Кофе готов, миледи

Пролог

– Вы действительно считаете, что эта дрянь стоит своих денег? – я цепко окинула взглядом фигуру, затянутую в черный костюм, и усмехнулась. Джейкоб слегка затравленно огляделся и со свистом втянул в себя воздух:

– Но, мадам, я не понимаю, чем вы недовольны. Это краска высшего качества! А четкость печати гарантирует…

Я провела ногтем по первой этикетке, сколупнув «краску высшего качества». Дрянь. Ну какая же дрянь. И краска, кстати, тоже отвратительная. Этот румынский проходимец решил, что он самый умный и сможет надуть недалекую русскую тетку? Ну-ну.

– Джейкоб, как давно вы ведете свои дела в России?

– О, мадам, я давно поставляю частным предпринимателям и крупным компаниям свою продукцию в этой стране! – пройдоха с готовностью заверил меня в своем профессионализме. – И до сих пор никто не жаловался, – чуть обижено закончил он.

– Неужели до сих пор прокатывало? – удивилась я.

– Д-д… Что? – румын запнулся и поднял на меня глаза, в глубине которых замерцала тревога.

Самоуверенности в его словах было столько же, сколько заверения, что он настоящий румын при нашем знакомстве. Первая встреча была полна сладкой патоки в мою сторону и ложной скромности относительно его «румынской» честности. В этот раз не прокатило.

– Заберите это. Ни качество печати, ни качество материалов не соответствует российскому ГОСТу о полиграфической продукции. Ознакомьтесь на досуге, – я устало поднялась с неудобного кресла.

За последний час мой зад приобрел квадратный вид и отдавал немеющей болью в пояснице. Голубой пиджак лег на плечи, а злой взгляд Джейкоба прожигал мне затылок. Надеюсь, он не стал печатать больше первой партии, иначе мне очень жаль затраченных им ресурсов – за брак я платить не собираюсь.

– Мадам, вы… вы пожалеете, – решительно раздалось сзади.

Я приподняла бровь. До чего же самоуверенный идиот, мама миа, и не стесняется же напрямую угрожать. Наши «новые русские», ставшие честными бизнесменами с приходом нулевых годов, были гораздо более изобретательны в своих угрозах. Там тебе взломанная дверь квартиры без единой пропажи, и несварение от простого чая, купленного в любимом и на сто раз проверенном кафе, и даже подозрительный молодчик, следующий за тобой по пятам вечером. Романтика. А тут… тьфу.

– Сегодня же в прокуратуру ляжет заявление о несоблюдении государственных стандартов при производстве продукции, а также о незаконном предпринимательстве и укрывательстве дохода от налоговой, – ровным тоном пообещала я.

Через несколько секунд хлопнула входная дверь в мой кабинет, а я посмотрела на себя в зеркало, спрятанное за шкафом с бумагами. Зеркальная поверхность отразила чуть сероватый оттенок кожи и глубокие мимические морщины. Да, Маргарита, проходимцы плохо действуют на твой внешний вид, постарайся общаться с достойными людьми. «По крайней мере, это точно не от четырнадцатичасового рабочего дня, ни в коем случае. А проходимцы пройдут со временем», – вяло пошутила я про себя и развернулась на выход.

– Лена, займись, пожалуйста, покупкой нового кресла в мой кабинет. А то еще немного, и я буду как те квадратные арбузы – очень странная и очень интересная, – обратилась я к секретарше, упорно воюющей с С1. Лена была прирожденным гуманитарием и к компьютеру всегда подходила с опаской, что делало ее не самым продуктивным пользователем ПК. Зато она отлично разбиралась в делах организации, успевая следить даже за моим питанием, вовремя принося в кабинет не только кофе, но и полезные перекусы.

– Конечно, Маргарита Степановна. Я как раз видела удобные офисные стулья, когда смотрела сюда кресло… – она виновато осеклась и бросила на меня осторожный взгляд.

Ну да, мебель в офисе нуждалась в замене. Секретарша давно имела тайную мечту поставить себе в прихожую кресло, стоящее отдельно от гостевого диванчика. Ладно, если в следующем месяце она удивит меня своей изобретательностью, то будет ей кресло. А изобретать придется много.

Я кивнула головой и отправилась на улицу. Наполненный выхлопными газами воздух скользнул в легкие, вызвав тошноту и кашель. Это, конечно, лучше, чем спертый воздух в офисе, но как же раздражает запах бензина и отходов с металлургического комбината, стоящего чуть ли не в центре города. Где-то послышался протяжный гудок, и испуганные голуби сорвались с места, закрывая от меня дорогу. До чего же много здесь птиц, да еще таких наглых.

Внезапный визг шин заставил меня резко обернуться, а в следующую секунду сорваться с места и отпрыгнуть на добрые пять шагов в сторону. Черный джип влетел на тротуар и не снижая скорости врезался в дорожный знак. Я стояла в двух метрах от аварии и чувствовала, как седина медленно расползается по моим вискам. На месте знака могла быть я.

Та-а-а-к, вдох, выдох, Рита, вдох, выдох. Шаг назад. Ты цела, не нужно так дрожать. Толпа, собирающаяся вокруг джипа, становилась плотнее, а я внезапно вспомнила все фильмы, где машина взрывается после аварии, и поспешила отойти как можно дальше. Жаль, что предательские коленки дрожали так сильно, что следующий шаг дался с неимоверным трудом. Дикий скрежет металла и крик: «Осторожно!» я услышала не сразу, а поэтому, когда подняла голову, увидела только заваливающийся на меня знак, покореженный джипом. Это шутка какая-то? Два заряда в одну воронку не…

Удар был сильным. Настолько, что мгновенная боль, разбежавшаяся от макушки до пяток, заставила меня закричать и, вероятно, потерять сознание. Иначе как объяснить сгустившуюся вокруг темноту и полную тишину? Ведь вокруг было столько народа, да и день на дворе, куда это все пропало?

Минуточку! Если бы я потеряла сознание, я бы сейчас ни о чем не думала, верно? Так почему я вполне могу рассуждать о своем состоянии, и куда пропала вся боль, еще секунду назад пронзившая меня насквозь? Почему тут так холодно, если сейчас лето? Я начинала паниковать. Находиться в полной темноте и тишине мне совершенно не нравилось, а к горлу подкатывал удушающий страх. Я же не могла умереть? Я же мыслю, а Декарт не ошибался. Так что же со мной? Кома? Клиническая смерть? Господи, да как же мне очнуться?! Я даже сделать ничего не могу!

Внезапно впереди забрезжил свет. Тусклый и ускользающий от прямого взгляда, он то пропадал, то появлялся, И я… Я со всей мочи рванула к нему. Как? Понятия не имею! Но свет становился все ближе. Я была готова молиться всем придуманным богам, лишь бы это было не плодом моего истерящего воображения, а реальным выходом из того ничто, где я оказалась.

Глава 1

– Очнулась? – тяжелый и недовольный голос разрезал пространство. Свет вокруг уплотнился до странного светильника, прикрепленного к потолку.

Я глубоко вздохнула. Дышится! А еще видится и слышится. Значит, жива. Только кто тут такой недовольный? Внезапно горло оцарапала сухость, и я пошевелила обветренными губами. Спустя несколько секунд в них ткнулся край кружки с водой, и я жадно сделала несколько глотков. Голова гудела, как после удара, поэтому поворот лица в сторону говорящего дался мне с большим трудом. Слева сидел крепкий, абсолютно лысый мужчина и холодно на меня смотрел, удерживая в руках фарфоровую чашку с водой.

– Где я? – слова с трудом вышли из пересохшего горла. Жаль, что не выпила все.

– В своих покоях, Гретта. Хотя следовало оставить тебя там.

– Спасибо, конечно, но почему не в больнице? – тихо пробормотала я, отчаянно размышляя, как в моем доме оказался посторонний мужик. И когда, интересно, я успела сменить люстру?

– Лекарь отбыл час назад. Большая честь вести тебя в лечебницу.

Я слабо махнула рукой, выражая свое возмущение. Что это за тип и какие, к черту, лекари? Беглый взгляд по комнате показал, что это точно не моя спальня – вся мебель стояла на других местах и была старомодной и крепкой на вид. Да в целом интерьер незнаком. Это напрягло. Что там этот мужик говорил про мои покои? Это даже не похоже на… ни на что не похоже. Я подняла ладонь, чтобы протереть глаза, и замерла от ужаса, перехватившего дыхание. Загорелая рука с коротко стрижеными ногтями и крупной родинкой около сухожилия принадлежала не мне.

– Чего пищишь? – поинтересовались сбоку. Я кое-как перестала издавать звуки полузадушенного сурка.

Как это – чего пищу? Я же, я… где? И где я? В смысле, куда подевались мои родные руки и почему вместо них сейчас это? Непроизвольно схватилась за лицо, старясь незаметно его ощупать. Уж больно мне не понравился заинтересованный взгляд странного мужика. Пробежала пальцами по лицу и поняла, что нос теперь гораздо меньше, чем был, а брови гуще, больше ничего было не разобрать.

Я попыталась сесть. Легкое головокружение и тошнота оповестили о возможном сотрясении, а потому ноги из-под одеяла я вытаскивала аккуратно. Внезапно дверь, ведущая из спальни, открылась, и на пороге показалась девчушка лет четырнадцати, быстро смахнувшая слезы, когда я обернулась.

– Госпожа, вы пришли в себя! – девочка бросилась ко мне и подхватила под руку, позволяя опереться на нее, чтобы встать. Я подозрительно осмотрела внезапную помощницу и проигнорировала странное обращение.

– Гретта, поправляйся, – буркнул лысый мужик и спешно покинул комнату.

Не, ну каков нахал, а? Мало того, что называет меня чужим именем, так еще и бросить меня там хотел. Хотя постойте, где – там? Я нахмурилась, вспоминая, почему мне так плохо, и вспомнила только визг шин и удар. Меня сбила машина? Вполне возможно, рядом с нашим офисом вечно ненормальные гоняли.

– Госпожа, полежите еще немного, – шмыгнула носом девчонка, – вам не стоит сейчас вставать.

– Почему... – вопрос, с чего это я госпожа, застрял в распухшем горле, а моя сопровождающая поспешила неправильно понять.

– Потому что лекарь сказал, что удар был очень сильным. Лошадь то ли обезумела, то ли клят в нее вселился, но приложила она вас знатно прямо по голове.

Я в недоумении посмотрела на нее. Какая лошадь? Я же четко помню черный джип. Кое-как сев в кресло, я заметила серебристую поверхность на прикроватном столике. Ага, зеркало! Чуть помедлив и стараясь не смотреть на чужую руку, взялась за витую рамку, поднеся карманное зеркальце к лицу. Ноги предательски стали ватными, а тело ослабело так, что зеркало грозилось выпасть из рук. В отражении на меня затравленно смотрела юная смуглая девчонка, чьи губы дико тряслись от желания разреветься. Адским усилием воли я загнала слезы обратно и призвала себя отставить истерику. Не время.

– Мне нужно лечь обратно, – видимо, мой надломленный голос впечатлил девицу, и она без промедления подхватила меня под руку, помогая добраться до постели. Рухнув на чуть влажные простыни, я уткнулась в щель между подушек и позволила себе несколько глубоких вдохов, как учила инструктор по йоге.

– Госпожа, может, вы желаете немного поесть? Господин Фредерик запретил кормить вас тяжелой пищей, но я попросила тетушку Берту приготовить вам овощной суп и немного постной рыбы, – ребенок мялся у постели, не зная чем мне помочь. Судя по запачканному переднику и мозолям на руках, это была служанка. Если, конечно, здесь вообще есть служанки.

– Да. И что-нибудь попить, будь добра, – я перевернулась на спину и кивнула. Девчонка тут же убежала. Мои щеки быстро намокли от невольных слез.

Так, Ритка, отставить расклейку. Что-то произошло. Ты еще не знаешь, что именно, но тебя теперь зовут Гретта и тебе около... Рука снова потянулась к зеркалу. Около семнадцати, кажется, может, чуть больше. И ты теперь южных кровей, судя по иссиня-черным волосам, достающим до поясницы, и густым черным бровям. Вернула, называется, молодость. Или, вернее, детство, ведь видимые в зеркале семнадцать с высоты моих настоящих тридцати девяти смотрелись очень несущественно.

Дальнейший осмотр тела показал, что и фигура сменилась на прямо противоположную: раньше я была типичным перевернутым треугольником, щеголяя третьим размером груди и узкими бедрами. Теперь же грудь оставляла желать лучшего, а бедра обрели удивительную покатость и круглость. Из одежды на мне была только тонкая ночнушка приятного цвета айвори с изящным кружевом по подолу. Кажется, шелк. Неплохо для... для меня, кем бы я ни была. Правда, есть вариант, что была я клинической сумасшедшей, видевшей сейчас галлюцинации, но раньше таких симптомов не было. Ёлки-палки, да что происходит…

В комнату вернулась давняя служанка, неся поднос с едой. Поставив все на столик, девочка помогла мне сесть и накрыла меня одеялом до живота, чтобы не замерзли ноги. От взгляда не укрылось, с каким тщанием она подтыкала щели так, чтобы ни один сквозняк не пробрался под одеяло. Довольно заботливо, должна признать, хотя в комнате не было холодно. Может, это просто сон?

Так, а чем кормят в этом сне? В глубокой тарелке плавал бульон с какой-то кашицей. Как объяснила служанка, перетертые овощи. На круглом блюде лежали кусочки белой рыбы, рядом пристроились два сухаря, а в чашке по соседству был травяной чай. Неплохо, конечно, но как-то мало и не слишком аппетитно. Вряд ли меня тут отравят во сне, да и желудок внезапно буркнул, напоминая, что лучшая приправа к любому блюду – это голод.

Однако после первой ложки супа дело пошло веселее, травяной чай я потягивала с легким удовольствием, различая аромат душицы и зверобоя. Сразу вспомнилась бабушка, которая тщательно собирала эти травки, чтобы к еженедельным блинчикам с медом всегда был вкусный чай. Интересно, как зовут служанку? Надо как-то выяснить, что происходит и где я. Даже если это сон, в чем я сильно сомневаюсь после крайне реалистичной еды, не резон сейчас заявлять, что я Маргарита. Вот так с ходу признаваться, что не Гретта и что каким-то образом попала в чужое тело? Сожгут нафиг, как ведьму!

Отпустив служанку с пустыми тарелками, я снова откинулась на подушку. Итак, что мы имеем, кроме сомнительного, но крайне острого желания поистерить? Я в чужом теле, с чужим именем. Здесь есть слуги, которые зовут меня госпожой, а значит, я имею определенный статус, наделенный административным ресурсом. Что это может быть? Параллельная вселенная? Другой мир? Да, вероятнее всего. Было бы у меня мое тело, я бы подумала, что это чей-то розыгрыш, но загорелые руки, лежащие поверх одеяла, не оставляли сомнений. Сейчас самое главное решить, что делать дальше. Судя по наряду служанки и по убранству комнаты, здесь еще не случилось промышленной революции, а, значит, век вряд ли просвещенный. Есть вероятность, что даже сумасшедшей не объявят, а устроят аутодафе на месте.

Почему я решила, что здесь есть какое-то подобие религии? Служанка сказала, что в лошадь кто-то вселился, очень уж похоже на нашего дьявола. Поэтому удариться в позорную истерику не вариант, не к лицу это почти сорокалетней тетке, привыкшей решать проблемы, а не капризничать. Значит, пока что побуду госпожой Греттой, а дальше посмотрим. Вернее, осмотримся. Только что делать с абсолютным незнанием этого мира? Надо узнать подробности своей травмы по местной версии, может, сумею что-нибудь придумать.

Поднявшись с постели, я медленно добрела до окна. Все еще ощутимо шатало, однако еда здорово восстановила мои силы. Оперевшись на подоконник, я выглянула во двор. Большой желтый лист клена медленно спланировал на чуть пожухлую траву. Примерно второй этаж, хотя и выше, чем у нас. Из окна открывался вид на подобие сада, засаженного яблонями, с аккуратными газонами и даже, вроде бы, цветами. Несколько десятков деревьев, усыпанных сочными плодами, почти загораживали всю территорию перед домом до самого забора, кованого из какого-то черного металла. Ни дать ни взять пастораль из женского романа.

В комнату снова постучали, и уже знакомая служанка тихо вошла, держа руки сцепленными перед собой. Я внимательно ее оглядела. Русые волосы, заплетенные в простую и уже растрепавшуюся косу, серое платье в пол и некогда белый фартук намекали, что это не просто служанка, а горничная. И да, действительно, не больше четырнадцати лет. Только глаза и нос по-прежнему красные от слез.

– Хотите снова прогуляться по саду, госпожа? – тихий голос вывел меня из задумчивости, и я решилась. В конце концов, госпоже необязательно помнить всех горничных, так ведь? Да и девочка не выглядела паникершей, готовой бить тревогу при первом же странном вопросе.

– Может быть. Не напомнишь свое имя? – как бы невзначай поинтересовалась я. Девушка резко подняла на меня глаза, и я увидела, как в них рождается отчаяние. И снова слезы. Да что с ней? Чего она постоянно ревет?

– Мира, госпожа, – почти прошептала служанка и снова уткнулась взглядом в пол.

Не самое удачное начало, как по мне. Но, может, ее так расстроило то, что со мной случилось?

– Мира, а больше никто не придет меня проведать? – доброжелательно спросила я.

– Господину графу уже сообщили о несчастном случае. Он вернется через несколько часов, чтобы справиться о вашем здоровье. Может быть, – уточнила девочка.

Та-а-а-к, граф, значит. Кем этот граф приходится мне? И почему «может быть»? Ладно, разберемся. Пора прощупывать почву дальше:

– Долго я была без сознания?

– Почти два часа. Конюх сразу доложил господину Роберту, а тот уже вызвал лекаря. Господин Фредерик сидел с вами почти час, несколько артефактов потратил, чтобы остановить кровь и зашить рану.

Рану? Я провела рукой по волосам и нащупала свежий, чуть корявый рубец в области теменной доли. Уй, мама... Артефакты?!

– Какие артефакты, Мира? – спросила я, стараясь придать голосу как можно больше беспечности, делая упор на слово «какие». Вдруг здесь все знают про артефакты, а так получается, что спрашиваю, какими именно меня лечили.

– Не знаю, госпожа, я в магии не сильна, – виновато опустила взгляд служанка.

В магии. Магия?! В этом мире есть волшебство? Ух ты! Что ж, пожалуй, здесь не так уж и плохо. Интересно, а я умею колдовать? И смогу ли я себе наколдовать дорогу обратно?

Нужно восстановиться и больше узнать про это «здесь», чтобы не спалиться, так сказать. Меня не покидало ощущение нереальности происходящего. То ли от шока, то ли это встроенная функция для акклиматизации иномирян, но я больше не испытывала желания закопаться в подушки и прокопать себе так путь домой. Наоборот, хотелось взглянуть поближе на свою новую, пусть и временную, жизнь и, чего греха таить, насладиться существованием слуг. Еще немного потоптавшись рядом, Мира попросила отпустить ее для уборки в холле – после вчерашнего приема слугам осталось много работы и лишние руки не помешают. Я уже почти было согласилась, но вспомнила об одной важной детали.

– Мне нужна одежда. Поможешь? – я не знала, принято ли тут помогать господам с одеждой, но надеялась сослаться на свое больное состояние, если моя просьба вызовет удивление. Однако Мира даже не смутилась и тут же метнулась к большому шкафу, принявшись выгружать оттуда вещи.

Сорочка, две юбки, платье из плотной ткани, еще одна юбка, чулки, панталоны… Количество вещей росло, а я вспомнила первый неприятный момент околосредневековья – куча одежды для женщин, весящей порою много килограмм. Вторым, безусловно, шло отсутствие каких-либо прав на саму себя. Но с этим мне, вроде как, повезло, я была связана с графьями, а аристократия – это однозначно чуть больше свободы. Ну и третье – это современные удобства. Несколько раз мне доводилось читать книги про попаданок и не всем им везло с канализацией.

– Госпожа, пожалуйста, встаньте, – служанка быстро разложила одежду на кровати и занялась моим внешним видом.

Через полчаса я сидела перед высоким трюмо и наблюдала как аккуратно расчесывает мои волосы Мира, накручивая несколько локонов на раскаленный прут и скрепляя их в легкую прическу. Судя по всему, на голове я ношу целое сокровище, таких мягких и густых волос не видела даже в рекламе шампуня.

Через несколько минут все было готово, и я с легким сердцем отпустила служанку, а сама осталась осматривать комнату. Рядом со вторым окном стоял массивный письменный стол, на котором были разбросаны какие-то бумаги, исписанные резким почерком, валялись обломки карандашей, виднелись следы от чернил и немного пыли. Что ж, или служанки не умеют делать свою работу, или Гретта запретила им подходить к своему рабочему месту. Подняв голову от причудливых узоров на пыли, я тут же наткнулась взглядом на книжные полки. О, вот это удача! Кажется, здесь можно получить образование юной девушке, уже хорошо. А еще книги – неплохой источник информации о мире, если они, конечно, не фантастические.

Что ж, судя по корешкам, прежняя владелица не жаловала выдуманные миры. Я заметила несколько книг по истории, один географический справочник и «Первые изобретения цивилизованного общества, не связанные с магическими умениями» под авторством какого-то Листвига Четвертого. Не знаю, кто сей ученый муж, но имя вызвало улыбку. Вблизи окна стояла софа с несколькими подушками и еще одним маленьким столиком. Здесь, вероятно, удобно читать. Больше в комнате не было ничего примечательного, и я устремилась к расширению собственного горизонта.

Глава 2

Коридор за дверью вел к винтовой лестнице, спустившей меня на первый этаж. В холле трудились четыре горничные, моя полы и натирая перила. При моем появлении ближайшая служанка уронила щетку и торопливо поклонилась. Услышав шум, остальные обернулись на его источник и тут же склонились в почтительном приветствии. Миры я среди них не заметила, а потому просто кивнула всем, не ввязываясь в опасные разговоры, и прошла к арочному входу в большую комнату. Комната оказалась гостиной, полной мягких диванов, пуфиков и банкеток, а также различных украшений для дома. Удивительно, но никого похожего на хозяев этого особняка я пока не встретила.

Вернувшись в холл, едва не столкнулась с Мирой, девочка тащила здоровое металлическое ведро, полное мыльной воды, и сгибалась под его тяжестью. На секунду мне стало жаль ребенка, но вмешаться опасалась, понятия не имею, какие тут порядки. Увидев меня, служанка слегка замялась, но тут же поклонилась подобно остальным и спросила, нужно ли мне что-нибудь. Покачав головой, я отправилась исследовать территорию дальше. По моим ощущениям, гостиная находилась в правой стороне, значит, стоит пройти в левую часть дома. Аппетитный запах жареного мяса я почувствовала еще издалека и невольно улыбнулась.

Кухня! Это же прекрасно. Где кухня, там и вкусности, а вкусно покушать я весьма любила, что нередко вынуждало меня горестно вздыхать над весами. Благо, нервная работа не позволяла окончательно растолстеть, то гоняя меня по городу, то сжигая тысячи калорий за минуту в моменты напряженных переговоров. Сердце дома встретило меня густым паром, поднимавшимся от нескольких кастрюль сразу и грозными окриками поваров, шпынявших вертлявых поварят.

– Госпожа Гретта, рад видеть вас в добром здравии, – обернулся ко мне усатый кряжистый дядька, не переставая помешивать что-то бурлящее в маленьком сотейнике.

Я улыбнулась в ответ и только хотела поинтересоваться, можно ли тут раздобыть что-нибудь сладкого для моих расшатанных нервишек, как из клубов пара вынырнула дородная женщина и резко обняла меня, шепнув на ухо: «Слава Миру!». Я слегка стушевалась от таких чувств и посмотрела в глаза женщине. «Добрые. Нормальный взгляд, сочувствующий», – подумалось мне, и улыбка сама расцвела на губах.

– Берта, зря ты так с юной госпожой, господин Роберт снова розги пропишет, – усатый повар неодобрительно посмотрел на наши объятия и вернулся к плите.

– Пропишет, не пропишет, это дело десятое, – буркнула Берта и схватила меня за руку, потащив внутрь помещения.

Я еле успевала за этим кухонным ледоколом, что уверенно вел меня незнамо куда. Люди расступались перед массивной женщиной, а при виде меня у многих взгляд становился напряженным, и они спешили отойти в сторону.

– Вот, госпожа, смотрите, – мы подошли к небольшому деревянному столу, и Берта ловко сняла полотенце с какого-то противня, демонстрируя мне ряд крошечных шоколадных эклеров.

Я замерла от восторга. Аромат наисвежайшей выпечки, ванили и шоколада достиг носа, сражая меня наповал, и я еле удержалась, чтобы не втянуть в себя воздух поглубже, как собака. Мама миа, вот это сокровище!

– Знала, что вам понравится, – удовлетворенно заключила повариха, наблюдая мой восторженный взгляд, полный немого обожания.

Господи, я готова продать душу за сладости. Надеюсь, эта прелесть для господ поместья, к которым я теперь отношусь, и их подадут к ближайшему приему пищи. Как бы ни хотелось мне слопать хотя бы один прямо сейчас, вряд ли это будет выглядеть достойно. Остается только глотать слюну и ждать официальной встречи с этими красавцами.

– К сегодняшнему ужину для гостей, будь они неладны, ваш батюшка велел напечь, – проворчала Берта, ныряя в шкафчики под столом и активно громыхая кухонной утварью. – Лишь бы дармоедов привечать да кормить их почем зря.

Я подарила прощальный взгляд еще теплым эклерам и тяжело вздохнула. Повернулась, чтобы уйти, сказав напоследок:

– Ну, может, повезет и мне достанется парочка, – немудрящая шутка должна была разрядить хмурый настрой поварихи, которая, кажется, была добра к Гретте, но не вышло.

– А вам в любом случае ничего не достанется, – спокойный голос женщины меня насторожил.

Как это – ничего не достанется? Судя по словам Миры и этой Берты, я как минимум родственница графа, скорее всего – дочь или внучка, а, значит, должна буду сидеть рядом с гостями. Странно, что при таком раскладе мне может не достаться сладостей.

– Как это – не достанется? – не оборачиваясь, спросила я.

– Господин Роберт непременно перескажет слова Фредерика вашему отцу, а господин граф будет так добр, что полностью позаботится о вашем здоровье и запретит вам есть тяжелую пищу, в том числе и эклеры, приготовленные на масле и муке. Так что вам достанутся только запахи.

Как же это? Да почему? Я прекрасно себя чувствую, я здорова, нельзя лишать меня эклеров! Быстро развернувшись к столу, я оторопело уставилась на Берту, протягивающую мне подложку из плотной бумаги, на которой ютились два эклера. На автомате протянула руку и взяла подарок, наблюдая, как ловко повариха прикрыла его сверху точно такой же плотной бумагой.

– А что это вы тут, ваша светлость, делаете? – добродушно усмехнувшись, спросила Берта, снова накрывая противень полотенцем. – Никак пришли справиться о новом щадящем меню для вас? Так все будет в лучшем виде, не сомневайтесь.

Я во все глаза уставилась на довольное лицо поварихи и поняла, что с ней мы точно подружимся. Наверняка она была близка Гретте, несмотря на то, что из прислуги. Но и я найду способ сохранить с ней добрые отношения. Очень уж мне импонировала её забота о госпоже, хотя скрытое недовольство графом и особенно потенциальными гостями слегка настораживало.

Благодарно кивнув, я поспешила прикрыть сверток рукой и вернуться в свою комнату. Едва захлопнулась дверь в спальню, ноги сами понесли меня к прикроватному столику. Верхняя бумага, уже успевшая где-то пропитаться маслом, отлетела в сторону, а я с великой осторожностью взяла двумя пальчиками эклер и откусила кусочек настоящего блаженства.

М-м-м! Главное, сдержаться и прочувствовать вкус, а не проглотить всё в одно мгновение, как привыкла делать это по пути в офис, запивая ароматным кофе. Быстрый стук в дверь отвлек меня от маленькой радости жизни, а влетевшая Мира поймала мою светлость с поличным. Секунда – и эклер падает обратно на подложку, а я лихорадочно ищу верхнюю бумагу, чтобы прикрыть следы своего преступления.

– Госпожа желает чай, – понятливо усмехнулась Мира и вышла из комнаты. А я во второй раз за сегодня изумилась тактичности и благожелательности слуг. Похоже, все знают, что мне нельзя ничего тяжелого для желудка, но потворствуют моим слабостям. Что ж… Кстати, а откуда такая диета? Я же не отравлена, просто сильно получила по голове. Жаль, не разбираюсь в медицине, а то задала бы пару вопросов лекарю. Кажется, это господин Фредерик? А тот лысый мужик – Роберт? Надо будет уточнить у Миры.

Я тщательно дожевывала первый эклер, когда снова раздался стук и вошла Мира с чаем. Снова травяной, но в этот раз с мятой. Ладно, тоже неплохо. Подула на горячий напиток и посмотрела на горничную, которая занялась протиркой зеркала. Кажется, краснота с ее лица спала и теперь это просто девочка, уделяющая мне много внимания. Личная горничная? Возможно.

Съев оба эклера, я с сожалением покосилась на крошки. Ну что же я за эгоистка такая? Нужно было поделиться с ребенком хоть кусочком. Вряд ли здесь принято угощать сладкой выпечкой служанок, но она же еще не выросла, наверняка ей тоже хотелось сладостей. Те горничные, которые были в холле, выглядели или ровесницами Гретты, или старше. Мира вообще была единственным подростком, которого я здесь видела, хотя успела осмотреть совсем немного.

Отметив, что на пальцах остались жирные пятна, я озаботилась помывкой рук. Как назло, нигде по коридору не было видно ванной, а спросить у служанки было слишком подозрительно – во время своей разведки я старалась держать максимально уверенный вид.

Внезапно что-то скрипнуло, и я обернулась к Мире, которая… распахнула стену! К счастью, девица стояла спиной ко мне, и у меня было время спрятать поглубже свое удивление. Там, где только что была ровная стена, зиял дверной проем, а дверь, по цвету абсолютно идентичная стене, придерживалась служанкой. Никаких стыков, косяков, даже ручки нет! Магия? Я подошла ближе и тихонько выдохнула.

Это была ванная комната, видимо, лично моя. Достаточно просторное помещение имело две чаши, располагающиеся прямо по центру, в полу, наподобие наших бассейнов, но в длину не больше двух метров. Квадратная чаша имела высокие бортики, и, подойдя ближе, я увидела, что они компенсируют недостаточную глубину, так что бы в ней можно было сидеть. Вторая чаша была странной формы, гораздо меньше первой и вернее всего напоминала половинку ракушки-жемчужницы, внутри которой располагались пять отверстий по стенкам чаши.

– Госпожа Гретта, желаете принять бурлящую ванну? – протирающая зеркало Мира улыбнулась и в последний раз провела тряпкой по стеклу.

Бурлящая ванна? Джакузи, что ли? Ничего себе, стоит попробовать. Кивнув служанке, я повернулась к ней спиной, чтобы расшнуровать платье. Если я не ошибаюсь, до возвращения графа есть еще время, так почему бы не ознакомиться с местным комфортом?

Оставив меня в одной нижней рубашке, Мира ловко взяла с полки глиняный кувшинчик и прислонила его к бортику ванны-ракушки под углом так, что из него тут же потекла вода. Я протерла глаза. Вода быстрым потоком лилась в ванну, а я все никак не могла понять, откуда она взялась в таком количестве. Чудеса, однако. Она бросила в чашу овальные камушки размером с ладонь, которые тут же начали нагреваться, соприкасаясь с водой, отчего в скором времени поверхность начала испускать пар. Служанка споро освободила меня от остатков одежды, и я осторожно спустилась в чашу. И-и-и-и-у, горячо! Но быстро расслабляет внезапно ставшее свинцовым тело. А через минуту вода вокруг негромко забурлила, превращаясь в натуральное джакузи. Вау! Очень и очень здорово.

– Госпожа, не желаете ли ваше любимое? – Мира, продолжая улыбаться, потрясла бутылочкой с эфирным маслом розы и, после моего кивка, открыла крышку, чтобы вылить несколько капель.

Но как только розовый аромат поплыл по ванной, лицо служанки тут же позеленело, и она уронила пузырек с маслом прямо в воду, зажав рот руками. Я рефлекторно вскочила и чуть не запнулась о бортик, глядя как девчонка борется с рвотными позывами и слезами одновременно

– Унитаз, срочно! – черная каменная чаша, которую я заприметила во время раздевания, по своему строению была похожа на старые школьные клозеты, только без сливного бачка.

Решив, что очистительная система полностью построена на магии, я активно подтолкнула Миру к иномирскому сооружению. И вовремя. Едва служанка склонилась над чашей, ее тут же вывернуло. Через несколько секунд передышки, во время которой девочка активно хватала ртом воздух, рвотный позыв повторился, заставляя согнуться бедняжку в приступе недомогания. Зажурчала вода, и из-под бортиков унитаза полились струи, смывая девичий обед.

– Надо же, какой экспрессивный у тебя организм, – я тяжело выдохнула и заметила, что меня колотит дрожь от холода.

– Госпожа, простите, – Мира со слезами протянула мне полотенце. Покачав головой, я подвела ее к раковине умыться и умылась сама. Да уж, и что это было?

– Давно у тебя такая реакция на запах розы?

– Первый раз, госпожа Гретта, клянусь вам, первый раз! – по щекам Миры текли слезы. – Умоляю, простите, что испортила вам воду и туалет! – девочку затрясло в тихой истерике, а я так растерялась, что просто кивнула. Что у нее с нервами? Она же не нарочно, зачем так переживать? Мать моя женщина, если они тут все такие эмоциональные, я застрелюсь.

Выйдя из ванной, я первым делом задернула портьеры. Не хватало только, чтобы с улицы кто-то углядел голую госпожу. Забрав у притихшей служанки свою одежду, я отправила ее передохнуть и выпить воды. Девчонка разнервничалась не на шутку, но спорить не решилась и мышкой выскользнула из моей спальни. Я же, облачившись в нижнюю рубашку и найдя в шкафу пушистый халат, подошла к столу. Наверняка записи были сделаны самой Греттой, так как почерк повторялся от бумажки к бумажке.

«Заказать у Оферона четыре десятка шестеренок не более двух сантиметров в диаметре».

«Уроки мадам Фалье не приносят пользы…».

«Изменений в термометре не видно. Необходимо…».

«Кларисс требует невозможного! Будто он не понимает…».

Кажется, Гретта была творческой натурой. Иначе как объяснить этот беспорядок, когда мысли записаны хаотично и на разных обрывках? Даже на скомканной салфетке был нарисован какой-то простенький чертеж – две шестеренки с натянутой между ними прямой цепью, концы которой свисали по бокам и заканчивались непонятными грузами.

Что ж, насчет образования я убедилась. Осталось познакомиться с самой Греттой. Может, где-то здесь есть личный дневник? Осмотр шкафчиков не принес результата, также как и осмотр книжных полок, шкафа для одежды и пространства под матрасом. Да уж, не густо. Пока мне удалось скрыть от прислуги подмену госпожи, но скоро вернется родственник Гретты, и с ним уже будет сложнее.

В дверь постучали, и на пороге возник уже знакомый лысый мужик по имени Роберт. Я замерла, не зная, как реагировать. С одной стороны, он видел меня в постели в одной ночнушке, с другой, вероятно, здесь строгие правила относительно женской нравственности. Если этот тип вломился ко мне, нарушив личное пространство, и застал меня в таком виде, стыдно все равно должно быть мне. Да и кто мне этот Роберт? Вероятно, родственник, хотя бледная кожа и полное облысение не сочетаются с моим южным типажом внешности. Теперь я могла рассмотреть его более детально: не слишком высокого роста, имеющий внушительное брюшко и оплывший овал лица, он представлял собой не самое приятное впечатление.

– Вижу, ты достаточно окрепла даже для принятия ванны, – что-то в его улыбке мне не понравилось, слишком уж маслянисто заблестели глаза. Откинув влажные волосы назад, я настороженно посмотрела на мужика. Что ему нужно в комнате юной девушки?

– Да, я решила, что водные процедуры мне не помешают, – осторожно кивнула, продолжая наблюдать за его реакцией.

– Что ж, это просто прекрасно, потому что через полчаса вернется граф и пожелает видеть тебя в своем кабинете. Так как ты совершенно не одета, я пришлю служанку, чтобы она позаботилась о твоем внешнем виде.

– Я отправила её отдохнуть, – холодно ответила я и подобралась. Неприятный тип этот Роберт.

– Да, мне уже известно, что ты забыла имя своей служанки. Ничего, я пришлю тебе другую, а эту продадим, – пожал плечами мужик, собираясь уходить.

– Постойте! – от шока я воскликнула это сильнее, чем хотелось бы. – Что значит «продадим»?

– Ну, ты же знаешь, что мы держали эту позорницу только из-за тебя. Если бы ты не вступилась за эту девку, ее бы давно сослали куда-нибудь на север, – осуждающе покачала головой эта сволочь.

– Не надо никого продавать! Это же моя служанка, – я растерянно и одновременно зло смотрела на лысого идиота и видела, что эта сцена доставляет ему удовольствие. – С чего вы вообще решили её продать?

– Я уже подписал документы на продажу, – снова пожал плечами он. – Так что завтра ее здесь не будет. Ты знаешь правило относительно имен личных слуг, раньше оно тебя не возмущало, – с этими словами Роберт отвернулся и, насвистывая, покинул мою спальню.

Глава 3

Я заметалась по комнате, как перепуганный заяц. Что еще за правило? Почему Миру продают? Надо срочно что-то делать. Какой, к черту, север, какая ссылка? Она же ребенок!

Кое-как надев пару нижних юбок, я схватила платье и поняла, что это невозможно, такое надевается только с чьей-то помощью. Быстро распахнув дверь шкафа, я начала перебирать одежду, ища что-нибудь, с чем справлюсь сама. Увидев в углу подходящую вещь, схватила ее и оглядела, поворачивая передней стороной к свету. Темно-зеленое платье, с белым воротничком, оно всего лишь застегивалось на пуговки спереди, которые следовало прикрыть белым же платком, прилагавшимся к платью. Торопливо застегивала пуговицы, уговаривая себя не паниковать, раньше завтрашнего дня со служанкой все равно ничего не случится. В домашние туфли запрыгнула уже на ходу и помчалась вниз, ища хоть кого-нибудь. Первая же попавшаяся служанка была остановлена и тщательно допрошена, плевать на конспирацию.

Оказывается, между господами и личными слугами существовало непреложное правило: господин должен помнить своего слугу. И нет такой прямой обязанности, но это выстраивало нужное взаимодействие. Личный слуга – это не только переодеть и расчесать, это обязанность верно хранить секреты господина, в точности выполнять поручения и всегда быть на стороне аристократа, выбравшего тебя. Для слуг быть избранным в личные – большая честь. Для господина – ответственность. Выбрав личного слугу, ты соглашаешься ему доверять, ты должен его защищать и ценить его верность. Поэтому установилось правило об имени: хочешь личного слугу – подойди ответственно, запомни его имя и личность. Не смог запомнить? Не беда, подыщи себе нового, которого точно не забудешь.

Я схватилась за голову. Да откуда мне было знать, ёлки-палки!

Очередной забег по первому этажу с целью найти Роберта и объяснить ему чудовищную ошибку произошедшего внезапно прервали. На пути словно из ниоткуда вырос высокий пожилой мужчина, придержавший за плечи мое рвущееся спасать тело, и я невольно запрокинула голову, чтобы разглядеть нежданную преграду. С высоты почти двух метров на меня смотрели пронзительные темные глаза смуглого седовласого джентльмена, по-отечески улыбавшегося и продолжавшего держать меня.

– Гретта, лучик, ты сегодня необычайно живая. Несмотря на травму, – сухие пальцы перебрались на мою голову и аккуратно погладили макушку. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – я нервно сглотнула. Вероятность, что это отец Гретты, весьма высока. Но как бы мне сейчас не ошибиться?

За спиной мужчины послышалось покашливание, смешки и звук шагов. Сообразив, что приветствие гостей мне сейчас не по зубам, я спешно попросила прощения и сбежала к себе под философские рассуждения отца, что юной графине всенепременно нужно принарядиться к ужину.

Торопливо забежав к себе, я захлопнула дверь. Так, где-то однозначно должен быть способ позвать слуг. Серебряный колокольчик нашелся на изголовье кровати и, хотя я и сомневалась, что его тихий звон может кто-нибудь услышать, однако не прошло и минуты, как в мою комнату постучалась пара горничных.

Служанки не представились, а я достаточно нервничала, чтобы вспомнить об этом. Вместо приветствия попросила их помочь снарядить меня к ужину, на что девушки понятливо кивнули и занялись мной: одна нырнула в гардероб, другая усадила на пуфик и принялась протирать мое лицо какой-то ароматной водой.

– Госпожа графиня, желаете платье полегче или сегодня уместнее сдержанность? – я открыла глаза и посмотрела на два предложенных платья.

Первое явно подходило лету: приятного лимонного цвета, с открытыми плечами и несколькими слоями шелка, спускавшимися вдоль силуэта, должно быть, исполнявшими роль рукавов. Второе, глубокого синего цвета, было достаточно тяжелым на вид, и чем-то напоминало очень элегантную офицерскую форму для дам. По крайней мере, строгий ряд маленьких золотых пуговиц, уходящих под горло, белоснежные манжеты, и маленькие красные нити вышивки по периметру навевали именно такую ассоциацию. Поколебавшись, я выбрала второе. К нему горничные создали отличную прическу – собрали волосы в высокий хвост, повязали ленту в тон и выпустили пару прелестных локонов, обрамлявших овал лица. Выше всяких похвал.

Закончив работу, служанки тихо вышли, а я оперлась руками о стол и прикрыла глаза. Так, что мы имеем? Судя по первому впечатлению, отец у нас – неплохой человек. Высокий, статный, не грубит, как некоторые. И сейчас мне просто нужно спуститься вниз, отужинать со всеми и постараться вытащить свою служанку из «документов на продажу». Кстати, это хорошая возможность объяснить недоразумение отцу, а не просить мерзкого Роберта делать одолжение. Что-то в нем мне категорически не нравилось. Говорил, что я совершенно не одета, а сам глаза об меня стер. Бр-р-р-р, будем надеяться, это просто какой-нибудь больной на всё воспитание родственник, а не то, что я думаю.

План хорош, однако воспитание может подвести и меня – я совершенно не в курсе местного этикета. Если там больше одной вилки и меньше одной темы для свободного разговора, то проще сразу признать, что я не местная. Ла-а-а-а-дно, просто глубоко дышим, мало говорим, за столом ориентируемся на других, и всё будет хорошо. Вперед.

В столовой меня уже ждали. Граф как раз приглашал к столу гостей, когда я спустилась к ним. Рассмеявшись какой-то шутке, седовласый господин увидел меня, махнул рукой, призывая к тишине, и торжественно произнес:

– Господа, позвольте представить, моя дочь Маргарет.

Что-о-о-о-о? Это я-то? Я покрепче вцепилась в перила лестницы. Маргарет? Это полное имя Гретты? Да кто ж так имена-то сокращает! Ладно, не важно, улыбаемся и машем.

За столом случилась маленькая заминка. Слуга, накладывавший мне еду, видимо не знал, об особенном меню для госпожи, поэтому на моей тарелке оказалось пюре из батата и свинина под ананасами. Только я обрадовалась нормальной человеческой пище, как подскочивший дворецкий забрал эту тарелку и, извинившись, принялся накладывать грустные на вид тушеные овощи и белое мясо курицы. Не соленое.

– Теперь юная графиня придерживается легкого питания. Все-таки уж больно ей досталось от лошади, – сочувственно сказал Роберт, но я успела увидеть, как по его губам скользнуло подобие улыбки. Это он, что ли, виноват в случившемся с Греттой?

– Такое иногда случается. Мне действительно лучше пару дней поесть чего-нибудь легкого, чтобы почувствовать себя лучше. А то голова до сих пор болит и иногда кружится, – я пошла в наступление, собираясь использовать свое состояние, чтобы вытащить Миру. Этот крендель нравился мне всё меньше.

– Вероятно, настолько кружится, что все важное из нее выпадает, – а вот теперь этот тип ухмылялся откровенно злорадно. – Госпожа Гретта снова забыла имя личной прислуги. Ну и правильно, нечего здесь грязным девкам делать.

Ах ты ж черт лысый! Решил, что так меня можно от личной служанки избавить? Не на ту напал. Мы еще разберемся, зачем тебе нужно, чтобы я осталась без персональной помощницы.

– Да, представляете, когда пришла в себя, даже свою Миру не узнала. Да и никого не узнавала: ни людей, ни покоев. И господина Роберта в том числе, – невинная улыбка и гробовая тишина, установившаяся вслед за этим, меня не порадовала. Видимо, Роберта забывать было нельзя.

Справа от меня закашлялся незнакомый господин средних лет, имевший тонкий голос и каштановые волосы. Остальные гости смотрели на меня и на графа, поочередно переводя взгляд.

– Ну что ты, лучик, – чуть хрипло произнес граф, – как же можно? Всё-таки господин Роберт…

– Сказал, что меня нужно было оставить там, вероятно, рядом с чуть не убившим меня животным, – мило улыбнулась я и обхватила чашку с чаем двумя руками. А вот фиг вам, не забуду, так хоть пожалуюсь.

Вот, наконец-то. Наконец-то граф подарил слегка побледневшему лысому чёрту злой взгляд. Пора вернуться к Мире. Однако не пришлось. Промокнув губы салфеткой отец кивнул дворецкому, отдавая приказ о подаче десертного вина, и попытался сгладить ситуацию:

– Милая, я уверен, Роберт совершенно не это имел ввиду, – я уже было открыла рот, чтобы возмутиться такому дипломатическому финту, как отец продолжил. – Как и неправильно истолковал твою забывчивость относительно личной служанки. Хочешь ввернуть ее?

Я изо всех сил закивала, сдерживая радость. На злого лысого решила не обращать внимания, ведь этот раунд за мной. Да и поаккуратнее нужно про потерю памяти говорить, вон они как отреагировали на то, что Гретта этого чудака могла забыть. Интересно, почему? Остаток ужина прошел спокойно. Я даже стойко перенесла очередной травяной чай и отсутствие эклеров на моей тарелке, видя как лысый уплетает сразу несколько штук. Кушайте, не обляпайтесь, главное, что Мира будет рядом.

Глава 4

Вернувшись, я первым делом пообещала себе найти здесь библиотеку и взять несколько книг по этикету. А пока что стоит взять одну из «Историй», чтобы хоть немного ориентироваться в этом мире. Выбор пал на «Историю последних веков», и я опустилась на софу, открыв первую страницу.

Не знаю, сколько я просидела, за окном успели опуститься сумерки, разливая темноту по комнате. За это время успела узнать, что около трехсот лет назад в этом королевстве случилась реформа. В результате кровопролитной войны с горными народами произошло изменение границ на севере в пользу горцев и на юге в пользу этого королевства. Ныне правящие король Георг и королева Талия продолжают вести резкую политику в отношении горцев, некогда первых напавших на эту страну. Хм, дергают кота за усы? Не знаю. Как бы то ни было, но устройство государства очень знакомо по феодальному строю: здесь есть герцоги, графы, бароны, маркизы и виконты, имеющие свои земли и абсолютную власть в их границах.

Собственно, сама реформа и состояла в корректировке полномочий хозяев земель – им дали больше свободы, а монархия начала справедливо делить кормушку власти с оравой благородных властолюбцев. Спрашивается, чем это отличается от дореформных времен? Чёрт его знает. Ах да, еще страна официально стала называться Тион вместо «Тионское королевство». Похоже на пускание пыли в глаза и имитацию бурной деятельности. Вздохнув, я отложила книгу. В дверь постучали. На пороге стояла Мира, счастливо сверкая своими покрасневшими от слез глазами. Я облегченно выдохнула. До последнего переживала, что Роберт придумает какую-нибудь подлянку, и девчонку все-таки продадут. Кстати, интересно, что здесь скорее крепостное право, как в России, чем найм слуг, по крайней мере, весь обслуживающий персонал – собственность рода.

– Госпожа, спасибо! Я так вам благодарна, – Мира кинулась ко мне и опустилась на колени рядом с софой. – Прошу вас, дайте мне еще один шанс.

Я оторопела от такой прыти. Чего это она себе надумала? Я же не отказывалась от нее, просто… уй, мама, она же не подумала, что госпожа отказалась от нее, когда отправила отдохнуть? Судя по щенячьему восторгу в глазах, так оно и было. А теперь я для нее хорошая госпожа, пожалевшая прислугу. Подленько, конечно, но момент удачный.

– Мира, – я мягко подняла ее с пола и усадила рядом с собой, – извини, что так вышло. Очнувшись, я вообще мало, что помнила, поэтому имена слегка забылись. Не только твое имя, но даже немного свое, – вздохнув, я решилась на очень рискованный шаг, но если не сейчас, то больше такой возможности не представится. – Я даже как будто немного потеряла память, – вроде как смущенно сказала я и посмотрела на служанку. Пожалуйста, вспомни, что ты мне благодарна.

Мира с широко распахнутыми глазами глядела на меня и в волнении прижала руки к груди:

– Но сейчас, госпожа, как вы чувствуете себя сейчас?

– Не очень, – призналась я.

– И вы ничего не помните? – служанка пораженно глядела мне в глаза.

– Ну, некоторые вещи помню. Воспоминания возвращаются постепенно. Поэтому мне понадобится твоя помощь, – решительно сказала я и кинула пытливый взгляд на Миру. Слегка бледная девушка ненадолго зависла, потом судорожно кивнула, и на её лице я увидела отражение собственной решимости. Фух, кажется, здесь все прошло как надо.

– Чем я могу помочь вам, госпожа? – почему-то шепотом спросила служанка.

– Для начала дай мне обещание, что никто не узнает о моем состоянии, пока я сама не разрешу кому-то рассказать, – служанка тут же вскочила, прижала правую руку к сердцу и поклонилась.

Видимо, недоумение на моем лице было столь явным, что Мира тут же поспешила уточнить, что так личные слуги обещают хранить тайну господина до конца дней: правую руку, символизирующую правду, к сердцу – символу искренности, и поклон, как признание покорности и власти господина.

– Прекрасно. Теперь мне нужна от тебя информация. Расскажи мне обо мне и… и обо всем. Но сначала обо мне.

– Вас зовут Маргарет Элеонора Амори́, вы графиня Аморской земли. Ваша матушка, Элеонора, в честь которой вам дали второе имя, почивает на небесах уже два года. Батюшка, граф Франциск, редко бывает дома в виду сложностей с управлением несколькими деревнями, располагающимися рядом с Черодаем – огромным озером на севере угодий. Слишком уж большие в этом году возникли проблемы с урожаем риса около озера, необходимо присутствие главы рода.

Оказалось, мне действительно семнадцать лет. Как сказала Мира, через месяц должно исполниться восемнадцать, и я стану совершеннолетней девушкой. Это было неожиданно, ведь кто знает, чем здесь занимаются совершеннолетние девушки. И да, в этом мире действительно есть магия.

– Воды нашего мира являются не просто источником жизни, но и источником магической энергии. Хотя правильнее будет сказать, проводником. Подземные ключи, наполняющие реки и озера, берут свою магию из нутра планеты и доносят ее людям на поверхность. Но что такое магия без магов? Всего лишь вид энергии. К счастью, когда-то очень, очень давно начали рождаться люди, восприимчивые к этой энергии и умеющие ею управлять. Эти люди стали магами, – продолжила служанка.

Умение накапливать в себе магическую энергию и управлять ею, отдавать другим и хранить в предметах вырабатывается в людях с рождения. Это чем-то похоже на музыкальный слух – все мы слышим мелодию, но, чтобы научиться её играть, нужны годы упорных тренировок. Есть люди более талантливые, и им обучение дается легче, есть «тугие на ухо», и их таланты ограничены, а есть бедные, которым не хватает денег на обучение.

– Что же, есть какие-нибудь академии магии? – хмыкнула я. Ну, точно в сказку попала.

– Нет, госпожа, конечно, нет. Учебное заведение сделает знания о магии общедоступными. Так нельзя. – Серьезно сказала Мира.

Я слегка подавилась воздухом. Как это нельзя?

– Каждый благородный род сам учит своих потомков обращаться с магией, изредка – нанимает учителей, но никто никогда не отдаст своего ребенка туда, где дети других семей могут увидеть его магию. Ведь магия каждого человека уникальна, она имеет свой неповторимый почерк и отпечаток, и показать возможным врагам или соперникам магию своего дитя – это серьезно подставить всю семью под удар, – торжественно закончила служанка.

– Так, понятно. А ты откуда это все знаешь, если знания о магии не общедоступны? – я с подозрением прищурилась.

– Вы сами рассказывали мне об этом, госпожа, – потупилась Мира. – Вам нравилось, когда я слушала.

– Понятно. Я тоже владею магией?

– Конечно, госпожа Гретта, вы весьма одарены. Ваше родовое кольцо… Где оно?! – побледневшая, как полотно, Мира вскочила и бросила заполошенный взгляд на мои пальцы без единого украшения. После чего кинулась к столу, к кровати, к софе, перебирая пространство поверхностей руками и силясь что-то найти.

– Что ты делаешь? – я понаблюдала за тем, как она мечется между мебелью, и капельки пота стекают по ее вискам.

– Кольцо! Кольцо графини Амори́! – шепотом простонала Мира и кинулась к книжной полке, взяв в руки маленькую неприметную шкатулку. – Фамильное кольцо, признающее за вами право носить титул и хранящее в себе частицу родовой магии. Где же оно? – она ловко перебирала украшения в шкатулке, с каждой секундой оседая на кровать.

Нет, у нее явно что-то с нервами.

– Успокойся, – я подошла к серой от ужаса девушке и слегка встряхнула ее за плечи. – Это кольцо очень важное?

Девушка молча кивнула.

– Когда ты его последний раз видела?

– На вашем пальце, когда вы отправлялись на конную прогулку вместе с господином Робертом сегодня утром, – еле ворочая языком, сказала служанка.

– Когда я была без сознания, оно было еще на мне?

– Я не помню, – всхлипнула девушка. – Я так испугалась за вас, когда конюх Анри занес вас в поместье на руках, а следом шли господин Роберт и господин Фредерик. Потом вас положили на диван в гостиной, а всех слуг выгнали, чтобы не отвлекать лекаря от работы. Экономка дала мне задание на втором этаже, и я увидела вас только когда вы уже пришли в себя. Я не помню, – едва не разрыдалась Мира.

– Значит, варианта два, – я побарабанила пальцами по столику. – Или я потеряла его во время прогулки, или кто-то благополучно снял его с меня, пока я валялась в беспамятстве. Ладно, найдем, чего ты так переживаешь?

– Как же, госпожа, – растерянно сказала девчонка, – я же личная служанка самой графини, я обязана следить за вашим имуществом. А я не уследила, – снова послышался всхлип.

Я вздохнула и прижала ее к себе. Бедный ребенок, какой из тебя уследитель, тебе бы за собой уследить. Может, я и отношусь к ней слишком несерьезно, но постоянные перепады настроения напоминают мне, что передо мной всего лишь подросток. Вот и сейчас от моих объятий девочка зарделась и начала комкать передник.

– Госпожа, желаете чай? – смущенная Мира неловко поднялась и слегка поклонилась, обозначая готовность служить. – Или, может быть, вина с фруктами?

Я удивленно покосилась на нее. Гретта же еще несовершеннолетняя, разве можно ей вино? Но если предложение прозвучало, значит, можно. Кивнув последнему варианту, я попросила вдобавок к вину чашечку чая, и, дождавшись пока девочка уйдет, устало откинулась на подушки. Фу-у-у-х, ну и денек. Кстати, а почему тут нет часов? Не порядок. Я не влюблена, чтобы не интересоваться временем.

Вернувшаяся с подносом Мира ловко расставила бокал и бутылку вина, дополнив красивую композицию чашей с фруктами и чашкой с… опять травяной отвар?! Да сколько можно! Я тяжело вздохнула. Видимо, они решили меня залечить своими травками, а, между тем, я чувствовала себя совершенно нормально. Не отпуская служанку, я указала ей на чашку чая и предложила присоединиться к вечерней трапезе.

– Ой, а я думала, чай для вас. Даже к Берте отдельно заглянула, – протянула Мира, неловко доставая из кармана передника несколько шоколадных конфет. Юху! Рот моментально наполнился слюной, а я готова была расцеловать эту умницу:

– С радостью съем их с вином, а ты, пожалуйста, посиди со мной.

Покрасневшая от удовольствия служанка быстро зажгла неприметный светильник, прикрепленный к стене рядом с софой, и взбила нам подушки.

– Мира, почему тут нет часов?

– Вы же забрали их на доработку, госпожа, – прихлебнула горячий чай девочка.

– Доработку? – я положила в рот сочную виноградину и примерилась к аппетитному персику.

– Мне очень повезло, моя леди чрезвычайно талантлива и имеет склонность к техническому делу, – с гордостью улыбнулась Мира.

Упс. Техническое дело? Вспомнила шестеренки, упомянутые в записках Гретты, и неслышно вздохнула. М-да, а вот это будет очень сложно объяснить. К сожалению, лично я никаким интересом к механике не располагаю, поэтому отказ от привычного слугам хобби придется как-то обосновать.

– Вряд ли я смогу их доработать. Честно, не особо чувствую в себе сейчас тягу к техническому делу… – осторожно произнесла я, наблюдая за ответной реакцией.

Мира на секунду замерла и прищурилась, кидая на меня нечитаемый взгляд. По спине успели поползти мурашки, когда она вздохнула и посоветовала сказать дворецкому, что нужны новые настенные часы. Я поспешила перевести тему:

– Скажи, как ты стала моей личной служанкой?

– О, – девушка заулыбалась, – я всегда старалась быть полезной всем господам, проживающим в поместье. Моя мать была здесь экономкой до того, как умерла, а я, вроде как, потомственная прислуга. Год назад вы заметили меня среди прочих слуг, я была достаточно маленькой и незаметной, чтобы выполнять ваши поручения. С тех пор вы частенько вызывали меня к себе, чтобы отдать приказ. А месяц назад, когда господин Роберт и господин граф решили продать меня на север, вы заступились за меня и сказали, что намерены сделать своей личной служанкой. Я даже надеялась примерить ленту, но сегодня вы забыли мое имя, и господин Роберт с радостью ухватился за возможность выручить немного денег от моей продажи.

– Какую ленту? – я потягивала чудесное земляничное вино маленькими глотками и развернула хрустящий фантик шоколадной конфеты.

– Лента определенного цвета нашивается на подол, рукава и воротник платья личной служанки, подчеркивая ее статус. Ваш цвет – красный. Вы говорили, что я могу заняться нашивкой ближайшие дни.

– Можешь, – чуть поразмыслив, ответила я. – Все еще буду рада иметь такую личную помощницу, как ты.

Глава 5

Мира расцвела. Надеюсь, я приняла правильное решение. Вряд ли ребенок будет мне полезен, но в ином случае неизвестно, что ее ждет и кому ее продадут. Пусть лучше будет рядом.

– А за что Роберт тебя так не любит?

Она замерла. Пальцы, держащие чашку, побелели от напряжения:

– Вы и этого не помните, госпожа? – тихий голос, казалось, совсем не принадлежал девчонке.

– Нет, извини, – покаялась я, допивая бокал. Легкое и вкусное вино уже успело немного опьянить, поэтому постаралась налечь на фрукты.

– Я…. нечистая, – охрипший, но твердый голос заставил меня отвлечься от винограда. В смысле, бесноватая, что ли? Мои недоуменно поднятые брови вызвали у Миры судорожный вздох и она продолжила:

– Я больше не невинна.

Опа-на! Вот это страсти. Все-таки не уследила. Постойте, я ведь так и не выяснила ее возраст.

– Сколько тебе лет?

– Два месяца назад я встретила четырнадцатое лето.

Ну да, и впрямь четырнадцать. Как же это ее так угораздило? Покачала головой, отгоняя внезапное осуждение, и потянулась. Ладно, пусть так. Лишь бы ее романы не привели к последствиям.

– Спасибо, Мира, можешь идти. И вот, возьми, – я опустила в ее передник оставшуюся конфету.

– Передать Берте? – спросила служанка, составляя на поднос посуду.

– Зачем? Съешь сама.

Девочка вытаращилась на меня так, будто у меня вырос хвост. Что такого? Пусть порадуется, мне не жалко. Бормоча слова благодарности, служанка двинулась к выходу.

– Погоди, а какие поручения я тебе, м-м-м, поручала? – сонно спросила я.

– Воровать вам сладкое, передавать записки господину Клариссу, добывать всякие штуки для технического дела, иногда подслушивать разговоры старших господ, помогать вам сбегать на свидания, – пустилась в перечисление Мира, а у меня все больше отвисала челюсть. Кажется, Гретта не была пай-девочкой. Может ли это быть мне полезным? Наверняка.

– Зачем воровать сладкое?

– Господин Роберт суров не только к слугам, но и немного к вам. Вы часто конфликтовали и он, как старший господин, предпочитал вас наказывать запретом сладкого, которое вы любите. Несколько раз вы жаловались отцу, но он был солидарен с господином Робертом, поэтому мне приходилось тайно проникать на кухню, чтобы взять что-нибудь вкусное. Благо, Берта любит вас, как родная тетушка, и никогда не отказывает в просьбах.

Я понимающе кивнула, велев девочке не беспокоить меня до завтрашнего утра. Поднявшись, шагнула к стене и поняла, что совершенно не знаю, как открыть дверь в ванную. Вот досада. Беглый осмотр поверхности ничего не дал, как и более детальный. Пришлось искать на ощупь, что внезапно увенчалось успехом – казавшаяся монолитной стена внезапно поддалась, и под пальцами появилось углубление, напоминающее встроенную ручку от комода. Потянув ее на себя, я открыла дверь и уставилась в темноту. Однако стоило сделать шаг, как комната озарилась мягким светом. Увы, помыться без помощи Миры я не сумею, понятия не имею, как пользоваться этими артефактами для водных процедур. Зато над раковиной стоял знакомый кувшинчик, только меньшего размера, который я наклонила по примеру служанки и с удовольствием подставила руки под прохладную воду. Не люкс, конечно, но и так сойдет.

Уже лежа в постели, я ощутила острую тоску и подумала о доме. Меня некому там ждать и мне не по кому скучать. Мои родители умерли, я поздний ребенок, а своих детей так и не появилось. Зато мое дело, мое горячо любимое маленькое пристанище, наполненное ароматами самого вкусного кофе и свежей выпечки, заставило меня чуть ли не разреветься. Кому теперь достанется мое детище? Я же там каждую пылинку знаю: сама выбирала мебель, сама красила стены, сама стояла первое время за стойкой и готовила посетителям потрясающий кофе. А когда уволилась наша старенькая уборщица, оставалась после закрытия и мыла полы, протирала столы и окна. Несколько слезинок выступили на глазах, но я решительно вытерла их. Нужно как-то понять, умерла я там или нет. Если умерла, то вряд ли смогу вернуться обратно. И тогда нужно суметь прожить достойно эту жизнь. Если же есть шанс, что я жива и смогу вернуться, то нужно разбиться в лепешку, но попасть обратно. За этими мыслями меня сморил сон.

Утро началось с яркого света, щекотавшего мои ресницы, и звука льющейся воды. Я села на постели и тщательно протерла глаза. Солнце освещало комнату через открытое окно, не натыкаясь на тяжелые портьеры, распахнутые чьей-то заботливой рукой. У прикроватного столика стояла длинная узкая ваза, в которой изумительно смотрелась ветка цветущей яблони, а около нее играл солнечными бликами стакан чистой воды. Дверь в ванную была приоткрыта, и, судя по звукам, там кто-то хозяйничал, то ли напевая, то ли молясь.

– Госпожа, ванна готова, – бодрая и радостная Мира появилась из ванной, вытирая руки о крошечное полотенце, перекинутое через плечо.

Не знаю как можно быть такой доброжелательной с утра. Лично я всегда напоминаю сову-убийцу : хлопаю сонными глазами и вынашиваю планы мести, на все отвечая «угу», пока Валерий, наш бариста, не сделает мне большой капучино с кокосовым сиропом.

Решив ничего не отвечать, я просто кивнула и кое-как выползла из-под одеяла. Сегодня на платье служанки переливались алым атласные ленты, и я хмыкнула. Надо же, наверное, всю ночь пришивала. Хотя нет, это я бы всю ночь возилась, а местные работницы проворны и более умелы в рукоделии. Ванная встретила меня паром, запотевшим зеркалом и большой квадратной чашей, полной пены.

– Я взяла на себя смелость сделать вам пенную ванну, – служанка отвернулась к полочке с маслами и начала их перебирать.

Я же предусмотрительно опустила одну ногу в воду. Ять! У них фетиш на кипяток, что ли? Кое-как попривыкнув к температуре, аккуратно бухнулась в воду. Хорошо-о-о-о. Дома моим максимумом был быстрый душ с утра, тут же мне устроили целую водную церемонию. Оказывается, лежать в этой чаше также удобно – от середины передней стенки и до самого дна задней шел покатый спуск, на который можно комфортно лечь.

– Желаете масло бергамота сегодня? – приятный аромат достиг моего носа, а я благодарно кивнула. Ее же не стошнит снова?

Обошлось. Мира спокойно убрала на место пузырек и отпросилась приготовить мне наряд. Через час я уже была собрана и маленькими глоточками пила воду, заботливо приготовленную мне служанкой. Как обычно, после сна организм был обезвожен, а горячая ванна способствовала потере жидкости, так что предусмотрительность девочки радовала.

Следовало простроить сегодняшний план действий. Со слов помощницы сейчас меня ожидает завтрак, возможно, вместе с отцом и Робертом, потом урок танцев с мадам Фалье. После этого можно прогуляться с Мирой по саду и задать еще несколько вопросов относительно жизни Гретты. Ну а после обеда отправлюсь в библиотеку.

В столовой меня ждал накрытый стол и несколько слуг. Увидев меня, дворецкий, стоящий тут же у дверей, непонятно чему разулыбался и пододвинул стул. Так-так, чем тут кормят на завтрак? Рисовая каша, блины с ягодным джемом, фрукты, тосты с творожным сыром и неизменный травяной сбор, состоящий из мелиссы, листьев смородины и кусочков яблока. Зубы свело от желания выпить чашечку кофе, но, судя по всему, здесь кофе графиням не полагается. Когда я приценивалась к четвертому блинчику, в столовую вошел граф.

– Лучик, как всегда сияешь. Но не рановато ли для блинов? Феликс, почему госпоже не сварили овсяную кашу?

Дворецкий было дернулся извиниться, но я его опередила:

– Честно говоря, не смогла удержаться, – одна обаятельная улыбка, и граф заметно подобрел. – Ты же знаешь, как я люблю сладкое.

– Конечно, милая, этим ты вся в мать, – величественная осанка отца на секунду сгорбилась.Он тяжело опустился на стул. – Однако тебе следует поберечь здоровье.

– Всенепременно, – пообещала я, клюя вишню по одной. – Кстати, доброе утро, отец.

– И вам благословление Мира, госпожа Гретта, – в столовую твердым шагом вошел Роберт и у меня слегка испортилось настроение. – Этих негодников следовало бы выпороть за то, что ослушиваются приказа и обременяют желудок юной графини. Еще раз подобное повторится, Феликс… – с угрозой протянул этот гад. Слуги тут же поспешили отодвинуть ему стул и наложить в тарелку всего понемножку. Кажется, даже перед графом прислуга так не суетится. Я старательно утрамбовывала в память новое имя. Уф, Фредерик, Франциск, Феликс… как бы не запутаться в их мании к букве «ф».

Лысый чёрт с удовольствием принялся за еду, поминутно обсуждая с господином Франциском распределение рабочих на рисовых полях для покрытия как можно большей площади обработки земли. Я заслушалась. Честно говоря, земледелие меня никогда не увлекало, но послушать разговор двух управленцев оказалось полезно. Все-таки вероятность, что отличие нашего двадцать первого века от этого в вопросах менеджмента довольно большое, и как графине мне не стоит «плавать» в терминах.

Сзади незаметно подобралась Мира и сообщила, что мадам для танцев прибудет через час. Вот и замечательно, самое время прогуляться со своей служанкой и стрясти с нее еще немного полезной информации.

– Здесь вы обучались чтению, письму, счету и другим наукам, – чихнув, Мира открыла дверь, и я увидела подобие классной комнаты: две парты, стоящие друг напротив друга, деревянная скамья у стены, школьная доска и шкафы с учебными пособиями.

Я утянула ее исследовать второй этаж, на котором жила сама. Мне успели показать двери покоев отца и Роберта, а также комнату покойной матери Гретты, оказавшуюся запертой на ключ. «Граф приказал», – пожала плечами служанка и повела дальше.

– А это библиотека.

Я восхищенно вздохнула. Огромное пространство, освещенное мягким разноцветным светом настенных бра, утопало в пушистых коврах. Стеллажи выстраивались рядами справа и слева, оставляя свободным проход, в конце которого горел камин и стояли два мягких красных кресла с высокими спинками. Журнальный столик и белая шкура перед камином дополняли идиллию.

– Разве это неопасно – зажигать огонь рядом с книгами? – усомнилась я, проводя рукой по спинке кресла.

– Что вы, госпожа, камин магический, – замахала руками Мира. – Огонь здесь никогда не гаснет и никогда не выходит за его пределы.

Кажется, я знаю, что станет моим временным пристанищем. Уходить было жалко, но я пообещала этому чудесному месту вернуться после обеда. Выйдя из библиотеки, Мира потащила меня в спальню, утверждая, что мне нужно подготовиться к уроку танцев. Ну, нужно так нужно.

В спальне меня переодели в красивое белое платье, едва ли доходящее до щиколоток – небывалый разврат по местным меркам. Однако как сказала служанка, такая длина необходима для комфорта во время танцев. К платью прилагались белые чулки, танцевальные туфли и белые ленты в косы. Ни дать ни взять невеста. Упаковав меня в этот наряд цвета облака, бойкая служанка поспешила проводить свою госпожу в танцевальный зал.

Глава 6

– Раз, два, три! Раз, два, три! – полная низенькая дама стучала веером по моим плечам, недовольная танцевальными успехами своей ученицы.

Хореографический ад длился второй час, и я была готова взмолиться всем богам, лишь бы это полутораметровое чудовище от меня отстало.

– Не так! Ви зачем делать этот шаг?! – веер взлетел вверх так резко, что я зажмурилась, будучи полностью уверенной, что его следующей остановкой станет мой лоб. – Смотреть сюда! – грозный окрик заставил меня открыть глаза и посмотреть на довольно изящный пируэт мадам Фалье.

Это была единственная причина, по которой я позволяла с собой так обращаться – мадам отлично танцевала, несмотря на свою пухлость и обманчивую неуклюжесть. А я уважала людей высокого мастерства, и если она тратит время на моё обучение, то нужно стараться. Хотя кричать могла бы и потише. Зачарованная флейта издавала нежную мелодию, а я все никак не могла уловить суть танца. Отчасти оттого, что сегодня меня учили уже четвертой связке, будучи полностью уверенными, что предыдущие три я знаю, отчасти – из-за медведя, здорово потоптавшегося на моих ушах с раннего детства.

Господи, спасибо! Наконец отведенное для урока время закончилось и я, мокрая, как мышь, и взмыленная, как лошадь, обессилено рухнула на скамью, пытаясь отдышаться и не потерять сознание.

– Что-то ви сегодня совсем никак, графинь, – снисходительно сказала мадам своим непередаваемым акцентом. Если бы мы были в России, то я бы подумала, что она похожа на немку, пытающуюся говорить на русском.

Это потрясло меня. А я-то как понимаю, что говорят окружающие? Как могу читать на этом языке и даже будто бы размышлять на нем? По речи сложно сказать, но записки, написанные Греттой, явно были начертаны не по-русски. А мозг даже не замечал разницы до этого момента! Если я правильно помню, навык говорения, чтения и письма развивается постепенно, выстраивая новые нейронные связи в соответствующих точках головного мозга, – центре Брока и области Вернике. А это значит, что сейчас я имею мозг Гретты или хотя бы аналогичное строение борозд и извилин. Но тогда бы моя личность не была бы моей, и память перестроилась бы на память Гретты…

Вот черт, именно поэтому обмен сознанием невозможен! Слишком много нюансов с точки зрения психофизиологии. Что ж, наверняка это всё магия. По крайней мере, эта непонятность облегчает мне жизнь, а как говорил мой знакомый механик: «Риточка, не лезь чинить то, что работает».

– Простите, мадам, наверное, последствия травмы дают о себе знать, – живительная вода, вовремя поднесенная Мирой, показалась божественным нектаром.

– Да-да, я удиффлена, что господин Роберт написаль мне еще фчера вечером, чтобы я прибыль сегодня, – мадам задумчиво постучала ручкой веера по подоконнику. – Однако фаши нафыки совсем нехороши. Я дам фам отдых до четверг, однак не забываль тренировать движения рук, графинь.

Я присосалась к бокалу с водой и торопливо делала большие глотки.

– Тренировать, графинь! – еще раз прикрикнула дама и неторопливо удалилась.

Стоящая рядом Мира сочувствующе подала мне полотенце и налила еще воды из графинь. Тьфу, графина! Совсем меня эта мадам замучила. Еле передвигая ноги, я доползла до ванны и потребовала себе джакузи. Тело ломило, как будто по мне проехался поезд, а голова начала болеть. Еще чуть-чуть, и я б с удовольствием заснула прямо в ванне-ракушке, однако появившаяся Мира заставила меня ополоснуться и выйти из ванной.

– Ничего, ничего, госпожа, сейчас я сделаю вам массаж, и всё будет хорошо, – приговаривала служанка, ведя меня в постель. – Главное, не усните.

Массаж? Неплохо, я согласна. Покопавшись в ванной, Мира принесла бутылку с розмариновым маслом и тщательно вытерла руки. Однако вместо того, чтобы снять с меня полотенце, она приступила к массированию стоп. Ноги гудели и ныли, отзываясь мышечной болью каждый раз, когда девушка надавливала мне на свод стопы. Что ж, с танцами я пролетела. Ни йога, на которую я надеялась, ни гимнастика в школьные годы мне совершенно не помогли. Надо что-то с этим делать, я же не знаю, когда мне понадобятся танцевальные навыки. А графиня, не умеющая элементарно двигаться под музыку, вызовет много вопросов. Придется, снова довериться Мире, может, она подскажет, что делать. На этой здравой мысли я благополучно провалилась в сон.

– Госпожа графиня. Госпожа графиня, – меня тихонько потрясли за плечо, и я открыла глаза. Служанка поставила на столик бокал и снова позвала. – Госпожа графиня, пора просыпаться.

Я с трудом оторвалась от подушки и оглядела себя. Полотенце распахнулось ото сна, и Мира тактично отвела снова покрасневшие глаза, протягивая второй рукой халат.

– Спасибо, – с трудом удержав зевок, я поднялась и запахнулась в теплую вещь. Ноги на удивление не скользили, и служанка пояснила, что протерла их тканевыми салфетками, пока я спала. А теперь пора готовиться к обеду.

К очередному приему пищи меня подготовили со всей тщательностью. Пока я потягивала яблочный сок, принесенный служанкой, та зашнуровывала платье сзади. Не могу не порадоваться отсутствию корсета в домашних платьях. Понятия не имею, как бы я вытерпела это орудие пыток. Сегодня меня одели в то самое лимонное платье, так здорово подчеркивающее миловидную внешность Гретты. Честно говоря, мне было сложно смотреться в зеркало, несмотря на то, что новая внешность была чудо, как хороша – пухлые губки, аристократичный греческий нос, глаза темно-синего цвета – все это делало из Маргарет настоящую красотку. Только слишком взрослый взгляд выдавал неправильность происходящего. И видеть себя чужим человеком было тяжело. А еще стоит подкорректировать форму бровей.

Когда мне было семь, мама говорила, что в моей родословной затерялись итальянцы. Мол, во времена раскачивающегося итальянского фашизма, один горячий и гордый итальянец уехал на восток в поисках лучшей жизни. И там ему повстречалась моя прабабушка, которая сумела покорить горячее сердце. В то время мы отдыхали с семьей на Лампедузе, и я была в восторге от того, что, возможно, причастна к этому маленькому раю. Портье научил меня говорить «Мама миа!», и в течение полугода я терроризировала родительницу, обращаясь к ней только так – она же моя мама.

Тион тоже был чем-то похож на Италию: смуглая графиня и смуглый граф, много солнца, много фруктов и осенью совсем не холодно. Хотя, судя по волосам, в крови могли быть и гены местных горцев, если они хоть чуть-чуть похожи на наших кавказцев.

Эти самые волосы Мира старательно заплела в две французские косы, украсив их шпильками с искусственными цветами, и перебросила мне на плечи. Хороша девица, юна, свежа и миловидна, такой бы на балах блистать и кавалеров гроздьями срывать. Надо же, наверняка сказывается отсутствие романтики в моей жизни. Тридцать девять – это, конечно, не приговор, но где мои семнадцать лет…

Обедала я одна. Дворецкий снова мне улыбнулся, и незнакомая служанка быстро принялась накладывать еду. Чего он всё время так хитро лыбится? Это же не просто дань вежливости, здесь слуги скорее робеют перед господами, чем радуются их появлению. Мира не в счет, благодаря мне она добилась своего рода повышения, странно было бы не улыбаться. А этот уже второй раз едва ли не скалится.

Подозрительно глянула в тарелку и увидела на ней жареный картофель под сыром и кусочки ароматного шашлыка. Удивленно посмотрела на дворецкого, по губам которого снова скользнула хитрая улыбка, и до меня дошло. Кажется, среди слуг назревает маленький бунт против Роберта. По крайней мере, было бы странно видеть столько калорий в своей тарелке после утреннего выговора. Зато какое счастье иметь возможность вцепиться зубами в кусок сочного мяса! Два дня на столе №1 я бы не протянула.

Увидев такой аппетит, служанка подала мне салат из свежих овощей, хлеб и бокал вина. Видно, тут не запариваются по поводу совершеннолетия. Трапеза вышла на славу и, отказавшись от неизменного травяного чая, я решила погулять. Едва успела благодарно кивнуть дворецкому, как в столовую вошел этот Дуэн Джонсон с АлиЭкспресс, сходу одарив прислугу подозрительным взглядом.

– Госпожа Гретта, сегодня вечером в городе салют. Не желаете устроить совместный променад в столицу? – наверное, он посчитал это предложение невероятно щедрым, но я представила нас вдвоем в карете и внутренне содрогнулась.

– Может быть, но точно сказать не могу, – выдавать туманные обещания не хотелось, особенно под таким пронзительным взглядом. – Пожалуй, откажусь, господин Роберт.

Глаза лысого чертяки сверкнули, а верхняя губа поддернулась в едва уловимом презрении. Да что ему от меня нужно? Как будто сознательно выводит на конфликт, выстраивая вокруг меня стенку из собственного недовольства. Чего только стоили его первые слова, сказанные мне, когда я очнулась. Тогда я не обратила на это внимания, а теперь и вовсе непонятно, как он мог сказать такое дочери графа, который, без сомнения, стоял выше него по положению.

– Что ж, если вы, голубушка, отказываетесь, то, значит, салют вам неинтересен. Желаю удачно провести вечер, ведь ваш отец отбыл на Черодай еще утром, и я присоединюсь к нему через несколько часов. Увидимся завтра на балу.

– На балу? – не в силах сдержать удивление, я тронула за рукав уходящего Роберта, вынуждая его остановиться.

– На королевском балу, о котором вам было сообщено еще десять дней назад. Или вы и это забыли? – презрение на лице этого господина стало настолько отчетливым, что подобрался даже заледеневший дворецкий.

– Нет, разумеется, я помню, – с достоинством ответила я, удивляясь, как кстати пришлась недавняя мысль. – Просто не ожидала, что вас туда тоже пригласят, – не слишком вежливо для графини, однако лицо мужика на несколько секунд вспыхнуло ненавистью и он шагнул ко мне, чтобы прошипеть в лицо:

– Девчонка…

– Специально для вас, господин, сегодня наш повар приготовил потрясающее мясо на открытом огне, – перебил его дворецкий, делая характерный жест в сторону стола. – Прошу оценить его старания.

Роберт еще какое-то время прожигал меня взглядом, а потом переключился на дворецкого, внезапно добродушно усмехаясь:

– Кстати, о поварах…

Я не слышала продолжения, торопливым шагом покидая столовую. Этот тип становится опасным. Тоже ни в какое сравнение с братками из девяностых, но самое главное – он верит в то, что может причинить неприятности Гретте, и не стесняется показывать свою власть. А уже это может стать проблемой, ведь дураки, ощущающие себя всесильными, ломают много дров и вредят окружающим. Но с этим мы как-нибудь справимся.

Я поднялась по лестнице, окунаясь в давние воспоминания. Однажды нашу кофейню подвела логистика. Заказанные несколько видов кофе застряли на границе Алжира в виду распространения одной сугубо локальной лихорадки. Подозревая передачу вируса через предметы, таможня остановила нашу посылку на несколько дней. Не только нашу, многие тогда не дождались своих заказов. Казалось бы, ну и что? Есть еще Турция, Бразилия, Вьетнам, Индонезия, Колумбия, в конце концов! Но увы, все это у нас уже было, а мы обещали что-то совершенно новое очень высокопоставленным гостям, желающим посетить нашу кофейню на кофе-брейк.

Тогда я первый раз не могла встать, потому что ноги отказывались подчиняться ошалевшему от паники мозгу. Совершая звонок за звонком в официальные и неофициальные инстанции, я везде слышала одно: «Ничего не можем поделать». Только отлично сваренный двойной эспрессо смог привести меня в чувство и вынудить искать выход. Срочно был созван мозговой штурм: бариста Валера и Катя, пекарь-кондитер Анатолий Семенович, секретарша Лена, уборщица баба Нюра и даже бухгалтер Светлана по видеосвязи. Какие только сумасшедшие идеи не предлагали мои сотрудники! Остановились на дегустации нескольких видов кофе, приготовленных способами разных стран: с лимоном, с яйцом, с алкоголем и так далее. Кофе-брейк зашел на ура, а я обзавелась парой важных знакомств в администрации города.

Сейчас же у меня есть целые сутки, чтобы подготовиться к балу. Справлюсь.

Глава 7

Улица поприветствовала меня любезно распахнутой лакеем дверью и запахом истинного счастья. Спелый яблочный аромат растекался по воздуху, навевая воспоминания о шарлотке и компоте, заставляя жмуриться от удовольствия. Не по-осеннему яркое солнышко освещало каменную дорожку до ворот, аккуратно подстриженные кустарники, белые розы, высаженные вдоль дорожки, и застревало бликами на окнах. Сделав несколько шагов по ступенькам, я обернулась и оценила здание снаружи.

Ого! Строение, даром что два этажа, было весьма высоким и простиралось вправо и влево на несколько десятков метров. Белые колонны, украшавшие крыльцо, еще раз подтвердили мою догадку о местной Италии. Вышедшая вслед за мной Мира спросила, не желаю ли выпить чаю в саду, на что я, конечно, ответила согласием. Уединенное чаепитие – отличная возможность поговорить. Через десяток минут нам накрыли небольшой столик, на который служанка красиво расставляла посуду. Лакеи, принесшие сюда скатерть и корзину со снедью, почтительно замерли в отдалении, ожидая дальнейших указаний.

Я махнула рукой, отпуская их, и посмотрела на стол. Маленькие сэндвичи, фрукты, тарелка, накрытая крышкой, розетки с медом и вареньем и неизменный травяной чай порадовали взор, несмотря на то, что я только что из-за стола. Может, от нервов оголодала?

– Надеюсь, ты догадалась взять с собой еще одну чашку? – с улыбкой спросила я Миру, выглядывающую салфетки так старательно, будто она организовывала светский прием.

Служанка замерла, но тут же извинилась и умчалась в сторону дома. Хорошая девочка, не зря отстояла ее право быть моей личной помощницей.

Вернувшаяся Мира торопливо поставила на стол вторую чашку и налила чай, после чего неуверенно взглянула на меня. Подбодрив ее улыбкой, я отпила глоток и мягко начала расспросы:

– Мира, ты знала, что завтра бал?

– Конечно, госпожа. Вы же сами велели мне привести в порядок новое бальное платье, ведь оно было чуть великовато вам в груди. Простите... – она осеклась и кинула на меня виноватый взгляд.

Я рассмеялась. Уже не тот возраст, чтобы комплексовать из-за маленьких размеров, но, видимо, Гретту это задевало. Подросток, все-таки, оно и понятно.

Видя, что ее слова никак не обидели меня, служанка осмелела и, прижав палец к губам, потянулась к крышке, накрывавшей блюдо, приподняла ее, явив мне чудесную корзинку с белковым кремом, украшенную вишенкой. Я не сдержалась и испустила восторженный вопль. Вот оно – счастье! Я только поэтому включила в список услуг кофейни кондитерские изделия, чтобы самой каждый день съедать что-нибудь сладкое и только что приготовленное. Глаза увлажнились от благодарности, я прошептала: «Спасибо» и как шпион наклонилась над тарелкой, подъедая ложечкой крем.

Кажется, Мира была счастлива, наблюдая за моим странным поведением. Я спросила, сможем ли мы подготовиться к балу. Она спокойно подтвердила и попросила спрашивать ее о том, что я не помню, дабы все прошло хорошо. Идеальный момент.

– Почему завтра устраивается бал?

– Королева Талия празднует свой день рождения. Сегодня в ее честь будет запущен салют, завтра бал и народные гуляния, а послезавтра – цветочная дорога, – ответила Мира, зачерпывая ложкой клубничное варенье.

– Цветочная дорога?

– Да. Всю дорогу от самого дворца до главного городского храма усеют цветами, и королевская чета пройдет по ней, приветствуя горожан, прямиком в храм, чтобы поблагодарить милосердного Мира за рождение королевы.

– Милосердного кого? Какого Мира? – кусочек песочного бисквита с каплей повидла доставил истинный гастрономический оргазм, ибо только этим я могу объяснить свою неосторожность. Мира выронила ложку. По ее и без того бледному лицу разливалась какая-то серость.

– Госпожа, умоляю, скажите, что вы пошутили, – не на шутку напуганная служанка отбила у меня все желание говорить что-либо вообще.

Судя по всему, я сейчас совершила какое-то святотатство. Открыла рот, чтобы сказать... И вот тут мысль дальше не пошла. Что обычно говорят в таких ситуациях? Положение спасла сама Мира:

– О, нет, умоляю вас, молчите! – взмолилась она и сжала кулаки. Через несколько минут молчания моя взволнованная служанка перешла на шепот:

– Милосердный, добрый и безгранично могущественный Мир – это Бог. Как вы могли забыть, госпожа? – плещущееся отчаяние в ее глазах можно было сцеживать в чашку. – Бог, создавший наш мир и повелевший жить в мире. В мире и с ним, Миром. Забыть такое – ужасное преступление. Дай Мир, чтобы никто этого не услышал, – она тревожно оглянулась вокруг и взяла чашку дрожащими пальцами.

– Извини, – покаялась я. – Тебя, кстати, случайно не в честь него назвали?

Мира кивнула. Многие называли детей в честь бога, так или иначе вставляя корень «мир» в имена младенцев. Пять минут мы пили чай в тишине, я слушала, как шуршит от ветра листва, и любовалась на сочные плоды, свисающие с веток. Плоды…

– Мира! – девушка подскочила и в два шага оказалась рядом со мной, до конца не осознавая, зачем она это делает. Секунда недоумения, и вот краска расползается по ее щекам, а сама она поспешно садится обратно и внимательно смотрит на меня.

Я моргнула несколько раз и продолжила:

– У меня сегодня в комнате стояла ветка яблони в вазе, – я выразительно покосилась на нее.

– И? – не поняла служанка.

– Она цвела! Настоящим яблоневым цветом. Но ведь сейчас осень. Как такое возможно?

– О, так это один из вчерашних гостей зачаровал для вас ветку яблони, повернув ее время вспять. Господин граф упомянул вашу любовь к цветущей яблоне.

Повернул время вспять? Ничего себе! Я тоже так умею? Жаль, никто мне об этом не скажет. Расспросы Миры ничего не дали, она утверждает, что я всегда упражнялась в магии одна, по крайней мере, последний год точно. В связи с этим мой истинный уровень знаю только я сама и, может быть, еще граф. Надо, что ли, попробовать эту магию поделать, а то как-то тоскливо оказаться в волшебном мире и даже не поколдовать.

– Госпожа, – внезапно произнесла помощница. – Как вы смотрите на то, чтобы отправиться сегодня в город и посмотреть салют?

– Роберт уже предлагал мне это, но я отказалась. Салют… А, впрочем, знаешь, с тобой я не откажусь прогуляться.

До конца чаепития я успела узнать, что Гретта знала два иностранных языка, музицировала на фортепьяно и имела отличное воспитание, достойное всякой молодой леди. Эта информация немного огорчила меня по нескольким причинам: во-первых, надеюсь, мне не придется демонстрировать свои умения на публику; а во-вторых… когда семнадцатилетняя девушка имеет такие навыки и знания, невольно вспоминаешь свои семнадцать, полные разожженных костров и нетрезвых покатушек на мопедах по деревне.

Убрав со стола, Мира отпросилась на кухню помочь поварятам в мытье посуды. Я же направилась в библиотеку, предвкушающе потирая ручки.

Толстые книжные фолианты укоризненно безмолвствовали. Может, мне почудилось, но в этот раз атмосфера домашней библиотеки была не такой уютной, даже огонь потрескивал слегка угрожающе. Я глубоко вдохнула книжный запах. Что это: мое воображение или снова магия? Будет непросто найти здесь что-нибудь подходящее, слишком много книг, но пусть мне повезет. Спустя полчаса поиска я наконец-то нашла искомое: книги по этикету для дам, правила посещения королевского двора, а также пару очень важных книг, посвященных мифологии Тиона и официальной религии. Не знаю, где искать истоки произошедшего со мной, но покопаться в местной эзотерике не повредит, а то в следующий раз меня сожгут за незнание всех святых поименно, если они тут, конечно, есть. Если же эти книги ничего не дадут, то попробуем зайти с точки зрения магии.

Резкий звук часов, пробивших пять вечера, отвлек меня от чтения. Я разогнулась, сидя в кресле. Да уж, это может стать проблемой. Дома никто не обращал внимания на внезапную сутулость графини, но моя осанка далека от идеально прямой спины воспитанной аристократки. Надо помнить, что сколиоз остался в том теле, а новое способно ходить так прямо, будто проглотило палку.

Что ж, теперь я имею минимальные сведения, как нужно будет себя завтра вести. Осталось потренировать реверанс и не опозориться во время танцев, всего делов-то.

Мира, очищающая платье специальной щеткой, искренне улыбнулась:

– Госпожа, я приготовила ваше любимое платье для поездок в город. Желаете надеть его?

Бархатное, на вид немного тяжелое, оно имело классический кофейный цвет, перетекающий по подолу в темно-коричневый. К нему прилагался бежевый шарфик, шляпка в тон и легкие ажурные перчатки персикового цвета. От перчаток я отказалась, они совершенно не подходили закрытому и строгому платью. Вместо этого, покопавшись в вещах Гретты, достала пояс того же бежевого цвета, который отлично сочетался с шарфом.

– И ваш плащ, госпожа, – легким движением руки Мира распахнула створку шкафа, явив мне настоящее чудо: светлая накидка уникального цвета, который в равной степени можно назвать и голубым, и серым, с ненавязчивым белым воротником и чудесными завязками под горлом. Дополнялась эта прелесть широким капюшоном и легкой муфточкой. «Ночь будет прохладной», – шепнула служанка.

К наряду следовало подобрать украшения, так что следующей целью стала неприметная шкатулка, которую прошлый раз активно трясла Мира. Подойдя к полке и сняв квадратную, будто сделанную из камня, коробочку, я заглянула внутрь. Яркие блики тут же кинулись мне в лицо, взору предстал ряд камней, чисто случайно украшенных драгоценным металлом. Рубины, изумруды, сапфиры, бриллианты, аметисты, хризолиты, топазы, жемчуг – большие, искусно ограненные камни лишь чудом удерживались на изделии, поддерживаемые тончайшим сплетением золотой проволоки.

Не знаю, откуда у Гретты такие украшения, но лично мне сводило зубы от несоблюдения баланса металла и размера вставок. Выкладывая украшения на стол, я заметила, что их гораздо больше, чем могло бы поместиться в маленькой коробочке. Хм, тоже зачарованная? В дополнение к платью я выбрала пару жемчужных сережек, изящно повторяющих форму капли, и золотую подвеску в виде дерева с маленькой жемчужинкой посередине.

– Я поспрашивала слуг, госпожа, – тихий голос Миры был полон беспокойства и грусти, – я спросила Анри, было ли на вас фамильное кольцо, когда он нес вас в дом, – не помнит. Пока вы спали днем, я сбегала на опушку леса, где вы тогда гуляли с господином Робертом, обыскала каждый куст, но не нашла ничего, – ее глаза снова начали увлажняться, а я невольно вздохнула.

– Не переживай, это не твоя вина. Завтра поищем вместе и, если не найдем, то придется сказать отцу. Уверена, он поможет.

Складывая украшения обратно, я случайно уронила маленькое золотое колечко, которое, весело проскакав по столу, исчезло в недрах ковра. Мира, охнув, нырнула за ним.

Интересно, а какие отношения были у самой Гретты с Робертом? Судя по его недовольству и попыткам воспитывать с помощью лишения сладкого, то не самые радужные. Однако их конная прогулка могла что-то значить. Попытка наладить взаимоотношения? Если да, то от кого она исходила? Наверняка от самого лысого. Если бы меня наказывали отсутствием сладкого, то я бы уж точно не хотела бы любезно кататься на лошадях с тем, кто инициировал эту психологическую пытку. Но это я, взрослая женщина, у которой в арсенале есть все: от вежливого «Посмотрим», до прямого посыла в пешее абстрактное. А Гретта вряд ли позволила себе отказаться. Интересно, кто он все-таки такой?

«Госпожа, вот оно», – обрадованно выпалила служанка. Стоит попытаться тихонько выспросить у Миры, как-нибудь не вызывая подозрений.

Звук упавшего тела заставил меня резко обернуться. Девушка лежала на полу, неестественно подогнув под себя ноги, а из ее носа текла кровь.

Глава 8

В городе шумела толпа благородных и не очень людей, желающих посмотреть салют.

Очнувшаяся Мира, пришедшая в себя скорее от моих перепуганных криков, чем от воды и похлопываний по щекам, заверила, что ничего страшного не случилось, это всего лишь небольшой обморок. Как давно при небольших обмороках из носа течет кровь, ответить не пожелала, но пообещала почистить ковер. Припадочная девчонка, размазывающая кровь ладошками по лицу, не вызывала никакого доверия. Мама миа, в чем она хочет меня убедить при своей бледности и окровавленных руках? Я, конечно, не Станиславский, но и не полная дура. Сначала хотела отменить поездку, но служанка поклялась не доставлять никаких неудобств в дороге и еще раз извинилась за то, что напугала меня. Следует показать ее лекарю, не нравится мне эта тошнота и обмороки.

Два лакея, сопровождающие нас, распахнули дверцу экипажа, помогая подняться по ступенькам, и мы тронулись в путь.

– Госпожа, не желаете ли? – хитро улыбаясь, Мира продемонстрировала мне содержимое маленькой корзинки, которую зачем-то взяла с собой, успев перед самым выездом сбегать в поместье.

В карете одуряюще запахло пирожками с мясом, и я вспомнила, что сегодняшний ужин мы пропустим. Ладно, признаю, она довольно полезна. Что уж там, чудо, а не служанка! Умяв два пирожка и запив их яблочным соком, я заставила поесть помощницу, которая стеснительно отказывалась, ссылаясь на недопустимость объедать госпожу.

– Может, сможем поужинать в городе?

В ответ Мира неопределенно пожала плечами. Кошель с деньгами, найденный в столе Гретты, ныне спокойно хранился в моей сумочке и, как выразилась служанка, являлся личными финансами юной госпожи, выделенными отцом на радость и комфорт дочери. Хороший отец, уважаю.

– Наверняка все ресторации столицы полны под завязку, в праздничные дни господа заказывают места заранее. Мы, к сожалению, не имеем брони стола на сегодня ни в одном заведении города, – служанка подперла голову кулачком, несмотря на то, что экипаж невыносимо трясло. Не знаю, как мы умудрились не подавиться едой. – Конечно, вы достаточно родовиты для того, чтобы потребовать обслужить вас по праву старшей аристократии, но для этого необходимо подтверждение, что вы действительно графиня Амори́, а оно то ли затерялось в траве, то ли кем-то украдено, – с досадой сказала Мира, прицокнув языком.

Да, видимо, ужин нам не светит. Ну ничего, вернемся домой, и попрошу Берту что-нибудь организовать на поздний перекус, если кухня еще будет работать. Если нет, для Миры появится новое спецзадание.

– Если только… – задумчиво сказала служанка, и тут карету основательно тряхнуло последний раз, после чего мы выехали на новую дорогу. – Если только не съездить в заведение старого Клетуса. Он знает вас лично и не откажет накрыть стол. Только вот, – смущенный взгляд в мою сторону, ­– не вашего уровня это заведение.

Я недоуменно подняла бровь. Что это значит?

– Клетус когда-то жил в деревне ваших угодий и не раз поставлял к столу графа отличный сыр и творог. Но двадцать лет назад он испросил разрешения у господина графа, занял денег под залог своего старого дома и открыл маленькую таверну в столице. Несмотря на то, что там было много мест для еды, его дело внезапно пошло в гору, и маленькая таверна со временем превратилась в подобие небольшого ресторана, где обедают виконты и бароны победнее. Не вашего круга люди, – покачала головой девушка. – Однако с тех пор Клетус предан вашему отцу и приезжал полгода назад к нам в поместье, чтобы поздравить с праздником Благоденствия Мира.

Ну, я не графиня, чтобы привередничать, поэтому с радостью поужинаю в заведении преданного семье человека. Подъехавший к главной городской площади экипаж на удивление легко нашел место для стоянки. Как пояснила Мира, на карете нарисован герб семьи Амори́, а этого достаточно, чтобы нам уступили и дорогу, и выгодное место парковки.

Шум и смех, раздававшийся отовсюду, сразу окунули меня в ощущение праздника. Чем-то напоминает Новый Год у нас, только без снега и холода. Чтобы разогнать подступившиеся сумерки, организаторы торжества натянули между домами подобие гирлянд, но вместо маленьких лампочек на ветру колыхались небольшие красивые фонарики. Я остановилась и присмотрелась к одному из них. Шестиугольная форма размером с ладонь, выполненная из какой-то полупрозрачной бумаги, освещала мягким оранжевым светом не более метра вокруг, однако количество этих фонариков с лихвой компенсировало тусклое освещение.

Господа и дамы чинно прогуливались по площади, неспешно лавируя между лотков с праздничными товарами, стоек с цветами, продавцами сладостей и воздушных шаров. Последнее заинтересовало меня, поэтому я купила один, чтобы посмотреть, из чего он сделан. Конечно, это была не резина и даже не фольга. Шарик был изготовлен из той же тонкой бумаги, что и фонарики, а парил исключительно потому, что внутри него циркулировал очень теплый воздух. Мира вспомнила, что изнутри эту бумагу обрабатывают специальным водным раствором, зачарованным на удержание тепла, благодаря чему шары могут парить несколько дней, пока магия не рассеется, закономерно теряя свою энергию. В который раз меня поражает, что моя служанка сведуща в магии, но пока это только мне на пользу.

– Ледя желает повеселиться? – внезапно откуда-то справа вынырнула пара нетрезвых бугаев, дышащих на нас перегаром. Мира испуганно замерла, а я лихорадочно начала соображать, куда нам бежать и почему никто вокруг не обращает на происходящее внимание.

– Господа, никакого веселья. Всего доброго, – я попыталась развернуться, цепляя за рукав свою служанку, однако не тут-то было. В следующую секунду меня крепко схватили за запястье, и чья-то пьяная рожа, возникшая прямо передо мной, начала наливаться агрессией.

– Вы что, бледи, думаете, нам можно отказывать? – беснующийся здоровяк крепче сжал мою руку, а второй с каркающим смехом потянулся к косам Миры.

От раздавшегося сзади щелчка вздрогнули мы все. Следующие за нами лакеи синхронно навели на лбы пьяниц какое-то подобие револьверов. Те замерли и тут же сделали шаг назад, попутно выпустив мою руку.

– Вы чё, козлы, вы знаете, на кого дула наставили? – бормотал один, продолжая пятиться. – Мы солдаты Его Величества, и завтра вас повесят за оскорбление гвардии короля, смертники!

Еще один характерный щелчок дал понять, что наши сопровождающие хоть и молчат, но настроены очень серьезно. Один из агрессоров, пытавшийся схватить Миру, развернулся и позорно сбежал в сторону городских ворот, расталкивая подвернувшихся прохожих. Второй, продолжая тактическое отступление, бормотал что-то угрожающее, пока не оказался на безопасном расстоянии. Выкрикнув: «Вот скоро придет война, так кто вас будет защищать?!», он повернулся к нам спиной и с хорошей скоростью начал драпать вслед за первым.

– Простите за задержку, госпожа, – лакеи снова щелкнули своим оружием и смазанным движением его спрятали. – Его светлость граф приказал вмешиваться только в крайних случаях, когда есть непосредственная угроза жизни и здоровью.

Я подозрительно оглядела мужчин. Куда они дели револьверы? Не в трусы же засунули, в самом деле. А можно мне один такой?

– Спасибо, Луи, Кевин, – дрожащая Мира приглаживала волосы руками, то ли поправляя прическу, то ли успокаивая саму себя. Лакеи молчаливо кивнули.

Я присоединилась к благодарности. Никогда бы не подумала, что центр города, где куча народу и мелькает стража, может быть таким опасным для молодых женщин. Мир меняется, а пьяное быдло все то же.

Мое взбудораженное внимание привлекла вывеска «Артефакты от мастера Шевора». Любопытный магазин, нужно обязательно заглянуть.

– Графиня? Маргарет Элеонора Амори́? – голос за спиной был удивлен и явно хотел меня. Я обернулась.

Приземистая пожилая леди смотрела на меня со смесью удивления и негодования. Ее спутник того же возраста осматривал всю нашу компанию с любопытством, но без капли гнева. Дорогая одежда парочки прямо говорила, что перед нами представители дворянства, один только бриллиантовый гарнитур, украшавший надменную особу, чего стоил. Хотя огромная, украшенная живыми цветами шляпа, несомненно, перекрывала блеск бриллиантов. Я изобразила вежливое удивление:

– Добрый вечер. Хорошая погодка, не находите?

– Нормальная, – поджала губы дама. – Разве виконт Роберт не с вами?

Виконт? Оба-на. Так он, получается, ниже меня по статусу? Или я что-то путаю?

– Нет, господин Роберт отбыл с отцом на север владений, – скулы сводило от вежливой улыбки, а недовольство дамы росло с каждой секундой. Что этой старой кочерге нужно?

– Неосмотрительно для юной леди отправляться в столицу одной, тем более в праздничный день. Супруг мой, подтверди, – обернулась к спутнику, и тот кивнул, впрочем, будучи не слишком заинтересованным в разговоре. Странные ребята. Не поздоровались, нотации читают.

– Не беспокойтесь, я в безопасности.

– И все же, графиня, вам следует чаще думать о приличиях. Какое впечатление вы производите, отправляясь в многолюдный город без сопровождения или хотя бы компаньонки? – настаивала эта перечница.

У меня задергался глаз и зачесалась кожа. Аллергия на поучения – мой давний бич свободолюбия, но тут она активизировалась со всей силы. Наверное, почувствовала масштаб надвигающегося скандала, потому что долго я не выдержу. Мои глаза заметили массивное золотое кольцо с изумрудом, украшавшее руку этой пожилой блюстительницы морали. Аналогичное мужское кольцо отыскалось на руке ее супруга.

– Весьма благостное. Прошу меня простить, нам нужно идти, – подхватив Миру под локоток, я дала знак лакеям сваливать из этого душного болота. – И я не одна, моя помощница – отличная компаньонка.

Чем быстрее шагаешь, тем меньше слышно фырканье о панибратстве с грязной чернью. Ша, какие мы заносчивые! Это для вас чернь, а для меня – отличные помощники, которые пока что не подводили. Не знаю, куда я тащила на буксире Миру, но первый огненный росчерк заставил меня поднять голову. Вместо привычных вспышек взорвавшийся фейерверк сложился искрами в птицу и несколько раз хлопнул крыльями.

Сказать, что я обалдела – ничего не сказать. Чего-то такого, шибко магического, я в этом мире заметить не успела, а потому салют, в виде движущихся образов вызвал бурю эмоций. Вслед за «птицей» в небе родилась гарцующая лань. Новая вспышка – и вот по небу бьет хвостом кашалот. Еще один взрыв, и кашалота сменяет сильный статный конь, несущийся вскачь по черному полотну небосвода. Медленно распустились бутоны роз и пошевелили нежными лепестками. Вспышка – розы сменились на огромный фрегат, чьи паруса поднимались и опадали, повинуясь несуществующему ветру.

Я стояла с открытым ртом, медленно растекаясь от счастья, глядя как волшебные огни раз за разом иллюстрируют животный и рукотворный мир. Когда все закончилось, на площадь обрушился шквал аплодисментов. Кто-то кричал, хлопал, смеялся, вопил от восторга, свистел и всячески выражал свое одобрение.

– Госпожа, свистеть неприлично, – тронула меня за плечо служанка.

Я смущенно вытерла пальцы о платок и постаралась принять как можно более независимый вид. Шум вокруг не утихал, но начал перемещаться – люди, довольные зрелищем, захотели хлеба и двинулись к ресторанам, расположенным по краям площади. Мы немного постояли, охраняемые от толкучки внимательными лакеями, и побрели к своей карете. По дороге я увидела, как загорелись глаза Миры при виде мелочевки, продаваемой с лотка симпатичной женщиной, явно из мастеровых.

– Что тебе понравилось? – негромкий вопрос застал девочку врасплох. Ее глаза испуганно заметались, а венка на шее запульсировала в два раза быстрее.

– Ничего, госпожа, я ничего…

Ага, ты это своему заикающемуся голосу скажи. В результате недолгих уговоров поделиться с госпожой мыслями или получишь по мягкому месту, я купила ей красивое украшение для волос – тонкий металлический ободок, инкрустированный обычными стразами из бутылочного стекла.

– Служанкам можно такое носить? – полюбопытствовала я.

– В поместье нет, но такое красивое, – вздохнула Мира. Ну да. Девочка еще, как-никак. – Моя госпожа, отправимся ужинать к Клетусу?

Я вздохнула. Южная ночь опустилась внезапно и, как и предсказывала служанка, на свежем воздухе значительно похолодало. Несмотря на позднее время, вокруг было еще многолюдно, вдалеке слышалась ругань извозчиков, не поделивших узкий переулок. Поместье Амори́ находилось гораздо южнее от столицы и предполагало почти полуторачасовую поездку до оной. Для меня до сих пор оставалось загадкой, какие владения у графства были на севере и каким образом они огибали столицу.

Мы уже успели вернуться к ожидавшему нас кучеру, и теперь вся прислуга терпеливо ждала моего решения, которое было принято незамедлительно, едва знакомая шляпа мелькнула на выходе ближайшего ресторана.

– А у нас еще остались пирожки?

Дом встретил светом в окнах и ароматом яблок. Лакеи помогли нам сойти с экипажа и проводили к крыльцу. Внезапный крик прорезал темноту, и я вздрогнула, завертев головой в поиске источника шума. Лица швейцаров, стоящих у входа, посуровели, а у моей помощницы стал совершенно несчастный вид.

– Что это? Кто кричит? – я обернулась к лакеям и увидела злость, с которой они смотрели поверх моей головы. Но точно знала, что эти взгляды почему-то принадлежат мне.

Внезапно входная дверь распахнулась, явив нам бледного дворецкого, который совершенно спокойным тоном ответил:

– Добрый вечер, госпожа. Это кричит Берта. Ей полагается пять плетей на конюшне.

Я обомлела. Какого черта?!

– Господин Роберт узнал, что она накормила вас эклерами, ослушавшись его приказа подавать только постную пищу. За это ее наказали.

Крик повторился. Я бросила сумку и рванула на звук, полный боли. Понятия не имею, куда бежать в этой темноте, но через пару минут слепого тыкания по дорожкам сада меня догнала запыхавшаяся Мира, потянув за руку в нужную сторону.

Как эта тварь посмела кого-то наказывать? За что?! У меня не укладывалось в голове такое зверство. Пять плетей за то, что добрая женщина поделилась со мной сладким? До чего бессердечный гаденыш!

– А господин Роберт не изменяет своим привычкам, – служанка споткнулась о камень на дорожке и удачно упала на мягкую траву, потерев коленку. Я помогла ей встать и, не сдерживая своей злости, воскликнула:

– Да кто вообще такой этот Роберт?!

– Ваш будущий муж, – просто ответила Мира.