в это трудное для тебя время. Я выкрою часть света, побеседуем, всё обсудим... Тебе полегчает.

Ами тряхнула головой, стараясь сдержать подступающие слёзы.

Время действительно трудное. Она боялась признаться в этом даже сама себе. А не признавая это – как себе посочувствуешь? Киона в этом плане выглядела надёжной поддержкой.

Но.. нет. Пока не время. Не раньше, чем ей разрешат взять сюда с собой стопку табличек из Архивов Финиана.

– Звучит замечательно и заманчиво! Спасибо огромное за это! – проглотив вставший в горле комок слёз, искренне выразила свою благодарность Ами. – Я всенепременно воспользуюсь этим чудесным предложением, но как‑нибудь попозже… Скажи. У тебя есть время ответить на мои вопросы?

– Конечно. Немного есть – и всё твоё. Начинай.

– Я… много чего читала в отчётах… Но у меня осталось несколько вопросов… как у до недавних пор неведающей. И несколько… лично про меня, если позволишь.

Главная Лекарка кивнула.

– Ни видимых травм, ничего необычного, кроме самой амнезии, никаких зацепок, да? – продолжила Амелия.

– Да, ничего интересного.

– В отчёте ничего нет про твою версию.

– Потому как и версии‑то нет.

– А догадки?..

– Тоже крайне скудные. Аномалия, ведовство, чьи‑то эксперименты… Что-то мощное. И выше моего разумения.

В кабинете Кионы, и без того удивительном не только ящичками со всяким диковинным инструментом, но и других поразительных вещиц и любопытных мелочей, висевших на стенах букетах лечебных трав, кучей емкостей с чем‑то сушёным и какими‑то жидкостями, было ещё нечто, от чего нельзя было отвести глаз.

На рабочем столе у Главы Храмовой Лекарни стояло нечто совершенно обескураживающее.

Кружка в виде небольшого человеческого черепа. Он… настоящий?

Ами уставилась на сосуд и на момент весь остальной мир перестал для неё существовать. Внутри загадочной посудины явно виднелся зелёный напиток, остававшийся внутри и не думавший вытекать через глазницы.

Ведьмия? Хм. У лекарской деятельности нет отходов, и ничего зря не пропадает? Какие ещё части идут в ход здесь?

Как… интересно.

Ами сделала огромное усилие для того, чтобы оторвать взгляд от самой необычной когда‑либо виденной ей кружки и продолжить беседу.

– …Эксперименты?

– Ну да. Хотя не представляю, правда, что можно такое испытывать или обкатывать, даже не спрашивай… Но возможности такой, однако, не исключаю.

– Хорошо. А ещё?

– Попытки устранить кого‑то. Или что‑то из их памяти.

– Почему бы просто не устранить носителей физически?

– По этическим соображениям, возможно… Или из страха быть замеченными. Не знаю.

– Амнезия ведь тоже заметна.

– Но мы значение этому придали не сразу. Сколько у нас случаев по всем городам? Сотня? Больше? А ведь на учёт взяли это совсем недавно. До того, как набралась критическая масса, люди просто периодически поступали к нам с таким симптомом.

– Верно. Ну, забывают люди полжизни. Ну, с кем не бывает.

– Типа того… Нечасто, конечно, но бывает же. На общем фоне не очень заметно. Бывает, что они и сами не помнят, что что‑то не помнят. Пока не начнут копаться в своём прошлом с пристрастием, обнаруживая подозрительные пробелы в памяти. Не все это делают. Кого‑то это инстинктивно пугает. Некоторые не склонны обращать внимание на подобную "ерунду". Милли вон, периодически тоже ничего не помнит... Мы даже не можем знать истинный масштаб проблемы.

– Милли… тоже из них?

– Нет. Милли – наша старая пациентка. Она теряет память приступами. А у интересующего нас круга людей фрагменты жизни вываливаются из памяти насовсем. За редким исключением. Милли, пожалуй, плохой пример, потому как по факту она не теряет память. Скорее, как будто находится в параллельной реальности. Или реальностях.

– Милли убегает отсюда… – задумчиво протянула Ами. – Интересно, почему и от чего.

– У Милли… есть от чего убегать. – уклончиво ответила Киона.

– Может, они тоже убегали? Увидели что‑то страшное? Тревожащее?

– Может быть… Я говорила со всеми. У некоторых нет паники или беспокойства при попытке напомнить им о прошлом или о событиях света, предшествовавшего потере памяти, если те известны. Они… просто не помнят. Иногда не помнят и большой кусок жизни вдобавок. Или внезапно теряют основные жизненные навыки, как одна из них… Бедняжка забыла даже как сделать себе кофе! И это будучи омиллькой.

Киона удручённо покачала головой. Ами понимающе кашлянула.

– Ужас. – прокомментировала она. - Здесь это всё равно, что забыть дышать.

– Знаешь, некоторые, я так подозреваю, действительно и это забывают.

– Финиан сказал примерно то же самое... Всё же… Зачем кому‑то делать такое?

– Я не знаю. И для меня ещё вопрос – как? Смущает то, что всё это… мощновато для чего‑то рукотворного. Для людского рукотворного точно.

Киона задумчиво повертела баночку с каким‑то засушенным корнем, стоящую перед ней на столе.

– А эльф не спрашивали?

– Я – нет.

– Гномы? Морские чудища?

– Нет… Думаю… Нет. Такие слухи, конечно же, ходят, но эльф можешь исключить. Они, по слухам, тоже не в курсе.

– Аааа… Эльфы могут… соврать?

– Зачем им это? – пожала плечами Киона, лёгким жестом отбрасывая назад свои тёмные блестящие волосы. – Мало того что они в принципе не видят смысла во лжи, так ещё им это и без надобности. Все эти уловки нужны, если имеешь дело с кем‑то сильнее тебя… там, где требуется хитрость. А эльфы при желании раскатают нас в таблички для письма, не особо напрягаясь при этом.

Амелия сглотнула.

Такая перспектива ей явно не нравилась. Кантинская местячковая самоуверенность «я могу справиться со всем, особенно с помощью пожавня и крепкого слова» была в ней сильна, осознавала она это или нет. И сеймомент она получила неприятный тычок в эту часть своей личности.

Могущественная сэльва признавала свою слабость. Надо отдать ей должное.

– Верно… – вслух произнесла кантинка. – Гномы?..

– То же самое. И все прочие известные древние могущественные существа, обитающие на Материке. Мы здесь самые слабые, пора бы уже это признать. И опасны лишь сами для себя.

– И то хорошо…

– Да. Но справляемся. Потому как, у меня складывается впечатление, что ещё и самые глупые. Как уместно, что мы так сильно ограничены в могуществе. Что на Материке стоит некоторая защита от нашего нетерпеливого незрелого разума, не позволяющая исполняться всем нашим пожеланиям мгновенно и требующая удержания внимания на выбранном объекте в течении какого‑то времени. Даже думать не хочу, что мы бы натворили обладая, скажем, эльфийской ментальной силой. Велика мудрость природы, всех держать на своих местах, дав безопасно созреть.

– Соглашусь! Не получается ли у нас тогда, что некоторые на своих местах… не удержались что ли?

– Пффф… Думать об этом мне дико и страшно… Если… у кого‑то есть мощь. Для такого… Нет. Я очень надеюсь, что всё скоро разъяснится. Так или иначе. Надеюсь, что это аномалия. Недоразумение, которого мы научимся избегать…

Остекленевший взгляд могущественной ведьмы выражал столько страха и растерянности, что начавшая невольно пропитываться им Ами поспешила перевести тему.

– А… все ли из последних поступивших уже отпущены по домам? – стараясь унять дрожь и придать своему голосу деловитую лёгкость спросила она.

– Да, почти все, те, за кем пришли родственники… – охотно переключилась глава лечебницы, выдохнув. – Или кого по описаниям пропавших в других городах узнали здесь. У нас остался один.

– …можно будет на него посмотреть?

– Конечно. Деликатно. Не будем смущать его… Он помогает по хозяйству и по кухне.

Ами кашлянула со смешком.

– Естественно!.. Эксплуатируете его?

– Сам вызвался. Говорит так сидеть скучно. Добавляет, что чувствует себя хорошо и спокойно здесь. Хочет остаться.

– А говорит на омилльском?

– С нами – да. Потом появился Кайл и… с ним он преспокойно побеседовал на праймском.

– Ну и дела! Впрочем, это наверное… Кто‑то с посредственным знанием кучи языков, типа меня… Тоже курьерящий?

– Возможно... Ничего указывающего на его личность при нём не было. В городе его не знают. В соседние его ведьмографию отправили. Пока тихо.

– А я это помню из отчётов. Иногда было и так, что потерялась не только память, но и личные вещи. Такое не спишешь на аномалию, да?

– Возможно, он просто потерял свою сумку.

– Он вообще что‑то помнит о своей жизни?

– Вообще ничего. Не, ну как ходить и есть, всё основное – помнит. У него остались основные привычки и навыки, иногда он даже напевает какие‑то песни.

– Какие?

– Омилльские. Праймские. Зетские. Все подряд.

– Он ведьмует?

– Немного. На бытовом уровне.

– Он не кантинский.

– Не факт… Может, латентный был. А сеймомент «забыл», что не умеет ведьмовать и преспокойно это делает вместе с остальными. Так тоже часто бывает. Наша психика вытворяет с нами странные штуки.

Ами слегка опешила. Ну и ну… Можно забыть, что умеешь ведьмовать. Это понятно. Но забыть, что не умеешь…

– Ясно… А… он во сне не говорит, не бормочет чего? – подавив изумление, продолжила она.

– Нет... Ничего такого интересного никем не замечено.

– На телах не было ничего примечательного?

– Всё, что было, указано в отчётах. Глина – местная. Царапины и синяки – несерьёзные. Ничего указующего на что-то важное.

– Наблюдаете за ним? Я знаю, что важные вещи не проходят бесследно. Забытое иногда всплывает. Как ощущение, что ты это что‑то где‑то видела. Что‑то же должно проявиться?

– Наблюдаем, конечно. Он сам ведёт записи. Пока ничего.

– Понятно... По остальным столько же определённости.

– Да. Плюс‑минус…

– Ясно.

– У меня осталось немного времени. Что по тебе?

Амелия вздохнула, пытаясь быстро сообразить, как изложить всё кратко.

– Я… постоянно чувствую себя усталой. Каждый свет, с самого рассвета.

– Как ты отдыхаешь?

– Ну… гуляю. Читаю после работы что‑нибудь интересное у Финиана.

– То есть, устаёшь другим образом.

– Наверное, да…

– Ами. Отдыхать – это не делать ничего. Вообще. Пока не затошнит от этого ничего. Запомни. Ты не будешь чувствовать себя бодрой и отдохнувшей, пока не отдохнёшь. И ещё в этом деле очень важно полноценное питание и небольшие физические нагрузки. Ты должна двигаться.

– С первым проблемы.

– Вот... Мы только начали. А уже есть чёткая картина. Теперь понятно?

– Более чем.

– Дальше больше будет. Что‑то ещё?

– Меня… пугают духи. Даже не сами духи, а зачастую мысль о том, что вот сеймомент меня напугают духи. Вообще меня, по‑моему, уже всё пугает… Шорохи, дуновение ветра, фантомные прикосновения и шёпоты, странные ощущения того, чего нет…

– Ты пугаешь сама себя, как ты уже сказала. Мне сложно делать выводы при столь малом количестве информации, но… Я бы предположила, твоя Сила хочет что‑то поведать тебе. Легко сказать – не бойся, я понимаю… Тяжело сдаться этому. Каждый такой поступок – как маленькая смерть. Но не тебя, а одной из ограничивающих тебя частей твоей личности. Попробуй прислушаться. Попытаться понять что‑то хотя бы сильно уже постфактум. А если это что‑то внешнее… Духи, да. То не бойся духов. Они помогают, подсказывают. Если за дело взялись духи – то всё это к лучшему. Как и твоя Сила, они дурного никогда не посоветуют. Это сделает твой ум. Общение же с естественным исцелит тебя, если ты справишься со своим страхом неизвестного, дисфункциональным в данном случае. Бояться надо увязнуть в своих опасных заблуждениях и губительных привычках, оставшись без путеводной помощи. В каких случаях «духи» тобой интересуются?

– Когда я рассматриваю неизвестные знаки по последнему делу… И материны заметки. А также когда я пою… Может, они мне пытаются подсказать, что я не лучшая певица на Материке и советуют прекратить это?

– Мы все – не лучшие и не худшие. Абсолютный слух и абсолютное его отсутствие – большая редкость. Сила беседует с миром не через слова. Потому и духи так любят пение. И часто приходят его послушать. В этом, как правило, нет ничего страшного... Для большинства. Почему тебя это пугает?

– У нас в Кантине учат, что лесные духи – это зло, но я этому никогда не верила… Я не знаю, что тут не так… я их… не звала. Что ли. Ну, осознанно, по крайней мере... А получается, что звала, да?

– Не то, чтобы… Просто они не спрашивают. Это основа мира. Они везде и во всём. Что было бы, если бы им у всего пришлось спрашивать? Мир бы остановился в неуверенности.

– Странно всё это слышать... В моём городе официально считается, что никаких духов или это какие‑то страшные байки для рассказов в питейных. В то же время говорится, что духи зло. Духи, которых нет, ага.

– От глупости духи не перестают существовать. Иначе мы все были бы обречены. Вообще странно, что подобные взгляды наблюдаются как раз у тех, кто более всего нуждается во внешней помощи для преодоления орехоголовия… Какая ирония.

Киона иронически усмехнулась.

– Так и есть. – охотно подтвердила Ами. - Может… это тоже какой‑то знак природы? Какая‑то работа по ограничению могущества? Какой‑то этап в развитии? Не представляю, чем кантинским повредила бы ведьмия, но, полагаю, что со всей своей ненавистью мои люди что‑нибудь придумали бы. Или нашли бы способ повредить другим или самим о неё повредиться, пытаясь превзойти в ведьмии всех соседей. Я сеймомент думаю… То, как живут наши горожане – их уровень. Зря я лезла к ним всё это время со своего мира со своим недовольством, желая переделать их… А то и вовсе уничтожить. Не моего ума это дело, я не вижу всей картины. Мне надо было сосредоточиться на себе, наладить дела у себя в голове, отношения со своим нутром… А мироустройство оставить в покое. Оно поддержит и исправит при необходимости себя само. Всё на Материке устроено лучше и правильнее, чем я думала. Хотя справедливости ради, конечно, надо сказать, что не все кантинские безнадёжно тупы. Если присмотреться, в людях, как правило, много хорошего… Те, у кого болото с гнусами в голове редки и они, скорее всего, просто заметнее.

– Да. У глупости нет границ, нет места жительства, нет национальности. Как и у внутренней гармоничной красоты, по счастью… К которой никогда не поздно прийти. Вспомнить себя, стать по‑настоящему собой. Это захватывающе красиво. Ищи себя. Не бойся себя. Не бойся духов. Мир помогает нам. Начни с того, что усвоишь это. Потом продолжим.

Киона тепло улыбнулась, и это ощущение мягких нематериальных объятий охватило Ами давно забытым состоянием невыразимого покоя и некоторого безразличия к ещё недавно с головой захватывающей суете.

Она понимала, что Киона только что поделилась с ней частичкой собственного мироощущения.

Кантинке нечего было дать взамен. Она могла только оставить Главную Ведьму лекарского корпуса в покое.

– Хорошо! – облегчённо улыбнулась храмовая служивая. – Спасибо! Правда, спасибо. Не буду тратить больше твоё время.

– Пожалуйста. – легко отозвалась та. - И… Не нравится мне твой кашель. Давай я трав тебе дам…

Она покопалась в своих подстольных сумках и выудила оттуда несколько мешочков.

– Ох, я ж сама хотела спросить об этом и забыла, как всегда! – спохватилась Амелия. - Мне бы ещё трав от моей микроамнезии… Слишком много дел... Спасибо ещё раз.

Ами быстро достала свой пищевой мешочек. Прищурившись, Киона отмерила в тот несколько частей разных лечебных трав и удовлетворённо кивнула.

– Пожалуйста... Приходи на обследование со своими снами и страхами… и заходи просто поболтать. Я всегда рада беседе на отвлечённые темы после работы. Чтобы… немножко отвлечься от неё, да. Расскажешь мне побольше про родину.

Киона весело подмигнула собеседнице. Ами слегка оторопела от радости.

…Могущественная. Мудрая. Цельная и ни в чём не заинтересованная… Желает с ней пообщаться? Зачем? Для того, чтобы быть предметом медицинского исследования? Не важно...

– Ох ты. – обрадованно хмыкнула секретара. - Конечно! Я обязательно ещё зайду. И… я же не успокоюсь, пока не спрошу ещё и это…

– Ммм?

Ведьма‑целительница подняла вопросительный взгляд.

– Эта кружка. Череп. Он… настоящий?

Киона усмехнулась.

– Нет. Но точная реплика. Сделан на заказ.

«Боюсь даже спросить с кого.»

– А как… кофе через глазницы не выливается?

– Они протёрты в глине чашки. Как окна в котти.

– Ух ты! Я должна была догадаться! Я же видела стильный прозрачный ободок на чашке Кими! В Омилле я не на шутку увлеклась разглядыванием кружек… Они у всех такие интересные и так много говорят о владеющих ими… Но эта! Это самая шикарная кружка из всех.

– Спасибо… Чашки, собственные сорта и рецепты кофе – главный предмет омилльской гордости, как ты наверняка заметила. Поселишься здесь – тебе тоже понадобится своя особенная глиняная кружка. Могу тебя направить к сделавшей эту для меня гончаре.

– Будет кстати! А она… не делает красивые браслеты с гномьими камнями?

– Именно она, насколько я знаю, нет… Тут редко кто вообще работает с камнями, предпочитая выражать всё в глине или отжившем своё дереве… Это тебе в Зет надо.

– Ясно... Да, в Зет мне тоже сильно надо, я ведь практически нигде на Материке дальше Омилла не была. Ну… повременю с Зетом… для начала – собственный рецепт кофе и самые красивые продуктовые мешочки!

Киона серьёзно кивнула.

– Отличный план. Не отступай.

С энтузиазмом отсалютовав, Амелия вышла от Главы Лекарни спокойной и довольной.

Она знала, что ощущение это временное, и вскоре оно растворится под действием её обычных тревог и рассказываемых себе страшилок. Но всё же следовало его запомнить и проникнуться. Когда‑нибудь она сама научится делать для себя такое.

Ааа… Разговор вышел интересным.

И теперь она знает лучше практически всю верхушку омилльских Храмов. Неохваченной осталась только Сандра… Может, оно и к лучшему.

Ами совершенно не представляла, при каких обстоятельствах может произойти подобное знакомство… Не всё может пройти так же гладко.

Хватит размышлений на сейсвет. Пора домой.

Поспать было бы сеймомент отличной идеей. Очистить голову.

Киона сказала отдыхать. Двигаться. И хорошо питаться.

Надо же хоть иногда просто и уютно спокойно поспать в своей тёплой кровати с заката и до утра. А потом можно и приниматься вообще за всё что угодно…

Свет 48. Рабочий закат.

Ами открыла глаза.

Надо же. Уникальный свет. Точнее, его начало!

Мало того что ей удалось нормально поспать, умудрившись каким‑то неведомым образом лечь вовремя… Продрыхнуть всю ночь без уже ставших привычными полуночных пробуждений и бессонницы или кошмаров… Так она ещё и, можно сказать, что выспалась!

Невероятно! И что ещё невероятнее, чувствует себя практически нормальным человеком. Такое при желании захочешь – не повторишь…

Она бодро встала и, напевая что‑то, отправилась умываться и собираться на работу, радостно смакуя это самое ощущение «нормальности».

Покинув своё котти, однако, она несколько сбилась с "курса". "Нормальная" храмовая служивая, отправляясь на работу, может себе позволить по дороге мимоходом заскочить за любимым или новым видом кофе и плющиками в любую приглянувшуюся кофейню. Возможно, в ту же самую, где вчера под уютно темнеющим небом и мягким светом одного из этих прекрасных грибов, душевно слегка отметила окончание ещё одного рабочего света…

Амин же быт настолько ещё не наладился.

Просто ещё не было времени привести всё в норму, пока она пыталась выжить и освоиться здесь… но оно обязательно будет, когда её изгонят из Кантина! Ура!

Вероятно, тогда она, захватив дорогие ей вещи и сколько унесёт связок любимых сушёных овощей, осядет в Омилле. По крайней мере, постарается. Хотя бы, на какое‑то время. С кружками красивыми мешочками и прочей милотой, в качестве приятного дополнения. С кофе и плющиками. Ммм... С песнями и сэльвами. Блеск.

Оставалось надеяться, что главы храмовых служб не сменят доброго к ней отношения, и Финиан не откажется от идеи её обучения, бросив так и не начавшуюся ведьму как лист по ветру. Хотя ни о каких особых способностях и ни о каком обучении ныне и речи не было, потому как, всё пока шло наперекосяк... Впрочем, в процессе любого обучения это всегда так.

Зато Ами теперь легче удавались поиски и запоминание расположения табличек. Она не раз замечала, что если двигаешь вперёд какое‑то одно своё дело, вместе с ним начинает неожиданно прогрессировать какое‑то рандомное, вроде бы, не имеющее с ним связи другое. Похоже, развиваясь в чём‑то, мы развиваемся всесторонне.

Дойдя до работы, уже привычно любуясь сияющей в лучах рассветных светил храмовой башенкой, Ами осталась при мнении, что в любом случае всё же будет пробовать ведьмовать снова и снова. От неё не убудет.

Если так тому и быть – нужные сведения придут сами, и она сможет практикой интуитивно выйти на правильный способ. Если нет – то значит, это не её и следует сказать спасибо Универсуму за то, что уберег её от ненужного.

Зайдя в Участок, она обнаружила, что сейсвет не проспала восходное кофепитие и все, включая Келе, уже ждали свои порции свежего ароматного кофе.

Майло тоже стоял с кружкой у кофейного стола. Тем лучше. Не будет необходимости бегать за ним с просьбой распечатать помещение. Найдётся объект для преследования и подостойнее.

Поучаствовав немного в традиционном оживлённом мероприятии, Ами отправилась на рабочее место, уж в этот свет твёрдо решив заняться своим проектом каталогизации. Она зашла в каморку, критически оглядев лежащий на столе лист со схемой и коробку с лоскутами и красками.

Так... Присвоить цвета всем и всему, согласно указанным в плане… Раз. Раскрасить лоскуты. Два. Прикрепить на маленькие капельки клея к полкам в нужных местах. Три. Определить нужные места… Как? Ну да вот же. На её схеме стеллажа всё указано. Всё просто. В чём раньше была проблема? В усталости. Или в том, что дело зрело у неё в голове. Всё по очереди…

Она кашлянула.

Ей бы сеймомент не кофе, а лечебные травы заваривать… Только как? Забывчивая Амелия вчера не спросила у Кионы. Возможно, кто‑то из местных сэльв знает… Сэльвы знают всё.

Архивница замерла, мыслями и взглядом возвращаясь к своему проекту.

Всё же… остаётся странное ощущение, что можно всё это сделать проще… Гораздо проще. Не отдирать потом лоскутки, оставляя на полках неопрятные следы клея и не собирая периодически отвалившиеся из‑за малого его количества. Всё это можно сделать проще и изящнее… Но как? Вот, как…

Секретара нахмурилась.

– Ами.

«Похоже, мы этого никогда не узнаем. И не додумаем.»

«Я уже устала ото всего этого. Напомните, зачем мы это затеяли?»

«Чтобы доказать Майло и всем, что хоть мы и не секретара, но всё равно лучшие на Материке. Самые умные и креативные.»

«Зачем доказывать. Это так и есть.»

«Он что‑то не верит.»

«И гнусы с ним.»

– Да, Моки. Что для тебя?

– Отчёты Рейлин по складам за последний средний цикл. Особенно там, где фигурируют пометки для выдачи доставленного по требованию с кодовым словом.

– Агааааа… Они у Донни! Не поверишь, писанина Рейлин невероятно популярна в последнее время.

– Хорошо, я понял… Ладно, всё равно мне не до того… у меня же на повестке света инспекция… Чуть не забыл! – хмурый сэльв досадливо скрипнул зубами. - Проклятая суета последних светов, всё Майло со своими сверхидеями… Проверь то, проверь сё…

– Не веришь в эффективность идей? – с лукавой улыбкой осведомилась Амелия.

– Я не знаю во что верить… Я просто очень устал от того, что он постоянно меня… использует. Без продыху.

Мрачный служака, обозначенный у Ами чёрным цветом, поворчав, удалился, а она вернулась к обдумыванию своего плана.

Краем глаза она заметила посетительницу, прошедшую в сторону кабинета Майло… Или, нет… в сторону уже опечатавшего свой кабинет и вышедшего из Участка Моки.

– Он ушёл, придётся подождать! – предупредила секретара громко.

Но та как будто не слышала. Ладно…

Ами предупредила. Ами может вернуться к делам. Остальное довершат двери с установленной ведьмозащитой. Их игнорировать сложнее. У низ разговор короткий. Бдышь и всё.

…Ну, как же, что же…

Как можно сделать разметку изящнее? С минимумом следов и максимумом удобства. Только если… ведьмией!

Ага. Щас. Вот уже. Ну‑ка, лампа, зажгись! Тот же эффект. Может, и получится, но нескоро… Раньше у неё срок работы здесь закончится.

А… вопрос в любом случае интересный! Надо добавить к финиановой повестке нынешнего света обучения. Если он соблаговолит устроить таковой… Как расскажет про протирание окон, наверняка сообразит, как объяснить и про лоскутки!

Протерпев полсвета, выдавая таблички и изнывая от любопытства, во время обеда жаждущая знаний архивница стремглав вырвалась в Ведьмарий со своими наболевшими вопросами…

По счастью, Главный находился на своём месте, и выглядел оторопевшим, когда та влетела в кабинет и принялась поспешно тараторить, изливая за свет наболевшее.

– У меня ничего не получается! Совсем! В чём секрет?! Должен быть какой‑то хитряк! Слушай... Как ты вообще это делаешь?! Ведьмуешь, в смысле… Можешь мне дать какую‑нибудь конкретную конкретику?! Ты на чём‑то сосредотачиваешься, как‑то что ‑то про себя проговариваешь, делаешь какие‑то жесты, вызываешь у себя какие‑то ощущения? Я ничего не понимаю… У меня ничего не получается…

Она остановилась, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие и продолжить.

Финиан поднял свои изящные руки в грациозном останавливающем жесте.

– Воу‑воу. Ами. Тихо. Давай помедленнее.

– Не… не могу, – выдохнув, горестно осела на гостевой стул учащаяся. – Мне же надо прям сеймомент… сразу всё уметь! У меня так мало времени…

– Но достаточно, чтобы послушать и принять что‑то к сведению? – лукаво улыбнулся старший ведьмъ. – Давай по порядку.

Он выдохнул и нахмурился задумавшись.

– Тут нет никаких готовых рецептов… Есть общие рекомендации – не напрягаться, не суетиться, не сдаваться. Всё остальное сугубо индивидуально. Как дышать и думать. Я могу тебе объяснить, как я дышу и как думаю, но это будет мой способ дышать и думать, понимаешь? Тебе нужно будет найти свой.

– Так я никогда ни зерна не найду за всю мою навозную жизнь!..

Финиан сделал движение рукой, призывая её успокоиться.

– Как можно не найти то, что ты каждый свет носишь во "внутреннем мешке"? Посмотри в него. Ты же уже нашла там кое‑что.

– Случайно! Он позади глаз, этот мой внутренний мешок. Я ничего не вижу. Тыкаюсь сослепу.

– Тебе не привыкать иметь дело с темнотой, и ты знаешь, что тут смотреть нужно не глазами.

– Тогда в этом случае я слепа от рождения…

– Не торопись с выводами. Пробуй. Ищи наугад, копайся в своей сумке вслепую, пробуй догадаться, что там. Законы материального мира тут не действуют. Я не могу тебе сказать – тут правее, там левее. Однако интуиция и ощущения тебе сильно помогут. Это вообще очень мощные инструменты, если их освоить. Пока просто слушай себя. Радость, грусть, раздражение, отвращение… всё годится. Замечай. Будь внимательна к чувствам. Они поймут, что ты к ним прислушиваешься и станут разговорчивее.

– Мне столько раз говорили, что именно я должна чувствовать, что это всё сломалось и не работает.

– Да, неведьское воспитание тебя несколько деформировало и легко не будет. Но это не значит, что надо сдаться. Всё постепенно выправится. Это как тренировка ОСД под нагрузкой. Когда ты сбросишь оковы собственного выученного неверия, ты увидишь, сколько в тебе Силы. Твои мучения были пищей твоего развития, твои неурядицы, делающие обычную кантинскую жизнь невыносимой, были пинками, подталкивающими тебя к поиску. К поиску истинной себя. Ты же не хочешь сеймомент перестать работать над этим и оставить всё как есть?

– Нет, конечно… Это было бы смерти подобно. Я хотела бы… каких‑нибудь если не указаний, то подсказок.

– Хм. Хорошо…

Финиан призадумался.

– Моё нутро говорит о том, что ты слишком зациклена на этом. Ты вцепилась в этот процесс и пытаешься вырвать у него нужное тебе. С обычной точки зрения, такой подход выглядит эффективным, но Сила не понимает твоё "дай сюда срочно" и видит лишь очень обеспокоенную чем‑то девочку. Тебе нужно найти с ней контакт. Медленно. Терпеливо. Спокойно. Тебе очень нужно сеймомент отвлечься и отдохнуть. Это не так просто… Я понимаю. Устрой себе какую‑нибудь встряску. Выбей из себя чем‑нибудь, вылей все горячечные мысли и залей обратно холодными и рассудительными. Придумай, на что ты можешь резко переключиться. Побольше спи и гуляй. Поменьше переживай. Посмотри, во всех ли стрессовых ситуациях, в которых ты оказываешься каждый свет, есть необходимость. Действительно ли всё плохое так удручительно, как ты об этом думаешь? Или просто такова твоя привычка – любое событие по дефолту считать негативным. Не цепляйся к людям и событиям. Что будет, пусть будет. Не трать лишних сил и пополняй существующий запас. Не гонись за победами сразу. Дело ещё в том, что у тебя слабый внутренний резервуар силы и нужно начинать его прокачивать. Всё придёт. Поверь мне. Как‑то так.

– Ух ты. Масштабненько… - восхищённо выдохнула Ами, пытаясь уложить всё в голове.

Хоть записывай.

– Ты просила общих указаний. Я выдал тебе всё, что мне сеймомент пришло.

– Основательно! А… частных можно?

– Что тебя интересует?

– Ты обещал показать, как протереть окно.

– Ох ты ж. Я тебе, вроде бы, объяснил.

– Но оно не перестало быть пугающе непонятным.

– Возможно потому, что ты ещё не созрела. Начни пока с чего‑то… Помельче. Попробуй, скажем… выжигать символы.

– Какие?

– Какие нравятся.

– Ух ты! – восторженно попрыгала на стуле Амелия. - Я тут как раз эльфийских себе собралась перерисовать в мои заметки! Они мне… ну очень нравятся! Твой оконный я там пока не видела… Но если найду – скажу!

– Вот. – улыбнулся энтузиазму Финиан. - Попробуй их также прожигать и на табличке. А вообще… Тренируйся на всём и везде. Поняла?

– Эээ. Хорошо! Хотя, на мой служацкий взгляд это болотно смахивает на вандализм…

– Выбирай слова мудрые и доброжелательные. – серьёзным тоном ответил Финиан, в глазах которого плясали искорки смеха. – Не пиши на чужой собственности.

– Принято к исполнению… Скажи ещё вот что. Можно ли сделать в воздухе нематериальные световые метки? Такие, чтобы потом можно было убрать.

– Пятна?

Ами неуверенно покачала головой.

– Нет… скорее – ленты.

– Хм. Можно, конечно. Я бы сказал – берёшь и делаешь, но это ведь вызовет у тебя новую порцию недовольства. – хмыкнул ведьмъ.

– Я… быстро смирюсь. С тобой спорить всё равно смысла нет.

– Это так. Аааа… для чего тебе цветные ленты?

– Мне полки надо отметить у себя приличным образом… а не краской. И чтобы к приходу Люси всё убрать бесследно.

– Ишь ты, какая ответственная да хозяйственная… Кто бы могли подумать... Смотри и запоминай ощущение… - Финиан сделал лёгкий изящный пасс, и край стола обрёл торчащий из него жёлтый лоскуток из воздуха. - Это ты имела в виду?

– Жёлтый!!! Обифрительно! Такой… жёлтый!

Ами просто не могла сдержать восторга.

Ведьмический "флажок" был именно таким, какой бы сделала она сама! Если могла бы.

– Вот и вся премудрость… - пожал плечами главведьм. - Зачастую обучение ведьмии сводится к тому, чтобы просто показать тебе, что это возможно. Потому как и учить‑то нечему – это наша природная способность.

Финиан сделал над воздушным маркером собирающий жест и лоскут, к разочарованию Ами, исчез.

Жаль. Он был такой красивый.

– Эх! – вслух выдохнула недоведьма. – А вот, допустим, если бы у меня было богатое воображение, и я сама знала, что всё возможно?

– Тогда тебя ждала бы или невероятно прекрасная жизнь… или невероятно ужасная. В зависимости от твоей способности ставить грамотные цели и адекватно взаимодействовать с окружающим. Впрочем, обычно эти способности приходят все вместе. Мера единения с Силой есть мера единения со всем естественным. С самой жизнью. Это и есть высшая красота и мудрость.

– Как у эльф?

– Думаю, да.

– Ну, тогда мне очень далеко ещё до всего этого. В свете недавно мной вспомненного, я даже рада, что есть какие‑то ограничения.

– Да, они полезны. Скажи спасибо жизни, когда она в чём‑то ограничивает тебя. Да, ты изо всех сил что‑то хочешь. Обожраться сладких запретных плодов до диатеза. И ты их не получаешь, потому что ей есть до тебя дело. В Универсуме вообще всё хорошо в этом смысле. Но тот случай из твоей жизни – он немножко про другое. Это была ошибка, твой опыт, позволяющий тебе почувствовать, как делать не надо. Подобные вещи так же важны и они эффективнее внешних ограничений. Ты учишься жить в этом мире и правильно взаимодействовать с ним. Осваиваешь управление собой в этой странной реальности.

– Да уж. Получается, что так… Мне нужно обдумать всё услышанное! Спасибо тебе огромное. Правда, огромнейшее. Я не знаю, зачем ты со мной возишься, но для меня это невероятно ценно! Я сплошная благодарность. Надеюсь, я тебя не разочарую так же, как и всех до этого.

– «Все» избрали для своих целей неподходящий инструмент. У меня хватает мудрости различать.

Ами благодарно кивнула и поспешила покинуть Ведьмарий, пока её не разорвало от переполняющих её чувств воодушевления и благодарности.

Выйдя из ведьмокорпуса Храмов, она неспешно отправилась на рабочее место. Размышляя и стараясь дышать глубже и спокойнее, она пересекала большой храмовый внутренний двор уже словно бы сбросившей тяжёлый груз своей старой жизни.

Плечи её сами распрямились, и лёгкие свободно вдыхали омилльский воздух свободы. Это был… низкий полёт, вызванный необъяснимым ощущением лёгкости. Даже при под завязку нагруженной знаниями голове.

«Много отдыхать, сказал он.»

«Отличная идея, нравится мне очень.»

«Самая приятная к исполнению, да.»

«Только несовместимая с «хорошо питаться», потому как за этим надо идти в лес. Сомнительно.»

«Зато по лесу заодно можно хорошо погулять. Отдохнуть. И пообщаться с деревьями.»

«Пора в самом деле прекратить перегружать себя. Что за мазохизм?»

«Надо освободить время. Что отменим?»

В самом деле. Что из нынешних занятий она могла бы выкинуть?

Долгие прогулки по городу? Их и так сеймомент мало… Заседание в ведьминской Библиотеке? Да ни за что. Только если вместе с остальной бессмысленной без этого жизнью.

Кстати, она забыла спросить у Финиана про материны карты… Ладно. Успеется.

Что ещё? Работу?

Даааа. Но это не выкинуть. А то выкинут отсюда её. С этим можно только смириться… Как и с тем, что необходимо добывать пропитание и периодически приводить в порядок себя и котти. Это обязательное.

Ничего не выкидывается. Всё нужное. Но Ами справляется с этим на пределе сил.

Что ещё? Как‑то скорректировать график. Размазать всё по времени. Добавить вечерние света отдыха.

Но… у неё нету времени. Его с каждым светом остаётся всё меньше и меньше… Вот если бы всё это произошло раньше… Если бы, да кабы…

Секретара в задумчивости вернулась в Участок.

Как строить свою новую жизнь пока не понятно… Но было чёткое ощущение, что вскоре всё наладится и выяснится. И так же было ощущение, что именно это ощущение было к тому ключом.

Ох ты! Она же забыла попросить Майло опечатать Архив перед уходом на обед!

Оставалось надеяться, что никто того не заметили… А может, он заметил, уже опечатал и сеймомент она вот так, со всей скорости опять влетит в защиту и ещё быстрее отлетит обратно в Холл!

Притормози, Ами.

Растяпа‑архивница осторожно подошла к завесе своего кабинета.

Подойти к Майло и спросить, не опечатывал ли он её кабинет?

«Ага. И попасться, если он ничего не заметил.»

Протянуть руку и получить лёгкий предупредительный разряд?

Она поёжилась.

Он даже лёгкий мерзкий… Что‑то не хочется.

Можно зайти к Главе Участка и попросить опечатать кабинет, как если бы она только что собралась на обед. И с половинной вероятностью попасть в неловкое положение. Так уже лучше. Однако…

Ладно. Уж облажалась, так надо огребать.

Выдохнув и собравшись с духом, секретара быстро, пока не передумала, подошла к занавеси и, зажмурившись, резко протянула руку вперёд…

…И, к её облегчению, ничего не произошло.

Рука почувствовала лишь плотную шершавую структуру ткани.

Обрадованно выдохнув, она быстро зашла внутрь. Скорее всего, её продолжительное отсутствие осталось незамеченным. По крайней мере, Майло.

Секретара критически оглядела свою твердыню. Вроде бы, всё на месте. Таблички. Темнота. Теснота… Скучища.

Что бы такое весёлое предпринять?..

Вот если бы сеймомент получился такой же прекрасный лёгкий лоскуток, как у Финиана… Вот это было бы радостно.

Она провела рукой от угла стола так, как это делал сам ведьмъ…

Ничего. Ожидаемо.

«В твоём «ожидаемо» все и проблемы.»

Попыталась вспомнить те ощущения при наблюдении и попробовала ещё раз…

Ничего. Ещё и ещё раз. Ничего.

Да какая она ведьма! Гнусам на смех… Только если назло ей самой и когда не надо.

Секретара шумно раздражённо выдохнула, придвигая к себе свои кантинские писчие ткани. Для неведей. Выжигать на табличке она и пробовать не станет… Зачем себя расстраивать.

Остаток света она провела уже без особого энтузиазма, дорабатывая схему. С небольшим перерывом на оффку.

И в конце света с облегчением поняла, что вот‑вот и уже пора… Но куда?

Домой? В Архивы? К Кионе? В лес?

Пффф. Опять выбор, опять думать... К гнусам. Пойдёт, куда ноги понесут. Пусть голова немного отдохнёт хоть это время. Надо пойти попросить Майло опечатать её каморку. И отправляться… Куда‑нибудь.

В коридоре послышались быстрые шаги. От входа… Хорошо бы не к ней. Не сеймомент, когда всё так лень…

Нет. По счастью, не к ней. К Майло. Отступление откладывается.

Придётся подождать, когда посещающие уйдут, и потом уже просить опечатать её рабочее место.

Что она и сделала. Подождала.

Но звука шагов, следующих из кабинета начальника, так и не появилось. Да сколько ж можно задерживать человека в конце рабочего света?!

Под человеком Ами, конечно же, имела в виду саму себя.

Ну всё! Терпению её пришёл конец, она очень спешит… Сама пока не знает куда. Но сидеть здесь с планом, над которым не очень‑то хочется работать уже невыносимо. Потому она зайдёт, попросит Майло опечатать комнату и выйдет. Хотя бы попробует.

Если у них там… конфиденциальный разговор, Главный Участковый просто не откроет занавесь.

Чудо‑работница решительно отправилась на выход... И была практически сбита с ног Донни.

– Ой, прости Ами… – быстро пробормотал тот, влетая в кабинет главведьма. – Майло нужен Финиан…

Участковый быстро скрылся за входной занавесью.

Майло нужен Финиан? Да ещё и с такой срочностью…

Хм. Интересно. И подозрительно. Что это? А, неважно... Сеймомент она подождёт немного тут и обо всём узнает, уж это мимо неё точно не пройдёт.

И не прошло. Пронеслось. На второй уровень стремглав взлетел сам начальник.

…Да, упыри разбери, тут что происходит?

Холл начал наполняться участковыми.

– Что происходит? – перехватила Ами пробегавшего мимо Дейва.

– Свидетель говорит, что глубоко в лесу там… какой‑то шум и вспышки… И вообще, что творится там нечто невообразимое. Такое, что он толком даже рассказать не может… – быстро ответил тот. – Майло считает, что это злоумышляющие пытаются скрыть какой‑то схрон или что‑то такое… Я ничего не понял, если честно.

– Даже отдыхать уйти… нормально не дали. – проворчал спешно подошедший Кэлвин. – Могли бы и повременить чутка…

– Всё равно нас бы быстро собрали обратно. – резонно заметила Кими. – Мы же не зря все неподалёку живём.

– Это верно…

– Зато сеймомент шустро поймаем ушлёпков и будем впредь расходиться по котти спокойно! – нетерпеливо потирая руки, ответила спустившаяся Фаэлла, присоединяясь к разговору. – Пора прекратить уже всю эту странную пугающую болотную муть. Мне надоело.

– Точно. – хмуро кивнула следовавшая за ней её копия Талла. – И выматывающие лесные обходы в тройном объёме прекратятся заодно. Взбодрись, Келв, жизнь налаживается.

– Потерпим немного. – осторожно согласился Иржи. – Майло выглядит очень уверенным по поводу всего этого.

– И больше никаких ям, да Келе? – гулко хохотнула Эльсу. – Хитро было с твоей стороны попасть в передрягу загодя.

Келе хмыкнул, покачав головой.

– Да лучше б этого не произошло, если честно... – поморщился сэльв. - Насчёт ям в дальнейшем – кто знает… Эта нелепая хитрость доступна всем. На самом деле, мне жаль, с вами пойти не смогу. Но мысленно я среди вас.

– Да знаю я, что ты молодец‑красавец и бойцовый тип! – легонько хлопнула его по плечу великанша. – И отлынивать точно не стал бы! Только не ты. Прости мне дурацкую шутку.

Правдивые постепенно заполняли Холл.

Майло решил не мелочиться и… выдвинуть весь Участок. Видимо, дело было действительно серьёзное…

Зато с табличками возиться не придётся. Это хорошо. Время подновить старые навыки и вспомнить тренировки… Надо взять из каморки её тяжёлую оглушающую втулку и быстро прогнать в голове всё, что она знает о захватах преступных элементов. Да. Давненько она в таких делах не участвовала… Даже как‑то нервно, несмотря на огромное количество народа…

Ничего. Время размяться. Всегда справлялась, сможет и сеймомент.

Где же начальник?.. Больше действий, меньше мыслей.

…Вот и он. Несётся. Забежал к себе в кабинет и вышел, видимо, со своим давешним посетителем. Окинув глазами всех собравшихся, он подошёл к их компании. Самое время. Сеймомент она…

– Ами, Келе! – опередил секретару запыхавшийся главный. – Остаётесь в Участке. Дождитесь Моки, он сейсвет задержится. Остальные…

– Чтоооо?! А я‑то почему остаюсь?! – возмутилась Ами. – Кому я тут что выдавать буду?! Все уходят! Моки Келе дождётся… Майло, я должна участвовать в операции. Я же так все навыки растеряю!

Тот досадливо отмахнулся, словно она пролепетала что‑то совсем уж несуразное.

– Ами, у меня нет сеймомент на это времени… давай посмотрим правде в глаза. Ты – не ведьма… Неквалифицированная ведьма. И при попытке захватить и задержать столь опасных личностей практически бесполезна, и станешь самым сдерживающим всех уязвимым звеном. У нас нет времени следить ещё и за твоей безопасностью. Я не хочу отвлекаться, постоянно держа тебя в поле зрения.

Дар речи на момент покинул Амелию. Краска ударила в лицо. Что?! Говорит так, как будто она совсем тупая и беспомощная.

– Вот… за бесполезность – отдельное спасибо. – только и смогла сквозь зубы прошипеть служака.

– Сеймомент не время для нелепых обид… Поможешь здесь Келе. Он пока не в форме… Дождитесь Моки с инспекции. Если я не вернусь вовремя к концу рабочего дня, он поможет опечатать рабочие места. Не будите Лейви, а то вас ожидает событие пострашнее того, на которое мы сеймомент собираемся…

Келе ухмыльнулся. Майло отвернулся от них и обратился ко всем собравшимся.

– Итак… Все собрались? Простите, что поздновато всё это, но я не выбирал время! Кажется, тщательно распланированная и расставленная мной ловушка на наших злоумышляющих сработала! Они увидели, что все пути перекрыты, поняли, что у нас на них уже много чего есть, и скоро неизбежно будут вычислены… И запаниковали, поспешно заметая следы. Уже не ночью, как обычно, а практически посреди света! Вот это наглость… Я не ожидал, что инициирую их на активные действия так быстро... Но это неважно… – он перевёл дыхание, набирая воздуха. – Скоро мы прекратим все эти псевдомистические безобразия, и Омилл вернётся к нормальному существованию! Сеймомент мы соединимся с Сандрой и прочими храмовыми службами, чтобы нанести сокрушительный удар нашим злокозненным надоедам! Вперёд! Айкку, веди нас… Ох, чуть не забыл опечатать кабинет! Подождите меня во дворе, я сеймомент… Келе, опечатай, пожалуйста, амин Архив, если Моки не вернётся вовремя… Всё, я побежал.

Досадливо фыркнув, Амелия демонстративно порывисто вернулась в каморку.

…Нечего сказать, эпическая речёвка. «Пойдёмте победим всематериковое зло! Позаботьтесь тут об Ами, она совсем беспомощная. И бесполезная».

…Ну, спасибо. Точно вновь попала домой под крыло любимой тётушки…

Кантинка громко скрипнула зубами.

Не сказать, чтобы она совсем не привыкла к подобному пренебрежению, но уже как‑то поотвыкла, что ли... Слишком долго дела здесь шли хорошо, и она решила, что так будет всегда.

Что ж.

Амелия шумно выдохнула.

Нет на Материке счастья. И в Омилле, пожалуй, тоже… Тогда к чему здесь оставаться?

Зачем пытаться устроиться, если здесь будет то же самое? Зачем ей даже досиживать тут до конца света, дожидаясь Моки? Если ею будут так же пренебрегать, отодвигая на рутинную второстепенную работу? В Кантине она может даже если не участвовать в основных операциях, то хотя бы курьерить.

Под светилами. На воздухе. Вновь на воле. Это было бы обифрительно!

…Можно попробовать рвануть в Прайм ещё раз. Если её всё‑таки выставят с родины как ведьму… Супер.

Уйдя отсюда, из Храмов она вылетит. Тогда… что с обучением у Финиана? Тоже нет… Ничего не получается. Она ничего не умеет. Тут всё пока… бесполезно.

Ей один путь – обратно в Кантин. И поскорее. Свои её не осудят, если она расскажет, какие болотники эти омилльские. А те – пусть отдают назад Люси.

Бесполезна. Ага... Хорошо, что она не начала полномасштабно свою каталогизацию. Как нутром чуяла.

Ладно. Время собирать вещи… и открыть себе глаза на правду. Счастья нет нигде, и искать его где-то было глупо. Мать хоть в чём-то права.

– Ами.

«Ох, Келе, милый. Не сеймомент… Не подходи ко мне. Не смотри на меня такую.»

– Да? – постаралась ответить максимально спокойным голосом раздосадованная кантинка.

– Не обижайся на Майло…

«Не реветь. Не показывать, что больно. Она справится. Справлялась с чем‑то и похуже. Майло плохо разбирается в людях. Финиан говорил это.»

– Я обычно… не обижаюсь, Келе. – твёрдо произнесла она. - Просто собираю вещи и ухожу. Обратно в Кантин. Как раз есть время для сборов до прихода Моки.

Секретара ещё раз злобно фыркнула, сердито уставившись на свои руки.

– Ты же… говорила, что не скучаешь по Кантину?

– А что мне делать… Если это место теперь стало мне как дом?! В том плане, что я получила здесь всё то, от чего бежала? Обесценивание, игнорирование. Унижение. Всё попеременно. Слишком знакомо. Не хочу терпеть это… здесь. Нет смысла.

– Ты получила это только от Майло. – возразил Келе.

– От которого всего‑то на всего зависят мои условия труда. – скептически хмыкнула Ами.

– Я… надеюсь, что ты успокоишься и взглянешь на вещи иначе. – пожал плечами служивый. – Всё не так ужасно, как выглядит. Тебе ещё представится возможность проявить себя. Как и мне.

– Я тоже надеюсь, на то, что я смогу немного успокоиться... В таком состоянии мне будет сложно собираться. Я перебью и переломаю половину вещей. Не хочу по глупости повредить самое ценное… Слушай… – отмахнулась она, давая понять, что обсуждение закончено. – Скажи... Ты не знаешь, как заварить травы от кашля? Хотя, сеймомент мне бы более подошли… узбагоительные.

Произнесла она окончание фразы через зубы.

– Конечно! – с готовностью отозвался сэльв. - Где они у тебя? Давай сюда… Нет, попробуй сама, это ж тебе их потом заваривать. Вот…

Отдав мешочек обратно владелице, Келе повелительно ткнул пальцем в чашку, как бы призывая сосредоточиться на каком‑то более важном и нужном в данный момент деле.

– Знаешь, что я заметил? – усмехнувшись, продолжил он глядя, как Ами дрожащими от злобы руками пытается попасть потоком сыплющегося из мешочка травяного сбора именно в предназначенную для этого ёмкость. – Ты почему‑то отчаянно пытаешься убиться обо что‑нибудь. Ну, правда. То тебе надо в яму провалиться… То участвовать в операции, от которой многие из наших охотно бы поотлынивали. Не смотри на меня так, я просто говорю… Насыпь трав так, чтобы они покрыли дно слоем толщиной где‑то с фалангу пальца. Разомни их в чашке. Так… Подожди‑ка момент…

«Она наказывает себя за то, что несовершенна. И за то, что бесполезна. Затем же и Омилла себя лишает.»

Заткнись. Сеймомент не лучшее время для психоанализа.

Амелия критически осмотрела результат. Разумеется, зловредные ухлюпни высыпались в количестве, гораздо превышающем требуемое… Ещё и на стол…

Да болотные ж жители!

«Так. Милая, всё, успокойся… Теперь, когда ты приняла решение, можно не переживать и не дуться. Довыполнять до конца этого света свои обязанности, дождаться Моки, спокойно собрать за это время свои вещи здесь, и гордо удалиться.»

Ами, занятая борьбой с местной сушёной флорой, всё это время боковым зрением через окошко наблюдала движение.

Три фигуры, пересекли зал, направляясь к кабинету Майло… Посещающие. Ну и ладно. Ей сеймомент не до них.

Хотя… Пока она ещё секретара. До конца этого света. И потому хорошо бы… Максимально. Спокойно. И. Любезно. Сообщить… Им о том, что грязеедного болотника Майло не будет до заката.

Впрочем… Как славно и мило, что этим занят сеймомент именно Келе. Кто знает, как будет выглядеть для посещающих её всё ещё искажённый гневом любезный оскал… И не выдаст ли она информацию именно в том виде, как подумала. Незачем шокировать этих ни в чём не повинных людей. Мудрый сэльв понял это по её состоянию и любезно взял на себя часть её обязанностей.

Одна фигура из визитёров сделала движение рукой и… Келе отлетел к стене.

…Ч…что?!

…Осторожнее, ушлёпки, он же ещё… Гнусьи пляски, фестиваль болотный!.. Что здесь?!

Похоже, эти здесь не затем, чтобы осторожничать…

Компактное существо в просторных одеждах, которое явно руководило остальными, со странной остроносой шляпой натянутой на лицо, провело рукой по входной занавеси в майлов кабинет и покачало головой, делая знак остальным.

Оно быстро сунуло руку в сумку, явно собираясь что‑то извлечь оттуда.

…Надо что‑то делать…

Понятно что! Постараться отвлечь их от Келе! Тем более что упрямый сэльв, морщась, приподнялся и приготовился атаковать, но тут же повторно был приложен о стену и оглушён ударной волной второго из нападавших.

Амелия, оценив ситуацию и поняв, что за оглушающей втулкой тянуться некогда, одним движением выкатилась из своей каморки и прыжком оказавшись около злоумышленника, приготовившегося вырубить служивого ещё одним не виданным Ами до этого ведьмоударом.

Кантинка в прыжке вцепилась атакующему ногтями в шею и зубами в ухо, стараясь посильнее приложить коленями со спины.

Тот взвыл, когда у служивой во рту остался кусок плоти с солёным привкусом крови. Второе рослое существо из пришедших широким жестом легко отшвырнуло её… легко, как надоедливую ветку.

Ами отнесло аж почти к кофейному столику.

…Удар показался ей сотрясением мира – из неё вышибло весь воздух и всё вокруг погрузилось во тьму….

…Неизвестно, сколько времени прошло в пульсирующем мраке…

Что‑то… Зовёт её? Что? Зачем? Куда?..

…Обратно в свет?…

Нет... Ей нельзя сеймомент обратно. Там сеймомент слишком опасно. Нет сил. Остатки нужны для сохранения её еле теплящейся жизни.

Она ещё не ушла. Следует сохранить статус кво. Там, на поверхности, сеймомент слишком много боли. Это добьёт её.

«Ещё там Келе! И его жизнь тоже в опасности! Ами! Поднимайся! Вставай любой ценой!»

…Келе! Точно, там Келе…

Она попыталась вынырнуть в свет. Но тьма с красными пятнами пульсировала вокруг.

Тяжёлые веки. Неподъёмно глиняные. Гудящая голова … Странные картины перед глазами…

«Ами! Ты не имеешь права бездействовать! Вставай! Скорее. Пожалуйста.»

…Гнусная болотница права…

И Амелия вновь попыталась вернуть свет.

Тяжёлые веки с трудом открылись, чтобы увидеть… Пустоту… Чёрную пустоту с красными всполохами.

…Я не могу. Прости.

«Можешь! Он умрёт. Вставай, Ами!»

Я ничего не вижу… Что толку?

«Отвлекла… Ты отвлекла их. Молодец, но ещё не всё кончено... Не смей отключаться! Не смей. Смотри. Дыши. Вставай.»

…Что за звук?

Наше сердцебиение. Такое гулкое, что занимает всё пространство...

Кажется, если шевельнуться, сердце остановится от перегрузки… Лучше не двигаться. Лучше отдаться тьме… Она зовёт их обратно.

Но беспокоящий голос, не желая отвязываться, пробивался сквозь бешеные удары и сиплый прерывистый звук… Её… попыток дышать? Но… воздуха нет. Ничего нет вокруг.

«Ами! Не отключайся. Не смей! Они всё ещё около Келе. Дыши.»

Попытка вдоха. Острая боль.

Она резко распахнула веки.

Темнота… всё то же перед глазами. Ничего не видно, кроме ярких всполохов среди тьмы. На том месте где ещё недавно был участковый Холл… Где нет воздуха. Нет совсем.

Она пыталась набрать его в схлопнувшиеся лёгкие…

Ай! Бесполезно. Лишь резь. Невозможно встать…

«Ползи. Ползи на звук.»

…А смысл?

«Хоть за ногу укусишь… Или отвлечёшь на себя внимание ещё раз. Не сдавайся. Ставки очень высоки.»

…Из звуков только гулкий пронзительный вой.

Нет ничего вокруг. И где‑то там всё ещё есть уязвимый Келе… Если для него всё прекратится, всё потеряет смысл и для неё.

Она нетерпеливо тряхнула головой.

Глухой удар. Об пол? Вновь мрак…

…Твёрдо под щекой.

По крайней мере, теперь понятно, где пол... Сколько это всё уже продолжается? Целую Эонность…

Келе… он ещё жив?! Как бы это увидеть?!

Ами, моргая, силилась увидеть что‑то через кромешную красную тьму со всполохами и услышать через звон в ушах.

«Давай же!!! Нет, не отключайся… Возможно, ты ещё можешь помочь. Ещё есть шанс. Иначе – всё напрасно.»

Через, как ей показалось, ещё целую Эонность, острые ножи пронзили её лёгкие, впуская воздух, тьма рассветилась новыми пятнами и звёздочками боли, через вой послышался хлопок и начали глухо проступать звуки…

…Почти слышно, куда ползти.

Ами попыталась подняться на четвереньки.

Мир ускользал из‑под рук и ног, и она неизбежно падала во что‑то липкое и мокрое, испытывая кошмарные приступы тошноты и приводящей в отчаяние слабости.

…Через ещё одну Эонность среди ряби начало проявляться изображение… Сильно замедленное. И со странного ракурса.

Холл лежал на боку… Как это неправильно… И Келе… ещё шевелится!

Ами испытала практически такой же болезненный, как и предыдущее удушье, укол радости и воодушевления.

..Остальное неважно! Ползти! Быстро ползи туда!..

…Зря, правда он пошевелился… Лучше бы болотник замер, не доставляя хлопот нападавшим и Ами… Если она доберётся до них до последнего смертельного удара по этому зловредному участковому, то, кажется затем, что бы убить его самой…

Видно было, как сэльв напрягся из последних сил, готовясь к атаке.

Сеймомент славный безумец огребёт ещё раз! Ушлёпок беспокойный… Держащийся за ухо громила смотрит прямо на него…

Амелия смутно видела Холл через сверкающий сияющими мошками туман. Нападавшая доставала что‑то из сумки… второй сообщник принял позу боевой готовности, глядя на кого‑то в дальней части холла.

«Это проснулась Лейви» – пронеслась подсказка где‑то далеко, как будто даже не в голове у Ами.

Но всё это не означало, что опасность миновала для Келе, явно намеревавшегося продолжать сопротивление до печального завершения.

«Этого нельзя допустить! Не время созерцать... Вставай! Вставай же!»

Одна из нападавших фигур отлетела к стене, гулко ударившись. Минус один.

С трудом справляясь с непослушными конечностями, практически без воздуха и являясь одной спошной пульсирующей болью, Амелия, продвигаясь с помощью рук на животе, вылезла из странной липкой лужи, не дававшей ей подняться, и подползла к скамье у кофейного столика за углом, с трудом медленно поднимаясь с её помощью.

Руки соскальзывали. Всё было медленно. Слишком медленно.

…Где‑то на задворках сознания Ами пронеслось, что всё бесполезно. Она бесполезна тоже…

Тошнотворная слабость, ватные не держащие ноги, а, пляшущий еле видимый мир, норовящий начать кружиться и заваливаться набок или вовсе провалиться во тьму… гудящая в такт бешеным ударам сердца голова… в которой среди звона начала робко проявляться какая‑то песня…

По широкой дуге что‑то отлетело ещё дальше, чем Ами до этого, и грузно, с жутким тошнотным хрустом бухнулось о глиняный пол.

…Лейви… Теперь у Келе нет шансов…

Усилием воли Амелия отодвинула темноту, в которую всё начало было погружаться…

…Движение в другом углу со служивым сэльвом… Удар… с ноги! Ох, нет…

«Даже не ведьмия… Ядрёное болото!.. Обмотки недогнившие… Да очнись же, Ами!»

Окончательно осевший в лужу из собственной крови Келе с усилием поднял руку, слабо пытаясь защититься.

Нет… Сеймомент и произойдёт ужасное…

«Давай же!! Чего ты ждёшь?! Он умрёт!»

Адреналин ударил Ами в виски с такой силой, что, кажется, кровь начала вытекать через уши с каждым ударом сердца, и вся картинка приобрела красноватые оттенки, но… появилось хоть немного сил. Достаточно, чтобы…

Отвлечь. Надо хотя бы отвлечь… Хоть на момент. Как угодно!!!

Воздуха для крика не хватит… Тогда… Хоть бы и с помощью того, обо что она опиралась.

Шатаясь, Ами подняла себя и надёжно прилипшую на что‑то к рукам тяжёлую скамью и, собирая последние поддерживающие жизнь в её теле силы, выпадая из‑за угла, сквозь тошнотные пятна линии и звёздочки, под барабаны пульсирующей боли и крови. Приволакивая ногу и углом тащившуюся по полу скамью, со всей максимально возможной скоростью она сосредоточенно двинулась к ближайшей к Келе кряжистой плечистой фигуре.

Сеймомент помогла бы ведьмия, но… в любом случае. Рано они все сбросили со счетов мелкую Амелию…

Нападающие были заняты своими делами. На её счастье. Тощая фигура нервно и спешно возилась с чем‑то у дверей майлова кабинета… Получившая сокрушительный удар от Лейви всё ещё пребывала в отключке. Рослая была опасно сосредоточена на добивании Келе, и она не шутила…

…Это был последний шанс что‑то сделать.

Расстояние было невелико… но всё плыло мимо так медленно! Словно в кошмаре.

…Цель. У неё есть цель, в которую сеймомент вложена вся её жизнь. Остальное неважно…

Всё разворачивалось по подсказанному спутанным сознанием Ами сценарию. Угрожающая фигура уже занесла руку с чем‑то ярко сверкнувшим в свете ламп для добивающего удара…

«Вперёд! Успевай или всё напрасно!!! Давай же, Ами!!»

Стук в ушах и песня в голове заполнили всё пространство. Собрав остатки жизненной силы в свой последний рывок, кантинка, падая на развороте, отправила в финальный полёт тяжёлый предмет в руках вместе с собой в направлении головы убийцы Келе. Угол скамьи со звучным хрустом въехал тому в висок, громила покачнулся и начал оседать.

…Но лежавшая на полу Ами уже не видела этого…

Как и практически не слышала громкого хлопка, лишь почувствовав напоследок, что словно сам воздух ударил её и пронзил бок кучей точек острой боли.

Остатки жизненных сил покинули её.

Песня в голове стихла.

Всё провалилось во мрак теперь уже окончательно.

Свет 52. Храмовая лечебница.

Мрак.

Мрак, мрак, и ещё раз мрак…

…Мрак, сквозь который ничего не видно. Бесконечный, эонный, беспросветный…

Он стал рассеиваться.

В середине него стал проявляться Кантин. Охваченный… огнём?!

…Всё горит!..

Опять одно и то же. Сколько можно!..

Ами с некоторой досадой с трудом попыталась приоткрыть глаза… которые тоже пылали. Словно бы от увиденного.

Огонь её видения полыхал в голове и жёг её изнутри.

Почти нестерпимый жар расходился по всему телу. Серые тени расцветились красными всполохами тошноты.

Вообще… Открыть глаза было плохой идеей. Да.

Она осторожно опустила тяжёлые пылающие веки обратно, продолжая «любоваться» тошнотными переливами грязно – серого тумана с добавившимися к этому огромными тёмно‑зелёными шарами, причудливо ходившими по огромной орбите перед её внутренним взором.

Жарко. Жарко ещё и от… покрывала.

Амелия попыталась скинуть накрывавшую её ткань.

…Бесполезно. Рук нет. Они не чувствовались. Как и всё тело. Только огонь.

…Что это?!...

Её охватила паника. Она ещё раз попыталась открыть глаза и что‑то увидеть.

Через какие‑то узкие щели в красной повязке, она увидела, что под ней… Или около неё… лежит что‑то большое. Под покрывалом… Видимо, её тело. Оно здесь.

Она выдохнула с облегчением, что тоже принесло с собой некоторое количество боли.

Ами поморщилась.

Тело Сеймомент ощущалось как чужое. Двигаться оно точно не планировало. Зато пылало изнутри не хуже, чем город в недавнем бреду.

– Опять очнулась… – услышала она через гудение со звоном в ушах женский голос. – Выглядишь… чуть лучше. Молодец.

Лучше?! Сссс…пасибо?..

Что‑то холодное коснулось её лба, и жар с гулом в ушах стали утихать.

Почувствовав облегчение, Ами вновь осторожно попыталась открыть глаза.

С одним это удавалось лучше другого. Плотная красная мешающая видеть повязка оказалась внутренней частью её воспалённых век.

Она могла видеть лишь пульсирующие очертания целительницы, что делала лечебные пассы. Вот и причина облегчения…

А что значило это… "Опять"?

Она уже возвращалась? Когда?

Она ничего не помнит. Впрочем… В этом потоке непрерывного бреда и видений сложно было отличить одну реальность от другой…

Сколько времени её не было здесь?

Лекарка протянула ей чашку с тёмной странно пахнущей мутной жидкостью.

– На, выпей. Ай, у тебя же рот повреждён… Подожди, сеймомент соломинку принесу…

Ами вновь закрыла глаз, погрузившись в пылающие ощущения.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем что‑то из внешнего мира осторожно тронуло её за плечо.

– Вот… Попей. Аккуратно. Даааа… очень невкусно. Но сеймомент сильно тебе поможет. Клянусь, потом не пожалеешь.

Жидкость как‑то втянулась в рот.

Фу… Пара моментов ушла у Ами на то, чтобы вспомнить, как глотать этим иссохшим полем, когда-то бывшим её горлом.

Скорее бы это проглотить, перестав мучить собственные сенсоры. Быстро сориентировавшись, благодаря инстинктам, она жадно принялась впитывать влагу, надеясь, что это поможет окончательно утихомирить «огонь» и напитать потрескавшуюся выжженную «почву» внутри. Потушить этот упырий пылающий внутренний Кантин.

– Вот… умница. – похвалил голос. - Старайся поменьше шевелиться. Не трать сил, они тебе нужны для другого. Трубочку оставлю здесь… У тебя ещё два приёма гадких лекарств в этот свет. Раз уж ты с нами… Всё будет хорошо теперь. Отдыхай. Мне пора бежать, за тобой Токала присмотрит.

Амелия рефлекторно хотела кивнуть, но смогла лишь поморщиться. Жидкость была неприятной, но она только поняла, как сильно пересохло у неё во рту и насколько своевременным был напиток. Она, кажется, выхлебала бы и болото.

Судя по удаляющимся шагам, знахарка ушла.

Осталась лишь онемевшая опустошённая под тревожно розовым пылающим прикрытием век Ами. Где‑то всё ещё посередине между жизнью и смертью. И под жарким покрывалом, от которого она никак не могла избавиться.

…Это практически невыносимо…

Она мигнула глазами. Пламя на какое‑то время сменилось на грязноватую с полупрозрачными парящими лоскутами темноту.

Пить всё ещё очень хотелось. Было жарко и больно. Ами выходила на дорожку жизни, удаляясь от покоя смерти…

…И это было слишком. Она опять отключилась.

Через какое-то время очнувшись и увидев после тьмы уже знакомый тревожно розовый цвет, страдалица кое-как открыла свой более‑менее исправно функционировавший глаз и постаралась осмотреться.

Всё было размыто. Однако она чётко видела, что на столике находилась ёмкость... хотелось бы надеяться, что просто с водой.

Ами попробовала приподняться и дотянуться до чашки.

Это отозвалось тошнотой и острой болью в боку… Ну, по крайней мере её тело ещё может шевелиться… Хоть и было сказано не шевелиться.

Какая разница. Она всё равно еле может это делать.

Издав сдавленный хрип, она опустилась обратно.

Затем, осознав неладное в только что увиденном, с трудом подняла к глазам и внимательнее осмотрела свою попавшую в поле зрения тянувшуюся было за водой руку.

…Вся в синяках и глубоких ссадинах.

Не в силах удержать, уронила её на лицо.

Ай! Это зря, прям очень зря… Как больно…

Амелия поторопилась уронить руку в стороне от лица, половину которого и шею, судя по всему, тоже покрывали раны, потому как и там ощущалось сильное жжение…

Всё повреждено.

Хуже, чем тогда… с похмелья?

Гораздо, гораздо хуже…

Хорошо хоть…

Она вновь поморгала поочерёдно глазами.

Один еле открывается, всё ещё добавляя ко всей картинке неуютный широкий ободок красноты, но вроде… оба целы.

Нос… Дышит… Цел?.. Руки не слушаются… Ну же! Рывочек. Ради носа... Давай.

Ай! Едва подвижная рука пребольно свалилась на лицо.

Ай‑яй! Ой, зря, ой, зря опять!

…Что там с носом?

Вроде… тоже на месте. И даже дышит.

Йей. Воздух с сипом, но приходит в лёгкие.

Это хорошоооо… Невероятно хорошо. Ещё один свет у них есть. А могло бы и не быть.... И вообще. Всё не так уж плохо! Могло быть и хуже.

Несколько приободрившись, она продолжила посильную «инспекцию».

Ноги… шевелятся. Ай…. Поаккуратнее. Пальцы… Кажется, на месте... Рёбра? Кто знает… Болит всё… И…

Пить… всё ещё охота смертельно.

Ами вновь перевела алчный взгляд одного глаза на чашку.

Если бы гнусяра только стояла… чуточку поближе. Можно было бы дотянуться.

Или… уже можно? Стоит, вроде бы, недалеко, но одним глазом оценить сложно. Аж бесит…

Нет, не далеко. Не так далеко, как её показалось по началу…. Всё выполнимо.

Ами осторожно протянула руку к чаше, и практически смогла ухватить её, но в этот самый момент упырица предательски выскользнула из слабых пальцев и, громко и издевательски стукнувшись о пол, покатилась прочь, подпрыгивая на неровном глиняном полу.

Ах ты ж…

Оставшаяся ни с чем бедолага со слезами бессильной жгучей досады смотрела на растекающуюся по полу воду…

Чашка была полной!

Была… Но, как всегда, не для Ами.

…Сколько можно уже испытывать всевозможные фрустрации?! И последствия всех видов тошнотворной слабости?! Сколькими ещё способами она почувствует своё полное бессилие?..

Кантинка рухнула обратно на ложе, внутренне взвыв и тихо захрипев от боли, потому как для полноценного вопля отчаяния голоса у неё не было.

В глазах потемнело, в ушах зазвенело… мир тошнотно заплясал.

Пространство вокруг сузилось до большого пятна, кружащегося у её головы в дикой пляске.

Закрыв глаза, больная, от дурноты забыв о досаде, лежала, терпеливо ожидая, когда всё закончится. И лучше бы насовсем... Это практически невыносимо. И очень жарко…

…Если она переживёт всё это, нужно постараться скинуть плед. Или чем она там укрыта…

Спустя какое‑то время она вновь приоткрыла глаз.

Пятна здесь? Гудение? Жар? Вокруг всё ещё темно?

Да. Как будто светила скрылись за тучами… Или это от слёз кажется?

От слёз, что жутко жгут и без того пылающие щёки… Она Она постаралась поднять ослабевшую руку, чтобы стереть причину дискомфорта с повреждённой кожи, но это аукнулось новым букетом боли.

…Как это прекратить?! Когда всё это прекратится?!

Когда мы прекратим…

Темно. Больно. Всё пульсирует красным. В этом мире нет ничего, кроме тошноты и боли, ничего такого, к чему стоило бы возвращаться…

Ами начала уже покорно медленно оседать обратно в тёмно-серое с блёклыми красными пятнами более спокойное и менее тошнотворное небытие.

Свет вновь проявился перед закрывающимися над равнодушными глазами веками. Так же внезапно, как и исчез до этого. Чья-то фигура с трудом опустилась на корточки и подняла предательски упавшую ныне пустую ёмкость. Затем кряхтя и тяжело дыша, поднялась с четверенек, победоносно бухнув чашку обратно на тумбу.

– Экие теперь трюки делаешь… вместо когда-то обыденных вещей… – сквозь толщу внезапно ставшей гулкой и плотной реальности пробился приятный голос. – Могла бы попросить… помочь.

Келеееее!!!

Нет, эта реальность всё же имеет в себе что-то приятное. Достаточно, чтобы в неё вернуться.

Сделав усилие, воодушевлённая кантинка постаралась прийти в себя и держать работающий глаз открытым настолько широко и долго, насколько она сможет. Видеть его, омилльское чудо Материка, вполне достаточная мотивация, чтобы жить дальше. Или, пока что, хотя бы не отключаться.

– М..кла… пы… – хрипло попыталась заговорить она. – И… ты… м..г пы…

«…попросить помочь кого‑то. А не наклоняться сам.»

Звук шёл наружу тяжело…

И… Это… её голос? Жуть. Упырий скрежет из болот... её рот не хочет говорить?

Совсем не хочет. А глаз мечтает закрыться обратно. Но кто их спрашивает…

Вот и Келе понял всё самое важное и без слов.

– Сеймомент принесу воды.

– Сп…фип…

Произнесла она одними растрескавшимися углами губ, уже с облегчением оседая на кровати.

Не одна… Не должна справляться с этим всем одна…

Мало того, что не одна, так ещё и в какой компании!

Келе. Жив!!! Жив! Всё не зря!.. Ни разу. Вся её болотная жизнь прошла не зря…

Волна радости окатила дополнительным жаром.

Стоило появиться на этот гнусий свет и все эти навозные циклы терпеть эти упыриные жизненные пляски, чтобы только оказаться поблизости от него в этот жуткий момент… И попытаться как-то помочь сокровищу не быть стёртым с лица Материка.

…Хотя если бы она никогда не появлялась в мире света и боли, ей было бы совсем всё равно, что тут происходит. И Келе помогла бы сама жизнь… каким-то иным способом. Но Амелия всё же очень рада, что эту часть доверили именно ей. Её навозная жизнь на момент приобрела настоящую цель и смысл. Пусть и одноразовый.

Надо всё же помочь и себе. Скинуть покрывало. Хотя бы с ног… и живота. Хотя бы немного.

Ай. Вот так... Осторожно... Ай‑яй…

…Теперь пить…

И происходит ныне нечто феерическое. Никогда эта приятная вещь не была обставлена с такой роскошью.

Драгоценный Келе спустя пол жаркой Эонности вернулся. С вожделенной полной воды чашей. И сел на край больничной лежанки Ами, поднося к той источник неотразимо сияющей бликами от светила прозрачной спасительной жидкости…

…Из пылающих миров они попали в самые сияющие, на момент забыв о жаре, боли и прочих ныне незначительных неудобствах…

И какой прекрасный у воды запах. Незабываемый запах чудесных светов, проведённых в этом прекрасном городе с гигантскими грибами и окружённой лесом горой… Живая вода любимого Омилла.

Это тоже, кажется, входит в число вещей, ради которых стоило жить.

Эй. А… Как она будет пить?! Рот‑то… Не открывается. Ах да…

Она показала Келе глазом на оставленную знахаркой соломинку. Тот, быстро сообразив, с кряхтением поморщился и, дотянувшись до той, подал питьё уже в нужном виде.

Покончив с утолением первичной потребности, Амелия удовлетворённо и бессильно растеклась по своему ложу.

Уже не так бессильно, по факту. Чудо, что она может уже немного повернуться или даже чуть приподняться.

Какое-то короткое время назад это казалось невозможным. Невероятным.

Как и вот это.

Ами перевела взгляд на второе всематериковое чудо.

Келе выглядел хоть и тоже неважно, но это не имело значения сеймомент.

Он был жив. И даже был на ногах.

Видимо, благодаря лечебным травам, запах которых практически заглушал обожаемый ею, едва уловимый за основным травяным пряным, восхитительный собственный запах его кожи.

Сэльв сидел рядом, всё ещё с чашкой в руках, и внимательно смотрел на неё своими проницательными зелёновато-карьими глазами.

Кантинка попыталась благодарно улыбнуться… но это отозвалось неожиданным шквалом боли.

Она судорожно всхрипнула.

– Шт… Штф с м..им… л..ц..м? – с трудом прошипела она, не сразу вновь обретя способность говорить.

– Половина в глубоких ссадинах, остальное выглядит… просто огромным синяком. Глаз затёк... Губа рассечена. Сильно... Жутко.

«Спасибо… Теперь понятно. Ужас, правда… Можно было бы и не так подробно… Патологоанатом‑самоучка.»

Ладно. Она сама спросила.

«В воду лучше пока не смотреться. Чтобы не двинуть в землю теперь уже от испуга.»

Но… Если она в таком плачевном состоянии, то… как?! Как, гнусы возьми, Келе на ногах?! В то время как она не может открыть даже глаза?!

…Это… опять бред, да? Новая порция. Ей просто всё снится. Слишком хорошо, да?

И он на самом деле… мёртв?

Ой, нет. Нет! Нет, нет, нет…

Мир зашёлся в бешеных судорогах, лёгкие вновь сдавило глиняной рукой. Сердце со всей силы бухнуло о горло и на момент остановилось.

«Тогда… всё бессмысленно.» – пронеслось у неё в голове. – «Тогда… я не хочу возвращаться в реальный мир. Пусть этот бред закончится только вместе со мной.»

Стоп. Надо успокоиться.

Знахарка велела экономить силы. Хватит пугать себя. Всему есть разумное объяснение. Вспомни… Вспомни, да. Этот хмырь и раньше быстро приходил в норму. Должно быть, это часть их сэльвского совершенства. И преимущество сэльвских методов лечения.

…Лёгкие, дышите… Сердце, бейся!

Воздух с адской болью наполнил лёгкие Ами.

Сердце громко бухнуло и… продолжило свою работу. Каждый стук становился всё тише и наконец, можно было услышать приятный бархатистый голос Келе.

«Будь жив. Только, пожалуйста, будь жив…»

– … чашку я здесь оставил для тебя. Чтобы напоили, когда проснёшься... Потому как и сам очнулся в гадском огне. А ты… ты же пошевелиться еле можешь. Как ты её уронила? Или тебе помогли тут? Скорее второе.

Пришедшая усилием воли в себя достаточно для поддержания более‑менее осмысленного диалога Ами осторожно моргнула в знак согласия.

– Что? Уронила?

«Да.»

– Как? Тумбу случайно сдвинула плечом? – задумчиво продолжил «допрос» сэльв, аккуратно помещая ёмкость на стол и чуть морщась от, видимо, всё‑таки ещё сопровождавшей большую часть его движений боли.

– Н..т.

– Ладно... Нет, так нет, не обращай внимания… Не трать сил. Я просто так… со скуки беседу поддерживаю.

Мне бы дожить до «скуки». Но поговорить, чтобы остаться в этой реальности, совсем не помешает. Даже если ты на пределе возможностей с трудом издаёшь едва различимые звуки.

– Ч…ш…к с..ма ст..яла бл..зкф к крффю…

– Нет.– уверенно покачал головой служивый. – Я недавно проходил здесь на процедуры. Чашка стояла далековато от края, это было заметно. Но, так как ты была в отключке всё время, это было неважно. И сеймомент неважно тоже. Не напрягайся. Я… забыл, что ты ведьма...

«Я?! А ведь и правда…»

Глаз Ами от удивления распахнулся ещё шире, почти до нормального состояния.

– Сколько мы сил потратили, нагревая твой кофе и зажигая светильник. И всё ради чего.

– Ну изф..ни…

«Оно работает независимо от меня и не так и не тогда, когда я хочу.»

– Жаль, это поздно обнаружилось. И Финиан не доучил тебя. Это здорово помогло бы нам при нападении.

– И нфгфри…

Ами печально выдохнула «колючий» воздух.

– Хотя нет… Ушлёпки были очень сильны. Они даже с Лейви не напрягаясь справились. Ничего нам не помогло бы. И откуда только они на наши головы взялись?

«Столько вопросов, и я рада, что не надо отвечать. Как хорошо, что ты берёшь на себя часть разговора, снимая нагрузку с моего рта. Слушать ныне гораздо проще. Тем более, когда у меня нет на это ответов.»

– Жуть. – продолжил сэльв, судорожно сглотнув. – Ты бы видела, как Лейви отлетела… Никогда не видел такой мощной ведьмии. Как у эльф почти… Я думал – Лейви - всё…

Глубоко вздохнув и поморщившись, сэльв в мрачной задумчивости выдохнул и покачал головой.

– Но не такова наша девица… Крепка как глина. Впрочем… они и глину пробили. Этот здоровый… неслабо так потрепал меня… Вовремя ты подкралась с мебелью. Это было последнее, что я увидел. И он, кстати, тоже... Было… эффектно.

«Да.»

У Ами тоже произошедшее до сих пор внутри не укладывалось. Нападение на… Участок Правды! Как такое возможно?! И, правда, для чего?

Ами судорожно сглотнула и зашипела от боли и подступившей на момент от нахлынувших воспоминаний дурноты.

– Ай! – забеспокоился Келе. – Тебе плохо… Сеймомент... погоди… Так… ненадолго станет легче. Вот.

Он быстро коснулся её лба кончиками холодных пальцев, и тошнота тихо начала её отпускать. Даже любезно возвращая на место отнятое ощущение пространства, звуки и естественные краски этого мира.

Теперь всё выглядело почти нормальным… Как? Снова… бред?!

Нет, нет и нет. Это просто… сэльвская ведьмия.

– Тфк‑то футше… - облегчённо выдохнула раненая.

К ней медленно возвращалась способность говорить и соображать. Количество боли на квадратную меру её потрёпанного тела явно уменьшилось.

– Спф…сипо са фоду… Фапше са сапоту спфсипо…тфпырь тфоя очереть фто‑то пфатофать пте…

Она попыталась улыбнуться тем же уголком губы.

Говорить всё ещё получалось пока не очень… Но Келе каким‑то образом вновь понял и хохотнул, с шипением схватившись за бок.

– Да-да… - ухмыльнулся он. - Поиграем в «кто больнее».

Ами сдержанно хохотнула в ответ, пол‑лица и живот незамедлительно обожгло болью.

– Фй! Фсё… ещё сс..тнит… и ломитшшш. Н… мне лекче…

– Хорошо… Жаль, «легче» продержится недолго. На дольше я не умею, я не знахарь. – виновато пожал плечами Келе. – Да и они не любят это заклинание – оно убирает лишь симптомы, больные начинают активничать, да и потом ничего не понятно… Ты… только не делай резких движений, ладно? У тебя всё ещё плохо… хоть и не болит. Держи это в уме. Но мы хотя бы поговорим спокойно. А что ломит – не удивительно. Ты пережила пару впечатляющих полётов… с весьма жёсткими приземлениями. Мне достался один… До стены. И тот мне… сильно не понравился. Ни разу. Неизвестно, сколько времени я не смогу спать на спине, ходить и сидеть нормально... Гнилые огрызки!..

Келе досадливо щёлкнул языком. Ами сочувственно поморщилась.

– Сфч..м они прифотили?

– Нууу… Вроде как пропали улики из сейфа Майлова кабинета. Как я краем уха тут слышал.

– Как? Упфрс..я зфщ…та миня с..му ч..ть не фбила…

– Они обошли её… Оригинально. – сэльв задумчиво почесал свой тонкий изящный подбородок. – Пробили стену кабинета … Не… спрашивай как. Не знаю… Стену просто разнесло… как трухлявое дерево. Ты из‑за этого вся в царапинах, как если бы через кучу очень колючих кустов пробиралась. Осколки, Киона говорит, из тебя долго доставали. Ещё воды?

Ами внутренне содрогнулась.

– Нетф… сп..сфпо…

Келе кивнул.

…Не, ну всё‑таки? А как он не повреждён? Это точно бред!..

«Вот же не к месту пытливый ум… Слабость и ужас плохое сочетание. Пусть всё будет пока так как оно есть.»

– …Мне повезло, что я оказался за стеной, когда всё полетело в разные стороны… Задело только ногу.

«Ну вот, всё и выяснилось.»

Можно продолжать обманывать себя в этой удобной реальности, ага. Всё хорошо.

– К…к Лехьфи? – перевела внимание с тревожащих мыслей Ами.

– Хуже, чем мы… Гораааздо хуже… но жива. Она вырубила одного перед тем, как её… Отсадили.

– А тот шфф?

Рот становился всё пластичнее и говорить было уже проще, хоть всё ещё и немного больно.

– Понятия не имею... Она утащила его.

– Хфна?.. Пфму хфна?

Келе неуверенно покачал головой.

– Ну, не знаю… мне показалось, это была женщина.

– Утфтщщлх? Тфкшая тщетуштя! Кк?!

– Не спрашивай… - мрачно мотнул головой сэльв. - Не знаю, правда… Мне показалось я, на момент приоткрыв глаза что-то видел, прежде чем вырубиться окончательно... Видел, как она подняла тело в воздух… Или… Всё это вообще было просто порождением моего затмившегося рассудка, и я к тому моменту уже и вырубился и мне всё это просто почудилось.

«Разум причудливо дорисовал недостающие детали. Может быть.»

– Впрочем, она оставила второго.

Ами с интересом мигнула ответившим жжением глазом.

– Уше д..прос…ии?

– Нет... Он никому больше ничего не расскажет. Не хотел тебе говорить, но… Ты… Убила его, Ами.

Келе едва заметно поморщился, отводя глаза.

И… было от чего. Умышленные убийства на Материке были крайне редки и… за них никого не хвалили. Даже служивых. Напротив, это было крайне осуждаемым делом. Вплоть до отстранения и мер наказания.

Ами вновь поплохело.

– Ох… Фх тууу…

Она, обливаясь потом, осела на лежанке.

Вот это. Да. Ну, не удивительно. Хруст был… Фу какой громкий. И как только у неё на такое сил-то хватило… Но, всё равно… Убила?! В голове не укладывается… Не важно. У неё был веский повод.

– Не важно. – неожиданно понимающе произнёс этот прекрасный сэльв, к облегчению Ами, великодушно возвращая к ней взгляд, полный сочувствия.. – Тут или мы, или они. Не переживай. Ты всё сделала правильно.

У Ами отлегло от сердца и тело обмякло от облегчения и благодарности.

– Шуть… Я… н…к..фо не упива..а… ни одн…й с опфератсс…й…

– Не… будем об этом. – небрежно махнул рукой по-сэльвски и поспешил перевести тему Келе, видя, как впадает в мрачный ступор сослуживица. – По крайней мере… Пусть это прозвучит жестоко… Но это обеспечило Майло… вещдок. И, как минимум, теперь мы точно знаем, что наши злоумышляющие – люди. Очень могущественные, странные люди…

Ами расстроенно покачала головой... Ай!

– На нфм… трупе… што‑то интфрефное?

– Майло говорит, что ничего существенного.

Они какое‑то время невольно тягостно помолчали.

– Фляпы и пхх пыфи турацкшие…

– Да, я тоже обратил внимания, когда они только зашли… Странные такие. Чёрные… с таким длинным носом. Я ещё подумал – откуда они прибыли? И не смог вспомнить, где бы я видел такие шляпы…

– Етфа ли шло ф ней пфо короту…

– Это да. Привлекли бы к себе слишком много внимания…

– Нфяя мфота. Мхахйло тфпрь тше пфтт…

Схватившись за бок, Келе глухо хохотнув, поморщился вместе с зашипевшей от боли Ами.

– Прекрати! Ты нас добьёшь… Кроме шуток. Наверняка же их видели в городе или, пока они ещё не нацепили эти шляпы при входе. Драпировка их тоже была необычной. Но пока свидетельствовавшие не найдены… Да и кому! Храмы-то практически опустели на тот момент. Почти все были брошены на операцию…

Келе досадливо фыркнул. Ами возвела око долу.

– Нфф кншн… Лфтше фз лучшх…

– На несуществующую операцию.

Участковый перевёл многозначительный взгляд на собеседницу, явно ожидая реакции. Которая незамедлительно последовала.

Уставший до боли удивляться глаз вновь открылся на практически номинальную ширину.

– Фтооооооо?!

Вместе с тем, боль начинала возвращаться, но Ами старалась не подавать вида.

Во‑первых, ей хотелось разузнать больше подробностей. Во‑вторых, не хотелось, чтобы уходил Келе.

И да. Этот болотник был прав. Её тяга к знаниям воистину патологическая. Часто перекрывающая остальные потребности. Вероятно, она будет выспрашивать его, пока не отключится от огромного упадка сил. Так тому и быть.

– Да. Тревога была ложной. – кивнул удовлетворённый полученным эффектом сэльв. - Придя на указанное Айкку место, наши обнаружили лишь обгоревшую землю.

– Фт как…

Забыв злорадствовать, Ами ошеломлённо замолкла, пытаясь переварить полученное.

– Это был отвлекающий манёвр. – прищурился служивый. - Хитро, да?

– Ттфф… А… Айку… натшный чи..офек?

– Да. Старожила Айкку знают все. Заядлый собиратель. Он не раз помогал нам, следя за ближайшей к своему котти частью леса. И экономя нам время на обходах, кстати. Во всяком случае, я бы удивился узнав, что он в сговоре с этими.

– Кфлф… Пычфмпфу те дошью? Какта толька Лехьфи та дешурфте?

– Не знаю, Ами... Наверное, потому, что все быстро сбежались бы… Помимо Лейви в Храмах полно ночных дежурных. За корпусами весь свет и после заката наблюдают из Башни. Да и шумы ночью слышны были бы на весь комплекс… Это я просто предполагаю... На самом деле – не знаю. Может, Майло и прав. Он спугнул их, и они очень торопились, не успев толком разведать обстановку в Участке, действовали в наглую и на удачу.

«Что, вероятно, бы значило, что среди наших нет сговорившихся со злоумышляющими. И что участковые к пропажам непричастны.»

– И тф, и тф у нхх йхсть. Натф пфсфтрть, штоф укрф…тно.

– Да, зато теперь мы можем понять, что хранившееся в майловом сейфе было действительно важно.

– Пр..гр..сс?

– Да, тут они его немного и подтолкнули. Эффектно так…

– Рфтуф сф Мфйлф.

– За себя порадуйся. – ухмыльнулся язвительный сэльв. – Теперь ты тоже в Лекарне, так как тебе наконец‑то почти удалось убиться об опасное. Как ты и хотела. Тоже своего рода, прогресс. Довольна?

Он неодобрительно взглянул на собеседницу.

– Волее шем…– прошипела ты. – Ны п..феришь…

«По крайней мере, теперь боль является единственной проблемой… Можно… Отдохнуть?»

Отдохнуть. И попробовать поспать…

– Это и есть патология, Ами. Тебе стоит задержаться у Кионы подольше. Даже после того, как зарастут твои физические раны. Ладно. Я вижу, тебе опять хуже. Оставлю тебя отдыхать.

Жаль расставаться с Келе, но он прав, всё уже так сильно болит… Разговор определённо должен закончиться, хочет Ами того или нет.

…Но… вот только как ей засыпать, покидая реальность с живым и хорошо чувствующим себя Келе? В какую она попадёт следом?..

«Помолчи, пожалуйста. Нам и так тяжело.»

Тем временем, к ним незаметно для Амелии подошла молодая сэльва в лекарской форме и, хитро улыбаясь, протянула её собеседнику прозрачную чашу с фиолетовой жижей.

– Келе. Держи свою порцию скорби. – жизнерадостно хохотнула она.

– Спасибо, Токала! За тебя. – сэльв поднял чашу вверх, как для тоста и быстро выпил.

Та одобрительно кивнула и звонко расхохоталась, оставляя в пульсирующей голове Ами отзвук стайки мучительно прекрасных колокольчиков.

– Не благодари, братец. – непринуждённо подмигнула лекарка. - В обычный свет я бы тебе такую невкусную гадость не подсунула... Как тут у нас дела?

Она весело наклонилась к Ами. Ту захлестнуло новой удушливой волной дурноты и зависти.

…Сколько лёгкости и грации. На такое не способна даже здоровая Ами. Не говоря уже об обездвиженной и переломанной. Вот как с этим тягаться?!

– Нфф отшнь…– честно призналась кантинка. – Фсё п..лит… Шиии… М..й ротф те хотшт кфорить…

Та понимающе кивнула.

…Это всё ещё может быть бредом. Может, они и мысли могут читать?

Так… Уже условились. Анализ происходящего – на потом. Энергозатратное это дело. Сказано – силы беречь. И выздоравливать.

– Не удивительно, что всё болит. – сочувственно покачала головой целительница. – Мы тебя долго чинили… Сеймомент я тебе принесу что‑нибудь, чтобы тебе полегчало и ты смогла поспать ещё… И попробую через кого‑нибудь сообщить Майло, если он сам опять не придёт сюда, о том, что ты очнулась до такой степени, что не вырубаешься после нескольких моментов жуткого взгляда смотрящего куда‑то вдаль невидящего полуоткрытого глаза… Бррр. Не каждый свет на такое натыкаешься… Рада, что наши труды не были напрасны и тебе лучше! Осталось вытащить Лейви… Но, она сэльва! С ней «договориться» будет проще. Наши люди просто безусловно любят жизнь.

«Поэтесса.»

Келе и знахарка со свойскими улыбками кивнули одна другому, и последняя удалилась за лекарствами.

– Ладно. Пойду я тоже посплю. – с трудом слез с аминой лежанки засидевшийся сэльв. – Выкарабкивайся... Завтра поговорим ещё.

– Оп…с…тфно… – устало выдохнула Ами.

Она печально проводила глазами стройного устало прихрамывающего коллегу и сосредоточилась на собственном состоянии.

Жар потихоньку сменялся ознобом и ещё большей слабостью, а эйфория – откатом и болью. Время тянуть плед обратно туда, где он был... Как неутешительно быстро меняются эти подлые обстоятельства…

Но… хотя бы руки теперь работают.

Амелия попробовала укрыться, но ссадины при этом немилосердно горели огнём.

Пришлось скинуть покрывало и закрыться лишь частично. Холодновато, зато не так жжётся... Ноющая же часть болей уже становилась почти невыносимой... Где там…

…Токала, что вернулась с чем‑то… что, по идее, должно было помочь.

– На, разжуй это… - деловито сунула что-то в руку Ами она. - Да, просунь как‑то через уголок рта… Я не рискну сеймомент это сделать… Лучше тебе самой.

Кантинка с трудом раскатала полученный толстый комок в длинный, осторожно затолкала себе в открывающуюся часть рта и принялась жевать.

– Вот так… Молодец. – похвалила лекарка. - Жуй неторопливо. Так медленно, как можешь... Это будет нетрудно. Тебе понравится. Сеймомент почувствуешь, как тебе начнёт легчать...

Она отвернулась было, чтобы уйти, но тут же повернулась обратно.

– Ох, подожди! – спохватилась она. – Я тебе губы маслом смажу… Немножко пожжёт, но потом тебе будет полегче говорить. Шрам останется… но такой лихой вояке, как ты, он будет лишь украшением… Вот так. Всё, отдыхай.

– Сп..шы..пф. – слабо произнесла сквозь зубы Ами, на момент переставая жевать и пытаясь устроить голову на нераненной стороне и так, чтобы тошнило как можно меньше.

– Кстати, Майло приносил тебе мешочек плющиков. Но, я так думаю, им придётся подождать до того, как твой рот соблаговолит принять их. – сочувственно добавила Токала.

Ами осторожно кивнула.

Соблаговолит, конечно... Как только так сразу. Когда она вновь сможет думать о еде.

Плющики хороши безотносительно того, от кого они поступили, и не виноваты в том, что Майло – упырь… Но… всё потом и в своё время.

…А пока – сон и отдых.

Силы окончательно оставили Амелию. Она потратила их все, добывая информацию, но, жаловаться не на что – она очень довольна. Узнала много интересного. Обрадовалась, что Келе и Лейви живы...

…Свет из окна сиял ярко и она, продолжая жевать, незаметно для себя погрузилась в яркий сон.

Она была… В лесу.

Где‑то около Кантина. Возвращаясь со сбора ягод в толпе деревенских.

Идя по тропинке, вдруг увидела одиноко висящую кем‑то потерянную маленькую рыжую куклу. Очень похожую… На неё саму?..

Интересно…

Амелия неуверенно остановилась и замерла возле находки.

Взять? Зачем ей. Она взрослая. Только захламлять дом куклами… Остальные засмеют. Домашние не отстанут.

Досадливо помотав головой, она быстро отправилась дальше. И ушла уже довольно далеко. Но тягостные мысли остались на том же месте.

В холодном темнеющем лесу, вместе с одинокой брошенной игрушкой.

…Неужели… Она оставит её одну в лесу? Вот так?

Нет.

Амелия резко остановилась и, соврав остальным, что потеряла браслет, отправилась искать то самое место.

…Найдёт ли теперь? Отчего бы сразу не взять? Пронести домой можно тайком. Вообще никому можно не показывать.

С трудом и не сразу найдя в уже тёмном лесу то самое место, она бережно сняла куколку с ветки.

Так и есть. Точно как Ами! Даже одета похоже. Такая милая!

Как можно было вообще даже подумать о том, чтобы бросить её здесь?!

Ами содрогнулась и, обняв куклу, мысленно извинившись перед ней, и с явной радостью поместила её под верхние драпировки, убедившись, что та сидит надёжно и не выпадет.

Всё ещё в некотором ступоре, размышляя, кантинка отправилась домой.

Прогулка, похоже, очистила её ум. Амелию вдруг осенило.

Это другие вещи захламляют её дом! И всё лишнее нужно немедленно выкинуть, чтобы освободить место для куколки Ами, обладание которой сеймомент приносит радость и тепло в её пустую до этого душу.

Вещи в её доме в основном функциональные. Все они «зачем‑то и для чего-то», что, конечно же, очень по‑взрослому и практично... Некоторые из них когда‑то тоже приносили радость…

…Но всё изменилось.

Приоритеты меняются, желания меняются, жизнь текуча, меняется сама Ами.

Продолжая жить прошлым, она цепляется за старое и отжившее, не пуская в дом новое и живое.

Её жизнь – просто хламник. Могильник старых вещей и событий.

Ами радостно шла по уже тёмному лесу, и её это обстоятельство нисколько не тревожило. Она умела из него выбираться. И у неё за пазухой сеймомент было маленькое сокровище.

Она только что нашла себя. Дважды.

Радостно… Мы приходим в этот мир за радостью.

Такое в доме точно лишним никогда не бывает. Как и сонастроенность с потоком жизни, позволяющая правильно оценить, что нам нужно прямо сеймомент.

Вместо этого, Ами обыкновенно несётся куда‑то, мимо себя и, разумеется, по очень важным делам, стараясь переделать их все. Чтобы когда‑нибудь потом начать жить. Что можно сделать только сразу и в этот момент – ведь дела никогда не закончатся.

И здесь хлам лишних дел лучше тоже выкинуть. Особенно если всё как у неё в её кантинской жизни – только взрослое, важное и функциональное. И ничего для себя.

Она придёт и раздарит или выкинет то, что ей радости больше не приносит, но может порадовать других. Сделает это, чтобы оставить себе только простор и радость.

Если постоянно проходить мимо себя, отказываться от себя, радостей становится всё меньше.

Потому… нужно иметь смелость идти своим путём и петь песню своей души.

Что и делала Ами уже какое‑то время, шествуя по уютному послезакатному лесу, красиво освещённому вышедшими светилами, не заботясь о том, слышит её кто‑нибудь или нет.

А к закату она проснулась в Омилле.

Тошноты почти не было, только лёгкий звон в ушах и мошки перед глазами. Но это в последнее время было практически стандартным её состоянием по пробуждению.

Главное, что у неё появился… аппетит?! Аппетииииит!

Привет, мой друг старинный, бесценный мой аппетит! Как хорошо, что надолго ты практически никогда не теряешься… Вот теперь дела точно пойдут на лад.

Ами попыталась сесть.

Мир вздрогнул и поплыл уже при попытке приподняться. Руки всё ещё были очень слабы и плохо слушались. Ай…

С первого раза не получилось. Она было приподнялась… и вновь плюхнулась обратно на свои ссадины. Ай!

Ладно… Не шевелиться, так не шевелиться.

– Что за возня здесь? – послышалась дружелюбная усмешка.

Ами подняла глаза. Она помнит эту лекарку.

Только… как её зовут?

– Тебе уже лучше, вижу! – восхитилась та. - Намного. Прекрасно! Но вставать ещё рано. Потерпи.

– Я… куш…ть х…чуф. – пожаловалась пациентка.

– Ох ты! Отлично. – легонько хлопнула в ладоши собеседница. - Здоровый аппетит! Всегда кстати… Всем бы так. Практически только очнулась – и сразу есть. Феноменально! Сеймомент я принесу тебе что‑нибудь... Не вставай.

– Пфтом фсф р..фно встафать притётсьф…

– Ну если совсем уж придётся – встанешь с чьей‑нибудь помощью… Здесь всегда кто‑то рядом. А пока – лежи. Набирайся сил.

Ами устала удивляться понятливости местного персонала, но не перестала поражаться их уровню доброжелательной заботливости.

К такому, наверное, невозможно привыкнуть, потому что этого, в амином случае, мало не бывает.

На красивом подносе к Амелии прибыла настоящая любовь всей её жизни… Еда! Измельчённые до питьёвого варианта овощи!

Полюбоваться на них было нельзя, но пахла смесь восхитительно. Также к этому заботливо прилагалась широкая соломинка.

Лекарка осторожно помогла Амелии сесть, и убедившись, что руки той достаточно окрепли, чтобы держать чаши, удалилась, оставив ту наедине с всё нарастающим и постепенно всё лучше осознаваемым ощущением простого счастья существования.

…Хорошо, что она жива. Это главное.

Теперь она уже не оставит себя в трудной ситуации, защитит и найдёт способ позаботиться. И кормить будет вовремя. И отдыхать укладывать... У неё нет никого ближе и ценнее.

Она устала. Не только от травм. Она сильно устала за последнее время. Сеймомент надо отдыхать как можно больше.

Поев, она сделала находящейся неподалёку дежурной знак помочь ей. Через какое‑то время она, перетерпев некоторое количество неудобств и боли, уже блаженно лежала на минимально повреждённой стороне, заботливо укрытая пледом.

«Спи, моя хорошая куколка, моя маленькая Ами. Набирайся сил. Тебе прилично досталось в жизни, но мы больше не позволим себя так лупить, когда этого можно будет избежать, и если что‑то от нас хоть немного будет зависеть. А что не зависит – то судьба и тем и управлять, выбиваясь из сил, не стоит пытаться… Это, как говорит Финиан, болотное благословение. Дурацкое, пока непонятное, но благословение... А я обещаю… что теперь будет кому заботиться о тебе. Я тебя больше не брошу.»

Свет 55. Больничный продолжается.

Ами вновь проснулась.

Который раз за этот свет? За последние света? Она сбилась со счёта.

Время и события воспринимаются совершенно по‑другому, когда выпадаешь из ритма. Из… своего ритма? Из общего ритма?

В любом случае, амины света изменились неузнаваемо. Теперь, казалось, их было очень много. И они были длинными...

…Возвращение в Кантин в этом свете виделось чем‑то совсем загоризонтным.

Физический дискомфорт был единственным стрессом, но для Ами он был куда как проще духовного. Служака прекрасно отдохнула за время пребывания здесь, несмотря ни на что. Так, как она не позволяла себе в своём обычном режиме.

Может, этого она и добивалась всё это время? Хотела не "убиться обо что‑то", а просто дать себе возможность отдохнуть? Почему было не сделать этого до того, как найдёшь что‑то очень твёрдое, что остановит твой эонный бег весьма жёстким способом?

«Ляг, подруженька, полежи‑ка. Так ты точно отдохнёшь и больше не сможешь носиться без пауз, как сумасшедшая, выматывая себя до полусмерти.»

Может, мы сами, невольно стремясь к этому, тайно устраиваем себе подобные ситуации?

И… зачем вся эта суета нужна была измождённой Ами? Что она пыталась заглушить, ведя этот безумный образ жизни, выматывающий до полной невозможности остановиться, передохнуть, задуматься?

Взглянуть ясно и спокойно на то, что ты делаешь и куда движешься.

Гора, на которую она смотрела в так удачно протёртое с теневой стороны гигантского больничного котти окно, пока не давала ответа.

Но даст обязательно. Если перестать суетиться и мысленно что‑то тараторить и начать слушать.

А суетиться и тараторить Ами во все свои субличности скоро начнёт обязательно. Ведь с каждым светом ей становилось всё легче и силы для продолжения её саморазрушительного образа жизни всё прибывали.

Одумается ли она? Действительно ли сменит свой путь на более экологичный, как и обещала своей маленькой внутренней куколке? Или поиграется с ней немного и вновь забудет в тёмном пыльном углу шкафа своей жизни, продолжив забег с целью позабыть себя и удивить кого‑то?

Ведь именно это, если задуматься, а не начальская неприязнь или последствия неожиданной атаки, и были главными проблемами Амелии.

Но в этом она не признается никогда. Ни себе, ни другим.

Звон в ушах и пульсирующее гудение при попытке повернуться на другой бок на кучу синяков и царапин уже привычно встретили её как старые знакомые, когда Амелия всё же отвернулась от невероятно прекрасной горы и закрыла глаза.

Она зевнула.

Да, на этот пейзаж можно смотреть долго и он никогда не надоест... Но нужно было попытаться ещё поспать.

Тело всё ещё немилосердно саднило. Незачем было всё это терпеть. В данный момент надо просто хорошо устроиться и быстро уснуть.

Краем глаза в проёме ширмы она видела, как к её койке приближалась какая‑то фигура.

Чья‑то тень…

Она проснулась и напряглась было на момент… но тут же расслабилась.

Кроме лечащего персонала и посещающих тут никого быть не могло. Мало ли, кто это. Хорошо бы кто‑то из лечащих, на самом деле… Надо попросить ещё мази.

Рот говорит уже сносно, но вот синяки и ссадины… будет приятно угомонить их ещё на какое-то время. Надо ловить проходящую тень.

Служака как могла резко развернулась. Новый звон в ушах и звёздочки перед глазами поприветствовали её. И не только они.

– Ами. Рад видеть тебя живой и очнувшейся! Выздоровеешь – с меня нагоняй.

Майло.

«Самый полезный» в округе персонаж, командующий самыми полезными в округе персонажами. Со своей широкой сияющей улыбкой, словно бы ничего не произошло.

Для него, может быть, и в самом деле ничего особенного не произошло. Но не для Ами.

Зачем он здесь?

Ведь ему давно доложили, что она не двинула в землю, и кантинскому начальству он «вернёт» её практически в целости. Для того, чтобы изгнать ведьму из города можно было со всеми правилами и традициями.

Служивая досадливо фыркнула.

– Да… сколько угодно. – нахмурилась она, пытаясь придать голосу как можно более равнодушное выражение. – А в данный момент я просто не хочу тебя слушать.

Майло скрестил руки на груди и нахмурился.

– Уходи. – зло прохрипела она, зло резко отворачиваясь обратно на повреждённую сторону.

Ай. Боль кольнула бок, и Ами тихо зашипела.

Кровь ударила в виски, огонь полыхнул по всей голове, жар прошёл по всем ссадинам. И тошнота вернулась… лежать на этой стороне тела было тяжеловато. Без мази было вообще нелегко. А присутствие Майло делало всё это и вовсе невыносимым.

– Всё ещё… злишься? – невинно осведомился тот.

– Сложно не заметить. – лениво огрызнулась кантинка.

– За то, что я не взял тебя на операцию?

– Нет, за это уже нет… Операция пришла ко мне сама. А вот за то, что считаешь меня хуже остальных – да.

Начальник вздохнул и начал с устало-назидательными нотками.

– Давай рассуждать как взрослые… с применением профессиональной терминологии. Это не «хуже». Это «недостаток квалификации» в данной области.

– Который, однако, не помешал мне сцепиться со злонами в Участке.

– И с каким эффектом? – сделал драматическую паузу храмовый ведьм. - Ты в Лекарне. Если бы в обороне учувствовали профессиональные…

«Да как он смеет!»

Шрамы Амелии вспыхнули вместе с её гневом.

– Оно всё равно к тому пришло! Только что… не в твоё дежурство и тебе не надо за это перед начальством отчитываться…

– …именно. Ни перед своим, ни перед твоим.

– Это в любом случае не было бы твоей проблемой... Все понимают, что во время серьёзных операций люди "портятся".

– Особенно слабо подготовленные люди.

– Способные убить превосходящего по силе противника?..

Вот это было лишнее. Повисла неловкая пауза.

Зря Ами это сказала.

Человек… умер. Он больше не дышит. Не видит этого прекрасного мира. Не попробует ничего вкусного, не исправит своих ошибок и не исполнит задуманного.

Ей безумно жаль, что так получилось! Она не собиралась как‑то бравировать этим или впустую обсуждать эту ужасную тему. Он сам не оставил ей выбора.

Так… Надо поспокойнее, прежде чем это окажет влияние на здоровье или будет сказано что‑то совсем уж нежелательное.

Финиан был прав относительно аминого… бывшего начальства.

Мнение Майло – это просто мнение Майло. И оно больше не имеет значения. У него ныне нет власти здесь. Мы выздоравливаем и уходим.

Она облегчённо выдохнула.

Больше не в ловушке… А потому, нет смысла впадать в защитную агрессию, на которую сеймомент нет лишних сил. Так же как и издеваться над собой, лёжа на ноющих синяках. Им нужна мазь…

А Майло нужно уйти.

Служивая поморщилась, переворачиваясь на свою затёкшую и уже отлёжанную, но менее проблемную сторону и продолжила, переходя в атаку.

– Твоя гипертрофированная осторожность в ненужных местах сильно мешает тебе адекватно оценивать людские способности. – спокойно посмотрела на собеседника кантинская ведьма.

– Не тебе об этом судить. – нахмурившись, сложил руки на груди тот. - Я не зря всё ещё занимаю свою должность.

– Погоня, захват, обезвреживание – часть моей работы. И всегда были.

– В Кантине. Здесь другие реалии. Уж не говоря о том, что оперативниц у нас хватает. Нужна секретара.

– Знаешь… Тебе нужна. Но из глины не сделать плющика. Пора признать. Всё равно всё пошло насмарку, как и должно было. Всё это было бессмысленно с самого начала, если подумать.

– Ты сама на это согласилась. Просто напоминаю. Проект и в самом деле… не задался.

– Мне жаль, что я напрасно потратила твоё время.

– А я твоё. Не буду продолжать в том же духе… Выздоравливай.

«Понятливый.»

– Да во всю… - отмахнулась Амелия.

И Майло ушёл. А Ами продолжила лежать нахмурившись, забыв про мазь и невидяще глядя на гору.

Ну вот... Теперь и уснуть не получится, придётся какое‑то время всё‑таки погрустить и позлиться. Это, как ночной горшок, если бы он был у Ами без крышки, под лежанку с глаз долой засунуть можно, но запах всё равно не даст забыть о нём.

Всё же, лучше попытаться успокоиться, пока голова не разболелась. И очень надо поспать, чтобы сделать в этой всё ещё быстрой и болезненной жизни такую нужную сеймомент паузу.

За спиной почувствовалось чьё‑то присутствие. Ну кто там ещё…

Всё ещё не переключившись с внутреннего диалога с начальником, служака злобно зыркнула через плечо.

Пришедший вскинул руки в защитном жесте.

– Воу‑воу! Ами, не лупи меня… ничем. Я тебе плющиков принёс.

Она радостно выдохнула и быстро села.

Мир больше не пошатывался так сильно, как в первые разы при её попытках сесть или встать… Если не делать этого резко. Так, как она сделала сеймомент. Это было зря…

Амелия закрыла глаза и с трудом поднесла руку ко всё ещё очень бледному лбу, пытаясь остановить гнусьи пляски гигантского больничного котти.

– Иржи! – с недоброй ухмылкой прохрипела она сквозь зубы, не открывая глаз. – Не глупи… Я тебя… лупила когда‑нибудь?

Вложив всю иронию и силы в эту фразу, ей пришлось замолчать. Тошнота была кстати… помешав сгоряча наговорить лишнего близкому.

– Прости, глупость сказал. – поспешно извинился тот. – Мы все… под впечатлением от рассказанного Келе.

Спустя короткое время пациентка Лекарни распахнула оба глаза, стараясь не делать лишних движений.

– Что он там такое… Понарассказывал. – тихо полюбопытствовала она. – Как гнусно и подло… что он это делает без меня. Мне же тоже… интересно. Меня это касается… не в последнюю… очередь.

Ами замерла, с интересом глядя на участкового.

– Да много чего рассказал… - миролюбиво отмахнулся омиллец. - Ты была не в форме, чтобы поучаствовать в повествовании. Ни для того, чтобы слушать. Ни для того, чтобы что‑то добавить. Но, я жду с нетерпением твою историю. Когда ты придёшь в себя в достаточной степени.

– Чтобы смочь что‑то добавить и приукрасить? – слабо хмыкнула Амелия. – Да, это было бы… интересно. Но, на самом деле, моя история коротка, Иржи… Они пришли. Одно маленькое, в дурацкой натянутой на глаза шляпе с дырками и острым носом… Оно было явно за главное. И привело с собой пару рослых. Для солидности...

Она сделала паузу, переводя дух.

– Они пошли они к кабинету Майло… - нехотя продолжила служивая. - Келе подошёл к ним сказать, что того нет и… был откинут к стенке чуть поодаль. Я, на момент опешив от такого, позже всё‑таки решила вмешаться… И меня тоже отшвырнули подальше. Через полхолла. Легко. Как ветошь... Помехи им явно были не нужны совсем и никак не планировались. Когда вмешалась Лейви, то она была откинута ещё дальше, чем я… Почти через весь Холл.

– Ужас…

– Ага… – Ами отвела глаза, стараясь выбросить из головы ту картину, всплывшую Сеймомент во всех подробностях. – Она крепкая. Хорошо… что с нами не было кого‑то ещё. Что бы с ними было тогда? Дальше основной стены‑то не улетишь… Впрочем, может, эти и не такое могли бы сотворить… Потому как, если верить Келе, они без труда проломили толстую защищённую стену кабинета.

– Это так! – энергично закивал собеседник. – Я сам дыру видел! Я бы в неё не пролез… Но, скажем, ты – могла бы.

– Я её даже не видела… К тому моменту я уже отрубилась… Так вот. После того как стало понятно, что Лейви выбыла, я встала, чтобы попытаться… помешать им ещё раз. Мне… удалось больше… чем я собиралась сделать.

Служивая покачала головой, поджав губы. Сослуживец отвёл глаза.

Ами нахмурилась. Какого тлена. Никто… не вправе осуждать её. Особенно её первый в этом городе близкий.

– Считай меня болотным чудовищем… – мрачно произнесла она, испытующе глядя на него. – Но я… не жалею о содеянном. Ни момента.

Иржи резко помотал головой.

– Я… не считаю, Ами. Нет! – он постарался вернуть на неё взгляд. – Так надо было! Они сами очень опасны и любое из них могло бы убить вас, будь у них побольше времени. Выбор был очевиден.

– Именно так. – строго подтвердила та. – Плохо, что при всём при этом я теперь в досье получу отметку «человекоубийца»... И даже если мне не придётся оставить службу… то будет сложно с этим жить. Все будут тыкать в меня пальцем. Больше обычного. Конечно, все будут понимать, что таковы были обстоятельства… но коситься от этого не перестанут. Даже… ты взгляд отводишь. Признавая, что это не моя вина.

– С этим я ничего сделать не могу, прости. – печально покачал рыжей головой омиллец. – Такое ведь… не каждый свет случается. Даже не каждый большой цикл… Но… мои дружеские чувства к тебе от этого никак не изменились! Это правда. Сколько бы ты… ни угробила… ты всё ещё наша любимая смелая отчаянная сорвиголова Ами!

«Неуклюже… И мило!»

Амелия, чуть поморщившись, широко улыбнулась подзажившей стороной губы.

– Иначе я не сидел бы здесь. – воодушевлённо продолжил Иржи. - С самыми вкусными плющиками, какие только смог достать. Поверь, я не так искусен в притворстве.

Ами быстро смахнула опасную солёную жидкость с повреждённой стороны.

«Так гнусно с твоей стороны выбивать из меня слёзы умиления сеймомент.»

– И никогда не был. – кивнула она. - Потому с тобой так легко. Всё на поверхности и понятно как реагировать. Это такая редкость… Я буду сильно скучать по тебе.

Кантинка вновь тепло и грустно улыбнулась половиной лица.

– Просто выздоравливай и возвращайся скорее. Мы все тебя очень ждём. – заверил участковый. - А у нас с тобой ещё столько неизученных ягод. Может, когда ты их все узнаешь, ты захочешь сама себе делать плющики…

– Это едва ли… Кофе бы заваривать научиться.

– Научишься… Майло говорит, ты теперь подопечная Финиана.

– Да. И довольно бестолковая, кстати.

– Если он взялся за тебя – то нет… Он своё время очень ценит.

– Я просто констатирую факт. Ведьма из меня пока такая же, как и секретара.

– Нуууу… бывает и хуже. Это показала твоя замена. Все так привыкли к Люси. И к тебе уже. Привыкли, что всё наладилось, и ты начала справляться… И тут… Опять бардак.

Ами не желая верить уставилась на принесшего тревожную новость.

– Бардак?.. В моей каморке? Опять?!.. Физически?

– Ага…Каллиан… не очень хороший секретарь. Беспорядок в архиве в его дежурство… ещё больше, чем был у тебя в начале. Они с Майло превзошли сами себя и, кажется, в ужасе от этого…

– Майло и кто?! Бардак?! Нееет…

Ошеломлённая Ами ничего не могла сделать, кроме как в смятении повторять одно и то же. Бардак?! Столько сил потрачено не наведение порядка и…

– Ты только не волнуйся… – замахал руками участковый.

– …Хаос непобедим… – хрипло выдавила из себя Амелия, пытаясь пошутить и как-то смириться..

– …они… постараются прибрать там всё… - спешно продолжил «заглаживать вину» взволновавший её служака. - Каллиан… вернулся из командировки из Зета.

– Кто он?

– Конторский. Из основного офиса. Сандра выделила его в качестве… временного секретаря. Он сам не в восторге... В шоке, если честно.

Бывшая участковая выдохнула.

– Как… и я была в начале. К такому не все бывают готовы… И теперь там… Бардак?! Столько сил и времени на наведение порядка и… Впрочем… ты прав. Это сеймомент… абсолютно неважно. Уже неважно… Давай обратим внимание на что‑то более интересное и актуальное… На плющики.

Выдохнув, Амелия перевела взгляд на небольшую приятную сумочку, которую принёс с собой участковый. Тот обрадованно подвинул подношение к раненой сослуживице.

– Да. Держи! Ой… А кофе‑то тебе не принёс! Вот растяпа! – приуныл амин кормилец.

– Не растяпа, а умница! – возразила та. – Очень хорошо... Ни к чему тут ныне кофе. В туалет не набегаешься.

– А точно! – просиял тот.

– Ты и так мой герой. Я уже и забыла за все эти света питания лекарствами, что на Материке есть такая чудесная вещь, как доброта… и плющики! – она повела поцарапанным носом. – Ведьмический у них запах… Спасибо тебе огромное! Правда‑правда... За всё вообще. Второй раз не даёшь мне если не умереть, то не впасть в голодную ярость… Просто гений усмирения моих злобных сущностей… Которые и меня саму сожрать норовят. Даже, наверное, саму меня в первую очередь. Я же ближе всего.

– Тебя тут не кормят?! – возмутился Иржи.

– Кормят отменно! – успокоила его Амелия. – Но не плющиками… Которые так шикарно пахнут… И выглядят. Какие чудесные в них цветочки раскатаны… Спасибо.

– Я старался… – польщено улыбнулся служивый. – Рад, что у тебя всё хорошо. И что тебя хорошо кормят. Это важно. А… своим злобным сущностям скажи, если станут и впредь усложнять тебе жизнь, будут иметь дело со мной. Закормлю плющиками, замучаю заботой… мало не покажется. Это я умею. Со мной шутки плохи, спроси кого хочешь.

– Спасибо. Передам им…

Не переставая хоть и в половину лица, но вдвое интенсивнее тепло улыбаться, Ами отвлеклась на новую тень, появляющуюся из‑за угла её ширмы.

Ещё кто-то к ней?

– Ух ты. Смотри, кто к нам ещё пришёл. – удивлённо показала глазами она.

Иржи обернулся.

– Амииии! – поприветствовал подошедший.

– Донниии! – в тон весело ответила та, слегка поморщившись от всё ещё присутствующего дискомфорта при попытке улыбаться или говорить.

– Как дела?

Донни подтащил ещё один стул, поставил его рядом с Иржи и устало плюхнулся.

– Жуть, слушай! – активно начала служивая. - Я думала, я тогда от похмелья помру. Не подозревала, что может быть ещё хуже… Келе уже на ногах. Хоть и на полторых, с хромотой, но всё же... Поразительный тип.

– Да, я его видел… И Лейви.

– Ох ты. – спохватилась Ами. - А я вот до Лейви ещё не добралась… Слабые ноженьки кружащуюся головушку ещё плохо носят… Но к ней курсирует Келе, обещал сообщить, как та очнётся. Что у вас на работе нового?

– Ну, чего… В Участке наконец-то всё осмотрели, заведьмографили, отметили и навели порядок… Ну, не везде... Ты не представляешь, какой там бардак, на самом‑то деле… Всё та же суета, только уже по другому поводу… Теперь все носятся с выпученными глазами как перекофеиненные, выясняют обстоятельства, проводят анализы, перелопачивают тонны информации, делают повторные изыскания, добавляют и отметают кучи версий… Теории одна безумнее другой, скажу я тебе… Про Архивы твои я уже не знаю, рассказывать ли тебе… Лучше промолчу.

– Да я уж наслышана. Иржи уже всё рассказал. – вздохнула Амелия.

Участковый утвердительно кивнул.

– Тем лучше. – легкомысленно выдохнул Донни. – Я хоть пришиблен за дурные вести не буду.

– Ну вот. И ты… туда же. – нахмурилась Ами.

– Прости! – спохватился тот. – Скажи… У тебя же остались копии тех значков? То, что ты тогда обнаружила.

Он внимательно посмотрел на секретару.

– У меня остались любезно сделанные Иржи ведьмографии их проекций на стену… А что? Тебя… Майло прислал? Вместо себя? - догадалась Ами и разочарованно насупилась.

– Нет… Не совсем. – поспешно отмахнулся служивый. - Я собирался к тебе. А он попросил спросить… Заодно.

– Раз сам не сумел… Ясно. – Амелия мрачно кивнула. - Скажииии… что я ему не доверяю. И что они у него пропадут. Да. Но он может взять ведьмографию у Финиана, сделать копию и вернуть обратно. Только в течение одного рабочего света.

Секретара мстительно прищурилась наименее повреждённым глазом.

– А чего это он вдруг заинтересовался… «мистической ерундой»?

– Так, все наши вещдоки ж пропали! – всплеснул руками служивый.

– А… Ну да. И иррациональная чушь тоже оказалась вдруг важной.

– Сеймомент всё важно.

– Ну да. Конечно…

Амелия скептически поморщилась.

– Прости мне мой сарказм. Я всё ещё немного зла на Майло. За значки. И их… недооцененность.

– Ты убеждена, что это важно?

– Ну, да… Я всегда была уверена в огромной значимости письменной информации.

– Поэтому в итоге стала секретарой. – весело резюмировал участковый.

– Ха, ха и ха, Донни… - подавив желание вспылить и оценив шутку, иронично полуулыбнулась кантинка. - Мне смеяться сеймомент больно, поэтому просто обозначу… Да. Так вот, я уверена, что расшифровка этих посланий могла бы дать нам… очень многое! До того, как я сюда попала, я занималась изучением эльфийской знаковой системы. Не только для расследования… Скорее для любопытства. Но сеймомент, с учётом последних поступивших данных, планирую подкорректировать текущие задачи, сместив акцент на письмена человеческие. Жаль, конечно… Но надеюсь вернуться к нечеловеческим как‑нибудь потом… Надо же выяснить, кто эти мощные всемогущие ушлёпки. Иржи. Ты… не сможешь помочь мне ещё кое с чем?

– Конечно, Ами. – с готовностью отозвался тот. - Чего ты хочешь?

– Донни навёл меня на мысль. Теперь, когда мне полегче… и я могу читать… Мне нужно будет сделать несколько копий табличек из подшивок по письменностям Материка из архивов Финиана. Чтобы не скучать здесь… Справишься?

– Конечно... Только с Финианом общайся ты сама. – опасливо покосился на неё участковый. -

– Разумеется… Я напишу ему. Поможешь?

– Да.

– Спасибо тебе огромное. – Ами радостно хлопнула в повреждённые ладоши и уже привычно ойкнула. – Ты мне ну очень‑очень опять поможешь... Я у тебя уже практически в неоплатном эонном долгу.

– Да не думай об этом! – отмахнулся Иржи. – Я с удовольствием помогу тебе. Всё лучше, чем сеймомент попадаться под горячую руку развившему невиданную активность Майло… У нас в Участке настоящая земляная буря.

– Ага. – хмыкнул Донни. – А ветер – требующая ответов Сандра.

– Никто не ожидали такого поворота.

– Да уж… Если бы ожидали… все бы остались в Храмах!

– Такое ощущение, что и у самих злоумышляющих всё было спланировано наспех. – задумчиво протянула Ами. – Мы все торопились. Зашедшие вначале осмотрелись… явно пытаясь оценить ситуацию. Потом… одно из них, проведя по входной шторе Майло, отрицательно покачало головой… Видимо, они очень надеялись, что в спешке он забудет опечатать кабинет, что ли…

– Ага. – быстро кивнул Донни. – Он и удивлялся, почему они решили разрушить стену изнутри, а не снаружи котти!

– Может, они просто хотели, чтобы внешние стены приглушили звуки? – предположил Иржи.

– Шума было бы всё равно немало. Да и внутри люди. – с сомнением поморщилась Амелия. – Операция в целом получилась шумнее из‑за нас. Они явно действовали отчаянно и на удачу. Если бы не их силы и приёмчики… Как им удалось так быстро пробить стену? Что за ведьмия?

– Изучают всесторонне… - развёл руками Донни. - Финиан соскрёбы брал для анализа, Сандра там всё облазила замеряя и осматривая. Пока ничего. Кстати, сейф Майло был вскрыт так же. Вероятно, часть вещдоков была просто уничтожена… Но их, видимо, это не слишком беспокоило. Или такова и была цель.

Амелия печально вздохнула.

– Жаль! Там всё было такое блестящее, красивое и необычное. Лучше бы Майло мне всё отдал.

– Тогда пришли бы за тобой. – заметил Иржи.

– Твоя правда. – поморщилась служивая. - А… куда они делись потом? Ничего не известно? Никто не видели?

– Следы ног и крови идут до ближайшего к малому лесу ангара склада. Потом исчезают бесследно… Словно в воздухе растворились.

– Ну и дела! Ух ты! – ошеломлённо выдохнула Ами. – Ангар осмотрели?

– Да многократно! – всплеснул руками храмовник. – Первым делом. Все кому не лень… Майло даже Финиана с его ведьмами таскал туда по нескольку раз за свет. Сандра с командой простучали там всё тяжёлыми инструментами и импульсами проверили… Ничего.

– Вот это… уже совсем интересно…

– Жуть, да? – сделал обеспокоенный жест Иржи. – Они приходят ниоткуда – никем не замеченные… Практически… среди света. Заходят в Участок, берут из кабинета начальника всё, что хотят! Не просто из кабинета – из сейфа. Из защищённого дважды хранилища! И уходят.

Амелия покачала головой.

– Похоже, ничего защищённого ни в Омилле, ни где бы то ни было на Материке, больше нет… И мы все теперь не можем чувствовать себя в безопасности нигде. Как только кто‑то из нас выяснит больше, чем им хотелось бы… И, кстати, вероятно, нам следует перестать обсуждать рабочие вопросы, хотя бы вне стен нашего Участка. Кто знают…

– Согласен. – веско кивнул Иржи. – Но, надеюсь, ты сгущаешь краски и… не всё так мрачно.

Они задумчиво помолчали.

– Ладно, я пойду. – энергично хлопнул себя по бокам несклонный к подобному времяпрепровождению Донни. – Надо бы ещё поработать! Хоть сил почти и не осталось… Дел по разбору последствий этой болотной хрени уйма! И это помимо ремонта помещения, на который нужно, кстати, заказать ещё материалов… Воу! Чуть не забыл…

– Записывай. Я так без писчих тканей вообще не обхожусь. – самоиронично хмыкнула Ами.

– Да я до этого на память не жаловался… – пожал плечами служака. – Но сеймомент столько всего… Майло пытается найти максимум всего по горячим следам… Кофейные утра больше напоминают экстренные собрания с участием всех, до кого он дотянулся. В том числе из смежных ведомств. Начинает раздавать поручения прямо на них.

– Ужас. – посочувствовала кантинка.

По омильским меркам это было что‑то совершенно недопустимое.

Оффка она на то и оффка, чтобы люди отдохнули. Без хорошего отдыха нет продуктивности.

– Да. Немыслимо. – согласился Донни. – Это же время успокоиться и настроиться… на спокойный и продуктивный рабочий свет. Впрочем, какие времена, такие методы… Ну, всё, побежал я!

Участковый деловито тряхнул головой и унёсся.

– Иржи. – перевела глаза на оставшегося Ами. – Жижу мне так и не несут… Давай без записок, пока лекарки не заметили, быстренько сбегаем к Финиану, хорошо?

– Хорошего в визитах к Финиану мало… но, конечно, давай. – покорно согласился тот. – Ты… точно можешь ходить? Тебе можно покидать Лекарню? Не занесёшь ли инфекцию?

– Я… не знаю. – честно призналась Ами. – Но мне очень нужно. У меня прямо-таки суровая необходимость. Потому… Сеймомент я накину что‑нибудь… чтобы не смущать храмовых ведьминских корпусов больничной робой... И пойдём.

Через некоторое время беглянка вернулась к своему лежаку довольной, удовлетворённо складывая на него стопку полупрозрачных табличек, которые любезно помог донести ей Диллион.

Щедрость Финиана и доброта Иржи не знали границ.

Шикарный у неё теперь груз знаний... Наспех подобранный из понадёрганного с полок и скопированного Иржи на предоставленные Финианом прозрачные глинолисты.

Когда будет уходить… Она надорвётся, но унесёт всё это с собой в Кантин… И всенепременно продолжит свои изыскания там.

Надо же. Амелия ныне разрывается от обилия получаемой информации и воет от невозможности усвоить всю сразу. А ведь она прожила такое количество от просто скучных до тоскливых больших циклов, не зная, что всё это время они могли бы быть очень интересными, насыщенными новыми знаниями, впечатлениями и знакомствами.

А не потраченными впустую… Как досадно.

Ладно. Будем брать, что есть…

Взгляд её упал на стол, на котором в чашке стояла жижа, принесённая заботливыми лекарками. «Скорбь».

Амино отсутсвие было замечено. Ладно. Мало ли куда она отходила… на четверть света.

Кантинка, вздохнув, выпила залпом. За здоровье!

Хоть жидкость и была неприятной на вкус, ведьма уже пила её практически с удовольствием. Для неё это стало вкусом жизни и облегчения. Эти лекарства позволили ей быстро перестать тошниться и встать на ноги, значительно сократив срок мучительного восстановления.

Чудо омилльской природной медицины, основанное на мудрости, лечебных травах местного волшебного леса и силе целебной воды большого озера. Горькое, но необходимое. И если не концентрировать внимание именно на его вкусовых качествах, то в итоге даже приятного свойства…

Никто в здравом уме и без веских на то внутренних причин не захочет всю жизнь страдать от того, что можно исправить. И, даже если такие причины есть, то, настрадавшись вдоволь, исправит точно.

Свет 53. Лейви жила, Лейви жива, Лейви будет жить.

– Ами!

Из‑за ширмы послышался тихий шёпот. Амелия быстро вскинула глаза на звук, мимоходом зацепив взглядом окно.

…Ух ты! Уже ночь.... Или это предвосход другого света? Похоже, она зачиталась.

А ведь собиралась поспать… Чтобы ничего не болело. Впрочем, пока она изучала полученные материалы, боль тоже куда‑то ушла. Она даже забыла про то, что хотела попросить ещё немного мази от экземы.

Ладно. Что там?

– Ами, Лейви очнулась.

– Вау!

– Да, какое‑то время назад... Я не беспокоил её, пока она в себя приходила. И тебя, кстати, тоже. – Келе усмехнулся. – Для тебя книги, похоже, какой‑то вид комы. Не уверен, что вообще смог бы тебя от них как‑то отвлечь.

Ами весело хмыкнула.

– Ох, и не говори! Это так.

– Лейви тем временем уже в состоянии немного разговаривать. Можешь навестить её, если хочешь. Лечащие разрешили.

– Уже бегу. Спасибо, Келе!

Отличные новости!

Ами вскочила, привычно ойкнув.

За время пока читала, она практически успела забыть даже что с ней случилось, где она и почему она здесь. Прекрасный вид анестетика. Можно применять… практически везде. Даже в неуютном жилище, да? И в неуютной жизни в целом. Наверное, поэтому Ами так за него цепляется.

Растяпа‑книголюбка, испытывая чувство вины перед собой, за то, что не поспала и не отдохнула и перед своими близкими Лейви и Келе за то, что не уделяет должного внимания их состоянию и им самим, пронеслась через всё помещение стационара к месту, где находились нуждающиеся в интенсивном лечении.

Основательно побитая непрошеными пришлыми и жизнью оболочка Лейви всё ещё находилась здесь. Она не ушла из этого мира.

Это чудесно. У Ами не так много связей на Материке, и потеря каждой из них была бы ощутимо болезненной.

– Лейви. – тихо позвала она приблизившись.

Жижа на столике у лежанки стояла нетронутой.

Хм. А вот чаша с водой была наполовину пуста. Ох ты.

В ответ на зов омилльская участковая попыталась открыть глаза. С одним, менее заплывшим как это было у Ами, ей это удалось. Глаз был жутко красным и как будто чуть вздутым. Жутковато.

Видно, она тоже сильнее ударилась одной стороной. И похоже, что сама Ами поначалу выглядела немногим лучше... Хорошо, что она этого не видела.

Судорожно сглотнув, кантинка отвела взгляд.

– Ну и рожа у тебя… – послышался хриплый комментарий с больничной лежанки.

Что?! Вот кто бы…

Амелия усмехнулась. Лейви с ходу зубоскалит, значит, у неё всё нормально.

– Ага. Думаешь, у тебя лучше?.. – привычно огрызнулась в ответ кантинка. - На тебя смотреть страшно.

– Моя… всю жизнь была… не для украшения…

– У тебя хоть рот говорит. Мой вообще первые пару светов практически не открывался. Видишь?

Кантинка показала на свой пересекающий губы шрам.

– Что… и у меня всё так… плохо?… – осторожно осведомилась служивая сэльва.

– В воду лучше не глядеть.

– Яссс…но… – с усталым присвистом выдохнула та. – Ну, судя по… ощущениям… другого и быть… не могло…

Они помолчали, давая Лейви собраться с силами.

– Ами… – поморщившись, начала та, спустя какое‑то время. – Я думала, я… Подохну… там.

– Знаешь, да… – согласилась Амелия. – Шарахнуло тебя не слабо… Я твоё очень жёсткое приземление на глиняный пол наблюдала… тоже думала – всё…

Тяжёлая пауза вновь повисла здесь. Лейви явно что‑то глодало изнутри, но она не решалась заговорить об этом.

– Знаешь… – через какое‑то время покорёженная жизнью служивая злобно с трудом хрипло вздохнула. – Надо… было.. бить того болотника… Насмерть… Ами. Я так облажалась… Ударила… как обычных. Вполсилы… Чисто чтобы… вырубить… Я… такая… Бестолочь!.. Сеймомент бы…

Из жутко красного глаза храмовницы, испещрённого выступившими капиллярами и окружённого царапинами и синяками с всё ещё заметными подзажившими кровоподтёками снаружи, выкатилась бессильная слеза. Ты поморщилась.

Ами хмуро покачала головой.

– Что? Ты вырубила его. Да. Он не смог никому из нас сильно навредить после этого. Ты умница. И… Мы все там облажались, Лейви. Грязееды были очень сильны. Слишком сильны. Мы сделали всё, что могли, правда. И даже больше.

– Ушлёпки… - гневно выдохнула сэльва. - Едва не уходили чико Келе… Жуть, да?.. А ты… Когда что‑то грохнулось… Разбудив… меня…

Лейви сделала паузу, переводя дыхание, и продолжила.

– Я встала и… вышла… порвать шумящих болотников… на ошмётки… Увидела тебя… в луже крови… Ты пыталась встать… Но не могла… Руки разъезжались. Падала обратно…

Ами слегка тряхнула головой, отгоняя воспоминания.

– Да, я помню… Пфф. – кивнула она. – Я всё‑таки встала. Ненадолго, правда.

– Д… да? – собеседница с интересом попыталась поднять иссечённую царапинами бровь.

– Да. Чтобы дохромать… вырубить кого‑то из них. – уклончиво пояснила бывшая секретара.

– …И?

– Вырубила… И… вырубилась сама.

Они мрачно помолчали. Лейви вновь переводила дух.

Она явно ещё была очень слаба, даже для разговоров, хоть и видно было, что получить какую‑то информацию и просто поболтать ей очень хотелось.

Хоть и выглядела она так, что лучше не смотреть и чувствовала себя наверняка немногим лучше… Но, хоть была жива и любопытна.

Омилльская травно‑ведьмическая медицина определённо творила настоящие чудеса. В Кантине этот случай был бы точно смертельным.

Ами вновь поёжилась.

Наконец, отдохнувшая Лейви сердито выдохнула и продолжила тему.

– Если бы я… угрохала… того очистка… Этих ушлёпков… на Материке… стало бы меньше… Мир… стал бы… лучше…

Она бессильно стукнула перебинтованной рукой по своему лежаку и поморщилась.

– Его место занял бы другой. – развела руками Ами. – Лейви, смирись! Мир изменился… Он стал опаснее. Нам остаётся лишь как‑то к этому адаптироваться. Я чувствую, что преимущество сеймомент за ними. Они сильны, умны и действуют по большей части скрытно. Мне кажется, мы многое не видим. Не знаем. Не замечаем. Иногда даже не хотим видеть. Отдельные вещи из этого и всё в комплексе. Что‑то… неясное происходит… повсеместно.

Та злобно поморщилась.

– Неплохо бы… его… разъяснить… И чем скорее… тем лучше. Всё имеет… решение. Не нагнетай…

«Человек действия…»

Ами одобрительно хмыкнула.

– Экая ты ретивая! Да, неплохо бы и разъяснить… Но как видишь, прямыми майловыми методами их не поймать. Они хитры и хорошо подготовлены. Секретные склады. Собственный язык. Незаметное перемещение. Мощные невиданные ранее ведьмические приёмы… Ты… только попробуй представь… Попробуй представить, с чем мы имеем дело. У того, что так серьёзно и масштабно организовано не может быть мелких целей. Я даже… представить себе не могу, с какой стороны к этому можно подступиться… Невозможно иметь дело с тем, чего не видишь и не понимаешь…

Ами, нахмурившись, призадумалась.

– Надо как‑то… подбираться к ним с тылу! – воодушевлённо продолжила она, взмахнув рукой. – Как нас учили на курсах по ведьмоборству... Когда вражина сильнее тебя. И в разы противнее.

Ами хихикнула над собственной дурацкой шуткой, схватившись за бок от тут же проявившейся тупой боли.

– Ох, паршивое состояние… – посетовала кантинка. – Даже над ерундой поржать нельзя... И это именно тогда, когда в этом больше всего нуждаешься.

Лейви с шипением выдохнула.

– А мне… вообще… не до смеха… еле губами ворочаю…

– Помолчим?

– Нет… Помрём… тогда и… помолчим… Расскажи… ещё что‑нибудь…

Ами немного тихо пофыркала, размышляя, что бы такое рассказать.

Сказка на ночь. Или уже на утро? Здесь это не имело большого значения.

– Хорошо!.. – начала она. – С вами информационно‑развлекательная Амелия. Рубрика… Не знаю. Криминал. Больше ничего на ум не приходит. Профессиональное. У меня сеймомент все мысли заняты только этим. Это, наверное, уже профессиональное… Устроит? Тошнить не будет?

– Нет. Не больше чем… уже. Валяй…

– Слышала от Келе подробности о нападении?

Лейви слабо мотнула головой.

– Немного…

– Постараюсь кратко изложить тебе самое интересное… Со своей точки зрения.

И Ами постаралась.

Лейви, внимательно слушая всё это с закрытыми глазами, немного отдохнула от разговора. Иногда секретара останавливалась, думая, что та уснула, но служивая моргала одним глазом, давая знак продолжать.

– По крайней мере, мы теперь знаем, что это люди. – резюмировала Ами. – Это радует. Хотя…

– …мощноваты для людей… – продолжила её слушательница. – То, что поменьше… Швырнуло меня… как эльфа!.. Зря я не начала с неё… с него… Не знаю.

– Ну да… А один‑то точно человек. Был. И я его… убила. Только представь. Жуть! Ну и… хруст был… Бэээ. Фу, не хочу об этом много думать… Хорошо, я тогда была в аффекте…

Амелия, встревоженно выдохнув, отвела взгляд и поспешила перевести тему.

– А… Почему ты думаешь, все они – люди? – быстро спросила она Лейви. – Может, низкорослое было эльфой?

– Нет.. Я… говорила уже… Эльфа… пришла… бы одна… разнесла весь Участок… С тремя‑то… с двумя‑то с половиной… людьми… Без проблем… И взяла, что ей нужно… Да я бы… Сама ей… отдала. Что просит… эльфа… Не задумает… плохого. Значит… так надо… Они поэтому… священны…

Лейви явно устала от длинной фразы, с трудом произносимой, плотно окружённым с одной стороны царапинами и синяками ртом.

– С двумя с половиной?! – фыркнула в ответ Ами. – Ну, спасибо… Я только недавно послала… обратно в Участок Майло, который обо мне столь же нелестного мнения! Да я!.. Единственная кто…

Лейви сделала слабый останавливающий жест. Раскрасневшаяся от злости собеседница, пыхтя, умолкла.

– Я про… Келе. Ты… не гнуси… Я… никогда не считала тебя… слабее…

– Спасибо!!!

На глаза Амелии вновь навернулись слёзы радости. В повреждённых растрескавшихся устах суровой Лейви это было просто комплиментищем.

– Ты… Крепкая болотница… Как… глина для котти…

Повисло молчание.

Ами задержала дыхание, старалась не всхлипывать, но предательская слеза покатилась по щеке, вызывая жжение и покалывание во всех ссадинах по пути. Кантинка быстро стёрла её, тем самым вызвав новый приступ жжения.

– Думаю, и Майло… это понимает. – покосилась на собеседницу более‑менее целым глазом Лейви.

– Незаметно! – облегчённо насупилась Амелия, переходя от тяжёлого чувства всецелодушевной благодарности к более простой досаде.

– Он… почему‑то… бережёт тебя… что ли…

– Чтобы ему по шапке не попало… Затем и бережёт. Шапку свою.

Разбитая сэльва хмыкнула, поморщившись.

– Хитрошляпый он… тип… Не отнять… Но… человек… неплохой…

– Всё равно я зла на него… Я хочу уважения как к равной, а не принижающей жалости, понимаешь? Давай лучше… про другое!

Ами резко выдохнула, пытаясь сбросить злость.

– Продолжим криминальную хронику моего лекарского дайджеста! Похоже, самое щуплое существо руководило остальными. – вернула она недавнюю тему. – Я не успела многого рассмотреть... Шляпа у этого была какая‑то дурацкая… С длинным носом.

– Я тоже… заметила… да… Одежда… и украшения у них… вообще… какие‑то… необычные…

Вновь повисло устало-задумчивое молчание.

Раненная служивая выглядела уснувшей или засыпающей. Ами, подождав немного, начала вставать. Сэльва приоткрыла здоровый глаз.

Тот выглядел, кажется, ещё краснее, чем был до этого. Видимо, от напряжения прожилки на нём вздулись.

Да, спать Лейви сеймомент нужно много... Лучше – почти всё свободное от приёма медикаментов время. Надо будет спросить у целительниц про частоту посещений…

– Ами…

– Да?

– Посиди… ешё.

– Хорошо.

– Мне впервые так… страшно. И одиноко…

– Я здесь.

Они помолчали ещё немного.

– Я не боюсь… Умереть… – вдруг продолжила разговор омиллька. – Хотя нет… Вру… На момент, когда всё ушло и погасло… я была… сплошным ужасом. Как это?.. И.. это… всё? Сеймомент… закончится?.. Вот так… тупо?.. Хотя, по идее.. Что мне терять?.. Так посмотреть… пустая жизнь у меня. Сплю. Пью кофе. Брожу ночью по Участку. Максимум по лесу. Все мои радости… Но. Почему‑то… Это было… так страшно…

– Потому что где‑то вокруг всё ещё есть мир. Ещё больше леса, запахов, свежесорванных мягких ягод и ядер орехов, сиреневого мха. Красивого города с уютным светом окошек и запахов кофе, витающего в вечернем свежем воздухе. Шершавая глина кружек, греющий свет на коже и мягкость земли в тёплый сезон. И во всём можно жить. Вместо узких глиняных стен каморки и духоты замкнутого пространства. Вместо черноты схлопывающегося мира и окончания всего этого…

Лейви слабо кивнула и продолжила.

– Жить… в компании… не только… своих мыслей. Ладно бы они ещё были весёлыми… Ушлёпки… мрачные… штуки… как болото. Паршивая… компания… А с другими… я… не очень‑то… умею… общаться…

– Да я тоже. – согласно кивнула Амелия. – Иногда я думаю – я могла прийти в плотный мир при одном условии. Мне пообещали, что тут будет весело… Однако, следовало дослушать вторую часть о том, что развлекать при этом придётся себя самой… Ещё и трудиться налаживать коммуникацию тут и там, имея дело помимо внешнего со своим неприветливым внутренним миром. Мы так… не договаривались.

Амелия уставилась в пол и угрюмо замолчала. Она прекрасно понимала, о чём говорит Лейви.

– Знаешь… – продолжила сэльва. – Можно подумать… я вот сеймомент… выйду из Лекарни… и… ну всё, оп!.. обледенеть теперь… моя жизнь резко изменится… И никогда… не будет прежней… Не. Едва ли… Скорее… всего… я опять… успокоюсь… и останусь… на том же месте… С тем же. Вот… Почему… так?..

– Я не знаю, Лейви... Болотная стабильность. Может, мы ещё не созрели до перемен. Может, нам ещё недостаточно паршиво для того, чтобы мы встали и принялись крушить свои навозные коконы, слепленные вокруг себя своими же руками… Но, когда нам всё надоест – мы будем воистину неудержимыми. Это точно. Хотя бы… на какое‑то время. Но этого хватит.

Они помолчали ещё немного.

– Я… кажется… Засыпаю… Мне как будто легче оттого, что я эту… Высказала… Но… подожди уходить… пока я… совсем не усну… И… Приходи ещё… посидеть…

Ами кивнула.

– Хорошо! Часто – не обещаю. Я сама ещё не в форме… Но буду к тебе периодически приползать. И вообще… Приходи сама, как в норму придёшь, я тут… рядом. Куда я сеймомент далеко отползу.

– Иржи тут принёс нам обифрительных плющиков. Это хотя бы стоит того… чтобы пожить ещё немного.

– Да… совсем… чуть‑чуть…

Амелия посидела рядом, пока не услышала равномерно тяжёлое сипящее дыхание.

Лейви спала.

Это хорошо. Чем больше моментов она проведёт Сеймомент в мирах без боли, тем лучше…

Самое время вернуться к Келе, успеть пообщаться. Ведь болотника скоро выпишут. Тогда как другая сэльва только очнулась. Может это всё же не расовое? Уровень полученных ими повреждений был неодинаков. Хм…

Время позднее и сэльв, вероятно, уже спит, как и положено приличным омилльцам в это время. Но проверить этот факт и сделать выводы по поводу уровня соответствия Келе образу приличного гражданина всё равно не мешает.

Ами осторожно приблизилась к ширмам у его лежака.

– Заходи уже, не топчись. – послышалось из‑за них.

Вот это слух. Амелия усмехнулась.

Рано она приписала Келе добропорядочность.

Хмыкнув, она с удовольствием последовала полученному указанию и, оказавшись внутри огороженного келеного лекарного пространства, примостилась на край его лежака. Сэльв сел, поджав ноги.

– Келе. Как тебе удалось так быстро восстановиться? – с ходу задала она всё тот же уже не в первый раз возникающий у неё вопрос. – Поделись секретом.

– Как‑то… – пожал изящными, но крепкими и рельефными плечами служивый. – Не знаю… Я не задумывался над этим. Просто хорошо, что так получилось. Нет смысла и надобности анализировать это. Знал бы как – конечно, поделился бы. У меня нет ни прямой, ни косвенной цели делать так, чтобы ты или Лейви оставались здесь дольше нужного.

– Надеюсь, что так... И не задумывайся. В самом деле, так получается – и хорошо. Значит, ты просто пил жижу, которую тебе приносили? И дрых?

– И отдыхал, да. Плюс ко всему – мне досталось в последний раз меньше вашего. Мой полёт был не таким дальним.

– Если бы ты не дрыгался, то пострадал бы ещё меньше! – припомнила старую досаду Ами. – Всё равно всё это с самого начала выглядело безнадёжным.

– Но ты‑то дрыгалась?

– Я… болото… Ну да. Но я… И останусь тут подольше. Хорошо ещё, что здесь, а не в земле. Совсем надолго.

– Тем не менее ты так же, как и я, пыталась что‑то сделать до последнего. Даже осознавая то, что всё безнадёжно. Но и другого выхода, в общем‑то, у нас не было.

– Ну… наверное, да…

«Чего уж теперь.»

– Не представляю, как ты вообще выжила. На службе, не умея ведьмовать… Для меня даже простая жизнь в таком виде выглядит как существование с зашкаливающим уровнем сложности.

– Да так и есть… А выжила так же, как и все остальные порядочные Кантина… Уворачиваясь от атак. Преимущественно.

– И отлично орудуя мебелью! – одобрительно улыбнулся Келе.

– Да, используя все подручные… – серьёзно кивнула та. – А иногда и маскируясь под них. При необходимости не привлекать внимание своего кантинского начальства. Однако, с Майло даже маскироваться не потребовалось – на нём это сработало автоматически и он воспринимал меня как мебель с самого начала…

…Обратилась к старой обиде… бывшая секретара.

– «Одолжённую «мебель» надо вернуть Кантину в пристойном виде!» – ехидно продолжила она, передразнивая она начальника. – «Что «мебель» может сделать при операции захвата, кроме как мешаться»? «Мне не нужен в лесу стул»… И вообще, я в его участке превратилась в функцию… Один болотный майлов комфорт за мой счёт… И вот, виноват в моём дурном расположении духа был Майло… а вся моя накипевшая злость досталась тому нападавшему хмырю.... Надо же было хоть как‑то привлечь к себе хоть чьё‑то внимание.

Неожиданно для себя резюмировала свою пространную речь уже потерявшая нить собственного повествования Ами.

– Занятные у тебя потребности. – весело хмыкнул Келе. – И интересные понятия о знаках внимания!

Служивая тихо хохотнула, охнув. Достойное замечание в продолжение её пространного бреда.

– Да, глуповато и незрело, согласна… На что в моём поведении регулярно указывает всё тот же Майло.

– Майло не самый проницательный человек в Участке… но иногда и он видит людей через свои хитрый прищур почти такими, какие они есть. Я не говорил тебе ничего, если что но он, скорее, считает… что хоть и напираешь ты по‑кантински сильно, но соображаешь туговато… Потому он не очень‑то охотно вовлекает тебя в некоторые дела. Я бы на его месте сделал поправку на то, что в нужный момент ты действуешь как надо.

«Ничего себе откровение…»

Ами слегка опешила, но постаралась не подать вида.

Она кивнула. Информация не из приятных, но любопытная. Собирать мнения о себе не очень хорошая затея потому как они больше говорят о людях их высказывающих, но иногда бывает полезно увидеть себя с иного ракурса.

– Тут шляпошный болотник прав… Иногда я и в самом деле цепенею, размышляя, что должна или не должна, что будет правильно, а что нет… Вместо того чтобы просто действовать так, как подсказывает мне нутро и обстоятельства, но… – Ами отвлекаясь на то, что увидела в щель между ширмами. – Ой, смотри! Киона у моего лежака. С чашей. Кажется, мне пора!

– Давай, увидимся. – кивнул в ответ Келе.

Ами, насколько позволяла остаточная хромота, поспешила к месту, где её ждала Глава Лекарни. Такую важную значительную персону не следует заставлять долго ждать.

– Как твои дела? – участливо осведомилась та.

– Не знаю, что и сказать… – выдохнула пациентка, переводя дыхание. – Я… наговорилась за сейсвет вусмерть. Со внешними источниками звука и информации, представляешь?! Уже который свет… Они поведали мне много такого… О чём никогда не скажут те, что внутри. И даже о том, о чём я предпочла бы не знать… Кстати, об этих, в голове. Они почти не разговаривают! Или нас максимум двое "дома". Не все из нас выжили при нападении что ли?.. То, что происходит, уже больше похоже на самый обычный разговор с собой. А не на разноголосый бардак, вещающий одновременно со всех сторон сразу… На анализ которого у моего ума, вероятно, нет сеймомент сил. Мы отсекли их? Не знаю, что и думать… Вот так дела.

Киона молча выслушала этот бессвязный поток речи и, кивнув, помолчала ещё немного перед тем, как задать вопрос.

– Скучаешь по ним? – весело улыбнулась она.

– Да не особо... – задумчиво нахмурилась Ами. – Особенно по критикующим… совсем не скучаю.

– Вот, знаешь… Как вернутся – критикующих совсем гони! Это же твоя голова. Наведи свой порядок.

Ами испытующе прищурилась, глядя на главную целительницу.

– У меня сейсвет вечерний свет откровенности и получения интересной информации… Поиграй со мной в него тоже, пожалуйста. И… только не говори, что считаешь меня нормальной. Каждая наша с тобой беседа приводит меня в ступор.... Ты первая, кто говорит со мной об этих вещах так… спокойно.

– А почему нет? У меня своя реальность, у тебя – своя. И обе одинаково имеют право на существование. И всё, что происходит в твоей – твоя правда. Чем бы оно не казалось из моей. Да и знаешь… Даже если приплетать какие‑то сторонние обычно весьма условные стандарты. По… омилльским "меркам" психических проблем у тебя нет. Может, только поведенческие… Да и то не такие большие, чтобы сама жизнь не скорректировала их естественным образом. И вообще. Запомни одно. «Нормальных» нет. И забудь об этом манипуляторском термине.

– Твоя правда… Посмотреть на вас, сэльв, так любая не впишется в кантинские "нормы" ну никак. Видела я одну омилльку, которая очень старалась. И "нормальной" её при этом уж точно никто не назвали бы… В самом деле все эти понятия и нормы… ну очень уж относительны, да. И имеют договорную основу. На теории я всё это знаю, но на практике работают инстинкты и рефлексы, и мне всё равно часто бывает гнусяцки стыдно что я – это я. Ситуация из разряда «простите, что я есть». И «простите, что я несовершенна».

– Потому что в утилитарно настроенном обществе ты именно не нужна такой, какая ты есть. Ты не нужна живой, ты нужна удобной и чётко исполняющей какие‑то желательные функции. Потому… Попробуй… придушить инстинкты самосохранения, кричащие тебе о том, что тебя сеймомент выкинут в холодный лес из тёплой семьи и города и… болотно банально прозвучит, но я не знаю, как ещё это сказать… принять себя. Может, получится не сразу, но, главное, не оставлять попыток. Это тот случай, когда количество переходит в качество. Больше одобрений себя – лучше внутренняя ситуация. А пока ты над этим работаешь – попробуй поискать более комфортные для себя условия. И да, помни, что пока не создашь комфорт внутри – снаружи идеала всё равно не будет. Не совпадут шаблоны.

– Ага, это точно. Где ни окажись – всегда что‑то да не так. В Кантине не ценили, здесь – не уважают… Но я жила бы тут. В Омилле в целом мне гораздо комфортнее. До сих пор было.

– Так и живи.

– Понимаешь… Я уйду с работы, как только выйду отсюда. Больше ничто не будет кормить меня или давать мне кров в городе.

Ами грустно вздохнула.

– Приходи сюда, будешь мыть посуду и готовить вместе с нашим беспамятным. – шутливо улыбнулась Киона.

– А что... Должность, ничем не лучше моей нынешней секретарской… Кажется, сам Универсум говорит мне о том, давно пора оставить гордыню… Звучит заманчиво. Вообще, я ему, беспамятному, завидую немного... Ничего не помнить о прошлой жизни, жить в этом моменте и быть близко ко вкусной еде. Что ещё нужно.

– Лучше помнить. Это твой ценный опыт, твоё оружие. Замаскированные чудища твоего сознания всё равно попытаются утопить тебя. Даже если ты предпочитаешь не видеть их или считать… камешками, чтобы не волноваться. Каждая частичка этих твоих знаний об окружающем мире обменяна на страдания и усилия. Такого больше нигде не взять.

– Но зачем добавлять дополнительных страданий и знаний, когда эти уже известные виденные чудовища будут всплывать?

– Они всё равно будут это делать, когда что‑то на поверхности заинтересует. Значит, что‑то задело их за больное. Значит, что‑то всё ещё не в порядке в твоём океане. И они будут делать это, пока твой Океан загрязнён чем‑то, что заставляет их всплывать. Они тоже хотят не болеть и жить комфортно. Это прекрасная цель для любого существа, независимо от того, плотное оно или нет.

– И как мне им… и себе помочь?

– Отпустить их, прожив без остатка. В тот момент, когда у тебя будет достаточно сил слиться, "поговорить" с ними и переварить "услышанное". Это не они к тебе зловредно цепляются, ты сама удерживаешь их, не давая им уплывать. Тоже для своих надобностей.

Ами поёжилась.

– Мне от одной мысли что к ним надо приблизиться страшно делается… Ну, не хочу я общаться с невыносимой болью…

– К тому моменту, как ты с ней будешь полноценно общаться – она будет уже выносимой. А пока не лезь к чудищам досрочно и назойливо сама в своих мазохистских порывах и попытках себя наказать и жалей себя, если тебя покусали. Доброта к себе и к ним излечит ваши раны и придаст сил для дальнейших свершений. В свете всего этого – если ты всё‑таки уйдёшь в Кантин… То просто – считай нормой себя. Но я думаю… надолго ты там всё равно не задержишься. Не для такой масштабной личности этот маленький городок. Он хорош для тех, что уже получили кучу опыта и информации и нуждаются в тишине, уюте и предсказуемости, чтобы переварить это и органично интегрировать полезные части в свою жизнь. Это не твой случай... Судя по вот этой горке табличек на твоём ложе и около него, ты Сеймомент жадно набираешь информацию. И тебе нужен целый Материк. Любопытство и жизнелюбие всё равно возьмут верх, и ты уйдёшь.

Амелия призадумалась.

– Или, во всяком случае, попытаюсь. А я, кстати, наверное, давно считаю себя нормой… Тайком от себя. Где‑то внутри я давно смирилась со своим характером и приняла себя такой, какая есть. Со всеми своими закидонами. Если я стану себя ругать, это ничего не изменит. Только отягчит ситуацию. Я ведь… и так буду творить всякую. Потому что часто с этим ничего нельзя сделать. Это не вырвать, пока это часть тебя. Можно пытаться, с руганью или без. Но мои любимые идиотизмы от этого никуда не уйдут. Надо подождать пока я созрею, и оно само отвалится. Пока я не «наемся» этим досыта. Не пойму, что всё, с меня хватит. И если это не уйдёт вместе со мной, то уйдёт оно из меня. Так уже было много раз. Только… теперь я этим хвастаюсь, как собственными "достижениями". "Я бросила дурить".

– Да. Верно подмечено. – кивнула сэльва. – Потому – дури самозабвенно. С полной самоотдачей и со всей серьёзностью. Играй в это с артистизмом, если некуда деваться.

Ами хихикнула, на момент дав волю воображению, и вновь поморщилась от боли.

– …Посылая критикующих, да. – весело добавила она. Вначале внутренних, затем и внешних.

– Угу. А пока вот. Выздоравливай.

Киона дружески похлопала кантинку по плечу, вручая чашу с жижей.

– На этот лечебный цикл приём этого типа препарата – последний. Так что, запомни этот неповторимый вкус.

– «Скорби»!

Глава Лекарни засмеялась, и Амелия прыснула со смеху, едва не выплюнув первый глоток лекарства, и тут же поморщилась от боли.

– Кстати... – покачала головой сэльва. – Когда я говорила о том, что тебе надо к нам на госпитализацию, я и представить не могла, что это будет выглядеть вот так…

Пациентка допила жидкость и отдала пустой стакан.

– Когда я согласилась – тоже. – произнесла она, осторожно вытирая повреждённые губы. – Жизнь развлекается, как умеет... И нас не спрашивает.

– Зато мы теперь чаще можем болтать. Заходи как‑нибудь вечерним светом на восстанавливающий чай, как почувствуешь себя получше.

Амелия кивнула и на какой‑то момент зависла, глядя на появляющееся из‑за горы свечение.

Что это за светило? Утреннее или ночное?

Она повернулась было спросить у Кионы, но той поблизости уже не было… Она что, растворилась в воздухе? Вместе с чашкой?

Ами повертев головой, пожала плечами и, сдвинув таблички чуть в сторону, легла спать. Она правда очень устала за сейсвет.

Свет 57. Перед выпиской.

Келе в Лекарне уже не было.

Да и Ами вот‑вот уже должны были выписать.

Шли её последние света в Омилле… И это были прекрасные света.

Кормили в Храмах всегда отменно, а амин аппетит всё ещё был поводом для добродушных шуток у всех его наблюдавших. Среди которых, да и среди лечащихся здесь даже для не слишком общительной и предпочитающей чтение разговорам Ами нашлись те, с кем интересно было побеседовать.

Ну и конечно же, чтение, на которое теперь хватало времени и сил, было самой увлекательной вещью, при нынешнем свободном графике оставляя достаточно времени даже на сон. Небывалый, невероятный случай в аминой жизни. Как приятно.

Обычно приходилось выбирать, и не всегда выбор был в пользу отдыха.

Поэтому Ами, можно сказать, страдала хронической нехваткой сна всю свою сознательную жизнь. Нынешний же режим света был практически идеальным. Всегда бы быть ему таким...

Плавным, спокойным, не засорённым лишними хлопотами по добыванию пропитания, бытовыми заботами и лишними людьми с их "важными" делами. Всё шло само по себе и складывалось правильно без лишних трудов.

Наверное, ещё и поэтому в целом выздоровление шло быстро.

Практически безболезненные процедуры приносили значительное улучшение, так же отнимая совсем немного сил и времени. По крайней мере, у Ами точно.

Кантинские многое потеряли, отказавшись от ведьмии. И приобрели много боли и дискомфорта взамен. После травм в кантинской лечебнице восстанавливаться приходилось довольно долго. Мази, настои и припарки были не столь эффективны, как омилльские, но, конечно, помогали настолько хорошо, насколько это было возможно. Однако, при этом большинство имело какой‑то неприятный вкус или побочный эффект, а иногда и не один…

В лучшем случае это была лёгкая горечь или пощипывание на коже. В худшем… лучше было и не вспоминать. Видимо, так было для того, чтобы болеть и попадать в травматичные ситуации кантинским было неповадно. Тоже метод.

На родине на аминой ноге сеймомент красовалась бы массивная глиняная шина. Они были не слишком‑то удобны, тяжеловаты, ходить с ними было нельзя, да и даже спать‑то было проблематично. Когда Ами очнулась здесь, на её ноге был лишь лёгкий каркас, который вскоре был снят.

И она даже уже почти не хромала. Умеют они здесь как‑то договориться с костями…

Неспроста немалая часть напыщенных, обыкновенно категорически родинолюбиво настроенных кантинских, при возникновении тех или иных проблем со здоровьем под разными предлогами отправлялась в соседние города за медицинской помощью. На время начисто позабыв о своих искренних убеждениях о превосходстве родного города и демонстрируя крайнее приятие и любезность по отношению к соседствующим.

А что делать... Все выживают в этом мире как могут. И любые средства хороши для поддержания здоровья и одновременно хрупкой самооценки на плаву. Всё ради комфорта. Отличный девиз.

Амелия подняла глаза от книги на причудливо сейсвет высвеченное очертание горы на фоне вечернего неба в окне. Опять прочитала весь свет. Это… чудесно.

Она заслужила немного покоя и интересного отдыха.

Да. Определённо, света, проведённые здесь, помогли ей успокоиться до того, что она стала намного терпимее и снисходительнее относиться к чужим и своим собственным недостаткам, как и к неуклюжим попыткам замаскировать их.

Что так чудодейственно повлияло на неё, позволяя сэкономить кучу времени и нервов, просто избегая этого в мыслях, где они зарождаются, и, как следствие, в жизни? Местный покой? Или кионины лечебные травы? Ведь наверняка же практичная сэльва решила вместе с телесным здоровьем бывшей секретары Участка немного поправить и её психическое, добавив к стандартным наборам лечебной жижи седативные или поддерживающе‑стимулирующие средства.

В любом случае, что бы это ни было, Ами чувствовала себя прекрасно. «В потоке», как говорят эльфы.

«Будь в потоке».

Об этом эльфийском приветствии Амелия узнала, болтая с находящейся в тот свет на дежурстве сэльвской лекаркой Элу. Оно означало не беспокоиться понапрасну, не суетиться, не торопить события, идти вместе с жизнью. Как раз то, чего самой Ами всегда гнусяцки не хватало. Эонно суетящаяся, спешно хватающаяся за всё сразу в попытках куда‑то успеть и в иногда ошибочной уверенности, что именно это обязательно пригодится, кантинка часто выматывала себя до изнеможения.

Она эонно жила категориями "верно – неверно" и "победа‑поражение", каждый раз болезненно размышляя, правильно ли она поступает, приведёт ли это к успеху вместо того, чтобы внимательно посмотреть на происходящее и спокойно выбрать подходящий вариант из возможных, понимая, что любой исход даст ей необходимый в дальнейшем существовании опыт. Не тревожиться загодя, не пытаться действовать из своих мрачных предположений о завтрашнем свете, а просто смотреть на происходящее и брать нужное или корректировать ситуацию по ходу, зная, что в итоге всё равно всё идёт в верном направлении. Просто иногда окольными путями.

Это было что‑то, о чём ей хорошо бы знать с самого начала. А не о том, что ишица желтая, а Кантин – пуп Материка.

Но как следовать полученному знанию на практике? Как, всё‑таки, закончить суетиться и начать жить?

Вопрос хороший… И даже есть кому задать его! Пока она ещё здесь. Вот и повод зайти к Кионе.

Амелия совсем забыла за своими книгами про кионино приглашение на лечебный чай… Интересно, главлек сеймомент занята?

Вечер, вообще-то... Самое время проверить.

Ами вскочила, уже слегка поморщившись только оттого, что синяки ещё давали о себе знать, и что зажившие засохшие шрамики неприятно тёрлись и цеплялись за одежду.

Наскоро нацепив больничные боты, она резво понеслась через весь Холл в сторону кабинета Кионы.

Да, после нескольких светов пребывания здесь, сна и отдыха энергии у неё было столько, как… она не помнила когда ещё. С шаркающего передвижения Ами перешла здесь практически на постоянный бег, чудом умудряясь не сбивать медперсонал и других лечащихся.

И движение приносило столько радости! Приятное ощущение наполненности жизнью… Жаль, что скоро она выйдет отсюда и устанет до прежнего полумёртвого состояния вновь… но испытать эту бодрость хоть на какое‑то время уже здорово!

Она с буксом притормозила около угла, чтобы завернуть к кабинету Кионы и замерла, увидев, что на неё внимательно смотрит… миловидная старушенция.

Милли, кажется… Ами приветственно кивнула.

– Ты ничего не поймёшь. – не отводя от неё внимательного, такого же пронизывающего как у Финиана взгляда, вдруг чётко произнесла бабуся.

Ох ты! Ами словно бы вросла в пол на какой-то момент. В этом было столько пробирающей до нутра жути…

К тому же, она была уверена, что эта пожилая женщина не говорит вообще!

Сколько раз она её видела, омиллька молчала, отстранённо глядя куда-то вдаль. Может, и не зря. Взгляд её… такой неуютный.

– Что, прости?.. – на всякий случай оторопело переспросила служивая.

– Ещё не время… – пространно произнесла Милли. – Всё проявится позже. Сама увидишь.

Старушка к облегчению канитнки отвела свой пронзительный взгляд.

– А… ладно… – пробормотала та.

Переспрашивать явно не было смысла. Бабуленция уже потеряла к ней интерес.

…Хм. Что она имела ввиду? Почему от её фраз веет такой же жутью так же жутко, как от общения с духами? Она же вроде ничего необычного не сказала… Всё обычное, только… непонятно к чему.

– Пытаешься наладить общение с Милли? – послышался насмешливый голос сзади.

Ами обернулась.

А вот и она сама! Можно за ней не бегать.

За спиной была улыбающаяся Киона.

– Это… Милли пытается. – ошарашенно указала глазами Ами на старушку.

– Это всегда интересно, да. – задумчиво кивнула главлек. - Хоть и обычно непонятно… Сразу. Запомни её слова. Потом тебе самой же интересно будет. Тут как с жизнью. Прямого диалога не добиться. И это всё же ответ на твой вопрос. Только поди знай, на какой именно… Так всегда, когда кто‑то в этом мире только физически и вещает в одностороннем порядке со стороны мира духов. С ними всегда односторонне - они отвечают, но мы слишком примитивны и маломерны, чтобы понять. Что до Милли… Наверняка она сама еле понимает с кем сеймомент беседует. Кто знает, в каком виде ты ей предстала, и что она вообще видит в этот момент.

Ами восторженно помотала головой. Киона сделала знак следовать за ней.

– Ух ты... – восхитилась на ходу жадная до знаний секретара. - Я бы сама на что‑то такое охотно посмотрела… Как этот мир выглядел бы с иного ракурса. Хотя вот сеймомент мне от миллиного вещания жутко… как от духов. Странная она…

Сэльва покачала головой.

– Ами. Это ты странная! В этом аспекте. Ты в ужасе шарахаешься от обыденных вещей. И даже от вещей, которые помогают. Таких, как духи и вещающие. Но совершенно не проявляешь осторожности в вещах, действительно опасных для твоего ментального и физического здоровья! В таком режиме и на самом деле спятить недолго.

– Так уж получается… – развела руками кантинка. – Что‑то в последнее время слишком много желающих общаться со мной в одностороннем порядке… Сначала духи, теперь Милли… Впрочем, меня никогда особо никто не слушали…

Амелия вновь мрачно нахмурилась.

– Я слушаю. – с готовностью напомнила Киона.

– Это… удобное совпадение. Я как раз шла к тебе с вопросом.

– Ммм?

– У тебя есть время?

– Это тот самый вопрос?

– Да, его часть.

– Есть, конечно…

– Отлично. Потому как вопрос мой, как мне видится, немаленький…

– Чаю?

– Чаю.

– Отлично. Мне уже давно пора передохнуть…

Киона устало вздохнула.

– А я, кстати, тут отлично отдохнула! – бодро отрапортовала Ами.

– Рада это слышать! – улыбнулась целительница. – Наш персонал приложил к тому все усилия… И я добавила к твоему ежесветному рациону несколько чудесных трав.

– Спасибо! Я так и поняла. Это… чувствуется. Я здесь успокоилась и набралась сил настолько, что готова… Не знаю, на что. На всё. Я всё могу. У меня подобные ощущения не возникали… Я уже не знаю сколько времени. Вопрос в том, как не растерять их по выходу отсюда? Как сохранить такой же покой и ясность? Как не перегружать себя и не суетиться?

Киона сделала приглашающий жест, и они пошли по направлению к её кабинету.

– В твоём случае это довольно просто. – уверенно произнесла она. – Чтобы сохранять ясность, тебе надо давать себе отдыхать. Ты часто игнорируешь именно это. Я уже говорила тебе, что покой и отдых – часть продуктивности и свежести восприятия. Старайся внимательно следить за своим состоянием. Отдыхать, если устала. Не допускать лишних стрессов. Сама усталость является огромным стрессом. Ты склонна решать проблемы только напирая. Тебе нужно быть больше как океанская волна, точащая камни. Накатила – отступила. Так же не мешает переключаться с одного вида деятельности, чтобы не выматывать его и себя, на другой. Ты увидишь, что горизонты станут шире и дела пойдут лучше. Это как шагать двумя ногами – одно продвигает другое и наблюдения, сделанные в одном виде деятельности, помогут тебе со вторым. Ведь они все объединены тобой.

Они дошли до кабинета Кионы и та, покопавшись в подстольном ящике, извлекла оттуда презанятный массивный агрегат с двумя мощными ручками и толстой трубкой посередине.

– Что это? – удивилась Ами.

– Чайный заварник! – гордо пояснила Киона. – Практически живое существо из массивно толстой глины. Обращаться с ним следует уважительно и бережно. Использовать лучшие ингредиенты и местную воду. Разогревать не спеша, сохраняя позитивный настрой.

Она покопалась ещё немного и достала изящную прозрачную баночку необычной формы. Словно бы глину для неё перед тем, как нагреть до прозрачности, чуть скрутили.

Внутри находилась какая‑то чудесно выглядящая фиолетовая с вкраплениями крупных сушёных цветов, палочек и листьев смесь.

Лекарка сняла с банки крышку из плотной ткани, и ведьмический аромат поплыл по комнате.

И… они будут это великолепие пить?! Невероятно!

– А что касается… твоего вопроса… про суету.... – Киона аккуратно отмерила количество смеси в ладонь. – Дело не в том… чтобы не суетиться совсем… Как бы это сказать… Чтобы ещё и можно было потом сделать… Тебе придётся развить один важный навык. Замечать. Замечай, что тебя охватила суета. Возьми это в привычку. Со временем дойдёт до автоматизма. Суета – неприятная штука. Она мешает терпеливо прислушаться к внутренним ощущениям всё обдумать. И приводит к ошибкам. А то и к ушибам.

Сэльвская ведьма усмехнулась, насыпая в большую глиняную ёмкость цветочно‑травяную смесь и добавляя туда немного воды из крупной чаши, стоявшей за её спиной.

– Эта штука… такая ароматная! – восхитилась Ами.

– И ужасно полезная. – добавила Киона.

– А сильно ты её нагреваешь?

Любопытная кантинка всё ещё пыталась собирать сведения о напитках, втайне надеясь, что когда‑нибудь сможет делать их для себя сама. Не мешало бы выведать и состав этого, но в данный момент подобная информация крайне мало знающей о травах Ами ничего не даст.

– Не выше температуры тела. – ответила омиллька. – Не больше, чем нагрели бы дневные светила. Тут нужна практика, чтобы нагреть достаточно, чтобы раскрылись вкус, аромат и полезные свойства трав. И не настолько сильно, чтобы не убить их и не сделать напиток безвкусным или горьким.

– Звучит мудрёно.

– Практика, практика… и никаких особых премудростей.

– Я бы и тут отвлекалась и суетилась, кажется! Я… такая беспокойная. И с этим, кажется, ничего нельзя сделать.

– Тогда смирись пока с этим и не ругай себя. Признавая недостаток, ты начинаешь его «видеть», а значит, можешь что‑то сделать с этим в перспективе. А пока… Не пытайся заставлять себя быть спокойной… Уменьши количество потребляемого кофе. Я заметила, что на некоренных омилльских он действует очень… резко… В чём бы ни была причина твоей возникшей нервозности, смотри на это внимательно. Откуда оно приходит? Проявляясь, оно даёт тебе прекрасную возможность пронаблюдать за собой и понять что‑то очень важное о себе. Потому – не борись с внешним симптомом. Смирись. Иногда это даже просто значит, что твоё внутреннее спокойствие ещё не созрело. И ты ничем не сможешь его приблизить. Искусственно созданное всё равно будет срываться. Просто радуйся тем кратким моментам, когда оно к тебе приходит. Как Сеймомент. Привыкай к мысли, что все вещи происходят вовремя и всё происходящее – благословение.

– Финиан говорил то же по поводу обучения ведьмии…

– Да. Всё, что он говорит о ведьмии, можешь спокойно экстраполировать на жизнь в общем. Потому что ведьмия и есть её часть. Одна из составляющих её энергий… А сам Финиан – прекрасное человеческое существо и чудесный партнёр для чаепития.

– Чае… пития. Разве чай не… лекарственное средство?

– Лекарственное. Как и кофе.

– Нуууу. Оффки имеют в своей основе кофепитие. Но я ни разу не видела вне пределов Кантина, чтобы люди пили чай так просто. Для удовольствия.

– В Кантине и чай другой. Мы используем для заварки разное сырьё, хоть напитки и называются одинаково. Здесь чаепитие не очень‑то распространено, да… Но я и Финиан определённо предпочитаем чай. Это напиток более мягкий стимулятор, нежели более распространённый здесь кофе. Кофе нормально воспринимается, кстати, только сэльвским организмом. Мы и выросшие на этой земле зёрна – родственные сущности. Для остальных же это просто бодрящий напиток. Иногда чересчур бодрящий. Для тонкоорганизованных существ, таких, как Финиан, дополнительная стимуляция не требуется вовсе. И даже чай он пьёт более по привычке… Аммм… Что у нас там с тобой… про суету? – спохватилась целительница.

– Кажется, мы почти всё обсудили… – пожала плечами Ами. – Нужно упорство и настойчивость, чтобы постоянно напоминать себе о том, что ты суетишься…

– Да. Неуклонно возвращаясь к этому, даже если тебя далеко унесло.

– Звучит как то, что нам твердят с недорослевого возраста в Кантине. «Терпение, труд и упорство – главные составляющие успеха». Меня всегда тошнило от этого. От труда. От упорства. И, в особенности, от терпения. Наверное, я просто легкомысленная пустоскорлупина, какой считали меня в семье. Опять я с обидками, да?

Ами скривила гримаску, усмехнувшись.

– Да. Тут… Смотря как подходить к вопросу. Для того, что тебе важно и интересует лично тебя, ты всё равно найдёшь время и силы. Тут, главное, не перетрудиться. И особого терпения не требуется. Оно нужно только на начальном этапе, когда у тебя ещё не очень хорошо всё получается. Когда жизнь как будто бы спрашивает тебя «ты точно этого хочешь?», «точно хочешь идти именно в этом направлении?». Это – своеобразная защита от перерасхода энергии. Чтобы ты не пошла во все стороны сразу и не вымоталась, бросив всё и так и не найдя своё. Нужно не хаотично двинуться куда‑то физически или мысленно, а именно удерживать на этом своё внимание. Тут, если это действительно тебе нужно, терпение тебе не потребуется. Ты будешь пытаться и пытаться, как в безысходной ситуации. Здесь важно скорее не сетовать на то, что всё так сложно и не получается сразу. На сам этот механизм удерживания нас от энергорасходных и необдуманных поступков и решений. Здесь, скорее, требуется некоторая доля смирения. Чтобы пытаться. И пытаться. Смотреть на результаты и делать выводы. Энергию тебе выдадут под любое дело. Но продолжать получать её ты будешь не на всё подряд. В этом и есть мудрость блока, не позволяющего тебе выматывать себя. Всё твоё упорство, труд и терпение эффективно будет приложить только к нужному тебе лично и к интересующему тебя предмету. Как бы ни призывали тебя к труду на чьё‑то благо и терпению. Поступая иначе, ты тратишь ограниченные силы неэффективно. И про силы… даже к своим делам следует приступать только со свободной энергией, а не из последних.

– Всё ещё не могу понять, где «своё», а где – нет.

– Ну, если брать очень обще… Если приходится себя сильно заставлять – значит или не твоё… Или твоё, но ещё не время. Стоит попробовать это столько раз, сколько сочтёшь нужным и оставить. К своему всё равно вернёшься сама несмотря ни на что. Оно не уйдёт далеко, даже будучи забытым. Всё, что идёт естественно – всё идёт правильно само. Привязывая себя к чему‑то неподходящему в данный момент и волоча это на остатке сил, ты выматываешь себя и истощаешь этот предмет в своей реальности. Даже если он «твой». Вскоре ваши отношения дойдут до взаимного отвращения – ты будешь этого сторониться, а оно отталкивать тебя от себя и строить различные козни… Как‑то так. А Сеймомент время обдуманно, осознанно и с полным присутствием… пить чай! Он заслуживает этого, поверь. Тащи свою кружку.

– Ой, точно! Она же у меня… Сеймомент!

Ами сбегала за своей бессменной чашкой и с каким‑то трепетом протянула ту Кионе.

Такое цветочное великолепие они с позеленевшей за время их жизни здесь кружкой ещё не пробовали.

Чай выпили практически молча, сосредотачиваясь на вкусе и аромате. Всё равно последние глотки всегда самые вкусные. Как это было прекрасно, осознаёшь только когда всё должно вот‑вот закончится… Как амино пребывание в Омилле. Она немного попыхтела носом, чтобы аромат и послевкусие задержались подольше.

– У меня отличные новости! – радостно произнесла Киона, слегка поболтав тяжеленной заварочной ёмкостью. – Здесь есть ещё на полчашечки добавки для каждой…

– Какая удача!

Амелия радостно улыбнулась и протянула свою чашку.

Добавка была также выпита в сосредоточенном молчании. Эта порция чая не эонна, и пропускать её мимо, отвлёкшись на что‑то ежесветное, было бы просто кощунственно. Допив, храмовницы отставили в сторону ёмкости.

– У меня есть ещё немного времени. – сообщила Киона. – У тебя есть ещё вопросы?

– Да. Есть один… практического характера. Мне про это нападение каждый свет сны видятся. Про то, как этот громила…

Ами судорожно сглотнула.

– Нависает над Келе…

Она сделала ещё одну паузу, пытаясь справиться с подступающими слезами.

– Он ведь мог убить его… понимаешь? Совсем…

Киона сочувственно кивнула.

– Понимаю.

– Добавь мне в рацион… ещё что‑нибудь успокоительное... Я не знаю… Мне нельзя плакать… У меня голова разболится.

– И не плакать тебе нельзя. Если ты это сеймомент не отреагируешь, не выведешь наружу, оно дольше заживать будет. Я тебе лучше спазмолитическое выдам, когда голова разболится. Не сопротивляйся этому. Головных болей будет меньше. Да, неприятно, но тебе придётся это прожить, приняв до последней капли. Позволь этому пройти максимально естественно. А пока… Жалей себя. Кутай в плед. Читай книги. Делай то, что любишь. Понимай, что Ами сеймомент грустно. Не дави на неё.

– Хорошо. Я… попробую. Это легко, пока я здесь.

Они помолчали немного, давая время Ами успокоиться и собраться с мыслями.

– Насколько я понимаю… ты там… защищала Келе? – поинтересовалась Киона.

Кантинка быстро хмуро кивнула, не глядя на вопрошающую.

– Ты умница. – тепло улыбнулась главная целительница. – Этот мальчик – настоящее сокровище.

Широкая улыбка в ответ невольно озарила лицо Ами.

Ай… Повреждённому лицу это не очень нравится… Зато как тепло внутри…

Служивая энергично кивнула.

Ай опять… Мир чуть поплыл.

«Да что такое… Что не так с этим выражением эмоций?!»

– Только… не говори никому. – возвращая взгляд на Главу Лекарни, заговорщицки прищурилась, вытирая слезу, Ами. – Ладно?

– Хорошо. Не скажу. – мягко заверила та.

– Не хочу, чтобы думали… что я какая‑то героиня. Я ведь сделала это… для себя. В общем‑то.

– Ты удивишься, но все подвиги так и делаются.

– Точно! Я и сама всегда как‑то знала, что «подвигов» как таковых и нет… Есть много разных мотиваций… Когда цель важнее твоего здоровья. А иногда и жизни. Если последствия от провала действий будут слишком серьёзными. Настолько, что лучше умереть.

Киона согласно кивнула.

– Но не надо при этом обесценивать саму попытку. Ты – умница. Всё, что я хочу сказать. Какова бы ни была твоя мотивация.

Ами опять умилённо хмыкнула с облегчением. Приятно, когда кто‑то добрее к тебе, чем ты сама.

– Главное, Келе жив!

– И уже почти здоров. Благодаря нам. Ох и, не поверишь, надоело мне собирать и склеивать обратно этого упрямого задиристого юнца… Надеюсь, он поубавит ретивости и прекратит наконец‑то сюда попадать… Зачастил.

– Не кормите его тут. – смешливо фыркнула Ами. - И всё. Здесь очень вкусно кормят. Он сам об этом говорил. И я тоже убедилась.

– Ты сама‑то… смогла бы отказать ему в еде? – хитро усмехнулась Киона. – Не тогда, когда он так мило улыбается. А делает он это почти всегда.

Ами весело хмыкнула. Ай.

– Нет! – она вновь широко улыбнулась, однако в этот раз помня о шраме на губах, придерживая середину рта пальцами. – И не только в еде не смогла бы отказать… А я… Завидовала ему, пока он тут после ямы отлёживался. И теперь в какой‑то степени уже завидую Милли!.. Часто и подолгу бывает здесь. Вкусно ест. И ни о чём не помнит.

Киона покачала головой.

– Ну... Такие вещи лучше сразу делать в добровольном, нежели потом в принудительном порядке. И уж лучше никак не при таких тяжёлых обстоятельствах, как у Милли. Я очень рада, что у тебя несмотря ни на что, уже в первые же света после того, как ты очнулась, такой хороший аппетит. Значит, и воля к жизни в порядке.

– На самом деле… Это только часть моего нормального аппетита. Я очень скучаю по его полной версии. Наконец‑то я могла бы съесть здесь всё, что хочу!

– Да?.. Тогда хорошо, что из кантинских у нас пребываешь здесь только ты. Иначе подрыв продовольственных ресурсов Лекарни был бы неизбежен. – подтрунивающе усмехнулась Глава.

– Напротив! – с серьёзным лицом шутливо возразила Ами. – Готовящие еду очень мной довольны. Я доедаю всё, что осталось под конец света. Они так рады, что просят меня приходить ещё, даже когда я выпишусь.

Киона расхохоталась.

– А я‑то как рада! – продолжила Ами. - Сколько времени здесь я ужасно промучилась! Ты не представляешь. Самое голодное время для меня с момента, как я поселилась здесь – эти послерабочие концы светов… Я так поняла, ваши люди после заката обыкновенно не едят. А для меня… счастье всё это время было так близко! В общем, если в Лекарне понадобится доедайка, ты знаешь, где её искать.

– В Участке Правды.

– Не‑а. Если бы. – грустно вздохнула Амелия. – В Кантине... Бери любую из нас. Особенно, после работы в полях… аппетит у нас неуёмный. А лично я, как и говорила, выйдя отсюда, уйду с работы. И вот, пока я здесь, у меня вопрос... Что мне делать с этими дурацкими снами?

– Рассказать мне сеймомент во всех подробностях, что можешь вспомнить. Потом повспоминать ещё и рассказать ещё раз, пока не ушла на родину. Потом пиши мне.

– Я, возможно, и сама заходить буду, если ты не против. Я же курьера.

– Заходи, конечно, буду рада. Так, что с твоим сном?

– Да забыть бы уже про всё это…

– Твоё подсознание иного мнения… Оно старается как‑то переварить всё это. Или донести до тебя нечто важное. Если сеймомент не готова делиться подробностями, давай позже?

– Да, давай…

Ами встала, сгребая кружку.

– Спасибо тебе за этот прекрасный чай. И за всё.

– Пожалуйста!

Киона улыбнулась, начиная возиться уже с очищением своего чудного заварочного монстра.

Ами вышла из кабинета, задумчиво направляясь к своему больничному месту… С кучей интересного чтива! Радостно.

Грустно только то, что она не сможет справиться с этими кошмарами. Как анализировать то, к чему больно даже притронуться?

Так. Киона сказала неспешно. И с пониманием отоситься к себе. А ещё отдыхать. И читать. Самые лучшие указания во всей навозной аминой жизни.

Вперёд, выполнять!

Только она удобно устроилась на лежаке, обложившись прозрачными табличками… как из‑за ширмы послышался картинно зловещий голос.

– Ааааамиии… Выдай мне докумеееенты!..

– Да гнилые болотники!!!

Бывшая секретара подпрыгнула и, поняв в чём дело, закатилась истерическим хохотом, ойкая и прижимая плед к оцарапанному рту, чтобы сильно не шуметь.

– Эльсу! Упырица! Я чуть не обделалась! Натурально-то как! Эти документы я тебе не дам, и не проси! Заходи…

Белокурая великанша боком протиснулась, подхватывая разлетающиеся ширмы.

Она легко подхватила на ходу и стул, ловко подставляя его под себя и элегантно плюхаясь. Вот это ловкость и плавность при таких-то габаритах! Эту бы мощь, да против тех нападавших… Может, результат бы и пооптимистичнее был.

Впрочем, именно на отсутствие таких, как Эльсу, нападавшие и рассчитывали, отвлекая основные силы.

– Как ты? – с любопытством осведомилась участковая.

– Нормально. – хмыкнула Ами.

Что ещё скажешь.

– И тут в компании табличек!

– Они интересные.

– А я в компании плющиков! Они тоже не лишены интереса.

– Вот уж, да! Закормите меня тут, я не захочу отсюда уходить… Или просто не смогу. Пройти обратно во входной проём.

– Я на это надеюсь... – обеспокоенно хмыкнула Эльсу. - В Участке поговаривают, что ты собираешься уходить. Совсем... Может, и правда не захочешь? Если не из‑за ожирения, то хотя бы просто из‑за плющиков. И кофе. В Кантине‑то их нет. И напитки греть некому. Чего тебе там делать?

– Нечего, твоя правда. Как и здесь без работы. Но у меня уже есть… некоторое подобие плана. На время. Аааа… И зачем я преждевременно озвучила информацию об уходе? Ах, да. Чтобы Майло подыскал мне замену… Да. Сразу надо было это сделать, брать меня в качестве секретары изначально было не очень хорошей затеей. Всё сразу пошло не так. Но… Я хочу сказать, что… У меня нет никаких претензий ни к плющикам, ни к кому‑то из вас! Даже наоборот. Вы – лучшее, что было в моей жизни за последнее время. Я ухожу, потому что мне не нравится отношение Майло. Не говоря уж о его методах ведения расследования, но это его дело… А что до меня… Столько раз моими способностями пренебрегали в Кантине… За свою жизнь я наелась и объелась этим ощущением собственной никчёмности, непригодности, бесполезности и ущербности и в семье, и на работе. И это не то, чем я хотела бы питаться и дальше. Особенно, здесь. В смысле, что мне теперь без разницы, где этим питаться и дома это будет делать проще. Зачем стараться больше. Мне дорогого стоят постоянные ежесветные сражения с моим местным домашним бытом и рабочими проблемами. Не вижу смысла продолжать это… У меня есть идеи, как я могу реорганизовать свой кантинский быт так, чтобы мне жилось несколько комфортнее. Что можно исправить здесь – я не представляю. Но я очень благодарна вам и этому чудесному городу за то, как меня прекрасно здесь приняли. Я в любом случае этого не забуду…

Ами поджала пересечённые шрамом губы. Грустно. Не плакать.

– Ты оставишь всё и нас в такое трудное время? – предприняла последнюю попытку Эльсу.

– А что я могу сделать? – развела руками Амелия. – Чем я помогу, если мне не дают помогать? Я начну альтернативное расследование в Кантине. Попробую накопать дополнительной информации там. Думаю, это точно поможет общему делу. Хоть мне и придётся опять заниматься этим тайком и в свободное от работы время.

– Почему опять?

– Так я проводила своё расследование здесь… Если ты не замечала. В свободное от моей практически бесполезной работы время. И даже делаю это Сеймомент.

Ами показала глазами на лежащие вокруг неё таблички.

– Что у тебя за расследование?

– Я пытаюсь исследовать таинственные заметки на непонятном языке, чтобы больше узнать о наших любезных пришлых. Потом планирую накопать материалов по странным явлениям в Кантине. Надеюсь, все свидетельства ещё не уничтожили и какие-то края найти можно.

– Хорошая идея. – одобрила Эльсу. – Раз ты не хочешь пробовать остаться тут. Кроме Кайла этими делами с этой стороны, по‑моему, никто не занимается. Почему бы и нет. Что тебе мешает и дальше заниматься этим, в самом деле.

– Только усталость. – серьёзно кивнула Ами. - Две работы на один рабочий свет. Отсутствие признания начальством серьёзности и необходимости моих изысканий здесь и нежелание их в Кантине. Я уже начинаю подумывать, не одна ли у них причина при столь схожем итоге…

– Ну, не наговаривай на Майло. Он очень старается всё это раскрыть. Носится как безумный. Жаль, что ты уходишь. Но так, дак так. Это твоё решение. Мне будет тебя не хватать. Я к тебе привыкла уже.

– И я к тебе.

Они тепло пожали руки и великанша, восстановив ограждения из ширм, тихо удалилась, а Ами, погрустив немного, погрузилась в чтение, хрустя принесёнными Эльсу плющиками.

И сама не заметила, как уснула с табличками в руках. Уже не в первый раз.

Оставалось надеяться, что её чтиво вновь с грохотом не посыплется с её лежака, прерывая ведьмическое спокойствие мирно спящих в прекрасной омиллльской ночи.

Свет 58. Кайл в городе.

Кайл наконец‑то вошёл в город.

Он очень устал за дорогу и был вдвойне рад видеть тихий Омилл.

Потому как, во‑первых, здесь можно было просто отдохнуть. А во‑вторых, в Омилле можно было отдохнуть от столичной суеты и шума. В Прайме сеймомент по улицам растекались праздные толпы времен фестиваля, а здесь на глаза попалась лишь пара засидевшихся в кафе под грибом неспешно вкушающих радости местной жизни городских.

Людно будет, пожалуй, на рынке... И то не настолько, как бывает в иных праймских переулках. Возможно это из‑за того, что у омилльских есть лес. Зачем бродить под ветром среди дорог и домов, когда можно наслаждаться жизнью, вдыхая хвойные запахи у горы и среди деревьев. С кайловой точки зрения, выбор был очевиден.

Лес – изумительное место для прогулок и приведения ума в порядок и гармонию со всем живущим. Лес хорош всегда. Неважно, по практическим ты целям в нём или без.

Однако, самое интересное в Омилле это… конечно же, кофе!

Не подсушенный, каким он обыкновенно приезжает в Прайм, даже в таком виде, впрочем, имея бешеный успех. Но здесь…

В месте, где он появляется на свет, напитавшись целебными водами священного озера и выросши на этой впитывающей спокойствие местной жизни и излучающей благодушие в ответ земле. Свежесобранные его зёрна всё ещё содержат все полезные вещества и ведьмические ощущения этого места. И получающийся из них напиток в сочетании с действием самого этого зачарованного места имеет ни с чем не сравнимый эффект…

Мысль о кофе приободрила Кайла, и он двинулся по направлению к цели ещё быстрее.

Хотя ему предстояло расследование запутанного дела, что, по идее, никак не вязалось с отдыхом, возможность просто спокойно работать была для Кайла видом отдыха и интеллектуального досуга.

Он знал, что в таких городах, как Омилл, всё делается неспешно и размеренно. И даже такие праймские суетливые торопыги, каким он сам был до своего первого прибытия сюда, здесь успокаиваются и приходят к свойственному этому месту нормальному естественному человеческому ритму жизни.

Омилл явно обладает способностью приводить ум находящихся в нём в порядок. Не зря сэльвы считают гору, большой лес и прилегающие к ним территории священными.

Потому‑то ещё и не вязались у Кайла в голове этот город и происходящие здесь странные дела.

Исчезновения. Амнезии. Контрабанда. Нападение на один из храмовых корпусов. Здесь? Как? Зачем?

Немыслимо…

Да, это центр, где сходятся все торговые пути и ведётся всематериковый учёт проходящих грузов. Естественно, здесь могут и должны время от времени появляться какие‑то мелкие недочёты, махинации, так было всегда… Но то, что происходило в последнее время и случилось совсем недавно, явно не вписывалось ни в какие границы не только нормального, но и разумного.

Именно поэтому Кайл вернулся сюда так быстро, не дожидаясь окончания осдшной экспертизы и бросив все свои дела.

Результаты исследований ему пришлют сюда. В этот прекрасный город, которому явно нужна была серьёзная помощь. И Кайл не был уверен, что его сил хватит.

Тиби и Инга обещали помочь, как только справятся с собственными заданиями, но когда это будет… Вместе они навели бы тут порядок. Может, и небыстро, но неуклонно, последовательно и методично. Так, как они всегда это делали. А пока придётся справляться здесь в одиночку.

Хотя, конечно, он лукавит. Далеко не в одиночку.

С ним вместе будет безмерно и взаимно любимая им храмовая команда Майло. Работать с ними не просто комфортно – это настоящее удовольствие. Эти люди – подлинное сокровище.

Он по ним очень соскучился, как и по их начальнице Сандре, с которой они стали близкими чуть ли не с первых дней своего знакомства.

Храмовница тоже была выпускницей Университета при праймской Академии ОСД и они быстро нашли общий язык.

Однако, жаль, что майлова бригада не в полном составе…

Кайл был не на шутку встревожен узнав, что двое из неё попали в Лекарню с серьёзными травмами.

Трое. Считая кантинскую неведь‑секретару, тоже попавшую в гущу этих ужасных событий… Бедолага. Она и предположить не могла на что идёт, покидая оживлённый Кантин и отправляясь в более благополучный спокойный Омилл.

Но, всего не предугадаешь… Такое не предугадаешь точно. Такое не про этот город.

Дойдя до Храмового Комплекса, Кайл уже привычно остановился на Площади, любуясь прекрасной наблюдательной Башенкой, горой и этими уже как будто родными корпусами Администрации, Участка, Ведьмария и Лечебницы.

Он определённо рад был вновь появиться здесь.

Теперь нужно было зайти к Сандре, поздороваться, узнать новости и попросить выделить ему временный служебный котти. Затем к Майло, поприветствовать и обменяться новостями... И всё это под тёплый приятный разговор и кофе. Замечательно.

Тогда сначала в Администрацию… затем в Участок, раз уж так удачно получилось, что ему нужны сеймомент именно те люди, с которыми он очень хочет пообщаться.

Не переставая невольно улыбаться, Кайл зашёл в Главный Административный корпус омилльского Храмового Комплекса.

Остановившись внутри полюбоваться на эти любовно и кропотливо украшенные сэльвскими узорами стены. Он был счастлив видеть уже даже эти узорчатые стены.

У него было ясное ощущение, что не только все эти люди, но и здания и сама земля здесь – его близкие. И он скучал по ним.

Секретара на входе пропустила его без лишних вопросов. Кайл здесь был известен всем. А Сандра точно знала, чем порадовать уставшего с дороги друга.

– Как я рада тебя видеть! – похлопала в ладоши она. – Не только потому, что происходит какая‑то болотная муть и мы отчаянно нуждаемся в помощи… Подожди… сеймомент будет кофе. Самый лучший на территории Храмов. Всё для тебя! А ты рассказывай взамен, пока я тут суечусь... Как дела? Что нашли? Хотя нет… Не рассказывай… Давай спокойно попьём кофе. Потом расскажешь ты. Про ОСД, про себя… И я расскажу… Мне есть что. Давай свою забавную праймскую чашку…

– Она практичная. У меня есть и омилльская. Её я использую, чтобы эпатировать коллег в Прайме.

Сандра подняла на него насмешливый взгляд от размалываемых зелёных зёрен и усмехнулась.

– Яяяя… слышал немного о происходящем здесь у вас… - задумчиво почесал изящно острый подбородок праймский агентъ. - Потому принёсся сюда так быстро, как только смог… И мне всё очень интересно. Очень.

Кайл, приподняв бровь, сделал акцент на последнее слово.

Сандра кивнула, вручая ему кружку с напитком и беря в руки свою. Праймец адресовал своей спасительнице самую яркую искреннюю улыбку, на какую был способен сеймомент.

Он внимательно посмотрел в свою чашку с ароматным напитком, блаженно вдыхая священные пары. Нельзя было упускать ни момента этого наслаждения и он не должен ни в мыслях, ни физически находиться нигде больше. Полная кофейная гармония здесь.

Все, попадающие в Омилл, должны наглухо увязать в кофейных оффках и тёплых дружеских разговорах.

Это так эффективно умиротворяет… Какие здесь могут быть правонарушения?

– Тебя надо где‑то комфортно устроить, ага... – деловито постучала пальцами по столу Сандра. – Поближе к Храмам. И к какому‑то из грибов с кофейнями…

Она сообщнически усмехнулась.

– Спасибо… – Кайл устало, но блаженно улыбаясь, сделал глоток из чашки. – Мне нужно будет жильё, да... И ещё хочу заскочить к Майло.

Главная Храмовница сделала останавливающий жест.

– Посиди, отдохни… Я сеймомент отдам пару распоряжений и пошлю людей в чиффство и к Майло. Одни принесут нам вести о твоём временном котти. Вторые приведут любезного твоему сердцу Начальника Участка Правды… И мы здесь всё обсудим. Думаю, прибежит он быстро, ему твои новости тоже небезынтересны.

– Дружеское совещание! – лучезарно улыбнулся Кайл. - Отлично.

– Да. Устраивайся поудобнее. Скучно не будет. Держи пока плюшики… требуй долива кофе, если понадобится… Сеймомент приду.

Кайл расслабленно и умиротворённо прикрыл глаза.

– Спасибо тебе… Это потрясающе… Почему я раньше сюда не пришёл?

– Мне вот это тоже очень интересно... – задиристо хмыкнула Сандра. - Надеюсь, сеймомент ты мне подробно расскажешь.

Главная Храмовница проворно и деловито покинула кабинет, а Кайл удовлетворённо вздохнул, вдыхая аромат лакомств и напитка.

…Определённо он всегда рад быть здесь, как нигде больше. Хорошо будет вновь провести здесь какое‑то время…

Жаль только, что с ним сеймомент нет Ингефары и Тобиаса… Было бы здорово устроить с ними в Омилле небольшую передышку… светов эдак в восемь, просто гуляя, болтая и распивая кофе под грибами… Им тоже не помешал бы отдых.

Но, долой мысли и сожаления, они лишь портят момент. Он сам уже здесь.

Теперь дела пойдут на лад. По крайней мере, у него точно.

Свет 66. Вернуться чтобы уйти.

Ами быстро выздоровела. По кантинским меркам.

Выйдя из Лекарни и болезненно соображая, можно ли как‑то привести в порядок её пострадавшую верхнюю драпировку или же стоит закопать её в лесу с почестями, она добрела до своего котти, радуясь, что у неё имеется запасная.

Можно было бы купить омилльскую, это было бы здорово… если бы у неё были на это средства. Но, увы… Драпировки, бутсы и удобные качественные большие сумки – это дорогое удовольствие в любом городе.

Придя домой, она нашла своё жилище ещё менее привычным и уютным, чем до этого... Все вновь стало чужим. И немного пыльным. Много пыльным и чуть пугающим, если честно.

Здесь можно навести порядок в благодарность на прощание. Ну а привыкать теперь и смысла нет… Время собирать вещи.

Тем… легче и радостнее ей будет это делать, не испытывая сожаления и зная, что эти стены не станут скучать по ней. Вскоре она попрощается с ними и ещё с одними, так и не ставшими родными и привычными – стенами её рабочей каморки. Возможно, котти знало, что так всё и получится. И тоже не хотело к ней привыкать. Города и дома лучше видят, какие люди им не подходят.

Ами тяжело вздохнула.

Быстро распихав всё, что можно было по вещевым мешкам, тщательно, как величайшее сокровище, обернув прозрачные глиняные таблички с копиями книг из Библиотеки Финиана и положив рядом с этим мешочки с подаренным Кионой в свет выписки чаем, она дополнила приятный груз свежесобранными во время прогулки по городу зёрнами кофе, который она теперь знает, как заварить. И найдёт способ нагревать их до нужной температуры. Цель достойная.

Отличные трофеи, которые так же будут подогревать её душу по возвращению домой. Это было… прекрасное приключение. Чудесные люди. Восхитительный опыт.

Жаль, что всё так быстро и так нелепо закончилось. Но… могло быть и хуже…

И лучше об этом много не думать… А дать рукам возможность продолжать собирать.

Котти. Я знаю, мы с тобой не очень ладили и так и не ужились… Прости, что тебе не было со мной комфортно и желаю тебе более приятных последующих населяющих тебя. Спасибо тебе за всё в любом случае.

Вскоре Ами села на лежак и оглядела собранное.

Немало. Окончательно упаковать всё можно будет только принеся вещи с работы. Для этого была оставлена большая походная сумка. Собрав всё, она приведёт в порядок котти, извинится перед ним за нанесённые повреждения и за то, что так и не смогла стать ему доброй близкой, повесит на себя свои тяжёлые сумки и отправится восвояси.

А пока – надо попробовать поспать.

Свернувшись в своей вновь чужой, непривычной и неуютной кровати, Ами уснула…

Проснувшись и с хмурым видом посмотрев на яркий восход светил, она поняла, что у погоды другое мнение по поводу этого света.

Она не собирается хмуриться и грустить.

Значит, Ами придётся делать всё опять самой и в одиночку. Хотя… это ещё не факт, события и погода переменчивы. И узнать, каким всё будет можно только одним способом… Собравшись и подхватив свою большую дорожную сумку для вещей, Ами направилась в Участок.

Уже не на работу, а по своему последнему там делу, отчего было одновременно легко и тяжело. Легко, потому что, как бы она ни старалась приспособиться к тем обязанностям и смириться с условиями, в душе всё равно прекрасно знала о том, как она ненавидит всё это.

А тяжело, потому что после стольких сражений со своей неуютной реальностью, ей наконец‑то удалось обрести стабильность. Не мрачное «Ами в яме» и «Будь‑что‑будет‑мне‑уже‑всё‑равно», а практически настоящую почти нормальную человеческую стабильность в её новой жизни вдали от стрессогенной семьи и душного ограниченного бытия.

И всё напрасно. Как тут не погрустить, даже если вокруг мир рассвечивает яркими лучами рассветных светил и чарующими красками.

Вообще, конечно… это подло со стороны Омилла.

Всё то время, пока она жила здесь, большую часть того ей было сумрачно и холодно… А напоследок город показывает ей, каким он умеет быть.

Ну да ладно. Значит, так было необходимо. Он отражал её собственное настроение. Надо было полюбить его и таким… отстранённым, дождливым, сонливым, ветреным, холодным. И сеймомент брать, что дают, наслаждаясь погодой.

Можно немножко затянуть переход на старое рабочее место, оставив себе немного свободных светов. Сдать своё котти чуть позже, припасши пару светов на прощание с городом. Вновь заступить на работу в Кантине, освободив Люси, тоже с некоторым опозданием. Проверять сроки, скорее всего, никто не будет.

Да даже если будет. Она уже попробовала вкус свободы и держать её в прежней стеснённости вряд ли удастся. Ни кому‑то, ни, главным образом, ей самой.

И петь она не перестанет… Довольно ею уже помыкали, говоря, что делать, а что нет. И по результатам вынужденного неделания ещё и оценивая её способности.

Она хозяйка своей жизни. И, насколько ей позволено внешними условиями, диктуемыми самой Вселенной, она может варьировать внутренние, зависящие от неё.

Аааа… Вот и Участок.

Она не уходила отсюда в свой последний рабочий свет, но вот обратно вернулась сама. Это так… странно. И само уже ставшее привычным рабочее место выглядело непривычно.

Насколько «странно» будет вновь оказаться внутри?

Нерешительно потоптавшись немного перед входной занавесью, она быстро зашла внутрь, справедливо, опять же, полагая, что есть только один способ это проверить.

Знакомые запахи. Но всё словно бы бесповоротно изменилось когда-то. Бывшее рабочее котти произвело на неё примерно то же впечатление, что и домашнее. Всё было и знакомым, и чужим одновременно. И плюс ко всему здесь, больше не было ощущения безопасности привычного окружения.

Впрочем, вероятно, это было расставание с иллюзией безопасности. Её нет нигде.

Амелия приветственно кивнула высунувшему белокурую голову из окошка бывшей её каморки новому секретарю.

Новый обитатель. Ага.

Она отвернулась и осмотрелась. Всё было почти как раньше. Кофейный стол кажется… чуть сменил местоположение. Скамья… Выглядела немногим лучше, чем Ами по пробуждению в Лекарне. Вот кому тоже сильно досталось. Бедная мы мебель.

Бывшая участковая посмотрела через Холл.

Дыра в стенке у кабинета Майло замазана свежей глиной. Но теперь‑то все знают, насколько всё это бесполезно. Новую быстро можно продырявить в любой момент. В любом месте. И… В любых работающих здесь.

– Майло у себя. – подал робкий голос новенький. – Моки тоже.

Надо же, какой исполнительный. И такой же растерянный, как и она сама поначалу.

Ами с любопытством быстрым шагом подошла к окошку, чуть заглядывая внутрь. Ох, лучше не глядеть… И так понятно, что там бардак.

И этот несчастный мальчик один на один с этими бездушными глиняными монстрами! Как ужасно.

– И гнусы с Майло… – легкомысленно отмахнулась она. – И пусть им вместе весело будет. Я – Ами. Бывшая обитательница этой мрачной пещеры. Приветствую и… сочувствую тебе. По-свойски.

– Ами! Секретара! Ух ты… Как вовремя! – восхитился юный служивый. – Каллиан. Сандра отрядила меня сюда подменить тебя. Скажи мне, что ты возвращаешься к работе, а я могу наконец покинуть это место!

Пришелица улыбнулась уголком рта. Всеми губами улыбаться пока ещё немного мешал уже подсохший и подзаживший шрамик.

– Сказать‑то я тебе могу... – многозначительно посмотрела на него она. – Но это будет наглым враньём. В общем… Неее, дружочек. С меня хватит. Видишь эту сумку? Она здесь чтобы помочь мне забрать мои вещи и навсегда уйти отсюда. Я уматываю в Кантин.

– Я тоже хочу такую сумку… Чтобы оказаться отсюда подальше. Вот как, значит… – приуныл служака. – Ну ладно. А… Ты не могла бы мне тут кое с чем помочь? Меня бы сеймомент очень выручила хотя бы пара подсказок.

– Помогу, конечно. Жестоко было бы оставлять тебя с этим. – согласилась Ами. – Сеймомент я тут немного поброжу и всё равно зайду к тебе сюда. Мимо не проскочу.

Амелия подмигнула слабо улыбнувшемуся замученному храмовнику, положив у входа в каморку свою сумку и продолжив осмотр помещения.

Пройдясь по Холлу ещё раз, она невольно подошла к месту, где в тот вечерний свет сидел в луже собственной крови раненый Келе…

И прикоснулась к стене. Здесь больше нет его тепла. Но нет и следов его крови. И внутренностей.

Ведьма поморщилась.

Уффф. Ну и любит же она пощекотать себе нервы…

Всё отмыли, конечно, но если присмотреться… кое‑где всё же видны застывшие мелкие красно‑коричневые брызги… Ох.

Картина вновь всплыла перед её глазами во всех подробностях. Внутри всё сжалось.

Ами, испытав момент головокружения, быстро тряхнула головой, убирая видение.

«Нет. Не нужно. Всё хорошо.»

Его могли… Он мог бы сеймомент…

«Нет. Нет, не могли. Он жив, ходит, дышит, говорит и… ест плющики. Они оба сеймомент до сих пор в той реальности, где это правда. Всё закончилось хорошо. Все целы. Не волнуйся.»

Справившись с приступом паники, она опустила глаза на пол.

Всё в мелкую и крупную выбоину... Кое‑где тоже замазано глиной.

Неудивительно, что у неё самой столько синяков и ссадин. Она покрыта такими же выбоинами, как этот несчастный пол. И на них обоих останутся шрамы в память о произошедшем.

Опять та же мысль.

Не должна ли и она быть мертва, если бы дело происходило в Кантине? Была ли Лейви не единственной, кто поступили в Лекарню в тот свет в пограничном состоянии?

«Чего Сеймомент гадать…»

«За что боролись, на то и напоролись. Это ж нам хотелось эпических сражений, а не унылого сидения в каморке. Получите, распишитесь.»

«Как вообще практически цела осталась. В смысле так, что всё на месте.»

Только потому, что оказалась в тот момент чуть боком к разлетающимся осколкам, летя вслед за спасительно тяжёлой скамьёй, вероятно, взявшей на себя большую часть урона.

Привет, мои голоса. Вы всё это время здесь сидели и одиноко мёрзли? Вас тогда вышибло из моей головы ударом? Не удивительно.

Стена. Толстая стена раскололась как старая упавшая глиняная чашка.

Ну и силы было в той ведьмии… А этот округлый кусок стены помог уцелеть Келе. Но поверхность до этого выступа… Многозначительно намекает на многое.

О том, о чём договорились не думать. Но о чём до сих пор снятся кошмары…

– Амиииии!

Хоть звучало это и восторженно, но сосредоточенная Амелия подпрыгнула в испуге.

– Рада тебя видеееееть! – послышалось счастливое продолжение вопля.

«Это твоя подруга Кими. Улыбнуться будет хорошей идеей.»

Кантинка постаралась быстро сменить испуганное выражение лица на более приветливое.

– Кими. Я… тоже рада тебя видеть.

Служака тихо резко выдохнула, приходя в себя.

– Отметим встречу безудержным распитием кофе в оффку? Ммм? – приблизилась сэльва, глядя на собеседницу с заговорщицким прищуром.

– Несомненно! – с энтузиазмом ответила бывшая секретара.

– Отлично! – по сэльвски открыто широко улыбнулась участковая.

«Все ли знают, что ухожу? Впрочем, неважно. Невелика новость.»

Кими уже побежала дальше по своим делам.

Из своего кабинета вышел Моки. Тихий Холл с отголосками аминых воспоминаний стал наполняться вытесняющим болезненные мысли шумом и деловитой суетой жизни.

– Ами. Рад твоему возвращению в целом виде. – угрюмо поприветствовал Моки.

«А так и не скажешь...»

– Спасибо.

«Тебе зачем его радость?»

«Да не радость это у него, вот увидишь. Чуют мои частицы.»

«Делаем ставки…»

– Ты мне не выдашь кое‑какие таблички за прошлый малый цикл? – не теряя более времени понапрасну, перешёл к делу участковый. – Ты ещё была тогда. Можешь помнить, где они лежат. И поискать. Если ты, конечно, хорошо себя чувствуешь?

«Ну вот! Так бы сразу.»

«Что я говорила!»

Разумеется, практичный сэльв был искренне рад бывшей секретаре… по своим соображениям.

Он с надеждой уставился на побледневшую от встречи с духами прошлого Амелию.

– Я постараюсь найти, Моки. Но мне вначале нужно оценить сложившуюся в каморке ситуацию. И забрать вещи. Я ухожу.

Амелия выразительно посмотрела на него.

– Ну да… - не смутился тот. - Я наслышан. Потому я и прошу сеймомент. Успеешь найти это для меня напоследок? Каллиан не сможет. А я не могу ждать, пока Майло сподобится или Люсилль вернётся… Был бы очень благодарен.

– Хорошо. Отмечусь у Майло и приду поискать.

…Всем наплевать на Ами, все хотят Ами использовать… Не те, кто надо и не так, как хотелось бы.

Ладно. Здесь становится слишком шумно и оживлённо для того, чтобы и дальше пугать себя.

Вздохнув, она спешно отправилась внутрь кабинета начальника.

– Майло. Я иду собирать вещи и ухожу. Если у тебя есть что передать Люси, моему начальству или ещё кому‑то в Кантин – я постараюсь упихать это в свою сумку. Только не слишком большое, тяжёлое или многословное. Я и так забита под завязку.

– Хорошо, я понял. Сандра просила тебя зайти к ней, как только появишься в Участке. Давай покончим с этим как можно скорее. Дел так много.

…Сандра. Хм. Последняя управляющая личность, с кем она здесь ещё не знакома. Вот и… представился повод. И, судя по напряжённым интонациям в голосе Майло, знакомство вряд ли будет милым.

– Зачем… мне идти к ней? – намекающе подняла брови Амелия. - С учётом происходящего?

– Ты пока числишься у нас. – настойчиво отмёл возражение Майло. - Приказ начальства.

– Я уже на полпути домой.

– Ты ещё не писала заявления об уходе.

– Понятно. Напишу у неё в кабинете. И дело только в этом?

– Нет. Но в этом тоже. Подпишем и поставим в известность.

– Разве она ещё не в курсе?

– В окончательную известность.

Майло устало и серьёзно посмотрел на упирающуюся служивую.

Взгляд его явственно говорил: «Как с тобой тяжело.»

Это так. Ей и самой с собой тоже нелегко. Майло и четверть этого груза никогда на себе не чувствовал.

– Предлагаешь получить горку нагоняев напоследок? – задумчиво произнесла Амелия. – Хорошо. Пойдём.

Начальник облегчённо вздохнул, и они покинули кабинет.

Моки, всё ещё ожидавший важных для него табличек, переместился к окошку Архива. То ли пытаясь добиться их выдачи от Каллиана, то ли ожидая появления Ами.

– Моки, прости. – развела руками бывшая секретара. – Нас ждёт Сандра.

– Ааа.. ладно. – махнул рукой тот. – Попытаться стоило.

Служивые отправились к административному корпусу, примыкавшему к Лекарне.

Подлая погода всё ещё была замечательной, а Храмовые комплексы – очень красивыми.

И эта огромная Площадь, которой они разделены… Для чего она была такой огромной? Для того чтобы на ней можно было сразу всех собрать? Для праздников? Непонятно… Но красиво.

Красивое небо, красивые здания, красивый вид на горизонте, лес, гора, город… Прощайте.

Кантинка украдкой стёрла подступившую слезу и ускорила шаг, стараясь не отставать от задумчивого главного, спешащего разделаться с этим делом и приступить к более важным.

Начальник, проведя служаку через коридоры администрации и сандрину секретару, быстро доставил ту в кабинет Главы Храмов.

Сандра встретила их хмурым взглядом. Кивнув Майло, она обратилась к Амелии.

– Рада видеть тебя в целости. Как самочувствие?

– Нормально.

Бывшая храмовница изо всех сил старалась не робеть.

Зачем это ей уже сеймомент? Глава Храмов больше не очень важная персона для неё.

Да и… никогда не была бы ею для не признающей авторитетов Ами.

– Не стоило… так подставляться. – строго начала та. - Тебя едва вернули в плотный мир.

– Да. В Лекарне творят чудеса. Я сейсвет уже об этом думала. Кантин мог бы уже попрощаться со мной.

Сандра легко вздохнула, и морщины на её лбу чуть расправились. Видно было, что она польщена комплиментом в адрес одного из её ведомств, хоть и не хочет того показывать.

– Это да. – уже мягче подтвердила она. - Но здесь ты… в принципе могла бы вообще не участвовать в обороне. Это не входит в твои должностные обязанности. Сильно на усмотрение, так скажем…

«К чему всё это?»

– Ну, я и усмотрела, что в мои обязанности храмовой служаки входит не давать каким‑то совершенно посторонним типам хулигански разносить Участок. – нахмурилась уже Амелия. - Можно сказать, что я просто поддерживала порядок в нашем помещении. А также, помимо этого, ставила пришедших в известность о том, что к Майло нельзя без записи.

Сандра вздохнула, видимо, не зная, что сразу противопоставить этому потоку псевдоразумной речи. Потому через недолгое время просто согласилась.

– Всего не предугадаешь. В договоре между городами было отдельно указано, что стажирующиеся не будут участвовать в боевых операциях. Потому как… условия работы везде разные. И квалификация соответственно. В общем, это не твоя и не наша вина, но влететь мы все могли очень серьёзно.

– Мне жаль. Я понимаю. К чести Майло могу сказать, было сделано всё, чтобы отстранить меня от любых активных действий. – максимально любезно, но всё же цинично процедила она сквозь зубы, начиная закипать изнутри. – Мы все понимаем, что мне не положено попадать в подобные ситуации... А громилам не положено вламываться в Участок. Их почему‑то не предупредили. Даже таблички снаружи не висело.

Бывшая секретара испытующе прямо уставилась на начальницу. Перечисляя, фактически, причины своего ухода, она чувствовала, как её дипломатический настрой постепенно сходит на нет.

«Мы ничуть не сожалеем о произошедшем. И сделали бы то же самое при тех же обстоятельствах вновь.»

«К чему всё это? Если ей явно нечего предъявить нам. К чему вызывать сюда?»

«Всё равно нас не обошло бы.»

«Каковы были бы альтернативы? В любом случае досталось бы. Даже если бы мы, не выходя из каморки, скажем, швыряли бы в нападавших таблички с отчётами. Помещение одно и тут невольно пришлось бы принимать участие.»

Сандра это тоже прекрасно понимала. Главная храмовница вздохнула и перевела взгляд на окно.

– Майло сообщил, что ты собираешься уходить. – несколько отстранённо произнесла она.

– Так и есть. – кивнула Ами, радуясь переходу к делу. – Пишу заявление, собираю вещи и выдвигаюсь в Кантин прямо сейсвет. Простите за срыв вашей программы обмена, но всё с самого начала пошло не так, когда моё начальство «забыло» о том, что здесь нужна секретара, прислав просто наименее ценную и нужную в данный момент сотрудницу.

– Да. – тяжело вздохнула сановная омиллька. - Жаль, что такая ныне архиважная затея, как попытка улучшить взаимопонимание и наладить более эффективное сотрудничество между городами с треском провалилась. Если бы мы действовали сообща, могли бы быстрее разобраться с нашими нынешними… проблемами. Но… что делать. Мы хотя бы попытались.

– Верно. Видит Майло, я тоже пыталась изо всех сил.

«…не попасть обратно в Кантин. Но это было так же бесполезно.»

– Да. Он упоминал об этом.

«Ну, хоть за это спасибо.»

– Я подпишу все необходимые документы. Однако, я вызвала тебя, чтобы побеседовать об ином. Касаемо… нашего инцидента. – Сандра перевела пристальный взгляд на Ами. – Давай поступим так… Мы не будем включать ни в отчёты, ни в твою характеристику факт того, что тебе чуть-чуть не повезло… не рассчитать мощность удара. Мы все понимаем, что силы были не равны и ситуация к тому привела… В общем, пометка о человекоубийстве не будет добавлена к твоему досье… и мы скроем эту часть из отчётов. Это облегчит тебе дальнейшую службу. Но и ты, пожалуйста, не распространяйся о своём активном участии в том деле. Это облегчит жизнь всем нам.

«Да легко.»

«Самой бы забыть.»

«Только бы сны ещё перестали донимать.»

– Спасибо. – ответила Ами. – Конечно. Я и сама буду рада никогда не вспоминать об этом.

– Что скажешь про шрамы? – кивнулаа на неё Сандра.

– Тут надо будет подумать… На пьяную драку не спишешь, когда все знают о нападении на Участок…

– Это да. Тут врать нужно очень аккуратно. Будет хорошо заметно.

– Я обязательно что‑нибудь придумаю. Обещаю.

– Сообщи мне потом, что именно. Чтобы у нас не было несогласованности.

– Хорошо.

– Ты… точно решила покинуть нас досрочно?

– Да.

«И наш отсиженный в этой тёмной каморке зад скажет за это спасибо.»

– Тогда вот табличка. Пиши заявление.

Глава Храмов протянула ей глиняный лист.

– Я… не смогу. – пожала плечами Ами. – Я бы рада.

– Ах, да… – спохватилась Сандра. – Хотя Финиан, я слышала, иного мнения… Ну, пиши на чём можешь, там разберёмся, как мы с Майло это подписывать будем.

Она обернулась к участковому.

– Как‑то же подписывались эти договоры между нами и кантинскими? – нахмурилась она. – Я просто не помню... Тогда такая суета была.

– Просто было два экземпляра, по‑моему. – почесал тот шляпу.

Сандра обернулась к Амелии.

– Ты совсем не можешь ведьмовать?

– Совсем.

Ами покачала головой, демонстративно проводя пальцем по пустой подготовленной для неё Сандрой табличке. И… глаза её расширились от изумления, гипнотизируя место, над которым прошёл палец.

На глине остался чёткий выжженный тёмный с прозрачной окантовкой след! Чуть глубже, чем полагалось… Но он был явственным! Не отвертишься…

Амелия подняла ошалевший взгляд на своего начальника. Тот тоже смотрел на линию не отрываясь.

– Это… это я? – ошеломлённо щурясь, пробормотала она. – Это… не я. Это… уже здесь было?

Сандра покачала головой.

– Не было. Табличка была чистой.

Ами судорожно сглотнула.

– Я не… Я… Я не уверена, что смогу повторить это… – наконец выдохнула она, обретая дар более‑менее связной речи.

– Подпись поставить сможешь? – быстро перешла к делу Сандра, пока та не пришла в себя окончательно.

– Попробую…

Кантинка провела пальцем по табличке, с ужасом наблюдая, как на той как будто бы сами по себе проявляются буквы её имени… То еле видные, то прожигающие табличку насквозь и… отпечатывающиеся на сандрином представительном начальском столе.

…Ужас.

Палец при этом оставался холодным… Как и похолодевшая от шока Амелия.

…Как такое может быть?! Непостижимо. И… подло!

Дар! Какого гнуса ты проявляешься сеймомент?! Вот так идиотски?! После всех этих навозных циклов жизни… Нахмыря такая упыриная внезапность?!

– Ой. Я тебе стол подпалила… – вслух ахнула Ами.

– Не страшно. Главное… Ты первый раз что‑то пишешь? – с интересом воззрилась на неё храмовница.

Сандра вопросительно посмотрела на Майло. Тот кивнул.

– Я… выжигаю в смысле? Да, первый… – еле выдавила из себя теперь реально оторопевшая служака.

– Поздравляю. А я в первый раз вижу, как у столь взрослой особи проявляется Дар… Это так… необычно. Если так и дальше пойдёт, у себя в городе ты не задержишься. – усмехнулась Сандра. – Стоит ли… таскать вещи?

Ами вздохнула.

– Здесь я не хочу задерживаться ни в качестве секретары, ни… в качестве посудомойки. – хмуро покачала головой она. – А в ином, насколько я понимаю, меня здесь видеть не хотят… Своих хватает. А дома вычислят меня… нескоро. Я уже взрослая, и едва ли меня заподозрят в открывшемся Даре. Слишком хорошо я скрывала его все это время от себя и других.

– Ну… как знаешь. Майло напишет текст заявления за тебя. Нет, мне не жаль для такого дела мой стол, просто я вижу, что тебе пока сложновато.

Сандра миролюбиво улыбнулась. Кантинка глумливо ухмыльнулась в ответ.

– Ага, этот напишет… Текст вида «Я, Амелия из кантинского Управления Порядка, завещаю свои внутренние органы для учебных целей Храмовой Лекарне»… Потому что взять с меня больше нечего.

Сандра хмыкнула.

– Уверена, его изворотливый ум изобретет нечто куда более подлое и злокозненное.

Храмовницы заговорщицки захихикали. Майло укоризненно посмотрел на начальницу.

– Счастливо тебе. – не обращая внимания, обращатилась к Ами та. – Люси передай, чтобы запаслась успокоительным перед тем… как сюда вернётся и войдёт в свои Архивы.

– Ага. Передам! И то, что я тут не причём заодно…

Ами, радуясь мирному окончанию разговора, поспешно выскочила из кабинета и… с трудом нашла выход из корпуса.

Оказавшись наконец‑то на улице и с облегчением вдохнув вкусного освежающего омилльского воздуха, она неспешно побрела в сторону Участка.

Погода чудо.

Взгляд её невольно упал на корпус ведьм. Надо бы… зайти к Финиану перед тем, как уходить, что ли. Попрощаться.

«Надо ли? Едва ли ему прям так есть до нас дело. Лучше не отвлекать его от своих.»

«Надо! Там материны карты для наших исследований.»

«И, помимо этого… Он был добр к нам. Значит, хоть и небольшое, но дело ему до тебя есть. По крайней мере ему, возможно, будет любопытно.»

«Много времени мы у него не отнимем. Просто скажем и пойдём.»

Решение «за» было принято большинством, и Ами покорно свернула в сияющий окнами и полный разгадок кучи разных материковых тайн полюбившийся ей корпус.

Она планировала провести здесь гораздо больше времени, если честно…

Но… кто будет возиться с ней после того, как потеряв работу, она уже не будет частью Храмов? Да никто вообще. Они здесь добры, но бюджет и время у них не бесконечны. Своих хватает.

А ведь досадно… Она уже практически перестала бояться Финиана. Не до фамильярностей, но поджилки больше не тряслись.

Проходящий по коридору Диллион приветственно кивнул ей. Она грустно кивнула в ответ.

Входная штора кабинета не закрывала проёма. Финиан был на месте. Предупреждающе похлопав у двери, Амелия получила разрешение зайти.

Ведьмъ, не отвлекаясь, быстро и задумчиво выжигал своими прекрасными длинными пальцами что‑то на зажатой в другой руке табличке, очаровательно гипнотизируя этот кусок глины. Закончив какую‑то часть своей записи, он быстро вскинул взгляд пронзительных ярко‑голубых глаз на нерешительно топтавшуюся у входного проёма служаку.

Та поёжилась.

«Хорошо, что они не глазами выжигают буквы. Хотя этот мог бы.»

– Прости. Не хотела мешать тебе.

Ведьмъ кивнул, принимая извинения и отложил табличку.

– Не страшно… Основное я отметил… И… Ами! Рад тебя видеть. Это ты прости, что не зашёл навестить тебя. Не думай, что я забыл! Меня здесь совсем задёргали с бесконечными вопросами, экспертизами и отчётами… Как ты?

– Смогла немного подвинуть стакан в лечебнице. Кажется. И уронила.

– Не кажется, а наверняка смогла! Прекрасно!

– Прожгла пальцем Сандре стол…

– Умница! – с энтузиазмом похвалил амин вандализм ведьмъ. – Я же говорил тебе, всё получится! Тебя ждёт прекрасное будущее. В качестве полноценной ведьмы вне горячо любимых тобой родных просторов. Поверь мне.

– Я верю тебе больше, чем себе, я уже говорила… Но ничего меня не ждёт, Финиан. – грустно сказала она. – Я возвращаюсь в те самые родные просторы.

– Вот как? – опешил от неожиданности Главный Ведьм. – Всё‑таки… не сошлись характерами с Майло? Скользкий он болотный шляпошник, да… Всё… настолько плохо между вами?

– Ага. Долго рассказывать. – досадливо отмахнулась Амелия. – Твои обязанности столько ждать не будут.

– Подождут, пока никто вновь не прибежит с воплями «скорей‑быстрей, сюда‑туда!». Тогда я заморожу это существо… хотя бы затем, чтобы оно дало нам закончить беседу. Так, что случилось?

«Взгляд внимательный. Правда интересно.»

– Майло. Официально признал меня бесполезной… перед всем коллективом. На основании отсутствия у меня развитых ведьмических способностей.

– Чего тебе сеймомент обижаться? Способности у тебя есть. И, насколько я понял по слухам, ты доказала свою пригодность в обороне Участка. Поставив под вопрос умение Майло разбираться в компетентности подчинённых.

Ами широко улыбнулась неповрежденной частью губы.

– Спасибо! Кстати, формально Майло прав, а Сандра просила меня не распространяться о моём участии в этом деле. Учитывая то, что я… убила человека.

– Нападавшего. – поправил Финиан. - Даже если сбросить это со счетов. Ты успешно участвовала в поиске улик тоже, наполовину расшифровав замысловатые записи не обладая при этом навыками и инструментарием осдшных архивных служак.

«Ух тыыыы… Так и сыплет лестными штуками!»

«Пусть не останавливается.»

«Пусть прекращает это.»

«Лопнем от гордости.»

– Спасибо! – широко улыбнулась Ами. – Мне просто повезло. Спасибо за комплименты, мне вот сеймомент очень приятно! Правда. А на Майло я… ну очень зла. И не уверена, что смогу с ним после всего этого работать… Без вреда для своей психики. Я понимаю, что ломаю себе жизнь и карьеру во имя своего кантинского упрямства, но… ничего не могу поделать.

Финиан понимающе кивнул.

– Это часть твоего естества. И хорошо, что эту штуку, лежащую в твоей внутренней сумке, ты знаешь. И используя этот свой инструментарий, действуешь как умеешь. Всё правильно, это – твоё преимущество, нравится оно тебе или нет. Со временем у тебя появятся новые инструменты и… жить станет проще.

– Я надеюсь. Пока… частенько всё выглядит… нелепо.

Осознавая уже ставшее привычным здесь ощущение уюта от приятных бесед и интересного времяпрепровождения, Ами расслабленно осела на гостевой стул кабинета Финиана.

– Искреннее проявление своего естества не будет нелепым. – возразил ведьмъ. – Оно может быть только невежливым или, скажем, неуместным по каким‑то текущим стандартам. Но подо всех и подо всё не подстроишься. Потому удобнее всего здесь подстроиться под себя. Нелепо выглядит, только если ты стараешься казаться кем‑то, сопротивляешься естественному проявлению качеств или пытаешься продемонстрировать те, которыми не обладаешь. Это и есть… настоящее уродство. Остальное – норма. И тебе давно пора оценивать себя самой, не ориентируясь на чужие мерила. Недооценка своих способностей в нашем деле так же опасна, как и переоценка. Вскоре ты в этом убедишься.

«Не рассиживайся тут особо. Не злоупотребляй его добротой.»

– Я… учту это и постараюсь сделать поправки. Спасибо тебе. За всё спасибо. За книги, за потраченное на меня время… Я пойду. Не буду тратить его ещё больше понапрасну.

– Ами, если бы ты тратила моё время понапрасну, будь уверена, я бы нашёл способ сделать так, чтобы у тебя и в мыслях не было появиться здесь снова. Я не затем поддерживаю свою дурную репутацию, чтобы терпеть здесь всех и вся. – фыркнул вредный ведьмъ.

– Всё равно не понимаю. – недоверчиво покачала головой – Какой смысл терпеть меня?

– Раскрыть спящий потенциал. Изучить любопытный случай. Академический интерес.

Ами уставилась в точку, глядя сквозь стол Финиана, не зная толком, как реагировать на услышанное.

Никак. Потому сеймомент скажется то, что скажется.

– Мне… лестно. Хоть я и выбираю реагировать на это недоверием. Просто… Даже если это так. До сих пор у меня хорошо получалось только разочаровывать людей. Хотя вру, нет… Я знаю, что очень способная. Меня ценят. Даже Киона предлагала остаться у них в Лекарне. В качестве посудомойки. Прекрасный карьерный рост от секретары…

Финиан хитро сощурился.

– От близости к ментальной пище – к пище физической! – иронично патетически воскликнул он. - Долой нужду со всех сторон. Да, воистину улучшение условий жизни… Неплохо, неплохо.

– Да, истинная духовная пища‑то только здесь, у тебя. Зачем напрягать голову понапрасну, имея дело с подменой... Лучше уж напрячь её по приятному случаю.

Ведьмъ неодобрительно поцокал языком.

– Оставляй ложную скромность у входа в этот корпус. Эту бяку сюда не тащи. И слушай меня… Ты на самом деле способная. Может, тебе некоторые вещи и будут даваться сложнее, чем остальным, но, сдаётся мне, это просто отличная тренировочная нагрузка. Твоя тяжесть – твой катализатор развития. Пока в ней не отпадёт надобность. Оно идёт медленно, как бы накапливаясь. Затем скачок должен быть впечатляющим. В идеале – это я и хотел бы пронаблюдать. Я видел тот огонь, что ты сдерживаешь внутри каждый свет. Это тяжело, да.

– Да. Жжёт изнутри. И не устаёт это делать.

– Злится на тебя. Позволяй ему выходить, когда он просится. В тот момент, когда он просится. Ты можешь пытаться удерживать. Он всё равно вырвется в итоге. Или выжжет тебя изнутри или, внезапно вырвавшись, спалит кого‑то ещё. Кого‑то… незапланированного…

Ами невольно вздрогнула от пробравшей её при этих словах жути.

– Поэтому я сторонюсь людей… Знаю, что буду обжигать. Я без ведьмического огня внутри и так не подарок. Если не сказать – проблема. Для всех, кто имеет со мной дело.

– Я знаю, каково это. – деловито отмахнулся Финиан. - И происходит оно именно потому, что ты держишь огонь в себе. А потом непредсказуемо взрываешься в произвольный момент. Дозируй вспышки. Вспыхивай тут же. По делу. Такова естественная реакция на то, что тебе не нравится. Этот простой совет наладит твою коммуникацию. Как иначе люди об этом узнают, что ты на самом деле чувствуешь? Даже я не очень‑то хорошо читаю мысли…

Ами изумлённо уставилась на ведьма. Она так и знала, что он это умеет!

– Шутка! – хохотнул омилльский гнус, явно довольный реакцией. – А вот что не шутка, так то, что ты и в самом деле когда‑нибудь сожжёшь свой город всем, что накопится.

…Опять. Просто мастер нагоняемой жути. Сколько можно.

Ами, обдумывая услышанное, помолчала.

«Спасибо» изнутри ощущалось уже просто огромным. И всё нарастающим. Оно шло с самых глубин. Её океанских монстров наконец‑то услышали и те были несказанно рады. Ведь до этого их либо игнорировали, либо при их появлении убегали, вереща от ужаса.

Она чувствовала, что должна сеймомент как‑то выразить свою благодарность Финиану, иначе та разорвёт её, нанеся не меньше урона, чем огонь изнутри.

Но вместо того чтобы сказать что‑то важное, она обычно цепенела. Вдруг опять получится ерунда? Та самая, которой так пугались, убегая в ужасе все, до кого Ами её пыталась донести. Вот и в этот раз произошло точно то же. Старые привычки за раз не вывести.

«Потренируемся? Этот… вроде не из пугливых.»

Попадём в неловкое положение.

«Первый раз что ли?»

Перед одним из тех немногих, с кем можно разговаривать.

«Попадём и пусть. Зато скажем. Мы же уходим! Давай.»

«Здесь может остаться критическая масса последствий нашей оплошности. Это место ещё понадобится.»

«Эпизодически. Мы оставляем его, чтобы не вернуться.»

Финиан терпеливо ждал, пока Амелия переварит происходящее и обретёт дар речи. За это время… никто не пытался зайти и отвлечь их от разговора! Все замёрзли ещё в коридоре?

Какая разница.

«Отмораживайся быстрее сама.»

Речь, возвращайся. Прозвучи хоть как‑нибудь, пока она не покраснела и не ретировалась, промямлив что‑то совсем невнятное.

– Я… Знаешь, что. – начала всё ещё сомневающаяся социально неловкая кантинка. – Я ухожу и могу всё сказать… А потом ты забудешь.

Ами сделала паузу, чтобы собраться и вдохнуть немного уверенности с воздухом.

– Я почему‑то привыкла к тебе… Спасибо за твою доброту… и веру в меня. Мне было невероятно… приятно. И хорошо здесь. Я буду очень скучать… Вот.

«Готово! Было прям так трудно?»

Да, было. И Сеймомент, с подступающими слезами и комком в горле тоже нелегко.

«Так… Уже можно бежать? Ну, хотя бы улететь или провалиться, если ноги откажутся сотрудничать?»

Можно. Пока всё‑таки предательски прилившая к лицу краска не разлилась по всей его площади..

Ааа… что Финиан? А он остался на месте. Не убежал. И даже не пытался. Зачем это ему? Глупо было и предположить что‑то подобное. Удирают лишь трусливые.

Главный Ведьм раздосадовано тряхнув седой головой, сделал досадливый жест.

– Ами, мне правда очень жаль, что так получилось. – нахмурился он. - И… мой взрослыйнеобученный лабораторный экземпляр уплывает обратно в свои болотные трясины... Знаешь… Я тоже буду по тебе скучать. Столь… живого существа, с Даром или без, в округе давно не наблюдалось. Мечущегося. Импульсивного. Жадного до тайн… До новых знаний. До самой жизни. Ну… Ладно. Ступай, если так нужно.

«Ретироваться. Краска уже давно разлилась. И слёзы близко. Просто предупреждаю.»

– Да, я пойду… – постаралась ответить она как можно более ровным голосом.

Как если бы это было возможно…

Недоведьма порывисто вскочила и поспешила к выходу.

…Тяжело это, испытывать привязанность. И потерять в неизбежном итоге… Лучше не иметь и не чувствовать ничего. Это… тяжёлый урок.

– Ами! – окликнул Главный Ведьм.

– Что? – нервно повернулась Амелия вполоборота, стараясь скрыть уже покрасневшие глаза.

– Практикуй! – назидательно прозвучало за спиной. - Тайно, явно ли, но продолжай практиковаться. Это твой путь к свободе. Обещай не останавливаться.

Кантинка энергично кивнула.

– Обещаю! С радостью!

Энергия действия прошлась по всему телу и мгновенно вышибла сгусток бессильной печали.

«Убирай это «всё потеряно»… Унывать бесполезно. Надо действовать! В этом и состоит вся жизнь! И все эти её проверки «на слабо». Понято-принято, Финиан... За работу, Амелия!»

С новыми силами и настроем она готова была вылететь из Ведьмария и перевернуть мир. Ну, ладно, не мир. Но Кантин точно. Спокойно и методично перестроить жизнь в нём и любом другом месте на свой лад!

Она, благодарно кивнув ведьмически воодушевляющему существу, вновь развернулась к выходу с готовностью…

– И… - вновь раздалось из-за спины.

– Да? – удивилась кантинка.

– Что… с картами твоей матери?

Служивая хлопнула себя по лбу и резко развернулась.

– Точно, я и забыла! Какой ты умница! Да… Слушай… Не знаю. Я и забирать у тебя их не хочу… И оставить не могу… Давай… Пусть кто‑нибудь снимет мне ведьмографии с этого, а оригиналы оставь себе, хорошо?

– А Иветт?..

Ами хмуро мотнула головой.

– Иветт больше нет. Они ей не понадобятся. И… С оттиском сияющих символов поступим так же…

– Он у Майло.

– Что?! Я же велела гнусу снять копию и вернуть её тебе! – скрипнула зубами бывшая архивница.

– Гнус конфисковал её как новый вещдок. – пожал плечами Финиан. – И возражений слышать не хотел.

Амелия презрительно фыркнула.

– Болотник двуличный… Недолго ж он рассуждал о бесполезности мистического подхода…

– Да. Жизнь вносит коррективы... Даже в Майлово негибкое мировоззрение. Копии… отправить тебе в Участок?..

– Ага. Я пойду собирать вещи. И… прощаться со всеми. Если ты не успеешь, я зайду сюда сама. Это не угроза…

Кантинка развернулась к выходу, чтобы предпринять ещё одну попытку покинуть Ведьмарий… Но вновь резко развернулась к главведьму.

– И вот что! – воодушевлённо добавила она. – Обещаю перетряхнуть весь сарай в поисках других полуразрушенных следов материной активности! И самое интересное принести тебе. Когда меня отрядят сюда с документами. Или изгонят.

– Оу. Это было бы прекрасно. – легонько хлопнул в изящные ладоши Финиан. – Да, порадуй старичка.

Ещё раз весело кивнув, на этой позитивной ноте Амелия, получив мощный и свой последний на ближайшее время заряд тепла и поддержки, вылетела в коридор, быстро смахнув остаточную слезу, огляделась в поисках заледеневших посыльных.

Никого не было.

Весело хихикнув, она шмыгнла носом.

Отсутствие отмороженных здесь ещё ничего не значит. Их… вынесли на улицу оттаивать. Да. И они стоят там в различных причудливых позах. Серьёзно. Идём проверять. Пока они там не оттаяли.

Поспешно, словно бы в самом деле желая убедиться в только что придуманном, храмовница вылетела на улицу. А там…

…Погода была столь же прекрасной, какой она оставила её, заходя в корпус ведьм.

Свет 66. Прощание.

Перейдя через огромную залитую светом Площадь, стараясь успокоить себя счётом шагов и созерцанием такого большого воздушного пространства вокруг такой маленькой неё, Амелия дошла до Участка.

Но для такого значительного события, как крах всех планов и убытие из города, который успел полюбиться, она была удивительно спокойна. Возможно, она ещё не осознала весь масштаб проблемы. А возможно, это происходило оттого, что у неё был план на будущее. Куча планов, по факту. И совсем некогда расстраиваться.

Из ближайшего, она обещала помочь Каллиану и Моки. И ещё попить кофе с Кими. И много чего ещё. Так много дел. Попереживать можно будет по выходу из города.

Вперёд.

Зайдя внутрь большого красиво коричневого шершавой глины рабочего котти и подхватив всё ещё терпеливо ждавшую её сумку, служака решительно ступила в свою бывшую каморку.

Тьма… Какая же тут тьма после залитой светом Площади. Глаза привыкали. Тьма потихоньку рассеивалась, и… Проступали первые признаки катастрофы.

Это ж… Ж… Жители болотные! Вот это… Бардааак!

Даже она, вроде, такого не разводила в своё дежурство здесь… Или… разводила?… Ммм?!

Очистки гнилостные! Столько сил вложено, чтобы привести это всё в порядок… и теперь такой… упыриный хламник…

…Ладно. Какая разница для Амелии. Она здесь только затем, чтобы посочувствовать новенькому и собрать свои вещи…

Каллиана на месте не было. То ли убежал по делам, то ли на обед, то ли просто в панике отсюда. Забыла спросить, называют ли его здесь «Ами»…

Кантинка гнусно хихикнула.

Вздохнув, она аккуратно переложила таблички со стола для того, чтобы они открыли ей доступ к собственным вещам.

Итак. Коробочки. Краски. Лоскутки. Мелкие сувенирчики. Попытки устроиться здесь, взять под контроль свою жизнь, улучшить что‑то… Всё её имущество и весь багаж.

Она грустно вздохнула.

…Что она будет делать со всеми этими сокровищами?..

Перебирать дальше и рассматривать.

Она всё равно заберет с собой их все, но всегда приятно ещё раз убедиться в достаточном количестве радующих вещей, которыми она обладает. Здесь есть всё. Кроме, пожалуй…

Крупнячка, которым она так и не удосужилась разжиться. Нет, она не про одежду, обувь и сумку. Это было бы хорошо... Но дорого. Сеймомент она про другое.

Цветные праздничные флажочки. Как на омилльских фестивалях, ни на один из которых ей, к сожалению, в этот раз попасть не удалось – не сезон. Но она в изобилии видела их висящими внутри котти кофеен и ждущих своего времени, помнит, как они выглядят и легко сможет их воспроизвести. Затем развесит в своей комнате. Чтобы с ней всегда был праздник. В любой момент.

Теперь она сама будет решать, когда у неё праздник, а когда свет всеуниверсумной скорби. Не глядя на традиции и настроение окружающих. Финиан велел побольше ориентироваться на себя. Будем считать, что она всё ещё заочная ученица этого чудесного существа.

В любом случае теперь – традиции и настроение окружающих – проблемы самих окружающих. У Ами и радость и гнев теперь будут по её расписанию. Для блага её и окружающих.

Они же хотят видеть целым свой драгоценный Кантин? А не пепелище на его месте. Вот.

…Пепелище. Может быть, ей снился Кантин в огне, потому как она до сих пор боится ненароком спалить его? Если не весь Кантин, то свой дом точно? Начало уже было положено, опалённый угол в кладовке их дома можно увидеть воочию.

Нет. Она просто пылающая в огне собственных сомнений Ами… Возможно, она злится не на Майло и это она сама чувствует свою никчёмность… Везде. Она надеялась на какую‑то новую жизнь, которая не наступит. Именно потому, что она притащила сюда с собой старую ущербную себя. Да, с чего она вообще решила, что переезд сюда решит все проблемы?

Такой хаос в мыслях… Надо собраться. Буквально.

Вздохнув, она принялась укладывать в сумку свои вещи. Так. Всё ли из них на столе в зоне видимости? Краски… Лоскутки… Кружка… С так и не заваренным чаем от кашля. Который… прошёл сам. Был позабыт за другими, более серьёзными проблемами.

Эффективное средство, но при следующем появлении кашля повторять подобный вид «лечения» точно не захочется. Так что, чай в будущем определённо пригодится. Как более мягкое и щадящее средство.

Аккуратно пересыпав его в мешочек, Ами бережно запихала тот в кружку. Её бы тоже чем‑то мягким обернуть… Что у нас ещё? Готовые письменные ткани и палочка. Сок. Плотно закрыть и поставить ёмкость с ним стоймя. И положить записи подальше от него. Схему… отдать Каллиану. И дождаться копий заметок от Финиана.

Кажется, всё? Быстро… Немного у неё набралось имущества. И хорошо. Немного легче до Кантина идти будет. Немного легче…

Она должна будет пройти всю дорогу обратно пешком. Из-за своего нежелания ещё несколько светов ждать каравана. Легко не будет.

Пора признать, что несмотря на подаренный Финианом боевой заряд уверенности, возвращается она всё-таки с тяжёлым сердцем. Назад туда, где она никогда не хотела быть. Оттуда, где хотела.

Но, это задуманное судьбой упражнение для её воли. И если смотреть правде в глаза, это ей не в Кантине тяжело было. Это ей было с собой тяжело в Кантине. И так же тяжело здесь. И именно это она потащит обратно.

Однако если, как она научилась здесь, изменить отношение к происходящему... И взглянуть на мир не с позиции жертвы… То эту тяжесть таскать с собой больше не придётся.

И полегче будет находиться… уже везде.

«Ах, не уговаривайте, не уговаривайте…»

«Варианты?»

«Нету.»

«Ну и всё.»

В самом деле.

Любое место имеет свои недостатки и преимущества, но мы живём в этом не понимаем этого, пока не лишимся. В Кантине всё проще, привычнее и понятнее. Шишки уже набиты, ряд уроков выучен, навыки приобретены. Ещё там есть вкусные сушеные овощи. Возможно, если отмести эту мешающую всему и вся её саму, у неё там, где она есть и где была, уже имеется всё для счастья. Всегда имелось. Ибо нет мест, где ты способна задержаться, без преимуществ. Иначе ты бы и задерживаться не стала.

Что-то можно даже и попробовать усовершенствовать.

Возможно… Было бы здорово, если она умела делать дома. Она бы построила себе свой собственный. Это было бы… вызывающе.

И вовсе не потому, что это был бы глиняный, практически полностью прозрачный, утеплённый для адаптации к прохладному кантинскому климату чуть поодаль от поселения стоящий котти. В её городе просто не принято жить в одиночку. В основном в нём можно увидеть переполненные людьми большие дома сразу на много семейств. Так удобнее решать бытовые вопросы. И всем вместе обрабатывать поля.

Пора признать, это не про Ами.

И если уж говорить про признание, то надо будет в рамках самоизучения составить дотошный секретарский перечень её скрываемых от себя теневых свойств. Лучше знать о них.

И перечень неудобных и неприятных для неё вещей. И подумать, как устранить эти вещи по одной. Пора перестать поступать плохо с собой и отрицать очевидное, делая вид, что всё нормально, если кому-то это всё нормально. Она не «кто-то», а она, со своими свойствами и качествами.

Начать тут можно хотя бы с того, что придумать, как увиливать от общественной жизни по возвращении… Можно некоторое время ссылаться на слабость, демонстрируя шрамы… Ещё бы сообразить, что соврать дома про них.

Её омилльские истории не будут рассказаны никому даже не потому, что она необщительна или они выставляют её в некрасивом свете. А потому, что они… засекречены. В каком-то смысле. Вот, как дело повернулось…

Она призадумалась, глядя в нестерпимо яркое, как маленькое светило, протёртое Майло оконце, уже не обращая внимания на беспорядочные горы табличек, когда‑то вызывавшие у неё такой стресс.

Ко всему привыкаешь… Может… Она и в этой каморке могла бы жить интересно? Сделать мир уютным? Если бы постаралась?

Нэээээй. Она… и так очень старалась. Внутренний праздник в этом мраке не накапливается, он здесь растворяется, свет за светом. Делать мир уютным – как раз и значит отказываться от неподходящих для тебя неприятных вещей.

Так же делать уют в своей жизни – значит и добавлять приятных. И вот тут флажочки бы точно не помешали… Они никогда не бывают лишними. Жаль, что она всё‑таки не сделала цветных лоскутов на здешних полках, как планировала.

Ами со вздохом перевела взгляд на стол и расправила свою более ненужную так и не примененную схему. Теперь это «наследство» для Каллиана. Едва ли он будет её внедрять… Может, изобретёт собственную. Может, просто всё как-то раскидает до прихода Люси. В любом случае, сама идея была забавная. Грустно, что руки не дошли. Интересно, что бы получилось…

Ами, прищурившись, оглядела каморку.

Начала бы она разметку, пожалуй… вот отсюда. Она легко, копируя непринуждённый жест Финиана, провела рукой с собранными пальцами в воздухе.

Оу. А вот теперь… она это сделала.

Пфф. Она. Сделала. Шлейф цвета. В воздухе! Так бывает?!

«Как видишь.»

Делааа...

Ами с изумлением уставилась на ярко жёлтую полупрозрачную ленту, повисшую в воздухе. Красиво. Несвоевременно. Как всегда.

…Аааа… Как его… убрать?

Недоведьма помахала рукой посередине явления. Пучок света и не думал рассеиваться. Она попыталась собрать его обратно в руку. Бесполезно.

Надо… как‑то поаккуратнее с этим со всем, что ли… Теперь, когда начинает получаться. Но кто ж знали, что оно вдруг получится, и зачем оно получилось сеймомент?!

Да и… не хочется ей убирать лоскуток, если честно. Может, в этом всё дело. Такой красивый. Такой жёлтый. Такой… получившийся.

И никому он тут в углу не помешает.

Если бы Майло не видел, как она прожгла на табличке своё имя, то можно было бы и вовсе соврать, что это не она.

Как ей это… удалось вообще?..

Пффф. Бесполезно анализировать. Никак. И не ей удалось. Само. Без её непосредственного участия. Она не напрягалась и не сосредотачивалась. Как здесь, так и у Сандры.

Получилось в тот момент, когда Ами прекратила желать и пристально наблюдать за процессом. Вот так.

Она давно догадывалась, что подключение к делу её головы приносит лишь проблемы, а не решает их. У других, может, и получается грамотно использовать голову. У неё – нет. Это явно не амин инструмент. Вещи, которые она выбирала, прежде чем задуматься, обычно приводили к лучшему результату чем те, что она обдумывала много, долго и лихорадочно.

Ну что ж. Осталось как‑то привыкнуть к новым способам взаимодействия с реальностью и ввести их в привычку. А так же к новым способностям, и постараться достичь хоть какой‑то предсказуемости их проявления.

Хотя предсказуемость – это опять не про Ами.

А значит, остаётся только жить, как живётся, ни к чему себя не принуждая и смотреть, что получается. Отлично.

«Ами не следит за собой, потому что она себя ни в чём не подозревает.»

Ну, достаточно теории, вперёд, на практику! К новой жизни.

Какой бы она ни была, с учётом новоприобретённых знаний и инструментов, она уже никогда не будет скучной!

Так же пора признать, что старая жизнь должна уйти. Унося с собой всё плохое и хорошее, что в ней было. Пора прощаться.

Как она ни пыталась сознательно или бессознательно оттянуть этот момент, но, всё‑таки, он неизбежно должен был наступить.

Так. Сумку – в угол… В какой‑нибудь свободный угол. И – вперёд!

Ами, уже привычно и мастерски лавируя между лежащими тут и там на полу табличками, ловко пробралась к выходу и покинула каморку. Невольно ещё раз проскользив взглядом по заделанной дыре в стене, она быстро поднялась на второй уровень.

И…Где тут обитает эта хохотушка Кими? Бывшая секретара не помнит.

…Велико искушение начать с комнаты с Келе. Самая дальняя по коридору.

Почему бы нет. Кимин кабинет найдётся по ходу. Всё должно быть логично подогнано под текущие потребности. Не отступать не сдаваться. Не поддаваться никаким уговорам осторожного разума.

Амелия порывисто и деловито дошла до конца коридора. Момент всё же нерешительно потоптавшись перед входом, она настойчиво потревожила тяжёлую занавесь.

«Так грустно.»

«Ты сама так решила. Ты предпочитаешь не справляться с проблемами, а бегать от них. Бежать даже при малейшей.»

«Именем Кионы, пошла вон.»

«Не ссорьтесь. У нас Сеймомент другие задачи. Надо пережить этот день. Пройти через всё это с честью и минимальными потерями.»

«Точно.»

Получив разрешение зайти, Ами выдохнула и оказалась внутри кабинета.

Помимо обычных обитающих здесь, в комнате присутствовала искомая Кими. Как удачно… Впрочем, удачи в нашем понимании, как было уже ранее замечено Кионой, нет. Это верные события приходящие на здоровую энергетику. Это не случай, а свойство.

«Так. Теперь надо просто открыть рот и сказать это. Чтобы и самой до конца осознать.»

«Страшно.»

Страшно. Но необходимо.

Амелия постаралась унять мелкую дрожь в теле и голосе, но с этим мало что можно было сделать… Кантинка легонько потерла руку со шрамиками, начавшими немного пылать от её нервозности.

– Тёплая уютная моя компания! – начала она сглотнув, и стараясь придать своему голосу сколько-нибудь уверенности. - Всем… пока. Я собрала вещи. И ухожу. Жаль, что так получилось… Буду по вам очень скучать. Кими, я обещала тебе… прощальное кофепитие. Я здесь.

– Уиии! Ты не забыла! – воодушевлённо воскликнула неунывающая сэльва, подскакивая к ней. – Идём. Нет. Пойдём по всем комнатам собирать людей. Так будет веселее. Ты… точно не передумаешь? А то организуем два кофепития! Одно по поводу отбытия, второе – по поводу твоего радостного возвращения.

– Руки трястись будут. – нервно отшутилась Амелия. – Это только сэльвам можно столько кофе. Я ухожу, Кими, заявление я уже подписала.

– Уууу… Ясно. – состроив капризно опечаленную гримаску, Кими зашла чуть сбоку, дружески приобнимая Ами и мягко выталкивая в коридор. – Ну… пойдём.

Они прошлись по кабинетам, собрав всех, кто оказались на месте. И всей когортой отправились на незапланированную оффку.

Ами про себя отметила, что она так и не запомнила за всё это время, где кто сидит. Секретара цикла. Но… это уже неважно.

– Какие планы? – бодро поинтересовался Кэлвин уже внизу, когда кофе было разлито по чашкам и Эльсу уже грела амину порцию напитка в своих огромных ручищах.

Возможно… кантинка уже могла бы делать это и сама. Но не было бы гарантии, что вода не выкипит или ещё чего не вытворит от её нестабильного внутреннего состояния. Оффка должна была пройти прилично.

Поразмыслив немного, Ами ответила, перечисляя дела и загибая пальцы:

– Феерические, Кэлвин. Сеймомент попью кофе с вами, дождусь копий кой‑чего от Финиана, заберу у Майло любезно сделанную для меня Иржи ведьмографию со значками… и… наверное, уже отправлюсь пытаться упаковать эти горки вещей в своём временном котти. Прежде чем сдать его обратно Храмам. Хорошо бы ещё узнать, не изменили ли своего расписания караваны до Кантина… Я очень надеялась, что какая-нибудь незапланированная самоходка одного из них поможет мне с моим грузом. Было бы мило с их стороны.

– А зачем тебе ведьмографии значков? – поинтересовалась Фаэлла. – Ты оставляешь дела здесь. Думаешь, это имеет отношение и к кантинским?

– Думаю, да. Попробую найти и сопоставить подобные находки там. Хотя, сомневаюсь, что их вообще сохранили или что-то про что-то такое где-то отмечено. В Кантине ещё менее, чем здесь, склонны интересоваться «мистической» ерундой.

Собравшиеся усмехнулись раздраженной желчной шутке Амелии.

– Мне уже начинает надоедать это, серьёзно! – возмущённо фыркнула она. – Одно дело ленивые глиноголовые наши… Но здесь-то с этим что не так.

Злопамятная бывшая секретара бросила недобрый взгляд в сторону кабинета начальства.

– Когда тебя выпрут оттуда, приходи обратно к нам. – с усмешкой предложил умудрённый опытом Дейвин знавший, к чему приводит подобный энтузиазм в ригидной кантинской правоохранительной структуре.

– Когда тебя поставят руководить этим Участком, Дейв, дай знать… - многозначительно подняла брови Амелия. - Я не просто приду. Прибегу сюда на максимальной скорости.

Участковый с очаровательной улыбкой премило поморщился в ответ.

– Ну уж нет… - помотал головой он. - Фуфуфу. Посмотри на Майло. Глаза навыкате, язык на плече, уши в испарине, шляпа на затылке. Жуть. Я так не хочу. Уже ни к чему в мои годы такая… бурная жизнь.

– Хорошо, хоть Кайл пришёл. – согласно поцокал языком Келе. – Майло будет полегче. И нам, соответственно, тоже.

– И повеселее. – хмыкнула Талла. – Только глядя на них вместе понимаешь, какой наш главный зануда.

- Вот и Ами о том же. – подмигивая близкой, бережно отдала кантинке почти нестерпимо горячую кружку Эльсу. – С Ами тоже не скучно.

Та благодарно приняла.

– Спасибо, Эльсу. Я удовлетворяю общие потребности опекать кого-то. И альтернатив мне здесь, похоже, нет. Первый раз в жизни вижу столь могучий сплочённый коллектив. Жаль менять его на наш слабый и разрозненный там, где я буду такой же беспомощной, как и все остальные.

Служивые хмыкнули, Рейлин шутливо укоризненно посмотрела на продолжившую говорить обидками бывшую секретару.

– Проси почаще направлять тебя к нам с документами. – предложил пропустивший шутку мимо ушей Иржи. – И просто заходи, как будешь мимо пробегать. Рады будем видеть тебя.