Кодекс Радова. Том 2. Степной капкан

Глава 1 Союзники и секунданты

Возвращение в Санкт-Петербург после грохочущего, пропитанного запахом озона и запекшейся крови «Красного Бора» оказалось для Ярослава странным настолько, что первые несколько минут он просто шёл по знакомой улице и пытался привыкнуть к тому, что здесь нет необходимости постоянно ждать удара.

Город выглядел так, будто не было никакого заговора, не умирали люди, ужасное чудовище не хотело вырваться из Разлома грозя разнести все в радиусе десяти километров, так будто ничего не произошло. Хотя для жителей Петербурга, действительно ничего не произошло. Даже случись прорыв и вырвись Босс на свободу, для большинства жителей столицы ничего бы не изменилось.

По широким улицам двигались экипажи, извозчики перекрикивались между собой, возле торговых рядов спорили покупатели, а прохожие торопились по своим делам, раздражаясь из-за мелочей, которые после "Красного Бора" казались почти нелепыми. Кто-то ругался из-за задержавшегося экипажа, кто-то недовольно смотрел на нерасторопного слугу, кто-то торопился в ближайшую кофейню, совершенно не подозревая, что совсем недавно, всего в нескольких десятках километров отсюда, люди умирали в Разломе, где любая ошибка могла стоить жизни.

Ярослав смотрел на всё это несколько иначе.

После «Красного Бора» городская безопасность казалась хрупкой, обманчивой декорацией. В Разломе он привык обращать внимание на каждую мелочь: на слишком резкий звук, на стук покатившегося камня, на изменение запаха, на тень, которая двигалась не совсем так, как должна была. Здесь же вокруг него находились сотни людей, и почти никто из них не смотрел по сторонам.

Человек устроен так, что легко игнорирует опасность, пока она кажется далекой. Наверное, именно поэтому цивилизация вообще существовала. Невозможно строить будущее и чувствовать себя в безопасности, когда внутри всё время живет тревога.

В лицее всё выглядело точно так же, как и всегда.

Высокие окна пропускали внутрь холодный дневной свет, ложившийся длинными полосами на отполированный каменный пол; стены украшали гербы Великих Кланов, портреты прежних ректоров и памятные таблички с именами выпускников, добившихся высокого положения в Империи. Ученики группами переходили из одного корпуса в другой, преподаватели торопились на занятия, кто-то, завидев Ярослава, на мгновение замолкал, чтобы спустя несколько секунд снова продолжить разговор уже вполголоса.

Он то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды. Последние события с Морозовым заставили всех вокруг пристально следить за ним.

Пару дней назад Ярослав публично обвинил княжича Дмитрия Морозова в трусости, княжич в ответ бросил ему вызов на официальную магическую дуэль. Сделано это было при свидетелях, так что отказаться без серьёзной причины означало бы признать за собой именно то, в чём он обвинил княжича.

Ярослав вызов принял.

Конечно все было подстроено, у Морозова младшего просто не было выбора, в том положении в какое его поставили, княжич был вынужден бросить вызов. Ярослав просто не оставил ему других вариантов. Не потому, что мечтал проверить себя на глазах у всего Лицея и уж тем более не потому, что испытывал к Морозову такую ненависть, ради которой стоило рисковать собственным будущим. Просто Ярослав знал, что Морозовы от него не отстанут, и в этом случае проблему нужно было решать быстро и решительно, раз и навсегда отбив желание у Морозовых, и всех, кто захочет взять с них пример, лезть в дела и интересы рода Радовых.

Дуэль должна была состояться завтра. Времени оставалось ещё достаточно, чтобы подготовиться. Но прежде Ярослав собирался сделать то, ради чего и пришёл сюда пораньше. Навестить своих.

Он свернул в сторону медицинского крыла, уже у самых дверей знакомый аромат травяных настоек и крови резко выдернул его из реальности, заставив вспомнить совсем другие коридоры. Перед глазами поплыли не эти чистые, залитые светом пролёты, а грязные своды пещеры, каменный пол в багровых разводах и люди, лежащие без сознания, пока вокруг продолжала грохотать магия.

Воздух в лазарете напрочь был лишен свежести.

Здесь пахло лекарствами, обеззараживающими составами и чем-то металлическим, что невозможно было спутать ни с чем другим. На стенах мерцали небольшие целительные кристаллы, медленно отдавая накопленную энергию, а над несколькими койками висели тонкие плетения защитных чар, следившие за состоянием пациентов.

В палате было тихо. Тишина больницы всегда имела собственный характер. Она не была спокойной — скорее выжидающей, будто само помещение знало, что любой человек, лежащий здесь, ещё не до конца вернулся из-за той границы, за которой жизнь перестаёт быть гарантированной.

Первым Ярослав навестил Тимура Юсупова.

Тот лежал у окна, откинувшись на подушки. Повреждённая нога была вытянута поверх одеяла и зафиксирована плотной повязкой, поверх которой проходили тонкие линии лечебных чар. Магия уже сделала большую часть своей работы: кровотечение остановили, ткани начали восстанавливаться, однако серьёзное повреждение мышц и сосудов требовало времени для восстановления, и теперь Тимуру предстояло провести немало времени на больничной койке.

Увидев Ярослава, Юсупов попытался приподняться.

— Лежи, — спокойно сказал Ярослав, остановившись рядом.

Тимур всё-таки сел, поправляя подушку под спиной.

— Привет! Решил проверить, насколько хорошо здесь кормят?

— Судя по твоему виду, кормят плохо.

— Вот. Именно поэтому я и жалуюсь.

В голосе Тимура звучала привычная насмешка, и это было хорошим знаком. Ярослав видел его после боя и помнил, насколько иначе тот выглядел тогда: бледный, почти серый от потери крови, с искаженным от боли лицом и совершенно не в состоянии разговаривать. Сейчас Тимур снова был похож на самого себя, а значит, худшее действительно осталось позади.

Ярослав поставил на тумбочку принесённый с собой свёрток.

Тимур покосился на него с подозрением.

— Что это?

— Еда. - я посмотрел на Юсупова. - Кто только что жаловался на больничную еду?

— Надеюсь ты не сам готовил? Ты решил добить меня?

— Не бойся она покупная, я готовлю только для прекрасных девушек. Нормальная еда. Ешь.

— После больничной каши нормальной кажется даже подошва сапога.

— Тимур усмехнулся, но свёрток всё же развернул. Несколько секунд он рассматривал содержимое, после чего удовлетворённо кивнул.

— Вот теперь я начинаю понимать смысл дружбы.

Ярослав сел на стул рядом с кроватью и некоторое время молчал, позволяя Тимуру спокойно поесть. Он не спешил переходить к разговору о дуэли. Юсупов время от времени морщился, пытаясь изменить положение ноги.

— Что говорят врачи?

— Жить буду.

— А нога?

— Тоже.

— Нормально ходить сможешь?

Тимур пожал плечами.

— Если целители не ошибаются, через пару недель начну потихоньку вставать. Потом ещё какое-то время восстановление, тренировки и всё остальное. В общем, ничего приятного.

— Считай, повезло.

— Ты всегда так спокойно говоришь о вещах, которые чуть не закончились плохо?

— Зачем переживать, если всё закончилось хорошо? - я пожал плечами.

Тимур некоторое время смотрел на Ярослава, после чего усмехнулся.

— Иногда мне кажется, что ты вообще не умеешь переживать.

Ярослав ничего не ответил. Переживать он умел. Просто предпочитал не тратить на это время, пока проблема ещё существовала. Радов посмотрел в окно.

За окном был обычный столичный день. По улице проехал экипаж, где-то вдалеке ударил колокол, из коридора донеслись шаги и приглушённые голоса. Всё было так, будто несколько дней назад не было мутировавшего Разлома, крови и битвы с гигантским, пятиметровым скорпионом.

Тимур тоже смотрел в окно.

— Когда дуэль?

— Завтра.

Юсупов повернул голову.

— С Морозовым?

— С ним.

На этот раз в голосе Тимура не осталось шутливости.

— Мы могли бы пойти секундантами.

Ярослав помолчал, а затем посмотрел на Тимура.

— Именно поэтому я и пришёл сегодня.

Тимур нахмурился, а потом понял.

— Нет.

— Да.

— Я вполне могу встать.

— У тебя повреждено бедро.

— Ну и что, — Тимур сделал движение намереваясь встать и тут же откинулся на кровать с искаженным от боли лицом.

— Тимур.

— Хорошо, ты прав, — нехотя согласился тот. — Но это всё равно обидно.

Из-за ширмы, делящей палату надвое, донёсся голос Арслана:

— Эй, меня вообще то тоже плохо кормят.

Ярослав повернул голову. Отодвинул ширму, и увидел еще одну койку, Арслан Уралов лежал на ней практически неподвижно. На грудь и рёбра наложен мано-корсет, несколько повреждений уже затянулись под действием целительной магии, но по выражению лица было очевидно, что он еще слаб и врачи явно, ещё не разрешили ему серьёзных физических нагрузок.

Ярослав подошёл к нему.

— Как себя чувствуешь?

— Как человек, которого переехал грузовой экипаж.

— Значит, жить будешь.

— Ты всем один и тот же диагноз ставишь?

— Пока работает. — Я усмехнулся. И передал Арслану такой же сверток, как и Тимуру. — Приятного аппетита!

Арслан усмехнулся в ответ, но улыбка почти сразу сменилась гримасой боли. Он осторожно вдохнул и снова откинулся на подушку. Несколько секунд мы молчали. Арслан положил сверток с едой на тумбочку.

— Позже поем. Когда дуэль? — спросил он.

— Завтра.

Арслан прикрыл глаза.

— Мы могли бы пойти с тобой.

— Не могли бы.

— Почему?

— Потому что вы оба ещё не восстановились.

— Я могу хотя бы стоять.

— Это не аргумент, после первого же заклинания ты снова окажешься в лазарете.

Арслан хотел что-то возразить, но передумал.

Вместо этого спросил:

— Тогда кто?

Ярослав ответил не сразу. Он уже принял решение. Более того, именно поэтому разговор с Тимуром и Арсланом должен был состояться сейчас. Они не могли быть рядом с ним завтра, и это было неприятно, но спорить с очевидным — бессмысленно. Ярославу нужны были секунданты, которые не просто смогут присутствовать на дуэли, но и сумеют постоять за себя и даже присоединиться к дуэли, если ситуация выйдет за рамки обычного поединка. И кого будут опасаться задирать и трогать просто так.

— Томое Асакура и Валерия Шувалова. — Наконец произнес я.

В палате на несколько секунд стало тихо. Тимур посмотрел на Арслана. Арслан посмотрел на Тимура. После чего оба перевели взгляд на Ярослава.

— Ты серьёзно? — спросил Тимур.

— Да.

— Оба секунданта будут девушками?

— Именно. — я кивнул.

Тимур медленно покачал головой.

— Ярый, ты понимаешь, что завтра половина Лицея будет обсуждать не дуэль?

— Понимаю.

— А вторая половина будет обсуждать, почему ты выбрал именно их.

— Это тоже понимаю.

Арслан усмехнулся.

— Вот теперь мне действительно жаль, что я не могу пойти.

— Почему?

— Хочу увидеть лица людей.

Тимур рассмеялся, но тут же схватился за повреждённую ногу и зашипел от боли.

— Не смеши меня, идиот.

Ярослав покачал головой.

Несмотря на шутки, он видел главное: оба хотели пойти с ним. Дуэль не давала им каких-то преимуществ и выгоды, просто в их понимании человек не должен выходить на бой один, если рядом есть те, кто способен прикрыть ему спину. Это и было для Ярослава важнее всего.

— Отдыхайте, — сказал он, поднимаясь. — И не пытайтесь изображать героев, пока вас не выпустят.

— Сам ты, конечно, будешь осторожен, — пробормотал Арслан.

— Постараюсь.

Тимур посмотрел на него чуть дольше, чем требовалось.

— Ярый.

Ярослав остановился.

— Постарайся вернуться сюда после дуэли на своих двух. — Тимур усмехнулся. — А не на носилках.

Ярослав кивнул.

— Постараюсь.

Он вышел из палаты. Теперь оставалось поговорить с двумя людьми, которые будут стоять рядом с ним на арене.

…

Томое Асакуру Ярослав нашёл в тренировочном зале.

Занятия уже закончились, и просторный зал постепенно пустел. Несколько учеников задержались, обсуждая результаты тренировки, кто-то убирал тренировочное оружие, а преподаватель в дальнем конце помещения проверял защитные плетения на манекенах.

Томое сидела на деревянной скамье возле стены и медленно снимала тренировочные перчатки. Она заметила Ярослава ещё до того, как он подошёл, однако не стала сразу спрашивать, зачем он пришёл. В этом была одна из особенностей Томое, которую Ярослав успел оценить: она редко говорила просто ради того, чтобы заполнить тишину.

Когда он остановился перед ней, она подняла глаза.

— Судя по твоему лицу, ты пришёл не просто поздороваться.

— Мне нужна помощь.

— Говори. — Томое отложила перчатку.

Ярослав некоторое время смотрел на неё, подбирая слова. Попросить было несложно. Объяснить, почему он просит именно её, — сложнее.

— Завтра у меня дуэль с Морозовым.

— Я знаю.

— Мне нужен секундант.

— И ты решил обратиться ко мне. — Томое чуть прищурилась.

— Да.

— Почему?

Ярослав мог перечислить её способности, положение семьи, подготовку, отношение к дисциплине и то, насколько хорошо она умеет держать себя в руках, когда все вокруг начинают нервничать. Всё это было правдой, однако перечислять достоинства Томое сейчас было бы слишком… просто. Он пришёл не за сильным магом, ему нужен был надежный человек.

— Мне нужен тот, кому я могу доверить спину.

Томое ответила не сразу. Она внимательно посмотрела на него, словно пыталась понять, действительно ли он сказал именно то, что хотел сказать.

— Ты понимаешь, о чём просишь?

— Да.

— Не думаю. — В её голосе не было упрёка. Скорее предупреждение.

— Если я соглашусь, это будет замечено. Всеми. Ты понимаешь это?

— Да.

— Не только студентами. Моим домом. Домом Морозовых. Другими кланами. Людьми, которые вообще не знают нас лично, но умеют делать выводы из одного только присутствия одного человека рядом с другим человеком.

Ярослав кивнул.

— Понимаю.

Томое чуть наклонила голову.

— Тогда почему всё равно пришёл?

— Мне нужен человек, который не пугается того, что думают остальные.

На её лице появилась едва заметная улыбка.

— Ты быстро научился говорить правильные вещи.

— Я стараюсь говорить правду.

— Это не всегда одно и то же.

Она поднялась со скамьи и убрала перчатки в сумку. Несколько секунд Томое стояла молча. Ярослав не торопил её. Если она откажется, он примет это решение. Он не собирался заставлять человека принимать на себя последствия чужих поступков только потому, что ему так хочется. Наконец Томое вздохнула.

— Хорошо. Я пойду с тобой.

— Спасибо.

— Но не думай, что я делаю это ради красивого жеста.

— Не думаю.

— И если завтра Морозов решит, что правила для него существуют только тогда, когда выгодны ему, я не стану стоять в стороне.

— Именно этого я и ожидаю.

Томое посмотрела на него внимательнее.

— А если всё закончится плохо?

— Разберёмся.

— Ты даже не спрашиваешь, насколько плохо?

— Если что-то пойдёт не так, и всё будет плохо, будет уже не важно насколько.

Она тихо рассмеялась.

— Вот это мне в тебе и нравиться!

Ярослав уже собирался уйти, когда Томое добавила:

— И ещё одно.

Он остановился.

— Если ты проиграешь, я сама тебя прирежу.

— Хорошо, тогда только один вопрос, — я примирительно вскинул ладони. — За что?

— За то, что заставил меня ввязаться во всё это.

Ярослав некоторое время смотрел на неё, после чего кивнул.

— Справедливо.

— Вот и договорились.

Он ушёл, оставив Томое заниматься своими делами. Разговор занял не так много времени, но Ярослав не сомневался в принятом решении. Томое соглашалась не из желания понравиться ему и не пыталась показать собственную смелость. Она так решила, и готова принять последствия собственного выбора. Именно поэтому он и пришёл к ней.

…

С Валерией Шуваловой история складывалась совсем иначе. Если Томое оставалась тем человеком, которому Ярослав без сомнений доверил бы спину, то в Валерии он нуждался по совершенно иной причине. Она была способна сгладить последствия предстоящей дуэли. Причём не только очевидные, лежащие на поверхности, но и те, что неизбежно всплыли бы позже, когда для остальных сама причина уже стёрлась бы из памяти. Ярослав отдавал себе отчёт: завтрашний поединок не завершится в тот миг, когда один из противников упадёт на арене.

Для него всё могло только начаться. Какой-нибудь одиночка или целый род вполне могли решить, что расправа над Радовым — идеальный шанс выслужиться перед Великим Кланом Морозовых. И этот сценарий наверняка стал бы реальностью, не окажись рядом с ним Валерии Шуваловой, дочери главы Особого Департамента Тайной Канцелярии. С такой фигурой на его стороне потенциальные враги трижды подумают, прежде чем рискнуть и сунуться к Радову.

Он отыскал Валерию в библиотеке. Она устроилась за самым дальним столом, утонув в горе учебников, справочников и раскрытых кодексов по магическому праву. Несколько минут девушка демонстративно игнорировала подошедшего Ярослава, не отрываясь от чтения. Лишь перевернув последнюю страницу, она со стуком закрыла книгу и подняла глаза.

— Привет, Радов. Пришёл умолять о домашке?

— Мне нужен секундант.

Валерия на мгновение замерла, взвешивая его слова.

— И ты решил, что моя кандидатура идеальна?

— Да.

— Почему?

Ярослав опустился на стул напротив неё.

— Потому что ты трезво оцениваешь, как завершится этот поединок и чем он всем грозит.

— Неубедительно.

— Тогда скажу иначе: мне необходим тот, кто сумеет перекрыть последствия, которые неизбежно возникнут позже.

Валерия пристально всмотрелась в его лицо.

— Ты что, планируешь проиграть?

— Нет.

— Зачем тогда перестраховываться на случай чужого недовольства?

— Потому что победа не поставит в этом деле точку. Напротив, в моей ситуации она лишь породит новые трудности.

Она медленно откинулась на спинку стула.

В отличие от импульсивной Томое, Валерия никогда не рубила с плеча. Ей требовалось просчитать не только мотивы Ярослава, но и границы его решимости — насколько далеко он готов зайти, отстаивая свой выбор.

— Допустим, ты выиграешь, — наконец произнесла она. — Морозов покалечен, его отец в ярости. Княжеский род мгновенно начнёт искать лазейку, чтобы ударить по тебе или по твоему окружению. Твой план?

— Буду решать проблемы по мере их поступления.

— Какая поразительная откровенность, — иронично выдохнула Валерия.

— Я не умею бороться с призраками. — Ярослав развёл руками. — Зато могу выбрать союзника, одно лишь присутствие которого остудит горячие головы.

— То есть меня?

— Именно, — подтвердил Ярослав.

Девушка задумчиво побарабанила пальцами по кожаной обложке.

— И всё же объясни: с чего такая уверенность именно во мне?

Он выдержал паузу, прежде чем ответить:

— Потому что ты Шувалова.

— Слишком очевидный аргумент.

— Потому что твой отец возглавляет Особый Департамент.

Она продолжала выжидающе молчать.

— И ещё, — добавил Ярослав, понизив голос. — Твоё появление рядом со мной на арене само по себе станет сигналом. Окружающие поймут: это не банальная стычка двух повздоривших студентов. Это ситуация, в которую уже втянуты другие силы и семьи.

Валерия едва заметно прищурилась, и в её глазах мелькнул опасный огонёк.

— Хочешь прикрыться именем моего рода как щитом?

— Нет.

— Но ведь понимаешь, что оно им станет?

— Да.

Такой прямой ответ, судя по всему, удовлетворил её куда больше, чем если бы он попытался отрицать очевидное.

— Хорошо. Пойдём дальше. Каков план, если ты уступишь?

— Этого не случится.

— Твоя уверенность похвальна, Радов. Но я спрашиваю о том, что будет, если это всё-таки случится, а не о вере в себя.

Ярослав встретил её взгляд прямо и без увиливаний.

— Если всё же проиграю — буду разгребать последствия.

— А если Морозов решит отыграться на тех, кто тебя поддержал?

— Не позволю.

— Ты не можешь контролировать каждый его шаг.

— Не могу.

— Тогда откуда эта непоколебимость?

— Отсутствие стопроцентных гарантий — ещё не повод заранее признавать своё поражение.

Валерия долго смотрела на него. В её глазах впервые промелькнуло нечто, напоминающее уважение. Не девичье восхищение и уж точно не симпатия — скорее холодное одобрение профессионала, который тщательно прощупал чужую позицию и убедился, что та не трещит по швам от пары неудобных вопросов.

— Ладно, Ярослав, — наконец произнесла она. — Я буду твоим секундантом.

Он сдержанно кивнул.

— Спасибо.

— Не торопись с благодарностями.

Девушка потянулась к отложенной книге, но перед тем как углубиться в чтение, добавила:

— Если Морозов решит превратить завтрашний бой в политическое шоу, одной лишь победы на арене тебе не хватит. Придётся выстоять под ударом, который последует за ней.

— Я справлюсь.

— Искренне на это надеюсь, — Валерия окончательно опустила глаза к строчкам. — Терпеть не могу проигрывать. Даже чужими руками.

Ярослав поднялся со стула. Разговор был окончен.

Выходя из библиотеки, он ещё раз прокрутил в голове оба разговора. Томое согласилась потому, что доверяла ему и была готова принять на себя последствия собственного выбора. Валерия — потому, что понимала политическую сторону происходящего и сознательно решила занять определённую позицию. Они были совершенно разными. И именно поэтому Ярослав считал свой выбор правильным.

Он шагнул в прохладу коридора. За высокими стёклами уже сгущались сумерки, а на оконных рамах дрожали отсветы редких уличных фонарей, зажжённых во дворе. Где-то в глубине здания глухо хлопнула дверь, послышались шаги. Проходившая мимо пара студентов резко притихла; один из них толкнул приятеля локтем и кивнул в сторону Ярослава.

Завтра таких шепотков и взглядов станет в сотни раз больше.

Ярослав замер у стекла, всматриваясь в раскинувшийся внизу темнеющий Санкт-Петербург. Он не имел ни малейшего понятия, как именно развернётся поединок. Не мог предсказать, какой ход сделает Морозов после своего фиаско, и перерастёт ли эта стычка в полноценную войну между благородными домами. Но главный шаг он уже совершил. Рядом появились те, на кого можно опереться. И на следующее утро князю Морозову предстоит на собственной шкуре узнать, каково это — встретить врага, который пришёл на бой не один.