Кодировщик

1

ПРОЛОГ

Бригадный генерал, заместитель министра шариатской безопасности Свободной Ичкерии Адам Анзоров попался как мальчишка. Для опытного волка непростительно было повестись на простую хитрушку, придуманную русскими шайтанами. Причина его несчастий была стара как мир - элементарная недооценка противника. Он не считал русских воинами. А когда на горной тропе судьба свела его с разведывательно-диверсионной группой ВДВ под командованием Медведя, свои взгляды менять было уже поздно.

Сентябрь 1995 года выдался ветреным и дождливым. Адам Анзоров с ближайшими людьми отлеживался в горном ауле, прорабатывая детали акции возмездия. Русские шакалы должны пожалеть, что вторглись в свободолюбивую горную страну. Близился час расплаты…

В доме было сухо, тепло и спокойно. Но Адаму Анзорову пришлось оставлять лежку. На связь вышел «Слуга пророка». Русские продажны. Чеченцы наперед знают их шаги, и это стоит совсем не дорого. Вот и сейчас пришло сообщение, что на рассвете федералы планируют зачистку села. А значит, надо сниматься. Что э, так уже бывало не раз. Анзоров привык мерить ногами горные тропы и степные пространства, забиваясь в щели, услышав стрекот вертолета, покрываясь холодным потом при малейшем шорохе из зарослей. Он привык бояться вертушек, засад, предательства. Но это был страх воина, который помогает выжить и вцепиться в горло врага зубами. Он бежал, скрывался, прятался. Он умел выжидать момент и наносить чувствительные удары. Только дурак прет с кулаками на танк. Умный ждет своего часа, чтобы нанести коварный удар.

- Все, пора, - приказал он своим самым надежным бойцам, которые были преданы ему, как сторожевые псы… Во всяком случае он хотел в это верить, хотя голос разума ему нашептывал – они продадут его, была бы только назначена цена. Потому что человек слаб.

Без стонов и жалоб, без причитаний и стонов команда быстро и сноровисто собралась. Еда. Снаряжение. Оружие… В путь!

Ушли по горной тропе ближе к вечеру. Адаму знал – здесь их горы. Здесь они хозяева… И его группа из восьми человек нарвалась на засаду…

…Майор ВДВ Олег Денисов, позывной Медведь, из тщательно подобранного укрытия напряженно и выжидательно всматривался в очертания приютившихся в низине убогих строений небольшого поселка, где приютились пастухи. Каменные домишки. Вросший в землю ржавый трактор. Старенькая Газель. Цивилизация отсюда ушла давно. О водопроводе не слышали. Электричества нет давным-давно. Только горцы, коровы и бандиты.

- Клюнут, суки, - прошептал Русич пристроившийся рядом с ним, поправляя автомат.

- Будем молиться за это, - кивнул Медведь. – Только не Аллаху.

- У нас свой Бог, - произнес едва слышно Русич. – Бог войны.

Комбинация была использована Медведем не раз. И неизменно чеченцы попадались на нее. Пускался слушок, что в каком-нибудь селе ожидается зачистка. Потом оставалось только выбрать удобную позицию и наблюдать, как боевики полезут из населенного пункта, будто тараканы в предчувствии атаки дихлофосом.

В селах работать тяжело. Поди, разберись – где мирный житель, а где сволочь. Поди, обшарь все схроны и подвалы. Зачистки – это дорогостояще, неэффективно и глупо. Мягкая зачистка – бесполезна. Жесткая – это впоследствии гарантированный вой в скупленных чеченцами с потрохами московских средствах массовой инфомрации о геноциде свободолюбивого народа, запросы из Совета Европы, очередной визит комиссии по правам человека под предводительством лорда Уильямсона и прочие радости. Такого спецназу не надобно. Спецназ работает тихо, ювелирно, с учетом того, что высшая власть готова всегда продать своих солдат.

Главное, оттянуть боевиков в ничейную зону…

Ничейная полоса – это зеленка. Это горные дороги. Это степи. Это место, где в щелях и укрытиях хоронятся боевики. И это место работы спецназа. Здесь все четко и ясно. Спец знает - все, кто не на броне с символикой российской армии и вне колонн – враги. Все встречные подлежат уничтожению, если не будет четко известно, что это федералы. Здесь нужно двигаться осторожно и бесшумно. Засады, противопехотные мины, многолетние растяжки. Каждый шаг здесь грозит стать последним. Но здесь ты свободен. Здесь ты охотник. И в ничейно полосе ничего не зависит от продажных московских политиканов, генералов-взяточников, чеченских агентов, уютно устроившихся во всех силовых структурах и в высоких кабинетах. Здесь все зависит от тебя и твоего товарища. Здесь действует первобытный закон гор – ты должен убить или умереть.

Медведю и его бойцам из офицерской разведывательно-диверсионной группы полка спецназначения ВДВ такие законы по душе. Потому что спецназовцы привыкли выживать и доставать врага. Они затаились, слившись с зеленкой. Маскировочные комбинезоны, украшенные листьями, ветками, делали их невидимыми как невооруженным глазом, так и в инфракрасной зоне спектра. Оружие наготове. Действия просчитаны. Ангелы мщения ждут своей минуты.

- Они выходят, - кивнул Медведь, заметив движение в селе. И сделал знак рукой – занимаем огневые позиции...

…Адам Анзоров был зол. Злы были и его бойцы. За этот месяц им уже в третий раз приходилось менять убежище. Русские шныряли по Ичкерии, и приходилось постоянно менять схроны. Он с ненавистью думал о мягкой постели, согретой женским телом, о горящем очаге, которые сегодня будут не про его честь. И в груди поднималась сладостная ярость. Он будит бить, душить, травить русских. Воинов, женщин, детей – до кого дотянется. Удары возмездия будут страшны. И сладостны.

Одетые в новенький российский камуфляж и разгрузочные жилеты, груженые боекомплектами, вооруженные автоматами Калашникова, одноразовыми гранатометами боевики устремились вверх по горной тропе. Вокруг - сплошная зеленка. Места знакомые. Их места. Здесь нечего бояться… Так думал Анзоров. Но тут где-то слева оглушительно грохнуло и по щеке хлестнул какой-то кровавый ошметок.

Анзоров привык действовать. Еще не поняв, что произошло, он уже вздернул автомат, дал очередь наугад и бросился вперед. Засада! Главное уйти. Здесь все решают мгновения. В зеленке организовать сопротивление трудно. Здесь каждый за себя.

Он не видел, как падают его бойцы, снесенные взрывами, прошитые пулями. Он ломился сквозь кусты, движимый животным чувством загоняемого зверя – уйти!..

Капитан ВДВ Влад Абросимов, позывной Русич, хотел срезать очередью рвущегося ему навстречу, обезумевшего моджахеда. Палец дрогнул на спусковом крючке. И не закончил смертельное движение… Позиция была удобная. Бандит на ходу выкинул магазин, выдернул из разгрузки еще один, пытаясь подсоединить его.

Влад скользнул пантерой – бесшумно и смертельно, вслед убегающему боевику… Тот понял, что его преследуют, когда оставалось совсем немного. Попытался обернуться. Влад рванул вперед и выключил здоровенного, мускулистого чеченца небрежным, профессиональным движением – так тигр ломает лапой хребет антилопе.

Русич огляделся, напряженно вглядываясь в зеленку. Огневой шквал ушел. Слышались лишь одиночные хлопки. Это бойцы разведывательно-диверсионной группы добивали еще шевелящиеся тела.

Влад скрутил сзади ремнем руки поверженному чеченцу. Издал условный звук, подражая птице. И через минуту из зеленки появился Медведь.

- Чеха подмял, - кивнул Русич.

- Живой? – разглядывая добычу, осведомился Медведь.

- Язык.

- Ну-ка, - Медведь перевернул пленного, присмотрелся к нему внимательно и удивленно произнес: - Вот это дичь!

- Кто такой.

- Сам Адам Анзоров к нам в гости пожаловал!

Влад присвистнул. Да, сегодня охота удалась.

- Все, берем тело и уходим, - кивнул Медведь.

Им еще немало топать до точки, на которой их заберет вертушка…

…Эвакуация группы прошла без сучка и задоринки. МИ-8 приземлился в расположении полка близ Грозного.

- Языки не распускать, кого взяли, - сказал командир разведывательного полка ВДВ, разглядывая выстроившуюся в штабном помещении группу. – Для всех вы вернулись пустыми. Ясно?

- Так точно, - кивнул Медведь.

- Все это умерло…

Владу этот разговор не понравился. Выйдя из штаба, присев на скамейку и разглядывая укрепленные позиции вокруг расположения, он сказал присевшему рядом Медведю:

- Опять хренота какая-то творится. Боюсь, этого палача опять из высших политический и гуманных соображений отпустят. Или обменяют на кого-нибудь. Или продадут подороже… Надо было его в лесу валить…

- Не надо. Все правильно сделали… Не бойся, все будет нормально, - заверил Медведь. Он был совершенно спокоен и имел вид человека, который знает гораздо больше, чем говорит.

Позже начались вообще малопонятные вещи. Медведю и его группе приказали конвоировать пленного в Гудермес. И в сопровождение им дали непонятно для чего Тунгуса – психолога из Минобороны, прикомандированного к части. Психологом это дитя северных народов с раскосыми черными глазами, был, видимо, неплохим. Но помимо этого он был отличным спецом. Месяц назад Медведю его навязали в поиск. И тогда психолог показал отличную спецназовскую подготовку. Брел наравне со всеми, не скулил, не ныл. Оружием работал отлично. А когда взяли пленного, от которого нужно было срочно получить информацию о расположении бандитской базы, гордый ваххабит объявил, что готов умереть или откусить язык. Говорил он искренне. Тунгус попросил оставить их наедине. И за десять минут расколол пленника. Тот был бледным, с отупевшим взором и говорил, как биоробот.

Группа Медведя доставила бригадного генерала Адама Анзорова на базу около Гудермеса. Спецназовцы-десантники, чертыхаясь, что выполняют роль тюремщиков, двое суток днем и ночью охраняли пленного. Его посадили для надежности на цепь в глухом подвале без окон, с бледной лампой дневного света. И все время он находился в поле зрения бойцов. Приказано было в разговоры с ним не вступать. Однако бригадному генералу страсть как хотелось живого общения. Он то матерился. То читал мораль.

- Чего вы здесь делаете? Мы все равно победим! Там, где не убьем вас, там купим, слышь, дурак русский!.. Купим! Убьем!... Вы все равно уйдете, бляди! Все равно! А потом мы придем к вам!

Кончилось все тем, что прилетел Эскулап. Влад, ждавший загадочного столичного гостя на вертолетном поле, тогда еще не знал, что встречает именно Эскулапа. Да и этот псевдоним не сказал бы ему ничего.

- Здравствуйте, - произнес Эскулап, выбравшись из МИ-8. При этом он стеснительно улыбался. Ладонь, протянутая для рукопожатия, былая мягкая и вялая Это уже позже Влад поймет, что это за существо. Но тогда это был просто столичный гусь, совершенно невзрачный на вид, рассеянный и весь штатский до мозга костей, а, значит, принадлежащий для бывалого, но еще очень молодого капитана-десантника к низшей категории людей. Влад так бы и утвердился в легком снисходительном презрении к этому человеку. Вот только их взгляды мимолетно пересеклись. И на миг Русич будто провалился в бездну водянистых, зеленоватых глаз гостя. И по коже прошли мурашки.

Эскулап развел руками:

- Ну, молодой человек, я весь в вашей власти. Ведите.

К какой организации принадлежала эта важная персона, Влад не знал. Но ясно – шишка не маленькая. В вертолете вместе с ним из Моздока прилетели трое громил-телохранителей в камуфляже, самого зверского вида и неопределенного рода войск – то ли госбезопасность, то ли что-то похожее. Глядя на их самоуверенные физиономии, Влад испытал ревностное чувство – а как бы эти супермены показали себя в зеленке. Но чутье подсказало ему – достойно показали бы. На уровне.

Эскулап выжал пленного за три часа. Досуха. Как половую тряпку!

О чем рассказал бригадный генерал Адам Анзоров - Владу не докладывались. Больше пленного он не видел. И не слышал ничего о нем.

Потом старший «гоблин» из сопровождения Эскулапа о чем-то долго с глазу на глаз говорил с Медведем. А Влад, решивший, что работа закончена, ждал вертушку, которая добросит их группу поближе к расположению родного полка… Но вышло все иначе.

- Вот что, ребята, - сказал Медведь, явившись в тесное помещение, где обитала его оставшаяся не у дел группа. – Есть работа. Срочная. Нужно подчистить кое-какие концы.

В армии от работы не отказываются.

Все было сделано качественно, с толком. Десантирование с вертолета в условленном месте. Марш-бросок. Выход к объекту – высокогорной заброшенной кошаре – приюту пастухов. Вот только пастухов там не было. Тщательная рекогносцировка позволила вычислить четверых бородатых бандитов. Предрассветная мгла… И бесшумная работа. Едва слышный хлопок пистолета. Горячая кровь врага на руке, сжимающей десантный нож. Зачищено.

- То, что искали, - удовлетворенно кивнул Медведь, осматривая тщательно скрытый в нескольких десятках метрах от жалкого домика тайник.

Три тяжелых металлических контейнера извлекли наружу. В свете фонарей на них были видены наклейки – специфический знак, цветочек, означавший радиоактивную опасность.

- Что это за муть? – воскликнул Казак.

- Оружие возмездия бригадного генерала Анзорова. Радиоактивные изотопы, - сообщил Медведь. - Ядерный террор. Покруче будет, чем тротила с гексогеном.

- Невидимая смерть, - кивнул Влад. Он ощущал, что от этих ящиков веет скрытой, жуткой угрозой. - Ласковая. Мягкая. Неотвратимая.

- Вот что, мужики, - сказал Медведь. - Большую беду мы предотвратили… Если бы ты, Влад, живым того урода не взял…

- Высокие технологии на службе священного джихада, - хмыкнул Влад. Тревоженное чувство, которое возникло при виде этих контейнеров, не проходило. Почему-то ему казалось, что ничего еще не закончено. Что это только первый тайм игры. Который, к счастью, остался за российским спецназом. Что будет дальше?..

Два пятнистых «крокодила» (вертолеты огневой поддержки МИ-24) и зеленая «пчела» (МИ-8), с грохотом меся лопастями воздух, вышли на радиомаяк и зависли над кошарой. «Восьмерка», пригибая жухлую траву, тяжело уселась на поверхность, утопив наполовину шасси в размякшей земле.

- Быстрее! – крикнул летчик. – У боевиков в эфире оживление. Нужно сниматься в темпе вальса!

Контейнеры погрузили в чрево «восьмерки». Там же приютилась диверсионная группа. Винтокрылые машины взмыли в небо и взяли курс на Моздок.

Дверь машины была распахнута, на турели прикреплен ручной пулемет, и радист водил его стволом из стороны в сторону, готовый дать очередь по всему, что двигается на земле. Около каждого иллюминатора были крепления для автоматов. Вертолет в миг мог ощериться стволами, как пиратский фрегат.

- Вот черт, - покачал головой Влад, глядя на проносящиеся внизу, покрывающиеся осенней желтизной и багрянцем, горы. – Где гарантия, что эти выродки не прикупят еще изотопов и не устроят радиоактивный ад в наших городах?

- Нет никаких сегодня гарантий, Русич, - Медведь помолчал пару секунд, потом произнес: - Кроме нас…

Положа руку на сердце, Влад надеялся, минимум на орден по итогам этой акции. Но надеялся зря. Единственно, вызвал группу Медведя командир полка и сказал:

- Спасибо, ребята. Вы молодцы… И держите язык за зубами.

Влад и держал язык за зубами. Долгие годы. Молчал, как рыба, всю эту войну, которую безвылазно провел в Чечне. Продолжать молчать и тогда, когда после позорного мира с бандитами покинул армию, и понесла его судьба по свету – Польша, Германия, французский иностранный легион, Латинская Америка. Но мысль о серебряных контейнерах со смертельным цветком преследовала его. Образ невидимой смерти, мельчайшими частицами изотопов проникающей в тело человека, изъедающей его изнутри, вскипающей лучевой болезнью или прорастающей раком был холоден и жуток. Влад всегда боялся, что последует продолжение этой истории. Что невидимая смерть все-таки вырвется из плена радиационных убежищ и свинцовых стен.

И боялся он не зря. Уже будучи оперативником законспирированной внегосударственной структуры «Пирамида» он узнал однажды - кошмар вернулся. Он грозит материализоваться наяву. Это судьба. Опять, как в былые времена, на пути его должны встать бывшая офицерская разведывательно-диверсионная группа ВДВ, а ныне лучшие оперативники «Пирамиды» - Русич, Казак, Медведь…

2

Часть первая

Короли террора

Грамм никотина убивает лошадь. Сколько сигарет нужно выкурить, чтобы получить этот хрестоматийный злосчастный грамм? Наверное, не одну тысячу. Галустян с семнадцати лет курил как проклятый. Особенно вечерами, когда работа шла. Осваивал полторы пачки в день. Однако к смертельной дозы не подобрался даже на расстояние выстрела… Смешно, погубила его всего лишь одна единственная сигарета!

С куревом вечерами всегда была беда. Когда Галустян погружался в работу, просиживая часами в своей тесной двухкомнатной квартире перед стареньким монитором, то почему-то так оказывалось, что сигареты непременно кончались в районе одиннадцати-двеннадцати часов. В этом была какая-то мистика. Можно было бы кинуть в сервант пару блоков «парламента», но почему-то Галустян никогда этого не делал. Ему нравился сам процесс – когда он утром в ларьке около метро покупает сигареты. Это многолетняя привычка. И стрелять вечером сигареты тоже уже вошло в привычку.

- Извините, у вас закурить не найдется? – произнес Галустян изъезженную фразу, отрываясь от подъезда и направляясь к невзрачному мужчине в сером плаще и серой кепке. Какой-то черт его нес незнамо куда близко от полуночи.

- Никаких проблем, - кивнул мужчина, вынимая пачку.

- Можно две возьму, - к своему удовлетворению, Галустян увидел, что угощают его любимым «Парламентом».

- Берите больше.

- Двух хватит.

Галустян поблагодарил прохожего и вернулся в свое логово. К компьютеру! За работу! Уже ночь на дворе!

Ночь Галустян любил. Именно в это время суток ему работалось лучше всего. Тьма приносила самые светлые мысли. Из неверного света звезд и призрачного сияния луны ткались самые смелые идеи. И во тьму воспарял свободный дух, вырываясь из тюрьмы двухкомнатной квартиры.

Галустян сковывала его квартира. Стандартная «двушка» располагалась на седьмом этаже девятиэтажного доме в Строгино. Комнаты тесные, как лифт, кухня пять метров - для сортира и то маловато. Она так и не стала домом-крепостью. Ее хлипкие стены не выдерживали натиска окружающего мира. Они пропускали вражеские атаки - грохот музыкального центра этажом выше, назойливый визг противоугонки - казалось, сирена звучит не на стоянке внизу, а прямо на кухне. Галустян любил тишину, а его добивали звуками. И еще тисками давила убогость обстановки.

Бедненько, но чистенько - это диагноз. Это приговор его неустроенности. Кому нужны сегодня доктора наук? В свое время нечего, видимо, было маяться дурью, заканчивать с золотой медалью школу и с красным дипломом институт. Вот отсидел бы, как многие его друзья по спорту, лет пять на зоне. Вышел бы уважаемым человеком. Глядишь, сегодня имел бы дом на Рублевке, а не жалкую тюремную камеру в картонной девятиэтажной коробке.

Но тогда не было бы и сладости творческого поиска. Не было бы счастья, когда хочется крикнуть - ай да я, ай да сукин сын! Ничего не было бы, что по-настоящему дорого ему.

Ничего, скоро все изменится… Первое, что он сделает, когда деньги потекут рекой - обустроит свой дом, свою крепость... А деньги рекой потекут. Обязательно потекут. Бурным таким горным потоком… Иначе быть не может.

Мрак, сковывающий тесную комнату, слабосильно пытался развеять свет монитора. По экрану ползли графики. Для непосвященного - бред. Для знающего – высокая гармония, песня сфер. Которая дорогого стоит.

- Милая моя деточка-а-а. Ты моя конфекточка-а-а, - голос известного бешенной раскруткой и вопиющей бездарностью певца лился из динамиков у соседей снизу.

Это была последняя песня. Динамики замолкли. Воцарилась долгожданная тишина. На улице, наконец, утвердилась ночь, погасив звуки и суету.

Лучшее время для работы. Полумрак. Запах табака. Полная пепельница у монитора.

Галустян сунул в рот сигарету. Заплясал огонек, вырвавшись на свободу из зажигалки. Но только свобода его была мнимая. Огонек угас, отдав свою силу сигарете.

Глубокая, сладкая затяжка... Еще одна... Сигареты были на редкость приятные. Или, может, в этот ночной час просто казалось, что они гораздо лучше всех тех сигарет, которые он пробовал раньше. Только привкус какой-то странный. Приятный, но странный… Очень приятный… И очень странный…

Галустян откинулся, расслабляясь, на спинку вертящегося стула. Провел пальцами по лицу. Дым сигарет туманил голову. Становилось хорошо. Захотелось затянуться еще глубже.

Еще одна затяжка… И надежный, обжитый мир, в котором Галустян крепко стоял обоими ногами на твердой земле, перестал существовать! Сознание утратило с ним сцепление, как машина на лысой резине утрачивает управление, разогнавшись по гололеду…

Галустян замер, уставившись в монитор. Графики на нем вдруг заплясали в такт биению сердца. Грудь стиснуло внезапно навалившееся томление.

- Что за черт, - прошептал он.

В нем еще осталась способность удивляться происходящему. Но недолго. Мысли стремительно стали запутываться. Они будто приобрели самостоятельность. И устремились куда-то по лунному лучу, чтобы развеяться дорогой в прах...

По инерции Галустян сделал еще одну затяжку... Сознание еще управляло телом, но это уже было как-то второстепенно. Совершенно не важно...

В квартире что-то изменилось. Он с трудом повернул деревенеющую шею. Его нисколько не удивило, что в квартире он уже не один.

Серый человек мягко, как кошка, вошел в комнату и аккуратно, с математической точностью просчитывая каждое движение, уселся на пискнувший тонко, как крыса, стул напротив. Положил дружески руку на плечо хозяина квартиры.

- Кто ты? - выдавил Галустян.

- Я твой друг, - последовал ответ.

И ученый не находил никаких оснований не доверять этому утверждению. «Друг» был тем типом, который недавно угостил ученого сигаретой.

Где-то в глубине души Галустяна еще теплились остатки здравомыслия. Он понимал, что так не должно быть, и что виной всему та проклятая сигарета, в которой намешана какая-то дрянь. Но пучина уже затянула его сознание, и выбраться на поверхность уже невозможно.

- Твои руки тяжелеют. Твои веки тяжелеют, - журчал голос.

Галустян удивился, откуда серый человек может столько знать о его чувствах…

Свет ополовиненной Луны затоплял все вокруг. Предметы теряли свои очертания. Теряли свой внутренний смысл.

- Ты переутомился, - голос серого человека обволакивал, как болотный туман. - Ты переутомился. У тебя был тяжелый день. Жизнь тяжела. Она тяготит тебя.

- Нет, - вдруг что-то восстало в душе Галустяна. Ему захотелось убедить незнакомца, что жизнь вовсе не так плоха. Но он понимал, что не докажет ничего… Да и жизнь действительно тяжела...

- Ты хочешь написать друзьям, - продолжал обволакивать голос, такой же серый, без оттенков, как и его хозяин. - Пиши... Это важно. «Я устал от всего. Не вините меня».

- Я устал от всего, - послушно повторил ученый и перевел взгляд на стол. Перед ним уже лежала бумага и любимая авторучка – «паркер» с полуоткрытым золотым пером. Эта вещь осталась от старых, коммунистических времен. Тогда она стоила бешеные деньги - тридцать рублей...

Перо привычно зашуршало по бумаге. В одном месте зацепилось, и на лист черным вороном села клякса... Непорядок... Галустян обеспокоено заерзал, но голос серого человека успокоил его.

- Все в порядке. Ты устал. Ты хочешь дописать письмо. Пиши...

Письмо дописано. Белый лист лег на клавиатуру компьютера, покрыв ее, как первый снег покрывает землю. Гость извлек из кармана таблетки. Вытряхнул себе на ладонь. Они были красные, как капли крови.

- На. Это поможет. Это успокоит. Это сделает жизнь лучше.

Галустян верил ему. И глотал таблетки, запивая прямо из бутылки "Кока-колой", которую услужливо взял на кухне гость.

- Прощай! - серый человек ушел.

Лунный свет все глубже засасывал, как зыбучий песок. И у Галустян не было сил сопротивляться. Ему хорошо. Как было обещано, ему очень хорошо.

- Я устал. Не вините меня, - прошептал он...

***

- Мне нужен «боржоми» в стеклянной бутылке, девушка! В стеклянной! А не это пойло в пластике! - возмутился очкастый, круглолицый здоровяк, подбрасывая пластмассовую бутылку с таким видом, будто хотел запустить ей в официантку. – Что, не доступно объясняю?

- Поищем, - пролепетала испуганная таким напором девушка.

- Уж поищите! – зло зыркнув на упорхнувшую официантку, круглолицый вытряхнул из коробочки зеленую таблетку, проглотил ее и с жадностью набросился на густую солянку в глиняном горшочке.

- Здоровье бережешь? – спросил красивый чеченец в бежевом костюме, сидевший за одним столиком с круглолицым.

- Оно у меня одно, Рустам. Одно! И его не купишь! Поэтому я должен пить настоящий боржом.

- Будто паленый боржоми нельзя в стеклянную тару закачать.

- Можно. Но труднее…

- Тебе на диету надо, - рассудительно произнес Рустам, но в глубине его глаз скрывалась насмешка.

- Не надо. Диета ввергает меня в невроз. От нее вреда больше чем пользы. Просто нужно есть строго по расписанию.

«Особенно, когда на халяву», - подумал Рустам, без всякого аппетита перемешивая ложкой солянку.

Придорожный ресторан на трассе, идущей на юг к столице. Вполне подходящее место для конфедициальных встреч. Народу в зале, выполненном в не выходящем из моды деревянно-патриархальном стиле, было немного. Несколько шоферюг расселось по углам. Еще двое крепких бойцов с настороженными глазами сидели у входа - это охрана Рустама.

Можно было бы и не сидеть в этом ресторане, а давно уже разойтись. Но обед стал традицией при встречах этих людей. Круглолицый был патологически жаден, и халява его расслабляла, добавляла ему тонуса. А сегодня была самая важная, ключевая из встреч. Итог многомесячных переговоров. Сегодня все срослось. Это был исторический миг, о котором будут еще долго помнить! И Рустам не посчитал грехом за такое дело опрокинуть рюмку–другую из запотевшего графинчика.

Официантка принесла «боржоми» в стеклянной бутылке, с ненавистью глядя на посетителя.

- Приятно с тобой дело иметь, Василий, - Рустам налил себе водки, потянулся к рюмке сотрапезника, но тот замахал руками – мол, сухой закон. Здоровье не купишь.

- Сказал – сделал, - кивнул круглолицый Василий. - В срок и качественно. И заметь, не требую дополнительной платы, хотя и очень хочется.

- Я уже расчувствовался, Васек, ха!

- Давай, чтобы не последняя сделка была, - Василий налил себе в рюмку боржоми и чокнулся.

Рустам еще только начал отведывать солянку, а его сотрапезник успел расправиться со своей порцией и потребовал еще одну. Затем пельмени. Еду Василий перемалывал со скоростью электрической мельницы. Его аппетит подстегивала сладкая мысль о халяве, как шпоры жокея резвого скакуна.

Рустам еще не успел закончить со своим горшочком, а Василий уже приканчивал пельмени, заедая кусочками осетрины.

Последний кусок влез с большим трудом. Но Василий постарался. После чего удовлетворенно откинулся на спинке стула, положив широкие ладони на вздувшийся животик.

- Ну, по последней, - Рустам поднял рюмку.

Чеченец махнул водку, русский трезвенник – боржоми.

- А теперь порадуй брата, - в голосе Рустама прорвалось сладостное нетерпение. - Покажи товар.

- В машине, - кивнул Василий. - А где зелененькие портреты американских президентов?

- Все при мне, - Рустам хохотнул. - Представь, смеху будет, если твою тачку сейчас угонят.

- Но твои бойцы ведь за нею присмотрят.

- Ха-ха! Сечешь момент!

- Ха! Секу!

Они оба задорно захохотали.

- Ну что, идем? – спросил Рустам.

- Дай доесть, нетерпеливый ты наш… Я же проголодался, как волк…

Василий зацепил на вилку сразу несколько кусочков нарезанной ветчины, заставил себя через силу пережевать их и, пыхтя, поднялся с места.

Видно было, как Рустам скривился в усмешке. Нетрудно было догадаться о его мыслях: «Волк это я, а ты пес беспородный». Но вслух, естественно, он этого не сказал. А произнес заботливо:

- Правильно, Васек. Надо лучше питаться. А то похудеешь. Ни на что не годным станешь.

- Ты за меня не боись… - Василий допил боржоми. – Вот теперь я готов к окончательному разрешению деловых вопросов.

Заскучавший Рустам с облегчением бросил на стол несколько купюр. Одел висящий на вешалке рядом со столом синий плащ. Походя потрепал за щеку подоспевшую официантку, прошептал ей что-то на ухо. Та смущенно покраснела.

Василий прихватил не распечатанную бутылку боржоми, с сожалением оглядел опустевший стол, сокрушаясь, что не развел Рустама еще на пару отбивных, которые можно было бы завернуть с собой.

Они вышли из ресторана. Им вслед пристроились молчаливые охранники.

На стоянке перед рестораном стояло несколько машин. Тут были две дальнобойные фуры. Старенькая «тоета». Чуть в стороне застыл черный «Кадиллак»-вседорожник - весь в хроме, солнечные зайчики отплясывают на отдраенном капоте. Стекла, понятно, тонированы. Шины широкие, ребристые. Не машина, а боевой слон. Мечта любого порядочного бандита. Любимый боевой конь Рустама. А тщательно отдраенная, с противотуманными фарами темно-серая «девятка» принадлежала Василию. На трассе метрах в ста от кафе, рядом с магазином автозапчастей, застыл зеленый триста восемнадцатый «БМВ». За тонированными стеклами не было видно, кто там сидит. Но Рустам отлично знал – там четверо его бойцов, со стволами и с приказом при подаче сигнала тревоги без оглядки и опаски дырявить пулями все, что движется.

Рустам хлопнул Василия дружески по спине, потом махнул рукой. Из «Кадиллака» выпорхнул худой, подвижный джигит, передал хозяину объемистую кожаную папку. Там должно было быть что-то около ста тысяч долларов.

- Получите и распишитесь, - хмыкнул Рустам. Взвесив в руке этот вместительный «кошелек», он передал его Василию. Тот заглянул внутрь. Удовлетворенно кивнул. Полез в багажник своей машины и с трудом извлек увесистый чемодан.

Договаривающиеся стороны избрали самый простой способ совершения сделки: из рук в руки – деньги-товар. Существует масса других способов, придуманных для того, чтобы осложнить деятельность правоохранительных органов. Деньги и товар могут оставляться в условленных местах – под кустом, в камере хранения. Иногда при передаче используются посредники, которые вообще не в курсе происходящего. Но сейчас решили не мудрить. Все равно, если третьей стороне станет известно, что именно является предметом купли-продажи, тут уж никакие предосторожности не помогут. Вся госбезопасность и МВД на уши встанут, да еще авиацию с артиллерией привлекут. Только вот не станет им это известно. У Рустама, который провернул массу подобных сделок, все под контролем.

- Проверять товар не буду, - сказал чеченец. - Ты же в курсе, что нас не обманывают?

- Наслышан… Надеюсь, что баксы настоящие.

- А если бы были ненастоящие? Или мы просто бы забрали по беспределу товар? - заинтересовался Рустам.

Василий отвел полу куртки и что-то продемонстрировал ему.

- «Лимонка», - озадаченно произнес Рустам, отлично знавший, какую опасность таит в себе черное ребристое тело оборонительно гранаты Ф-1. - И что, рванул бы не глядя?

- Мне очень деньги нужны, - с неожиданной каменной твердостью в голосе произнес Василий. - И я сильно злой становлюсь, когда мне мое, кровное, не отдают.

- Уважаю. Мужчина...

Юркий подручный Рустама пристроил чемодан в багажник вседорожника.

- Деньги будут – заходите еще, - сказал Василий.

- Деньги будут, - заверил Рустам. - Лишь бы товар был качественный.

- Неликивида не держим, - с гордостью отметил Василий и грузно устроился за рулем своего «жигуля».

Машины разъехались в разные стороны.

Через пяток километров «Кадиллак» завернул в бетонный «карман», где ждала какая-то вся терто-ребристая и старая синяя «газель». Чемодан с товаром перекочевал в нее.

Чеченские машины тронулись с места. Двинули обратно в город. Прилично растянулись. Впереди «Кадиллак». За ним «газель». Сзади – «БМВ». Последняя машина выделывала фортели. То оттягивалась на значительное расстояние, то обгоняла.

Асфальт шуршал под шинами. Машины пожирали расстояние. Мимо проносились прилепившиеся к трассе поселки, городишки. Белая табличка «Осиновское». Убогие домишки. Дощатые заборы. Та же табличка, но уже перечеркнутая. Все, населенный пункт позади… Деревня «Волковка»… Позади…

Участок дороги плавной дугой вогнулся внутрь сплошного соснового леса. Пузатый необъемный старшина оторвался от «жигуленка» с надписью «ГАИ» и по хозяйски, с профессиональной небрежностью, как опытный кузнец молотом, махнул полосатым жезлом, призывая «газель» остановиться.

«Газель» затормозила и остановилась прямо посреди лужи. «Кадиллак» с Рустамом, снизив скорость, продолжил движение. А зеленый «БМВ» угрожающе застыл метрах в двухстах сзади.

Сидящий на заднем сидении «Кадиллака» Рустам, ерзая на сидении, глядел на удаляющуюся «газель» и фигуру милиционера. Он произнес в мобильник:

- Шайтан раздери их! Что там, Аскер?

- Кажется, обычные менты, - донесся в трубке голос боевика, сидящего в зеленом «БМВ».

- Контролируй, Аскер. Если что - валите их всех... Груз важнее.

- Понял. Осел на асфальте капусту захотел. Мням-мням...

- Поговори мне...

- Не беспокойся, Рустам. Все будет хорошо.

Тем временем пузатый гаишник, не обращая внимания на лужу, хлюпая хромовыми сапогами, подошел к «газели» и произнес строго.

- Старшина Цыпко.

- Свои, командир. Капитан Дивенко, - водитель «Газели», по внешности чистый славянин, распахнул дверцу, спрыгнул на асфальт, тоже не обращая внимания на лужу, и продемонстрировал удостоверение капитана ГАИ.

- Что, с самой Москвы? – заинтересовался старшина. - Или с Подмосковья?

- С нее, златоглавой...

- Москва, звонят колокола, - усмехнулся старшина.

- Звонят... Вот, с дачи барахлишко везу.

- Барахлишко, - старшина задумчиво рассматривал «газель». – Машина-то твоя?

- Друга, - «капитан» кивнул на мужчину в глубине салона «газели».

- Ах, друга…

Подошел второй гаишник - сержант с автоматом, небрежно болтающимся, как хомут, на шее. Осведомился:

- Свои, что ли?

- Ну да, - кивнул старшина. - Москвич. Вон, глянь, ксивы у них какие новые. Земляк, покажи.

Водитель «газели» терпеливо продемонстрировал трехцветное удостоверение сотрудника милиции с голографической печатью и штрихкодом:

- Скоро вам тоже на такие заменят.

- Надо думать, - кивнул старшина лениво.

Тут на его боку переливисто запиликала увесистая милицейская рация. В тот же момент старшина необычно резво для своей тучной комплекции рванулся к водителю «газели» и мощнейшим ударом кулака в челюсть сшиб с ног, успокоив на несколько минут. Сержант выбросил вперед руку, бросая через открытую дверцу в салон круглый предмет. Внутри «Газели» сверкнуло и ухнуло так, будто взорвалась ракета воздух-земля. Светошумовая граната «Заря» на несколько секунд выбила у пассажиров возможность ориентироваться во времени и пространстве. Осталось только повязать их тепленькими… Все, упакованы!

В это время грузовик перекрыл дорогу стоящему у обочины «Кадиллаку», сзади его подперла тяжелая «волга-фургон». Рустам не успел опомниться, а его уже умело и сильно выволокли из салона и больно ткнули лицом в асфальт. Рядом устроился его шибко шустрый помощник, ему так и не дали дотянуться до спрятанного под сидением его любимого и опробованного в деле пистолета-пулемета «Кипарис».

Около «БМВ» резко затормозил темно-синий «форд-мондео» с раскосыми глазами-фарами. Трех бойцов будто мощной волной вынесло из его салона. Каждый из них контролировал свою цель - фигуры четверых врагов, сидящих в «буммере». Одна из фигур дернулась. Хлопок – это почти задавленный глушителем звук выстрела. Пуля точно попала в череп - угроза ликвидирована. Ударом приклада вынесено лобовое стекло, водитель выдернут через открывшийся проем, легко, будто резиновая кукла. У жирного бугая в «БМВ» в голове замкнуло, по-видимому он хотел рвануть гранату прямо в салоне. Не успел. Его тоже угомонили на асфальте, вжав морду в лужу. Вода булькала и пузырилась от его прерывистого дыхания.

- Не стреляй! - хныкал бугай.

- Лежи, шлепок коровий, - гаркнул боец и отрывисто произнес в рацию. - Зачищено!

Пузатый гаишник залез в «газель». Много времени, чтобы найти тайник, не понадобилось.

- Груз здесь, - победно произнес он в микрофон рации...

***

Офис был просторный, не меньше пятидесяти квадратных метров, обставленный в современном никелево-кожаном стиле – знатоки знают, что стиль этот моден и дорог. Такая обстановка призвана убеждать клиентов в том, что дела фирмы обстоят самым лучшим образом. Впрочем, так оно и было.

- Ты заказал билеты? - спросил благообразный, полноватый, широкоплечий мужчина лет сорока пяти. Его волосы щедро серебрила седина. Про такие седины говорят - благородные. Действительно, эти седины не скорбели о прошлом, а намекали на долгое, безоблачное и безбедное будущее их обладателя. Судя по тому, что седой занимал место хозяина за просторным столом красного дерева, здесь он был за главного.

- Да, - кивнул лысый колобок с курчавенькой легкомысленной бородой и маленькими, вечно настороженными глазками. - Рейс в пятницу. До Лос-Анджелеса...

- Что делать, ты, надеюсь, в курсе?

- В курсе, - хмыкнул «колобок». - Начать и кончить... Вообще-то нереально за такой срок...

- Через две недели ты здесь... Что ты должен успеть обязательно - это встреча с доктором Страусом. Визит во Флоридский технологический институт. И проработка протокола о намерениях с компанией "Интеллект". Остальное по обстановке.

"Колобок" с кислым видом кивнул, ощущая себя клячей, которую заставляют тянуть неподъемную телегу с жерновами.

- А ты что, хотел на Голливуд там глазеть? Нет, дружок. Работать надо. Деньги делать. Вкладывать капитал, в том числе интеллектуальный. Движение должно быть. А ты сидишь с унылым видом, Сема. И никакого блеска в глазах...

Судя по всему, песня была старая, не раз пропетая на бис, поэтому «Колобок» только пожал плечами и с видом человека, который давно привык и устал отбрехиваться, заявил:

- Тебе блеск нужен или работа?

- Работа.

- А работу никто лучше меня, старого еврея, не сделает. Так?

- За что тебя и ценю...

За окном заработал отбойный молоток. Хозяин кабинета успел одуреть от этого звука, сравнимого по зловредности только с ядовитым шипением бормашины. Прямо за окнами турецкие рабочие сноровисто превращали очередной московский памятник архитектуры девятнадцатого века в безвкусную стеклянно-бетонную упаковку для офисов.

- Теперь, надо с Новосибирским институтом выйти на контакт, - деловито продолжил хозяин кабинета. - Разработка там перспективная есть. Англичане заинтересовались... В Обнинске - там голый Васер. Масса амбиций. Академики, доктора. Толку ноль... Галустян...

- Триумвират, - хмыкнул «Колобок». - Гении доморощенные.

- Да уж... Не знаю, что и делать... Ты веришь в эти их фантазии?

- Галустян и команда - люди талантливые.

- Если такие умные, почему такие бедные, как говорят американцы?

- Талант и нищета в России – близнецы-братья. Мы, посредственности, богатеем за их счет, - изрек поучительно «Колобок».

- Среди этих талантов больше психов, которые выдают неконструктивный бред за откровения свыше... И поди разберись, что стоит денег, а что только нервов… Боюсь, с группой Галустяна такая же история... Я не особо верю в мгновенные революции в науке и ниспровержение основ...

- Значит, не веришь в теорию относительности и квантовую механику? – глаза «Колобка» смеялись. Этой их дискуссии исполнился также уже не первый год. - И в геном человека?

- Верю... Было время, клады лежали под ногами. Стоило только увидеть их и нагнуться. Сейчас в мировой науке идет поступательное, неторопливое движение вперед, крайне материально затратное и вовсе не чреватое незапланированными прорывами... Плавно все должно быть. Пристойно. Без суеты. А Галустян со товарищами намереваются немножко растрясти основы...

- Но результаты есть. Экспериментальные...

- А кто их проверял?.. Ох, чувствую, влетит нам эта программа в копеечку... Не люблю сотрясателей основ. Они чаще сотрясают воздух впустую.

- А нам-то чего? – пожал плечами «колобок». - За погляд денег не берут... А если это правда?

- Тогда мы поймаем жар-птицу... Опять мистика - жар-птицы, - скривился Николай Валентинович Кумаченко - хозяин кабинета он же директор фонда «Третье тысячелетие».

Фонд этот был создан стараниями Академии Наук и Министерства экономики с целью собрать перспективные идеи, дать им импульс в развитии, в худшем случае повыгоднее продать их на Запад. Со внедрением получалось как всегда - то есть ничего не получалось. А вот с продажей на Запад перспективных идей и технологий шло гораздо лучше. Благо отдавали дешево, так что от желающих отбоя не было. Притом торг шел по Российской арифметике - бакс пишем, два в уме. Того, что в уме, хватало на подкорм нужных людей и в Академии наук, и в Минэкономики, а потому фондом все были довольны. В том числе голодные ученые – генераторы этих самых идей, которым каждый бакс - счастье.

- Галустян - не сумасшедший романтик. Он прагматичен, - отозвался «Колобок», точнее Семен Иосифович Богучарский, заместитель Кумаченко, его правая рука, левая нога и заодно голова. - И умеет соблюдать секретность. Ядро процесса, на котором и основано ноу-хау, не знает никто, кроме его группы. Свой интерес он блюдет...

- Блюститель, - скривился Кумаченко. - Он нам еще крови попьет...

Зазвонил мобильник. Богучарский зашарил по всем многочисленным карманам своей джинсовой безрукавки. Наконец, извлек его из кармана брюк. Нажал на кнопку и произнес ровным спокойным голосом, с вечной долей иронии:

- Весь внимание...

По мере того, как он выслушивал сообщение, лицо его бледнело и вытягивалось.

- Когда? Как? Какая-то несуразица... Да, понятно... Черт возьми, ну надо же... Пока, Коля. До встречи...

Он положил со стуком телефон на стол и вытер ладонью лысину.

- Что там? – заерзал в кресле Кумаченко, у которого был отличный нюх на неприятности.

- Не попьет нам Галустян крови.

- В смысле?

- Он мертв...

- Как мертв?

- Ночью покончил жизнь самоубийством. В записке написал, что устал...

- Устал? - Кумаченко нервно поправил свой роскошный бордовый галстук. – Черт! Я же говорил, он обычный сумасшедший! Как и его идеи!..

3

***

Мир Рустама, пусть и не слишком светлый и безопасный, но достаточно прочный, рухнул. Гордого чеченца грубо затолкали в холодный фургон – такие используют для перевозки мяса. Бросили на рифленый алюминиевый пол. Там крупногабаритный, широкоплечий, высоченный русский, настоящий буйвол, присев рядом с ним на колено, резко бросил:

- По ходу маршрута ты должен отзванивать?

Рустам ничего не ответил.

- Я, кажется, спросил, - спокойно произнес «буйвол».

- Собак помоечных спрашивай. Они тебе как брату ответят!

- Настрой ясен.

Железные пальцы стиснули Рустаму голову. А потом резкая боль в ухе.

Рустам задохнулся от боли. И заорал бы. Но челюсть ему стиснули, так что послышался только сдавленный крик.

По шее струилась кровь.

- Не скули, Рустам, - по-чеченски произнес резко, будто плетью хлестнул, второй присутствовавший здесь - жилистый, с холодными стальными глазами, мужчина. - Это только мочка уха... Так и будем резать - кусочкам...

Ужас захлестнул Рустама... Все шло здесь неправильно. Резать головы и уши - это привилегия его братьев... Русские свиньи слишком слабы и чувственны для такой работы. Они не способны вести себя, как мужчины. Они - никто!

В мозгу щелкало. Кто это? Кто посмел? Менты? ФСБ? Военные? Кто это, шайтан их всех забери?!

- Я повторяю - ты должен сделать отзвон?

- Должен, - выдавил Рустам.

И снова его стиснули в тисках. Нож коснулся другого уха...

- Будешь дальше врать?

Рустам не должен был сделать никаких отзвонов в пути. Он уже сообщил, что товар получен. На крайний случай был предусмотрен звонок с кодовым словом - это значило, что все пошло наперекосяк. Его обязанность была сделать это, даже если придется пожертвовать жизнью...

Русские поняли это...

- К тебе еще немало вопросов, Рустам, - хмыкнув, произнес жилистый. - Адреса, явки, планы - классический набор...

- Я ничего не знаю. Мне сказали отдать деньги, взять чемодан. Привезти...

- На вокзал, да?.. Или в общественный сортир на Пресне?

- Смешно тебе, да? – опять начал хорохориться Рустам. - В центр города должен подвезти! Там у меня возьмут. Я не при чем...

- Рустам... Я тебе гарантирую одно. Ты скажешь нам все, - пообещал «буйвол». – Через полчаса, не больше…

Рустам криво улыбнулся. Он не собирался говорить ничего. Сердце ухало в предчувствии страшного. Но он должен был держаться... Должен... Он не может опозорить себя. Своих братьев. Свой род! Должен...

- Отдохни пока...

Рустам пошевелил закованными в наручники руками. Разомкнуть бы их, ударом выбить дух из здоровяка, распахнуть дверцу фургона… Но это нереально...

Ему очень не понравились слова «отдохни пока»...

- Куда везете? Куда? – заволновался он.

Но ему не отвечали…

А потом кошмар продолжился. Гордого чеченца вытолкали из машины, как какую-то недостаточно поворотливую скотину. И затолкали в длинную фуру с иностранными надписями на боках. Захлопнулась дверца, отрезая солнечный свет и внешние шумы. Зажглась электрическая лампочка. Внутри было просторно, гулко и жутко. В центре стояло кресло.

От вида этого кресла решимость Рустама сразу ухнула куда-то в центр Земли, в магму, да там и сгорела.

Кресло было хирургическое, с ремнями. Рядом - как в старых фильмах о фашистах, столик с инструментами.

Здесь к тем двоим русским, которые сопровождали его в фургоне, присоединился невысокий, немножко сутулый человек с тщательной зализанными на пробор жиденькими волосенками. Рустам скривился. Даже в своем незавидном положении он не мог скрыть презрения к таким вот червякам, которых можно навсегда задавить одним взглядом. В них нет ничего от настоящих мужчин, кроме привычки носить брюки

- Рустам, - произнес «буйвол» - он же руководитель операции, оперативник «Пирамиды» Русич, он же бывший капитан ВДВ Влад Абросимов. - Я буду говорить коротко и доходчиво. Выбор остается за тобой, но он невелик. Первый вариант - ты сотрудничаешь с нами, помогаешь нам разрешить возникшую проблему. За это мы оставляем тебе жизнь...

- Можешь хоть сейчас меня убить, - сквозь зубы процедил Рустам.

- Это второй вариант. Ты отказываешься от сотрудничества. Тогда Эскулап, - он кивнул на «червяка», который вежливо улыбнулся, будто его представили на светском рауте, - с помощью нехитрых инструментов и хитрых психотропных веществ - слыхал, небось, о таких - выдавливает из тебя по капле все. И ты умираешь. В мучениях...

Глаза чеченца полыхали ненавистью и упрямством.

- Я тебя понимаю. Ты боишься не за себя, а за своих близких... Поэтому учти, что вместе с тобой сегодня же в могилу ты потащишь свою сестру и отца, которые живут в Подольске.

Рустам дернулся, изрыгая нечто нечленораздельное, но ремни крепко удерживали его. Это было нечестно! Русские так не могут!

- У нас специфическая организация, - продолжил Влад. - Ее авторитет основан на том, что мы всегда держим обещания... Мы зачистим всех твоих родственников, которых только найдем. И ты вскоре с ними свидишься в своем мусульманском аду. В рай тебе не попасть. Тебя скормят свиньям, а косточки похоронят в свиной шкуре...

- Ты... Ты грязная скотина... Я на руку намотаю твои кишки, собака...

- Эмоционально, но не убедительно... Даю тебе три минуты на раздумье, - Влад посмотрел на часы. - Потом отдам тебя в руки Эскулапа.

- Ты... Я вырежу всех твоих...

- Время пошло...

В Чечне Рустам привык жить рядом со смертью. Он очень много видел смертей, убийств. Гибли люди от бомбежек, от межплеменной вражды. От солдат федеральных войск. Убивали его братьев и сестер. Он сам убивал... Это было нормально... Он готов был убивать и умирать... Так ему тогда казалось...

Сейчас ему казалось иначе. Он понял, что умирать именно сейчас и именно здесь совсем не готов. Тем более вместе со своими родными... Он боялся смерти. Он хотел жить…

Когда время истекло, он пробормотал:

- Мы все равно сочтемся, собака...

- Итак, ты согласен, - констатировал Влад.

- Что хочешь знать?

- Начинай сначала...

Рустам поплыл. Биополевой стресс-детектор, который был смонтирован на передвижном оперативном пункте, устроенном в самой обычной на вид фуре, сбрасывал на компьютер диаграммы, и специалист за перегородкой подтверждал - Рустам говорит правду...

Картина получалась следующая. Рустам, немало потрудившийся на благо чеченских террористов, неоднократно снабжал группировки оружием, снаряжением и всем необходимым. Дело было прибыльное. Работал, в основном, по конкретным заказам. На этот раз очень серьезные люди ему заказали партию радиоизотопов. Правда, изотопов не простых. Это было одно из старательно оберегаемых ноу-хау ядерного центра в «Вьюжанске-11». Группа высокоактивных трансформеров, как коряво обозвали их. Вещества безобидные, но путем нехитрой обработки переходящие в активное состояние. По всем научным парадигмам такие изотопы вообще в природе существовать не могут. Но факт остается фактом – НПО «Сигнал», держащая две трети производства радиоизотопов в стране, в прошлом году создало это чудо. Одно из его применений – в качестве оружия массового поражения. При распылении над мегаполисом последствия могут быть самые страшные. Попадая в тело жертвы, эти изотопы практически не выводятся и работают как бомба, разрушая организм радиоактивностью. Рак легких, лейкемия, лучевая болезнь… И все в массовых масштабах… Идеальное орудие для терракта.

- Откуда ты узнал, где взять эту дрянь? – осведомился Влад.

- Я одно время занимался рынком изотопов, - пояснил Рустам.

- Вместе с Мирзоевым? – Влад, вспомнил давнее кровавое дельце.

- Да.

Задача Рустама состояла в том, чтобы добыть оружие возмездия. Дальше - не его забота. Планировалось, кажется, что-то грандиозное.

- У нас нет танков и самолетов, - прошипел Рустам. - У нас есть воля к победе. И все средства для этого годятся...

- Давай дальше, философ...

А дальше все просто. Проходит купля-продажа изотопа. Рустам в Москве передает товар и отчаливает на все четыре стороны.

- Кто все это затеял? – спросил Влад. - Кто получатель?

- Он тебе не по зубам, - буркнул пленник.

- Хотя бы облизнуться.

- Анзоров.

- Тот самый? Депутат законодательного собрания?

- Да…

- Уже интереснее, - Влад хмыкнул. Как же. Личность известная. Депутат Доку Анзоров, Председатель правления банка «Спектр-интернациональ», а также совладетель парочки гостиниц и пивного заводика в Москве. - А дальше. Кто исполнитель теракта?

- Не знаю...

- У нас договор, Рустам...

- Я не знаю!

- Врет, - послышалось у Русича в крошечном наушнике. - Все показатели зашкаливают. Похоже, очень тепло...

Русич опять посмотрел на часы и произнес:

- Игра старая - тридцать секунд на выбор.

- Рамазан Даудов!

- Правая рука Колченогого Абдулмуслимова.

- Да... Его боевые группы рассредоточены по всей Москве.

- Кто с ними держит связь?

- Сам Анзоров.

В трейлере было тоже холодно. Но еще больший холод терзал Рустама изнутри. Зубы постукивали. Сотрясала дрожь. Он ежился. Наручники сзади тоже холодили, перекрывали ток крови. Но больше всего холодила мысль, что он предает всех.

- Куда ты должен отвезти товар?

- За Ногинском есть частный дом.

- Кто приедет за грузом?

- Анзоров пришлет кого-нибудь, чтобы убедиться в его наличии...

- С деньгами?

- Да...

- Кто в доме?

- Обычно пара его людей, отлеживающихся после работы в Ичкерии.

Когда почти все было сказано, Рустам вдруг испытал странное облегчение. Ему вдруг подумалось, что предавать не только страшно, но и приятно. Будто разом расплачиваешься со всеми долгами, которые наделал за свою жизнь.

- Они твоих подручных знают? – спросил Влад.

- Одного-другого видели в лицо, - ответил Рустам.

- Ну что ж... Придется тебе еще немного нам помочь...

***

"Хомо компьютерикус" - новый вид человека, рожденный щедрым на научно-технические и социальные революции двадцатым веком. По замыслу он должны быть молодым, тощим, бледным, с красными глазами и сутки напролет проводить перед монитором, скользя по запутанным, с развязками, заторами, пробками трассам Интернета. Внешний мир, еда, женщины его интересовать не должны. Все это дурная трата времени. Программы, файлы, сайты, вирусы и антивирусы, базы данных – именно в этом настоящая жизнь. Именно тут истинная реальность.

Из подобных качеств Леша Бруевич обладал, пожалуй, только молодостью, да и то уже далеко не первой. Было ему двадцать семь лет. Крупный, с уже нагулянным жирком и румяным круглым лицом, любитель пива, женщин и горных лыж, накрепко сцепленный с землей, он тем не менее был человеком-компьютером. Во всемирной паутине ощущал себя как рыба в воде, или, скорее, акула в океане. Мог без проблем хакнуть защищенный сайт. Языки программирования знал лучше, чем русский. И вполне мог бы сделать карьеру и стать высокооплачиваемым программистом. Сделал бы, и стал бы, если бы его интересовали деньги. Точнее, деньги его интересовали, но не настолько, чтобы жертвовать ради них душевным спокойствием и ощущением значимости своего места во Вселенной. А эту значимость он ощущал, когда вторгался в неизвестные, нехоженные края, где не ступала еще нога ученого. Поэтому, работая с Галустяном над проектом, названном с претензией - «Атлант», он был счастлив. Потому что то, чем они занимались, было смело. Это было круто. И до этого не допер никто в мире.

Да, там был полет! Там открывались такие горизонты!... Но в последнее время Бруевичу иногда становилось жутковато. Слишком далеко они зашли. Химические процессы, которым они дали жизнь, все больше напоминали алхимию. Они вторглись в совершенно неизведанные земли, где легко оступиться и провалиться в топь. И еще там могли поджидать хищники...

Впрочем, голову ломать над вечными проблемами не было никакого желания. Бруевич устал. Ему как воздух нужна была капитальная расслабуха. Он давно мечтал о горячей баньке, холодном пиве и теплом женском теле. Все это нашлось у его институтского приятеля Ромы, имевшего уютный домишко в Замятково, что в двухстах километрах от столицы.

Дом располагался на окраине поселка городского типа, которому не суждено в обозримом будущем получить статус паршивенького городка. Деревянное строение под грузом прожитых лет немного покосилось, дряхлую мебель изъел жадный червь. Зато банька была отличная.

- Шею сильнее массируй, солнце мое, - проурчал, жмурясь от удовольствия, Бруевич, разлегшись на лавке в предбаннике.

Тонкие женские пальцы, на удивление оказавшиеся достаточно сильными, массировали мышцы и вызывали истому.

Девки были местные, молодые, развратные и по московским меркам удивительно дешевые. За тысячу рублей, пиво, водку и закуску они уже второй день скрашивали одиночество двоих институтских друзей, утомленных московской суетой. При этом девки считали, что им подвалило просто немыслимое счастье, потому что деньги в Замятково уже несколько лет являлись редкостью и роскошью. Фабрика и два совхоза дышали на ладан, и заняться в этих местах было нечем.

- Я устала, - капризно произнесла Натаха, встряхивая руками. – Замандавалась вся.

В выражениях она не стеснялась, и Бруевич имел счастливую возможность слегонца пополнить свой запас нецензурных и ругательных слов.

- Ничего, - сказал он. - Еще чуток поработай. Потом пивком поправимся.

Это обещание воодушевило девушку, и она начала мять спину клиента с новой энергией.

- Развлекаетесь, - констатировал худосочный, с глазами профессионального мошенника, вечно улыбающийся Рома, зайдя в предбанник.

- Балдеем, - кивнул Бруевич.

- Мы уже потрахались, - незатейливо проинформировала Наташка. – А где Нинка?

- За пивом услал. А у меня чего-то машина барахлит.

- Какая? – хмыкнул Бруевич.

- Та, что на колесах. А ты что нехорошее подумал? С этим как раз все ништяк!

- Это радует, Рома…

- Полезу под железяку, - вздохнул хозяин фазенды.

- И охота? – удивился Бруевич.

- Завтра не заведется, - Ромка вышел. Дверь со скрипом закрылась. И Бруевич снова расслабился под сильными пальчиками массажистки...

Так бы лежал и лежал... Хорошо... Но хорошо не бывает долго.

Затренькал мобильник. Точнее, вдарил бойко и громко саунд-трэк из нашумевшего блокбастера «Звездная дорога». Брать трубку страшно не хотелось. Но абонент был настойчив, если не сказать настырен. Телефон звонил и звонил. Бруевич переборол желание заткнуть его, бросив с размаху на пол, чтобы только осколки в стороны брызнули. Нехотя протянул руку.

- Кто там? - растягивая слова, произнес он.

- Это Панин.

- Здорово, - Бруевич закряхтел, как старый дед, и приподнялся на лавке, по ходу легонько шлепнув Наташку по округлому заду. - Палыч, если бы ты только знал, от чего меня отрываешь...

- Плохи дела, Алешенька.

Панин всех знакомых и своих студентов называл уменьшительными именами, отчего у многих закрадывались подозрения по поводу правильности его сексуальной ориентации.

- Что случилось? - встревожился Бруевич, вдруг поняв, что голос у третьего члена их научной группы доктора математических наук Панина потерянный.

- Галустян...

- Что Галустян?

- Он умер.

- В смысле?

- Он умер. Погиб. Покончил жизнь самоубийством. Наглотался снотворных таблеток. Достаточно?

- Так, Палыч. Успокойся и не кипятись... Ерунда какая-то. Как Галустян мог покончить жизнь самоубийством? Сейчас, когда все на мази?

- У него спроси! – по голосу Панина ощущалось, что в его душе трепетала, как птица в клетке, пытавшаяся вырваться на простор истерика.

- Так... Успокойся... Успокойся, - как заклинание повторял Бруевич. В предбаннике было жарко. Но в груди возник сквознячок. Холодный такой сквознячок, от которого замерзает сердце. - Я сейчас собираюсь и еду... И мы что-нибудь придумаем.

- Что мы можем придумать?

- Так. Успокойся, - то ли себе, то ли собеседнику сказал Бруевич. Дал отбой. И присел на лавке, замерев и тупо уставившись в дощатую стену, на которой был зачем-то накрепко прибит барометр.

Девушка настороженно погладила его по плечу.

- Ну, котик, чего случилось?

Он не ответил.

- Чего киснешь, красавец?... Ох, какой хмурый. Сейчас мы тебя успокоим, - она потерлась голой грудью о его плечо, ее руки поползли вниз. Туда же устремились и губы.

- Отстань! - заорал Бруевич, резко оттолкнув ее.

- Ты чего, совсем? - обиделась Наташка.

- Извини... У меня... У меня друг умер.

- Как это умер?

- Отравился... Или отравили...

- Отравили?! – изумленно, и, как показалось, с восторгом, уставилась на него девушка.

- Да... Но это начало. Всех нас перебьют... Я как чувствовал...

Он начал одеваться.

- Надо ехать... Надо...

Девушка смотрела на него, как на психа...

- Извини, крошка, - застегнув рубашку, кинул он ей. - Пока.

Он вышел из бани, согнувшись от удара мокрого снега. С утра зарядил этот снег, будь он неладен. И тучи – низкие, давящие. Куда подевалось вчерашнее солнце?

- Во психический, - покачала головой деваха, глядя на захлопнувшуюся дверь…

***

- Люблю огонь, - сидящий на корточках молодой, плечистый чеченец с наивным дурашливым лицом ткнул кочергой в уютно потрескивающие в камине поленья. - В горах огонь - тепло, хорошо... И редко.

- Почему редко? - спросил Влад, комфортабельно устроившийся в плетеном кресле с мягкими подушками.

- Огонь - нельзя. Самолет прилетит. Вертолет прилетит. Снайпер ударит… В спальный мешок спишь. Там хорошо. Тепло. Но огонь лучше.

- Долго воевал?

- С тринадцати лет. Отец воевал... Я воевал. А ты?

- Пришлось маленько.

- За кого воевал?

- За всех, - хмыкнул Русич.

- За всех - это правильно. Дураки воюют просто так. Умный воюет за деньги. Нет денег - нет война.

- Хорошо хоть платили? – поинтересовался Влад.

- За работу платили. БТР убил - платят много. Солдат убил - платят так себе. Офицер убил - платят нормально. Война. Выгодно.

- Это верно...

- Рустам хорошо тебе платит? – как бы невзначай бросил молодой чеченец.

- Иногда неплохо... Чаще – так себе.

- Рустам жадный... Ты сильный. В тебе воин виден. Сейчас мы с братом отлежимся, тогда поехали с нами Чечня.

- В горах воевать?

- Зачем в горах? Кто сейчас в горах воюет? Дома живешь. Хорошо кушаешь. Днем спишь. Ночью свиней режешь...

- Свиней?

- Которые в военной форме…

- И много заработать можно?

- Как работать будешь, - в голосе молодого чеченца зазвучали зазывные нотки – как в рекламе памперсов. - Ты воин. Мину, фугас класть можешь. Стрелять умеешь. Кроме того, ты русский, в форму тебя оденешь – от солдата не отличишь. Не то, что мы... Денег много получишь. Богатый будешь.

- Денег… Каких? Фальшивых?

- Зачем фальшивых? Имам Абдулмуслимов получил от правоверных с Аравии мало-мало много денег.

- Значит, фугасы класть, - усмехнулся Влад.

- Не просто фугас класть. Фугас мальчишка положит... Специальная операция! - многозначительно произнес молодой чеченец важное слово.

- Почти уговорил…

- Рустам мало-мало платит. Абдулмуслимов щедрый. И никогда фальшивый доллар не дает. Его за это уважают. Кого хочешь спроси.

- Спрошу…

Чеченец удовлетворенно крякнул, решив, что доброе начало важному делу положено. Заполучить такого бойца – здоровенного, с кошачьей грацией в движениях, выдающую человека серьезной подготовки - это ли не удача! И еще приятно подложить свинью Рустаму, которого не любят за жадность, хитрость и пренебрежение обычаями.

- Скоро они там? - Влад посмотрел на часы.

- Приедут, - молодой чеченец снова принялся ворошить угли. - Сиди. Чай пей. Разве плохо?

Проникнуть на чеченскую базу в Ногинском районе удалось без труда. Рустаму стоило только бросить негромко и властно:

- Это свои.

И металлические ворота отворились

Место для двухэтажного кирпичного дома было выбрано с таким расчетом, чтобы не мозолить людям глаза и в случае опасности иметь путь отступления к раскинувшемуся на многие километры лесу, перемежаемому болотами. В поселке в это время было совсем немного жителей. Дымились трубы в парочке домов, горело несколько окон. В основном домишки были бревенчатые, убогие. На пригорке виднелась полуразрушенная церковь с обломанной, как карандаш, колокольней. Над ней вились вороны.

«Газель» Влад велел загнать за ворота. Трофейный зеленый триста восемнадцатый «БМВ»оставили на раскисшей дороге. Он одним колесом утопал в огромной луже, из которой поднималась вросшая в землю тракторная шина, как спина допотопного чудища из Лохнесского озера.

В доме, как и обещал Рустам, отлеживались, зализывали раны двое чеченских боевиков. Чувствовали они себя здесь вольготно. Видимо, были уверены, что милиция сюда не сунется, поэтому без всяких задних мыслей на виду держали два автомата Калашникова.

Гостей боевики встретили сначала с настороженностью. Но после звонка Анзорова, который подтвердил, что гости вполне заслуживают хорошего отношения, горцы расслабились и подобрели. Друзей хозяина надо уважать.

- Телевизор хочешь смотреть? - спросил молодой чеченец у Влада, к которому проникся теплыми чувствами, как к начинающему клевать на щедрые посулы объекту вербовки. - Тарелка от спутника есть. Сто программ берет!

- С комфортом устроились.

- Да... Чечня - электричество мало. Все плохо. Здесь хорошо.

Чеченец загрустил. Но ненадолго. Его посетила показавшаяся ему весьма удачной идея.

- Кассеты есть. Порнуха есть.

- Не стоит, - отмахнулся Влад.

- Зря. Хорошая порнуха... Такие девушки... Что, думаешь я не знаю, как с девушками туда-сюда, да! – вдруг воскликнул молодой чеченец горячо. - Помню, одну в зиндан держали. У нее отец богатый такой, да. Крутой такой… Армянин... Или еврей... Из Москвы ее везли... Ах, какая была... Ох, какая кожа... Ох, как я с ней...

- Блондинка?

- Да нет, рыжая такая. Но не важно... Жалко даже ее было.

- Почему жалко?

- Что-то там не получилось. Базар-мазар с ее отцом не пошел.… В общем, пришлось ее стрелять. Я и стрелял… Раз - и все. Перед видеокамерой... Но хорошая была...

- Да. Бывает, - рассудительно произнес Влад.

- Бизнес, - развел руками чеченец.

Казак, сидевший на кожаном диванчике в углу, хмуро уставился прямо в затылок молодого чеченца. Если бы боевик поймал этот тяжелый взор, то наверняка сейчас бы не чувствовал себя так комфортно. Так, глядят, когда целятся перед контрольным выстрелом.

Через четверть часа послышались звуки автомобильных моторов.

- О, приехали, - второй чеченец, низкорослый, с длинными руками, похожий на пастуха из высокогорного аула, появившегося на свет от порочной связи его матери со снежным человеком, бросился на улицу открывать ворота.

Влад выглянул в окно. В ворота въезжал «Мерседес» с темными тонированными стеклами. Черт возьми, бронированный… При определенном раскладе этот фактор может обернуться серьезными проблемами… «Джип -паджерро» цвета вишневый металлик - это машина сопровождения с охраной, припарковался за воротами рядом с зеленым «БМВ».

Из соседней комнаты появился тучный оперативник, который недавно на шоссе столь убедительно сыграл роль старшины-гаишника. Он подталкивал в спину вялого, шаркающе передвигавшего ноги Рустама.

- Ну что, Рустам. Иди, встречай гостя, - кивнул Влад.

Теперь бы только чеченец не выкинул какой-нибудь фокус. На этот счет Влад подстраховался. Перед отъездом на базу Рустама оглушили, накормив приличной дозой психотропных веществ, которые напрочь отбивают стремление к импульсивным поступкам. И все же стопроцентной гарантии, что объект будет действовать по плану, не было. Слишком мало времени с ним работали.

Комитет по торжественной встрече в составе Рустама, Влада и Казака выстроился во дворе.

Бугай в черном костюме, как из рекламы телохранителей, в черных очках (даром, что солнце уже село за лес), выскочил из машины и услужливо распахнул заднюю дверь. Из салона степенно, неторопливо выбрался высокий статный чеченец с благородной осанкой и ступил на гравий дорожки.

Сердце Влада радостно екнуло. Повезло так повезло! Это как раз тот, кто нужен - депутат Анзоров! Собственной персоной пожаловал. Никому не доверил! И не в лом было на ночь глядя переться сюда!

Рустам шагнул навстречу Анзорову. Они обнялись, как два молочных брата после долгой разлуки.

Рустам напрягся. И Влад совершенно четко понял, что сейчас горец что-то ляпнет, выходящее за рамки дипломатического протокола.

Русич был готов к любому варианту развития событий. Он не обдумывал решение. Оно пришло само! Накопившаяся в Владе энергия нашла выход! Он резко вдавил кнопку рации, прикрепленную к запястью... И начал движение.

Он мчался, как ураган, сметая все на своем пути. Походя сшиб с ног чеченца-пастуха - тот даже и не пикнул, рухнув, как подкошенный. Рубанул ногой по горлу телохранителю в черном, кажется, отправив его в путешествие к самому Аль-Ваххабу и райским гуриям. Продолжая движение, сделал подсечку оторопевшему и никак не ожидавшему нападения депутату и отключил его щадящим ударом в голову.

Казак выстрелил из бесшумного пистолета в грудь телохранителя, неосмотрительно высунувшегося из «Мерседеса» с короткоствольным пистолетом-пулеметом «Скорпион».

У личного водителя депутата реакция была выше всяких похвал. Он резко повернул ключ в замке зажигания. Машина завелась сразу, как и положено «Мерседесу», и не к месту уютно заурчала мотором. Что будет дальше – спрогнозировать не так трудно. Бронированное четырехколесное чудище снесет задним ходом ворота к чертям собачим. И вырвется на оперативный простор. И пули от него будут отскакивать, как горошины от слоновьей шкуры.

Влад стремительно преодолел расстояние, отделявшее его от машины. Рывком выдернул скрючившееся тело убитого телохранителя. И повалился внутрь, на мягкие лайковые сидения.

Водитель – квадратный, со сросшимися бровями и тяжелой челюстью, резко повернулся к Владу боком. Он был вооружен. И вороненый ствол уже почти завершил свое неумолимое движение, готовясь выплюнуть свинцовую примочку в свою цель. Оставалось только надавить пальцем на спусковой крючок.

Влад аккуратно, казалось, неторопливо отвел руку с пистолетом. Ухнул выстрел. Пуля пробила панель красного дерева. Следующего выстрела не прозвучало. Влад перехватил пистолет, дугообразным движением провернул его, ломая противнику пальцы. Отшвырнул тяжелую и опасную игрушку в сторону. Потом ласково и мягко захватил квадратного за шею. Она была мускулистая, железная. Но никакие мускулы здесь не помогут. Вот биоактивная точка. Надавить на нее…

Водитель дернулся, поняв, что ему не хватает воздуха. Потом на него навалилась тяжелая тьма...

Бронированный «мерс» так и не стронулся с места.

Машину сопровождения снаружи упаковали тоже быстро. Оперативники, выскочившие из «БМВ», поставили под стволы и вытряхнули из салона вовсе не спешащих умирать телохранителей.

Влад перевел дыхание. Весы непостоянного Бога войны снова качнулись в его сторону. Потерь у группы нет. У противника – два трупа. Чистая победа…

Пленных разложили в ряд в большой комнате. Там же на ковер лег портфель, наполненный пачками долларов – плата Рустаму за изотопы. Казак подошел к распластанному любителю рыжих девушек и порнухи, схватил его за волосы, заставил подняться. Чеченец смотрел на него, как зверь, которого ведут на убой – животный ужас, и мольба о пощаде во взоре. Он встретился с глазами Казака, и ему все стало ясно.

- Не хочу… Не делай, - пробормотал молодой чеченец.

Казак молниеносно выдернул из чехла на рукаве нож и полоснул боевика по горлу. Отскочил в сторону, чтобы не испачкаться в крови. Все произошло настолько быстро, что никто даже голоса не успел подать.

- Война, - недобро усмехнулся Казак. - Бизнес...

Влад неодобрительно посмотрел на своего помощника, но ничего ему не сказал. Взял рацию.

- Объект взят. Группа два, три - для зачистки территории. И эвакуации… как поняли?

- Принято…

- Ждем…