Кофейня мадам Мирабель

Глава 1

- Бедняжка! Что за доля, быть посмешищем всего королевского Двора?

- И не говорите, баронесса. Ей не позавидуешь.

- О, я слышала, во всем виновата болезнь. Мадам Веймаер подхватила темную немочь и после этого стала бесплодна. Потому муж бегает от нее по любовницам третий год подряд.

- Вы правы, мадам Роваль. Герцог молод и привлекателен, а его супруга холодна в постели, как бревно.

- Это он вам сказал?

- По секрету. Но я вам ничего не говорила.

- Что вы, конечно.

- Ой, девочки, смотрите. Чудится или там герцогиня Веймаер?

- Точно, собственной персоной.

- Но она же больна?

Склочным сплетницам в нарядах с рюшами, бантиками и пеной кружева отнюдь не показалось. К ним действительно шагала герцогиня Мирабель Веймаер, а точнее – её молодое и стройное тело, в котором с недавних пор обосновалась я – Мира Лоскутова, девушка-иномирянка.

Свое перемещение в мир условного средневековья, до боли напоминавшего Францию конца 19 века, с пышными балами, развлечениями, гужевым транспортом и зачатками научно-технического прогресса – помню смутно и обрывочно.

Я гуляла с подругами летним вечером в городском парке, как вдруг налетел ураган. В безоблачном небе сверкнула молния, и меня оглушило сорвавшейся от ветра кленовой веткой. В себя пришла в огромной кровати в окружении охающих и ахающих служанок в строгих черных нарядах. По словам девушек, «хозяйка» отдыхала в саду, неожиданно ей стало дурно, и она упала в обморок. Мадам внесли в имение, уложили в кровать и вызвали семейного доктора.

В себя Мирабель так и не пришла, зато вместо нее в этом теле очнулась я.

- Бель, - приторный голос баронессы Климентины выдернул из воспоминаний трехдневной давности. – Какая радостная встреча. Сколько мы не виделись, дорогая? Два года? Три?

- Три, - отчеканила я.

- Мы искренне рады, что вы, милая, наконец, покинули поместье и посетили бал, данный в честь семидесятилетия нашего достопочтенного короля, - поддакнула ее подруга Хлоя, низенькая полная шатенка с двойным подбородком и скользким взглядом.

Обмахивая раскрасневшееся лицо веером, она покосилась на третью участницу сплетен – герцогиню Жюль и по совместительству дальнюю родственницу виновника торжества.

- Мадам, - я исполнила перед ней положенный книксен, благо обрывочная память Бель осталась со мной.

- Вся столица судачит о ваших постоянных недомоганиях и обмороках, - внучатая племянница короля сорока пяти лет расплылась в холодной улыбке. – Вам давно пора уволить семейного доктора и нанять нового.

- Вы правы, - я смерила Жюль прищуренным взглядом. Скромная и воспитанная в строгости Мирабель никогда бы не позволила себе так смотреть на родственницу монарха. Но я – не она! – Займусь этим после бала. Но прежде должна разыскать своего мужа.

- О, - сплетницы переглянулись. – Мы не видели герцога.

- Думали, он с вами.

- Нет. Йен уехал во Дворец на час раньше, мы разминулись. Я подумала, вы могли его видеть.

- Увы. Хотя, постойте. Кажется, он уединился с бокалом вина вон там, - Жюль махнула к балкончику скрытому от любопытных глаз плотной бордовой шторой с золотистыми кисточками.

- Спасибо.

Я развернулась и с безупречной осанкой направилась в указанную сторону.

Мирабель была болезненной, скромной девушкой двадцати семи лет и редко покидала мужнино имение. А в свет не выходила уже два года. Её часто мучали мигрени и приступы тошноты. Девушка почти все время проводила в личной спальне, лишь изредка покидая ее в полдень, чтобы прогуляться по летнему саду.

Герцог Йен Веймаер жену, судя по воспоминаниям Бель, не ценил и не уважал. А еще крайне редко заглядывал к ней в спальню. Год назад он вовсе оставил это занятие, посчитав девушку бесплодной. Он изменял Мирабель направо и налево, не считался с ее мнением и жил в своё удовольствие.

На этом браке настояла мать Йена, властная и жестокая женщина.

В тридцать один год ее единственный и горячо любимый сыночек погряз в карточных долгах и очень быстро спустил состояние, оставленное покойным отцом. Оставшись без гроша в кармане, с кучей долгов и балансируя на грани разорения, Йен обратил внимание на младшую дочь крупного промышленника.

Брачный союз был выгоден обоим семействам – Веймаеры получили огромное приданное за счёт чего расплатились с долгами и вернулись к привычной праздной жизни, а промышленник Энтони Хофф, выдав дочь за герцога, обзавелся новыми перспективными знакомствами и связями, утроив семейный капитал.

Проигравшей в этой истории была Мирабель.

Мнения девушки – хочет ли она замуж за знаменитого бабника и лжеца – никто не спросил. Бедняжка промучилась в браке четыре года и покинула этот мир: сломленная, разочарованная и жутко уставшая.

Все это промелькнуло в голове за долю секунды, пока я, сжимая кулаки и стискивая зубы, твердой походкой пробиралась через разодетых гостей, под звуки музыки, смех и звон бокалов к плеяде внешних балкончиков. Всюду мелькали знакомые Бель высокомерные лица. У большинства вместо улыбок на лицах сверкал звериный оскал. Кто-то даже пытался заступить дорогу и заговорить.

Бель не посещала королевские балы много месяцев, от того ее появление во Дворце наделало немало шума. На меня оборачивались. Женщины шептались и ахали. Мужчины, не скрывая любопытства, пожирали глазами.

- Мадам Мирабель? – Удивленно воскликнул очередной мужской голос за спиной. – Вы выздоровели?

- Да, - прошипев, я не обратила на собеседника внимания.

Прямо передо мной возникла тяжелая занавесь, а за ней балкончик – с которого доносились томные вздохи, приглушенные игрой музыкантов.

- Поцелуйте меня, мой герцог. Я так соскучилась.

Вкрадчивый женский голос был мне знаком. В любовнице мужа – я опознала баронессу Алву Терим, овдовевшую около трёх месяцев назад.

Слышу ее томные вздохи, шелест одежды и звуки страстных поцелуев.

Йен прижимает пышногрудую красотку к себе и тихо рычит:

- Давай сбежим с бала ко мне?

- Прямо сейчас?

- Да.

- А как же мадам Веймаер? – С сомнением удивляется баронесса.

- Мы давно не живем с Бель, как муж и жена. Я вижу ее от силы раз в месяц. А то и реже.

- Вы разлюбили ее?

- Честно сказать, я никогда ее не любил. От одного взгляда на Бель мне становится дурно и гадко одновременно. Она давно не привлекает и не возбуждает меня. Вообще никогда не возбуждала. Страшная скромница, тьфу. Слышала бы ты, как она всхлипывала и стонала в первую брачную ночь. Сущая пытка. Если бы не необходимость консуммировать брак, и пальцем бы ее не коснулся.

- Если она вам настолько противна, почему вы не разведетесь?

Повисла пауза и Йен зло прорычал:

- Нельзя. При разводе я потеряю часть приданного, полученного от ее богатого промышленника-отца. Это прописано в брачном контракте. К тому же смерть герцогини от несчастного случая может вызвать много вопросов. Проще подождать. Мирабель совсем плоха.

- Вот как?

- Доктор Ван-Сет заверяет, женушка протянет еще от силы полгода.

Баронесса самодовольно хихикнула:

- И после этого вы женитесь на мне, милый Йен?

- Да, куколка. Женюсь.

Глава 2

Мимо прошествовала парочка веселых фрейлин, обмахиваясь яркими веерами. Сбоку метнулся слуга с серебряным подносом, на котором блистали хрустальные бокалы с вином.

Подхватив один, осушила бокал залпом и шумно выдохнула. Шепот неверного мужа с любовницей порядком утомил. Я услышала достаточно. Расправила плечи и, сделав вид, что ошиблась дорогой, развернулась в сторону выхода.

Смех. Музыка. Звон хрусталя. Мелькание дорогих нарядов и драгоценностей. От всего этого давно гудело в висках. Бель тоже не переносила шумные светские вечеринки и пышным балам предпочитала – уединение и чтение книг. В этом мы с молодой и несчастной герцогиней Веймаер похожи.

Захваченная мыслями, по сторонам не смотрела. И это вышло мне боком.

У дверей с ног меня чуть не сбил возникший из толпы высокий мужчина.

- Мадам Мирабель? – Рокочущим, слегка удивленным голосом проговорил незнакомец.

Я покопалась в воспоминаниях Бель, но девушка молодого брюнета не знала.

- Мы знакомы? – Задала логичный вопрос и вскинула голову.

Уж очень высоким был мой внезапный собеседник. Гхм, а он – симпатичный. Темные волосы забраны в низкий хвост, пронзительные темно-зеленые глаза, правильные черты лица, немного острые скулы.

Губы. Я сразу обратила внимание на губы мужчины. Чувственные, четко очерченные, невероятно манящие. На фоне волевого подбородка они смотрелись очень эффектно.

Хмыкнув, едва ли расслышала задумчивый ответ.

- Думал, вы меня помните.

Приятный мужской баритон прошелся по нервам жарким волнительным ветерком.

На силу оторвав взгляд от красивых мужских губ, тотчас утонула в прищуренном взоре зеленых глаз, смотрящих с заметной хитринкой.

- Увы, мсье, - улыбнулась, запрещая себе любое проявление случайного интереса.

У Мирабель в последнее время слишком много забот. Не хочу добавлять отвергнутой мужем герцогине еще одну.

С желанием покинуть душное, пропитанное ароматами парфюма и сигар помещение двинулась правее, но тут грянули звуки вальса.

Брюнет обворожительно улыбнулся и протянул свою широкую ладонь.

- Может, тогда потанцуем?

Ну вот, начинается.

- Боюсь, это невозможно.

- Почему?

- Муж не одобрит.

- По-моему, ваш муж сейчас очень занят, - с недвусмысленной усмешкой произнес обольстительный красавчик, продолжая смотреть на меня изучающим взглядом. – Я видел его вон там, - кивнул в сторону балкончика, откуда я ушла минуту назад, - в компании баронессы Терим.

- В таком случае мне, тем более, незачем оставаться на королевском балу, - с трудом выдавила, сдерживая ядреное земное ругательство.

- И все же, герцогиня, я настаиваю на танце, - с щемящей женское сердце хрипотцой произнес незнакомец.

- Прошу простить, мне нездоровится, - тщательно подбирая слова, не отводя взгляда от кривоватой мужской усмешки, выдала первое, что пришло в голову, и направилась к выходу.

Рядом с ним было не столько волнительно, сколько – очень тревожно. Брюнет полон загадок и тайн. Мне в моем нынешнем положении – едва оправившейся от болезни преданной мужем и семьей аристократке от подобных мужчин лучше держаться подальше.

- Может, хотя бы дождетесь появления Его Величества? – Ударился в спину чарующий голос.

Он не оставлял попыток задержать меня на балу.

- В другой раз.

- И даже проводить себя не позволите?

- Не позволю, - отрезала холодно, не оборачиваясь.

- До скорой встречи, мадам Веймаер, - с усмешкой попрощался брюнет.

Я не ответила.

Придерживая пальцами атласную юбку, выскользнула в широкий коридор с декоративной лепниной и вскоре оказалась на крыльце королевской резиденции, где первым делом подставила прохладному вечернему ветру разгоряченное лицо.

Смеркалось. Небо хмурилось, накрапывал теплый летний дождь.

Сердце колотилось, было тошно, гадко и противно. Муж давно неверен Мирабель. Пришло время расторгнуть этот изматывающий, бессмысленный брак и взять судьбу в собственные руки.

Завидев меня в одиночестве на ступенях, королевский лакей отвесил поклон и через минуту к крыльцу подкатил экипаж, на котором я приехала во дворец. Знакомый Бель извозчик в темном костюме спрыгнул на землю, распахнул дверцу кареты и помог забраться в темный салон.

- В имение, мадам? – Поинтересовался вполголоса, замерев в ожидании.

Я откинулась на обитое кожей сиденье и, сузив глаза, глядя на пёстрые крыши, распорядилась:

- Нет. Едем к господину нотариусу, Жак.

* * *

- Мадам? – Искренне удивился нотариус, увидев меня на пороге собственного дома в столь поздний час.

- Простите, что беспокою, - проговорила, смутно припоминая имя мужчины. – Мсье Лоран, у меня к вам срочное дело.

- Да, да, прошу, входите.

Невысокий поджарый мужчина в темном костюме пригласил за собой. Он немного горбился и прихрамывал на левую ногу. На вид ему было около шестидесяти. Некогда черные волосы теперь украшала обильная седина. Руки и лицо покрывали морщины.

- Сюда, - он свернул по мрачному коридору направо – в соседний зал.

Придерживая подол бального, невероятно неудобного платья, морщась из-за тугого корсета, впивавшегося в ребра, заметила в гостиной жену Лорана и двух его взрослых дочерей.

Рассмотрев важную гостью в вестибюле, они тихо ойкнули и скрылись из виду.

- Проходите, - нотариус первым вошел в кабинет, попутно наказав горничной подать чай с печеньем, вежливо пригласил располагаться в кресле для гостей и устроился за письменный стол, освещенный настольной лампой. – Итак, госпожа. Внимательно слушаю.

Сев в кресло, расправила складки на коленях и несколько секунд собиралась с мыслями. Развод, раздел имущества, острое желание лишить неверного мужа доступа к приданному – столько всего, а я не знаю с чего начать.

Бель была скромной, благовоспитанной девушкой и вряд ли бы рискнула явиться к нотариусу домой, да еще поздно вечером. «Я – не она», напомнила себе мысленно. И я пойду до конца, каких бы усилий это не стоило.

- Первое, с этого дня я буду распоряжаться всем своим имуществом единолично. До этого, насколько мне известно, счетами в банке и прочим недвижимым имуществом управлял мой супруг?

- Да. Вы сами дали ему это право сразу после болезни.

- Я выздоровела и прекрасно себя чувствую, - поспешила заверить озадаченного Лорана. – Доступ мужу к личным счетам я закрываю.

- Вы уверены?

- Абсолютно.

- Дамы редко любят вникать в расчеты, сметы и сами вверяют супругам ведение дел…

- Я – не все, мсье Лоран. И если для вас моя просьба выходит за грани возможностей, завтра с утра я найму нового поверенного, - процедила гораздо жестче, чем планировала.

Это подействовало.

Лоран испуганно вжал голову в плечи.

- Конечно, мадам. Сию минуту, - быстро вынул из ящика папку, сделал пометку и пробормотал: - Завтра в первой половине дня оповещу управляющего Королевского банка. Теперь кроме вас ни к счетам, ни к ячейкам хранения никого не допустят.

- Замечательно. Второе, - новый вдох, сцепила на коленях пальцы замком и твердо продолжила: - Я хочу развестись с герцогом Веймаером. Как можно скорее.

Нотариус окончательно впал в прострацию.

Судя по обрывочным воспоминаниям Бель – в мире, куда я попала – разводы считаются крайне зазорным явлением, а на тех, кто все же решается – смотрят косо, с всеобщим осуждением и насмешками. Но жить с гадом-изменником и лжецом только потому, что Бель навязали этот брак – я не собиралась.

- Но… это бросит тень на вашу репутацию. А еще после развода вы лишитесь приобретенного титула и всех привилегий при королевском дворе.

- Как мой муж лишится части совместно нажитого имущества и приданного, переданного ему перед свадьбой. Верно?

- Это так, - признал Лоран. Его узкие губы слегка подрагивали, а нос с горбинкой напоминал клюв хищной птицы и заметно выделялся на лице со впалыми щеками.

- Прекрасно. Тогда не вижу смысла затягивать. Готовьте необходимые бумаги.

- Прямо сейчас?

- Сейчас, - я откинулась на спинку кресла и улыбнулась. – Охотно подожду.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась и внутрь вошла молоденькая горничная с серебряным подносом. Серое платье красиво облегало ее худую фигурку, волосы были сплетены в косы и уложены на голове. Не поднимая взора, она быстро прошла к чайному столику, поставила поднос, разлила по чашкам чай, поклонилась и поспешила назад.

- Если настаиваете, - все еще отходя от резких заявлений, нотариус жестом предложил угоститься чаем, а сам взялся готовить бумаги.

Я сделала глоток ароматного напитка, попробовала печенье, совершенно не чувствуя вкуса из-за тревоги и напряжения, свернувшихся в груди жестким узлом, и отвлекла себя от тяжелых мыслей изучением кабинета. Старинная мебель из дерева, тяжелые портьеры, массивный квадратный стол – все напоминало декорации исторического фильма, с той лишь разницей, что все вокруг было настоящим.

- Готово, - сообщил мужчина, привстав.

На самом краю стола лежали две одинаковых гербовых бумаги.

- Подписать нужно здесь и здесь, - он указал на пустые строки. – Вам и вашему мужу. Затем вернуть бумаги мне для заверения. Спустя три месяца с даты подписания – вы и герцог Веймаер будете официально разведены.

- Три месяца? – Прошипела недовольно. – Так долго?

- Таковы законы Весталии. Это достаточный срок, чтобы убедиться, что женщина не ждет от мужа ребенка.

- Я не беременна, - успокаиваясь глубокими вдохами, заверила старого нотариуса, поднялась и забрала бумаги со стола, - и рожать ему детей не собираюсь. Возле него крутится достаточно женщин, готовых сделать это по первому требованию. Что ж, мсье Лоран, была рада пообщаться. Чек об оплате услуг получите завтра, по почте.

- Благодарю, - прихрамывая, он вышел из-за стола – проводить меня к парадным дверям.

- Да, вот еще что, - проговорила на пороге поместья, замедлив шаг и посмотрев мужчине в глаза. – Об этом визите никому ни слова, мсье. Я могу на вас рассчитывать?

Старик с пониманием кивнул.

- Разумеется, мадам.

- В таком случае, - я помахала бумагами о разводе, - до скорой встречи.

Глава 3

Шумные улочки Ривтауна заливало сияние тусклых фонарей. По мощеной светлым камнем дороге проезжали крытые экипажи. Вдоль плотно расположенных ресторанчиков, лавок и магазинчиков кипела вечерняя жизнь.

Мужчины прохаживались в темных сюртуках с длинными полами, многие носили цилиндрические шляпы. В руках уважаемые мсье сжимали трости с крупным набалдашником. Кто-то останавливался близ фонарей и, запустив руку во внутренний карман, вынимал часы на цепочке и поглядывал на время. Женщины тоже соответствовали старинной моде. На здешних дамах красовались приталенные жакеты из бархата, светлые блузы с пышными рукавами, юбки со шлейфом и мягким кружевом. Их головы покрывали миниатюрные шляпки с цветами, молодые женщины и девушки головному убору предпочитали обычные сложные прически.

Рассматривая плывущие мимо людные улочки, придерживая занавеску пальцами, я раздумывала, как сообщить Йену о разводе.

Муж придёт в ярость, и это понятно. Вероятно, будет угрожать, настаивать на продолжении отношений. Нет. Между нами всё кончено.

Через десять минут экипаж свернул с оживленной центральной мостовой в тихий проулок. По обочинам постепенно разрастались роскошные особняки, огороженные высокими коваными заборчиками, утопавшие в цветах, зелени и вечерней подсветке.

Имение Веймаеров возникло в конце пустынной широкой улицы, в небольшом отдалении от остальных. Карета миновала главные призывно распахнутые ворота и через минуту я уже шагала по внутреннему дворику, стискивала подготовленные нотариусом бумаги и вдыхала ароматы ярко-малиновых цветов в клумбах у каменной дорожки. Небо утонуло в холодной, черной синеве. Солнце село. Бал во дворце будет продолжаться еще несколько часов. Этого вполне хватит, чтобы успокоить расшалившиеся нервы и подготовиться к не самому простому разговору.

Увы. Как бы я морально ни готовилась, при виде крыльца с массивной резной дверью меня обдало леденящим душу холодом, а вдоль позвоночника поползли кусачие мурашки. Вздохнув, напомнила себе, что это место давно мне – не дом и неохотно шагнула в имение.

- Мадам? – В освещенном лампами холле встретила молоденькая горничная. – Уже вернулись?

- Да.

- А хозяин?

- Мужа захватило веселье, не смог оторваться, - процедила сквозь зубы и направилась к широкой лестнице впереди. – Приготовь горячую ванну, и вели подать чай.

- Сию минуту, мадам.

Через полчаса, приведя себя в порядок и насладившись ароматным напитком, настоянным на терпких травах, я переоделась в удобную белую блузу, длинную юбку и спустилась в гостиную. В камине тлели угли, за окнами окончательно стемнело.

Чувствую, муженёк скоро объявится.

Ждать действительно пришлось недолго.

Из двора донесся цокот копыт, грозные голоса, парадные двери хлопнули и в гостиную ввалились Йен в обнимку с полуголой баронессой Терим.

- Ах, мой герцог, вы такой ненасытный, - бормотала его любовница, запрокинув голову, пока мой муж пятился по комнатам спиной, уткнувшись лицом в ее объемный пышный бюст.

- Бал пробудил зверский аппетит, - не обращая внимания по сторонам, Веймаер лихорадочно разрывал атласные ленты на женском корсете и волок даму в гостиную.

- Вижу, - запустив пальчики в волосы Йена, дамочка послушно следовала за разгоряченным мужчиной и смеялась. – Хотите сделать это прямо здесь?

- Начнем здесь, - он с хриплым рыком покрыл шею и ключицы любовницы поцелуями. – Продолжим в спальне.

- Очень заманчиво, я согласна.

По сторонам ни Йен, ни баронесса не смотрели. И меня, сидевшую на диване возле пылающего камина, не видели. Муж давно водит любовниц в имение и привык, что слуги и охрана тотчас разбегаются, едва хозяин является домой с новой женщиной. Сегодня было не исключением. Имение вымерло. По первому этажу разносилось лишь тяжелое мужское дыхание, треск ткани и звуки страстных поцелуев.

К горлу подступил тошнотворный комок.

Бедная Мирабель. Она знала о похождениях супруга с первых дней замужества, но и слова не смела сказать влиятельному герцогу, коротая бессмысленные дни в спальне: одинокая, забытая и всеми брошенная. Хватит! Я отомщу за нас обеих.

Муженёк, устав мучиться с атласными лентами, подтянул стонущую любовницу к столу, усадил сверху и, пристроившись рядом, задрал женское платье до бедер.

По венам побежал лютый холод, когда в ответ баронесса обвила его талию ногами и с хриплым смешком потянулась к ремню на талии.

Сузив глаза, стиснула кулаки и, с трудом сохраняя спокойствие, произнесла:

- Я вам не мешаю, дорогой супруг?

Мой твердый уверенный голос заставил любовников мелко дернуться. Плечи Йена напряглись, по широкой мужской спине скользнула дрожь. Он круто оглянулся к дивану и, в последний момент подхватывая сползающие штаны, сипло выдохнул:

- Мирабель?

Баронесса сдавленно пискнула, отшатнулась в сторону и, чудом не упав со стола, спрыгнула на пол.

- Добрый вечер, мадам Терим, - я одарила ее невозмутимой улыбкой.

- Мадам Веймаер? - Буркнула женщина, в глазах которой отразилось удивление вперемежку с испугом. – Но Йен сказал – вы э… совсем плохи.

Она покосилась на мрачного мужчину, не сводившего с меня глаз, что-то сообразила, поспешно привела измятое платье в порядок и попятилась к двери с извинениями.

- Алва, стой, - Йен подался следом, но любовница успела сбежать.

Воздух в гостиной ощутимо накалился. Секунду царила тишина, а затем злой словно демон преисподней герцог перевел на меня тяжелый взгляд, внимательно рассмотрел, будто за эти годы забыл, как выглядит его жена, и прорычал:

- Зачем ты покинула спальню, Бель?

- А зачем ты привел в наш дом любовницу? – Парировала сквозь зубы.

- Какая любовница? О чем ты? Мы с баронессой просто старые знакомые. Я пригласил ее в гости. Поболтать. Ты всё неправильно поняла.

Отрывисто выплевывая слова, муж заправил белоснежную рубаху в брюки, разыскал сброшенный на кресло сюртук, надел, рывком оправил и уставился на меня.

- Считаешь, поверю?

- Считаю, ты должна быть в своей постели и крепко спать. Неделю назад доктор назначил тебе новое лекарство. Ты его приняла?

- Я больше не принимаю лекарств.

- Но доктор Ван-Сет…

- Доктор ошибся. Я выздоровела. Чувствую себя превосходно. Столько сил, мыслей, желаний, - я плавно выпрямилась и тряхнула распущенными после ванны волосами, застыв напротив мрачного мужа. – И в связи с этим, полагаю, нам больше незачем жить под одной крышей. Я хочу развестись, Йен. Поставь, пожалуйста, подпись.

И жестом головы указала на гербовые бумаги, уложенные стопкой на чайный столик.

Надо было видеть выражение мужского лица. Изумление, ярость, непонимание и под конец взбешенное раздражение.

- Развестись? Со мной?! Ты в своем уме, Мирабель?

Выдержав его пронизывающий до костей холодный взгляд, процедила:

- Тебя это забавляет?

- Безмерно!

- И почему?

Неверный подавил вспышку агрессии и усмехнулся:

- Еще спрашиваешь. Посмотри на себя. Слабая, никчемная, трусливая девчонка. Да ты и недели без меня не протянешь.

- Я не такая.

- Правда всегда колет глаза. Хотя… - мужской взгляд обежал стройную, с точеными формами фигурку забытой супруги и уперся в полную грудь, обтянутую тонкой тканью домашней блузы, - у тебя, несомненно, есть достоинства. К несчастью, ты так и не научилась ими пользоваться.

На силу сдержав земное ругательство, процедила:

- Я уже не та «никчемная» обуза, Йен. Болезнь меняет людей.

- Неужели?

Муж сузил глаза.

Надо признать, он был очень красив. Неспроста, пользовался успехом у дам королевского двора. Черные как смоль волосы, собраны сзади в низкий хвост. Правильные черты лица. Четко очерченные губы, аккуратный подбородок, украшенный ниточкой шрама. Вот только для Бель – он был худшим из всех мужчин, каких она знала.

Совладав с неприятными, нахлынувшими из глубин подсознания воспоминаниями о главной в жизни любой девушки ночи, спокойно проговорила:

- Между нами всё кончено.

- Допустим. Куда ты пойдешь? Только не говори, что вернешься в родительский дом?

К родителям, сдавшим Бель этому типу в обмен на прибыль и положение, я уж точно не собиралась.

- Не вернусь.

- Неужто, дорогая жена завела себе любовника? – Язвительно бросил герцог. В три шага сократил меж нами расстояние, обхватил мою голову ладонями и, обжигая дыханием, прошептал прямо в губы. - А как же я?

- Не тронь меня, - с силой оттолкнула мерзавца в грудь.

Он отшатнулся, не пытаясь снова привлечь, обнять или поцеловать. С минуту сверлил прищуренным взглядом, а затем приблизился к столику с пузатыми бутылями из хрусталя, плеснул в бокал янтарный напиток и залпом осушил.

- Ты и недели не выживешь вне стен имения. По ту сторону темно, холодно и опасно. Сгинешь в какой-нибудь ночлежке или пойдешь по рукам. А может и то, и другое одновременно.

- Ты плохо знаешь свою жену.

- Я прекрасно знаю тебя, Бель. Все твои тайны и страхи. В том числе те, что ты так отчаянно надеешься скрыть.

Тонко напомнив о нашей отвратительной во всех смыслах первой брачной ночи, Йен развалился в обитом кожей кресле, закинул ногу на ногу и, ощущая себя хозяином положения, уставился прямо в глаза.

- Так что… все еще настаиваешь на разводе? Или покончим с этим фарсом и разойдемся по спальням?

- Настаиваю, - огрызнулась в тон ему.

- Пожалуй, ты действительно изменилась. А я не заметил. Что ж, это даже интригует. Возбуждает. Притягивает, - его взгляд в мою сторону неприятно блеснул. – Я согласен дать тебе развод…

Сердце возликовало, а в следующий момент рухнуло в пропасть.

- … но прежде докажи, что способна быть самостоятельной. Утри мне нос. И всему высшему обществу Ривтауна.

- Доказать? Например?

- Открой своё дело.

Его заявление изумило.

- Что?

- Открой дело, Бель. Убеди меня в самостоятельности и умении вести бизнес без надежного мужского плеча, - вкрадчиво молвил, с явной издевкой. Рассчитывал, я насмерть испугаюсь внезапного требования, тут же откажусь от развода и побегу прятаться в спальне?

Не дождетесь, Ваша Светлость. Я уже не та Мирабель.

- Предлагаешь пари?

- Предлагаю. Как только дело принесет первый доход, я в тот же час подпишу все бумаги.

- И лично откажешься от полученного после свадьбы приданного?

Йен скрипнул зубами, но, не желая прослыть трусом и лжецом, прохрипел.

- Откажусь.

- А если я проиграю?

- Вернешься ко мне. Навсегда. И родишь мне ребенка. По мне, очень честные условия.

Сердце колотилось, в глубине души царапало острое сомнение. Веймаер вряд ли будет честен с женой и сдержит слово. Пойдет на любые уловки и подлости, будет чинить препятствия. Но иной возможности получить столь желанный развод у меня не имелось.

- Я принимаю пари. Завтра утром заедем к нотариусу и оформим всё официально.

Муж до последнего верил в мой отказ, и недовольно дернул уголком порочного рта.

- Отлично, милая. Твоя непокорность вызывает уважение. Конечно, мы оформим пари официально. Чтобы у тебя не было возможности потом сбежать. Готовься к рождению нашего первенца.

- Я еще не проиграла, - напомнила самодовольному мужчине.

- Это вопрос времени, - уверенный в абсолютной победе, он поднялся из кресла, допил коньяк и покосился на столик с бумагами.

- И какое же, по-твоему, дело мне стоит начать?

- Любое, - равнодушно бросил муж. – Решай сама.

Одарил меня хищным прищуром и, насвистывая, вальяжной походкой направился к лестнице.

- Три месяца, Бель. И ты снова станешь моей.

Проводив его взглядом, рухнула на диван, обхватила плечи руками и, мечтая унять болезненные мурашки под одеждой, зажмурилась. От камина исходило приятное тепло, но тело всё равно лихорадило, а к горлу подкатывал горький комок.

Растерянная и сбитая с толку, я замерла, не представляя с чего начать.

Три месяца, чтобы начать дело в столице Весталии? Безумно короткий срок! Даже для матерого, имеющего связи и финансы крупного промышленника. А уж что говорить о слабой девушке, до этого редко показывающейся на улицах Ривтауна?

Впадая в отчаяние, тряхнула копной темных влажных волос и тут произошло озарение.

В памяти всплыла старая кофейня моей покойной тетушки Лукреции, которую она завещала любимой племяннице. Бель – будучи особой ранимой, скромной и замкнутой интереса к полученному от тетки наследству никогда не проявляла. И сразу после замужества благополучно забыла о старом, запертом на замок здании, расположенным у Площади Мостов.

Я выпрямилась и, кусая губы до боли, прошлась вдоль камина.

Естественно, за время брака Мирабель ни разу не посещала потрепанную временем кофейную лавку. Что ж, самое время исправить это недоразумение.

Завтра же отправлюсь в заброшенное здание, разузнаю, что к чему.

Глава 4

Едва вытерпев до утра, так и не сумев толком заснуть, разбитая и измученная тягостным ожиданием – выбралась из кровати и отправилась в ванную комнату привести себя в порядок. Затем оделась, выбрав из гардероба приталенный двубортный жакет с узкими манжетами и серебряными пуговичками по всей длине, блузу и темную юбку в пол, заплела волосы в косу и, не завтракая, покинула имение неверного герцога.

Шагала не спеша. Восточный горизонт полыхал бледным огнем. Воздух жужжал от наплыва мелких насекомых. Миновав каменную дорожку с клумбами в цветах, приблизилась к запертым въездным воротам и расслышала шум.

- Мадам Мирабель? – Из домика привратника тотчас возник сонный охранник, потирая глаза. – Куда-то уезжаете?

- Да. Вызови, пожалуйста, экипаж.

Брать карету «мужа» я не решилась и через минуту устроилась в наёмном открытом экипаже, на сидении, обитом кожей.

- К Площади Мостов, - сообщила извозчику адрес и, избегая даже мимолетного взгляда на тонувшее в безмолвии имение Веймаеров, откинулась на спинку.

Улочки Ривтауна были непривычно пустынны. Лишь покинув респектабельный квартал и завернув ближе к центру, тишина сменилась гомоном. Вокруг появились первые горожане. Хозяева отпирали магазинчики и лавки, мимо носились курьеры в однотипных черных костюмах, на тротуарах раскладывали нехитрую утварь чистильщики обуви и одежды.

Я поглядывала на ожившую средневековую жизнь, в какую меня перенесло по воле несчастного случая, и ловила себя на том, что всё никак не привыкну к новому миру. В любом случае сожалеть, впадать в истерику и трусливо прятаться в спальне мужа-изменника до конца своих дней я не буду. А вот чего по-настоящему хочу – это добиться развода и начать жизнь с нуля. Пусть и в теле отвергнутой мужем и преданной семьей герцогини Веймаер.

Спустя пятнадцать минут езды по столице королевства, экипаж забрал к мощенной серым булыжником просторной площади. Отсюда открывался вид на сплетение сразу трех массивных мостов с узорными перилами, раскинувшими арки над тихой судоходной рекой. И вскоре покатился вдоль дорогих магазинчиков, банков и ресторанов. Среди ухоженных домиков с красочными вывесками и яркими витринами – кофейня Лукреции напоминала серое, грязное пятно.

- Здесь, пожалуйста, - чуть с запозданием обронила вознице.

Экипаж миновал невзрачное, отпугивающее собственным видом крыльцо и остановился.

- С вас пять сальдов, мадам.

Рассматривая убогое здание из желтоватого камня, захваченная воспоминаниями Бель, механически сунула руку в дамскую сумочку. Быстро расплатилась и с замиранием сердца приблизилась к каменным, растрескавшимся от времени ступеням и мрачно оглядела доставшееся от тётки наследство.

Перед взором мелькали образы из далекого детства.

Вот тетя Лу, как любила звать её Бель, распахивает двери кофейни и веселая девчушка лет семи в платьице с кружевом, заливисто хохоча, вбегает в светлое, уютное помещение. Столики еще пусты, до открытия десять минут, но кофейня уже тонет в бесподобном аромате свежего кофе, горячего шоколада и сладкой выпечки.

Вот тетя усаживает племянницу за пока еще пустой столик из темного дерева и ставит перед девочкой чашку с горячим шоколадом и шапкой взбитых кремовых сливок.

- Вкусно? – Доносится из глубин подсознания теплый женский голос.

Вот, Бель стоит у окна и смотрит на дождь.

Капли стучат по стенам и стеклам; узкие, запруженные каретами улочки Ривтауна тонут в осеннем тумане, а в кофейне тети Лу светло, тепло и как обычно пахнет горьким шоколадом, перетертыми кофейными зернами, слышится звон посуды, льется неспешная беседа состоятельных посетителей, а между столиками мечутся юркие разносчицы.

- Я оставлю заведение тебе, - одно воспоминание сменяется другим. - Детей у меня нет, муж умер пять лет назад. Никому из родни моя кофейня не интересна. Обещай продолжить дело всей моей жизни и не продавать её первому попавшемуся дельцу?

Бель тогда было шестнадцать. Девушку интересовали королевские балы, она мечтала учиться в Академии, хотела удачно выйти замуж. Интерес же к делу любимой тетушки давно угас и перестал ее волновать.

- Бель, - голос смертельно больной тетки ранит сердце. – Обещай.

- Хорошо, тетя Лу, - нехотя откликнулась Мирабель. – Обещаю.

Свое слово герцогиня Веймаер сдержала отчасти.

Виной тому напавшая на совершенно здоровую двадцати трехлетнюю выпускницу Академии внезапная немочь. Причин появления болезни ни семейный доктор, ни доктора из королевского госпиталя не обнаружили, посчитав это происками злых сил. Муж пичкал Бель лекарствами, но ей становилось только хуже. Естественно, что о кофейне старой Лу в последние годы она даже не вспоминала.

Выкинув из памяти чужие мысли, сделала глубокий вдох и обнаружила, что по-прежнему стою на тротуаре и гляжу на старую, деревянную дверь. Странно. Она не заперта.

- А что там брать-то? – Из размышлений выдернул хриплый мужской голос, явно приметив мое удивление. – Всё, что можно, давно растащили. И даже констебли махнули на старую кофейню рукой.

Я оглянулась. Возле цветочного магазинчика по соседству стоял пожилой мужчина в форме дворника. Он сметал с тротуара к обочине листья и внимательно поглядывал за разодетой дамой, наведавшейся в квартал среднего класса.

- Что, значит, махнули рукой? – Спросила, изучив его внешность.

- Первое время исправно ловили воришек, мадам. И даже возвращали украденное. Ну, там посуду всякую. Вещи, картины. Но потом бросили это бесполезное занятие. А зачем? Возмещать ущерб некому. Новая владелица заведения, по слухам, богатая и состоятельная жена герцога сюда ни разу не приезжала. Из нас тут ее никто не видел, - поделились со мной «страшными» фактами.

- Хотите сказать, все эти годы заведение брошено и всеми забыто?

Дворник кивнул:

- Ага. Пять лет уж прошло. Хотя, - он сдернул брови к переносице, - помнится, в самом начале появился некий благородный господин. Высокий, молодой, темноволосый. Я тогда только начал работать в цветочном салоне. У мадам Исидоры.

С подозрением сузив глаза, спросила:

- Чего хотел?

- Так это, приехал, осмотрел кофейню, вынес какую-то мелочь и исчез.

- Какую мелочь?

- Пару шкатулок и вроде бумаги. Точно сказать не могу. Минуло много времени. Больше я его здесь никогда не видел.

Осмыслив сказанное, поблагодарила мужчину и решила с осмотром наследства не затягивать. Толкнула массивную, украшенную резьбой дверь, вошла в зал для посетителей и… сразу чихнула.

Деревянные панели, некогда окрашенные в теплый желтый цвет, местами облезли и покрылись серой плесенью. Стойка рассохлась и держалась на честном слове. В потолке, там, где когда-то висели люстры, зияли дыры. Столики, стулья и прочая мебель, припорошенная слоем пыли, оказалась свалена в кучу у дальней стены.

Справа виднелся проем, ведущий в кухню. А рядом, не внушая доверия, темнела деревянная лестница, уводящая на верхний этаж: темный, тихий и пугающий. Рассмотрев рассохшиеся от времени ступени, скептически вздернула бровь, а в следующий миг вздрогнула от испуга.

С верхнего этажа донесся шорох.

Там кто-то живёт?

Переступив кучу мусора, пошла вдоль стойки, заваленной грязными тарелками, чашками и ржавыми кофейниками, приблизилась к первой ступени и опасливо вскинула голову, прислушиваясь.

Минуту царила тишина, а потом шорох повторился.

Я никогда не считала себя трусихой, но в этот раз сердце сжал холодок. Решив расставить все точки над «i», приподняла подол и, осторожно ступая по скрипучим ступеням, отправилась на верхний этаж.

- Эй, есть кто живой?

Ответа не последовало.

Преодолев последнюю ступень, вынужденно сунула руку в сумочку, вынула расшитый носовой платок и зажала лицо. Пахло здесь просто ужасно. Стены покрывали плесень и паутина. На полу блестела грязная жижа. Недавно в Ривтауне прошел дождь, и вода вместе с грязью попала сюда через большую дыру в черепичной крыше. А вот и источник пугающих шорохов. Под потолком гнездилась стая голубей. При моем появлении птицы засуетились, заголосили и с шумом вылетели из заброшенного помещения.

Вздохнув с облегчением, некоторое время осматривала сломанную мебель, вспоминая, что тетя использовала второй этаж в качестве жилого. Слева виднелась некогда уютная гостиная, отделанная в тепло-коричневых тонах, к ней примыкала просторная спальня. С другой стороны узенького холла располагались ванная комната и кухня. Последняя была еще более запущена, нежели нижний зал. Раковину покрывали копоть и ржавчина. Краны выворочены. Ни одной целой тарелки и чашки. Стол разбит. Окна – тоже.

Кофейня много лет простояла бесхозная. Не удивлюсь, если сюда заглянула половина воришек Ривтауна. Потребуется немало усилий, вложений и рабочих рук, чтобы привести потрепанное непогодой помещение в приличный вид.

Обогнув разбросанные по полу кастрюли и кофейники с отломанными ручками, вернулась в холл и заглянула в гостиную. Часть мебели была украдена, стекла выбиты. Так, секунду. Взгляд зацепился за распахнутый сейф, вмонтированный в стену. Когда-то его скрывала картина, но теперь репродукция валялась на полу. Сейф, отлитый из серого металла, естественно, был пустым.

Разум царапнули когти сомнения. Вряд ли его разграбил кто-то из местных. Сейф вскрыл тот, у кого имелся ключ. Помнится, дворник упомянул некого благородного господина, что покидал кофейню Лукреции с бумагами и лаковой шкатулкой в руках.

Уж не он ли тот самый – взломщик?

Дернув губами, тяжко вздохнула. Уже не узнать. Оглядела спальню, в которой предстоял грандиозный ремонт и, осторожно, ступая по скрипучим половицам, спустилась вниз.

Мысленно выстраивая в голове план восстановительных работ, побывала в правой части кофейни. Тут разыскалась рабочая кухня, просторное подсобное помещение, еще одна ванная, коридор и черный ход с выломанной дверью, откуда в полумрак вливался уличный свет, освещая грязь, обшарпанные стены, кучки мусора и осколки битой посуды.

Кофейню покидала в задумчивости и тревоге.

На счетах Бель не так много средств. Даже если продам все подаренные мужем драгоценности и часть личных украшений, боюсь, этого хватит, максимум, на половину работ. Раздумывая о необходимости наведаться в Королевский банк и запросить ссуду самое меньше на полгода, а то и год, поймала свободный экипаж и с тяжелым сердцем поехала в имение.

- Где тебя носит? – Рявкнул Йен, едва я покинула транспортное средство и вошла во внутренний двор.

Он стоял, прислонившись плечом к декоративной колонне, обвитой плющом, и взирал исподлобья.

- Ездила в парк, - огрызнулась неверному супругу в лицо и с гордой осанкой двинулась к парадному крыльцу.

- Я и нотариус ждем второй час подряд, а ты в это время гуляешь в парке? – Обдавая раздражением, процедил красавчик-герцог.

- Ты и нотариус?

- Мы условились оформить пари. – Напомнил холодно, следуя за мной по пятам. – Учитывая твое, эм… плохое самочувствие, я счел возможным пригласить нотариуса в дом.

Злость вскипела в крови, полоснув вены жгучим огнем и опалив щеки жаром. Я развернулась, вскидывая голову, и отчеканила.

- Кажется, у тебя проблемы со слухом? Я ясно дала понять, что болезнь отступила. Мое состояние улучшилось. Мне больше не требуется врачебный уход и, тем более, твоя опека, Веймаер.

- Что ж, - сверкая откровенной заинтересованностью во взгляде, Йен изучил мой внешний вид, задержал взгляд на презрительно поджатых пухлых губах и усмехнулся, - в таком случае, чего мы ждем? Идем оформлять бумаги?

- Идём, - я первой приблизилась к крыльцу, взлетела по ступеням, демонстрируя прекрасную физическую форму, и дернула дверь на себя.

Муженек незаметно вобрал мой аромат носом, не думая отставать. Новый сиплый вдох позади, и муж сдавленно чихает.

- Гхм… Ты вся в пыли?

- Тебе показалось, - бросила сквозь зубы, опасаясь догадливости Йена, и ускорила шаг.

- Аа, мадам Веймаер. Рад видеть в добром здравии, - едва вошла в гостиную, с дивана поднялся седой нотариус, облаченный в строгий костюм.

Герцог остался верен себе. В качестве заверителя пари он пригласил своего поверенного – мсье Борка. У Бель с этим типом сложились натянутые прохладные отношения. Во многом из-за того, что именно он несколько лет назад был инициатором передачи всех её счетов в ведение мужа, а её саму по факту превратил в заложницу имения.

- Мсье Борк, доброе утро, - холодно улыбнулась пожилому мужчине с тяжелым взглядом, лицом в морщинах и смешно вздернутым носом, отчего тот напоминал свиной пятачок. – Прошу прощения, что заставила ждать. Выздоровление идет не так быстро, как хотелось бы. Я взяла себе за правило – каждое утро ездить в городской парк и дышать свежим воздухом.

- Вот как? Прекрасная идея. Полностью поддерживаю.

- Правда?

- Конечно, - он исподволь изучал моё состояние, цеплялся за выражение лица, искал следы болезни в мимике и движениях. – Мы с женой тоже любим прогуляться по парку, преимущественно в выходные. Дела, дела. Вечно нет времени.

- Очень рада. И раз уж заставила вас ждать, то может, обождете еще несколько минут? Хочу принять душ и переодеться.

От меня несло пылью и затхлостью, атласное платье покрывал серый налет, не выветрившийся даже после поездки в открытом экипаже. Опасаясь раскрыть свой план раньше времени, я обворожительно улыбнулась.

- Конечно, мадам. Подожду, - заверил старик.

Йен обошел меня по дуге, опять принюхиваясь и суживая глаза, а затем развалился в кресле у камина, закидывая ногу на ногу и сверля меня в упор.

- Поторопись, любимая. Чем быстрее оформим пари, тем скорее истечет срок его действия, и мы вновь станем семьей.

«Мечтай», прошипела сквозь зубы и убежала наверх.

... Через десять минут я, Борк и муж, засев в кабинете, обменялись копиями необычного договора. Я долго вчитывалась в мелкие строки, искала в нудном тексте подвох, но нотариус составил всё правильно.

- Подпишите вот здесь, мадам, и договор вступит в силу.

- Начало действия – сегодня?

- Верно. Двенадцатое число, месяц июнь. Две тысячи семнадцатый день от начала правления Его величества короля Мариуса Второго.

Закусив губу, неуверенно потянулась к писчему карандашу.

- Сомневаешься, дорогая? – Наблюдая за мной, откинувшись в кресло, Веймаер растянул порочные губы в язвительной усмешке.

- Ни капли, Йен.

- А по-моему, ты боишься, Бель. Заранее чувствуешь – эта затея обречена на провал. А еще ты меня любишь. И на самом деле не хочешь развода.

- Не льсти себе, - процедила с гордым видом, взяла карандаш и поставила размашистую подпись. – Прошу, мсье, - протянула бумагу Борку.

Тот внимательно все перепроверил, поставил печать, вручил мне и Йену по экземпляру, откланялся и ушел.

Сложив бумагу вдвое, избегая взгляда на самодовольного герцога, выпрямилась с желанием скорее покинуть роскошный кабинет. Домашнее платье из легкой светлой ткани со струящейся в пол юбкой эффектно подчеркнуло мою стройную фигуру, распущенные темные волосы взъерошил ворвавшийся в открытое окно теплый ветер.

Достигнув двери, хотела взяться за округлую ручку, но вместо этого тихо пискнула.

Дыхание застряло в горле. Со спины, обвивая своими мощными ручищами, ко мне прижался Веймаер. Нетерпеливо вжал в свою твердую, как скала грудь, уткнулся в локоны лицом и, обжигая обнаженную шею дыханием, прохрипел:

- Ну, хватит, Бель. Ты меня проучила. Сдаюсь. А теперь, давай забудем о прошлых обидах и идём в мою спальню? До безумия тебя хочу.

Глава 5

В груди поднялась волна раздражения.

Бель терпеть не могла гулящего мужа – её презрение, отвращение и холодность передались мне на уровне эмоций и чувств.

- Отпусти, - прошипела, разворачиваясь в тисках крепких рук и упираясь в мужскую грудь.

- Хватит, малышка, - Йен, опаляя лицо дыханием, настойчиво удерживал меня рядом и тянулся своими губами к моим.

- Я тебе не малышка, - процедила, передергивая плечами. – Между нами всё кончено. Устала это повторять.

- Прекрати, - муж, уверенный в обаянии и шарме, словно не слыша моих отказов, склонился и пленил мой рот поцелуем.

Ослепленная яростью, уперлась в широкие плечи и зло оттолкнула.

- Не смей.

Веймер отпрянул, глянув на «Бель» совсем другими глазами. Изумление, смешанное со злостью отразилось на красивом, будто выточенном из камня лице.

- В последнее время я тебя не узнаю.

«То ли еще будет», мстительно подумала и гордо вздернула подбородок.

- За четыре года совместной жизни, супруг, вы едва ли интересовались женой. Ваше удивление сейчас абсолютно излишне, - прорычала, утопая в надменном, доминирующем мужском взгляде. Его решимость затащить меня в постель добавила моему и без того безрадостному настроению темных красок.

- Ты права. Я виноват, - признал Йен спустя несколько мучительных минут тишины. Тряхнул головой, подался к секретеру, достал бутылку с янтарной жидкостью и налил себе полный бокал чистого виски. – Видел в тебе слабую и беспомощную. Считал наш брак – наказанием свыше. А ты ведь другая.

Голодный волчий взгляд прошелся по моей фигуре с головы до пят.

- Какая?

- Дерзкая и уверенная в себе. Страстная и манящая. Ума не приложу, как я раньше этого не замечал, – задумчиво протянул, стискивая хрустальный бокал с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

- Был занят многочисленными любовницами, - фыркнула, стараясь побольнее его задеть.

Бесполезно. Веймаер был непробиваем, как скала.

- Любовницы в прошлом, Бель. Все – до единой. В моей жизни осталась только одна женщина. И я не намерен сдаваться и так просто ее отпускать.

- Это не тебе решать, Йен.

- Ошибаешься, милая. Всё у нас будет – хорошо.

- С чего вдруг?

- С того, любовь моя, что я тебя завоюю.

Заявление самодовольного аристократа вызвало невольный смех.

- Ты?

- Да, Бель, - пугая решимостью, грозно рявкнул Веймаер, одним глотком осушил бокал со жгучим напитком, со звоном его оставил и пленил страстным взглядом. – У меня есть немного времени. Своего шанса я не упущу.

«А я – своего», подумала мрачно, не отворачиваясь от распаленного откровенной беседой мужчины.

Щеки пылали, в висках пульсировала кровь. Я чудом отбилась от притязаний муженька на супружеский долг и, желая скорее закончить разговор, процедила:

- Мне пора. Много дел.

И направилась к двери.

- Пообедаем вместе? – Ударился в спину хрипловатый, низкий голос, сводящий с ума всех столичных незамужних аристократок.

- Нет.

- Тогда поужинаем?

- Ужинать с тобой я тоже не собираюсь.

- Все равно добьюсь твоей благосклонности! Верну расположение, - донесся рычащий крик из рабочего кабинета, преследуя до самой лестницы. – Свою жену я никуда не отпущу.

Зло скрипнув зубами, не придала последним фразам Веймаера значения и, через минуту взлетев по лестнице, заперлась в личных покоях.

День обещал быть теплым, солнечным и сухим. В распахнутые окна вливалось громкое пение птиц, шелест бархатных листьев и журчание искусственного пруда в роскошном саду.

Замерев у окна, позволяя ветру перебирать свои длинные шелковистые волосы, я долго любовалась красотой природы нового мира, вдыхала приторные ароматы садовых роз и подстриженных кустарников, успокаивала сердце, стараясь забыть самоуверенный мужской тон, и наблюдала за белокрылыми птичками, что перескакивали с ветки на ветку, громко щебеча.

Впрочем, тратить драгоценные минуты пари на праздное бездействие – было не разумно.

Я повторно приняла душ, смыв пыль старой кофейни и заодно липкие прикосновения мужчины, с которым нас давно ничего не связывало кроме официальной бумаги о замужестве. Переоделась в блузу кремового оттенка, длинную синюю юбку с серебряным шитьем, жакет того же оттенка, забрала волосы в прическу, наспех перекусила остывшим омлетом, блинчиками с черничным джемом, запила всё крепким чаем и, сунув копию соглашения о пари в сумочку из мягкой замши, отправилась в банк. Следовало разобраться с личными счетами, провести инвентаризацию вкладов и напроситься на аудиенцию к управляющему, дабы обсудить щекотливый вопрос с заёмом денежных средств.

Чем после нашего разговора в кабинете был занят муж, не интересовалась. Спустившись по широким ступеням в просторный, залитый солнечными лучами холл, покрутилась на месте с горечью осознавая, что даже некому сообщить о том – в какое время вернусь обратно.

Веймаер о Бель не вспоминал. Слуги воспринимали, как ходячее привидение, изредка являющееся из спальни ровно в полдень, дабы прогуляться по цветущему саду. Родители давно забыли о дочери, отданной влиятельному герцогу в обмен на положение, титул и перспективные знакомства.

Улавливать обрывки фраз горничных, что третий день подряд обсуждают внезапное исцеление болезной госпожи, тоже было до тошноты противно и горько.

- … ага, вдруг ни с того, ни с сего, поправилась. А через вечер оделась и поехала на бал в королевский дворец!

- Чудо?

- Ой, сомневаюсь. Не иначе происки злых сил.

- С каких это пор ты стала верить в темные силы?

- С недавних. Демоны с ним с исцелением. Но, девочки, мадам задумала развестись! С герцогом, представляете!

- Ты уверена, Син?

- Клянусь жизнью. Подслушала их вчерашний разговор в гостиной.

- Мирабель совсем обезумела?

- Разводиться с таким мужчиной?

- Ох, точно происки злых сил. Та прежняя мадам – спокойная, тихая, молчаливая нравилась мне гораздо больше.

- И мне, девочки.

Я тряхнула головой, едва сдерживая порыв ворваться на кухню, из которой несся шепот, и уволить дрянных сплетниц к лешему.

«Не зачем», напомнила себе, успокаиваясь глубоким вдохом, и шагнула к парадным дверям, покидая имение. Очень скоро я окончательно перееду в старую тётину кофейню, а это место навсегда вычеркну из памяти.

* * *

- Вы выздоровели, мадам?

Изумленный возглас управляющего банка вывел из нервного оцепенения, в каком я пребывала с момента выхода из имения блудного герцога.

Наняв экипаж (благо в новом мире уже более-менее освоилась), велела извозчику доставить к Королевскому банку, вошла в трехэтажное заведение, сложенное из бежевого камня и, не медля, направилась к кабинету управляющего.

С мсье Хоком мы столкнулись в дверях.

- Добрый день, - улыбнулась, окидывая внимательным взглядом пожилого мужчину с густыми черными бровями, пухлыми щеками и нездоровым зеленоватым оттенком кожи. – Вы правы. Выздоровела и с недавнего времени внимательно слежу за состоянием собственного здоровья.

- Это чудесно. Я рад.

- Спасибо.

- Так понимаю, вы ко мне?

Хок цепко прищурился. На нем сидел опрятный темно-коричневый костюм из плотной шерсти, мощную шею обвивал шелковый платок. Ботинки, начищенные до блеска, слепили глаза. Морщинистые пальцы украшало по паре колец с крупными драгоценными камнями. В памяти Бель – Икинс Хок отпечатался размытым пятном. Девушка всего дважды общалась с этим господином, и оба раза на званном приеме, где о делах говорить было непринято.

- Да. Мой поверенный мсье Лоран передал вам распоряжения по поводу счетов?

- Сегодня перед обедом, - заверил тот.

- Чудесно, тогда нам действительно есть о чем поговорить.

Хок поправил шелковый платок и, бросив секретарю, чтоб нас не беспокоили, пригласил войти в кабинет. Указав рукой в кресло: «Присаживайтесь», он занял место за рабочим столом и долго сыпал комплиментами и поражался моему чудесному выздоровлению.

- Спасибо, но я здесь по иному поводу. Надеюсь, нет необходимости повторять, что с этого дня и впредь своими собственными счетами распоряжаюсь – я и только я?

- Нет, мадам Мирабель. Ваш нотариус выразился предельно ясно, - убедили меня.

- Прекрасно. В таком случае, мне потребуется выписка о приходе и расходе всех денежных средств за последние четыре года.

- Будет сделано.

- Далее, я бы хотела проверить открытые здесь ячейки хранения. Девичья память, знаете ли, такая ненадежная. Уже и не помню, что и когда оставляла на хранение. Ну, и последнее, - понизив голос, подалась немного вперед, - я очень надеюсь на вашу помощь, мсье.

Слушая мои указания с мрачно-задумчивым видом, внося их в блокнот, Хок оживился.

- Конечно, герцогиня. Всё, что угодно.

Натянула самую обворожительную улыбку, на какую была способна, и выдала:

- Хотела бы в самое ближайшее время взять крупную ссуду. Под самый низкий процент, разумеется. Очень рассчитываю, что привилегия вип-клиента позволит мне эту маленькую женскую блажь?

- Э… ссуду?

- Именно. Под низкий процент, - повторила настойчиво.

- Безусловно. Особым клиентам ссуда выдаётся под семь процентов годовых. Но для начала, хотелось бы узнать, о какой сумме идёт речь?

- Сто тысяч сальдов, - отчеканила, не поведя даже бровью. – Пока.

- О. Ну… - По пухлому мужскому лицу поползли красные пятна. – Должен признать, сумма немаленькая. Неужто, Ее Светлость задумали купить себе новый дом?

- Не совсем дом. Скажем так, деньги понадобятся на восстановление старого наследства.

- Понимаю, - изображая интерес и участие, Хок откинулся на спинку, взяв со стола маленький колокольчик, и позвонил. – У всех нас, так или иначе, имеется наследство, от какого и избавиться жалко, и держать крайне невыгодно.

- Возможно, - улыбнулась язвительно.

В следующую секунду двери открылись – в кабинет вошел молодой помощник с серебряным подносом. Чайник, чашечки, вазочка с печеньем, сахарница и молоко. Секретарь опустил поднос на чайный столик и быстро приблизился к Хоку, который отдал ему ряд коротких распоряжений.

- У тебя десять минут, - завершил свою речь и отослал секретаря.

Затем поднялся, разлил по фарфоровым чашкам чай и протянул мне ароматный горячий напиток.

- Прошу, мадам, угощайтесь. Раяну потребуется некоторое время, чтобы подготовить выписку. Когда вы планируете просмотреть ячейки хранения?

- Благодарю, - сделав глоток, с досадой вспомнила, что оставила банковский ключик в имении, в старинной шкатулке, а это весомый повод отложить осмотр до следующего визита. – Заеду на неделе. В данный момент меня интересуют только счета и возможность заёма, мсье Хок.

- Боюсь, всё не так быстро, мадам Веймаер. Подготовка договора займет некоторое время, - осадил мой пыл управляющий.

- Сколько?

- Несколько дней. Сумма, сами понимаете, внушительная. Потребуется согласие всех трёх совладельцев банка. Моё и еще двух господ. Мсье Флорена и Мсье Тамаза.

Я нахмурилась, но вспомнить данных мужчин не смогла.

Бель эти имена тоже ни о чем не говорили. Не вхожая в высшую аристократию королевства, девушка редко выходила в свет и совершенно не интересовалась политикой и финансами.

- Заверяю, проблем не возникнет, - успокоил Хок, видя, как мрачнеет моё лицо, а губы раздраженно поджимаются. – Господа Флорен и Тамаз прекрасно осведомлены – кто ваш муж. И каким влиянием наделён. Считайте, деньги уже у вас в кармане… О, простите, имел в виду в дамской сумочке, - улыбнулся мне Хок.

Сохранив самообладание, вежливо кивнула. Не затевать же с ним спор, в самом деле.

Раян вернулся минут через пять со стопкой бумаг.

- Выписка по всем вашим счетам, герцогиня, - протянул с поклоном.

Поблагодарив секретаря, бегло просмотрела бумаги и чуть не выругалась. За четыре года брака Веймаер фактически опустошил счета Бель! Снял все её деньги, потратил все сбережения! Жалкие крохи – вот что осталось на балансе будущей разведенной госпожи Мирабель. Это совсем не то на что я рассчитывала, учитывая какие грандиозные планы поставила перед собой.

Мысленно обругав изменщика-муженька, скрипнула зубами, спрятала бумаги в сумочку и под пристальным взором Хока поднялась.

- Когда вы говорите, договор о заёме будет составлен?

- Через три дня.

- Значит, - прикинув даты в голове, уточнила, - могу приехать в банк в четверг?

- Да. С нетерпением буду ждать.

- И я, мсье Хок.

Мы мило распрощались, после чего я покинула кабинет и в тяжелых думах вышла на широкое каменное крыльцо, запрокинув лицо в ясное небо. Солнце стояло в зените. Было душно. Прохладный ветерок окончательно стих, предвещая скорую летнюю грозу.

Йен подло воровал деньги Бель, снимая их со счетов на протяжении всех этих лет, и даже не ставил супругу в известность. Чего-то подобного я и ждала. Стараясь отрешиться от горьких мыслей, подавляя болезненный озноб, спустилась с широких ступеней и, ориентируясь по памяти герцогини, решила пройтись по тихому парку.

Примыкая к банковской площади, среди серо-желтых каменных зданий – яркая изумрудная зелень приковывала восхищенные взгляды и невольно манила. В парке царили прохлада и свежесть. Высокие клены и лиственницы сплетались кронами, создавая над дорожками подобие зеленых арок. Я неторопливо шагала вдоль скамеечек, стальных ножек фонарей и вдыхала сладковатые ароматы цветов. Мимо сновали продавцы газет и леденцов на палочке. Мороженщики катили тележки, призывно сообщая о себе громким басом. Засмотревшись на очередного юркого парня, не заметила впереди невысокую, хорошо одетую даму.

Мы чуть не столкнулись; к счастью я вовремя подалась немного правее.

- Прощу прощения, - произнесла, по-прежнему погруженная в безрадостные мысли.

- Бель, это ты? - Знакомый женский голос выдернул из дум и заполнил собой пустующий парк.

Присмотрелась и тихо фыркнула. Передо мной возвышалась матушка Йена.

- Госпожа Веймаер?

Свекровь решительно шагнула навстречу, вцепилась мне в локоть и, щуря злые серые глаза, процедила:

- Бель, милая, как ты могла?

Глава 6

От звучания ее низкого властного голоса пробрал морозный озноб.

В воспоминаниях тотчас взметнулся целый ряд ярких образов, где госпожа Тара Веймаер отчитывает Мирабель за любое по её мнению неподобающее поведение в отношении мужа. Насмехается и учит жизни, считая ее безвольной глупышкой.

То же самое привыкшая повелевать дамочка задумала проделать сейчас.

- Бель, почему ты молчишь? Я требую немедленных объяснений.

- Каких именно объяснений вы ждёте, мама? – Холодно смерила свекровь сверху вниз, благо высокий рост Бель позволял.

- Объяснений по поводу твоей выходки, разумеется. Йен мне всё рассказал, - в глазах матушки Йена бесилось пламя негодования. – О, Бель, милая. Я потрясена. Как ты могла подать на развод? После всего, что мы сделали для тебя и твоей семьи.

«Сделали»… для моей семьи?

Злость вскипела в крови, обдавая щеки жаром. Стиснув челюсть, помня о необходимости хранить репутацию Мирабель кристально чистой, выдержала паузу и прошипела:

- Ваш сын изменяет мне с первых дней брака, мадам Веймаер. Ворует мои деньги и ни во что меня не ставит. Искренне сожалею, что не развелась с Йеном раньше.

От дерзости в моем голосе пожилая дама ахнула и отшатнулась.

- Я тебя не узнаю.

Естественно. Всех устраивало фактически полуживое состояние несчастной, всеми забытой молодой герцогини. Родители использовали, дабы улучшить престиж семьи. Муж-изменник распоряжался деньгами. Свекрови тоже, судя по всему, перепадало. И вдруг стервятники вокруг выясняют, что у Бель тоже имеются зубки.

- Это не мои проблемы, - сообщила и рывком высвободила локоть из цепких пальцев свекрови. – Простите, у меня куча дел. Не могу сказать, что была рада повидаться.

Оправив рукав жакета, вздернула подбородок и уверенной походкой направилась по выложенной серой плиткой пешеходной дорожке.

- Бель, я не закончила. – Раздраженная моим неповиновением, мать Йена кинулась следом. – И запрещаю тебе поворачиваться к себе спиной. Прояви уважение. Я намного старше!

Уважение? К ней? Еще не хватало.

- Остановись хоть на секунду. Не смей меня игнорировать. Я настаиваю, слышишь, настаиваю – немедленно отзови бумаги о разводе у нотариуса и помирись с моим сыном.

- Поздно. Я больше не собираюсь жить с Йеном под одной крышей.

- Ну что за детская выходка. Без мужа – ты пропадешь. Поверь, я знаю, о чем говорю!

- Не пропаду. Но за беспокойство – спасибо, - фыркнула, не сбавляя быстрого шага.

- Бель… прекрати. Подулась и хватит. Вернись к моему сыну!

- Нет.

- А что если… ты… ты беременна? Да! – Воспользовалась последним доводом свекровь, не думавшая отставать. – Но еще не знаешь об этом? Всё равно разрушишь семью?

- Не волнуйтесь, госпожа Тара, я не беременна, - холодно чеканила каждое слово, поскольку парк заканчивался, близилась проезжая дорога и уличный шум нарастал. – Ваш сын весь последний год и пальцем меня не касался. Для этого занятия у него, как оказалось, предостаточно шлюх и любовниц.

- О боги, Мирабель! – Свекровь вконец опешила от дерзости молоденькой невестки и встала как вкопанная посреди дорожки, затененной переплетенными ветвями кленов и лиственниц.

- Всего наилучшего, мадам, - прошипела, не оборачиваясь. И все такая же гордая и независимая направилась к запруженной конными повозками проезжей части.

Словесная перепалка с неприятной во всех смыслах женщиной ощутимо меня вымотала. Чувствуя упадок сил и легкое головокружение, завернула на соседнюю дорожку, ведущую к выходной парковой арке и, наблюдая за мельтешением карет на дороге, решила выпить кофе и немного перекусить.

Но прежде следует заглянуть в редакцию газеты и дать объявление о найме сотрудников.

Ближайшее отделение разыскалось на соседней улице, спустя десять минут терпеливых поисков. Ориентируясь по памяти Бель, пересекла площадь с фонтанами, свернула в тихий проулок и набрела на серое двухэтажное здание с облупленными стенами и огромными темными окнами, которое навело на ассоциации со старинными ткацкими фабриками века этак девятнадцатого.

Со стороны оно выглядело заброшенным, но внутри кипела жизнь. В темном коридоре я столкнулась с пожилой четой, спускавшейся с лестницы. Они бурно обсуждали продажу старого имения и сетовали, что дают уже пятое объявление подряд, а никто из покупателей так и не объявился.

Второй этаж занимали столы, между ними сновали суетливые журналисты: они бегали туда-сюда с блокнотами, что-то обсуждали и исчезали в соседнем зале. Дальше виднелись механизмы для верстки газет, а в самом начале огромного зала стоял овальный стол. За ним сидела молоденькая секретарша. При виде меня, она оторвалась от заполнения бумаг и улыбнулась.

- Слушаю вас, мадам?

Дождалась относительной тишины и сообщила:

- Хочу дать объявление в газету.

- Какого содержания?

- Планирую открыть кофейню. Нужны работники. С самыми разными навыками и умениями.

- Конечно, - секретарь протянула листок, писчее перо и махнула к столу для посетителей под маленьким окном с двойными грязными стеклами. – Напишите текст объявления, и уже завтра с утра оно выйдет в новом номере «Ведомостей Весталии». С вас три сальда, мадам.

Сунув руку в дамскую сумочку, отсчитала три медных монетки, положила на стол и с тяжелым сердцем присела на старый качающийся стул заполнить бланк, не особо и рассчитывая, что кто-то из горожан вообще откликнется.

* * *

- Бель, это переходит все границы! Поиграла в независимую и хватит. Весь королевский Двор уже знает о нашем предстоящем разводе. И о пари, представь себе, тоже! Только не говори, что это не ты разболтала многочисленным подружкам о нашем разрыве. Я стану главным шутом Двора! Черт возьми, не только Двора. Всей столицы. А может, и королевства! Друзья и знакомые уже смеются у меня за спиной! Знаешь, какое это унижение... для одного из главных претендентов на корону и трон? Бель, ты вообще слышишь меня? Открой дверь. Я приказываю!

Новый грозный удар о прочное дерево вызвал в голове всплеск острой боли.

Вздрогнув, обхватила плечи руками и прошипела:

- Уходи, Йен. Оставь меня в покое!

- Не уйду, - донесся из-под двери грозный рык. – Пока не откроешь и не впустишь мужа в спальню!

- Ты давно мне не муж! И хватит об этом. Я устала и собираюсь ложиться.

- Мирабель, немедленно впусти мужа в спальню. – Не слыша моих ответов, опять грозным ревом потребовал пьяный герцог. – Или…

- Что?

- Я ее выломаю!

Я помассировала ноющие от боли виски и уставилась в горящий камин.

После посещения банка, затем газеты и дачи объявления, я наведалась в ресторанчик, плотно пообедала и отправилась гулять по оживленным улочкам Ривтауна.

Возвращаться на ночевку в имение, из какого планировала съехать в ближайшие дни, не было ни малейшего желания. Вот только лишних денег на съем жилья у меня не имелось. Я очень рассчитывала, что банк одобрит уважаемой госпоже заём и после этого я, наконец, вырвусь из цепких когтей семейки Веймаер. Увы, к моему горькому сожалению этим вечером пришлось стиснуть зубы и приехать обратно в дом мужа.

В итоге, преодолев гостиную перебежками, я метнулась к лестнице с желанием незаметно скрыться в личных покоях. Не сумела. Йен, сидевший у камина с хрустальным бокалом в руке, заметил выздоровевшую и заметно похорошевшую жену. И бросился следом.

- Мирабель? Ты вернулась?

Не представляю, сколько Веймаер успел осушить бутылок коньяка в течение дня, но судя по заплетающемуся языку и трем падениям на лестнице – не мало.

В очередной раз ударив в дверь и не дождавшись реакции, Йен прорычал:

- Отлично, Бель. Давай, продолжай в том же духе. Но сделай одолжение. Потом не жалуйся, что муж тебе изменяет!

О как заговорил.

Гордо вздернула голову, отвернулась к окну и откликнулась:

- Не волнуйтесь, Ваша Светлость. Ваша личная жизнь меня давно не волнует.

- Не волнует, говоришь?

- Ни капли!

- И если я прямо сейчас поеду в бордель, тебя это тоже не чуточку не заденет, любимая?

- Не заденет, - процедила сквозь зубы.

- Не верю. Впусти меня. Даю тебе последний шанс.

- Нет!

- Что ж… - Йен хрипло рассмеялся, зло пнул дверь мыском ботинка и, громко насвистывая, направился к лестнице. – Эдди, готовь экипаж. Едем в квартал Красных Роз.

- Понял, мсье, - откликнулся прислужник имения.

С нижних этажей донесся шум, хлопанье дверей и вскоре через главные ворота прокатилась обитая черной тканью карета.

Я проследила за исчезновением крытого экипажа в вечерних сумерках, задернула шторку и отвернулась к кровати.

Из глубин памяти Бель вырвались отвратительные образы «нашей» первой брачной ночи с Веймаером. Худенькое женское тело с белой кожей, распластанное на шелковых простынях. Полумрак. Треск каминных поленьев. Тяжелое отрывистое мужское дыхание у самого уха. И железные пальцы на запястьях сдернутых вверх хрупких рук.

Воздуха стало отчаянно не хватать, грудь сдавило острым удушьем. Я будто сама пережила всё то, через что прошла несчастная молоденькая выпускница Академии после свадебного обряда. Из глаз брызнули слезы.

Скучать по нему?

Пустить его в постель?

Веймаер даже смутно не представляет, как неистово ненавидела его «дорогая» супруга! Супруга, какую он сутками напролет пичкал снадобьями сомнительного происхождения в надежде скорее приблизить ее кончину.

Нет! Достаточно грёз.

Я выиграю пари, открою кофейню и получу долгожданный развод.

Укрепившись в собственных мыслях, преисполненная решимости – завтра же взяться за ремонт старого заброшенного заведения, забралась под легкое одеяло и сразу уснула.

… Йен, исходя из веселых сплетен горничных, вернулся только под утро.

Пьяный, в изорванной рубахе и со следами алой губной помады на лице. Покачиваясь, поднялся наверх, заперся в собственной спальне и еще не выходил.

- Еще чаю, мадам? – Выдернул из дум сахарный голосок светловолосой служанки. Той самой, что вчера утром охотно обсуждала мое внезапное исцеление с лицемерными подружками.

- Да, - сухо ответила. – И можешь идти.

Девушка подлила в фарфоровую чашечку горячий напиток с земляничным листом, поставила чайник на стол, исполнила книксен и удалилась.

Стянув из вазочки воздушный кекс с изюмом, сделала глоток чая. Из распахнутых окон в пол в столовую врывался легкий ветерок, трели птиц и шелест деревьев. Тонкие белоснежные занавески чуть заметно трепетали.

Погода стояла чудесная – на синем небе не было ни единого облачка, солнце щедро делилось теплом. Издали доносился стук копыт, где-то на соседних шумных улицах кричали курьеры и наемные извозчики.

О новой измене мужа с девицами из дешевого борделя, куда он наведался сразу после нашей ссоры, я не вспоминала. Всю меня потряхивало от неизвестности и тягостного ожидания. В объявлении о найме на работу я четко указала временной отрывок – явиться к кофейне сегодня с десяти до одиннадцати утра. И указала адрес тетиного заведения.

Стрелки часов неумолимо близились к десяти.

Следовало съездить к кофейне и узнать – откликнулся ли хоть кто-то на объявление. Или забытое тетино наследство придется восстанавливать собственными силами?

Стряхнув с пальцев хлебные крошки, допила ароматный чай с земляникой, покинула столовую и, забросив легкую летную сумочку на плечо, наняла открытый экипаж и поехала по уже знакомому адресу – к Площади Мостов.

Глава 7

Я была готова ко всему – даже к печальной участи – остаться у кофейни в полном одиночестве. Всю поездку по оживленным улочкам Ривтауна сжимала кулаки, кусала губы и успокаивала себя глубоким дыханием.

И вот момент истины настал.

Карета вывернула из-за угла аптечной лавки, миновала арочный мост, и я шумно выдохнула. У покрытого трещинами знакомого крыльца толпился народ. Мужчины, женщины. В опрятной одежде и рваных камзолах, в шляпах и с непокрытыми головами. Их было много. Они говорили, смеялись; многие в руках сжимали ту самую утреннюю газету.

С чувством облегчения велела извозчику остановиться, расплатилась и решительно шагнула к шумным горожанам.

- Доброе утро, дамы и господа.

Голоса оборвались. Ко мне обратились десятки внимательных взоров. Выдержала момент и сообщила:

- Я Мирабель Веймаер, владелица вот этой старинной лавки. Именно я дала объявление о найме работников.

- И каково жалование, мадам?

- Что надобно делать? Если чего тяжелого таскать или думать головой, то это не к нам.

- На какой срок принимаете?

Вопросы посыпались со всех сторон.

- Тишина, - повысив голос, властно махнула рукой и обвела толпу твердым взглядом.

Мужчины (в основном кричали они) тотчас умолкли. Женщины переглянулись.

- Сразу предупреждаю. Работать придется много. От зари до заката. Видите помещение? – Я покосилась к кофейне. В этот момент будто по воле злого рока от фасада с грохотом отвалился приличный желтоватый кирпич. – Так вот. Мне нужны сильные, выносливые, исполнительные работники, которые в очень короткое время восстановят кофейню с нуля.

- Сроки?

- Два месяца. Максимум, два с половиной, - отчеканила в лицо бородача, сминавшего в руках старую кепку.

По толпе побежали шепотки. Несколько человек решительно попятились и, не прощаясь, перебежали оживленную проезжую часть и скрылись на соседнем тротуаре. А вот и отсеялись халтурщики, желавшие получить деньги задаром.

- Теперь по поводу жалования. – Проводив их взглядом, хмыкнула и продолжила. – Оплата двадцать сальдов в месяц.

- Маловато…

- Ага…

- Деньги платите вперёд? – Из толпы вырвался пронырливый немолодой мужчина. Тощий, в измятом коричневом костюме явно бандитской наружности и бесцеремонно протянул мне ладонь, расплываясь в щербатой улыбке. – Я беру только вперёд.

Окинув умника прищуренным взглядом, покачала головой.

- Никакой оплаты вперёд. Жалование – строго в конце месяца, после проделанной работы. Более того, - я выдержала долгую паузу, полностью завладев вниманием людей. – В первый и второй месяцы возможны задержки с оплатой. Пока кофейня не заработает в полную силу – о прибавках к озвученной сумме прошу вопросов не задавать.

По толпе пробежался тихий разочарованный вздох.

Горожане помялись с ноги на ногу и принялись покидать залитое летним солнцем пока еще неуютное крылечко кофейной лавки. С грустью провожая людей, решила обратно никого не зазывать. Мне нужны порядочные, ответственные и преданные делу помощники. А большинство явившихся сегодня по объявлению обычные любители легкой наживы.

- Мадам, - из тягостных размышлений выдернул басовитый мужской голос. – Я хочу к вам наняться.

- И я, мадам.

- Мы тоже готовы.

Рядом осталось несколько человек. Четверо мужчин: крепких молодых и один пожилой, седовласый, с аккуратно постриженной бородой и две женщины средних лет, как позже выяснится родные сестры.

- Имейте в виду, работа предстоит тяжелая, - с глубоким вдохом напомнила, ликуя в душе, что не осталась без помощников. – А оплата только в перспективе. Пока мне не одобрят в банке заём. Если одобрят, - шепнула одними губами, скорее для себя.

- Мы не боимся трудностей, мадам.

- Да, не боимся. Говорите, с чего начать?

- Так, - улыбнулась и еще раз внимательно изучила новых помощников. Доверять им было страшно, но и оскорблять с виду приличных, хоть и бедных горожан тоже крайне не вежливо. – Как вас зовут?

- Я Терсен, мадам, - откликнулся самый молодой из мужчин – с короткими темными волосами, шрамом на подбородке и серыми глазами. – До этого работал грузчиком и подмастерьем, но обе лавки разорились. Меня выставили на улицу.

- Я Бред Олден, - сообщил седовласый и указал на двух мужчин, - это мои сыновья Люк и Оливер.

Не симпатичные братья с крупными чертами лица и носами картошкой синхронно кивнули вихрастыми головами.

- А мы Лизбет и Лорна, - представились сестры лет тридцати на вид, в одинаковых ситцевых платьях в горошек и в простеньких шляпках.

- Очень рада, обращайтесь ко мне мадам Мирабель. А теперь, идемте, познакомлю вас с кофейней моей тетушки.

Терсен уверенно дернул дверную ручку на себя. Раздался скрип, дверь с жалобным писком повисла на верхней скобе, а потом и вовсе отвалилась. Парень тут уже заботливо ее подхватил, приставил к стене и виновато потупился.

- Простите.

- Всё нормально, - я улыбнулась. – Ее в любом случае придется менять. Мебель и стойку тоже. Входите, не стесняйтесь.

Первыми в старое пыльное заведение нырнули сестры, за ними мужчины. Окидывая хозяйским взором остатки вывески над козырьком и мысленно прибрасывая во сколько обойдется её замена – на новую, яркую и красивую, вдруг ощутила спиной чей-то пристальный, буквально осязаемый взгляд.

Он ужалил между лопаток, вызывая в груди невольную дрожь.

Вздрогнув, резко оглянулась к противоположному затененному тротуару. По нему сновали степенные пешеходы, бегали юркие курьеры, прогуливались дородные дамы. Боковое зрение всего на мгновение выхватило высокую фигуру в элегантном костюме. Мужчина уверенной походкой стремительно отдался, теряясь среди людей. Я рассмотрела широкие плечи, темные волосы, собранные в низкий хвост. И это всё. Расстояние и тот факт, что он был ко мне спиной – не позволил разобрать его внешность, а через секунду он окончательно пропал за углом.

Мой рассеянный взгляд вновь уперся в простолюдин, пожилых мсье и мам с колясками.

- Мадам? – Из ступора вырвал окрик сестер. – Мы осмотрелись.

- Вы правы. Тут страшное запустение.

- Да, - тряхнув головой и оправдав пристальный взор темноволосого незнакомца банальным любопытством, нырнула в кофейню.

В лицо привычно повеяло пылью, затхлыми ароматами и старым иссохшим деревом.

- Без инструментов не обойтись, - заметил седовласый Бред, замерев у древней стойки.

- Верно, - задумчиво кивнула.

Я совсем не подумала о подручных приспособлениях. Чего уж там, вообще не надеялась, что сегодня кто-то придет.

- У нас как раз имеются необходимые в амбаре. Долото, молотки, малярные кисточки, ножи, арматура, - охотно сообщил его сын.

- Мы живем в пяти минутах отсюда, в соседнем переулке. Если прикажете, всё принесем.

- Отлично, несите.

Отец с сыновьями дружно кинулись к порогу.

- А мы тогда швабры, веники, совки, тряпки и ведра, - подхватили инициативу Лизбет и Лорна и тоже шагнули к порогу.

- Ну а я, - Терсен оглядел ужасающий первый этаж и мрачно усмехнулся, - пока парни и дамы не вернулись, вынесу весь мусор и хлам на улицу.

И шагнул к вонючей куче тряпья в дальнем углу, без тени сомнения берясь за нелегкую работёнку.

* * *

Переносить мусор пришлось в железном чане, найденном под барной стойкой.

Терсен сгребал зловонные груды в чан и выносил на задний двор, где выкопал глубокую яму, в которой чуть позже мы сожгли хлам, изодранные скатерти, постельное белье, шторы и ветхие полотенца.

Пока помощники под шумные беседы и смех наводили порядок непосредственно в кофейне, я поднялась наверх с желанием еще раз обследовать крохотную, но вполне уютную квартирку Лукреции. На счастье, отделка помещений особо не пострадала. Стены гостиной и спальни были выложены светлой плиткой с золотистыми прожилками. Потолок облицовывали белые панели. А вот тумбочки, кресла, пуфики, диванчик – всё требовало замены.

Тихо ругнувшись сквозь зубы – за подарочек небес в виде перемещения меня в новый мир в тело нелюбимой дочери и отвергнутой жены, я решительно поставила сумочку на единственный целенький чайный столик, сбегала вниз – и под изумленные взгляды простолюдин взяла таз, тряпку и резиновые перчатки.

- Не люблю сидеть без дела, - отговорилась шутливо, вернулась наверх и взялась наводить чистоту в некогда приятной на вид маленькой спальне.

Через час ко мне присоединились Лизбет и Лорна.

- Мадам, давайте поможем?

Я разогнула спину от подоконника, который усердно оттирала от птичьего помета уже второй час подряд и предложила:

- Лучше займетесь уборкой зала для посетителей.

- Мужчины прекрасно справляются без нас.

- Ага. Очистили зал, вынесли всю старую мебель, теперь занялись опустошением рабочей кухни.

Сестры ловко пристроились с двух сторон и, пока я занималась окнами, взялись отмывать плитку на стенах.

За совместной работой и веселыми разговорами – а женщины оказались милейшими собеседницами, день пролетел незаметно.

Устало смахнув со лба испарину и всплеснув влажными руками, с удовольствием оглядела отчищенную от грязи, хлама и старья теткину спальню. До уюта и порядка еще далеко, но начало положено – и это радует.

- Заменю мебель, развешу на окнах шторы с белым кружевом, украшу подоконники цветами, и квартирка будет как новая, - пробормотала под нос, мысленно выстраивая в голове план работы на последующие дни.

- Вы хотите переехать в кофейню? – Шепотом спросили сестры.

- Хочу, - призналась я. И чем быстрее это сделаю, тем лучше.

Когда вернулась на первый этаж – искренне изумилась преображению старой кофейни. Мусор и сломанная мебель исчезли. Стены выглядели намного лучше. Никаких свисающих кусков обивки, паутины и грязи. Углы поразили отсутствием плесени и слоем многолетней пыли. Стойка оставляла желать лучшего, но выглядела гораздо чище и свежее.

- Что скажите, мадам Мирабель? – Спросил Терсен за всех, стряхивая с одежды остатки грязи.

Мужчины были уставшими, тяжело дышали и теперь отдыхали, привалившись к стене.

От переизбытка эмоций дыхание перехватило.

- Вы огромные молодцы. Сделали за день то, что другие не сумеют и за неделю.

- Мы старались, - чуть смущаясь, признались Люк с Оливером.

- Специально для вас.

- Я польщена. И раз такое дело, – уверенно сняла сумочку с плеча и открыла. – До жалования еще далеко, но отпустить вас без благодарности не могу. Вот, держите за работу. Вы заслужили.

Каждому из помощников и сестрам я вручила по одному блестящему сальду.

- Увидимся завтра в десять утра.

- Конечно, - воодушевленные работники обменялись довольными взглядами, - мы придем.

Щелкнув напоследок по выключателю в стене, с радостью отметила, что электричество в кофейню проведено и исправно работает, и вслед за всеми покинула неработающее затянутое вечерним сумраком заведение. Терсен вернул оторванную с петель дверь на место, подпер ее мусорной корзиной и распрощался.

Через пять минут с тяжелым сердцем я катилась обратно в имение.

Летнее солнце погасло за горизонтом. Широкие улочки Ривтауна заливала синеватая мгла. По обочинам горели фонари, всюду было оживленно, шумно, работали кафе, рестораны и лавки. По Площади Мостов гуляли влюбленные парочки. Играли уличные музыканты. По реке время от времени плыли груженые баржи, оглашая местность долгими гудками.

Размышляя о перечне покупок, необходимости заключения контрактов с поставщиками кофейных зерен, шоколада и сладостей, какие планировала выпекать по рецептам тёти Лукреции, не заметила, как экипаж подкатил к распахнутым воротам герцогского особняка.

- Прибыли, мадам.

- Вот, возьмите.

- Благодарствую. Доброго вечера.

- И вам.

Едва я очутилась на каменной дорожке, ведущей к крыльцу – по сердцу полоснула острая боль, а к горлу подкатила тошнота. Поместье было охвачено огнями, шумом и женскими взвизгами. С изумлением взирая на раскрытые настежь окна, из которых веяло приторной смесью духов, горечью табака и доносился громкий смех, я от неожиданности даже замедлилась.

Йен устроил в мое отсутствие званый приём?

Почти угадала.

«Прием», а вернее – вечер разврата (иначе не назовёшь) был в самом разгаре. По коридору прогуливались незнакомые мсье в дорогих костюмах с бокалами в руках, а рядом вились девицы в откровенных нарядах.

Пока шла по имению вдоволь насмотрелась на уединившиеся за шторами и в углах веселые парочки. Воздух, пропитанный алкоголем и едким дымом, царапал горло. Всюду хохотали, спорили, двое мужчин даже затеяли драку у подножия лестницы.

- Наконец, дорогая, - чуть не сбил с ног пьяный возглас Йена, едва я вошла в залитую желтыми лампами вечернюю гостиную.

Муж сидел на диване, а у него на коленях развалилась незнакомая девица. Светлая мужская рубаха из дорогой ткани была расстегнута и лежала на выпуск. Одной рукой он потягивал из хрустального бокала вино, а второй обнимал пышногрудую красотку за талию, которая рисовала по его голой груди зигзаги и вульгарно хихикала.

Кресла тоже не пустовали. Память Бель легко опознала в двух молодых темноволосых мужчинах друзей Веймаера. Их имена вертелись на языке, но в уме так и не всплыли. У обоих на коленях красовалось по веселой куртизанке. При моем появлении влиятельные господа умолкли и с интересом уставились на хозяйку.

Зато благоверный никак не желал успокаиваться.

- Бель, мы все тебя заждались.

- Очень в этом сомневаюсь. – Процедила ледяным тоном, не шелохнувшись с порога.

- Клянусь, я места себе не находил, гадая, где ты. – Заплетающимся языком поведал Йен, столкнул девицу с коленей и протянул мне ладонь. – Иди же ко мне, любимая. Обними своего мужа.

Глава 8

Смерив наглеца холодным взглядом, равнодушно процедила:

- И не подумаю.

- Бель, я сказал, ко мне!

О как заговорил.

А не пойти ли вам… куда подальше, Ваша Светлость?

Игнорируя унизительные возгласы мужа, обогнула диван и замерла у стола, спиной к распахнутым окнам:

- Господа, - обвела молчаливых и, судя по ухмылкам, крайне влиятельных гостей имения, - уверена, вы провели чудесный вечер, но прошу вас незамедлительно покинуть дом.

Растрепанные мужчины обменялись молчаливыми взглядами, а дамочки недовольно фыркнули.

- Уходить?

- Уже?

- Господа, я не ясно выразилась? – Повторила с ледяным выражением лица на порядок громче. - Всего наилучшего. Парадная дверь там!

Друзья Йена столкнули девушек с коленей и принялись подниматься.

- Куда вы? Дэвид? Томас? Останьтесь, еще только восемь часов, - едва ворочая языком, возмутился Веймаер.

Игнорируя просьбы хозяина, молодые темноволосые мужчины одновременно поднялись, подхватили камзолы и каждый отвесил мне поклон.

- Мадам Веймаер.

- Мадам.

Вслед за не вполне трезвыми господами надлежало выставить девиц легкого поведения.

- Чего сидим? – Прошипела в обозленные женские лица. – На выход, дамы.

- Йен, милый, кто это такая? – Посмела выказать недовольство одна из них. – И почему тут командует?

- Вон! – Опередив муженька, процедила таким угрожающим тоном, что ту сдуло из гостиной через секунду.

- Вайлет, Мина, - отложив сумочку на стол, поймала в коридоре двух горничных и резко, не терпящим возражений тоном, приказала: - Бегом к охране и вместе с ними сопроводите наших гостей до крыльца. Всех. Немедленно.

- Э… - служанки привыкшие видеть Мирабель тихой, скромной и едва живой, изумленно переглянулись.

- Не заставляйте повторять это дважды, - прикрикнула на оторопевших горничных.

- Конечно, мадам.

- Сию минуту. Господа! Дамы! Минуту внимания, госпожа Мирабель просит всех покинуть особняк.

- Да, господин, прием окончен.

- Увы, приказ хозяйки.

- Милочка, слышали? Всего вам доброго.

Через минуту к горничным присоединились могучие охранники, вошедшие с улицы. Особняк охватили недовольные голоса, топот, цокот каблучков, вскрики пар застигнутых в пикантных позах за портьерами или под лестницей.

Я пребывала в страшном бешенстве.

Муж Мирабель – чудовище, каких еще поискать. Ну, почему в этом мире столь дремучее бракоразводное право и нет возможности развестись в течение суток?

Сжав кулаки с такой силой, что ногти до боли впились в ладони, смерила Йена развалившегося в кресле с ядовитой ухмылкой. Поглядывая на меня сальным, плотоядным взглядом, красавец-герцог изгибал губы в улыбочке и потягивал из бокала вино.

- Знаешь, о чем я сейчас думаю? – Произнес спустя минуту.

- О чем?

- Ты до неприличия сексуальна, Мирабель. Я хочу тебя. Прямо здесь. Серьезно, - заверил, не замечая на моем лице презрительную усмешку. – Снова и снова удивляюсь, как раньше не разглядел в тебе красоту, ум и чертовское умение сводить с ума?

- Ответ очевиден, дорогой. Ты на меня вообще не смотрел.

- Верно. Самое время исправить эту непростительную оплошность. Разжечь в тебе угасшую любовь и напомнить, как сильно ты мне нужна.

- Поздно. Развод между нами неизбежен, - напомнила холодно.

В глазах мужа блеснул недобрый огонек.

Одарив меня кривой усмешкой, Йен поднялся, без жалости швырнул хрустальный бокал в каминное пламя и, пошатываясь, направился ко мне, застывшей у большого круглого стола из темного дуба.

- Развода не будет.

- Ошибаешься, я твердо решила с тобой порвать.

- Ничего не выйдет, милая. К тому моменту, когда пройдёт трехмесячный срок, ты уже будешь беременна.

Наглое заявление Веймаера вызвало смешок.

- Ты пьян, Йен. Проспись. А я наверх. Знаешь ли, сегодня был невероятно тяжелый день. Очень устала.

Невзирая на обжигающий мужской интерес, его опасно раздутые ноздри подхватила сумочку и собралась идти в спальню. Взгляд Йена в прямом смысле шарил по мне, раздевал и не сулил ничего хорошего. Стараясь этого не замечать, повернулась к нему спиной.

- Доброй ночи.

К этому моменту из имения с шумом и недовольствами выставили последнюю пару гостей. Тяжелая парадная дверь с грохотом затворилась. Первый этаж охватила звенящая тишина. И только воздух по-прежнему был пропитан резкими запахами духов, а под потолком стелился сиреневатый табачный дым.

Тряхнув свободными волосами, двинулась к лестнице, но и шага ступить не успела, за талию обхватили сильные ладони и рванули на себя, вжав меня в твердую, обнаженную грудь. Шею обожгло мужское дыхание:

- Ты моя жена.

С осознанием силы мужа и собственной слабости, попыталась вырваться, но Веймаер пресек эту попытку. Рывком развернул лицом к себе, стиснул за плечи и вгляделся в мои глаза безумным от желания и страсти взглядом:

- Пришло время отдать супружеский долг с процентами, дорогая. За все четыре года нашего брака.

Подтверждение его острого возбуждения уперлось мне в низ живота.

Вздрогнув, я брыкнулась в мужских объятиях:

- Отпусти!

А в следующий момент вскрикнула от испуга.

Не допуская даже мысли о побеге наверх, Йен грубо пережал мои запястья и опрокинул спиной на гладкую столешницу позади, чтобы тотчас навалиться сверху и накрыть своим тяжелым, пропахшим сигарами телом.

Лицо обдуло терпкое, с примесью горького алкоголя дыхание – и жесткие мужские губы запечатали мой рот. Сердце ударилось о ребра. Йен был разгорячен. От него исходили волны возбуждения, а твердая плоть упиралась в бедро.

- Не трогай меня, - прошипела с нажимом, едва сумев сделать короткий вздох между грубыми, настойчивыми поцелуями.

Герцог не отличался особой нежностью и не заботился об ощущениях своих партнёрш. Он брал женщин жестко, фактически подчинял, вторгался, утверждал своё право на доминирование, давая понять, кто – хозяин в этой ситуации. Таким же неумолимым и грубым он был с Бель в первую брачную ночь. Кроме боли, ненависти и презрения я-она давно ничего не испытывала к этому бессердечному человеку.

Мои сдавленные крики забавляли его, непокорность красивой молодой жены – тешила мужское самолюбие. А слабые попытки сопротивления разжигали в нелюбимом супруге острое желание.

- Хватит, Бель. Ты – моя уже четыре долгих года, - покрывая мое лицо и шею поцелуями, Веймаер с безумным удовольствием сдирал с меня атласное платье. На столешницу с глухим звоном посыпались оторванные круглые пуговички и мелкие серебряные украшения.

- Кто-нибудь! - попыталась позвать слуг на помощь.

Прошла минута, вторая, а в гостиную так никто и не вошел.

- Перестань. Никто не придёт. Слуги побоятся вмешаться, а охрана подчиняется мне одному, - обжигая ухо рваным дыханием, «обрадовал» Йен. – Я в своём праве, малышка. И страшно оголодал за эти месяцы разлуки.

Платье в его крепких пальцах с треском лопнуло и разошлось на груди. Не останавливаясь, прижимая меня неподъемным телом к письменному столу, он ловко избавил жену от наряда из атласа и взялся безжалостно рвать мою тонкую полупрозрачную нижнюю сорочку.

Молча покориться судьбе – не в моём боевом характере.

Муж помнил Бель – слабой, безвольной, покорной. Я настоящая – другая.

Извиваясь под телом супруга, которого фактически знаю всего несколько дней, с мстительным удовольствием вогнала ногти ему в голые плечи. Йен застонал, а через минуту, терзая мои губы, углубил поцелуй, проникая в рот языком.

Его желание точно упиралось между ног. Он еще теснее склонился к нелюбимой, но теперь такой необходимой половинке и, сбросив расстегнутую рубаху, потянулся к ремню на брюках.

Ладно, Ваша Светлость.

Сами напросились.

В своем мире я имела неплохую физическую подготовку: посещала бассейн, а некоторое время назад даже брала уроки самообороны. Подруги тогда смеялись – зачем мне это, итак на первых свиданиях отпугиваю мужчин своей неприступностью и холодностью, и я уроки – забросила. Но навыки, спасибо чуткому инструктору, не утратила.

Вцепилась Йену в локоть, резко вывернула и, когда он взвыл от неожиданной боли, ударила коленом в пах.

- Сказала – не трогай!

Герцог отшатнулся и, пятясь от стола, уставился на меня со смесью удивления и испуга.

- Черт возьми, Мирабель, - прохрипел, сгибаясь пополам от боли и мгновенно трезвея. – С каждым новым днём я узнаю тебя всё меньше.

Я резко села, набрасывая на плечи тонкие шелковые бретельки.

Тело колотила холодная ярость. Я была готова выцарапать ему глаза, вцепиться зубами в горло и, наверное, сделала бы это, но тут в парадную дверь раздался настойчивый грохот. В первый миг Веймаер, потрясенно разглядывая меня из полусогнутого состояния, не обратил на стук внимания. Наше немое противостояние глаза – в глаза прервал деликатный кашель дворецкого.

- Прощу прощения, Ваша Светлость.

- Пошел вон, - зарычал Веймаер, с трудом расправляя плечи и выпрямляясь. На его голых предплечьях блестели оставленные моими острыми ноготками капельки крови.

- Господин, - дворецкий прокашлялся и заплетающимся от страха языком поведал, - там это, к вам пришли.

- Убирайся, - рычал Веймаер, не спуская с непокорной супруги взбешенного взгляда. – Ослеп? Я и госпожа сейчас заняты.

- Ваша Светлость, понимаю, но в холле ожидает человек короля.

Йен нервно тряхнул спутанными темными волосами, его взгляд враз обрёл осмысленность и он прорычал:

- Уверен?

- Абсолютно. Требует вас немедленно.

Рявкнув грубое ругательство, Веймаер рывком нагнулся, подхватил с ковра рубаху и набросил себе на плечи.

- Никуда не уходи, любимая, - одарив меня лютым, обещающим продолжение взглядом, без тени угрызений велел Йен. – Быстро улажу дела и вернусь.

Он решительным шагом направился из гостиной и вслед за дворецким исчез в коридоре, а я, сотрясаемая ознобом, глотая воздух и едва соображая из-за лихорадочного биения сердца в груди, сползла со стола, подхватила изорванное платье, потом сумочку и босая бросилась к лестнице.

Ни секунды больше не останусь в этом доме!

К черту безупречную репутацию и положение при королевском Дворе! Мирабель Веймаер устроит только – развод.