Кодекс Суперзлодея

Пролог

— Ты не очень-то спешил домой, пацан! — пожаловался гангстер в кожаном пиджаке, целясь мне в лоб из маленького, правда, только в его руке, пистолета с глушителем.

Его можно понять. Я должен был вернуться в воскресенье вечером, а пришёл в понедельник утром. Но выпускной в императорской школе-интернате бывает только раз в жизни.

— А вы обо мне беспокоились? — не задумываясь ответил я, быстро осматривая свою, уже десять лет, как только свою, квартиру.

— Да, то есть нет, то есть… да что с тобой не так? — возмутился командир тройки итальянских, судя по акценту, киллеров, промокая себе лоб клетчатым носовым платком.

— На этот счёт есть множество версий, — окидываю взглядом его двух шестёрок, даже не удосужившихся встать из-за стола со стоящей по центру пустой раритетной бутылкой.

Из глубины души пришло чувство удовлетворения пополам с незавершённостью. Как будто внутри меня спит чужая личность, ненадолго просыпаясь только в моменты опасности. И ладно бы она помогала выжить! Но нет. Она только подсказывает разные смешные фразы и шутки. Если бы не мой семейный анамнез, давно обратился бы к психологу.

— И что... впрочем, неважно. Скоро ты встретишься с матерью. Прощай…

— А ты ничего не забыл? — склоняю голову к плечу и укоризненно смотрю ему в слегка мутные глаза, игнорируя ствол с почти нажатым спусковым крючком.

Когда у тебя внутри сидит абсолютно спокойный, прямо-таки до состояния абсолютного пофигизма, наблюдатель, поневоле начинаешь легче реагировать на разные жизненные неурядицы.

— Я? Да вроде нет! — гангстер чуть пошатнулся и упёрся рукой в стену однокомнатной квартирки, где с трудом помещались трое громил. И то только потому, что двое сидели. Но что поделать, даже эта квартира-студия на окраине Нью-Токио стоила как восьмикомнатная квартира в центре Москвы.

— Ты забыл передать привет от того, кто тебя послал! Неужели за десять лет, что я провёл на императорских харчах, у вас всё так изменилось?

— Не… — киллер немного смущённо почесал глушителем висок. — Босс ничего не передавал.

— Разве он обязан всё тебе разжёвывать? Это же элементарная вежливость!

— Точно, — поддержал меня один из сидящих за столом. Он выделялся меньшим, чем главарь и второй громила ростом, зато обладал вырвавшимся на волю из расстёгнутого, немного потёртого серого пиджака, животом, намекающим на спокойную жизнь и отсутствие мафиозных войн в городе в течение последних десяти лет. — Так принято, — извиняясь, пожал он плечами, когда на него через стол уставился их третий боец. Тот, единственный из них, снял пиджак, повесив на спинку стула, и щеголял в белой рубашке с пропотевшими под наплечными кобурами подмышками. Снятый галстук валялся на столе рядом с бутылкой.

Они даже не знают, что ставить пустую бутылку на стол, плохая примета!

— Ладно, — главарь принял решение и снова наставил на меня пушку. — Тебе передаёт привет Злой Тони!

— Ха-ха-ха…

— Ты чего смеёшься? — спросил он обиженно, на то, что я несерьёзно отношусь у его ликвидаторской миссии.

— Хе, — я утёр выступившие от смеха слёзы, — да так. Я шутку придумал.

Точнее не я, а мой Тёмный попутчик… почему у меня возникло чувство, что, когда я так о нём подумал, он развеселился?

— Какую? — с детской непосредственностью спросил толстяк. Благодаря лужёному желудку, он сидел за столом уверено, не то что Молчун. Тот так сконцентрировался на стакане в своей руке, что просто выпал из разговора.

— Вы не поймёте…

— Чего это? — обиделся толстяк, — я люблю хорошие шутки. А уж предсмертные, тем более!

— Ну хорошо, слушайте. Я десять лет пытался выяснить, кто подставил маму, но было слишком много кандидатов. И вот вы не только назвали его имя, но и очень любезно выпили перед этим оставленную специально для вас бутылку с очень дорогим, можно даже сказать, раритетным ядом.

Даю им пять секунд на осмысление. Больше нельзя, иначе включится критическое мышление.

— А чего это вы все так побледнели? Не смешно, когда оказываешься по другую сторону заказа? Да не переживайте так. У меня есть противоядие, — показываю пальцем на книжную полку, на которой одиноко стоит маленький алхимический флакончик. — Но есть нюанс, — поднимаю палец вверх, — его хватит только на одного.

Вот от кого-кого, а от Молчуна, кому была явно хуже всех, я такого не ждал. Он одним движением выхватил два револьвера и наставил их на своих подельников. Так и умер на стуле с оружием в каждой руке, от дырки во лбу.

Хотел пошутить на тему, что его дважды пропустят в Валгаллу, но не успел. Толстяк выставил вперёд руки и начал быстро что-то говорить по-итальянски. Но оказался неубедительным и с мягким щелчком выстрела, присоединился к своему ненадёжному партнёру, тоже оставшись сидеть за столом.

А глушитель-то у лидера артефактный, он по-настоящему глушит звук выстрела, а не слегка приглушает, как обычный. Если и пули ему под стать, то передо мной открываются заманчивые перспективы.

Последний сицилийский герой (я знал, что Злой Тони возглавляет филиал «Коза Ностры» в европейском районе), схватил флакон с полки и одним глотком выпил его.

Потрясающе. Надо будет тому алхимику поставить пять звёзд в его игровом профиле.

— Ты недослушал финал шутки, — подхожу к громиле и нежно забираю из его руки пистолет.

Он оказался любителем бессмертной классики, передо мной беретта на пятнадцать патронов. Запрещённое в городе оружие. Помогаю начинающему хрипеть гангстеру дойти до пустого стула и усесться на него.

— Весь цимес шутки в том, — начинаю объяснять ему, а то ведь так и помрёт, ничего не поняв, — что в бутылке был не яд, а лёгкий алхимический наркотик, снижающий критичность мышления. Правда, у вас её оказалось поразительно мало… Он сравнительно дешёвый, потому что имеет множество побочных эффектов. Тошноту, повышенное потоотделение, головокружение и под конец, рвоту.

— Да, — киваю на его вопросительный взгляд. Говорить он уже не может. — Единственный яд в квартире выпил ты. Причём добровольно. Прости уж, что я держал его во флаконе высшего зелья здоровья. Если бы ты потратил несколько секунд, то заметил, что светится зелёным не зелье внутри него, а покрашенное флюоресцентной краской стекло… тебе не смешно?

Качает головой.

— А я предупреждал, что ты не поймёшь.

Он захрипел в последний раз и упал грудью на стол, довершая композицию «Гангстеры на вечном привале».

Интересно, поймут эту шутку местные якудза, если я сегодня продам им квартиру со скидкой в десять процентов, но с условием, что они сами вынесут мусор?

Ой-ё… кажется, я понимаю, почему при наличии в городе всех сильнейших преступных картелей мира, здесь никто ни с кем не воюет. Нет, я слышал, что в месте одновременной смерти большого числа людей, открывается портал в нижние слои Астрала, но не думал, что три, это большое число!

В центре комнаты, между полом и потолком появилась узкая багровая щель. И она постепенно расширялась.

Я вытащил обойму из беретты. Мне повезло, в ней оказались серебряные пули. Самого низкого F-ранга. Но всё же. В условиях нашего города, где оставленный без присмотра труп может в любой момент встать, они не роскошь, а средство к безопасному существованию.

Из разлома вылетела струйка чёрного дыма.

Нечистый дух, как меня учили, не представлял почти никакой опасности. Он мог оживить, вернее, взять под управление труп, после чего легко убивался серебряной пулей в голову. Причём в нашем с ним случае, двое из трёх покойников уже обладали этим металлом в голове, а значит, он выберет отравленного.

Ничего подобного. Дым разделился на три чёрные змейки, влетевшие прямо в рты трупов. Их даже не смутило то, что они были закрыты.

Я прицелился в голову ближайшего и стал ждать. Коли их не смутило серебро в мозгах, нужно стрелять, когда они возьмут их под контроль. Причём в двух случаях из трёх, он не должен быть полным. Альтернатива этому та, что появившийся дух выше ранга, чем пули. Я всё же не охотник, чтобы определять ранг на глаз.

Нет, я не ошибся. Трупы шевельнулись, но не сделали никакой попытки подняться. Даже тот, с целым мозгом. Они просто повернули ко мне головы и заговорили одновременно и в унисон.

— Хорошая шутка.

— Мы оценили.

— Теперь наша очередь.

— Если ты сможешь понять нашу шутку.

— Большие изменения произойдут в мире мёртвых.

— И ты больше не будешь чувствовать себя частью человечества.

— Мы пятнадцать лет искали тебя по всем изнанкам бытия.

— А теперь ты не только показал себя, но и любезно принёс необходимые жертвы для…

Пф-пф-пф

Три выстрела и три разговорчивых мертвеца, наконец, заткнулись. Я вспомнил лютый лайфхак из позапрошлого мира, позволяющий победить любого злодея. Нужно просто убить его, когда он рассказывает свой план!

Из разлома кто-то ещё попытался вылезти, крича о скорой смерти всего сущего и предлагая поделиться властью над этим миром, но я всадил в него оставшуюся обойму, и он передумал. Разлом закрылся с разочарованным всхлипом, а я подошёл к ближайшему зеркалу.

— Да, сложно начинается неделя, — пожаловался отражению в чёрном костюме-двойке, с почти ничем не примечательной внешностью, кроме тёмных, зализанных назад волос, держащих форму без всякого геля и широкой маньячной улыбки.

— Зато по сравнению с прошлой реинкарнацией, — отражение поправило красный галстук, — особенно если поменьше улыбаться… ты просто красавчик!

Глава 1. Клоун

Что думает обычный человек, наступив в лужу крови? Что-то типа: «О, что здесь случилось?» или: «Вот чёрт, мои туфли!». Это если он не гражданин Нью-Токио, особой свободно-экономической зоны, под протекторатом ООН, возникшей на месте бывшей столицы Японии, после того как… но об этом после.

А данный житель самого крупного города мира вообще не будет ни о чём думать, а сразу нажмёт на смартфоне особую кнопку и начнёт крайне быстро эвакуироваться в ближайшее людное место.

О чём думаю я? О том, что первый и самый явный признак психопата, по которому его можно опознать — сказать тому, что он наступил в лужу крови, и посмотреть, как он отреагирует. Психопат вежливо скажет: «О неужели?» И отойдёт в сторону. По крайней мере, так считали сценариста сериала «Менталист».

То, что всякие сериалы и прочее аниме из прошлой, точнее, позапрошлой жизни я помню лучше, чем эту самую жизнь, объясняется просто. Я был создан тульпой* и обрёл настоящую личную историю только в вымышленном мире одного японца.

Нет, к японцу никаких претензий у меня нет. А вот то, что даже знание о собственной природе я получил благодаря загруженным мне в память трём сезонам «Твин-Пикса» много говорит о моём нерадивом создателе, поленившемся прописать мне нормальную предысторию. Сначала он загрузил меня разным постмодернизмом, а потом вообще отправил в частный случай многомировой интерпретации…**

Ладно, сейчас я в реальном мире, стою в луже крови, разлитой на полу минимаркета, и думаю о… нет, о Менталисте я уже подумал. Но мне не перед кем изображать естественную реакцию. Сейчас без пяти минут полночь, и я только что зашёл в небольшой круглосуточный магазин на первом этаже моего дома в районе «Москва-Сити» самого опасного мегаполиса мира.

И сразу понял, что вляпался. Причём втройне. Про физический уровень я уже сказал. К счастью, благодаря другому сериалу о криминалистике («Вечность», если кого интересует) я знал, что кровь легко отмывается солёной водой. Это гораздо лучше, чем использовать отбеливатель, как Декстер, потому что запах от него выветривается не меньше суток.

Во-вторых, я вляпался в нравственном аспекте. Я знал, что за кассой сегодня сидит Джей Ли, молодая китаянка, зарабатывающая себе на университет. Так что выбор уйти, не оказав, или хотя бы не попытавшись оказать ей помощь, превратит меня в труса на всю оставшуюся жизнь.

В-третьих, кровь на полу в районе, за безопасность которого отвечала русская мафия, скорее всего, означала одно из двух. В магазин зашёл либо монстр, либо злодей. Но ни с первым, ни со вторым я справиться не смогу. Хотя нет, шанс, конечно, есть. Примерно, как у неандертальца с заточенной палкой против саблезубого тигра. Эти зубастые кошки, конечно, вымерли, только их перебили кроманьонцы. Те же, кто истребил неандертальцев.

О чём я, чёрт побери, думаю?

Подсознание просто подкидывает всякие мысли, чтобы заглушить обиду. Обидно, понимаешь! Мне совсем чуть-чуть осталось до инициации, а потом я мог бы сражаться с монстрами на равных. Если они, конечно, самого низкого уровня. Со злодеями сложнее. Комиссия ООН по людям с особо сильными сверхспособностями ещё не определилась с их рангами.

Может, ко мне от стрессовой ситуации старые способности вернутся?

Вряд ли.

Но выбора-то нет?

Нет. Значит, и беспокоится не о чем.

Ха, действительно, стоило решиться, как стало легче. Да и стыдно испытывать неуверенность в своих силах тому, кто съел такое количество монстров! Правда, я тогда сам был монстром SSS+ ранга, а сейчас обычный человек. Даже тело мне досталось без таланта к боевым искусствам. Но что поделать, по отцовской линии мне передалась блокировка генетического потенциала — силы крови, как тут это пафосно называли. Так что с рефлексами у меня так себе.

Но это не мешало мне заниматься самостоятельно. За последний год, с того момента, как, благодаря трём сицилийцам, я вспомнил прошлую жизнь, уже успел создать нечто вроде собственного стиля. Объединил знания о русском рукопашном бое и стиле кунг-фу «Кулак богомола». Получившийся личный стиль, я назвал просто и ясно «Пьяный богомол». Пьяный, потому что совмещение расслабленного тела, как того требовал русский стиль с ударами богомола, выглядело как какая-то дикая вариация стиля пьяницы.

Сие позволяло нивелировать плохую реакцию. Этого было достаточно для противостояния уличной шпане, но против местных выпускников школ боевых искусств, куда меня не брали из-за блокировки способностей, это не канало. А уж что говорить о монстре или человеке со сверхсилой и регенерацией, из-за которой его нельзя убить без специального и очень дорогого оружия?

Опять пожалел, что пришлось спрятать трофейные пистолеты, но в Нью-Токио законы насчёт огнестрельного оружия ещё строже, чем в остальной Японии. Слишком легко с его помощью открыть портал в ад.

А если не стараться убить, а немного покалечить? Если всё правильно разыграть, то есть пятидесятипроцентный шанс победить. Как у той блондинки в бою с динозавром.

По правилам надо бы сначала собрать информацию о противнике, но как только я начну её собирать, он обо мне сделает то же самое. И что мы потом будем делать с информацией друг о друге? Ну он-то понятно. Будет меня убивать, а я? Посему сначала подготовлюсь по максимуму, а потом уже посмотрю, поможет это или нет.

Первое, что делаю, снимаю туфли, оставляя их в луже крови. Не потому, что они там прилипли, а потому что, когда тебе нужно выследить опасную дичь, лучше это делать в носках, а не скрипеть прилипающими от крови туфлями по кафелю. Этому меня научил Ганнибал Лектор из одноимённого сериала.

Вторым шагом моего великого плана стало пластиковое ведро и баллончик лака для волос. У другого прилавка забираю зажигалку и три бутылки жидкости для розжига костров. Японцы не знают, как делать шашлык на крыше, но мы в русском районе.

Баллончик сую за ремень, как афроамериканец из свободного мира свой ствол, зажигалку в карман джинсов, а все бутылки открываю и перевернув, ставлю в ведро. Оно быстро наполняется, и пустая тара отправляется снова на прилавок. Огнеопасно немного, ведь бутылки мокрые от зажигайки, но, как говорил Декстер, выбирая между безопасным вождением и поеданием гамбургера за рулём, чем-то надо жертвовать.

Немного напрягает тишина. Может, все уже умерли, а монстр ушёл по своим делам?

Нет, это не монстр. Натыкаюсь на труп покупателя, лежащего в металлической корзинке на колёсиках. Его окровавленная голова замотана скотчем. Поэтому-то я и не видел кровавого следа перемещаемого с места преступления трупа.

Всё, что мне известно о монстрах Астрала, говорит, что они никогда не обматывают своих жертв скотчем. Значит, это злодей. С одной стороны, победить его сложнее, чем злобную, но тупую тварь. С другой, если удастся просчитать его управляющую идею, можно будет его удивить.

Как говорил последний генералиссимус Российской империи, «удивить — значит победить».

Медленно подбираюсь к кассе. Рядом с ней объёмное зеркало, позволяющее продавщице, не отходя от рабочего места, следить за главным, уличным входом. Я-то, на правах жильца этого скромного, десятиэтажного дома, вошёл с заднего входа.

И вот в этом кривом зеркале я вижу чёрно-белого клоуна, стоящего с канистрой бензина над лежащей в обмороке девушкой. О том, что она жива, намекал связывающий её скотч. Взятый, кстати, в этом же магазине. А вот канистру клоун принёс с собой. Как и топор, лежащий на прилавке.

С этим можно работать. Хотя если он то, о чём я думаю, то он практически бессмертен. Но идея, дающая ему это бессмертие весьма уязвима для одного знакомого мне персонажа.

Клоун-убийца, как его называют в «Суперзлодее», самом популярном журнале, посвящённом злодейской тематики Нью-Токио. Не обладает никакими особо опасными способностями, кроме одной — создаёт вокруг себя поле, блокирующие способности героев. А ещё он убивает всех, кто не понимает его шуток.

Тут со мной ему не повезло, способностей у меня никаких, если не считать воспоминаний о сериалах двухмировой давности. Но это его поле блокировать не сможет. А если и сможет, то… хотел было подумать, что не слишком расстроюсь, но понял, что лукавлю. Ибо мой план строился как раз на основе этих воспоминаний.

Ведь кто может победить клоуна-убийцу? Другой клоун, что не только понимает его шутки, но и сам может шутить так, что его не сразу поймёшь. А когда поймёшь, он уже уйдёт, оставляя следы твоей крови по белоснежному коридору Аркхема. И да, я понял второй фильм про Джокера, но принимаю только первый. Потому что во втором Джокера вообще не было, был только его сломленный носитель. Наблюдать за ним было больно. Ведь он совершенно разучился шутить.

Но сейчас мне нужен каноничный вариант. Вернее, его идея. Ибо на мой искушённый взгляд, она гораздо сильнее идеи какого-то убогого клоуна, убивающего не ценящих его отсутствующего таланта, зрителей.

И да, все злодеи в Нью-Токио, это чьи-то воплощённые идеи. Мне, как опытному, благодаря Голливуду в супергеройской тематике человеку, это сразу видно. Я даже подозреваю, что все местные злодеи, а может, даже и герои — это всего лишь тульпы. Вот сейчас и проверим.

Возвращаюсь к предыдущему стеллажу, где видел косметику, тихонько ставлю ведро на пол и беру губную помаду и зеркальце.

Пока Джей Ли не придёт в себя, он не станет обливать её бензином. Иначе потеряется большая часть того, что он считает шуткой. Зритель должен увидеть её с начала и до конца, не пропустив средний акт.

***

Девушка пришла в себя от звуков аплодисментов, как будут писать в недалёком будущем, СМИ. Но нет, очнулась она раньше, просто не подавала вида и даже пыталась контролировать дыхание, чтобы сдержать сердцебиение. Она не была уверена, может ли злодей услышать изменившийся ритм сердца и по нему понять, что она очнулась, но это оказалось единственным, что она могла контролировать в данный момент. Если удастся притворяться подольше, то, может, ему наскучит стоять рядом или кто-нибудь вызовет героев. Надежды на последних, конечно, мало, но другой не было.

И тут вдруг медленные хлопки.

Клоун поставил что-то тяжёлое на пол рядом с ней и отошёл к прилавку. Тогда-то Джей и рискнула посмотреть сквозь ресницы, не двигая больше ни одним мускулом. Единственное, что с её положения было хорошо видно, это выпуклое зеркало, в котором отражался странный человек с ярко-красной улыбкой от уха до уха.

— Поздравляю! — сказал он злодею, не прекращая хлопать. — И, если ты не заметил, я хлопаю тебе, — он перестал хлопать, — саркастически.

Стоящий к ней спиной клоун взял с её прилавка топор. Тот самый, чьим обухом он ударил её по затылку, когда она пыталась сбежать. Надо было нажимать кнопку под прилавком, — посетовала она… — Нет. Тогда бы он сразу меня убил. Но кто пришёл на помощь? И пришёл ли? Судя по разговору, он явно не герой. Может охотник или авантюрист?

— Ты правда считаешь удачной шуткой, — продолжил мистер Улыбка, — убить покупателя, положить его в корзину и пробить его как покупку на кассе? А когда продавец не оценила всей гениальности твоего плана и решила уйти с представления, не дожидаясь антракта, ты просто вырубил её? А теперь вообще собираешься сделать из неё барбекю? И что тут смешного?

Клоун, до этого медленно направляющийся к своему критику, волоча топор за собой по полу, вдруг остановился, склонив голову набок.

Барбекю? — Джей скосила глаза к поставленному рядом предмету и чуть не задохнулась от ужаса, увидев канистру.

— Позволь открыть тебе страшную правду, — продолжал неожиданный гость. — Ты не смешной. Даже то, что ты молчишь, отыгрывая мима, не спасает положения, потому как мимы со времён Древней Греции, это артисты, развлекающие низшие слои необразованного населения. А у нас тут, — пришелец развёл в стороны руки, — Япония! Здесь у каждого первого высшее образование, а у каждого второго их два. Но раз уж ты выбрал шутить в таком низком жанре, как ужас, — он поднял кверху правый указательный палец, — позволь, я покажу тебе, как должна выглядеть настоящая убийственная шутка.

— Подойди поближе. Да вот сюда. А теперь смотри внимательно, я покажу тебе, как трагедия превращается в комедию!

Говорящий быстро нагнулся, взял с пола ведро с какой-то жидкостью, и одним движением надел его клоуну на голову. Тот, некоторое время постоял так, потом отпустил рукоятку топора, отчего он шмякнулся в растекающуюся вокруг него лужу и снял ведро. Его комедийный партнёр к тому времени уже достал баллончик с лаком, зажигалку и начал декламировать стих.

Сквозь мрак грядущего былого

Маг слышит глас иной,

Меж двух миров заклятья слово:

«Огонь, иди со мной!»***

Щёлкнула зажигалка, из баллончика вырвалась струя пламени, превратив его в мини-огнемёт, и клоун-убийца вдруг вспыхнул весь, от белого парика до чёрных ботинок.

Впервые в жизни Джей Ли обрадовалась, увидев не героя, а самого настоящего злодея. Потому как никем иным улыбающийся поэт быть просто не мог. А в том, что один злодей может прикончить другого злодея, девушка ничуть не сомневалась. И пусть он это делает не из желания спасти её, а потому, что клоун не умел шутить. Но зато он его убьёт, а не поймает и посадит в тюрьму, откуда тот рано или поздно сбежит и вернётся отомстить той, изо кого он туда попал.

К несчастью, сработала пожарная сигнализация, и на молча мечущуюся по магазину горящую фигуру обрушился дождь. Он шёл секунд тридцать, но этого хватило, чтобы потушить разгорающийся в магазине пожар вместе с бегающим по нему очагом возгорания.

— Тебе не весело? — злодей с нарисованной, как она теперь видела, улыбкой, нагнулся за брошенным топором и также, как делал его прошлый владелец, не поднимая обуха от пола, со скрежетом потащил его к клоуну.

— Я понял, — он встал над дымящимся телом, которое начало ползти от него по направлению к выходу. — Ты просто не способен оценить высокую поэзию! Тебе же надо что-то попроще! Тогда слушай анекдот.

Он пошёл за уползающим злодеем, продолжая царапать кафель топором с мерзким, как кто-то мог подумать, звуком, но для Джей он был лучше пения ангельского хора.

— В американском районе над трупом афроамериканца стоят два толстых белых копа. У мертвеца в спине пятнадцать ножевых ран, а в затылке торчит топор. Один полицейский говорит другому: «Я не могу больше участвовать в этом непрекращающемся цикле насилия… Постоянно видеть такой ужас… Это такое страшное самоубийство!»

— Ха-ха-ха, — расхохотался рассказчик. — Тебе снова не смешно? — удивился он, наступая ногой на обгоревшую спину. — А так? — он размахнулся и с хрустом вонзил топор в затылок клоуна.

— И это всё? — разочарованно спросил он неизвестно кого. — А, понял! Мой единственный зритель связан и с кляпом во рту. Какое уж тут признание!

***

Я уже думал пойти освобождать девушку, как тело мёртвого злодея скукожилось и рассыпалось чёрным пеплом. От него остался только топор и висящий в полуметре над землёй маленький золотой шарик.

Всё-таки тульпа, — решил я, протягивая за ним руку. Шарик легко лёг в ладонь, но тут же расплылся по ней лужицей жёлтой ртути и впитался в кожу. Знакомая картина. Прямо снова ощутил ностальгию по Лимбу, оказавшемуся моей настоящей, а не придуманной Родиной.

Но даже учитывая отсутствие трупа, задерживаться тут не стоит. На пожарную сигнализацию скоро приедут, а я не хочу объяснять, что здесь произошло.

Подхожу к Джей и аккуратно снимаю скотч с её лица.

— Потрясающая шутка, мистер! — радостно кивая заявляет она. — Я оценила!

Странно, что она меня не узнала, — думаю, разрезая стягивающий её тело скотч своей финкой. — Я же сюда каждый день хожу за готовой едой. Одна нарисованная улыбка не могла ввести её в заблуждение.

Смотрюсь в зеркало. На моём лице белая маска клоуна с чёрными глазами. Почти такая же, в какой щеголял несмешной мим, только улыбка не чёрная, а красная как кровь.

Понятно. Я поглотил энергию клоуна-убийцы и получил базовую силу любого злодея — астральную маску, скрывающую его личность.

С улицы послышалась приближающаяся сирена.

Нужно забирать туфли и валить отсюда. Власти не обрадуются, узнав, что в городе появился новый злодей.

_________

* Тульпа — термин в мистицизме, происходящий из тибетского буддизма. Обозначает паранормальное существо или объект, созданный с помощью силы мысли.

** Многомировая интерпретация — интерпретация квантовой механики, которая предполагает существование параллельных вселенных.

*** Стихи доппельгангера из сериала «Твин Пикс».

Глава 2. Дьябло

— Имя? — спросил суровый лысый японец в парадном кимоно с гербом клана Токугава.

— Волков Акиро.

Да, вот уже 16 лет, как меня зовут Акиро Владимирович. Не очень гармонично, но этот вариант лучше, чем Акиро Дьяблович, если использовать последнее имя моего папаши.

Что касается слабо сочетаемого с фамилией имени, то среди русских эмигрантов до катастрофы было модно давать своим детям японские имена, не слишком заботясь об их сочетании с фамилиями уж тем более, с отчествами. В каком-то смысле это был протест против процветающей в Российской империи дискриминации к японцам, китайцам, корейцам и прочим, как их там называли, чукчам.

После токийской катастрофы всё изменилось. Народу уже было некомфортно шутить над теми, кто за одну ночь потерял несколько миллионов умершими от вторжения демонов, а московские власти вдруг озаботились налаживание отношений и оказанием немедленной помощи. Впрочем, не они одни. Все великие страны отдавали всё, что могли и не могли, лишь бы помочь отстроить Токио и заодно закрепиться в самой большой аномальной зоне на планете.

До сих пор эти зоны не превышали сотни метров и были либо временными, либо находились под контролем великих кланов и высших аристократических родов. Собственно, именно благодаря этим зонам они и получали своих одарённых, поддерживающих их высокий статус в мире.

А тут сорокамиллионный город одним махом превратился в единую зону, позволяющую любому человеку, получить магические способности. Как тут оставить всё на откуп японскому правительству и не помочь по-братски в распределении будущих ресурсов?

Что касается отчества, то тут история ещё длиннее. Отец был изгнан из клана Волковых за политические взгляды, несовместимые с дворянским статусом. Тогда-то на него и поставили печать блокировки. Он, будучи убеждённым анархистом, не очень расстроился. Скорее разозлился и вступил в подпольную организацию Русской Анархии, взяв при вступлении псевдоним, Дьябло.

Интересно, что чем более анархическими взглядами обладали люди, тем более тоталитарными становились созданными ими организации. В Русской Анархии, например, была жёсткая структура управления. Те, кто не понимали, что для создания хаоса нужен железный порядок, долго там не задерживались. Они либо гибли на невыполнимых заданиях, либо попадались и отправлялись работать на свежем воздухе. Убирать снег в Сибири.

Чем отец занимался в Анархии два года, мне не рассказывали, ну, кроме как познакомился с моей матерью Ханой, состоявшей в той же организации под кличкой Чума. Они даже поженились, правда, не в церкви, а на корабле, плывущем в Японскую Империю. Отец потом сошёл в ближайшем порту, а мама перешла на двойное подпольное положение. Двойное, потому что стала скрываться не только от охранки, но и от своих бывших друзей.

За пару месяцев до этого отец случайно узнал, что руководство его любимой Анархии чуть более, чем полностью состояло из агентов царской охранки. Потом самая честная английская пресса писала, что царские спецслужбы использовали анархистов для ликвидации неугодных аристократов, но истина была проще и обиднее.

Как служба политического сыска, охранка стремилась завербовать как можно больше агентов во всех революционных организациях. Самой эффективной на тот момент была как раз Русская Анархия. Неудивительно, что на вербовку выделялись баснословные деньги. И что вышло? Завербованные агенты легко продвигались по карьерной лестнице анархии, просто сдавая своих конкурентов охранке. И, в конце концов, все они оказались в Центральном Комитете партии анархистов. Им даже разрешали проводить громкие теракты, для повышения их репутации, ну и заодно, да, тут англичане угадали верно, просто это было не в таких больших масштабах. Ну взорвали один раз Великого князя и ещё одного министра, задумавшего реформировать экономику империи, так это не охранка их заказала, а их агенты чересчур поверили в себя и пошли к успеху. Хотя насчёт министра, там тёмная история. Если бы он смог осуществить все реформы, то и революцию устраивать было бы уже незачем.

Кто знает, чем бы всё кончилось. Но на следующий подпольный съезд анархистов и всех сочувствующих им организаций, отец притащил несколько ящиков английской пластиковой взрывчатки и, по слухам, зачитав с трибуны приговор предателям, отправился на небеса или в иное, подходящее ему место, в компании с почти тысячей пламенных революционеров.

На этом революционное движение в Российской Империи закончилось. Не потому, что больше не было желающих, а скорее из-за опубликованных писем отца во всей ранее поддерживающих революционеров иностранной прессе. Либеральная прогрессивная общественность России (и уж тем более Европы) могла закрыть глаза, на то, что большая часть революционных организаций сотрудничала с английской разведкой. Но вот то, что сама Анархия, как символ борьбы с самодержавием находилась под прямым управлением царской охранки, революционерам простить ни за что не могли.

— Возраст? — спросил самурай клана бывших сёгунов.

— Восемь часов, как исполнилось шестнадцать. — Протягиваю паспорт с белой хризантемой.

— Оу…, — он уважительно берёт его двумя руками.

Так уж повелось, что в Нью-Токио уважают тех, кто родился в ночь атаки демонов. Всё началось с того, что чудом выжившая императорская семья учредила сеть приютов для сирот. Потом, когда в Токио хлынули потоки денег со всего мира, и каждый спонсор обзавёлся своим кварталом, содержание приютов в них легло на их плечи. Император оставил себе только приют, в которых жили его граждане, ставшими сиротами сразу после рождения. У них был ряд льгот, которые скоро распространились на всех выживших детей. Но аристократы выделяли именно выживших в катастрофе младенцев. По слухам, за их безопасностью следила имперская СБ. С чем это связано, в народе не знали, но считали, что это хорошее дело.

Я тоже хотел бы верить, что это объясняется нормальными политическими мотивами, а не тем, что власти просчитали вероятность, что в момент моей смерти, я сразу реинкарнировал в первого попавшегося новорождённого. Правда, паранойя говорила иное, да и я не думал, что император глупее меня. И у него нет своей, развитой здоровой паранойи, подсказавшей ему, что какой бы низкой ни была вероятность моей реинкарнации, лучше постараться обеспечить такому существу счастливое детство, чем потом заново собирать город по кусочкам.

И за это я ему благодарен. Хотя я стал сиротой не в момент катастрофы, а через пять лет, но меня всё равно приняли в тот императорский приют, как родившегося в ночь атаки. Это, кстати, подтверждает теорию о здоровой императорской паранойи. А по какой ещё причине принимать в лучший приют Империи сына наёмного убийцы, не вернувшейся с миссии? Был, конечно, вариант, что мама работала на правительство, но, насколько я знаю, они не брали на работу анархистов, даже бывших.

В приюте я окончил начальную и среднюю школу и выпустился совершеннолетним пятнадцатилетним гражданином Японской империи и свободной зоны Нью-Токио. Двойное гражданство и возможность самостоятельной жизни в пятнадцать лет, как принято у клановых, а не в восемнадцать лет, как у нормальных людей, были признанием, того, что императорский приют знает своё дело и готовит полноценных граждан.

Когда я в первый раз услышал слово «приют», в моей русской голове возникла, не иначе как из генетической памяти, картина полуармейского — полутюремного места заключения, а в итоге всё больше напоминало пансион со стипендией и возможностью выхода в город.

После выпуска и обретения воспоминаний прошлой жизни, я сразу поступил в старшую школу и закончил её экстерном за год. И вот теперь пришёл на вступительный экзамен в одну из самых известных Академий Авантюристов Японии, да и, пожалуй, всего мира. Правда, моя причина была более личной.

Хотя у меня и льготы, но их хватило, только чтобы принять участие в экзамене. Всё-таки это третья по значению академия в Империи. Вторая — Академия Охотников, а первая — Академия Героев.

На экзамен допускаются все граждане Нью-Токио, окончившие старшую школу, но не старше восемнадцати лет. Экзамен состоит из пяти теоретических и одной боевой части.

Казалось бы, меритократия в чистом виде, вот только победить в нескольких поединках тем, кого к этому не готовили с детства, шансов мало. А учитывая, что организаторы стараются, чтобы клановые не выходили друг против друга, когда есть возможность поставить их против простолюдинов, то у последних шансов почти нет.

И у меня бы их точно так же не было, если бы за три дня с получения силы клоуна, я не разобрался с ней. Она, конечно, не сняла блокировочную печать, но дала, или, правильнее сказать, вернула мне способность управления аурой! Вообще, эта странная сила собирала ауру и материализовала её в виде маски, но я нашёл ей более достойное применение.

Правда, энергии для воплощения её в реальность в виде щупалец у меня пока нет, но зато я смог сконцентрировать её на кончиках пальцев. А это значит, что я снова могу наносить удары отложенной боли. Пусть и не такие эффективные, как в прошлой жизни, но много-то для выигрыша у клановых детей и не надо.

— Тут сказано, — самурай смотрит на меня с нечитаемым выражением, — что у тебя блокировка способностей.

У японцев на это бзик. Стоит печать, значит, твои дети тоже родятся с блокировкой. Значит, девушкам ты неинтересен. А чтобы это отсутствие интереса не перекинулось и на них, парни тоже с тобой не хотят лишний раз общаться. Те, кто поумней, и не зависит от мнения толпы, считают тебя бесперспективным и не желают тратить на тебя своё время. Даже те, кто знает, что печать, блокирующую инициацию, можно снять инициацией того же порядка. Они просто не верят, что сирота без поддержки клана сможет завалить монстра второго уровня. Ведь общеизвестно, что все кланы и дворянские рода блокируют способности своих нежеланных родственников печатями второго уровня. Просто потому, что первый уровень довольно легко снять, а печать третьего уровня слишком дорога.

— Так точно. Но только по отцовской линии. По линии матери всё в порядке!

— Хм, — он подавился готовыми сорваться словами и снова уткнулся в паспорт. — А твоя мать… — оборвал он невысказанный вопрос, пытаясь остаться вежливым и проверить возможности кандидата.

— У неё была спонтанная инициация во время родов. Ну, когда над роддомом как раз взорвался Кусака, — самурая передёрнуло от упоминания неофициального прозвища главного архидемона нового японского пантеона.

— Понятно. — он возвращает мне паспорт вместе с чёрным пластиковым прямоугольником, размером с игральную карту. По размеру он копирует стандартную карточку авантюриста, только пока без фото. Зато на ней моё имя и экзаменационный номер 7831.

— Благодарю. — освобождаю место в очереди и иду в свою аудиторию.

Никакой информации, куда идти нигде нет. Зато об этом подробно написано на сайте академии. У меня-то ещё из первой несуществующей жизни прописана привычка обо всём заранее искать информацию в интернете. А тут он не настолько сильно развит. Просто у людей, в чьей реальности тут и там бродят монстры, меньше интереса сидеть в виртуальной реальности. Ну, за исключением фанатов героев и злодеев. Эти только на их форумах и живут полной жизнью.

Кстати, надо будет потом посмотреть, что пишут о смерти клоуна. Так, мне сюда, аудитория G9.

— Пожди… те, — оборачиваюсь, ко мне идёт девушка с телефоном в руке.

Похожа на японку, но по манере держаться, скорее американка. Раньше таких здесь за настоящих японцев не считали, но теперь, когда в их бывшей столице больше сорока процентов иностранцев, большинство японцев, по крайней мере местных, даже гайдзинов принимают за своих. Если, конечно, у них есть гражданство свободной зоны. Хотя тут тоже есть нюанс. Для остальных японцев все жители Нью-Токио уже не совсем японцы, несмотря на расовые признаки. Но, честно говоря, местных их мнение мало интересует. Тем более что мы, можно сказать, живём в Столице Мира, а они в глубокой провинции.

— Простите, — вежливо кланяется, — меня зовут Хагивара Киоко.

— Очень приятно. Я — Волков Акиро, — представляюсь на японский манер, кланяюсь, но не так низко.

При неофициальном представлении я говорю имя, потом фамилию. Но, когда мне представляются по-японски, вежливость требует ответить так же. Нет, если бы у меня и имя было русским, то порядок был бы не важен, но сейчас правильно именно так.

— Ещё раз простите, что так бесцеремонно подошла…

Делаю останавливающий жест.

— К сожалению, у нас мало времени для обстоятельной вежливой беседы. Я так понимаю, что вы не знаете в какую аудиторию идти, а все остальные либо носят клановые гербы и идут с таким видом, что к ним и подойти страшно, либо растерянно ходят по коридорам в поисках подсказок. А я не отношусь ни к одной из этих категорий, и вы решили спросить меня, куда идти. Правильно?

— Я спрашивала у клановых, — пробурчала недовольно Киоко, — они говорят: «Смотри на сайте». А тут сеть не ловит! — она возмущённо потрясла айфоном.

Ну, точно из Америки приехала.

— Это же экзамен, — смотрю на неё как новые ворота на барана, — здесь телефоны запрещены. То есть, носить-то с собой можно, но их всё рано глушат.

— Эм… — что-то она покраснела.

— Не переживайте, я помогу. Посмотрите на свой номер, — поднимаю карточку и показываю, где он находится. — Аудитории рассчитаны на сто человек. Так что отбрасываем две последние цифры, к оставшимся прибавляем единицу. А потом заменяем первую цифру на соответствующею ей букву латинского алфавита. Понятно?

— Да! Спасибо огромное, — кланяется и убегает. За нашим разговором следили несколько растерянных человек, поэтому пояснял я довольно громко. Они тоже вежливо поблагодарили, и я прошёл в свою аудиторию. Один из них вошёл следом.

— Я Генрих Борг, — представился шёпотом европеец, чуть выше меня с длинными, связанными в хвост синими волосами, — спасибо.

С цветом волос тут часто непонятно. То ли стойкая алхимическая краска, то ли генетические особенности конкретной семьи. Обычно аристократы щеголяют причёсками странных расцветок, вызванных побочным результатом использования семейной магии. Ну а простолюдины подражают им. Или используют своё право на свободу самовыражения.

Раньше в Японии с этим было строго. В государственных школах учиться могли только люди с чёрными волосами. Точка. Все остальные, с иными расцветками верхнего волосяного покрова могли посещать японские школы исключительно в аниме. Ну или ходить в частные школы для аристократов. Но после широкого распространения этих мутаций, связанных с поглощением маны, законодательство пересмотрели.

Кивнул синеголовому, оглядывая класс. Две трети одноместных парт уже заняты, и мы сели за ближайшие свободные. И тут я увидел, как Борг кладёт в правый верхний угол стола свою карточку, и она мигает зелёным светом.

А об этом на сайте ничего не говорилось. Оглядываю свою парту и вижу еле заметное, не толще миллиметра, прямоугольное углубление, подходящее по размеру, выданной карте. Кладу её туда, она вспыхивает, и доносящийся из коридора шум исчезает. Активировался полог тишины. Выходит, каждая парта, это отдельный артефакт. Неудивительно, что цена обучения тут так высока.

После продажи моей однушки якудза, плюс то, что оставила на моём счёте мама, мне хватило на приличную старшую школу и осталось на оплату этой академии. Но только при условии, если я войду в топ сто и получу пятидесятипроцентную скидку. В ином случае придётся поступать в школу авантюристов в русском районе.

Хотя, почему именно в русском? Своей квартиры у меня теперь нет, а с той, что я снимаю на окраине Москва-Сити, всё равно придётся съезжать…

Из своего кокона тишины наблюдаю, как постепенно заполняется аудитория, потом в неё входят несколько студентов с красными повязками на рукавах и выводят из класса всех, кто сидел за неактивированными партами. Таких набралось четырнадцать человек, что ошиблись с классом.

Никто на их место не пришёл. Нам, а нас оказалось человек восемьдесят, те же студенты, похоже, из дисциплинарного комитета, раздали ручки и листки с вопросами.

Пять листов, на каждом десять вопросов. Сначала взял самый лёгкий, с математикой. Всё по школьной программе. На девять вопросов даны по шесть вариантов ответов. Ответил легко, а десятый вопрос вариантов ответа не имел. Он предлагал объяснить своими словами, почему нельзя делить на ноль. Я знал два ответа, физический — потому что получится бесконечность и математический. Поскольку это был листок с математическими вопросами, выбрал его.

Написал, что, если Х/0=Y, следовательно, Y×0=Х, что невозможно.

На следующих трёх листах были вопросы по физике, истории и литературе, причём тут вопросы были не только по японской, но и по всей мировой классике. Мне просто повезло, что, находясь в приюте, я не помнил ничего из своих прошлых увлечений и просто читал всё, что находилось в библиотеке. А там было много классики и ни одного японского и уж тем более китайского ранобэ.

Отвечая на эти вопросы, получил большое удовольствие. Например:

Куда Всадник без головы дел свою голову?

Ответ: возил с собой.

Кто отрезал голову Берлиозу (не композитору) на Патриарших прудах?

Ответ: комсомолка.

Что сказал Малыш о звёздах, когда Смок изобрёл систему выигрыша в рулетку?

Ответ: звёзды — это мясные консервы.

Особенно доставил вопрос из современной японской классики: Какой частью тела своей подруги восхищался Охотник на овец?

Ответ: ушами.

Последний опросник представлял собой знакомый по прошлой жизни тест IQ. Вернее, десять вопросов, выбранных из более объёмного теста. Зато тут был мой любимый вопрос про жильца дома, все окна которого, выходят на юг. И вот он открывает дверь и видит медведя. Вопрос, какого он цвета?

Ответил на все вопросы, но сдавать досрочно не стал. На сайте говорилось, что так можно получить дополнительный бал, зато за каждую ошибку балы вычитаются вдвойне. Да и выделяться на самом лёгком этапе не рационально. Поэтому не спеша проверил все ответы, а там и время сдачи подошло.

Пришло время подраться.

Глава 3. Месть

Как я себе представлял боевой экзамен, когда прочёл, что в нём будет несколько боёв? Как соревнование, где выходят на ринг два бойца и выясняют, чьё кунг-фу круче. Но нет. Это же Академия авантюристов! Тут всё завязано на выживании.

Как я понял из перешёптываний сидящих рядом аристократов, нам прямо сейчас начисляют балы за сданные тесты. И после того как отсеют всех тугодумов или просто некультурных товарищей, не знающих, чем отличается Кафка, который Франц, от Кафки, который на пляже, начнётся выяснение, кто самый крутой фанат Королевской битвы, а кто просто мимо проходил.

Интересно, что на сайте ничего подобного не было.

А пока тесты проверяют, мы ждём в аудитории и последние пару минут, смотрим новости, транслируемые прямо на интерактивной доске. И каждый из восьми десятков смотрящих может в любой момент воспользоваться своей картой для доступа к доске и переключить канал. Что кто-то и делает. Негромкие обсуждения экзамена стихли, когда на доске появилась передача про героев и злодеев.

В голографической глубине доски в модном, похожем на миниатюрную версию трона, кресле, сидит молодая блондинка в красном платье. Алиса Смит. У неё свой фанклуб, причём в нём поровну фанатов из злодейской и героической тусовки. А напротив, в гостевом кресле сидит Джей Ли!

Над ними крупным планом фотография клоуна-убийцы, перечёркнутая тёмно-красным, цвета венозной крови, крестом и с алой, цвета артериального кровотечения подписью, будто истекающим кровью шрифтом: «Уничтожен».

— …подтвердили то, что выговорили ещё три дня назад! Вам не обидно, что сначала полиция объявила вас… как бы это помягче сказать… ненадёжным свидетелем?

— Знаете, — пожимает плечами Ли, — когда тебя хочет сжечь заживо безумный злодей, а потом, прямо на твоих глазах сжигают уже его, то подобные оскорбления воспринимаются как писк комаров.

— Это правильно! Но и их можно понять. Никогда ещё в истории Нью-Токио небывало такого, чтобы жертву злодея спасал другой злодей!

— Я не думаю, что он меня спасал. То есть, конечно, спасал, но главным побудительным мотивом, как он сам сообщил клоуну, было желание наказать того за плохие шутки.

— Это да. Думаю, я не очень преувеличу, если скажу, что опять-таки, впервые в истории нашего города все герои оказались согласны с оценкой злодея. Шутил клоун и впрямь плохо.

— И с ним никто из героев не хотел разобраться!

— Это связано с той мерзкой его способностью, обнулявшей силы героев. В том числе поэтому его появления никогда нельзя было предсказать. Но теперь эта проблема решена. И главный вопрос, что стоит перед нами, унаследовал ли новый злодей способности клоуна?

— Но у него была улыбающаяся маска…

— Да, аналитики Ассоциации героев согласны, что мы имеем дело с редким феноменом. Благодаря единственному свидетелю, — кивает Джей, — нам известно, что в момент первого появления нового злодея у него не было традиционной маски. Точнее, на нём было что-то типа клоунского грима. А когда клоун умер, у него появилась маска. Из чего следует довольно пугающий вывод, что любой, кто сможет убить злодея, сам займёт его место. Возможно, это остудит головы наших радикалов, требующих казнить злодеев, вместо того чтобы ловить, судить и отправлять в суперзащищённую тюрьму!

— Я не знаю, как там обстоят дела с другими злодеями, — не выдержала Джей, — но я бесконечно рада, что мистер Шутник убил этого дегенеративного клоуна! И теперь среди злодеев появился хоть один с хорошими манерами и чувством юмора!

— Так, подождите, — всполошилась ведущая, — ещё ни Ассоциация героев, ни злодеев не выступили с заявлением о его имени…

— Так, я и не даю ему имени. Просто послушайте, какую шутку он рассказал клоуну перед смертью…

Доска погасла, вызвав небольшое недовольство у части зрителей. То ли они были поклонниками злодейской тематики, то ли просто любили шутки. Я мог бы им её рассказать, если бы не оказался занят самоанализом. Неожиданно я получил довольно существенный буст энергии. Нет, из-за печати, не дающей собирать её в ядро внутри тела, я не смог ничего поглотить привычным по прошлой жизни способом. Вместо этого почувствовал усиления ауры.

В класс снова зашли дружинники из дисциплинарного комитета. Но мне было не до них.

Раньше, при поглощении энергии страха, она собиралась в ядре в центре живота, а все эманации страха рассеивались в ауре. Они тоже обладали энергией, но более тонкой. Аура могла хранить информацию, записанную на минимальном количестве энергии или поддерживаемую этой энергией. А при направлении в хранящийся в ауре информационный конструкт, энергии из ядра, получалось создавать формы энергетических монстров.

А тут я чувствовал эту тонкую энергию, только не страха, а… восхищения? Или чего-то похожего. Наверно так чувствует себя звезда перед тысячами поклонников на концерте. Теперь я знаю, как получают энергию злодеи и герои. Да. Всё логично. Если я сниму печать и стану авантюристом, то смогу прокачиваться, убивая монстров. А потом смогу тратить накопленную энергию на воплощение всего, что только смогу вообразить из своей ауры.

Личинки авантюристов расползлись по залу, подходили, видимо, к тем, кто завалил экзамен, и молча выводили их из аудитории.

Теперь понятно, почему герои и злодеи никогда не выходят из образа. Ведь чем лучше он знаком большему количеству людей, тем большую энергию они ему отдают. И тем большей силой и способностями обладают эти образы. И даже неважно, кем они были изначально, людьми или тульпами. С определённого момента они все — монстры воображения. С потенциалом вырасти до уровня богов!

И теперь я лучше понимаю, чем была та золотая хрень, оставшаяся от клоуна. Сконцентрированной энергией его злодейского образа. По улучшившимся вот только что ощущениям, она растворилась в моей ауре. Возможно, я смогу сформировать из неё второе ядро, как в прошлой жизни я поступил с образами страха… и в итоге создал Кусаку… Но теперь я уже учёный и не повторю прошлых ошибок.

Кажется, я определился с планами на ближайшую жизнь. Стать сильнее, захватить больше энергии, стать бессмертным. Если понадобится, захватить этот мир.

Шикарный план.

И начну с этой академии. Нет, неправильно. Энергия будет идти при повышении известности Шутника, раз уж я получил такое злодейское имя. Кстати, не с этим ли связан внезапный рост ауры? А мои подвиги в человеческом амплуа… они позволят накопить больше маны. Так что да, они тоже важны. И конкретно сейчас меня тянет провернуть какую-нибудь шутку. Нет, не хватало ещё, чтобы у меня маска на лицо вылезла во время экзамена. Всё-таки тайна личности для злодея, первейшее дело.

Кто-то положил мне руку на плечо. Надо мной стоял студент с красной повязкой и недвусмысленно показывал на выход.

Чего?

Значит, стану охотником, — решил я, забирая свою карточку недоавантюриста.

То, что меня пока не выгоняют из академии, я понял, когда мой провожатый повёл меня не на выход, куда сопровождали три с лишним десятка неудачников из нашей аудитории, а куда-то наверх и вглубь. У меня начали закрадываться смутные подозрения, когда мы вошли в лифт и поехали на пятидесятый этаж. Практически последний, если не считать стадиона с открывающимся потолком на крыше.

Подозрения приняли реальную форму, когда меня завели в комнату с тремя молодыми секретаршами в белых костюмах и массивной дверью с золотой надписью «Токугава Иошинори». Без титула и должности. С другой стороны, а кто в центральном и самом японском районе Нью-Токио не знает директора японской академии и куратора всех школ авантюристов?

Значит, план Б, решил я, наблюдая, как главная секретарша, а её легко можно было определить по ауре власти, сквозящей в каждом движении, одним движением брови отпустила моего конвоира, набрала короткое сообщение на своём ноутбуке после чего встала и распахнула передо мной дверь.

Буду считать это проявлением уважения.

Токугава Иошинори оказался таким, каким я его и видел на сайте академии. Среднего роста, в сером костюме, около пятидесяти, с седой, но без малейшего следа облысения шевелюрой. Но чем-то он неуловимо напоминал моего любимого директора школы из прошлой жизни. По ощущениям ауры, да я теперь снова могу её чувствовать, он хотел обвинить меня в чём-то предосудительном.

Надо перехватить инициативу, а то будет как в прошлый раз.

Не успел.

— Ты похож на свою мать, — заявил он, встав метрах в трёх от меня, заложив руки за спину.

Кто-то мог бы сказать, что это не самая защищённая позиция, но директор был авантюристом А ранга, а значит, мог на равных сражаться с тираннозаврами.

— У вас хорошая карма. Вы видели её лицо вблизи и смогли выжить.

У мамы был всего лишь В+ класс, но для убийц или как тут принято говорить, шиноби, при внезапной атаке ранг повышается на один уровень.

— Ты пришёл это исправить?

— Я хочу рассказать вам одну старую японскую историю. Мне её рассказала мама лет в пять. Однажды, лет четыреста назад, одного князя пытался убить шиноби. Но не смог и был схвачен. И князь сварил его заживо в масле. У того шиноби бы сын. На момент казни ему было лет пять. Он стал каждый день приходить к замку князя и играть там. Через несколько месяцев вся охрана к нему привыкла. Более того, у князя был сын такого же возраста, который иногда выходил погулять. Неудивительно, что он подружился с весёлым и общительным одногодкой. И даже пригласил его к себе в дом. В ту же ночь князь умер от спущенной с потолка нитки с ядом.

— Князь ошибся, не выследив родственников шиноби, — объявил глава клана Токугава.

Ты-то, конечно, такой ошибки не допустил.

— Знаете, о чём спросила меня тогда мама? Что я думаю об этом. Я тогда не мог точно сформулировать, но чувствовал, что что-то тут не так. И тогда она объяснила, что в этой конкретно истории, сын шиноби был в своём праве. Но только потому, что его отца казнили такой жестокой смертью. Князь просто превысил пределы необходимой самообороны. А если бы убийца был убит во время покушения, то сын не имел бы морального права на месть. Он, конечно же, всё равно пошёл бы мстить, но Ками ему не благоприятствовали бы.

— Почему?

— Потому что семья человека, убивающего свою жертву, не имеет права мстить жертве, если та смогла защититься.

— У твоей матери были очень рациональные взгляды.

— Да. А что касается нашей ситуации, то вы имеете больше прав мстить мне, чем я вам. Моя мать же умерла во время боя, я прав?

— Во время ухода от погони. Её пытались взять живой, и она подорвала себя.

— На неё похоже. Она всегда хотела уйти за отцом таким же, как и он способом… её тело опознали?

— Нет. В этом не было необходимости, всё произошло на глазах самураев нашего клана.

— Могу я узнать место её захоронения?

— Там нечего было хоронить.

— Ну точно, как с отцом. Смерть при массе свидетелей и без возможности опознания трупа из-за отсутствия самого трупа. Если вспомнить правило, гласящее, что вероятности двух независимых событий перемножаются, то существует где-то двадцатипятипроцентный шанс, что оба моих родителя сейчас живы и проживают в Аргентине.

— Почему двадцать пять процентов?

— Это особенности русской математики.

— Но почему в Аргентине?

— Там живёт много беглых нацистов с вывезенным из Европы золотом. Папа не любил нацистов, а мама любила золото.

Да, я нашёл в квартире заначку из десятка злокоинов — золотых с вензелем Ассоциации Злодеев. Признанная валюта для киллеров всего мира.

— Значит, ты пришёл не за местью?

— Сюда, нет. К вам, как я сказал, у меня никаких претензий. Они есть только к тем, кто подставил маму. Вас же предупредили, правда?

— Я не могу ответить.

— Тогда просто слушайте. Со всем уважением к вашему клану, но в последнее время… в последние несколько веков, он не обладает достаточной боевой силой. Император спит спокойнее, когда клан сёгунов занимается наукой, культурой и образованием. Ваша охрана просто не могла остановить Хану. Если заранее точно не знала, где и когда её ждать. А об этом вам сообщили те же люди, что наняли маму для вашей ликвидации.

— Ты хочешь сказать…?

— Да. Я сам узнал только год назад. Когда в первый день получения гражданства и конца императорской опеки надо мной, ко мне пришли три киллера из Коза Ностры. А потом всё было просто. Я узнал, чем они занимаются. И каково же было моё изумление, когда оказалось, что на следующий год после смерти мамы они получили под свой контроль европейскую школу авантюристов. Ну а кто им мог это дать, кроме клана, курирующего все школы авантюристов Нью-Токио? Схема была примитивна и оттого сработала. Они наняли маму, как одного из самых результативных киллеров для вашей ликвидации. Потом спасли от неё же и получили благодарность.

— Ты можешь это доказать?

Ну что ему сказать? Что мне не надо ничего ему доказывать, а филиал Коза Ностры в Нью-Токио в ближайшее время прекратит своё существование? Думаю, он не очень расстроится, когда школа авантюристов европейского района вернётся под его контроль. Вот только я решил, что мафией займусь не я, а Шутник. Не зря же по интернету из моего прошлого, гуляла теория, что настоящей целью Джокера было уничтожение организованной преступности в Готэм-Сити? Не то, что я задумал что-то похожее, просто меня достало, что я не могу никуда надолго выехать их русского района. Меня достало, что я живу спокойно, только потому что половина Братвы помнит и уважает Хану. Меня просто бесит, что Злой Тони несколько раз предлагал выкупить мою голову у Саши Белого. Так что это не месть. Это банальное выживание.

План ликвидации итальянского клана у меня давно готов. Просто вероятность выжить, даже в случае успеха у меня была как у обезьяны с гранатой, задумавшей поколоть ей орехи.

А теперь, с частичным возвращением аурных способностей, да ещё с личностью злодея, на которую можно повесить всех мстителей… план заиграл воодушевляющими красками.

Значит, не стоит намекать и уж тем более говорить прямо о своих планах. Пусть сюрприз будет.

— Думаю, все доказательства надёжно уничтожены. Но я не вижу другой причины, по которой они хотели избавиться и от меня.

— Так почему ты до сих пор жив?

— Коза Ностра в нашем городе имеет маленький и не очень авторитетный филиал. Единственный их успех, что они взяли под контроль бизнес авантюристов в своём районе. В отличие от них, русская Братва, в районе которой я живу, пользуется несравнимо большим уважением. Я уж не говорю о количестве бойцов D и С рангов.

— Понятно. Так ты просто хочешь стать авантюристом? А почему не охотником?

— У меня нет выбора. Блокирующую печать клана отца можно снять, только убив монстра второго уровня, а легально я могу с ним встретиться только в вашем подземелье.

— Третьего уровня.

— Что, простите?

— Присаживайся, — директор отходит к двум креслам с маленьким чайным столиком. Я в некотором ступоре иду за ним и сажусь напротив. Если это правда, то мой план по становлению авантюристом только что накрылся тремя медными тазами.

— Вне кланов эта информация не распространяется, — что-то для себя решив, смотрит на меня Токугава. — Чтобы снять печать без последствий, нужна инициация более высокого уровня, чем энергия печати.

Вздыхаю, смиряясь с неизбежным. Всегда есть другой путь. Просто более сложный.

— То есть, можно снять и неправильно?

— Да. Убив монстра второго уровня, ты тоже снимешь, вернее, повредишь печать. Но её остатки не дадут тебе подняться выше D ранга.

— Спасибо. Это очень ценная информация.

— Не более, чем та, что ты дал мне. Ты по-прежнему хочешь пройти инициацию в моей Академии?

— А у вас есть выход на монстра 3 уровня?

— У нас есть кое-что получше. Портал в аномалию класса «Не входи, убьёт». Если там нет тройки, то я не знаю, почему оттуда не вернулись две группы наших учеников.

Глава 4. Капитан

Порталы, открывающиеся в подземелье Академии делились на две большие категории. Порталы на первый, реже не второй слой Астрала и порталы в аномалии. Закрытые зоны, внутри или между слоями Астрала, но не подчиняющиеся царящими в тех слоях законам.

Например, если первые три слоя Астрала традиционно занимали обычные зомби, как самые известные выдуманные человечеством монстры, то в аномалиях могли встречаться зомби-киборги, зомби-инопланетяне и прочие некроморфы. Вот только в отличие от открытого для всех инициированных Астрала, в аномалии могли войти только люди, чей уровень не превышал уровень аномалии.

Иногда, когда аномалию долго не удавалось зачистить, один из монстров в ней мог эволюционировать на более высокий уровень. Но пока он был там один, ранг аномалии не повышался. Уровень «Не влезай, убьёт» означал продвинутую эволюцию. То есть в аномалии первого уровня, рассчитанной на обычных учеников авантюристов, завёлся кто-то третьего уровня. Что не удивительно, учитывая, что он сожрал целых две группы. Причём вторая группа должна была быть спасательной, то есть с опытными, пусть и первоуровневыми товарищами.

Но для меня это просто подарок. Не в том смысле, что я смогу без усилий её зачистить, а в том, что выбора-то у меня особо нет. Потому как это самый лучший из возможных вариантов, а значит, я не могу его упустить. Другой вариант — как-то прорываться на третий уровень Астрала и там искать одинокую цель. А учитывая, что все слабые монстры живут группами, а одиночками оказываются тамошние хищники… нет, аномалия, причём доступная аномалия, лучший вариант.

Правда, чтобы получить туда доступ, нужно пройти оставшуюся часть экзамена. Директор подозрительно расщедрился, заранее активировав мою карту, не дожидаясь прохождения второго этапа. Впрочем, его можно понять. По его же правилам войти в аномалию можно либо став капитаном команды, либо вступив в чью-то команду.

Учитывая, что моя дорога лежит в смертельную ловушку, вступление в команду меня не устраивает. Ибо куда идти, определяет капитан. Вариант набрать свою команду и повести её почти на верную смерть, не устраивает уже директора. А так я де-юре капитан, де-факто соло-авантюрист. Нет, для соответствия правилам, я попытаюсь набрать команду, но так, чтобы никто вменяемый ко мне вступить не захотел. Дураков же тут никто не жалеет. Всё равно они долго в Астрале не живут.

— … в отличие от охотников, сила авантюристов в командной работе! — услышал я голос мужика, ответственного за проведение второго этапа экзамена. Он вещал с большого экрана на весь, заполненный чуть меньше, чем на четверть, стадион. Учитывая, что он рассчитан на пять тысяч человек, нас тут, выходит, тысяча с небольшим.

— Не все в команде должны быть специалистами ближнего боя! Но капитан должен уметь сражаться в любой ситуации и на любой позиции! Поэтому кто хочет пройти экзамен, а потом и инициирующую миссию, как капитан, выходите на арену и представьтесь всем будущим авантюристам.

Стадион авантюристов был похож на Колизей, с той только разницей, что арена была не овальной, а круглой, метров пятьдесят в диаметре.

— Все остальные будут зрителями схваток между будущими капитанами. Каждый боец проведёт минимум пять боёв. Может, и больше, если его продолжат вызывать. Для победы нужно выиграть на один бой больше, чем проиграть. Каждый капитан получит свой номер. Каждый из зрителей должен выбрать номер бойца, которого хочет видеть своим капитаном. Но если этот капитан провалит экзамен, все, выбравшие его, провалятся вместе с ним!

Стадион зашумел. Клановые то были в курсе, как тут всё устроено, но большинство зрителей испытали шок.

— Вы думаете, что это несправедливо? Заставлять вас ставить своё будущее на человека, о котором вы наверняка ничего не знаете? — разразился заготовленной речью оратор. — Но от выбора капитана в жизни авантюриста зависит всё! Включая эту самую жизнь! Поэтому этот экзамен для вас будет заключаться в умении выбрать победителя. А всю нужную для этого информацию, вам предоставят сами бойцы. Вам только нужно отсеять очевидную саморекламу от реальных фактов. Приступим. Кандидаты в капитаны, прошу, на арену!

Встаю со скамейки и в компании с дюжиной из нашего сектора, иду вниз. Экзаменатора, так и тянет называть его ведущим шоу, сменяет изображение накаченного блондина. Он называет своё имя, клан и начинает перечислять преимущества для тех, кто вступит в его команду. Да, ведь люди, выбрав капитана, потом пойдут с ним в подземелье. Интересно, что в правилах численность команды не ограничена. Блондин обещает экономическую поддержку во время учёбы, говорит таким образом, что вопроса о его победе в поединках даже не возникает.

Молодец. Учитывая, сколько его клан заплатил за первую позицию в рекламном соревновании, про поддержку он не врал.

Вообще, все кандидаты, скорее всего, клановые. Ну либо из потомственных авантюристов. Так что удивляться тому, что у некоторых оказались готовые презентации, не стоит. А ведь до экзамена поединком допускаются только те, кто набрал не меньше 48 баллов из 50 возможных на письменном экзамене. Выходит, товарищи подготовленные.

Разумеется, капитанов будет гораздо больше, чем будет заявлено сейчас. Нас на арене не больше сотни. А традиционный размер ученической команды — пять человек. Но сдать экзамен капитаном очень почётно. Всё-таки авантюристы — командные игроки. Но бывают исключения. Есть миссии, обычно разведывательные, на которые ходят соло. Но это тоже команда, просто из одного человека. Точнее, из одного капитана. И я надеюсь, что мне удастся таким стать.

После прокрутки дюжины рекламных роликов по минуте каждый кандидаты на арене начали расхваливать себя по очереди вслух, без фонограммы. К одному за другим подлетал артефакт, размером с чашку, зависал перед лицом, и изображение говорящего появлялось на экране. Такой вот местный аналог дрона с видеокамерой. Камера-то в нём самая настоящая. А летал он исключительно в энергетическом поле, излучаемым каменным полом арены. По заявлению администрации Академии в этом поле почти невозможно покалечиться и тем более умереть. Но в артефакторике я понимаю ещё меньше, чем в устройстве смартфонов, работающих на энергетических кристаллах, выбиваемых с монстров.

Возможно, надо было внимательно слушать выступающих, но вскоре их более-менее однообразные предложения счастья даром и обещания покровительства слились для меня в однообразный шум, так что я начал разглядывать картины на стенах арены, под раздвинутым потолком.

Вот ночной Токио с только что открывшимся багровым разломом в небесах. Вот сыплющиеся из него демоны. А вот он расширяется от пролезающего сквозь него дракона.

Вот паника на улицах. А вот горящие небоскрёбы. Вот пытающаяся дать бой полиция и силы самообороны. Но пули монстров не берут, а ракеты, выпущенные в дракона тройкой истребителей, просто не наводятся на цель и полностью сносят подвернувшийся им небоскрёб.

А вот, на фоне горящего Токио из разлома вылетает спрут с бешено извивающимися щупальцами и громадной пастью.

На самом деле всё было не так, но картины отражают официальную историю.

Вот спрут обхватывает щупальцами тридцатиметрового дракона и одним движением откусывает ему голову.

А потом начинается охота. Она показана в виде разрастающихся по всему городу сотен чёрных щупалец. Одни хватают демонов, а другие отпускают выпадающих из их объятий сморщенные, выпитые до дна, демонические мумии.

Спрут разросся, на предпоследней картинке он парит в небе, закрывая извивающимися щупальцами всё небо над горящим городом.

Последняя картинка — взрыв. Кусака, как его прозвали местные ввиду отсутствия официально принятого имени, взорвался от переполнившей его демонической энергии. Это похоже на ядерный взрыв, только без гриба, с одной сверхновой, вспыхнувшей над городом. Но её свет не обжигает. И для людей почти безопасен, если не считать сотен тысяч спонтанных инициаций новых одарённых. А вот для спрятавшихся в домах мелких демонов он смертелен.

Учёные новой науки — демонологии, постоянно спорят, как квалифицировать Кусаку. Одни считают его демоном, эволюционировавшим за счёт охоты на других демонов. Этаким сверх хищником, прилетевшим за своей добычей, которая так удачно собралась в одном месте, начав охотится на людей.

Другие считают его, нечто вроде стража между Астралом и реальным миром. Дескать, такие как он должны закрывать глобальные прорывы, угрожающие самой ткани реальности.

Ну а третьи считают его архидемоном, вызванным богами из глубин ада, когда те поняли, что не справляются своими силами. Хотя среди них есть и те, кто считает, что боги тут ни при чём. Что это архидемон земного ада просто защищал свою территорию от демонов из другого мира.

Но все группы демонологов сходились в одном. В том, что хоть он и погиб, защищая Токио, но допускать его возрождения не в интересах человечества. Поэтому ему не стоит присваивать официальное имя, чтобы не давать ему энергии поклонения верующих.

Посему в документах его называли Безымянным и Тем, кого нельзя называть. А в неформальном общении его привыкли называть Кусакой.

После того взрыва очень скоро выяснили, что весь город превратился в аномальную зону. Место, где время от времени возникали порталы в Астрал. Обычно возникали они в местах, где долгое время не было людей. Устав от постоянно лезущих из канализации и подвалов разрушенных домов монстров, правительство новой свободной зоны решило рыть специальные подземелья. Места наиболее благоприятные для возникновения порталов и где выходящие их них монстры не будут мешать нормальной жизни горожан.

Так и получилось. Потом появилась профессия авантюриста — они прочёсывали рукотворные подземелья, истребляли монстров и закрывали порталы в Астрал. Порталы в аномалии оставляли и использовали для постоянного фарма.

Также появились охотники. Одарённые, кто специализировался на уничтожении прорвавшихся в город монстров и закрытии порталов, возникающих на его поверхности. Как правило, эти порталы были не очень большие, но попадающие через них в город монстры скрывались среди людей и представляли большую опасность.

Потом появились злодеи. Одарённые с большими способностями, которые использовали их для дел, признанных обществом, злыми. И тут же появились герои. Они помогали охотникам в особо тяжёлых случаях, но главной их фишкой было противостоянию злодеям.

Все их битвы были настолько пафосными, и им так много уделялось внимания в СМИ, что я был полностью уверен, герои против злодеев — полностью искусственная проблема. Созданная правительством, точнее, его отделом пропаганды для отвлечения внимания от реальных проблем. Всё-таки пока на экранах телевизоров и в интернете не развернулись их героические баталии, у жителей города, где в каждом тёмном углу может затаиться монстр, был очень высок уровень стресса.

Мне это всё напоминало ситуацию предвоенной Америки. Там был так высок уровень уличной преступности, что простые американцы нашли выход в историях про супергероев, которые спасали их от бандитов на страницах комиксов. И да, в самом начале все их супергерои воевали именно с бандитами и мафией.

Раньше мне всегда казалось нелогичным, зачем для борьбы с обычными, не обладающими никакими сверхсилами гангстерами нужны силы супермена? А потом понял, главной силой мафии было наплевательское отношение к закону. И чтобы её победить, нужен был герой с ещё более наплевательским отношением к земным законам о недопущении превышения самообороны.

Ведь как всё было устроено в той же Российской Федерации? Если на тебя дома нападают с ножом, а у тебя на стенке висит заряженное ружьё, то ты не можешь им воспользоваться. Ты должен взять такой же, как у нападающего нож. Причём, прежде чем защищаться, нужно уточнить у бандита, хочет ли он тебя убить? Если ответ нет, то защищаться нельзя. Вернее, можно, но с последствием в виде заключения на несколько лет.

Таким образом, главная сила героев крылась в их анонимности. И наплевательском отношении к закону. В этом мире всё сделано более разумно с самого начала. Пока герои на весь интернет бьются со злодеями, вынашивающими коварные планы, охотники и авантюристы тихо выполняют всю главную работу.

О, подходит моя очередь. Смотрю на свою физиономию на большом экране. Фамилия, имя и номер восемьдесят семь. Кажется, я последний. Улыбаюсь в объектив летающей камеры и развожу руки в стороны. Люди на стадионе уже устали от часа с лишним рекламных объявлений и сейчас вовсю переговариваются. Не то, чтобы я был против. Но я должен убедиться, что меня услышали и никто по глупости и просто по случайности не запишется ко мне в команду.

Выжидаю полминуты, пока большинство не обратит внимание на экран, где кто-то стоит, разведя руки в стороны. В это время моя аура расширяется и накрывает весь стадион. В такой разряженной консистенции она ни на что не способна, кроме как немного обратить на себя внимание. Потом медленно опускаю руки вниз, как будто приглушаю звук. И шум стихает. Теперь на меня смотрят все. Отлично. Пора начинать представление.

— Меня зовут Акиро Волков, — представляюсь по русской традиции. — Клана нет. Связей с аристократами… — делаю маленькую паузу для лучшего понимания, — и семьями авантюристов… нет. Я не обещаю финансовой поддержки. И никому не советую вступать в мою команду. Для инициации собираюсь отправиться в аномалию высшей категории опасности. Поэтому советую выбрать кого угодно другого.

Что-то мне не нравится настроение сидящих на трибунах. Одни находятся в аху…хренении от моей рекламной речи, а вот другие прямо-таки брызжут по моей ауре любопытством. Надо срочно их отвадить!

— Со мной вас не ждёт ничего, кроме боли, отчаяния и смерти. И если среди вас найдутся такие идиоты, что захотят для себя такой судьбы… значит… сами виноваты.

Отмахиваюсь от парящего микрофона, показывая, что речь закончена. Сворачиваю ауру до обычного состояния, чтобы не ощущать безумие некоторых личинок авантюристов, почему-то вообразивших, что смертельная опасность без обещания оплаты и есть подлинная суть авантюризма.

Ну ладно, если они запишутся ко мне, то, зато пройдут экзамен. А аномалия… ну какая разница, пройду я её один или оставлю на границе несколько идиотов? Так, не о том думаю. Сейчас начнётся.

— Делайте ваши ставки! — на экране снова появился прежний ведущий. — И помните, те, кто угадают лучшего бойца, всей командой получат бонусное оружие и скидку в пятьдесят процентов в оружейном магазине!

Хм, а это интересно. Всей командой, значит, и капитан тоже? Ну иначе просто нелогично. Даже если меня никто не выберет, что по моим ощущениям маловероятно, то мне всё равно положен бонус…

Я вообще-то, не планировал занимать никаких мест. Собирался вырубить троих ближайших бойцов и потом уйти. Три из пяти обязательных поединков — уже гарантированное поступление. Но, пожалуй, план стоит изменить. Возможно, я и не самый сильный боец тут, но… чёрт, да это энергия Шутника давит на мозги. Требует устроить представление. Будто шепчет, что после такой речи просто уйти, значит сорвать премьеру, испортить первое впечатление, которое бывает только раз.

Ведущий объявляет последние правила, а я вздыхаю, отпуская все прежние желания не привлекать к себе лишнего внимания, и иду в центр арены. В подобных боях, где все против всех, он справедливо считается зоной смерти. Тактически верно — занять место около края арены, да ещё договориться о ненападении с одним соседом. Тогда есть шанс протянуть подольше.

Но это не наш метод. В этом нет никакого шоу. Начинается обратный отсчёт, а я занимаю место в центре.

— Три… два… один… да начнётся битва! — объявляет ведущий экзамена. Его лицо пропадает с экрана и на нём показывают центр арены. И меня в нём.

Обвожу взглядом окружающих меня клановых бойцов. Тех, кто потратились на первые рекламные объявления, тех, кто не могут себе позволить жаться по углам. Тех, кого явно выбесил мой перформанс. Снова развожу руки в стороны и обеими кистями делаю всем им знаменитый, подзывающий жест Брюса Ли.

Сейчас будет весело.

Глава 5. Мажоры

Давным-давно в одной далёкой-далёкой реальности один человек, проходя мимо казино, услышал внутренний голос.

— Быстрее! Быстрее заходи!

— Куда? — подозрительно спросил человек.

— В казино! Быстрее!

— Зачем?

— Некогда объяснять!

Человек заходит в казино.

— Иди на второй этаж!

Идёт.

— Подойди ко второй рулетке слева!

Подходит.

— Ставь всё на тринадцать чёрное!

Человек ставит все свои деньги.

Выпадает пятнадцать красное.

— Как я ошибался! — вздохнул внутренний голос.

Я вспомнил этот анекдот, когда в мою сторону направились сразу четверо бойцов с клановыми гербами на пиджаках. И да, авантюристы, как и охотники, не признавали тренировочной одежды. Сражаться надо, привыкать в том, что обычно носишь. Это закладывает правильные рефлексы…

Насчёт внутреннего голоса. Его мне с успехом заменила, растворённая в моей ауре, энергия Клоуна, переименованная в Шутника. Думаю, именно сие переименование, вернее, перенастройка на эманации думающих о новом злодее людей и изменило её свойства. Вместо того чтобы вызывать желание убивать, она настраивала на розыгрыши и провокации. Может, в этом и не было чего-то особенно плохого, но я предпочитаю обдуманный риск. А не как сейчас.

Изначально, идя на экзамен, я думал, что поединки будут один на один, и рассчитывал на удары отложенной боли. А сейчас… аурное ускорение, конечно, рулит, но печать режет мою реакцию наполовину. Но проверить, компенсирует ли одно другое, я как-то не удосужился!

И что хуже всего, никто ни с кем не дерётся. Вся арена наблюдает, как меня окружили и сжимают круг четверо бойцов. А оставшиеся восемь из «золотой дюжины» стоят поодаль и смотрят. Это что же я каким-то образом оскорбил двенадцать самых богатых мажоров? Неудивительно, что они не боятся находиться в зоне смерти. На них никто первым лезть не захочет. Наоборот, они собирались вызывать остальных. Но сначала решили разобраться со мной.

Большая ошибка.

Общее внимание меня будоражит, накачивает ауру дополнительной энергией. Она хочет собраться на лице в маску, но я перенаправляю её в руки. Формируя защитную прокладку на предплечьях и поражающие элементы на кончиках пальцев.

Освобождённая от злодейской энергии аура окружает меня пузырём на три метра в каждую сторону. Благодаря ей я чувствую, что нападение готовится сзади. Двое с боков ничего не планируют. Если бы это была сработанная четвёрка, то они могли попытаться зажать меня в коробочку, но местная аристократия учит своих отпрысков сражаться с монстрами, а не с людьми, за что ей моё уважение.

Шаг вправо и назад. У левого уха, как в замедленной съёмке пролетает кроссовок с крепящейся к нему ногой. Пинок левой ногой назад. Я целил в бедро опорной ноги, но попал в пах. Ладно, зато о нём можно забыть.

Атака справа. Отбиваю мелькающие кулаки и понимаю, что тело не успевает за восприятием. Я вижу все удары в трёхкратном замедлении, а вот тело успевает с большой задержкой. Меня спасает только мой стиль, позволяющие защищаться короткими движениями. А раз я заранее вижу траекторию удара, моей мышечной реакции хватает для коротких и очень экономных движений.

Если бы они не нападали втроём, вообще хорошо было бы. Ухожу от них, смещаясь назад и вбок. Вот один перекрыл другого и передо мной всего двое. Перехватываю руку классическим захватом богомола — одной рукой за кистевой сустав, второй ладонью за локтевой. Поворот корпуса и один летит прямо на удар второго. Оба падают и у меня секунд пять боя один на один.

Оставшийся на ногах не отступил, что было бы тактически грамотно, а усилил напор, работая прямыми выпадами в голову.

Отбиваю предплечьем летящий мне в нос кулак и с разворотом втыкаю вытянутые пальцы в его горло. Удар не сильный и не резкий, но его хватит, чтобы вывести из боя минимум на полминуты. А там и отложенная боль подействует.

Двое оставшихся вскочили на ноги, но не успели обойти с двух сторон. Смещаюсь, чтобы один перекрыл второго и иду в атаку. Наношу пару ложных ударов в голову и втыкаю каблук в коленную чашечку. За криком не слышу хруста.

Тут вам не Бойцовский клуб, где бились босиком. У оставшегося на ногах тоже туфли, что он и решил продемонстрировать, метя острым носком мне в низ живота. Грамотный удар, в этом месте нет мышц, и усиленный острый нос должен достать мне до кишок. Если бы я не видел этот удар как атаку улитки под спидами.

Отвод голени в сторону предплечьем с минимальным поворотом в бёдрах. Противник проваливается, слишком вложился в удар и налетает на встречный удар предплечьем по горлу. Мгновенная потеря сознания. На ногах ещё двое. Вернее один, держащий себя за горло и понемногу восстанавливающий дыхание. Но боль уже начала действовать, и он уже не боец. Как и второй, что держит весь вес на одной ноге, и только делает вид, что готов к бою.

Надо добивать, пока их не признали проигравшими. Иначе отойдут немного и снова полезут. Удар ногой с разворота в челюсть по одноногому. Когда меня никто не атакует, печать не мешает двигаться быстро по заранее отработанной траектории. После разворота ударная нога превращается в опорную и заход на новый разворот. И четвёртый, едва стоящий на ногах боец улетает вслед за третьим.

Три лежащих передо мной тела окутываются зелёными всполохами и исчезают во вспышке телепорта. Сейчас их подлечат и выпустят обратно. Хорошо бы мне к тому времени тут закончить.

Развожу руки в стороны и вверх, делая вид, что совсем не запыхался. Улыбаюсь берущим меня в кольцо восьмерым мажорам. Трибуны ревут и в мою ауру вливается их поддержка.

Надо пробовать использовать эту энергию на создание общей защиты. Иначе моя музыка будет недолгой.

Согласно теории рукопашного боя, на одного человека могут одновременно нападать не более восьми человек. Если больше, то они будут мешать друг другу. Но для достижения такого идеального результата необходимо согласованное нападение, а значит, согласованная работа восьмёрки. С чем у моих противников, к счастью, проблема. Их координация ограничилась моим окружением и нападением по сигналу. Его, кстати, дал тот первый рекламный качок. Не запомнил его имени. Я вообще редко запоминаю имена, которые не рассчитываю часто слышать.

Уплотняю ауру до максимума. Предсказывать такое количество ударов, которое на меня сейчас посыплется, бесполезно. Всё равно не успею блокировать. А так вся доступная энергия создаёт тонкую плёнку над поверхностью кожи. Мысленно задаю ей свойство эластичности. Так, она не сможет полностью защитить от ударов, только ослабит их на неизвестную пока мне величину. Зато и не лопнет от нескольких пропущенных оплеух.

Сближаюсь с нападающим, что показался мне максимально неуверенным в правильности своего места и действий. Уклоняюсь от удара слева, закрываюсь локтем от кулака справа и вхожу в размен ударами с целью. Он бьёт мне в скулу, а я ему пальцами в горло.

Минус один. А его удара даже не почувствовал. Он просто соскользнул с меня. Похоже, я создал аурный аналог Золотого купола из Ушу, энергетической техники, позволяющей перенаправляться все удары по касательной.

Теперь повоюем.

Вырываюсь из окружения, отметив ещё двух ударами отложенной боли. Одному в солнечное сплетение, второму в подмышку как раз когда он пытался раскрошить мне челюсть. Но его удар соскользнул, а мой, ещё без действия ауры, вывел из строя его руку.

Расход аурной энергии оказался довольно большим. Меня спасало только поддержка трибун, с который волнами приходила энергия моих болельщиков. Но затягивать бой, как было бы правильно с тактической точки зрения, отступая и растягивая мажоров по арене, заставляя их натыкаться на других, начавших сражаться друг с другом бойцов, я не мог. Признание толпы — вещь непостоянная. В любой момент их может что-то отвлечь или мой бой покажется скучным, и поток энергии спадёт. И тогда меня забью толпой.

Нет, пока есть энергетическая подзарядка, нужно идти в размен. И я начал кружить по небольшому пяточку. Позволяя атаковаться себя трём-четырём бойцам за раз. Пока их удары соскальзывали, я раздавал точечные удары с аурной концентрацией. Возможно, кто-то, а может, и все они заметили, что не могут нагнести концентрированный удар, но никто не спешил поделиться своими неудачами с приятелями.

В конце, когда первые, по кому я попал, уже отвалились из боя в зелёных вспышках, я попал под круговой удар ноги на уровне ступней. От такой подсечки моя аурная защита спасти не смогла, и я полетел на землю. Спасло только вбитая в рефлексы привычка уходить в кувырок при любой нештатной ситуации. А потом ещё один, в другую сторону, чтобы не запинали.

Чем всё-таки русский рукопашный бой превосходит восточные стили, так это техниками передвижений по низкому уровню. По сравнению с ним кувырки в дзюдо выглядят как марширующий отряд стройбата на параде на Красной площади. А уж о перекатах и говорить не стоит. Если в айкидо кувырки ну процентов на пятьдесят недотягивают до русского стиля, то перекаты по земле с автоматом, позволяющие из любого положения контролировать всю окружающую обстановку… до этого классическое восточное боевое искусство не дойдёт, наверно, никогда.

Когда я вышел из последнего переката и использовав его инерцию, одним движением поднялся на ноги, все мои противники уже корчились на земле, исчезая один за другим в зелёных вспышках.

Что-то мне нехорошо. Кажется, в последнюю… минуту? Не знаю, сколько по времени занял бой, но в последнее время моя защита кончилась. Похоже, я утратил концентрацию, не мог оперировать потоками энергии и большую часть ударов заблокировал своей головой.

Поднимаю руки в победном жесте и исчезаю со стадиона.

Не упал, — подумал я, заваливаясь в руки пары медбратьев.

***

Как говорил великий гуру для любителей фэнтези среднего уровня классичности, Макс Фрай: «Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь».

Вспомнив добрым словом главного создателя тульп на постсоветском пространстве, я сел в вагон надземного метро и поехал домой. После того как нахождение под землёй стало синонимом авантюризма, всё токийские станции метро переделали в Подземелья, а в туннели между ними вообще не совались без необходимости быстро покончить с собой. Зато Новый Токио обзавёлся каноничным для Готэм-Сити наземным метрополитеном.

Смотря в окно за пролетающими за ним на приличной скорости небоскрёбами, я задумался над планом похищения у триад пары десятков тонн наркотиков и сливе их в канализацию. А потом угнать такой вот поезд с установленным на нём мощным СВЧ или чего-то похожим, излучателем для испарения воды и устроить всеобщую Панику, как было в нолановском Начале Бэтмена.

Что-то странные мысли в голову лезут, наверно мозги слишком хорошо перетряслись.

Никогда не понимал, зачем Ра’с аль Гул использовать такой сложный план с, очевидно, очень низким КПД? Ведь гораздо эффективнее сразу распылить нужный наркотик с того же поезда? А, точно, злодеи всегда должны строить чересчур усложнённые планы, чтобы героям было легче их остановить.

Об этом нужно помнить. Как и о том, что только зрелищность представления даст мне необходимое восхищение толпы, а с ним и её энергию.

А сейчас пора подвести итоги и подумать, как дальше жить, чтобы никому не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

Вот сдал я экзамен, причём выбился в лидеры. Это вроде как, хорошо. На меня, как на своего капитана поставили аж сорок восемь человек. Это уже не так хорошо, ибо, что мне с такой толпой делать? И да, американская японка и синеголовый европеоид оказались среди них.

Экзаменаторы после оглашения итогов объяснили, что это не деление на команды, как нам сначала сказали для создания интриги… кстати, этот эксперимент проводится первый раз, потому все, включая побитых мной мажоров были не совсем в курсе. Оказалось, что это просто деление на классы. А капитаны, на которых поставили больше всего, становятся старостами этих классов.

Сие не очень хорошо, я бы даже сказал, проблемно. Мажоры, кстати, прошли. После лечения им засчитали по одному поражению и выпустили на поле. Я к тому времени уже лечил тяжёлое сотрясение мозга в артефактном круге и не мог видеть, как они устроили бойню претендентов из более бедных кланов. И да, я напрасно переживал об их уровне. Даже эти мажоры не дотягивали до уровня самого последнего ученика боевых школ, специализирующихся на боях с людьми. Возможно, если бы мы сражались с оружием, с которым их с детства тренировали убивать монстров, всё обернулось бы иначе. Но рукопашный бой у авантюристов считается не более, чем необходимой основой для работы с оружием. Может, после сегодняшнего фиаско, они изменят свои методы обучения.

А вот с инициацией, проблема. В Академии обучают уже инициированных одарённых, ибо пока инструктор не знает предрасположенностей своего ученика, учить чему-то серьёзно затруднительно. Но и отправлять на инициацию без обучения, кланы могут неправильно понять — а за что они деньги платят? Поэтому проблему разделили на две части. Кто хочет простой инициации, отправляются в Тренировочный лагерь авантюристов на первом слое Астрала. Там и обучение, и охота на монстров в комплекте. А кто хочет для себя инициации для, так сказать, продвинутых, отправляются в аномалию. Последний вариант более опасен, ибо среди преподавателей в них по уровню никто войти не может. Но особо ценные в финансовом плане студенты могут оплатить себе сопровождение из учеников Академии.

Или, если денег нет, можно заключить с кем-нибудь из них временный вассальный договор. Но последнее, редкость. У кого нет денег, предпочитают обычный вариант с Тренировочным лагерем.

И кто отвечает за то, чтобы все студенты правильно определились с выбором инициации? Ни фига не их декан, а староста класса! А я на весь стадион объявил, что пойду в аномалию высшего уровня опасности. То есть по неписаным правилам, должен буду взять всех желающих из своего класса. Хорошо хоть, нас оправляют не сразу, а есть две недели курса молодого бойца. За это время, надеюсь, учителя вобьют в их головы немного осторожности. Но для себя я всё решил. Пройду аномалию один, вычищу всю опасность, а потом проведу по ней всех, кто пожелает. Им-то для инициации достаточно обычного скелета, выносимого с одного удара.

Ладно, значит, две недели, а потом я буду очень занят в Астрале. За это время мне надо закрыть вопрос со Злым Тони. Как раз тот факт, что они все умрут до моей инициации, даст мне дополнительное алиби. Основным будет выступать Шутник.

Главной проблемой для меня будет, где купить столько высококлассных фейерверков? Самое очевидное — в китайском квартале. Тогда и шоковые гранаты надо брать там же. Выходит триада? А как лучше на них выйти? Заявиться в личине Шутника в их главное казино? Нет, будет слишком много свидетелей. Пойдут слухи, герои насторожатся. У них же есть штатные предсказатели. Это клоуна они не могли отследить, а передалась ли мне та его способность, не знаю и специально проверять не хочу.

Тогда нужен обходной путь. Сегодня вечером навещу свою новоявленную крёстную. У китайской семьи, держащей магазин в районе Братвы, пусть и на его окраине, должны быть связи.

Так, с этим определился. Теперь нужно выбрать план ликвидации Тони. За год у меня их скопилось больше десяти. Когда там он будет в зоне ближайшей доступности?

На смартфоне у меня установлено несколько игр. Всех их объединяет наличие внутриигрового чата с несохраняемой историей переписок. Вспомнив своё обещание, я открыл Маленькую Ферму и поставил пять звёздочек Старому пивовару. Под этим ником там обретался один не слишком удачливый алхимик. Его выгнали из Ассоциации Алхимиков за эксперименты над их покупателями. С тех пор он ушёл на чёрный рынок, контролируемый Ассоциацией наёмников. У рынка было несколько уровней доступа, я пользовался самым низким, через ферму. Им мог обладать любой, кто знал об этой игре. Я почти ничего там не заказывая, ну кроме той алхимии для защиты своей квартиры от засад.

Теоретически, фейерверки я мог заказать и на Ферме, но мой семейный опыт говорил, что если подобные места существуют, то это нужно имперской охранке. Поэтому закрываю Ферму и открываю Звездочёта. Это игра про исследование космоса. В ней для меня важен звёздный дневник. В нём я долгое время записывал распорядок жизни Тони. Некоторое время следил в реальности, а потом перешёл на мониторинг его упоминаний в интернете. В ближайшие пару дней он будет безвылазно занят в своей школе авантюристов… А вот скоро будет суд над его племянником. Тот в третий раз сбил людей на своей Мазерати. В этот раз парня и девушку. Обоих насмерть. И, судя по всему, его собираются отпустить под обязательство провести пару недель в элитном центре лечения наркоманов.

Ну, суд-то был в европейском районе, так что ничего удивительного. План готов. Мне нужно только успеть купить костюм для суда. И, кажется, в одном магазине, торгующим костюмами на Хэллоуин и прочие детские праздники, я видел что-то подходящее.

Глава 6. Гуманность

Когда столицу Японии ещё не перенесли в Киото, метро Токио представляло собой систему, в которой двенадцать тысяч чертей могли одновременно сломать себе все ноги. Говорят, что через одну станцию Синдзюку в сутки проходило до двух миллионов японцев. Их утрамбовывали в вагоны специальные сотрудники метрополитена в белых перчатках, и те ехали на работу в вагонах, посмотрев на которые сельди в консервных банках почувствовали бы себя отомщёнными.

Теперь же всё изменилось. Не потому, что японцев стало меньше, хотя действительно стало. Но их места с успехом заняли американцы, русские, китайцы, арабы, европейцы и прочие, получив в собственность громадные, обустроенные за свой счёт, районы. Под прочими тут имеется ввиду свободный район, отстроенный всеми остальными странами, в складчину. Итого шесть районов, полюс центральный японский. Все районы поддерживали единую наземную многоуровневую систему метро, проходящую на уровне пятого, десятого, пятнадцатого и так до сорокового этажа.

Только поэтому эта система в восемь раз превосходила токийскую, а добавить сюда, что благодаря национальным районам и продуманной разбивке их на кварталы, большинству людей уже не нужно было ездить через весь город на работу. Некоторые мегакорпорации, вообще отстроили свою сеть небоскрёбов, и чтобы попасть на рабочее место, их работникам часто нужно было просто дойти до соседнего небоскрёба. Поэтому в моём вагоне были даже свободные места. Вот это, а не монстры, обитающие в старом метро для местных японцев, и было настоящее чудо.

И поскольку никто мне не мешал, я воспользовался встроенным в спинку впередистоящего кресла монитором и просмотрел каталоги в магазинах карнавальной одежды. Да, это метро походило скорее на электричку наличием повёрнутых в сторону движения кресел. А так как все поезда ходили по кругу, как расчленённый на сотни кусков бесконечный поезд, то все кресла смотрели вперёд. Это позволяло сидящим не попадать в объектив пары расположенных спереди и сзади вагона камер наблюдения.

В отличие от телефонов и домашних компьютеров, сеть метрополитена не так сильно подвергалась контролю спецслужб. Вернее, она, кончено, сохраняла все сделанные через неё заказы, но если они не вызывали подозрений, то идентификации личности заказчика не проводилось. Проще говоря, если не использовать в интернет-поиске слова маркеры, то ИИ поезда не будет анализировать запись посадки, устанавливая, кто сидел за нужным монитором в тот момент.

Поэтому я ничего не заказывал и искал совсем другой костюм, необходимость которого легко мог объяснить. Ну вот такой же, только с перламутровыми пуговицами. Ага. Зато в картинках сопутствующих товаров я увидел именно то, что было нужно. Один из адресов этой сети магазинов как раз находился неподалёку, так что я вышел, не доехав десяток остановок до пока ещё своего дома. И случайно заметил, как за мной из вагона поспешно вышли двое парней, стараясь не смотреть в мою сторону.

Что-то я совсем расслабился, — мысленно попенял я себе и шагнул обратно, между закрывающимися дверями. Беспокоюсь об отслеживании своих действий в интернете, а о банальной слежке и думать забыл. Но эти явно не из мафии. По возрасту, скорее всего, из свиты кого-то из побитых мной мажоров. Среди них просто по статистике обязана оказаться хотя бы одна мстительная сволочь.

То, что они не рассчитывали, что я выйду раньше, означало, что мой адрес им известен. Возможно, меня там уже ждут. А новой ловушки я не приготовил. В принципе, у меня дома нет ничего ценного. Нужно только увидеться с Джей Ли. Но к ней я пойду в личине Шутника. Вот только одной маски для этого недостаточно. Нужен костюм. Значит, выхожу на следующей станции и всё-таки иду в тот магазин.

***

Красный костюм, чёрная рубашка, красный галстук и широкополая, надвинутая на глаза чёрная шляпа. Довершали карнавальный образ американского гангстера чёрные казаки на высоких каблуках.

Мало кто знает, что любимую обувь ковбоев в Америку привезли эмигрировавшие из России казаки. Высокий каблук идеально подходил для лучшей фиксации стремян во время акробатических трюков. И нет, ковбои в те времена никакими кавалерийскими трюками не владели, поэтому в Голливуде их роли выполняли наши казаки. А уж настоящие ковбои смотрели те фильмы и тоже покупали себе настоящую ковбойскую обувь.

И нет, изначально к купленному костюму прилагались туфли из крокодильей кожи, но казаки показались мне более надёжными. Тем более что современных гангстеров кое-что объединяло с ковбоями. В повседневной жизни, когда дело не касалось разборок, они тоже предпочитали шестизарядные револьверы. Ибо по неведомой логике местных законодателей, револьверы были разрешены для полиции и охранных фирм, которыми владели все порядочные мафиози. А вот пистолеты находились под запретом.

Что касается маски злодея, я немного пошаманил с ней, и теперь она выглядела не как фарфоровое белое лицо призрака, довольно улыбающегося после глотка свежей человеческой крови, а скорее, как грим настоящего клоуна. Ну ладно, настоящего джокера, каким я его помню. Это не только давало плюс три к родству с хаосом, но и мешало распознаванию по лицу. Всё-таки аура, из которой образовывалась маска, отражала не столько видимость образа, который я себе вообразил, сколько моё намерение остаться неузнанным.

И вот в таком виде я завалился в магазинчик семейства Ли. На часах снова был двенадцатый час, так что посетителей оказалось мало. Но когда Джей увидела, кто к ней пришёл, она сразу объявила, что магазин закрывается, и, не слушая возражений, выпроводила полуночных покупателей на улицу, заперла дверь, повесив табличку «закрыто» и радостно поздоровалась со мной.

— Джей Ли, — я снял шляпу и приложив её к груди, немного поклонился в ответ. — Прекрасно выглядишь!

Китаянка сменила свои привычные джинсы и футболку на красное платье в национальном колорите и, кажется, сделала причёску. По крайней мере, раньше у неё из волос не торчали… спицы? Не знаю, как это называется, но в фильмах сянься эти острые штуки обычно использовались в качестве скрытого оружия.

— В тот раз я не успела должным образом выразить свою благодарность…

— Ты вполне выразила её в том интервью, — улыбнулся я. — Оно мне так понравилось, что я пришёл сделать тебе предложение.

— …А?

— Джей! — я положил на прилавок золотой злокоин, — ты станешь моим менеджером?

— Конечно! — немного заторможено, но с облегчением ответила она. — Значит, вы не против, что с моей подачи вас стали называть Шутником?

— Отличное имя.

— Но они, — она выложила на то место, где только что лежал золотой, журнал «Суперзлодей». — Вас не ценят!

На обложке опять красовался Доктор Зло в белом халате, держа в руках пробирку с белым порошком и делая вид, будто его очень интересует содержащийся в ней стиральный порошок. Или что обычно в таких случаях выдают журналистам и прочей не слишком интеллектуально развитой общественности за оружие массового поражения?

— А ведь вы первый злодей, получивший этот титул, убив другого злодея! — Не успокаивалась она. — Они обязаны были дать вам суперзлодея месяца!

— Нет, не должны. Они просто не могли поменять уже готовую обложку за два дня до выпуска. Кроме того, этот хмырь, — я постучал пальцем по явно искусственной седой шевелюре доктора, — явно имеет связи среди фармацевтов. А те, если ты не знаешь, основные спонсоры главной оппозиционной партии Японии. Там, — я покрутил пальцем в воздухе, обозначая мир, точнее, японскую его часть за пределами нашей Столицы мира, — скоро выборы в парламент. Короче, никому нет дела до такого великолепного, но совершенно аполитичного меня… Кстати, раз уж им не нужно моё лицо на обложке, можешь заняться этим сама.

— Вы… даёте мне права на свой мерч?

— Да. Пусть этот магазин будет единственным местом, где он будет легально продаваться.

— Ох!

— Да. В нашем городе есть много психов, маньяков, мафиози, культистов тёмных богов и даже отмороженных на всю голову героев. Но я никогда не слышал, чтобы кто-то выпускал нелицензионный мерч членов Ассоциации злодеев. Кстати, надо бы мне в неё вступить… Ладно, с эти после разберёмся. Сейчас мне нужно кое-что купить. Можешь помочь с этим? Желательно за два-три дня.

Кладу на стекло прилавка страничку блокнота со списком покупок.

Девушка, а ей сейчас около семнадцати, сосредоточенно изучает его пару минут.

— Со всеми видами фейерверков проблем нет, — она очеркнула ногтем большую часть списка. — у моего дяди есть связи в… короче, это я достану. Послезавтра всё будет. А вот, — она стучит пальцем по последним строчкам, — это нужно заказывать у Братвы, а у моей семьи там не тот уровень репутации.

— А триады?

— А что три… а, поняла. Вы думаете, раз китайцы держат магазин в русском районе, то им разрешили это в рамках какого-то взаимообмена или ещё чего?

— Значит, связей нет?

— Ну почему нет, есть, только с обратным знаком. Мы съехали из китайского района как раз потому, что мой дядя не хотел превращать свою чайную лавку в точку продажи наркотиков.

Всё-таки в плане с похищением и эпичным уничтожением месячного запаса наркотиков триады что-то есть. Обдумаю это после выполнения более важных и срочных планов.

— Хорошо. С братвой я свяжусь сам. А если на тебя будут наезжать, просто покажи моё фото.

— Какое фото?

— Доставай телефон.

Обнимаю её за плечи и широко улыбаясь в камеру, делаю с ней селфи.

— Я сейчас же займусь вашим заказом! А потом сделаю вашу группу в Злодейнете!

Насколько я помнил, «Геройнет» и «Злодейнет» были двумя частями одной, самой популярной у школьников и лиц, чей разум не вышел из этого возраста, социальной сети «Суперы». Если честно, я боялся туда заходить. Для слежки за Злым Тони мне приходилось мониторить «Одноклассников» — куда более спокойную и взрослую соцсеть, в которой состояли все звёзды политического и криминального мира Нью-Токио. Но даже там случалось читать такое, что ощущал себя телезрителем, подсевшим на разъедающий мозг сериал. А у героев со злодеями разборки случались раз в десять чаще и с более значительными разрушениями.

Для такого благого дела я немного попозировал, как заправская фотомодель перед телефонным объективом. Потом, пообещав зайти за заказом, вышел, как и зашёл, через наружную дверь. Обошёл дом, наблюдателей не почувствовал, потом поднялся на свой этаж. Рассеянная вокруг аура не обнаружила засады ни на лестнице, ни в квартире. Выходит, та слежка не означала, что меня хотят ликвидировать? Ну, им же лучше.

Открыл дверь, переоделся, собрал вещи, написал арендодателю, что съезжаю, вызвал такси и переехал в третий по близости ночной отель. Там сдавали маленькие комнатушки, где приехавшие в город японские гастарбайтеры могли спать в перерывах между работой. У меня тоже дни будут весьма занятые. Да и ночи тоже.

***

Тук-тук-тук стучит мой алюминиевый меч по плиткам площади. Я использую меч в качестве трости для слепых, ибо у меня завязаны глаза, как и положено тому, кто надел костюм богини правосудия. Единственная уступка образу — вместо женского древнегреческого платья у меня древнеримская тога. Не думаю, что кто-то тут заметит разницу.

На площади полно туристов, ещё бы, это считай, главная площадь европейского района. Тут и администрация, и пара стоящих друг напротив друга соборов, католический и протестантский, и, что для меня главное, суд. Местный храм Фемиды располагался напротив районной администрации и выглядел не менее внушительно. Его двери располагались на уровне второго этажа, а к ним вела мраморная широкая лестница. Ну что сказать, в западном секторе любили судиться.

Ещё утром сюда на трёх машинах приехал Джованни, младший брат Злого Тони и отец мажора, любящего гонки и ежегодно сбивающего одно-двух человек. В этот раз дело оказалось более громким, потому что он сбил насмерть молодожёнов, чего ни СМИ, ни соцсети ему простить уже не могли. К суду, это, понятно, не относилось.

Вот к этим, нагло припаркованным прямо у ступней суда чёрным Мазерати я и иду, выстукивая путь перед собой одним из трёх главных аксессуаров Фемиды. Второй — весы, они бренчат, свешиваясь с пояса, а третий, повязка, просто обязывает меня использовать бутафорский меч как трость слепца.

Вот как Фемида должна была передвигаться с повязкой на глазах? Хорошо, что у меня благодаря ауре, триста шестьдесят градусное зрение… Так, надо замедлиться. Джованни с сыном перехватили журналисты прямо на лестнице. Сейчас охрана их отпихивает, но всё равно они доберутся до машин позже меня, а мне вряд ли спокойно позволят там их подождать.

Упс, кажется, до одного из зевак, что делал селфи на моём фоне, дошёл весь цимес ситуации. Богиня Правосудия идёт навстречу избежавшего правосудия мажору, выкупленного мафией у отнюдь не слепого правосудия.

— Мистер Правосудие, что вы скажете о сегодняшнем решении суда? — подскочил ко мне какой-то блогер с розовой шевелюрой… нет, ещё хуже! Это стример с телефоном, на который он и стримит Джованни, рассекающего журналистов, как ледокол пингвинов.

Немного отворачиваю от него лицо. Под повязкой я ношу белую аурную маску без красных губ. Мой образ ещё не так хорошо известен, чтобы быть узнанным, но стрим может смотреть кто-то из героев, а они мне тут совершенно не нужны. У меня просто гранат на всех не хватит.

Насчёт гранат всё получилось проще, чем я думал. Зашёл вчера в тир, где я пару раз в месяц постреливал для поддержания формы. После убийства зомби-гангстеров я осознал, что стреляю гораздо лучше, чем положено человеку, никогда не бравшего в руки огнестрельное оружие. Сначала грешил на генетическую предрасположенность, а потом, уже в тире, осознал, что просто чувствую мишень аурой. То есть мне даже целиться не надо, достаточно просто пожелать, в какое место мишени мне нужно попасть, потом почувствовать его аурой и можно стрелять без промаха. Ну, насколько позволяет баллистические свойства оружия, конечно.

Когда я зашёл в тир в образе Шутника, то сразу понял, что здесь обо мне слыхом не слыхивали. Ну, понятно, я же так и не попал в журнал суперзлодеев, да и не факт, что Борис, здешний хозяин вообще читает подобные комиксы. К его образу татуированного качка с тонкими очками, скорее подойдёт классическая литература или на худой конец, Blade Runner 2049.

Борис перекрестился, когда я сказал, что Хана передавала ему привет. И даже не очень возражал, когда, обсуждая заказ ящика шоковых гранат за три злокоина, я назвал его Бритвой.

И вот сейчас, когда я раздумываю, разгонит ли мешающую мне толпу журналистов взрыв одной гранаты, ко мне пристаёт розовый блогер, тыча в лицо прикреплённым к телефону микрофоном.

— Этим решением суд показал, — говорю, идя на сближение с сицилийской охраной, оставленной около машин, — что он не только суров, но и справедлив!

Охранники меня, конечно, заметили, но увидев рядом розоволосого и его телефон, явно поняли, что тут готовится либо флешмоб, либо провокация. Особенно если они попробуют остановить нас на работающем стриме. В любом случае мой тупой меч за оружие никто из них не признал, так что наше приближение контролировалось, но лишь краем глаза.

Кстати, меч-то тупой, но не весь. Я наточил лезвие на ладонь от острия с одной стороны. Для одного-двух ударов хватит.

Основное внимание уделяли толпе, которую составляли не только журналисты, но и гораздо более опасные существа — блогеры из геройнета. Воодушевлённые своими кумирами, они боролись со злом, как могли. А могли они снять разоблачительный ролик и просто создать массу неудобств уважаемым людям. Но их крышей выступала Ассоциация героев, а с ней ни одна мафиозная семья Нью-Токио дела иметь не хотела. По крайней мере, из-за такой ерунды.

— Какая же тут справедливость, если убийцу двух человек просто выпустили под залог?

— Вы правы, — киваю я, ускоряя шаг, перестав постукивать мечом по плиткам. Всё равно стука в шуме толпы неслышно, а остриё тупится. — Это не просто справедливость, а ещё и милосердие! Заметьте, суд не приговорил родственников погибших, что они должны возместить ущерб племяннику Злого Тони за то, что попавшие под машину, повредили её.

— Ну это уже было бы чересчур!

— Почему? Это право сильного, по которому живёт наш город. Тони всяко сильнее, чем жертвы его племянника. Поэтому Рафик ни в чём не виноват.

— Но это же неправильно!

— Неправильно? Вы же из геройнета?

— Да, — кивает.

— Получается вы доверяете устанавливать справедливость героям только потому, что они сильны?

— Нет! Потому что они защищают закон и порядок!

— Вот вы сами и ответили на свой вопрос. Для того чтобы привлечь Злого Тони к ответственности, нужен кто-то сильнее его. Тогда-то закон и порядок восторжествуют!

— Но героям запрещено вмешиваться в дела простых людей! Они защищают нас от суперзлодеев!

— Продолжайте мысль. Для того чтобы защитить невинных граждан от мафии, нам нужен кто-то обладающий силой, но не герой. Интересно, кто бы это мог быть?

Стример погрузился в чтение взорвавшегося комментариями экрана телефона.

Телохранители растолкали толпу и почти доставили своего босса с сыном до головной тачки. Пора привлечь их внимание.

— Да здравствует наш европейский суд! — громко кричу я, подняв меч над головой. — Самый гуманный суд в мире!

_________

За картинку Шутника спасибо читателю SoloD.

Глава 7. Поэзия

В десяти метрах от своей машины стоял Джованни, толстый, начавший лысеть мужик, со слегка обрюзгшим лицом, в тёмно-синем костюме из какой-то там коллекции, чья стоимость явно превышала ценность его носителя. Рядом его сын, разглядывать которого было совершенно незачем. И двое дуболомов в одинаковых, но тоже недешёвых костюмах. Есть ещё трое водителей, сидящих в чёрным Мазерати, наверняка какой-то ограниченной серии.

А неплохо здесь идёт бизнес на авантюристах.

О жителях Нью-Токио можно сказать много всего, кроме одного. Идиотов из подтипа зевак-обыкновенных тут было мало. Мало кто из них смог пережить последние шестнадцать лет, не приобретя полезных условных рефлексов. Поэтому инстинкты у всех работали, как у аборигенов, проживающих всю жизнь в джунглях.

Впрочем, наши каменные джунгли отличались от настоящих, гораздо большим количеством монстров. Правда, то же самое, даже в большей степени, относилось и к мафиози. Поэтому, когда пространство между нами неожиданно очистилось, а все журналисты, блогеры и даже стримеры отступили в стороны, впрочем, не прерывая своих трансляций, пара телохранителей насторожилась и выдвинулась вперёд.

Мой план по привлечению внимания жертвы, по которому она сама должна была подойти ко мне на расстояния удара мечом… не то что провалился. Он сработал слишком хорошо. Я привлёк внимание всей толпы, и Джованни, с его давно прогрессирующей нелюбовью к журналистам, явно постарается держаться от меня подальше. Да любой гангстер с полутора извилинами не захочет попасть в один кадр с косплеером богини правосудия.

Придётся использовать план Б. Трофейный пистолет вместо бутафорского меча. Не так патетично, зато дёшево, надёжно и практично.

Сейчас самое время напасть. Однако… это всё-таки будет не артистично. Но и задвигать тут речь о правосудии… интеллект толпы равен интеллекту самого тупого её представителя. А вокруг толпятся стримеры. Короче, меня просто не поймут. Нужно что-то эмоциональное, действующее на чувства, а не на разум. Думаю, подойдёт молитва Тарантино из Криминального чтива. Немного в изменённом виде, чтобы соответствовать контексту ситуации, конечно.

— Путь Правосудия труден, — начинаю я пафосную речь, одновременно распуская ауру для усиления эффекта.

Теперь на мне не только сосредоточено всё внимание толпы и мафии, но и слова будут вызывать повышенный эмоциональный отклик. Это, по крайней мере, гарантирует, что никто из гангстеров не попытается пристрелить меня, не выслушав до конца.

— Ибо препятствуют ей герои, взяточники и идиоты!

Толпа замерла, вслушиваясь в концентрированный пафос в оболочке абсурда.

— Блажен тот, кто во имя справедливости не убоится зла, проходя через долину смертной тени!

Когда мою речь на форумах будут разбирать на цитаты, то скажут, что уже здесь я дал подсказку о том, что будет происходить. Правда, чтобы её понять, надо знать Библию хотя бы на уровне популярных цитат.

— И совершу я великое мщение, над теми, кто замыслил зло на братьев и сестёр моих!

Поднимаю левую руку и снимаю с глаз повязку. Возмездие не может быть слепо.

— И узнаешь имя моё, — я повысил голос, до предела напитав его аурой, одновременно показывая мечом на мажора, чьё напыщенное лицо выражало крайнюю степень непонимания происходящего, — когда моё мщение падёт на тебя!

Отработанным ещё в прошлой жизни движением, подбрасываю меч высоко над головой, прикрепив к рукоятке тонкое аурное щупальце. В прошлом мире я мог делать такое, только напитав ауру энергией своего ядра, но в этом мире героев и злодеев, аура несла в себе гораздо больше энергии. И я мог проворачивать такие трюки, даже не используя отсутствующее у меня сейчас средоточие энергии.

Настороженность в глазах Джованни сменяется пониманием и злобой.

— Остановите его! — кричит он, суя руку себе подмышку.

Телохранители гораздо более чёткими движениями выхватили разрешённые для охраны депутатов и боссов мафии, револьверы. Ну конечно, потом мою смерть планируют списать как эксцесс телохранителей, неправильно понявших приказ.

Вот только в моей руке уже трофейная беретта с артефактным глушителем.

Пф-пф.

С такого расстояния и без аурного наведения промахнуться сложно. Два тела падают с входными отверстиями в центре лбов. Выходных отверстий нет. Серебряные пули, попадая в тело, деформируются и превращают содержимое черепных коробок в фарш. Кстати, использование серебра не только не даст им восстать как полноценным зомби, но ещё и гарантирует невозможность отследить оружие по следам нарезки ствола на пуле.

Единственным вариантом у полиции останется собрать мои гильзы и поискать на них отпечатки пальцев. Так, собственно, и ловят большинство убийц с интеллектом ниже среднего, которым хватает ума надеть перчатки на дело, а вот магазин они заполняют без средств криминальной контрацепции.

На мне тонкие белые перчатки, хотя я и не планирую оставлять пистолет. А все патроны я заранее протёр гигиеническими салфетками. Даже несмотря на то, что там не было моих пальцев. Но оставлять след из отпечатков гангстера, пропавшего после того, как его послали по мою душу, тоже не следует.

Пока тела телохранителей падают, а подкинутый меч зависает в высшей точке, разменяв всю свою кинетическую энергию на потенциальную, и вот-вот собирается начать обратный размен, я поворачиваюсь к машинам. В тех, что принадлежали охране, уже распахнуты дверцы и из них вылезают шофёры.

Пф-пф.

И они уже никуда не вылазят. А вот водитель машины Джованни остался на месте, за пуленепробиваемым стеклом. То ли он более крутой профессионал и знает что-то, чего не знаю я, то ли его посадили за руль машины босса по-родственному, а не по профессиональному принципу. И он просто не успел среагировать. Разберусь с ним потом.

Перекидываю пистолет в левую руку, правой ловлю меч и направляюсь к своим клиентам. Вернее, клиент-то один, но всё должно выглядеть так, будто я пришёл за мажором, а Джованни просто сопутствующая жертва.

Мажор никак не реагирует. Судя по ауре, он в ступоре. До этого он и представить не мог, что ему может кто-то навредить. Весь опыт его жизни говорит об обратном. Я прошёл медленным шагом уже полпути из разделяющих нас десяти метров, когда Джованни вытащил-таки свой монструозный револьвер. Он явно много лет не участвовал в перестрелках и утратил навык.

Пф.

Я мог бы достать его и мечом, но весь сценарий строился на идее о мстительном правосудии. А мстить отцу за то, что тот защищал преступления сына, как-то неправильно. Достаточно просто убить, чтобы так больше не делал.

Зато он умер с оружием в руке и теперь может отправиться в Вальхаллу.

Толстяк оседает на землю, мажор хочет что-то сказать, но мне неинтересно. Делаю длинный выпад из западной школы фехтования, и меч входит точно в солнечное сплетение и выходит между лопаток.

Поворачиваю голову назад, левая рука с пистолетом уже смотрит в нужную сторону. Оставшийся в живых гангстер только что вылез из машины с двухствольным дробовиком.

Пф.

Он умер, прежде чем смог продемонстрировать, что он собирался с ним делать. Слегка придерживаю рукоять меча, помогая пронзённому телу упасть на спину. Не то чтобы это было важным, но мне порядком надоело бренчание весов на поясе, а куда их деть, чтобы это не выглядело глупо, я придумать не мог.

Кажется, в «Тринадцати друзей Оушена» был молодой мошенник, который очень любил использовать накладной нос. Его родители, авторитетные воры, всегда ругали его за лишнюю для дела деталь, называя это непрофессионализмом. Вот и я не мог просто выкинуть реквизит без целевого использования. Видимо, маска сильнее влияет на мозги, чем я считал раньше. Иначе я не могу объяснить, зачем использовал труп мажора для того, чтобы повесить весы правосудия на крестовину, торчащего из него меча.

Всё оказалось слишком просто. Даже гранаты не понадобились. Кстати, о них. Нагибаюсь и вкладываю цилиндр с активированным на дистанционный подрыв взрывателем во внутренний карман пиджака. Будет запасным вариантом отвлечения внимания.

Я не обратил внимание, когда окружающая толпа стала разбегаться. Сейчас рядом остался только розоволосый стример, по-прежнему продолжая снимать происходящее на телефон. Профессионал. Одобряю.

От здания администрации к нам бежит десяток охранников. И ещё несколько появились на верхней ступени лестницы суда. Пора заканчивать.

Выпрямляюсь, поворачиваюсь к продолжающему снимать меня стримеру. Прибавляю ауру в маску, делая её более материальной и двумя, вымазанными в крови казнённого мафиози пальцами, рисую на ней широкую улыбку.

Каноничному образу мешает белый балахон, но он необходим. Я специально выбрал такой, чтобы прикрывал мне ноги почти до земли, оставляя на всеобщем обозрении только форменные туфли. Благодаря «Побегу из Шоушенка», я знал, что если твой костюм сильно не соответствует обуви, то почти никто не обращает на неё внимания. Исключением, если верить «Анализируй это» являются только дети мафиозных боссов, которых поблизости не наблюдалось. Зато с брюками ситуация другая, поэтому я и прикрыл их тогой. Пришлось пожертвовать возможностью быстрого передвижения, но так получилось даже пафоснее.

Осталось несколько секунд, и полицейские войдут в зону поражения гранат. А потом я смогу избавиться от одежды, в которой чувствовал себя жутким, но симпатичным приведением, правда, без мотора.

Что меня начнут обстреливать с дальней дистанции, я не боялся. Стандартным вооружением полиции в Нью-Токио были короткоствольные револьверы, из которых попасть в цель дальше тридцати метров можно только случайно. Хотя при таком количестве стрелков, статистика будет на их стороне. В отличие от закона. Полицейским не только нельзя стрелять в преступников, пока те не стреляют в них или в кого-то другого (а я уже ни в кого не стрелял), но категорически не рекомендуется нападать на злодеев.

Это таже история, что происходила с американскими солдатами в горячих точках. Каждый солдат был обязан всегда носить на себе всю свою амуницию. А если он не хочет выглядеть и двигаться под обстрелом, как ишак с поклажей, то в случае ранения, страховая компания ему ничего не должна. Вот и местные полицейские — если они первыми нападут на обладающего сверхспособностями преступника, вместо того чтобы ждать прибытия героев, значит своё лечение будут оплачивать сами.

Поэтому я не удивился, когда полиция проявила чудеса профессионализма и добежав до толпы профессиональных и не очень журналистов, начала отводить их подальше. Оставшиеся деятели средств массовой пропаганды составляли примерно половину той толпы, которая сначала разбежалась в ужасе, но потом, увидев, что на них никто не нападает, осмелела и продолжила съёмку с безопасного, как им казалось, расстояния в пятнадцать — двадцать метров.

Это, конечно, хорошо, но мне пора уходить, а для этого нужен более близкий контакт хоть с кем-нибудь. Стример не в счёт. Похоже, придётся использовать крайний вариант с бегством на машине. Я не очень умею водить, но, никогда не поздно научиться. Особенно если не заинтересован в сохранности автомобиля.

— Ой-ё, — стоило мне отвернуться к ближайшей машине, как у меня за спиной раздался испуганный голос. Аура и здравый смысл подсказали, что розоволосого что-то расстроило. А чтобы это могло быть в месте недавнего убийства семи человек? Уже зная, что мне это не понравится, обернулся и уставился на висящий в метре над площадью зелёный двухметровый разлом.

По статистике они редко появлялись там, где их появление видят больше двух человек. И уж совсем редко они появлялись в людных местах. Я-то рассчитывал, что высвобожденная энергия откроет портал где-нибудь под площадью. Или ещё где, подальше от меня. Но кто-то с той стороны очень хотел пообщаться со мной. Я это понял, едва увидев струящийся из разлома чёрный дым, расходящийся между трупами.

В прошлый раз я ошибся, приняв этот дымок за нечистого духа. Потом проверил в каталоге охотников и узнал, что это так называемый Призрачный кукольник. Тварей, берущих под контроль как мёртвых, так и живых людей довольно много, но он выглядит как дым и может разделяться на несколько частей.

Да, обычно серебро в превращённом в кашу мозгу не даёт мертвецу встать, но не в том случае, когда его банально берут под внешнее управление. Грубо говоря, труп превращается в марионетку, и тут сохранность мозга ни на что не влияет. К счастью, такие марионетки довольно слабы, и кинетического удара одной пули хватает, чтобы разорвать связь с кукольником.

Вот только ко мне пришёл кто-то посильнее, чем в прошлый раз. Трупы не стали вставать и даже не пытались воздействовать ментально, вступив в беседу о смысле нежизни. Нет, они начали сползаться в кучу, как части одного организма. Коим скоро и стали.

— Эй, Розовый Фламинго, — обратился я к застывшему, вылупившемуся на поднимающуюся кучу плавящейся, как пластилин на солнце, мёртвой плоти. — Шёл бы ты отсюда…

— А?

— Ты же не хочешь, чтобы твои зрители в прямом эфире видели, как ты становишься частью голема плоти?

— Да, я, пожалуй, пойду, — он начал пятиться, не прекращая снимать.

Всё-таки я был прав, подозревая интеллектуальную мощь стримеров. Пока они смотрят в мир через экран своего телефона, они составляют одно целое со своими зрителями. А это больше чем просто толпа. С соответствующим общим интеллектом.

В собранном варианте, семиглавый голем был похож на приплюснутого от тяжёлой жизни колобка, проглотившего до этого морского ежа. Только вместо иголок во все стороны из него торчали руки и ноги.

— Мы придём на Страшный Суд, назревает час, — прохрипела одна из семи, торчащих во все стороны голов.

— Ваши дети проклянут до рожденья вас! — подхватила поэтическую эстафету вторая голова.

— Если снов мы лишены, мы заселим ваши сны! — пригрозила третья.

— Нету выхода из тьмы? — спросила четвёртая.

— Значит, вам приснились мы! — заявила пятая.

— Вас во сне не мучит зуд? — уточнила шестая, — словно крысы вас грызут?

— Вы проснулись? Это сон? Да его не выгнать вон*, — закончила последняя.

— У нас тут просто Общество мёртвых поэтов! — восхитился я, вынимая из белого, сливающегося с тогой подсумка, две гранаты. Выставляю взрыватели на вторую и третью частоту. Удобные вещи делают для спецподразделений. Хочешь, взрывай по времени, хочешь, каждой гранате можно выставить свою частоту и детонировать по отдельности. Закидываю их в машины сопровождения.

— Тебе не уйти, Анафема! — немного обижено, за то, что не уделяю ему полного внимания, всеми своими головами заявил монстр. — В смерти мы будем едины!

Несмотря на грозные, как ему кажется речи, голем, вернее тот, кто им управляет, не стремится нападать. Думаю, как и в тот раз, он просто отвлекает внимание, чтобы я дождался прихода кого-то более медленного, но сильного.

А значит, затягивать разговор не в моих интересах.

— Эй, хочешь, я покажу тебе свою особую уличную магию? — громко, так чтобы меня слышали все медленно оттесняемые полицией, зрители, говорю я, доставая ещё две гранаты.

Одну привычно заряжаю на отдельную частоту, а вторую на время в пять секунд свободного полёта. Можно было не заморачиваться, но я не уверен, действует ли детонатор сквозь портал.

— Смотрите внимательно, — обращаюсь сразу ко всем своим, живым и мёртвым зрителям.

— Как тебе такое, Джон Локк**? — подкидываю одну гранату высоко вверх, а вторую, с временной задержкой, закидываю в портал. Достаю из опустевшего подсумка детонатор и активирую первую и последнюю частоты.

Яркий громкий взрыв метрах в пяти над площадью совпадает со взрывом голема плоти. Куски тел и их внутренностей только начинают разлетаться вокруг, как вспыхивает взрыв в портале. Если там кто и закричал, то его никто не услышал. Люди, потому что оглохли и ослепли, а я, потому что заранее сформировал из энергии ауры затычки в ушах.

На взрывы, я понятно, не смотрел, а сразу нырнул в головную Мазерати, слегка прикрыв за собой дверь. Теперь нужно просто подождать, тем более что разлом закрылся. Нестабильные это штуки. Стоит уничтожить всех монстров по обе его стороны, как они закрываются, как раны под действием вызывающего быструю регенерацию лечебного зелья.

Герои появились только через восемь с половиной минут. И это в центре европейского района! И они ещё борются за звание района высокой культуры быта! Ну ладно, из тех героев, что прибыли ни один не умел летать, так что я, возможно, несправедлив. Они ведь обычно патрулируют зоны повышенного риска, а центральная площадь перед районной администрацией к ним до последнего момента явно не относилась. Зато я успел, не торопясь стащить свой балахон и заминировать машину.

Кто там из героев прибыл, я рассматривать не стал. Наоборот, максимально свернул ауру, лёжа на переднем сиденье и слушая, как переговариваются полицейские в оцеплении. Когда рядом с машиной появились люди, а кроме героев, тут быть некому… хотя нет, рядом с ними была какая-то полицейская шишка. По протоколу, все места появления разломов должны блокироваться полицией и вызывать команду охотников. Но если разлом появился в результате деятельности злодея, то вызывались герои. У таких происшествий был более высокий приоритет.

Ждать больше незачем. Активирую гранату в третьей машине.

Врыв. Вспышка не так эффективна, ей мешают тонированные стёкла, но зато они разлетаются вместе со звуковой волной, добавляя ей если не эффективности, то эффектности.

Открываю дверь своей машины. Взрываю гранату во второй. Все уже поняли логику происходящего и разбегаются. Присоединяюсь к ним, на ходу взрывая последнюю Мазерати.

Добегаю к пригнувшимся полицейским и начинаю помогать им пинками отгонять от места происшествия блогеров и журналистов. И в этом нет ничего странного, ведь на мне полный комплект полицейской формы. Правда, маскарадной, но она отличается от настоящей немного другим цветом ткани, другими пуговицами и знаками различия. Но кто будет приглядываться к таким мелочам в такое время?

_________

* Отрывки из поэмы Григория Трестмана «ГОЛЕМ, или проклятие Фауста»

** Джон Локк — это не только английский философ, оказавший огромное влияние на развитие политической философии вообще и либерализма в частности. Он ещё и носитель абсолютного зла в виде чёрного дыма в «Остаться в живых». Впрочем, одно другому не мешает.

Глава 8. Антигерой

Что-то было не так. Попытка разобраться через медитацию привела к воспроизведению в сознании отрывка из Матрицы. Того, где Морфеус говорит, что мысль о том, что с миром что-то не в порядке, зудит как заноза в сознании, сводя с ума.

Хорошо, если медитация обозначила проблему, но я не могу расшифровать ответ своего подсознания, остаётся старая добрая дедукция. Я обвёл взглядом микроскопическую комнату, с лежанкой, кухонной плитой и телевизором, на вмурованном в стену экране которого, с отключённым звуком шла передача Алисы Смит. Она явно купила запись у моего знакомого стримера и теперь показывала её с комментариями приглашённого эксперта из Ассоциации героев.

Нет, было даже интересно слушать о себе, тем более что я чувствовал, как с ростом известности бренда «Шутник» усиливается моя аура. Вот только к середине передачи чувство, что я упустил что-то важное, заставило выключить звук и погрузиться в самоанализ.

Поиск ответа в медитации, это когда ставишь перед собой вопрос и отпускаешь контроль над сознанием. Теоретически в появившихся картинках будет зашифрован ответ. Ну, это у меня картинки, ибо я визуалист, а как обстоят дела у остальных, не знаю, да мне и не особо интересно. Но визуализация ответа выдала мне образ Морфеуса, а это слишком многозначительный ответ. В смысле, слишком много значений у его расшифровки, вплоть до нереальности всего сущего.

Попробую другой способ. Он проще и подходит всем, кто только способен чётко формулировать свои мысли.

Закрыть глаза. Расслабиться. Задать себе чёткий вопрос и сразу же, не думая ни секунды, ответить на него.

«Что меня беспокоит?»

«Неосознанность».

Прикольно. Я, конечно, слышал о необходимости осознавать себя в каждый момент времени, но не думал, что это подходящая тема для беспокойства.

«Когда я не осознавал себя?»

«Когда покупал гранаты»

«Что именно я не осознавал?»

«То, что передал привет от Ханы».

Это да. Но это был кратчайший путь к установлению контакта с Братвой. Кроме того, если через Хану меня захотят связать с Шутником, то у меня будет шикарное алиби. На момент использования этих гранат против мафии я был и пока остаюсь неинициированным. Потому заподозрить во мне начинающего суперзлодея будет сложно. Максимум, что смогут предположить, что Шутник — мой родственник по материнской линии. Дядя, например.

«Где я ошибаюсь?»

«А кому придут мстить мафиози, когда не смогут достать Шутника?»

Эм… об этом я не подумал.

«Естественно, потому, что тот привет передал не ты, а Шутник. А он о таких вещах не очень беспокоится».

Нда, я был в образе Шутника… надо будет следить за безопасностью основной личности.

«Это всё?»

«Кроме того, что в образе ты не осознаёшь, что творишь?»

Я что, сам над собой издеваюсь? Надо спрашивать конкретнее.

«Что ещё, представляющее опасность, я пропустил?»

«Голема плоти»

Так, я действительно не ожидал такого проявления некроэнергии. Согласно всем известным теориям, это просто нелогично. Иными словами, тот, кто открыл разлом на многолюдной площади, затратил на это гораздо больше энергии чем получил и чем мог рассчитывать получить.

«Он явился за мной?»

«Это очевидно. Но главная проблема не в этом».

Почему я должен сам из себя клещами вытаскивать правду? ладно, сам задал правила этой игры.

«В чём проблема? Только не говори, что в осознанности».

«Это проще показать, чем описать».

«Так покажи!»

«Открой глаза».

Что-то мне это уже не нравится. Перед внутренним взором встала сцена из Бойцовского клуба, где главный герой разговаривает с девушкой Тайлера Дёрдена и вдруг чувствует, что в комнате резко похолодало, стоило ей сказать, что он и есть Тайлер.

В комнате резко похолодало.

Открываю глаза и вижу висящего на противоположной стене вверх ногами, в позе «Повешенный» из колоды карт Таро, Шутника.

Он в купленном мной красном гангстерском костюме, но без шляпы. Висит, точнее, лежит на стене, будто подвешен за левую ногу невидимой верёвкой к потолку, правая согнута в колене, руки сложены за спиной. На нём те же казаки, которые стоят возле моей койки, на которой я пытался медитировать, сидя по-турецки.

Это карма. Не надо было устраивать Бойцовский клуб в прошлой жизни. Тогда в этой не пришлось бы раздваиваться. Или… я же в аномальной зоне. Тут это вот всё в порядке вещей. Не знаю, есть ли тут карты Таро? Если нет, то… а почему бы просто не спросить?

— В этом мире есть карты Таро?

— Здесь, как в Греции, всё есть — ухмыляется Шутник, и сразу становится ясно, что его белая маска не такая застывшая, как у меня, а скорее очень белый, практически как краска, грим.

— То есть, это неслучайность и есть какая-то причина, почему ты висишь в позе двенадцатого аркана?

— А почему ты заселился в номер, где единственным свободным местом оказалась стена?

— Мотель был выбран случайно.

— Вот именно.

— Что ты имеешь в… а, я понял. Это такой же многозначительный абсурд, который я сам сделал частью твоего образа. Вот только я не думал, что создать тульпу так легко.

— Не создать, — покачал головой Шутник, — а, скорее, прописать новый образ, после уничтожения старого.

— Да, энергию клоуна я получил… то-то мне показалось странным, что она была в виде золотого шарика, как семя из Твин-Пикса. Я сам создал для неё такой образ или Дэвид Линч что-то знал?

— Скажем так, все, кто смотрел его третий сезон, будут видеть это именно так.

— И что теперь? Ты хочешь занять моё место?

— Ками упаси, — православно перекрестился Шутник, даже вытащив ради этого руку из-за спины. После чего, поняв, что образ старшего аркана Таро нарушен, положил ногу на ногу и скрестил руки на груди, приняв более пристойную для своего гангстерского образа позу. Правда, продолжая висеть вниз головой, напоминая одного персонажа, который также любил собираться с мыслями.

— Не делай этого!

— Я ничего не делаю.

— Ты пытаешься внести в мой образ Бэтмена!

— Ну ты сам виноват. Висишь тут как летучая мысль. Вот я и подумал, что тебе без него будет скучно.

— Не надо так. Я не Джокер и не страдаю от неразделённого вывернутого наизнанку стокгольмского синдрома. Но ты, как мой создатель имеешь большое влияние на меня. Особенно, пока мой образ не закрепился в общественном сознании.

— Извини, больше не буду. А когда он закрепится?

— Если так дальше пойдёт, — Шутник кивнул на экран, на котором как раз показывали сцену рисования на белой маске кровавой улыбки, — то скоро.

— И потом ты станешь самостоятельным?

— Насколько может быть самостоятельным монстр воображения, созданный бывшим монстром воображения и подпитываемый воображением миллионов людей.

— Это да. С такой базой фанатов, ты достигнешь бессмертия раньше меня.

— Сказал тот, кто поглотил энергию нескольких тысяч демонов.

— То-то со мной постоянно хотят связаться снизу. Это они?

— То, что от них осталось.

— Они в Астрале? На каком уровне?

— Сам увидишь. У меня кончается энергия для материализации, а у нас есть более важная тема для обсуждения.

— Какая… а точно. Что за проблема у меня с големом плоти, которую я не заметил?

— Заметить ты не мог. А вот предвидеть был обязан.

— …?

— Голем был слаб, иначе не смог бы воплотиться на глазах у целой толпы, но всё-таки сильнее обычного зомби.

Неприятное чувство, когда на тебя смотрит твой тёмный двойник, явно сомневаясь в интеллекте своего невольного создателя. Впрочем, эта черта характера у него, похоже, от меня. Так, обычный зомби — это монстр первого уровня. Обычный голем плоти где-то не ниже третьего. А ослабленный вариант, выходит, второго… Чёрт.

— Да, если бы в тот момент ты не находился в моём образе, то энергия взорванного ядра второго уровня разрушила бы твою печать и ты бы инициировался как обычный одарённый. С тем отличием, что, как сказал Токугава Иошинори, осколки печати не дали бы тебе усовершенствоваться выше среднего уровня.

— Я слышу тут «но»…

— Но я поглотил всю вредную для тебя энергию и обрёл сознание, раньше, чем нам это полагается.

— То есть печать цела?

— Ну, говорить «печать» не очень правильно, ведь ограничивающую печать ставят на ядро, а ты с ней родился. Правильнее называть это, — он задумчиво приставил палец к нижней губе, — генетической памятью об ограничении?

— Хватит придуриваться. Раз у меня нет знаний об этом, то у тебя тем более их быть не может.

— Ладно-ладно ты, главное, когда пойдёшь мочить Тони, не открывай больше порталов в нижние миры.

— Ты отлично знаешь, что наша встреча запланирована загородом. Там нет прямого влияния аномальной зоны.

— И всё же не стоит убивать слишком много людей.

— Я и не собирался.

— Да, помню тот принцип из «Леона» — «не женщин и не детей». Но всё же у нас тут, — он кивнул на беззвучный телевизор, — стараются не убивать. Видишь, какой шухер ты поднял?

— Я понял. Больше никаких спонтанных разломов. Спасибо, что помог с печатью. Чем я могу помочь тебе?

— Я бы хотел дать ей интервью, — смотрит на Алису Смит.

— Всё же, не закончится как с Мюрреем?

— Как ты мог так обо мне подумать? Это плохая шутка.

— Хм. Действительно. Ты можешь воплотиться в студии, как сейчас у меня?

— Для этого мне нужно ядро третьего уровня.

— Какое совпадение. Я добуду одно ядро для себя, а одно для тебя. А пока…

— А пока мне пора. Напоследок научу тебя одному трюку. Тебе не обязательно наряжаться в тот костюм. Благодаря Джей, мои фото разлетелись по всему миру, и этот костюм стал частью образа. Теперь тебе стоит только подумать, и он воплотится вместе с маской. Попробуй.

Он стал полупрозрачным и начал мерцать.

Вспоминаю, как я вызвал маску, но теперь, вместе с ней создаю образ вокруг тела.

Получилось. Шутник пропал, а я встал с койки в красном костюме, шляпе и даже казаках, несмотря на то что… точно, они, вернее, их материальный прообраз остался стоять рядом на полу.

Хм, по ощущениям надевание образа Шутника поглощает немного аурной энергии, но потом она на него не тратится. Удобно. Нужно попробовать сделать несколько аурных костюмов и тогда я буду защищён от слежки в любой толпе.

На экране начал вещать приглашённый эксперт. Молодой, не больше тридцати лет мужик в зелёном наряде, верхняя часть которого представляла собой нечто среднее между пиджаком и бронежилетом коноховского чунина.

Вообще, любой герой должен иметь хоть один запоминающийся элемент одежды, по которому его без труда смогут опознать на любом рекламном щите даже те, кто не знает всех героев в лицо.

Я не сильно углублялся в геройскую энциклопедию, больше уделяя внимания монстропедии авантюристов, но этого кадра я узнал. Капитан Кувалда, хотя в злодейнете его называли Капитан Очевидность. Оба свои прозвища он получил за убойное сочетание — он мог с абсолютно серьёзным лицом говорить о торжестве добра, одновременно разрушая городскую инфраструктуру во время затянувшейся полемики с подвернувшемся злодеем. Его ультимативной способностью было нанесение воздушных ударов с силой кувалдой. Не с той, которой машут гастарбайтеры при демонтаже лишних стен, а той, что мог бы использовать Оптимус Прайм для окончательного демонтажа Мегатрона. Того, что из десептиконов, разумеется, а не из ангельского войска, что строил козни братьям Винчестерам.

Включаю звук.

— Я вообще не уверен, что этот ваш Шутник является злодеем в стандартном значении этого слова. И уж тем более он никак не может считаться суперзлодеем. Так что ваш вопрос некорректен.

— Я правильно вас поняла, — делает стойку на интересный поворот сюжета Алиса, — что массовое убийство в центре города, ведь вы не будете отрицать, что административно все центры национальных районов входят в административный центр нашего великого города?

Капитан Очевидность кивает, ожидая главного вопроса.

— Массовое убийство, — повторяет, загибая один палец, ведущая одной из самых популярных программ в городе, Японии, а иногда, когда появляется новый кандидат на титул суперзлодея, и мира. — Открытие разлома, — загибает второй палец, — в публичном месте, что ставит под угрозу жизни сотен людей, — третий палец загнут. — Соучастие в надругательстве над трупами при создании голема плоти, — четвёртый палец. — уничтожение зомби-голема опасным для окружающих способом… многим моим коллегам пришлось потратить массу времени, выковыривая из своих причёсок куски человеческих тел, — Алиса потрясла кулаком.

— Согласен, — включается Капитан, — порча женских причёсок, несомненно, тянет на злодейство.

— А даже если и нет, остаётся минирование места преступления, что уже можно назвать терактом. Тем более что бомбы взорвались только тогда, когда к машинам подошли герои.

— Это были не бомбы, а светошумовые гранаты. Их использует полицейский спецназ для нелетального противостояния преступным элементам… Послушайте, — Кувалда вскидывает руку, не давая журналистке возможности уточнить, что гранаты были использованы против героев, а противостояние с преступными элементами оказалось вполне себе летальным для последних. — Да, массовое убийство преступников тянет на внутренний терроризм. Тем более что Шутник сам заявил, что делает это ради мести. Причём за незнакомых ему людей. Вот и выходит, что это не личная вендетта, а самосуд, который в нашем законодательстве квалифицируется как внутренний терроризм. Поэтому, исходя из фактов, Шутник является террористом, а не злодеем.

— А в чём разница? — даже немного растерялась Алиса.

— В Конституции Свободной зоны Нью-Токио, злодей определяется как человек, использующий полученные в Астрале сверхспособности для совершения преступлений ради выгоды, удовольствия или власти. Вы можете мне сказать, какие сверхспособности применил Шутник?

— Но на нём было маска злодея!

— Да, все суперы, идущие по пути зла, начинают свою карьеру с создания астральной маски, обеспечивающей им анонимность. Но само по себе владения способностью концентрировать ауру в материальную маску не запрещена и не является преступлением. Точно так же, как им не является способность менять свой облик, что является главным отличительным признаком любого анимешника.

— Но он же совершил преступление в этой маске…

— Точно так же он мог его совершить, надев лыжную шапочку с отверстиями для глаз или вообще с женским чулком на голове.

— И что, Ассоциация героев не увидела в этой записи, — Алиса показывает рукой на экран на стене студии, на котором замер стоп-кадр с рисованием кровавой улыбки, — никаких способностей?

— Разумеется, какие-то способности у него есть, — соглашается Капитан. — Как минимум он может формировать маску и стрелять без промаха. Но этого недостаточно, чтобы квалифицировать его как злодея. Понимаете, ни ООН, ни правительство Японии, ни даже наша администрация так и не смогли договориться о ранговой системе оценки злодеев. Поэтому мы пользуемся неофициальной…

— А почему, кстати. Нет, я знаю, что бюрократы не могут договориться ни в чём, но с ранговой системой героев проблем ведь нет? Так чем злодеи хуже? То есть я понимаю, что они хуже, но не в том ведь смысле?

— С рангами героев определились быстро потому, что эту систему ввела наша Ассоциация. И все с ней согласились. А Ассоциация злодеев как-то не спешит представить на суд общественности свою систему. Поэтому мы квалифицируем их так, как нам удобно. Но пока никто не хочет сделать нашу неофициальную систему официальной.

— Почему?

— Мы герои, боремся со злодеями. Не требуйте от нас победить бюрократию.

— Да, это никому не под силу. Давайте остановимся на вашей системе.

— Ранг героя прямо определяется рангом его главной способности. Я, например, герой В ранга. Это значит, что я могу на равных сойтись в бою с монстром того же ранга. Но опасность злодеев не прямо пропорциональна рангу их способности. Например, всем известный Доктор Зло. Если квалифицировать его по ранговой системе героев, то у него будет не выше D-ранга. Но опасность его способности манипулировать химическими элементами, с одинаковой лёгкостью создающей как наркотики, так и оружие массового поражения, находится на S уровне. Потому-то он и считается суперзлодеем.

— А какой бы уровень вы присвоили Шутнику по геройской шкале?

— F, максимум E ранг. Его опасность, конечно, выше. Как и любого террориста и неважно, обладает он какими-то минимальными способностями или нет. Возможность использовать оружие, ради своих целей, наплевательское отношение к закону и одержимость странными идеями делают его очень опасным психом. Но, повторю, это уровень террориста, а не злодея.

— А как же убитый им клоун-убийца? Он ведь был официальным злодеем?

— Клоун использовал одну чрезвычайно редкую способность. Он мог создавать отдельное пространство, которое люди просто игнорировали. И внутри него играл со своими жертвами. Это был настоящий злодей.

— И какой у него был ранг?

— Минимальный. По нашей системе он квалифицировался как «Волк». Злодей, представляющий опасность для одного — трёх человек.

— Но разве Шутник в этом плане не гораздо опаснее?

— Нет. Наши аналитики проанализировали паттерн его поведения и пришли к выводу, что он не «злодей», а «антигерой». Человек, который борется с тем, что считает злом, злыми методами.

— Но при этом он террорист.

— Пока он использует для своих преступлений оружие, а не способности, им будет заниматься полиция, а не герои.

— Вы совсем не хотите им помочь?

— В нашем городе слишком много преступников, не обладающих сверхспособностями. Если герои начнут их ловить, то нам будет сложно остановиться. Допустим, мы сможем зачистить город от профессиональных убийц. А потом нужно будет взяться за грабителей. За торговцев наркотиками. За наркоманов, совершающих преступления ради дозы. За коррумпированных полицейских, прикрывающих наркоторговцев. За коррумпированных чиновников, прикрывающих и тех и других. Потом за банкиров, проворачивающих преступные схемы с криминальными деньгами и под конец, за политиков, контролирующих весь этот преступный бедлам. Знаете, к чему это приведёт?

— У нас не будет преступности?

— У нас будет диктатура людей со сверхспособностями, которых уже нельзя будет называть героями, потому что в процессе этой борьбы они совершат столько зла, что в сравнении с ними, преступления наших злодеев будут выглядеть как детские шалости. Почитайте, с чего начинались революции и мировые войны. Вы удивитесь, как стремление сделать мир лучше раз за разом топило его в крови.

— Поэтому герои воюют только со злодеями.

— Да. Но не каждый человек, получивший возможность применять минимальные способности в этом мире… даже если он участник банды… а мы знаем, что в любой мафиозной организации есть бойцы разных рангов. Но они не квалифицируются как злодеи. Почему? Потому они подчиняются законам своих преступных семей. И если они когда-нибудь захотят применить свои способности против обычных людей, тогда мы займёмся ими. Но им это просто невыгодно. Точно так же, как имеющему оружие гангстеру ни с того, ни с чего начать стрелять в прохожих.

— Но, касательно банд, разве это не есть использование способностей ради выгоды, один из признаков злодея?

— Ну, положим, не совсем для личной выгоды. Вот если криминальный босс будет использовать свои способности для поддержания своей власти, вот его мы квалифицируем как злодея. Минимального уровня опасности.

— Ясно. В городе шутят, что злодей, это тот, кто строит злодейские планы.

— Да. Я же говорил, что власти никак не могут принять систему ранжирования злодеев, в том числе и потому, что не могут договориться, кого можно считать злодеем, а кого нет.

— Но есть же журнал «Суперзлодей», есть сообщество «Злодейнет»…

— Да, пока у нас нет чёткого юридического определения, приходится ориентироваться на общественное мнение. К нашему счастью, все злодеи настолько самовлюблённые, что сами заводят на себя дела… то есть я хотел сказать, страничку в Злодейнете.

— Вот почему вы не прикрываете эту социальную сеть?!

— Конечно. Раз уж мы воюем, то лучше делать это по заранее обговорённым правилам.

— Вы знаете, что Шутник завёл себе страницу в вашей сети?

— Ну, не он, а девушка, которую он спас от клоуна…

— Но она выложила совместную фотографию с ним!

— Ассоциация героев пока не признала его злодеем. Как, впрочем, и Ассоциация злодеев. От них тоже ничего не слышно.

— Но, если Шутник проявит какие-нибудь способности, вы его признаете?

— Конечно. Тогда мы займёмся им всерьёз.

Выключаю телевизор. Теперь понятно, почему я хоть и чувствую прилив энергии в ауре, но меньше, чем ожидалось от такой передачи. Герои не дают сформироваться моему образу. А я ведь обещал своей тульпе помощь. Значит, вам нужно проявление способностей? Ну, сами напросились. Нужно только подождать, закончить с мафией, пробудить ядро… а пока можно составить злодейский план.

Глава 9. Анархист

Скоро нужно было идти к Джейн за фейерверками, так что я решил, что хорошим тоном будет ознакомиться с моей страничкой в Злодейнете. Вернее, не моей, а Шутника, но пока он не стал самостоятельной тульпой, я отвечаю за его образ.

Пришлось зарегистрироваться в «Суперах», иначе меня не пускали дальше официально одобренных страниц. А моя, оказывается, находилась в непроверенных материалах. То есть в соцсети для злодеев было больше свободы, чем в геройском сегменте. Там-то никто по своему желанию не мог завести страницу, без разрешения Ассоциации героев. А на нашей тёмной стороне это было вроде как возможно, но без одобрения анонимных модераторов, в официальный каталог злодеев Нью-Токио тебя никто не пустит.

Зато вольных или неофициальных злодеев тут оказалось гораздо больше, чем я ожидал. И у них даже был свой рейтинг. И вот среди этих неформалов Шутник стал признанным номером один.

Кроме моих фото в магазине Джей Ли, на страничке присутствовало описание истории нашего знакомства с фотографиями того, что осталось от клоуна… кстати, я не знал, что она сохранила топор и под его фото разгорелся целый аукцион предложений, от желающих его приобрести. Джей пока не сообщила о готовности к продаже. Видимо, ждёт моего разрешения. Надо будет его дать, ибо только эта сделка даст ей возможность оплатить обучение в нормальном университете.

Больше всего меня заинтересовало обсуждение видео, где Кувалда сомневается в моём злодейском статусе.

Пост с максимальным рейтингом набрал больше всего плюсов (сейчас на моей странице чуть более восьмидесяти тысяч подписчиков) назывался просто и ясно: «Бред Кувалды».

«Если это так называемый самосуд, он же внутренний терроризм и вообще самое страшное преступление с точки наших правоохранительных органов, бодро стоящих на страже безопасности криминальных авторитетов и их семей, то почему того наркомана не убить в более подходящем месте?

Почему выбран тот единственный момент, когда с ним было шестеро телохранителей, не считая отца? Почему место для казни выбрано буквально на ступенях отпустившего убийцу суда? И почему, наконец, выбран наряд богини правосудия и такой способ убийства? Всех охранников без лишних церемоний застрелили, а самого виновного насадили на меч правосудия? Я уж не вспоминаю о вступительной речи Шутника, ибо недостаточно знаком с библейскими текстами, чтобы понять все отсылки. Но более чем уверен, что сия молитва — такой же троллинг нашей системы правосудия, как и образ Фемиды, вещающей об отмщении и снимающей повязку с глаз после вынесения приговора.

А теперь вспомним убийство клоуна. По словам уважаемой Джей, перед смертью его обвинили в том, что он не умеет шутить. А потом пошутили с ним в его же манере, только более удачно. Ничего не напоминает? Да всё это представление с убийством мажора — одна сплошная шутка. Только не над мафией, а над судом. И если это так, то Шутник полностью соответствует своему имени.

Давайте подумаем, что определяет злодея? Неужели только использование сверхспособностей, как нас пытался убедить Капитан Очевидность? Нет! Злодей — это не тот, кто использует, скажем, телекинез для бандитских разборок. Злодей — это тот, кто использует злодейства для роста своей силы! Каким образом? Думаю, не открою тайны, если скажу, что через укрепление связи с Астралом. Как это у них происходит, не знаю, но судя по тому, что каждый злодей представляет собой воплощение одной из идей, то думаю, это как-то связано. В случае Шутника, это доведение до максимума несовершенства его выбранного врага. Или что-то в этом роде. Короче, троллинг до смерти. Возможно, я ошибаюсь, нужно посмотреть на следующие его выступления, но если он продолжит в том же духе, то у нас появится новый суперзлодей. Причём гораздо интереснее уже имеющихся».

Я отложил смартфон, с которого следил за ростом своей популярности и задумался о будущем. Я как-то не предполагал, что герои не захотят множить злодеев, и теперь у меня в голове крутится мысль, не являются ли анонимные модераторы Злодейнета, те, кто решают, кому быть злодеем, а кому подвизаться в жалких миньонах, героями? Это было бы очень цинично, но с точки зрения общего блага, весьма логично.

Возглавь я Ассоциацию героев и столкнись с аморфным образованием анархистов-злодеев, я первым делом озаботился бы продвижением идеи Ассоциации злодеев. Выделил бы для этого половину своего главного ресурса — соцсети «Суперы», оставив за собой право модерации… И давал бы культовый статус злодея самым пафосным, самым эффектным и самым неэффективным идиотам. Или тем, чьё самомнение и зависимость от общественного мнения, позволяло бы контролировать их поведение группе пиар-аналитиков моей ассоциации. И уж я бы расстарался, чтобы статус суперзлодеев, суперзвёзд и королей этой суперпафостной тусовки занимали только договороспособные люди.

А потом среди них найдётся наивный романтик и взорвёт всю эту кодлу? Нет, это крайне маловероятно. В злодеи могут попасть идиоты, но идиоты отнюдь не наивные. А вот я начинаю чувствовать себя идиотом. Я-то думал, что… а не важно. Теперь, когда герои объявили меня проблемой полиции, то есть обыкновенным преступником, пусть и с террористическим уклоном, меня могут начать искать обычными методами. Всех официальных злодеев якобы ищут герои, а вот полиции и спецслужбам они неинтересны. По крайней мере, до тех пор, пока они соблюдают правила игры. Представить не могу, чтобы высказала мне мама, если бы узнала, как я засветил свой главный подпольный контакт, Джей Ли. Ведь за её магазином могут банально следить.

С другой стороны, и что? Да, мне нужно идти туда за заказом. Да, меня там могут ждать. Может даже не только полиция, но и обиженная мафия. Но чтобы разобраться с этой проблемой, мне просто нужно перестать мыслить, как анархист в свой первый день на подпольном положении. Нужно просто подумать, как в такой ситуации поступил бы настоящий суперзлодей? Ведь Шутник им станет, вернее, я его им сделаю хотя бы для того, чтобы взять ситуацию под контроль. А то сидят где-то там какие-то обиженные на меня демоны и планируют устроить что-то нехорошее, судя по их невнятной политической программе, которую мне уже дважды пытались объяснить. Возможно, даже Конец Света, раз в прошлый раз у них не задалось. Вот только теперь у меня нет сил Кусаки, чтобы с ними справиться. А значит, нужны все силы, до которых я могу дотянуться.

Всё ведь просто, как речь гунгана в сенате, в которой он объяснил элите всей галактики, почему она должна сменить своего лидера. Чтобы тебя признали как злодея, нужно думать, как злодей и вести себя соответственно.

Разумеется, злодей в здешнем понимании. Тогда с Шутника снимут все обвинения в терроризме и включат в большую игру с героями. Ведь чем круче выглядит злодей, тем лучше выглядят борющиеся с ним герои, тем больше бюджетных отчислений получает их Ассоциация. Одним словом, признание злодеем позволит войти в этот бизнес, где крутятся миллиарды. Конечно, это на высших уровнях, да я и не стремлюсь к деньгам. Пойти, что ли, ограбить мафию и сжечь её деньги?

Нет. Что-то более логичное и рациональное. Например, пойти к Джейн и посмотреть, кто за ней следит. И немного повеселиться.

***

Иногда воспоминания прошлой жизни в провинциальном городке входят в противоречие с рефлексами, выработанными с рождения в самом густонаселённом городе мира. Пока я жил в центральном районе, я так привык к постоянным толпам на улицах, что, переехав в русский район, воспринимаю эти сотни спешащих мимо меня людей как безлюдную улицу. Поэтому и слежку за магазинчиком Джей срисовал мгновенно.

Напротив моего прошлого дома совершенно не палясь, стоял фургон, которые обычно используют полицейские для подобной работы. Ну, в том случае, когда одних камер наблюдения недостаточно и на месте нужно держать несколько бойцов в полной выкладке. Прошёлся рядом с ним в своей гражданской ипостаси, прощупывая аурой и готовясь с её помощью закинуть в бензобак маленьких светошумовой цилиндрик.

Был не уверен, что получится аурным щупальцем открыть бензобак, как-то не успел потренироваться, но то, что могу аурой управлять полётом гранаты я знал точно. После нескольких опытов я понял, что всё-таки напитываю ауру энергией своего тела. Ядра в нём нет, но немного циркулирует по каналам. И когда я передаю её в ауру, то получаю нечто подобное телекинезу. Только очень слабого. С образованием ядра смогу показывать более сильные фокусы.

Вообще, начинаю ощущать себя полноценным джедаем. Телекинез есть, чувствовать эмоции могу. Более того, мой контроль над аурой прямо пропорционален сохраняемому спокойствию, так что да, я джедай, а не ситх. И да, я полностью на стороне сил света. И даже одобряю пацифизм. Просто более радикальный, чем у обычных героев. Если они предпочитают сохранить жизнь одному злодею, пожертвовав для этого всеми жизнями, которых он убьёт впоследствии, то я бы предпочёл христианское милосердие святой инквизиции. Особенно в условиях, когда практически не надо ничего расследовать, а все доказательства злодеи предоставляют сами в соцсетях.

Хм, эмоциональный фон в фургоне неожиданно доброжелательный. Так не сидят в засаде на опасного террориста. Скорее выполняют приказ начальства, на которого герои скинули мою персону. Оу, под лобовым стеклом вижу чайную кружку с моей физиономией. Вернее, маской Шутника. Причём рисунок повёрнут так, чтобы быть хороши видным снаружи. Ясно, это не враги, прохожу мимо.

Круглосуточный минимаркет семьи Ли закрыт. Об этом сообщает табличка на чуть-чуть приоткрытой двери. Захожу внутрь, мгновенно надевая образ Шутника. Маска, костюм, галстук, казаки, шляпа. Вот сейчас и проверим, пойдёт ли кто-то меня арестовывать. Думаю, я смогу дать бой не хуже, чем Бегемот с примусом группе захвата НКВД.

Изначальная идея была простой. Если я могу преобразовывать аурную оболочку в любой костюм, причём материальный, хоть и временно, костюм, значит, я могу принять облик любого подходящего по фигуре человека. Наибольшую сложность представляло преобразовать маску в нужное лицо. Пока получалось не очень. Но думаю, со снятием печати это не будет проблемой. У одарённых отличная память и наблюдательность. А пока у меня получался скорее образ по мотивам. Но в боевой операции люди не склонны рассматривать своих союзников. И что, если один боец из группы захвата будет одет немного не в те ботинки, не совсем в тот бронежилет и вообще будет лишним? Кто это заметит, когда перед глазами враг, обвязанный связкой гранат?

Вторая идея — сформировать образ Шутника рядом с собой. Но теневые клоны пока не задались. Как подсказывает мне интуиция, для этого нужен источник энергии вне тела. Что-то вроде того ядра в ауре. Когда соберу больше энергии, можно будет попробовать.

Зато третья требовала тщательной проверки. Но я опасался проверять её на обычных людях. Размышляя над словами Кувалды, я вынужден был согласиться, что каждый герой и злодей обладают индивидуальными способностями. И если я поглотил и преобразовал в свою ауру энергию клоуна, то у меня также должна быть хоть одна новая сверхспособность. Но не принимать же за неё смену облика? Это даже на Е ранг не тянет. А вот транслировать образ прямо в голову человека, это гендзюцу уже высокого уровня.

Если я сформирую аурное, нематериальное щупальце, засуну его в мозг противника и передам по нему информацию о том, что он видит или, что чувствует, ощущает и даже думает? Как только эта мысль пришла мне в голову, я сразу потратил большую часть собранной энергии от своих новых поклонников на осознание этой возможности.

Я предполагал, что раз сей мир богат на энергию, то в нём можно провернуть тот же фокус, что и в Лимбе с получением нужных ответов. И да, это работает, просто ответы не так однозначны. Но это оттого, что я нахожусь в материальном теле. Духу, как энергетически-информационной сущности получать информацию проще, чем человеку.

Я примерно понял, как можно осуществить задуманное, но также узнал, что при малейшей ошибке, я просто сожгу мозг неподготовленного человека. А значит, нужно экспериментировать на тех, кого не жалко. На врагах, что пришли меня убивать или на тех же мафиози. С последними можно совместить нужное с необходимым. Если всё получится, то я нашёл свою главную способность.

— Босс! — приветствовала меня новым титулом моя первая подручная. — У меня, — показывает пальцем на стоящий около прилавка чемодан, — всё готово!

Магазин явно находился на этапе перестройки. Часть стеллажей оказалась освобождена от ширпотреба, и теперь на них красовались кружки, шарфы, футболки и даже маски с изображением Шутника. На самой Джей была чёрная, размера на три больше, чем надо, футболка с изображением надвинутой на маску Шутника Шляпы, из-под которой выглядывала кривая красная улыбка. В тон ей на стене за кассой расположился чёрный плакат с лежащим в красной луже клоуном в чёрно-белом наряде с торчащим из затылка топором. Над ним, сняв шляпу, стоит Шутник в красном костюме. А ещё выше — надпись, сделанная так, будто зритель читает его мысли: «Какое страшное самоубийство».

Нейросети рулят. Мне нравится.

— Прекрасно. Ты знаешь, что за магазином следят?

— Знаю, ко мне заходил старший оперуполномоченный Скуратов…

— Малюта?

— Вы его знаете?

— Знаю, откуда он взял себе псевдоним. И что он сказал?

— Что они последят за мной пару-тройку дней для общего спокойствия. Что Злой Тони хотел заказать вас Ассоциации наёмных убийц, но те категорически отказались.

— Хм…

А передать Борису привет от Ханы уже не выглядит такой глупой идеей. Минимум четверть из профессиональных убийц имеют контакты с Братвой. Выходит, руководство Ассоциации в курсе, что Шутник как-то связан с одним из их бывших членов. Неформальным, но всеми признаваемым правилом Ассоциации, было не брать заказы на родственников друг друга.

— И Тони тогда вывесил свободный заказ. За живого Шутника даёт сто тысяч, за мёртвого — пятьдесят. А так как среди новых соло-наёмников ещё не выбили всех, как сказал господин Скуратов, идиотов, то они проследят, чтобы у нас всё было тихо и спокойно. Дня три.

— А почему именно три дня?

— Опер сказал, что за это время заказ, скорее всего, будет снят в связи с безвременной кончиной крёстного отца европейского района. И что управление полиции русского района не хочет вмешиваться в дела своих уважаемых партнёров. Но и не может позволить, чтобы их хаос распространился на наших законопослушных граждан.

— Это он правильно сказал. — Поднимаю чемодан на прилавок и открываю его. Всё заказанное на месте. — Сколько с меня?

— Нисколько! Ещё перед Скуратовым к отцу заглянул представитель Братвы и сообщил, что мы больше не должны платить им за защиту.

— Очень любезно с их стороны. Кстати, ты можешь продать топор клоуна.

— Я думаю, когда вас признают в Злодейнете и магазин станет официальным сувенирным центром Шутника, мы выставим этот топор на витрину.

— Ну или так. Ладно, передавай привет отцу, Скуратову и Братве, если зайдут. А насчёт этой мафии напиши на страничке, что я взял заказ на самого себя и скоро приду за своими ста тысячами.

— Отец просил уточнить, сколько вы хотите и куда переводить ваш процент за продажу сувениров с вашим мерчем?

Деньги, конечно, не помешают, вот только коммерциализация образа Шутника идёт в полном противоречии с идеей, которую он олицетворяет. А если я в самом начале заложу подобное противоречие в формируемый образ, он далеко не уедет. Мне же важнее энергетическая подпитка от фанатов, чем их деньги. Нет, остальные злодеи, чьи образы включали в себя погоню за деньгами и властью, получали и то и другое и можно без хлеба. Но мне так делать нельзя. Да, лучше с самого начала устранить все недопонимания. А деньги я заработаю как авантюрист. Ну в крайнем случае пойду грабить Триаду и Доктора Зло. Но строить бизнес на образе презирающего власть и богатство анархиста, эта черта, которую моя совесть не может переступить.

— Десять процентов. Зарегистрирую благотворительный фонд с собой, как главным учредителем. И переводи на него всю мою долю. Используй эти средства для… помощи приютам домашних животных. Ближайших, само собой. Ну или там сама смотри, кому больше нужна помощь.

— Приют может повесить табличку, что находится под вашей охра… покровительством?

— Если это им поможет, пускай. Ладно, мне пора. Больше сюда приходить не буду, — достаю смартфон и вывожу на экран список игр, — запоминай, как будем держать связь…

Глава 10. Мораль

Чувствую себя то ли Ван Хельсингом, то ли сыном Брюса Ли, который выкопался из могилы и в компании с вороном пошёл мстить своим врагам. Что у них общего? Оба носили плащи. Ван Хельсинг ещё и шляпу, так что по этому критерию, я сейчас ближе к нему. Зато по дизайну плаща, купленному мной всё в том же магазине «Всё для Хэллоуина» я больше напоминаю персонажа фильма «Ворон». Первой экранизации, само собой, с Брэндоном Ли. Да и аурная маска в виде лёгкого грима присутствует. Но шляпа всё меняет, и я больше похож на борца с нечистью, чем на неупокоенного рокера.

Почему на мне чёрный плащ, а не жизнерадостный красный костюм в стиле Джокера, нашедшего маску Локи? Потому что я направляюсь на похороны Злого Тони. Вернее, его брата, но, думаю, они смогут разделить одну могилу по-братски.

План ликвидации Тони был взят мной из фильма «Наёмные убийцы» с Сильвестром Сталлоне и Антонио Бандерасом. Последний, чтобы подстрелить проблемного клиента, сначала убил его более доступного брата, а саму цель подкараулил на его похоронах. Вот и Злой Тони вместе с ближайшими членами своё мафиозной группировки соберутся завтра, нет, уже сегодня, на семейном кладбище, куда я и направляюсь заранее. С чемоданом гранат и фейерверков повышенной мощности, чтобы подготовить праздничный переход в иной мир большей части этого филиала сицилийской мафии.

Я только десять минут иду по ночным окраинам Нью-Токио, а за мной уже начали следить. Пять человек сзади. И сколько ждёт впереди, неизвестно.

Аномальная зона, накрывшая шестнадцать лет назад Токио представляла собой не круг, как это принято объяснять в средней школе. Её форма напоминала кляксу. Если бы её рисунок использовали в тесте Роршаха и показали бы той же Джей, она бы сразу сказала, что на картинке нарисовано пятно, оставленное после клоуна, на которого упала наковальня. На самом деле аномальная зона возникла в местах самой сильной концентрации ужаса и смерти во время демонического вторжения. Но демоны нападали хаотически, в результате на окраинах Токио оказались районы вообще не затронутые или слабо затронутые паникой.

Когда Токио отстраивали, спонсоры новой свободной зоны, естественно, хотели вкладываться только в землю с максимальной концентрацией астральной энергии. Самым ценной в этом отношении оказался центр города. А может это просто пропаганда властей, продававших там землю в десятки раз дороже, чем цены в районах иностранных спонсоров? Но в одном все были уверены чётко — непострадавшие окраины Токио, не обладают никакой аномальной ценностью. Да их даже восстанавливать никому не пришлось, просто они сменили владельцев. Со времени Большой стройки и до сих пор в них живут гастарбайтеры со всего мира.

Но, поскольку это уже была не аномальная зона, эти окраины не считались Нью-Токио. Но и к законопослушной Японии они не относились. Чиновники в Киото видели в них опасность не меньше, а то и больше, чем в Зомби-апокалипсисе. И именно из-за них, они и построили стену вокруг своей бывшей столицы, а вовсе не из опасения нашествия зомби, как объясняли своим избирателям. Ходячие мертвецы-то вне аномальной зоны утрачивали всякую способность к передвижению, но это никого в демократической империи не интересовало.

После конца глобальной стройки большинство гастарбайтеров осталось без работы. На оставшиеся работы администрация Нью-Токио предпочитала нанимать японцев, а остальным оставалось три пути. Получать пособие по безработице, вступить в банду или работать на кладбищах. Интересно, что большинство из них предпочитало совмещать все три эти возможности.

Что касается кладбищ, то это был самый прибыльный, гораздо прибыльнее торговли наркотиками, бизнес. Ведь в Нью-Токио никого хоронить нельзя. Даже в виде пепла. Хочешь остаться после смерти в аномальной зоне, завещай своё тело на переработку в удобрение для деревьев. Другого пути нет. Даже хранение урны с пеплом рано или поздно создаст призрака или полтергейст. А уж развеивание пепла в городской черте, вообще, считалось тяжким преступлением. Хочешь похорон, покупай место на кладбище за пределами аномальной зоны.

Естественно, что большинство кладбищ сорокамиллионного города ничем не напоминали классические места вечного упокоения в нормальном мире. Современные кладбища представляли собой переделанные высотные дома, напоминающими внутри лабиринт со множеством стен с закрытыми нишами для урн. Но для очень богатых клиентов самые сильные банды окраин содержали настоящие кладбища, где любой человек за несколько сотен тысяч криптодолларов мог арендовать себе могилу на девяносто девять лет с возможностью продления по желанию родственников.

Моя знакомая, бодрым шагом идущая к вымиранию, семейка мафиози владела целым сектором одного суперпрестижного кладбища в западных окраинах. Не думаю, что они что-то платили владеющим кладбищем Арийскому братству, банде американских чернорабочих, считающих себя высшими существами из-за цвета кожи и плохого знания истории. Но мне их взаимоотношения были пока не интересны.

Правда, из-за этой криминогенной обстановки, сюда не ходил никакой транспорт и приходилось топать пешком, попутно прощупывая аурой все подозрительные места улицы… А они все были подозрительны, для меня, после толп города, пустая улица с трёх — пятиэтажными домами вызывала ощущения прошедшего Апокалипсиса. Что довольно сатирично, ибо там, где он прошёл, люди сидели друг у друга на головах, а там, куда он не дотянулся, царила разруха, запустение и опасность получить пулю в затылок просто потому, что после смерти ты не встанешь и не доставишь никому проблем.

Конечно, улица была безлюдной, потому что стояла глубокая ночь, а ночью здесь передвигались исключительно в составе банд или хотя бы малых боевых групп. Все, кто любил гулять в одиночестве под луной, давно отправились на ближайшее кладбище, заняв бюджетную нишу в шести сантиметрах над полом.

До нужного кладбища оставалась ещё половина пути, а мои преследователи уже пошли на сближение. Я не могу точно быть уверенным, что их не больше пяти, сенсорные способности моей ауры не превышали двадцать — двадцать пять метров. Может, за ними кто-то ещё следует. Зато моё предположение, что они выставят засаду впереди, не оправдалось. Не думаю, что у них есть проблемы со связью, никто тут не будет опасаться прослушки телефонов, так что предупредить подельников время у них было. Скорее всего, они просто не захотели делиться. Даже сквозь разреженную ауру я считал их повышенный интерес к моему чемодану. А вот опасений насчёт того, что тот, кто не боится гулять по их району, может за себя постоять, в их эмоциональном фоне вообще не заметил. Думаю, это связано с интеллектуальной ограниченностью мозга, работающего в полсилы из-за недостатка, или наоборот, избытка наркотиков.

Трое остались сзади, а двое обогнали по соседней улице и готовы встречать на следующем перекрёстке. У них явно есть огнестрельное оружие, но раз никто даже не целится в мою сторону, значит, сначала будут говорить. Отличная возможность поэкспериментировать с новой способностью.

Сворачиваю ауру и тут же выпускаю пять тонких, как дождевые черви, щупальца. Кстати, вот и первая опасность такого применения способности. Пока я управляю аурой в виде тентаклей, я не могу использовать её для контроля окружающего пространства. Нужно будет потом что-то придумать, а пока, две аурные нити протянулись за угол и прикрепились к головам бандитов. Никакого сопротивления. Хотя нет, чувствую, что оно есть, точнее, должно было быть, но у этих индивидуумов защита к подобному воздействию оказалась подавлена. Интересно. Три оставшихся нити растягиваются длиннее и находят своих клиентов метрах в десяти сзади. Они медленно приближаются. Да. У них защита тоже отсутствует. И теперь, когда я чувствую энергетику всех пятерых, понимаю, что у них общего. Все под дурью. Лёгкий, по сравнению с героином и к тому же довольно дешёвый наркотик, поставляемый на окраины триадами. Им даже никто не мешает этим заниматься.

Я много раз видел по телевизору репортажи о конфискации крупных партий разного вида наркотиков из-за границы. Но к дури у полиции было какое-то наплевательское отношение. Может, оттого что её производили алхимики, пусть и нелегальные, из грибов, добываемых в подземельях. То есть дурь, была собственного производства, и её дилеры не выводили деньги обитателей Нью-Токио за пределы свободной экономической зоны. А может, оттого что дурь способствовала снижению интеллекта у самых малообеспеченных слоёв населения? Ведь все, у кого водились деньги предпочитали развивать реальные, пусть и невеликие способности, а не проваливаться в даруемую дурью иллюзию всемогущества.

Те же, кому наркотики требовались по работе, всяким там шаманам, вудуистам и межзвёздным навигаторам, использовали Дурман. Более дорогой и качественный препарат из тех же грибов, позволяющий выйти в Астрал, не выходя из дома, или даже рассчитать координаты гиперпрыжка до ближайшей звёздной системы. Правда, из-за появления доступа к Астралу на Земле свернули все космические программы исследований, так что рассчитывать, что в этой реальности кто-то будет заниматься изобретением сверхсветовых перелётов, не стоило. Что касается подобных расчётов под дурманом, то к ним относились, как к занятию чистой математикой, не имеющей никакого практического применения.

Но местным бандитам до межзвёздной математики было как до чёрной дыры в центре галактики. Они все были под дешёвой дурью и, как оказалось, она не просто позволяла не задумываться о смысле жизни и других сложных вопросах, но и оставляла наркоманов совершенно беззащитными для ментального воздействия.

Может мне собрать из них армию и показать всем, как нужно строить светлое будущее? Задумавшись, я остановился. Непривычно ощущать себя как шестерых человек, пусть даже пять пока ещё могут двигаться самостоятельно.

— Эй, чувак! — из-за угла выходят двое, поигрывая битами, чья прочность безвозвратно утеряна из-за торчащих из них, под самыми бессмысленными с точки зрения поражающей способности углами, больших гвоздей. — Ты знаешь, в какое опасное место ты забрёл?

— Вы считаете, — презрительно отвечаю им с искусственным русским акцентом, — этот район опасным?

И сразу посылаю им в мозги образ моего лица из прошлой жизни с ощущением, которое оно обычно вызывало у окружающих. Чистый концентрированный ужас. К несчастью для них, я слишком хорошо знаю, как выглядит его энергетическая сущность, и мне несложно отправить им эту информацию, вызвав иллюзию, что они сами испугались меня.

Упс. Кажется, я перестарался. Вместо того чтобы разбежаться в ужасе или хотя бы упасть в обморок, эти пятеро застыли, как бандероли при виде Каа.

А я ведь могу им не только ужас транслировать, но и кое-что поинтереснее. Ну что ж, я хотел потренироваться, и моё желание исполнилось. Главное — не растратить всю энергию перед предстоящим боем. Но и уйти, не доведя сцену до логического конца, мне совесть не позволит. Из памяти приходят соответствующие ситуации стихи. Не полностью, скорее, как идея, но я легко могу их приспособить для импровизации. Правда, там было о десяти покойниках, а тут пятеро. Ну, возьму только последнюю часть, — решил я, опуская чемодан на асфальт.

«Пять негритят пострелять решили в тире», — раздался голос в головах застывших бандитов. Я, образуя с ними почти одно целое в ментальном плане. Никто из них не только не сопротивлялся воздействию, они вообще способность к самостоятельному мышлению утратили. И сейчас, когда я начал говорить о тире, мы все вдруг оказались в подвальном помещении, являющимся для них архетипом тира. Перед пятью мишенями в виде вооружённых пистолетами людей, стояли пять негров с револьверами. А я был с ними в качестве невидимого рассказчика.

«Один сказал, что Бога нет, — продолжил я в качестве их внутреннего голоса, смотря, как мишени из плоских листов картона превращаются в объёмных людей. — И их теперь четыре».

Мишени открыли огонь, и один из негров упал, заливая пол кровью из прострелянной в пяти местах груди.

«Четыре негритёнка захотели бизнес строить, — продолжил я, наблюдая, как тир распадается и четыре оставшихся бандюгана оказываются сидящими за одним столом перед панорамным окном в архетипичной забегаловке. — Нашёлся шустрый конкурент, — с той стороны окна показался человек в длинном плаще. Из-под полы он достаёт помповое ружьё и стреляет через взорвавшееся стекло в бизнесменов. — И их осталось трое».

У сидящего лицом к окну, взрывается голова.

«Три негритёнка с Джорджа Карлина балдели, — три чёрных гангстера сидят в первом ряду на концерте старого белого комика. — Один со смеха дуба дал, лишь двое уцелели».

Они так смеялись, что не заметили, как один из них подавился от смеха.

«Двое негритят телевизор посмотрели, — двое оставшихся сидят в комнате перед телевизором, по которому только что показывали в новостях, как со стендапа выносят скончавшегося от смеха зрителя. А сейчас перед ними появилась картина жабы с огромными глазами и крутящимися в них спиралями. — Вы думали, что помрёт один, но оба околели*».

Я оглядел лежащих в глубоком обмороке бандитов и думал, как с ними поступить. Сейчас им можно внушить всё что угодно, но я понятия не имел, как долго продолжится это внушение. Был соблазн внушить им горячее желание поступить в университет археологии и отправиться исследовать пирамиды майя, но, как подсказывала интуиция, а она, как я понимаю, основывалась на добытой информации прямиком из Астрала, любое внушённое желание, входящее в противоречие с базовыми установками личности, либо долго не продержится, либо сведёт её с ума. Да и энергии бы много потратилось.

Сейчас я потратил примерно четверть аурного резерва на внушение пяти несопротивляющихся человек. Но внушение было сложным, с картинками, созданными их коллективным подсознанием. Так что можно попробовать новый метод на более большой группе. Вот только мафиози не наркоманы и нужно будет как-то обойти естественную защиту разума… А если их напугать? Эти наркоманы-то попали под полный контроль после испуга… Хм, тогда можно использовать прежний план, но изменить его конечную форму. Да, энергию нужно экономить.

Первоначально я планировал использовать взрывы светошумовых гранат и фейерверков для оглушения всех мафиози, собравшихся на кладбище. А потом выйти с береттой и перестрелять всех мужчин, пока они не пришли в себя. Фейерверки нужны были для отвлечения внимания. Ведь даже оглушив всю толпу, собранную в одном, около вырытой могилы, месте, я не мог ничего сделать с охраной, которая вполне могла быть вооружена снайперскими винтовками. А кладбище, место открытое. Передвигаясь же среди постоянно выстреливающих в небо и врывающихся на расстоянии трёх метров над землёй ракет (сделанных по моему специальному заказу), я мог быть невидим как для снайперов, так и для обычных охранников.

Аурное покрытие сделало бы меня неуязвимым для сыплющих с неба искр, а о здоровье остальных я не беспокоился. Конечно, просто заминировать кладбище и взорвать всех в момент похорон, было бы проще, но кроме боевиков и руководства мафии, там должны были быть и их гражданские семьи. А кодекс Леона, которого я искренне уважал за простоту понимания жизни, ясно говорил, кого можно убивать, а кого нельзя. Женщин и детей, хоть последних там вроде бы, быть не должно, нельзя.

Конечно, не всё так однозначно, как в фильме о неумеющем читать киллере. В мире, давно победившей эмансипации среди наёмных убийц, где несовершеннолетние киллеры в любой демократической стране за убийства получают наказание меньше, чем за экстремистский пост в социальных сетях… данный кодекс будет звучать иначе.

В Крёстном отце, в книге, а не в фильме, давалось довольно точное определение, кто может участвовать в мафиозных разборках, а кто нет. Гангстеры воюют с гангстерами, а гражданское население мафиозных кланов остаётся незатронутым. Под последними понимались не только женщины и дети, но и взрослые мужчины, не участвующие в семейном бизнесе. Таким сначала был и Майкл Корлеоне, поэтому его и не тронули, когда стреляли в его отца. Не то, что я восхищаюсь моральными принципами мафии, но я же не могу позволить, чтобы меня в моральном аспекте превзошли преступники, от которых я собираюсь избавить наш прекрасный город.

Вот я и заморочился с несмертельной взрывчаткой. Зато должно получиться пафосно!

Но теперь думаю пересмотреть план. Если взрывы позволят так испугать мафиози, что я смогу взять их под контроль, это будет интересно. Ну а если не получится, тогда вернусь к прежнему плану.

Приняв решение, я просто пожелал через ауру пяти спящим разумам проснуться с идеей о вреде наркотиков, подхватил так понравившийся им чемодан и пошёл дальше. Развёрнутая аура обещала беспрепятственный путь.

Через полчаса бандиты начали просыпаться. Ещё минут пять они таращились друг на друга. Для уверенности включили единственный на всю группу фонарик и по очереди подставляли под его свет свои руки.

— Надо завязывать с этой дурью! — в третий раз убедившись, что его кожа не сменила цвет, заявил глава боевой пятёрки Арийского братства.

_________

* Переделка стиха «10 дохлых енотов», являющегося переделкой стиха «Десять негритят».

Глава 11. Просвещение

— Прошу прощения, джентльмены, что прерываю ваш, без сомнения, высокоинтеллектуальный спор, — обратился я к двум сторожам, куривших дурь на входе в нужное мне кладбище, — но вынужден обратить ваше внимание, на то, что вы путаете понятия фашизма и нацизма.

Выглянувшая из-за туч полная луна отразилась от их блестящих лысин с татуировками свастик на том месте, которое любой правильный еврей прикрывает специальной шапочкой.

Двое арийских братьев, споривших до этого на всю безлюдную улицу о явно больной для них теме — почему в администрации Нью-Токио нет евреев, но лучше жить им от этого не становится.

— Что? — посмотрел на меня тот, что выглядел постарше, лет на тридцать, хотя, при их увлечении дурью, ему могло быть и двадцать, а по интеллектуальному развитию, явно не больше шестнадцати, причём проведённых вдали от школ и прочих учреждений, учащих родину любить. — Ты вообще кто и как сюда прошёл?

Второй, выглядевший помоложе лет на пять, но с таким же уровнем IQ, вытащил из-за спины двуствольный обрез.

— Я от Тони, — двумя пальцами отвожу от своего лица неровно спиленные стволы, — пришёл проверить готовность могил. Но меня очень заинтересовал ваш диспут… если вы хотите, могу ответить на, как я вижу, давно мучающий вас вопрос. Хотите? Или сразу пойдём смотреть участок?

— Так от вас уже приходили, — начал было молодой, но его перебил более авторитетный ариец, — И чо?

— Фашизм, как вам хорошо известно, — начал вещать я, заходя в ворота на охраняемую территорию, — это тотальный тоталитаризм с массовым оглуплением населения до определённого, чётко отмеренного уровня. Настоящий гражданин фашистского государства не должен сомневаться в словах власти, иначе он неправильный гражданин. В итоге получается государство, в котором не то, что свободной прессы, даже свободных бандитов и то нет.

Оба охранника последовали за мной, старший даже показал рукой, куда двигаться.

— Поэтому в Италии начала ХХ века, пришедшие к власти фашисты практически полностью истребили и пересажали по лагерям не только всяких там интеллигентов, но и почти всю мафию. Потом уж, когда фашисты там резко закончились, захватившие власти американцы начали выпускать из тюрем всех борцов с фашизмом и, таким образом, все освобождённые мафиози вдруг получили высокие должности в новом демократическом правительстве.

Не думаю, что они понимают больше половины произносимых мной слов, но даже собаки могут в общих чертах понять, что говорит ей хозяин. И если это не пудель, а хотя бы немецкая овчарка, она сможет различить, когда человек сам понимает, что ей говорит, а когда просто произносит бессмысленный набор слов, как демократ в парламенте.

— Многие историки считают это ошибкой, типа американцы от природной неспособности разобраться в сложных вопросах других национальностей просто не поняли, кого они наделили властью. Но это не вяжется с тем фактом, что ещё во время Второй мировой войны, правительство США заключило негласный договор с мафией, по которому та взяла на себя охрану американских портов от немецких диверсантов.

Мы шли по узкой, посыпанной гравием дорожке между шикарно оформленных надгробий, но то и дело скрывающаяся за тучами луна не давала рассмотреть надписи.

— Так что я думаю, они это специально сделали в рамках борьбы с европейскими социалистами. Как тут, в Японии, где имперская канцелярия терпит существование сотен тысяч якудз, потому что они борются с левыми радикалами.

— Это которые коммунисты, что ли? — спросил молодой, идущий за мной с обрезом, но я не сильно беспокоился по этому поводу, потому что уже погрузил в их головы свои щупальца и потихоньку брал обоих под контроль.

Сейчас, никого не пугая, а просто разговаривая, это было несколько дольше, но не сказать, что сложнее. Главное, я хотел проверить, могу ли я манипулировать людьми, не полностью захватывая контроль, с возможностью показывать им всё, что захочу прямо в мозгу… Есть в его центре такая шишковидная железа, куда приходят нервные импульсы от глаз. И на их основе там формируется трёхмерное изображение окружающего мира. Но там же формируются изображения и от других источников. Например, мозг может визуализировать свои фантазии и сны. Ну и я, как недавно смог убедиться, могу там создавать картинки, просто описывая, что пациент должен увидеть. А его фантазия сделает всё остальное.

— Да, — продолжаю просветительскую деятельность, касаемо новейшей истории, — раньше они назывались коммунистами. Но это было общее название нескольких левых и ультралевых сил. Но потом, на одном их собрании в Российской империи случилась неприятность, и большинство ультралевых, тех, левее которых была только стенка, резко убились об неё. Те же, кто остался, решили пойти другим путём. Они провели общий ребрендинг и стали называться либералами, прогрессивистами и тому подобным. Основное их отличие от старых коммунистов в том, что они решили захватить власть без революции, законным путём.

— А что, так можно было?

— Конечно. Гитлер, например, пришёл к власти с помощью совершенно законных демократических выборов. А потом он сказал: вот видите, на что способна ваша демократия? Даже такой, как я смог прийти к власти. И чтобы подобного больше не произошло, он отменил выборы. Ну, его объяснение было довольно логичным. Во-первых, время было военное, а во-вторых, ничего давать голосовать идиотам, которые верят всему, что им говорят. Гитлер-то во время выборов такого всем наобещал…

— Но он же выполнил свои обещания?!

— Не, он устроил Ночь длинных ножей для тех, кто помнил, что он обещал, да ещё и имел наглость ждать выполнения обещанного. И что касается Германии того времени, — продолжал я, разглядывая приближающийся участок с тремя вырытыми могилами, — то там был не фашизм, а нацизм. То есть к тому, что есть в фашизме, добавили идею исключительности государствообразующей нации, плюс нелюбовь к евреям. Но там не столько личные фобии фюрера сыграли роль, сколько его спонсоров. Немецкие банкиры и промышленники после первой мировой были и так в не лучшем положении: первые проигрывали конкуренцию еврейским банкирам, а вторые были им сильно много должны. Вот они и профинансировали приход к власти того, кто помог им справиться с конкуренцией и долгами… мы уже пришли, да? А почему три могилы?

— Так, троих хороним. Отца, сына и племянника.

Ясно, наверно это тот шофёр Джованни.

Кладу на землю чемодан, открываю его и начинаю выкладывать связки полуметровых трубок.

— Что это? — ожидаемо спросил старший ариец.

— Петарды. Мы же итальянцы, наследники Римской империи, а значит, Рейха. И по заветам Аненербе, должны исполнять погребальные обычаи викингов. Но драккар нам раздобыть негде, поэтому будем просто запускать фейерверки. Вот, держите, поможете установить. Кстати, интересный факт, если бы к власти в Германии тогда пришли обычные фашисты, а не нацисты, то, если верить Отто фон Штирлицу, у них к 1943 году уже могла быть ядерная бомба.

— В натуре?

— Ну да, если евреев бы никто не трогал, то Эйнштейн не уехал бы в Америку… нет, не сюда, закрепляйте ракеты на стенах могил. Вот, крепите их этими скобами. Да, но ниже, чтобы никто из гостей раньше времени их не увидел. Нельзя сюрприз испортить. Иначе ритуал не сработает…

— Молодцы! — спустя полчаса я похвалил своих временных подручных, — Вы сэкономили мне кучу времени! Напомните, когда начнутся похороны?

— В полдень.

— Эх, мне ещё столько часов тут куковать. А из ваших, кто будет?

— Ну да, мы же обеспечиваем безопасность. Будем патрулировать снаружи.

— Это правильно. Вот только мне непонятно, почему вы так помогаете мафии? Они же были вашими противниками в мировой войне.

— Эм… да?

— Ну я же недавно рассказывал, мафия, фашизм, лагеря, охрана портов…

— Ну мы же не немцы, а американцы!

— Да? А почему тогда называете себя арийцами?

— А кем же нас себя называть? Мы же белая раса!

— С этим не поспоришь. Знаете, что, пойдёмте в вашу сторожку или что там у вас?

— У нас дом у ворот…

— А точно, пойдём туда, вы познакомите меня с остальными арийцами, а я вам расскажу, как Гитлер искал древнюю арийскую расу в Индии и даже не догадывался, что надо бы поискать в Бостоне…

***

— Сколько народу… где же вас всех хоронить-то будут?

Я с двумя истинными американскими арийцами стоял на небольшом отдалении от прибывающих на кладбище мафиози. Естественно, не пешком, как некоторые, а на бронированных лимузинах, джипах и трёх катафалках. Про броню я узнал, когда один из них припарковался у ограды, заехав на периферию моей развёрнутой ауры, вызвав во рту стальной привкус. Да, сейчас мне не было нужды контролировать разум своих спутников. Во-первых, после ночи обсуждений политической ситуации в целом мире и в одной банде в частности, их больше, чем еврейский вопрос занимало осознание, что их, истинных арийцев, потомков древних ариев сейчас в качестве могильщиков используют какие-то недоитальянцы. А во-вторых, я по доброй воле и чисто из радения за общее дело белой расы вызвался помочь им с закапыванием трёх могил, что для подорванного дурью и отсутствием физических нагрузок организмов, было явным знаком, что мне можно доверять.

Двое моих новых знакомых, Кирпич и более молодой Гвоздь были смотрящими за участком кладбища, выкупленным сицилийским филиалом. Не самая пыльная работа. Была.

— Значит, — озвучил терзавшие его сомнения Гвоздь, сицилийцы никакие не арийцы?

— Они даже не итальянцы, — шёпотом поведал ему я, наблюдая, как гробы опускают в глубокие, по местной традиции, могилы. Как я и думал, на чёрные трубки фейерверков, расположенные по стенкам у дна, никто внимания не обратил. — Когда Рим завоевал Сицилию, он встал перед обычным для империи вопросом, как привязать к себе новый регион, чьи жители только и умеют, что пасти коз и бунтовать против законной власти? Ещё во времена Спартака на Сицилии постоянно вспыхивали восстания рабов, да и потом, ситуация не менялась. И Рим пошёл по пути отрицательной селекции.

— Это что за зверь?

— Это когда все умные и способные сицилийцы получали предложение хорошей работы и карьеры в Риме. А на Сицилии оставались все среднего и ниже среднего уровня. А потом случилась война, эмиграция и возникновение сицилийской мафии в Америке. Там произошла обратная ситуация. Любимым развлечением американцев того времени был расизм, и итальянцы хлебнули его наравне со всеми понаехавшими. В итоге они объединились в любимое национальное сообщество — мафию. Вот только в новой стране уже никто не проводил над ними отрицательной селекции, наоборот, всем способным людям в то время некуда было идти, кроме как в Семью. И вот мы имеем, то, что имеем.

Кирпич согласно сплюнул в землю, куда были воткнуты три наших лопаты. Думаю, именно кратное нашей тройке количество лопат и не вызывало у прибывших мафиози вопросов, относительно моей персоны. Я остался в плаще и шляпе, убрав все следы аурной маски. Мои новые знакомые были одеты менее броско, но, судя по ощущениям в ауре, меня просто приняли за их бригадира. Из-за полагающейся мне лопаты, не слишком большого в иерархии братства, так что ко мне никто поздороваться не подходил. А закрывающие небо тучи и время от времени начинающий моросить дождь, делали мой наряд менее экстравагантным.

Среди мафиози тоже было довольно много в тёмных плащах. Причём вся их охрана щеголяла в них, поверх уже привычных мне костюмов. Ну, будет легче различать, кто есть кто. Сворачиваю ауру и разделяю её на сотню тонких, как нитки щупалец. Их тут примерно сотня и есть, но до всех не дотягиваюсь. Проникаю в головы к ближайшим охранникам, тем, что начали курсировать по кладбищу между основным столпотворением мафиози и нашей тройкой.

У этих ребят уже было что-то вроде ментальной защиты. Я, признаться, за ночь уже привык к обществу людей, в чей разум можно беспрепятственно проникнуть, благодаря дури и проявленному интересу к моим словам. Вернее, к рассказываемым мной историям из прошлого, о которых данные аборигены этого мира не имели никакого понятия. Хоть в Японии, да и в Нью-Токио большая часть граждан обладала высшим образованием, но к негражданам это не относилось.

За прошедшую ночь и утро я познакомился с двумя десятками новых арийцев, нёсших охрану кладбища их банды. И я же убедил их, что на похоронах у мафиози будет полно своей охраны, и если они тоже заступят в караул, то, во-первых, две охранные не связанные друг с другом структуры будут только мешать проводимому мероприятию. А во-вторых, если они, как им и сказали, будут охранять снаружи, то это поставит их, а значит, и их идеологию в подчинённое положение к сицилийцам, которых даже итальянцы не уважали. А это показатель, объяснял я укуренным гастарбайтерам с татуировками свастик. Ведь Гитлер совершенно не уважал итальянцев, говоря, что они могут только капитулировать. А что уж тогда говорить об этих сицилийцах? Со мной довольно быстро согласились, и большинство единогласно послали мафию в эротическое путешествие. Но местным сторожам всё-таки пришлось присутствовать, а я составил им компанию.

Да, с внешней охраной я разобрался, но внутренняя бдела. И хоть взять их под контроль я пока не мог, но отлично чувствовал их эмоции и заодно направление внимания. Оно в основном было направлено в сторону границы кладбища, а я стоял в условно слепой зоне. Условно, потому что краем глаза за нами всё-таки следили. И вот когда на меня никто не смотрел, я немного преобразовал плащ в фасон, принятый у охраны, развеял шляпу и с уверенным видом направился ближе к толпе сицилийцев.

Плащ и шляпу я ещё утром оставил в доме сторожей, сформировав их аурные копии. Зачем? В любой более открытой одежде я сразу выделялся на фоне местных. Поэтому решил не заморачиваться, воображая татуировки, тем более что любовь современных арийцев к кожаным плащам широко известна.

Подойдя максимально близко, преобразовал плащ охранника в тёмно-серое полупальто, какое увидел у одного из гостей, и смешался с толпой. Тут половина гражданских, женщины разных возрастов и несколько молодых людей обоих полов. Эти меня не интересуют, хотя я прикрепляю свои нити ко всем. От них мне достаточно одного эмоционального фона и общего вектора внимания. Больше внимания уделяю руководству, так называемой главной семье в этом клане. Хоть их фото не удалось найти в соцсетях, но я узнаю их по движениям, взглядам и тому, с каким уважением к ним относятся гражданские и капитаны. Последних легко опознать по дорогим костюмам и фигурам бойцов.

Итак, тут человек тридцать — тридцать пять гражданских, восемь представителей старшей семьи, включая Злого Тони… совершенно непримечательной внешности мужик. Не толстый и не тощий, не высокий и не низкий. Костюм стандартно дорогой, но никакой ауры власти или величия от него не исходит. Единственное, чем он знаменит, это тягой к садизму и любовью к своим портретам. По слухам, на них Тони обладает и величием, и властью, и аурой. И судя по фото на сайте управляемой им школы авантюристов, где в холле висит его портрет в полном снаряжении разломных рыцарей, это так и есть.

Но до него мне сейчас не добраться. А жаль, хотел, прежде чем всё начнётся, передать ему привет от Ханы. Но с ним пара личных телохранителей, консильери и ещё пять капитанов, капо по мафиозному. Итого шестнадцать приоритетных целей. Плюс вокруг сорок пять охранников в ранге солдат.

На всех у меня осталось девять патронов в беретте, её прошлый хозяин взял на мою ликвидацию всего одну запасную обойму. Два револьвера того Молчуна и дополнительно короткоствольный револьвер Толстяка. Все шестизарядные, как это тут принято. К ним две дюжины запасных патронов, но без возможности быстрой перезарядки. Ускорители заряжания барабанов в Нью-Токио запрещены так же, как и револьверы с более чем шестью патронами. Не то чтобы мафиози слишком щепетильно следовали законам, но, когда нужно быстро и много стрелять, они предпочитали оружие с магазинами. Если и то и то незаконно, то зачем ограничивать себя? Я даже не знаю, почему один из киллеров, пошедших по мою душу, взял пятнадцатиразрядную беретту. Наверно, решил таким образом проявить уважение к моей маме? По его словам, он должен был её знать.

Сейчас это не важно. Итого у меня двадцать семь выстрелов. Причём только в беретте пули серебряные, в револьверах и в запасных к ним патронах пули в стальных оболочках и с мягким серебряным носом. При попадании в тело он сминается, серебро разрывает стальную оболочку, и та раскрывается, как цветок. Это хорошо против низкоуровневых монстров, да и против аурного доспеха должно работать за счёт повышенной останавливающей силы… теоретически. Хорошо, когда есть возможность получать знания на практике.

Злой Тони собирается начать толкать речь, и на кладбище опускается тишина, все готовы слушать… идеальный момент для привлечения внимания.

— Там Шутник! — ору я, показывая ему за спину и одновременно нажимая детонатор.

Три могилы озаряются светом светошумовых гранат, активирующих фейерверки. Их звуковая волна бьёт вверх, вместе с рёвом взлетающих ракет. Миг, и небо над толпой расцветает огнём взрывов.

Глава 12. Пингвины

Из-за блокировки плотной ауры в ушах я почти не слышал ни взрывов, ни криков, упавших на землю людей. Зато весьма поредевшая толпа, на ногах остались только мои цели, давала хороший обзор. В том числе и на размазывающийся по накрывшему нас силовому куполу, огненный дождь.

Восемь членов старшей семьи создали вокруг себя аурный доспех, причём у каждого был свой, визуально копируя рыцарские доспехи, но разных веков и народов. У Тони, кто бы сомневался, оказался шикарный максимилиановский доспех. Образ самого сложного, дорогого и прочного доспеха в истории чисто теоретически не должен был давать никакого буста прочности к защитной аурной оболочке, держащей видимость сего произведения военного искусства. Но чисто психологически, на создание подобной материальной иллюзии тратилось гораздо больше времени и сил, чем на стандартный доспех. Видимо, это подсознательная уверенность делала его процентов на двадцать прочнее.

Двое его телохранителей, облачились в миланские доспехи, но с большими, почти в свой рост, щитами. Чтобы не выделяться, я тоже создал себе что-то вроде германского готического доспеха. Разумеется, это была аурная иллюзия, а не реальный доспех. На него у меня не хватало ни энергии, ни навыков.

Защитный купол над всеми стоящими и лежащими держали пять капо. Консильери обошёлся без доспеха, но и ложиться на землю не стал, оставшись рядом с Тони под прикрытием материализованных щитов телохранителей. Что касается капо, то они явно были D-шками и не могли одновременно держать и доспех, и аурный щит. Зато могли объединить их в один купол. Слабенький, но от китайских ракет, спасал. Вот только я находился внутри купола. И пользуясь тем, что на меня вообще никто не смотрел, достал свою верную беретту.

Всё внимание мафии сосредоточилось на фигуре в красном костюме, белой улыбающейся маске и с автоматом, точнее говоря, пистолет-пулемётом Томсона в руках. Сначала я искренне хотел вообразить Шутника с ППШ, но обнаружил, что никто из присутствующих не знает, как он выглядит. В итоге моего лёгкого внушения, проведённого сразу после взрывов, снявших ментальную защиту толпы, все увидели Шутника с самым знаменитым автоматом мафии.

Из-под купола никто стрелять не рисковал. Не то, чтобы это было невозможно, теоретически опытный боец может держать аурный щит и стрелять сквозь него. Или использовать любые атакующие навыки. Но то опытные, а в умении своих капитанов пропускать наружу пули, притом блокируя их извне тут откровенно сомневались.

Вариант снять купол тоже не рассматривался, ведь Шутник не просто пришёл попугать их автоматом, он беспрерывно стрелял в купол, надеясь перегрузить его. Ну, так идею этой иллюзии воспринимало засевшее под куполом руководство мафии. А рассчитывало оно на охрану, стрелявшую из всех стволов в Шутника. Они среагировали довольно грамотно и оттого предсказуемо. Поняв, что Шутник тоже поддерживает вокруг себя аурный щит, причём довольно мощный, раз он не имеет проблем с контролем ауры, стреляя сквозь неё длинными очередями, им остался лишь один выход. Перегрузить щит нападающего, чем охрана сразу и занялась, выхватив из-под своих плащей Узи с магазинами на двадцать пять патронов.

Этого должно было хватить с запасом, и я не стал ломать шаблон ожиданий мафиозных обывателей. Человек видит то, во что верит, а всё, что не подходит под шаблон, либо игнорирует, либо отрицает. Игнорировать нападающего никто не мог, а вот отрицать его реальность, не мог позволить уже я. Поэтому передал картинку пошатнувшегося и прекратившего стрелять Шутника, в головы всех участников перестрелки. И они меня не подвели, открыв ураганный огонь.

До этого они старались не стрелять в сторону своих, не без причин опасаясь, что купол пяти капитанов не выдержит огонь сорока пяти солдат. Вот только никто из них не подумал, ну не учили их этому, что происходящее довольно странно. Из трёх могил в небо бьют фейерверки, как будто под землёй спрятаны три катюши, их ракеты врываются, осыпая бойцов огненным дождём. А они очень чётко видят Шутника в красном костюме, хотя он должен быть просто сливаться с окружающим огненным пейзажем… Я бы с удовольствием одел его в чёрное или даже зелёное, но это противоречило уже закреплённому в их сознании образу с фотографий в Злодейнете. Поэтому пришлось помочь с их восприятием, наведя резкость изображения.

Никто из рыцарей, следивших за боем, не заметил, что их количество сравнялось с числом назгулов. А потом я выстрелил пять раз из беретты. Возможно, я перестраховывался, используя глушитель в окружающей какофонии, но я не знал, какие способности, кроме очевидных, развивали в старшей семье. Может, у них хорошим тоном считается усиливать восприятие? Да и стрелять из неудобного положения я предпочитал из проверенного оружия.

Стрелять же пришлось от бедра. На вытянутую в их направлении руку все присутствующие должны на подсознательном уровне реагировать как на угрозу. Но с аурным наведением я справился. Всего то и надо было, что протянуть дополнительные пять нитей, связав головы держащих щит капо со стволом. А потом, чуть меняя его положение, пять раз нажать на спусковой крючок. И пять капитанов мафии получили в затылок по девять грамм серебра.

Щит тут же пропал и на нас полился огненный дождь. А потом мне пришлось резко падать на землю, ибо Шутник затрясся, демонстрируя первые попадания, и попытался смыться. Все стрелявшие в него забыли о всякой осторожности. В том числе и о том, что мой фантом двигался туда, где ещё недавно сверкал, отбивая огненную стихию, щит. А теперь там были такой же пылающий дождь, как и везде. В результате почти половина солдат мафии стала стрелять в сторону своего руководства.

Тони с помощником укрылись за щитами телохранителей, прекрасно справляющимися с градом пуль, а вот остальным родственникам не так повезло. Их доспехи не выдержали и первых десяти попаданий, начав мерцать, после чего они последовали примеру своих менее гордых членов семьи, бросившиcь на землю. Двое даже упали, будучи живыми. Троим не повезло, мерцание их защиты вошло в противофазу с пойманными ими очередями. А ещё двоих застрелил я из положения лёжа. Ради их мерцающих доспехов, я сменил беретту на револьвер. Сорок пятый калибр, вкупе с пулей, расцветающей стальным цветком в черепе, просто взорвал им головы.

Пора заканчивать. Я кинул в Тони связку из пяти светошумовых гранат. Да, в окружающей какофонии их шоковое воздействие сведено к минимуму, но с небольшой помощью ауры, связка приземлилась ему точно на шлем и сразу взорвалась. Стоящему почти вплотную консильери просто оторвало голову. Ничего удивительного, это опасная профессия. Телохранители упали на свои щиты. Судя по тому, что их доспехи не развеялись, они остались живы. Крепкие ребята. В вот Тони не выдержал. Его доспех, как подозреваю и всех остальных не был рассчитан на звукоизоляцию. И тренировок как его телохранители, босс явно не проходил. Доспех слетел с него и тут бы его и подстрелили, если бы до охраны не дошло, куда они стреляют. А может, у них просто закончились патроны. А тут ещё фейерверки выдали очередь из красных ракет, что означало, что они заканчиваются и у меня осталось пять секунд. Но мне хватило выстрелить Тони в затылок и полюбоваться, как он падает с последними всполохами небесного огня.

Наступила тишина. До мафиози начало доходить, что Шутника и след простыл, а они, по всей вероятности, только что застрелили своего босса. Это был самый неподходящий момент, для появления хозяев кладбища. Но именно эту мысль я и закладывал в их головы всю ночь. В случае внезапного шухера прийти и навести железный порядок.

И вот, на нас набегала толпа в два десятка арийских бойцов в бронежилетах на голое тело и с оружием разной степени запрещённости, от обычных дробовиков до огнемётов и самодельных фаустпатронов.

Гражданские мафиози, только поднявшиеся с земли, видя это, начали разбегаться в стороны. К их чести, многие помогали женщинам. А вот потерявшее всё руководство охрана повела себе агрессивно, ощетинившись стволами в сторону временных союзников. Может двое оставшихся мужчин старшей семьи, смогли бы взять ситуацию под контроль, если бы я не расстрелял барабан короткоствольного револьвера в толпу фашистов. Мне этот бульдог всё равно не нравился, а выбросить своей первый трофей совесть не позволяла. А так он сослужил свою службу, нацисты открыли огонь по мафии, та ответила взаимностью, а я, не вставая с земли, добил двух оставшихся боссов уже из нормального револьвера и пополз на заранее подготовленную позицию.

По пути встретил двух приходящих в себя бывших телохранителей. Быстро начал вспоминать, сколько патронов осталось в барабане. Не смог вспомнить и достал второй револьвер Молчуна. Приставил оба к шлемам неудачников и избавил их от угрызений совести. Выстрела в упор их доспехи не выдержали. А я дополз до могилы Джованни и аккуратно свалился на его гроб.

Здесь стоял такой запах пороха и гари, что я сам не заметил, как сформировал на лице маску Шутника. Оказывается, маски злодеев могут защищать своих хозяев от любой химии. Как, впрочем, и продвинутые аурные щиты от С-ранга и выше. Кстати, об ауре, я развеял все нити, накрыл её полем всё доступное пространство и стал следить за ситуацией в наземном мире. Бой наверху как раз достиг своей кульминации. Я это понял по несущемуся по могилам, сшибая каменные надгробия бронированным бампером, чёрному лимузину. С его подвесками явно хорошо пошаманили, причём в прямом смысле, иначе я просто не представляю, как при такой низкой посадке он так высоко подпрыгивал на могилах.

Машина промчалась сквозь обстреливающих её нацистов. Их осталось в живых меньше половины, зато это была самая интеллектуально развитая часть, сообразившая укрыться за надгробиями. А вот солдатам мафии не так повезло. Мирное время сказалось на том, что вблизи их могил почти не было захоронений, только пустые участки с именными плитками важных людей, купивших себе место последнего отдыха заранее. Иронично, что большинство из них только что умерли. Но это никак не повлияло на отсутствие надгробий, за которыми могли спрятаться оставшиеся мафиози.

Рядовые мафии не обладали способностями создавать щиты и тем более доспехи, посему, несмотря на численное преимущество они потеряли больше людей, чем кладбищенские фашисты. Правда, их всё равно осталось больше половины. Ну, сами виноваты, надо было брать с собой больше двух запасных магазинов или, по крайней мере, не расстреливать в Шутника большую часть своего боезапаса.

Ситуацию на сицилийском фронте немного исправил ворвавшийся между двух перестреливающихся сторон лимузин. С летящей из-под колёс землёй, он развернулся, прикрыв своих, на крыше распахнулся люк, и из него, высунулись счетверённые пулемётные стволы. За ними показался гангстер в шлеме и бронежилете и начал просто спиливать надгробия вместе с укрывшимися за ними укуренными штурмовиками. И тут бы и пришёл последний конец последним защитникам очередного нумерованного Рейха, если бы против мафии не сработал закон Чехова.

Замеченный мной в самом начале ариец с предметом, как сказали бы компетентные органы, похожим на фаустпатрон, высунулся из укрытия, прямо под огонь оружия, обычно применяемого для противовоздушной обороны, и выстрелил в белый свет как в копеечку. Стоит ли удивляться, что он попал прямо в центр лимузина? Результат он не увидел, ибо его просто разорвало пулемётными очередями, но самодельный, а может, купленный на чёрном рынке у не менее чёрных археологов, фаустпатрон, рассчитанный на танковую броню, легко пробил броню лимузина и выжег всё, что оказалось за ней. В том числе и нижнюю часть пулемётчика.

Я было подумал, что воодушевлённые таким успехом, фашисты пойдут в атаку, но они предпочли отступить. Все четверо выживших. Разумеется, отправились они не в сторону выхода, где стояли лимузины, а в сторону, соседнего участка. Между собой они были отгорожены весьма символически, настоящая ограда шла только по периметру кладбища. И я уже собрался присоединиться к ним в стремлении разойтись, если не по-хорошему, то по-быстрому, как со стороны лимузинов послышалась пулемётная стрельба. Похоже, к фашистам подошло подкрепление из обитающих по соседству арийских братьев. И они с ходу напоролись на трансформировавшихся в тачанки лимузины. Тут бы всё и кончилось, как в Сталинграде, но с неба послышался звук вертолётных винтов и меня вдавило в землю аурой уровня супергероя. Я свою ауру даже развеять не успел, она сама развеялась. Маску же я развеял вполне осознанно, едва увидев над собой вертолёт с логотипом Ассоциации героев: букву S с трёхзубчатой короной и стоящего в воздухе рядом с ним героя в красном плаще.

— А ещё говорят, что герои не вмешиваются в бандитские разборки, — бурчал я, вылезая из могилы.

Вокруг сновали люди в аурной броне. Судя по коронованной букве, обозначающий высшую ступень геройской эволюции, нас почтила своим вниманием Лига героев. Это что-то вроде геройского варианта Ассоциации приспешников, поставляющая кадры для суперзлодеев. А Лига героев делает то же самое для супергероев. Неофициально, конечно, поскольку официально они принимают к себе героически настроенных людей, чьи способности не позволяют им выходить против злодеев один на один. Их и объединяют в отряды и бросают на помощь героям. Вернее, обычным людям, которым героям, занятым разборками со злодеями, помогать недосуг. Вот сейчас их использовали в качестве сил быстрого реагирования, приданных одному супергерою, обожающему красные плащи. Особенно то, как они развеваются в кадре. Официально супера звали… я даже не помню, как, но всё сообщество суперов называло его просто Красный плащ.

Собственно, от него в данной ситуации многого и не требовалось. Достаточно того, что он придавил всех аурой, прекратив перестрелку, и сейчас позировал в небе, контролируя ситуацию. А его геройские приспешники паковали мафиози и арийцев в два разных крылатых вертолёта с двумя винтами на концах крыльев.

Но рассмотреть это чудо грузоподъёмности мне не дали. Перед лицом возникла пара сапог. Я поднялся, отряхнулся под изучающим взглядом служителей правопорядка с шоковыми дубинками и поднял руки, произнося ритуальную для данного события фразу, — Гитлер капут!

***

Вечером в главном штабе Ассоциации героев проходило обсуждение произошедшего. В любой другой ситуации, бандитские разборки в Серой зоне не могли привлечь столь высокое внимание, но в данном случае количество погибших едва не расширило аномальную зону Нью-Токио ещё на один район окраин. А это было чревато слишком многим. Если банды узнают, что с помощью массовых жертвоприношений они могут не только обрести возможность к получению суперсил, но и стать законными гражданами Нью-Токио… вот последнее вообще тут никому было не нужно. Поэтому Ассоциация и среагировала так быстро, ведь нужно было придумать причину их нарушения собственного кодекса. И сделать это нужно быстро, поэтому тему на совет решили не выносить.

Не то чтобы семь супергероев не смогли быстро договориться в не самом важном, то есть не самом денежном вопросе. Вопрос был в их кланах. Ведь каждый супергерой был не только членом совета Ассоциации героев, но и представлял собственный клан. А учитывая, что в результате происшествия осталась свободной целая школа авантюристов европейского района, быстро договориться кланы ни о чём не могли.

Посему глава совета и по совместительству президент Ассоциации героев ограничился созывом малого, как он это называл, совета, куда входил он сам и его секретарша, чьей сверхспособностью было собирать и анализировать информацию. Возможно, это было как-то связано с её сестрой, главным редактором «Суперзлодея» или с её прошлым опытом работы в одной из имперских спецслужб, а может, из-за открывшейся после инициации способности ясновидения, из-за которой ей пришлось уйти с прежнего места работы… по официальной версии. Так или иначе, а Одину, первому супергерою планеты для всех важных вопросов было достаточно одной Сугимото Наоки.

Сам Один не был японцем, хотя его национальность являлась тайной, но в Японию он совершенно точно приехал после катастрофы. Однако достаточно проникся культурой, чтобы понимать смысл местных имён. Так, фамилия его секретарши, означавшая корни кедра, напоминала ему о названии одной строго засекреченной японской организации. Она была настолько секретной, что для её прикрытия создали целое аниме. Ну или заплатили мангаке, чтобы он прописал в своём мире жуткую спецслужбу с таким же названием. И теперь любой, кто случайно узнает о её существовании, будет думать, что услышал рассуждения конченых фанатов Наруто. На этом фоне имя, означающее честное дерево, не оставляло больших сомнений о работе её родителей.

— Таким образом, — закончила отчёт о происшествии Наоки, — сицилийская мафия понесла потери, не позволяющие ей остаться в Нью-Токио. Токугава уже заявили права на их школу, а без этого бизнеса свою территорию им не удержать. Что касается ситуации с бандами, Арийское братство лишилось своих самых боеспособных сил и кладбищенского бизнеса. Как следствие, банда вскоре распадётся, на несколько мелких группировок, которых, быстро добьют соседние банды, уже решившие, как поделить их территорию.

— Арийцы не могут просто присоединиться к одной из банд, усилив её и создав тем самым новый центр силы на границе?

— Никак нет. В соседних бандах много цветных и неофашистская идеология в их рядах не приветствуется. Их ближайшие соседи, вообще из мексиканского картеля. И присоединиться к ним людям с татуировками свастик по всему телу с первого раза не получится. А попробовать второй раз с пулей между глаз им будет затруднительно.

— Ясно. Что с ранеными и задержанными?

— И сицилийцев, и американцев, тех, что могли двигаться, передали в миграционную службу для депортации.

— А тех, кто не двигались, подвигали и тоже передали?

— Естественно. Служба безопасности оставила у нас только семь членов Арийского братства. Они встречались с Шутником и готовы сотрудничать.

— Выходит, у нас есть свидетели, которые подтвердят, что всё произошедшее было акцией злодея, а не банальным выяснением, чья банда круче?

— Да. Только Шутник пока неофициальный злодей.

— Да, наш капитан несколько перестарался… но это легко исправить. Просто намекни сестре, что я планирую в ближайшее время присвоить ему уровень опасности «монстр».

— Завтра утром на сайте «Суперзлодея» появится статья о новом претенденте на топ месяца. Этого с лихвой хватит для администрации злодейнета. И к вечеру он получит свою злодейский статус.

— Тогда в пресс-релизе просто укажем на неназванного, в интересах следствия, злодея. А через сутки предоставим записи свидетельских показаний. Что, кстати, им пообещали?

— Пятеро из них, не принимали участия в перестрелке на кладбище. После встречи с Шутником у них появился навязчивый страх любых наркотиков. А так как в их окружении они на каждом шагу, эти пятеро попросили отправить их туда, где о наркотиках никто не слышал.

— Это будет довольно сложно… а оставшиеся?

— Они оказались непосредственными участниками события и долгое время находились в контакте с объектом. Наши главные свидетели, некто Кирпич и Гвоздь согласны рассказать всё, что им известно, взамен на билет в Антарктиду.

— Куда?

— Как я поняла, Шутник рассказал им, что в это место улетают все вышедшие на пенсию фашисты.

— Может, они имели в виду Аргентину?

— Весьма вероятно. С географией у них не очень.

— Хорошо. Обещай им отправку в Антарктиду от моего имени. Кстати, туда же отправим и остальных. Думаю, пингвинам о наркотиках точно ничего не известно.