КОФЕ У ФРАНКА

Глава 1 КОФЕ У ФРАНКА

— Мне чашку растворимого, пожалуйста.

Триша хихикает, зажав себе рот ладонью. Франк невозмутим — только слегка приподнял бровь. Он разворачивается к полке, на которой уже стоит стеклянная банка. Раньше её тут не было. Я останавливаю хозяина кофейни на полпути.

— Я пошутил. На ваше усмотрение.

Франк хмурится.

— Вы сильно рисковали, молодой человек. А если бы я не понимал шуток…

— Вы то и не понимали бы?

Франк ухмыляется.

— Всякое бывает…

— Тем более, что это мой сон. Могу я похулиганить в собственном сне?

Кофе… Кофе просто божественный. Это не та растворимая, липкая и приторная дрянь, которую торопливо хлебаешь утром под радио, зажёвывая наспех состряпанным бутербродом последние новости. На моей плохо выбритой роже (порочное влияние Доктора Хауса, чтоб ему!) расплывается блаженная улыбка. Франк одобрительно кивает.

— Оценили… Вы уверены, что спите?

Я киваю.

— Уверен. Примерно через полчаса…- я смотрю на правую руку — часы теперь на ней (чем удобны сны — только подумал о часах и вот они) — что странно — я не левша, но чашку держу в левой руке. — Я проснусь от самого лучшего в мире будильника.

Франк смотрит на меня и я ловлю искру сочувствия в его глазах. Он знает? Триша печально вздыхает. За большими окнами кофейни становится вдруг сумрачно — не дождь. Скорее плотная туша облака закрыла солнце. Но это ненадолго.

Всё хорошее когда-нибудь кончается. И даже этот прекрасный кофе. Я оставляю на стойке несколько странного вида монеток (всё никак их не разгляжу — у меня не так много времени да и каждый раз просто забываю это сделать…) и иду к двери. Не оборачиваясь — мне почему-то кажется, что если обернусь, гостеприимный хозяин кофейни и его гибкая и ловкая как кошка, помощница окажутся тенями на стене и вся кофейня превратится в граффити созданное талантливым художником. Я берусь за ручку, толкаю дверь, яркое полуденное солнце бьёт в глаза и…

Худой, измождённый человек открывает глаза. Попискивают приборы, мигают лампочки. Стоящий рядом человек в белом халате с хмурым лицом озабоченно изучает длинный лист распечатки. Лежащий шевелит губами, он пытается сказать как ненавидит их всех — этих заботливых, озабоченных людей… Спасают ему жизнь?! Или растягивают до бесконечности агонию? Сейчас человек в белом халате выйдет и там, за дверьми, будет долго говорить с измученной, расстроенной женщиной… Когда лежащий мог повернуть голову он неоднократно видел эту сцену.

.........……………………………………………….

Я открываю дверь кофейни. Звякает колокольчик. Франк поднимает голову. Триша мне улыбается. Их пока единственный клиент кивает мне как старому знакомому. Может мы знакомы и я просто забыл. Я тут уже почти постоянный клиент. Мы часто забываем свои сны…

— Вижу, что вам у нас понравилось, — Франк одобрительно кивает и ставит передо мной чашку. — Попробуйте. Вам такое никто нигде больше не предложит.

Франку можно верить. Я пробую и расплываюсь от удовольствия — моя улыбка способна сбить сидящего на соседнем стуле — так она широка.

— Это просто… Просто слов нет.

— За счёт заведения. Вы надолго к нам?

Я пожимаю плечами.

— Они увеличили дозу. Так что может быть буду заходить почаще…

Мне удаётся продвинуться совсем немного дальше, сделать пару шагов от двери, ощутить на лице тепло от солнечного света, лёгкий ветерок приносит запах далёкого моря и даже почти вспомнить заголовок газеты, что лежала на стойке у локтя смутно знакомого посетителя кофейни — что-то насчёт кофе… И…

……………………………………………………………………………………………………

через какое-то время

— Вы как всегда торопитесь, Роджер, — Франк неодобрительно качает головой. — Посидите, выпейте спокойно кофе. Мир не рухнет если даже вы опоздаете на работу. Подумаешь — несколько минут.

Я делаю первый утренний глоток — не дай вам бог, перед посещением кофейни Франка и Триши осквернить свои уста и желудок какой-нибудь растворимой дрянью или наспех состряпанной самодельной гадостью. Не знаю как — но Франк всенепременно узнает про это и вы будете надолго если не навсегда изгнаны из этого кофейного рая. Поэтому я каждое утро изображаю, что страшно тороплюсь, но ради кофе Франка и прекрасных глаз Триши… Это у нас такая игра — Франк якобы мне верит и польщёно улыбается. Ежеутренний ритуал. Но я почти не притворяюсь — такого кофе какое варит Франк вы не попробуете нигде. В приготовлении кофе он маг и волшебник. Великий колдун. И я улыбаюсь совершенно искренне. Обоим — Трише и Франку. И с искренним же сожалением смотрю на часы — мне действительно уже пора. Правда ругать меня за опоздание некому — я сам себе большой начальник. Приходится самому. Очень нелёгкое дело, знаете ли. Утомительное. И как я ещё с этим справляюсь?

— Как ни прискорбно, но мне пора… — вздыхаю я. — Может мир без меня и не рухнет, но Патрик опять что-то напутает, а мне потом это разгребать. Он гениальный художник, прекрасный человек, милый парень но…

— Но вы же ещё зайдёте вечером? — улыбается Франк. — Не пожалеете.

К обещаниям Франка стоит прислушиваться. Поэтому я улыбаюсь ещё шире и целую руку Трише.

— Конечно. Всенепременно. И я не я буду если не вытащу Патрика из-за его рабочего стола — он тот ещё трудоголик. Хуже меня. Просто одержимый.

Ради меня и Патрика Франк пошёл на беспрецедентное нововведение — кофе на вынос. Так что я беру упаковку с собой. Даже Патрик, учуяв этот аромат, способен забыть на время о работе и мы сможем посидеть и поболтать немного перед тем как появятся остальные и начнётся обычная утренняя суета и неразбериха.

— Вы то помните свой адрес? Где расположен ваш дом? — неожиданно спрашивает Франк.

Я улыбаюсь. Немного странно — но это Франк и поэтому послушно отвечаю на его вопрос.

— Конечно. Переходите через мост Стеклянных птиц на тот берег и налево. Через два дома — мой. Если я вдруг забуду — у Патрика память лучше моей. Не припомню чтобы он забыл где живёт… С удовольствием отведёт меня за ручку.

Франк удовлетворён моим ответом. Мы прощаемся и я выхожу на улицу. День сегодня прекрасен — солнце, лёгкий ветерок приносит ароматы далёкого моря. Я иду и жмурюсь как довольный сытый кот. Не пугает грядущий аврал на работе — мысль об этом даже бодрит. Не люблю штиль…

Глава 2 ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

Я и Патрик выходим из его автомобиля, аккуратно поднимаем с сиденья и заносим в кофейню Франка большой деревянный ларец. Сам хозяин кофейни придерживает для нас дверь. Но эту честь он оказывает не совсем нам. Сама шкатулка это настоящее произведение искусства — Джеппетто великий мастер и он простоял за верстаком неделю чтобы создать её. Но и КНИГА, что находится внутри — это настоящее сокровище. Мы оба одеты в кожаные куртки, кепи на головах, очки-консервы, длинные раструбы кожаных перчаток, бриджи и тяжёлые ботинки. Патрик считает, что коли перемещаешься по городу на таком как у него автомобиле следует соответствовать той эпохе, когда это чудо техники было создано — точно на таком же могли рассекать в самом начале XX-го века по Лондону Великий Сыщик и его друг, напарник и биограф. И модель подобного автомобиля стоит на подоконнике в моей комнате — когда-то, бесконечно давно, папа помог мне её склеить.

Сегодня вечером Франк ждёт важного гостя — старинного друга. Франк говорит, что этот гость прибудет из другого мира. Ради него Франк и Триша расстараются — собираются приготовить какой-то особенный кофе — он приснился Франку на прошлой неделе и утром листок с рецептом Триша обнаружила лежащим на кухонном столе. Как клянётся Франк рецепт, на голубоватого оттенка листке из блокнота, был записан зелёными чернилами и почему-то почерком Патрика. Я сохраняю серьёзное выражение лица, но отлично понимаю, что Франк шутит — Шамхум самый обыкновенный город. Никаких чудес. Просто Франку пришла в голову какая-то сумасшедшая идея и он, на автопилоте, спустился в кухню и записал пришедшее в голову на листке выдранном из первого попавшегося блокнота. Он однажды завтрак приготовил так и не проснувшись до самого конца процесса, практически не открывал глаз. С ним и не такое бывает.

Книга, которую мы с Патриком, привезли Франку, создали на нашей фирме. Ручная работа, золотое тиснение, кожаный переплёт, украшенный драгоценными камнями — мы с ребятами только бумагу не делаем сами. На одну такую книгу может уйти несколько дюжин дней. Патрик сам изготовляет чернила и, когда он переписывает в книгу своим аккуратным, причудливым почерком, к примеру, рецепты Франка (у самого Франка почерк такой словно он веками тренировался в каллиграфии — я буквально умираю от зависти) я стараюсь стать таким же незаметным и бесшумным как домашнее привидение — боюсь помешать таинству. Даже не дышу. Закончив с текстом Патрик достаёт коробочку акварели и кисть — после этого книга и становится КНИГОЙ окончательно. Настоящим Произведением Искусства.

Патрик не делает эскизов и никогда не повторяется. Поэтому каждая, созданная при его участии и проиллюстрированная им, книга единственная в своём роде, уникальна. Со своей душой и характером. Особенно Патрик любит сказки. После того как с книгой сказок поработал Патрик она становится воистину волшебной — если эта книга стоит на полке в детской никакой кошмар не смеет проникнуть в сон ребёнка. Я не знаю как и когда Патрик узнаёт, что та или иная книга стала вдруг кому-то жизненно необходима. Я просто обнаруживаю себя стоящим на пороге незнакомого дома и протягиваю увесистый пакет. «Ваш заказ». Или как сегодня — большой ларец или шкатулку. Я один или вместе с Патриком. Мы, конечно, издаём и «обычную» печатную продукцию. Но это скорее хобби — карты, путеводители для туристов, открытки с видами Шамхума, беллетристику… Но если за такую книгу, даже самую обычную, берётся сам Патрик…

Я слышал про сумасшедшего коллекционера, который собирает телефонные справочники — мы издаём их каждый год. Появляются новые жители, дома меняются местами, переезжают. Бывает, что дому просто до смерти надоел вид на реку и он захотел чтобы из его окон был виден лес и, на его счастье, дом, что уже целый век стоял себе у самого края леса решил, что было бы прекрасно если бы из его окон открывался вид на реку. Наш дом оказался очень беспокойной натурой и мы уже трижды переезжали — но он делает это так аккуратно и деликатно, что даже капли не выплеснется из кофейных чашек, когда мы все — Мэри, Патрик, Марк и я сидим за столом в кухне, а это Франку приспичило сегодня варить кофе в нашем доме — у него вдруг случилось такое настроение. Подходящее для того чтобы появиться у нас ранним утром и начать греметь кастрюльками и священнодействовать рядом со старым и ворчливым холодильником. И мы все послушно просыпаемся и не открывая глаз, словно лунатики, собираемся за столом в перламутровых утренних сумерках.

Дома столь любезны, что всегда оставляют для хозяев и прочих заинтересованных лиц точные указания где их искать и пока что из нас никто ещё не потерялся. Мэри часто повторяет, что это даже весело — разыскивать или догонять собственный дом. Поэтому то мы и выпускаем телефонные справочники каждый год — с новыми адресами и новыми именами. И эти книги всегда создаёт Патрик.

Я не знаю почему Патрик берётся работать с той или иной книгой. Он отказался даже просто взять в руки Грэя с всей его полусотней оттенков. Патрик, к примеру, любит «Алису в Стране Чудес», но недолюбливает «Зазеркалье». Мне стало любопытно и я долго просил его объяснить почему — он был краток — «Страна Чудес — лето, а Зазеркалье — осень и мёртвое дыхание грядущей зимы. Прощание.» И ещё (и с этим Патрик согласился) — когда Доджсон писал «Страну Чудес» он писал книгу для девочки, которую очень любил и, если бы не случай, о ней и книге никто бы в мире так и не узнал и Доджсон, тихий математик-заика не превратился бы в Льюиса Кэрролла — автора знаменитых сказок о девочке Алисе. А «Зазеркалье» совсем другое дело… Её писал Автор. С расчётом на публикацию. Что-то из книги ушло безвозвратно…

Сказку про Пиппи — самой сильной девочке на свете мать рассказывала своей больной дочери. Историю про мальчика-волшебника сочинила безработная молодая мать-одиночка — она писала за столиком кафе и укачивая в коляске дочку… И несколько глупых издателей все локти изгрызли от досады уже потом, а прежде…

Может это виноват великолепный кофе, который сотворил (не сварил, а именно сотворил Франк!) или утро было таким… туманным, когда весь наш город становится призрачным, нереальным — туман поглощает даже звуки и город становится сном о самом себе… Но я смотрю в окно кофейни мимо которого проплывают призраки машин и спешат куда-то привидения, которые быстро оказываются знакомыми и вполне реальными людьми — как Триша, к примеру — она просто ходила на рынок. И теперь вернулась с корзинкой и туман заглянул к нам и вертится у её ног как игривый котёнок, а потом выскальзывает на кухню. Я неотрывно смотрю в окно за которым совершенно непонятное время дня — не утро и не вечер, просто чей-то предрассветный муторный сон и говорю Франку:

— Я хочу вспомнить…

Франк молчит и не спрашивает — он просто ждёт продолжения. И я продолжаю дозволенные речи.

— Что я родился в этом городе. Улицу, на которой жил в детстве. Свою школу. Друзей по двору. Бабушкины блинчики. Торт, что пекла мама на мой день рождения. Густые кусты в углу двора за которыми я прятался во время игры. Ангины. Ободранные коленки…

Франк ничего не говорит, но я слышу не сказанное им: «Вспомнишь. Ты всё обязательно вспомнишь…» И я вспоминаю…

Марк сидит в своём, давно облюбованном, кресле у открытого окна. Он моя любимая модель. У меня уже скопилась целая серия эскизов и рисунков — Марк с газетой, Марк с трубкой стоит у распахнутого настежь окна, Марк и Мэри пьют кофе. Сама Мэри сейчас раскладывает пасьянс.

— Опять не сошёлся… — недовольно ворчит она и смешивает карты.

Я стою у мольберта. Сегодня пусть будет акварель. Патрик сидит в кресле. В тонких пальцах книга. Он моя следующая, после Марка и вазы с засохшими кленовыми листьями, «жертва».

— Ну вот — так уж сразу и «жертва»… — улыбается он. Когда я рисую Марка или Мэри он постоянно оказывается на рисунке рядом с ними — стоит у окна, сидит в кресле с книгой, сосредоточенно покусывая кончик карандаша пишет письмо.

Мэри принимается за новый пасьянс. Марк шуршит газетой. Он идеальный чтец — ему даже не приходит в голову зачитывать вслух показавшееся занятным или любопытным. Но он так выразительно молчит, что мы все легко понимаем о чём.

— Ну надо же! — смеётся Патрик.

Мэри неодобрительно качает головой — ей совсем не понравилось содержание заметки. И хмурится. Но вроде пронесло — лоб её разглаживается и карта ложится на нужное место. Значит в этот вечер не ожидается дождя. Погода в нашем квартале зависит от её настроения.

Она сегодня с утра в сером, бежевом и рыжем — серьёзная сорокалетняя дама. Слегка меланхоличная оттого и небо за нашими окнами немного хмурится. Ещё не дождь, но предчувствие дождя. Когда, уже стоя на пороге, никак не можешь решить — брать с собой зонтик или нет? И потом вынужден добираться до дому короткими перебежками, ежась пережидать под навесами кафе и тихих магазинчиков, деревьями, когда ливень особенно силён и хлещет серебряной плетью по камням мостовой. Зато так легко дышится… И город дышит полной грудью и улыбается омытый и взбодрившийся после дождя.

Нашей Мэри по утрам обычно восемнадцать. Запах свежескошенной травы. В зелёном и жёлтом. Не ходит — летает. Звенит как колокольчик. К обеду спускается уже сорокалетняя дама. Рыжий, бежевый и серый — цвета осени. Пора осенних дождей. Но иногда распогодится. Солнце между туч. И вдруг, совершенно неожиданно пахнуло весной. Вечером — восьмидесятилетняя леди — но не сгорбленная старушка. Скорее — старая балерина. Прямая спина. Аристократические манеры. Даже я, известный разгильдяй, стараюсь вести себя за столом соответственно — Мэри смотрит на меня со снисходительной улыбкой. На мои мучения. Жалкие попытки сидеть прямо. И я даже закладываю за воротник салфетку. И держу локти прижатыми к телу. Но Мэри смотрит на меня с насмешливой улыбкой — «Не притворяйся» говорят её глаза. — «Ты не такой. Ты ветер, а не сонная одурь. Не выйдет.» И я размахиваю руками, говорю с набитым ртом и по гостиной действительно начинает носиться ветер — перелистывает страницы книг, шуршит листами газеты, но даже не пытается перетасовать карты нашей Мэри или тронуть её пасьянс — это святое.

Сегодня к ужину мы ждём Франка. А это значит, что ночь пролетит незаметно. Мы так все и не поймём потом — было это или не было, а может просто приснилось — один прекрасный сон на всех. А у Франка спрашивать бесполезно…