Кодекс Радова. Том 1. Лицей Сперанского

Глава 1 Гром посреди затишья

Дождевая вода капала с прогнившего потолка прямо мне на лицо. Кровь, известь и гарь — отличный коктейль для пробуждения.

Я резко сел. Легкие тут же зашлись сухим, лающим кашлем. Рука наткнулась на мокрую, рваную ткань рубахи, под которой отчетливо прощупывались ребра. Слишком худые. Хрупкие, как сухие ветки. Это что за заморыш?

Стоп. Где сквозная рана в груди от когтя Архидемона S-ранга? Где моя броня из титановой чешуи? Где мой штурмовой отряд Ликвидаторов?

Я огляделся. Никакой выжженной пустоши Бездны. Я сидел на полу огромного, разграбленного холла. Половина крыши обвалилась, открывая вид на свинцовое ночное небо. Сверху лил унылый осенний дождь. Дорогой паркет вздулся от сырости, а остатки старинной мебели превратились в труху.

Попытался встать — колени тут же подогнулись. Руки тряслись от малейшего усилия. Мышцы словно превратились в желе. В ту же секунду чужая память шарахнула по мозгам тяжелым, липким цунами. Осколки чужой жизни врезались в сознание, вставая на свои места с сухим щелканьем.

Ярослав Игоревич Радов. Семнадцать лет. Единственный законный наследник и глава некогда могущественного дворянского рода. Родовая магия поглощения энергии работает неправильно, официально признан местными ценителями «генетическим дефектом». Еще бы, парень не мог сам выдать даже искру. Источник разбит в хлам в ходе налета. Семью вырезали конкуренты из Высшего клана Морозовых несколько месяцев назад. Земли отобрали за бесценок. Половину поместья сожгли. В довершение картины — долгов столько, что проще прямо сейчас пойти и закопаться заживо.

Я прикрыл глаза, сканируя тело внутренним взором. Опыт Охотника не пропьешь. Источник Радова, теперь уже мой источник, действительно выглядел дерьмово — как потрескавшийся от сухости колодец. Каналы маны узкие, сухие. Пусти по ним стихию — и меня просто разорвет на куски.

Но я был лучшим охотником в своем мире. И я сразу понял: этот источник не разрушен. Он просто работал в другую сторону. Это был не генератор. Это был вакуумный насос. «Черный омут», созданный для того, чтобы сжирать чужую силу. Просто этот насос заржавел. Ему требовался первый глоток чужой маны. Горючее для старта.

— Хозяин… есть чо? Я тут сапог чей-то сгрыз под лестницей, но он невкусный. Гудрон напоминает, — раздался в моей голове капризный, сонный голосок.

Я повернул голову. Из кучи пепла в углу разрушенного камина выполз угольно-черный ящер размером с котенка. Чешуя матовая, с неоново-оранжевыми прожилками. Из ноздрей с тихим пшиком вырывались облачка дыма.

Вулкан. Мой старый боевой дух, саламандра-переросток и жуткий эгоист. Этот паразит увязался за мной даже сквозь петлю перерождения. Вот только при переходе он растерял всю свою боевую форму. Сейчас он выглядел не как гроза демонов, а как потерявшийся домашний питомец. Сил — как в дешевой зажигалке.

— Спи дальше, Вули, — хрипло прошептал я. Связки саднило. — Сам видишь, в какой дыре мы очнулись.

— Дыра знатная, — согласился ящер, устраиваясь у моего бедра. — Зато тут много ржавых гвоздей. В них есть приятная кислинка магии железа. Ладно, я спать. Разбуди, если найдешь кого-нибудь, кого можно поджарить.

Договорить он не успел. Входная дубовая дверь, державшаяся на одной петле, с грохотом разлетелась от мощного пинка. Обломки дерева со свистом брызнули по холлу.

В проем размашистой, наглой походкой вошли трое.

Тяжелые кожаные куртки, грязные армейские ботинки. Рожи — классические шныри с самого низа криминального мира. У того, что стоял слева — плотного амбала — в руках покачивался тяжелый строительный лом. У двоих других на пальцах поблескивали массивные перстни-печатки. Дешевые артефакты магии Земли самого низшего ранга. Мелкие шестерки, работающие на коллекторов Высшего клана Морозовых. Тех самых, что методично добивали остатки моего нового рода.

— Ну что, Радов, недобиток мелкий! — оскалился вожак — худой, жилистый тип со шрамом на подбородке. Он демонстративно сплюнул на паркет прямо перед моими ногами. — Все сроки вышли. Твой папаша сдох в канаве, а долг перед банком остался. И этот долг теперь на тебе, щенок.

Я не шевелился. Продолжал сидеть на полу и молча изучать гостей. Мозг Охотника лихорадочно просчитывал траектории, слабые места и тайминги. Тело слабое, но законы боя никто не отменял: если враг пришел в твой дом без приглашения — он уже труп. Просто еще не знает об этом.

— Либо ты сейчас добровольно подписываешь отказ от земель под Липецкими каменоломнями в пользу наших нанимателей, — продолжил шрамированный, выуживая из кармана помятый бланк, — либо мы случайно забудем тебя здесь. А поместье... ну, старые дома иногда горят повторно. Сам понимаешь.

Он сделал два шага вперед и вдруг замер, заметив Вулкана. Саламандра как раз лениво пыталась лизнуть каплю дождевой воды с пола.

— О, гляди, какая ящерица прикольная, — гоготнул вожак, пихая локтем своего товарища с ломом. — Экзотика. Ща раздавлю гадину.

Бандит с усмешкой занес над Вули тяжелый кованый сапог.

— Слышь, мешок с навозом! Если твой грязный ботинок коснется моей чешуи, я твои пятки до самых коленей в пепел обращу! — яростно пискнул в моей голове ящер.

Мои губы сами собой растянулись в хищном, холодном оскале. Слабое тело? Разрушенный источник? Никакого оружия? Плевать. Рефлексы ликвидатора въелись в саму мою душу.

Я не стал вставать. Зачем тратить силы? В тот момент, когда сапог коллектора начал опускаться на саламандру, я просто выкинул руку вперед.

Движение вышло смазанным из-за нетренированных мышц, но хирургически точным. Пальцы мертвой хваткой сомкнулись на щиколотке бандита. Короткий, резкий рывок на себя и в сторону, используя вес его собственного тела как рычаг.

Вожак с глухим, удивленным матом потерял равновесие и с грохотом полетел спиной на мокрый пол. Бланк договора вылетел из его рук, угодив прямиком в лужу.

— Ах ты тварь! — взревел амбал с ломом.

Он среагировал быстро. Шагнув вперед, он с диким замахом обрушил железное орудие прямо мне на голову. Уклоняться или отпрыгивать в этом немощном теле было бесполезно — подведут мышцы.

Тогда я поступил проще. Я рванул на себя руку все еще лежащего вожака, подставляя его ладонь с латунным кольцом на пальце прямо под падающий лом.

Поняв, что сейчас раздробит руку собственного босса, амбал попытался отвернуть лом в сторону. Вожак в панике заорал и инстинктивно активировал свое артефактное кольцо.

Дешевая латунь вспыхнула грязно-коричневым светом. Перед нами на долю секунды возник мутный, полупрозрачный щит из спрессованной земли. Лом с жутким, оглушительным звоном врезался в эту преграду. Железо отскочило, сильно отдавая в руки амбалу, а сам щит пошел трещинами.

В тот же миг в моем теле что-то с громким щелчком переключилось.

«Черный омут» внутри груди отчаянно и голодно всосал остаточную магическую энергию из разрушающегося земляного щита. Насос сработал на полную мощность.

Латунное кольцо на пальце вожака коллекторов истошно затрещало. Направленный поток густой, мутной коричневой маны хлынул через мои пальцы прямо в энергетические каналы руки.

Боль была адской. Ощущение — словно по венам пустили жидкое стекло. Голая, непереработанная энергия чужой стихии жгла слабые мышцы. Глаза на мгновение затопило коричневой пеленой. Но я лишь сильнее сжал зубы, превращая боль в чистую, холодную ярость.

Секунда — и дешевый артефакт на руке бандита с тихим, сухим хлопком рассыпался в серую пыль. Вожак дико, истошно закричал. Его источник не просто опустел — моя магия поглощения начала вытягивать из него жизненные силы. Его кожа на глазах становилась землисто-серой.

— Что за чертовщина?! Он жрет ману! — в панике заорал третий наемник, который до этого просто стоял на шухере. Его рука с кольцом задрожала, и он начал медленно пятиться назад.

Я рывком поднялся на ноги. Поглощенная энергия Земли еще не успела рассеяться. Она бешено бурлила в моих каналах, требуя выхода. Мышцы налились тяжелой, неестественной, каменной силой. На несколько секунд это немощное тело превратилось в заряженное орудие.

Амбал с ломом попытался перехватить инструмент для нового удара, но для меня он теперь двигался словно в густом киселе.

Шаг вперед. Я сократил дистанцию, входя в ближний радиус. Короткий, хлесткий удар основанием ладони точно в центр грудины нападавшего. Вся поглощенная энергия камня, спрессованная моим опытом во взрывной импульс, вылетела наружу через мою ладонь.

Раздался отчетливый, сухой хруст ломающихся ребер.

Стокилограммовый громила с коротким хрипом оторвался от пола, отлетел назад метра на три, вышиб спиной остатки деревянной оконной рамы и с громким воплем вывалился в дождливую ночную тьму, рухнув прямо в колючие кусты дикой крапивы. Лом с грохотом покатился по полу.

Третий коллектор, так и не решившийся активировать свое кольцо, посмотрел на стонущего, бледного вожака, затем на меня — тяжело дышащего, с диким огнем в глазах — и просто поднял руки вверх, выронив нож.

— Мужик... Радов... Ярослав Игоревич, ради бога, мы просто исполнители! — забормотал он, заикаясь. — Нам Морозовы заплатили! Сказали, тут просто щенок малолетний остался! Мы уходим. Все, нас тут нет!

— Забирай это дерьмо, — я кивнул на вожака, — и проваливай. Чтобы через минуту вашего духу здесь не было. Я не люблю, когда ломают мои двери. — Произнес я тихо, но отчетливо. Мой энергетический буст стремительно подходил к концу. Каменная сила уходила из мышц, тело начинало бить крупной дрожью от сильнейшего физического отката. Если они решат напасть снова прямо сейчас — я просто упаду.

Нервно кивая и чуть не плача от страха, третий бандит схватил за шкирку подвывающего вожака, рывком поднял его и поволок к выходу. Через минуту на улице надрывно взревел мотор старого внедорожника. Фары на мгновение осветили разрушенный холл, после чего машина с визгом резины умчалась прочь по грязи.

Я тяжело, со стоном опустился на полусгнивший стул. Руки ходили ходуном, каналы маны пекло так, словно их промыли кислотой. Внутренний колодец источника был заполнен грязной, неотфильтрованной энергией Земли, которая теперь давила на сознание, вызывая дикую головную боль.

— Ох, хозяин, ну ты и устроил шороху на пустом месте, — Вули медленно подполз к моей ноге и сочувственно лизнул лодыжку. — Давай сюда эту гадость, а то у тебя сейчас мозги через уши потекут от этой грязной маны. Тьфу, землятина... Терпеть её не могу. Но делать нечего, надо спасать твою глупую голову.

Маленький ящер плотно прижался к моей щиколотке. Я почувствовал, как давящее тепло и остатки чужеродной магии медленно перетекают в саламандру. Вули блаженно зажмурился, его неоновые прожилки вспыхнули намного ярче, а сам он сыто и невероятно громко икнул, выпустив изо рта струю жаркого оранжевого пламени шириной с ладонь. Пламя на секунду осветило углы комнаты и погасло.

Напряжение в моей голове мгновенно спало. Дышать стало легче. Я прислушался к источнику: грязный налет ушел, а сам колодец стал едва заметно, на долю миллиметра, шире и крепче. Первое поглощение прошло успешно. База для прокачки создана.

Из глубокой тени коридора, испуганно озираясь по сторонам и судорожно сжимая в руках старую железную кочергу, боком вышел седой старик в потрепанном пиджаке. Это был Степан — единственный слуга, который не сбежал и не продался конкурентам после гибели моего нового отца.

— Ярослав Игоревич... Молодой господин... — заикаясь и едва не роняя кочергу, произнес старик, ошеломленно глядя на выбитое окно. — Вы... вы живы? Но как же так? Ваша магия... Вы ведь применили силу?

— Применил, Степан. Как видишь, слухи о моей немощи были сильно преувеличены, — я поднялся со стула, с удовлетворением отмечая, что дрожь в ногах почти прошла. Тело адаптировалось быстрее, чем я думал. — Рассказывай, что у нас с финансами и почему эти псы Морозовых чувствуют себя здесь как дома.

Старик тяжело вздохнул и опустил кочергу.

— Всё очень плохо, Ярослав Игоревич. После того как погиб ваш батюшка, клан Морозовых заблокировал все наши счета в имперском банке. Нам оставили только это поместье и клочок бесплодных земель на границе. Но самое страшное — завтра утром приедет официальный поверенный из Липецкого отделения банка. Если мы не внесем первый взнос по старым кредитам вашего отца — а это ровно пятьдесят тысяч рублей, — вас официально лишат дворянского титула. Род Радовых объявят банкротом, а остатки имущества уйдут с молотка за бесценок. По законам империи, должников без титула могут сослать на дальние рудники или сдать в кабалу.

Пятьдесят тысяч рублей. Для этого мира — цена хорошего автомобиля или полугода безбедной жизни. Для меня сейчас — астрономическая сумма, учитывая, что в карманах не нашлось бы и медного гроша.

Я подошел к окну и посмотрел на стену тумана, поднимающуюся от леса. Морозовы обложили парня со всех сторон. Лишение титула означало автоматическую потерю правовой защиты империи. После этого любого можно было прирезать в ближайшей подворотне без каких-либо юридических последствий. Жестокий мир, где правят сила и кланы.

Но у меня был свой козырь. Воин не сдается без боя. Он берет то, что принадлежит ему по праву силы.

— Степан, — не поворачивая головы, спросил я. — Ты говорил, что на нашей границе, у старых каменоломен, открылся Разлом. Расскажи о нем поподробнее.

Старик удивленно моргнул, а затем его лицо испуганно вытянулось. — Ярослав Игоревич, помилуйте! Разлом? Да, три дня назад там открылась нестабильная аномалия E-ранга, самая низшая, «серая». Но туда ведь нельзя соваться без снаряжения и подготовленного отряда! Сейчас там засели люди Гнилого Тома — здешние браконьеры и уголовники. Они вырезают низших тварей и сдают их энергетические ядра перекупщикам в городе. Там опасно! У Тома под рукой человек десять, и у двоих точно есть боевые артефакты!

Я повернулся к слуге и хладнокровно поправил воротник своей мокрой рубахи. В моих глазах зажегся тот самый огонь, который в прошлом мире заставлял трепетать даже Архидемонов.

— Опасно для них, Степан. Потому что они охотятся на моей земле, без разрешения, а волкам не место в моих владениях. У меня очень хорошая память на обиды, отличный аппетит на чужую силу. Завтра мы найдем эти пятьдесят тысяч. Приготовь мне сухую одежду и найди хоть какой-нибудь приличный нож. Нам предстоит большая охота.

Вулкан на моем плече согласно зашипел и выпустил струйку дыма. Род Радовых еще рано было списывать со счетов. Мы снимем дань с этого Разлома. А потом я приду за Морозовыми.

Глава 2 Память стали

Степан стоял в проходе, судорожно сжимая старую железную кочергу. Его узловатые, покрытые пигментными пятнами пальцы мелко дрожали. Он смотрел на меня так, словно я восстал из ада. Впрочем, для него это было недалеко от истины.

— Ярослав Игоревич... — слуга сглотнул, опустив свою железку. — Что это было? Ваш источник... лекари ведь в один голос твердили, что он выжжен. Что вы никогда не сможете использовать и капли маны.

— Лекари Морозовых видели то, что им выгодно видеть, Степан, — отрезал я, разминая затекшие пальцы.

Тело отзывалось тупой, ноющей болью. Внутренний «Черный омут» — резервуар для маны в самом центре груди, прямо за грудной костью — сейчас напоминал пересохший колодец. Там, в районе солнечного сплетения, скопилась горстка грязного осадка после недавней сырой энергии Земли. Каналы маны были узкими, хрупкими, словно сухая солома. Но они были целы. А это главное.

— Принеси мне чистую одежду. И нам нужно оружие. У отца оставалось хоть что-то, что эти мародеры не успели вынести?

Старик на секунду задумался, а затем его глаза испуганно округлились. — Поверенный Морозовых забрал всё оружие. Мечи, наградные пистоли, даже охотничьи ружья... Но... подождите. Есть одна вещь. Ваш отец спрятал её в подвале, под алтарем предков. Сказал, что это семейный позор, который не должен видеть свет. Но и отдать его чужакам у него рука не поднялась.

Через десять минут мы спустились в сырой, пахнущий плесенью подвал поместья. Вулкан ехал у меня на плече, вцепившись крошечными когтями в ткань старой куртки. Его хвост лениво покачивался, а из ноздрей изредка вылетали искры. В темноте его неоновые прожилки служили отличным фонарем, выхватывая из мрака кирпичные стены и вековую паутину.

Степан подошел к стене, сложенной из грубого серого камня, отвалил в сторону треснувшую плиту алтаря и достал продолговатый сверток, обернутый в промасленную мешковину.

Когда я развернул ткань, Вулкан на моем плече возбужденно зашипел, а я невольно присвистнул.

Это был тяжелый боевой кукри. Изогнутый, расширяющийся к концу клинок длиной чуть больше тридцати сантиметров. Но поразило меня не это. Лезвие было выковано не из обычной стали, а из матового, почти черного метеоритного железа. Вдоль обуха тянулась глубокая гравировка — переплетенные руны, которые в моем прошлом мире использовали для стабилизации и перенаправления диких потоков энергии.

— Почему отец назвал его позором? — спросил я, перехватывая рукоять из черного дерева.

Нож лег в ладонь как родной. Идеальный баланс. Тяжелый, хищный, созданный исключительно для того, чтобы рубить и пить чужую силу.

Наш род Радовых всегда славился благородными магами. Мы использовали мечи, чистую стихию. А этот клинок выковал ваш прадед, который пытался практиковать забытое искусство поглощения. Нож не создавал магию. Он её жрал. Любое заклинание, пущенное в этот клинок, исчезало без следа. В совете кланов это посчитали «грязным оружием безбожников». С тех пор нож лежит здесь.

Я провел подушечкой большого пальца по лезвию. Едва заметный порез — и капля моей крови впиталась в черный металл.

В ту же секунду кукри слабо завибрировал. Черное железо словно ожило, руны на обухе на долю секунды налились тусклым багровым светом.

Источник в центре груди отозвался голодным, судорожным вздохом. По каналам от ладони к солнечному сплетению пробежала горячая, колючая искра чистой жизненной энергии, заставив сердце пропустить удар. Пропала давящая тупость в груди, каналы заскрипели, но расширились. Оружие словно узнало хозяина.

Этот нож не просто подходил мне — он был идеальным проводником для моей магии поглощения. С ним мне не нужно было рисковать кожей, ловя заклинания голыми руками. Клинком я мог их фильтровать, используя его как щит и громоотвод одновременно.

Я смотрел на темную сталь и окончательно принимал правила этой игры.

Возврата в прошлую жизнь нет. Там, в моем мире, Архидемон выжег мое прежнее тело до состояния пепла вместе со всей штурмовой группой. Петля Бездны захлопнулась, билет в один конец. Спасать человечество? Искать высшую справедливость? Дураков нет, я свое отвоевал. Теперь я Ярослав Игоревич Радов, бастард с кучей долгов, и у меня другие цели.

Я собираюсь сделать свою новую жизнь максимально комфортной, безопасной и обеспеченной. Я хочу спать на дорогом шелке, есть лучшую еду, иметь миллионы на счетах и построить такую личную крепость, чтобы ни одна имперская тварь не смела дышать в мою сторону без разрешения. Мой охотничий опыт и это смертельно опасное, забытое искусство поглощения — отличные инструменты для достижения этой цели. Для местных мой источник — «дефектный мусор», а для меня — хищный вакуум, который сожрет любую стихию и сделает меня сильнее. Каждая победа, каждое поглощенное ядро монстра — это шаг к моему личному покою. А если Высший клан Морозовых или местная шваль встанут на моем пути к дорогой и безопасной жизни... Что ж, они просто станут кормом для моего «Черного омута» и кукри.

— То, что для слабаков — позор, для Охотника — лучший инструмент, — усмехнулся я, пряча кукри в старые кожаные ножны и вешая их на пояс. — Степан, расскажи мне про Разлом на нашей границе. Какого он ранга? Кто его контролирует?

Старик помрачнел, разглаживая седые усы. — Это Разлом E-ранга, самый низший, «серый». Открылся три дня назад прямо на старых каменоломнях, которые принадлежали вашему отцу. Сейчас там хозяйничает банда некоего Гнилого Тома. Мелкие уголовники, у которых есть парочка магов-самоучек и штампованные артефакты. Государственная стража туда не суется — слишком мелкая добыча, а Морозовы пока не прислали своих ликвидаторов, занятые разделом остального имущества нашего рода. Том собирает там магические ядра с тварей и сдает перекупщикам.

— Значит, воруют на моей земле, — констатировал я. — Отлично. Будет у кого забрать долги. Вулкан, ты как, готов к прогулке?

Саламандра в ответ нагло зевнула, обдав мое ухо горячим паром, что означало безоговорочное согласие.

До каменоломен мы добрались за час до рассвета. Дождь почти утих, сменившись густым, липким туманом, который наползал со стороны леса. Этот туман был мне на руку.

Старые каменоломни представляли собой огромный котлован, заросший диким кустарником и заваленный обломками известняка. Но сейчас центр котлована светился неестественным, мертвенно-серым светом. Пространство там словно пошло трещинами, формируя рваную вертикальную щель высотой в человеческий рост. Разлом E-ранга. Из нее веяло могильным холодом, сыростью и едва уловимым запахом тухлого мяса — верный признак того, что внутри водятся низшие твари-падальщики.

Вокруг входа в аномалию были разбиты три грязные армейские палатки. Горел костер, у которого сидели четверо мужчин в камуфляжных куртках. На ящиках из-под патронов лежали винтовки, а рядом стояли три пластиковых ведра, доверху наполненных серыми, слабо светящимися камнями — низшими ядрами монстров.

Я бесшумно скользнул за валун, оценивая обстановку глазами профессионального Ликвидатора. Четыре часовых у костра. Расслаблены. Оружие примитивное — огнестрел старого образца и пара дешевых артефактов на поясах. Внутри палаток, судя по звукам хриплого храпа, спали еще трое или четверо. Опасности для опытного бойца они не представляли, если действовать быстро и жестко.

Но главное было не это. Источник внутри груди сладостно затрепетал. Сам воздух вокруг Разлома был пропитан свободной, пусть и дикой маной, сочившейся из пространственной трещины. Мой «Черный омут» буквально умолял начать поглощение, но я сдерживал его. Сначала нужно разобраться с мародерами.

— Слышь, Миха, — донесся до меня хриплый голос одного из часовых у костра. — Гнилой сказал, до обеда матку надо добить, пока она новых прыгунов не наплодила. Морозовы на следующей неделе своих парней пришлют, надо успеть всё выгрести. За этот серый хлам перекупщик в городе по триста рублей за штуку дает. Нам на всю зиму хватит.

— Ага, если Том нас не кинет, как обычно, — буркнул второй, подбрасывая ветку в огонь.

— Ну что, Вули, — прошептал я, плавно доставая кукри из ножен. Черное метеоритное лезвие поглотило остатки предрассветного света, не дав ни единого блика. — Пора напомнить этим гостям, кто здесь хозяин.

Я спокойно шагнул из-за валуна прямо в круг света от костра. Наш стиль требовал минимума слов и максимума действий.

— Доброе утро, джентльмены, — негромко произнес я, удерживая кукри, опущенным вдоль бедра. — Сбор за аренду земли Радовых платить будем? Или сразу перейдем к конфискации имущества?

Часовые вскочили как ошпаренные. Один из них, самый молодой, дернулся и сразу потянулся к карабину, висевшему на плече. Ошибка. В ближнем бою огнестрел без патрона в патроннике — это просто кусок дерева и железа.

Вулкан на моем плече среагировал мгновенно. Ящер резко выдохнул, и маленькая, но ослепительно яркая искра пламени полетела точно в лицо стрелку. Тот с воплем отпрянул, выронив оружие и закрывая обожженные глаза руками.

Второй бандит — плотный мужик с татуировкой на шее — оказался сообразительнее. Он вскинул правую руку, на которой тускло загорелся артефакт магии Воздуха в виде массивного браслета. В мою сторону со свистом полетело невидимое, но смертоносное лезвие спрессованного потока ветра. Такой удар был способен перерубить молодое дерево или человеческую шею.

Вместо того чтобы прыгать в грязь или уклоняться, я сделал короткий шаг навстречу воздушному лезвию и выставил перед собой кукри, подставляя под удар матовую плоскость черного лезвия.

Дзынь!

Воздушное лезвие врезалось точно в метеоритную сталь ножа. Но вместо отдачи произошло то, от чего у бандита буквально отвисла челюсть. Воздушный серп словно всосался внутрь клинка, не оставив на нем даже царапины. Переплетенные руны на обухе на мгновение вспыхнули бледным сиянием, и накопленная энергия ветра лавиной хлынула по рукояти через мою ладонь прямо в источник в груди.

Каналы обожгло резким, ледяным холодом. «Стакан» в грудной клетке мгновенно заполнился на треть чистой, спрессованной силой ветра. Думать было некогда. Мое слабое тело не могло долго удерживать такую плотную ману, энергия требовала немедленного выброса, иначе каналы бы просто лопнули.

— Моя очередь, — выдохнул я.

Я сделал резкий, рубящий взмах кукри сверху вниз. Поглощенная энергия воздуха сорвалась с кончика ножа обратным, троекратным импульсом. Воздушная волна буквально снесла костер, разметав горящие угли по всему лагерю, и с силой швырнула мага Воздуха лицом в грязь. Его браслет-артефакт затрещал и раскололся на две части.

Оставшиеся двое часовых даже не подняли оружие. Они тупо смотрели на меня — семнадцатилетнего парня в поношенной куртке, с черным изогнутым ножом, глаза которого в темноте тумана светились голодным, мертвенным светом Охотника.

Из центральной палатки, тяжело дыша и застегивая на ходу кобуру, вывалился высокий, испитый мужчина с гнилыми передними зубами и сальными волосами. Тот самый Гнилой Том.

— Это еще что за недоносок?! — прорычал он, оценив разгромленный костер и стонущего на земле мага. Он молниеносно выхватил тяжелый армейский револьвер. — Пристрелить его, живьем не брать!

Я сделал ещё один короткий шаг вперёд. Черный метеоритный кукри в моей руке слабо вибрировал, медленно наливаясь багровым светом. Источник в центре груди пульсировал, требуя новой порции магии.

Я посмотрел на дрожащую мушку его револьвера, затем перевёл взгляд на испитую рожу главаря и хищно оскалился.

— Я Радов, и я вам не РАД, — хлёстко отрезал я.

Том оскалился и вместо выстрела из револьвера резко вскинул левую руку. На его ладони была надета перчатка из толстой кожи, в которую был вшит крупный, ограненный рубин — редкий для этих мест артефакт магии Огня боевого класса. Рубин вспыхнул яростным алым цветом.

— Сдохни, щенок! — взревел главарь, и в мою сторону сорвалась струя жидкого, ревущего пламени. Воздух вокруг мгновенно раскалился, туман вокруг нас начал превращаться в пар.

Это был идеальный момент для проверки физики моего «Черного омута». Поглощение тепла. Термокинетическое поглощение.

Я не стал закрываться кукри. Я просто выставил левую, свободную руку навстречу ревущему потоку огня, активируя источник в груди на полную мощность всасывания. В солнечном сплетении возникла область экстремального, абсолютного вакуума.

Когда пламя Морозовского артефакта достигло моих пальцев, произошло то, что заставило Гнилого Тома замолчать на полуслове. Огонь не обжег мою кожу. Мой источник начал бешено впитывать саму тепловую энергию — хаотичное движение микрочастиц пламени.

Вокруг моей левой руки образовалась зона искажения. Я буквально высасывал тепло из огня врага, оставляя от ревущего пламени только безвредный, холодный серый дым.

Сила термокинетического заряда лавиной пошла по венам. Ощущение было такое, будто я глотнул расплавленного свинца, сердце бешено заколотилось, пропуская удары. Но я терпел. Я направил этот раскаленный поток через грудь прямо в правую руку, в кукри.

Черное метеоритное лезвие ножа мгновенно раскалилось до малинового свечения. Воздух вокруг клинка задрожал от жара. Клинок приобрел плазменную пробиваемость.

Том в ужасе попытался разорвать дистанцию, но я уже активировал остатки энергии ветра — мои мышцы получили кратковременный буст скорости. Для окружающих я превратился в смазанную тень.

Один короткий шаг. Я оказался вплотную к главарю. Моя левая рука, все еще работающая в режиме поглощения тепла, железной хваткой сомкнулась на его запястье с рубиновой перчаткой.

— А-а-а-а! — истошно закричал Том.

Но он кричал не от ожога. Мой «Черный омут» за секунды высосал всё естественное тепло из его собственного тела через точку контакта. Кожа на руке Тома мгновенно побледнела, затем покрылась густым белым инеем. Ткани сковала экстремальная гипотермия. На глазах у выживших бандитов их грозный главарь задрожал всем телом, его губы посинели, револьвер со стуком выпал из заледеневших пальцев, а сам он повалился на колени, стуча зубами от дикого, пронизывающего холода. Рубин в его перчатке тускло мигнул и погас — его мана была выпита до капли.

Я разорвал контакт, тяжело дыша. Мой кукри все еще светился малиновым, медленно остывая в сыром воздухе. Вулкан на плече сыто заурчал, впитывая излишки тепла из моей шеи, спасая мои каналы маны от разрыва и закипания крови.

Оставшиеся в живых бандиты из палаток, выскочившие на шум, замерли на месте. Они смотрели на своего окоченевшего главаря, покрытого инеем посреди сырой осени, и на меня.

— Ведра с ядрами — мне в поместье, — хладнокровно произнес я, опуская кукри. — Тома забирайте и проваливайте из моих каменоломен. Если увижу вас здесь после полудня — поглощу целиком. Вопросы есть?

Вопросов не было. Бандиты судорожно подхватили стучащего зубами Гнилого Тома под руки, побросали оружие и бросились наутек, даже не пытаясь забрать свои вещи.

Я повернулся к серой, пульсирующей щели Разлома. Мой источник в груди, получив первую качественную подзарядку, требовал продолжения. Пятьдесят тысяч рублей лежали там, внутри этой пространственной трещины, в теле матки прыгунов.

Я перехватил кукри поудобнее, проверил, крепко ли сидит Вулкан на плече, и без колебаний шагнул прямо в серую мглу аномалии.

Глава 3 Цена спасения

Переход сквозь серую трещину Разлома отозвался привычным давлением в ушах. Пространство схлопнулось. Я шагнул на ту сторону.

Липецкие каменоломни исчезли. Под ногами оказалась влажная, пружинящая почва, покрытая склизким фиолетовым мхом. Вокруг высились гигантские деревья с бледной, фосфоресцирующей корой. Небо отсутствовало. Вместо него над головой нависал тяжелый свод из монолитного серого камня, с которого свисали сочащиеся влагой сталактиты. Классическая «серая» аномалия E-ранга подземельного типа. Воздух здесь был спертым, холодным и насквозь пропитан дикой маной.

Источник в центре моей груди, прямо за грудиной, отреагировал мгновенно. «Черный омут» голодно запульсировал, впитывая крохи разлитой в пространстве энергии. Сила медленно, но верно заполняла сухие каналы, залечивая микротрещины после недавнего боя с Гнилым Томом.

— М-да, ну и помойка, — Вулкан на моем плече брезгливо фыркнул, пустив тонкую струю дыма. — Сыростью воняет. И дохлятиной. Хозяин, вон под тем корнем лежит шикарный булыжник с примесью меди. Дай погрызть, а?

— Потом, Вули, — шепнул я, перехватывая рукоять черного кукри. — Мы здесь по делу. Пятьдесят тысяч рублей сами себя не соберут.

Я двинулся по следу банды Тома. Браконьеры ломились сквозь местный подлесок как стадо испуганных кабанов. Ломали ветки, оставляли глубокие следы в грязи. Но уже через пару сотен метров их след круто повернул назад — к выходу. Спереди, из глубины туманной просеки, отчетливо донеслись звуки боя. Грохот выстрелов, свист боевых заклинаний и мерзкий, ни с чем не сравнимый скрежет когтей по камню.

Охотничьи рефлексы сработали на автомате. Я пригнулся и бесшумно, словно тень, скользнул вперед, укрываясь за массивными бледными стволами. Опыт прошлых сотен зачисток подсказывал — там, впереди, кто-то крупно облажался.

Просека вывела меня к огромной каверне. В самом её центре, прижавшись спиной к монолитной скале, держал оборону небольшой отряд. Четверо парней и девушка. Одежда — дорогая, сшитая на заказ боевая форма из змеиной чешуи. На поясах — породистые мечи и блестящие, явно не стандартные артефакты высшего качества. Золотая молодежь. Мажоры, которые решили поиграть в Ликвидаторов в «безопасном» низшем Разломе. Их наемная охрана, судя по двум растерзанным телам в стороне, уже отыграла свое. И игра пошла по самому хреновому сценарию.

Их окружила стая прыгунов — коренных монстров этого Разлома. Твари выглядели как лишенные шерсти, поджарые гончие с длинными задними лапами, мертвенно-серыми глазами и пастями, утыканными бритвенно-острыми клыками в три ряда. Их было не меньше двух десятков. Они слаженно, кругом, сужали кольцо, тявкая и брызгая ядовитой слюной.

Один из парней, блондин с перекошенным от страха лицом, судорожно вскинул руку с массивным золотым перстнем. — В сторону! Я активирую Стену Огня! — заорал он.

Из его кольца вырвался яростный поток пламени, перегородив пещеру. Но прыгуны E-ранга потому так и назывались — две твари с легкостью перемахнули через огонь, совершив гигантский пятиметровый прыжок.

Блондин даже не успел вскрикнуть от паники. Один из монстров с ходу повалил его на землю, впиваясь клыками в плечо. Дорогая змеиная чешуя формы лопнула с треском. Второй прыгун бросился на девушку, которая стояла в центре отряда.

Она была хороша. Стройная, с точеными чертами лица и длинными темными волосами, собранными в тугой хвост. В её руке был зажат изящный стилет, а вокруг тела пульсировал тонкий, полупрозрачный барьер магии Воздуха. Девушка не паниковала. Точным ударом стилета она пробила глаз прыгуну прямо в полете, но сила удара твари отбросила её назад. Защитный барьер мигнул и погас. Её источник в груди был полностью истощен.

— Назад! Назад, идиоты! — крикнула она парням, отступая к скале. — Источники на нуле! Держать строй!

Остальные трое мажоров были полностью деморализованы. Они просто бессистемно палили из дорогих револьверов, но пули лишь сильнее злили прыгунов. А из глубины пещеры уже доносился тяжелый, утробный гул. Земля вздрогнула. Матка. Огромная тварь размером с хорошего быка медленно выползала из темноты. На её спине тускло светился массивный нарост — то самое высшее ядро Разлома, которое на черном рынке стоило целое состояние.

Ситуация для мажоров была критической. Минута — и их всех просто пустят на фарш.

Мои губы сами собой растянулись в хищном оскале. Идеальный тайминг. В Разломах был один жесткий закон: если Матка сожрет человека с сильным источником, она мгновенно поглотит его ману и мутирует. Ранг Разлома подскочит, а сама тварь превратится в неуправляемую имбу. Допустить, чтобы эта туша сожрала пятерых столичных мажоров с их элитными ядрами? Ну уж нет. Тогда я свое Высшее ядро вообще не получу — тварь просто раздавит меня своей возросшей силой. Спасать этих придурков я не планировал, но оставлять их монстрам на прокорм — тем более.

Я вышел из тени деревьев, даже не пытаясь скрываться. Черный метеоритный кукри в моей руке слабо вибрировал, предвкушая пир. Источник в центре груди замер, готовый всасывать чужую силу.

— Вулкан, — негромко бросил я. — Отвлеки матку. Парни у скалы — мои.

— Сделаем красиво, хозяин, — пискнул ящер.

Вули сорвался с моего плеча угольно-черной молнией, мгновенно увеличиваясь в размерах до крупной собаки. Его чешуя полыхнула неоновым оранжевым светом. С яростным шипением он выплюнул плотный сгусток чистого пламени прямо в морду выползающей матке монстров. Огромная тварь взревела от неожиданности, переключая всё внимание на наглого ящера.

А я рванул к скале.

Два прыгуна, заметив новую цель, синхронно прыгнули в мою сторону, целясь клыками в горло. Медленно. Слишком медленно для Высшего Охотника.

Я сделал короткий шаг в сторону, пропуская первую тварь мимо себя, и одним движением кукри вскрыл ей брюхо от груди до паха. Метеоритное железо прошло сквозь жесткую шкуру монстра, как сквозь гнилую ткань. Второго прыгуна я встретил жестким пинком в челюсть прямо в полете, ломая кости, и тут же добил точным ударом ножа в затылок.

Мажоры у скалы замерли, перестав стрелять. Они смотрели на меня как на безумца. Девушка-брюнетка тяжело дышала, прижав руку к груди, её глаза округлились от шока.

В этот момент блондин, который отчаянно пытался отползти от наседающих монстров, совершил очередную глупость. Он вытащил из-за пазухи тяжелую, покрытую рунами гранату — редкий штурмовой артефакт направленного взрыва.

— Сдохните, твари! — невменяемым голосом заорал он, срывая чеку и швыряя её прямо под ноги стае прыгунов, которая крутилась всего в трех метрах от нас.

— Стой, идиот! Нас же завалит! — крикнула девушка, но было поздно.

Артефактная граната упала на мох и вспыхнула яростным, ослепительно-фиолетовым светом. Это была чистая, концентрированная магия разрушения. Взрывная волна колоссальной мощности должна была выжечь всё в радиусе десяти метров, превратив и монстров, и отряд мажоров в кровавое месиво.

Но на пути взрывной волны встал я.

Я сделал один широкий шаг вперед, закрывая собой девушку и её раненых друзей. Перехватил кукри двумя руками, выставив черное лезвие навстречу расширяющейся сфере фиолетового пламени, и до упора распахнул «Черный омут» в своей груди.

— Жрать! — мысленно приказал я своему источнику.

Вспышка взрыва ударила в лезвие кукри. Раздался оглушительный, потусторонний гул. Но вместо того, чтобы разорвать нас на атомы, фиолетовое пламя взрыва начало бешено, скручиваясь в тугую спираль, всасываться внутрь черного метеоритного лезвия. Переплетенные руны на обухе ножа вспыхнули ослепительным фиолетовым светом.

Мой источник в центре груди буквально взорвался от притока колоссальной, дикой энергии разрушения. Каналы маны заскрипели, в глазах потемнело от жуткой боли, кровь хлынула из ноздрей. «Стакан» в груди мгновенно заполнился до краев, и мана начала выплескиваться наружу через кожу. Тело дрожало от перегрузки. У меня было от силы пять секунд, чтобы выпустить эту мощь, иначе меня разорвет изнутри.

Я повернулся в сторону замершей стаи прыгунов и матки, которую как раз удерживал Вулкан.

— Назад, — хрипло выдохнул я банде мажоров, чувствуя, как фиолетовые искры срываются с моих пальцев.

Я сделал шаг вперед и наотмашь рубанул кукри перед собой.

Вся поглощенная энергия взрыва, спрессованная и усиленная черными рунами моего ножа, сорвалась с лезвия колоссальным фиолетовым полумесяцем чистого разрушения. Воздушная волна с грохотом пробила пещеру.

Срезанные начисто прыгуны разлетались кровавыми ошметками. Фиолетовый серп врезался точно в грудь огромной матке, с легкостью перерубая её массивное тело пополам. Тварь даже не успела взреветь — её просто разорвало направленным импульсом. На месте стаи монстров осталась лишь глубокая, выжженная просека в земле, усыпанная серыми осколками ядер.

Пещеру сковала мертвая, оглушительная тишина. Только капли воды продолжали размеренно падать со сталактитов.

Я медленно опустил кукри, тяжело и хрипло дыша. Черная сталь ножа постепенно остывала. Вулкан с тихим шипением уменьшился обратно до размеров котенка и ловко запрыгнул мне на плечо, сыто икая фиолетовыми искрами. Его помощь была неоценима — без него я бы просто сгорел от избытка сырой маны.

Я вытер рукавом кровь под носом и медленно повернулся к отряду «золотой молодежи».

Четверо парней сидели на земле, тупо глядя на выжженную просеку. Блондин, швырнувший гранату, мелко дрожал, не в силах подняться. Только темноволосая девушка нашла в себе силы встать. Она смотрела на меня — бледного, в грязной куртке, с черным ножом в руке, но с абсолютной, непоколебимой уверенностью в глазах.

— Кто... кто ты такой? — тихо спросила она, и её голос заметно дрогнул. — Магия поглощения... Это невозможно. Такого уровня поглощения нет даже у гвардейцев Императора.

Я хладнокровно убрал кукри в ножны на поясе и даже не посмотрел в её сторону. Вместо этого я подошел к разрубленной пополам туше Матки прыгунов.

Мой нож мягко вошел в плоть монстра. Один точный разрез — и на мою ладонь лег массивный, размером с кулак, идеально ограненный кристалл, пульсирующий чистой энергией Разлома. Высшее ядро Е-ранга. Редчайший трофей для этих мест. Банкиры в Липецке захлебнутся слюной, когда увидят его.

Я спрятал ядро в карман куртки. Вулкан на плече сыто икнул фиолетовой искрой. Только после этого я обернулся к замершему отряду мажоров.

— Меня зовут Ярослав Игоревич Радов, — хладнокровно отрезал я, глядя прямо в глаза ошеломленной брюнетке. — И вы браконьерствовали на моей земле. Скажите спасибо, что я сегодня добрый. Убирайтесь из моего Разлома.

Развернувшись, я пошел к выходу из пещеры, оставляя мажоров переваривать увиденное. У меня было ядро, а до визита имперского поверенного оставалось всего пара часов. Пора навестить банк.

Глава 4 Банковский аудит

До Липецка я добрался на утреннем пригородном поезде. Грязный вагон, пахнущий дешевым табаком и мокрой шерстью. Пассажиры — работяги с местных заводов и мелкие торговцы — косились на мою грязную, местами прожженную куртку и бледное лицо. Но стоило им наткнуться на мой тяжелый, холодный взгляд, как они спешно отворачивались.

Вулкан всю дорогу спал у меня в кармане, свернувшись клубком вокруг Высшего ядра Матки. Кристалл ощутимо грел ткань куртки, делясь остаточной энергией. Мой источник в груди работал ровно, каналы постепенно затягивались после фиолетового взрыва, но усталость никуда не делась. Слабое тело Радова требовало нормального отдыха и нормальной еды, а не этого суррогата. Ничего. Сейчас закроем вопрос с долгами, и я займусь собой.

Липецк встретил меня серой жижей под ногами и мокрым снегом вперемешку с дождем. Центральное отделение Императорского Кредитного Банка располагалось в трехэтажном здании из белого камня с массивными колоннами. У входа скучали двое охранников в строгих шинелях с ружьями старого образца. На их поясах тускло поблескивали бляхи артефактов щита — стандартная ведомственная охрана.

Я толкнул тяжелую дубовую дверь и вошел в просторный операционный зал. Мраморный пол, дорогие ковры, длинные ряды стоек из полированного дуба. За ними сидели клерки в накрахмаленных воротничках. Запах денег, бумаги и дорогого парфюма. Контраст с моим полуразрушенным поместьем был колоссальным.

В самом конце зала, за массивной дверью с табличкой «Кабинет управляющего филиалом», меня уже ждали.

Степан сидел на краешке дорогого кожаного дивана, бледный как мел, и судорожно сжимал в руках свои старые документы. Рядом с ним, за широким столом из красного дерева, восседал мужчина лет пятидесяти в безупречном черном сюртуке. Круглое, лоснящееся лицо, аккуратная бородка и золотое пенсне на цепочке. Управляющий Липецким филиалом, господин Вайс.

Но главным персонажем здесь был третий. Жилистый, сутулый мужчина в дорогом сером пальто, который стоял у окна и лениво постукивал пальцами по стеклу. На его мизинце красовался массивный перстень с гравировкой в виде ледяного кристалла — личное клеймо рода Морозовых.

Поверенный Высшего клана Морозовых, Аристарх Павлович Шнырев. Фамилия идеально отражала его суть. Скользкий тип с бегающими крысиными глазками и презрительной ухмылкой.

— А вот и наш виновник торжества, — Шнырев медленно повернулся ко мне, окинув бледного Ярослава Игоревича брезгливым взглядом. — Опоздание на пятнадцать минут, молодой человек. Для бастарда без гроша в кармане — непозволительная роскошь. Впрочем, бумажная волокита уже окончена. Господин Вайс, покажите ему протокол.

Управляющий Вайс кашлянул, поправил пенсне и придвинул к краю стола стопку официальных бланков с имперскими печатями.

— Ярослав Игоревич, — произнес Вайс сухим, монотонным голосом бюрократа. — Срок отсрочки по обязательствам вашего покойного отца, Игоря Владимировича Радова, истек сегодня в десять часов утра. На данный момент общая сумма просроченной задолженности с учетом пени составляет ровно пятьдесят две тысячи триста рублей. Насколько мне известно, на ваших счетах... пусто. По закону империи мы обязаны объявить род Радовых банкротом. Ваш дворянский титул аннулируется, а земли каменоломен переходят главному кредитору — клану Морозовых в счет погашения долга. Подпишите здесь.

Степан тихо, безнадежно вздохнул, закрыв лицо руками.

Шнырев довольно оскалился, делая шаг к столу и протягивая мне ручку с золотым пером. — Давай, щенок. Ставь каракулю. Его сиятельство князь Морозов сегодня добрый, он даже позволит тебе забрать твои старые манатки из дома. До вечера. Потом каменоломни и поместье переходят под нашу охрану. Зайдешь без спроса — пристрелят как мародера.

Я не двинулся с места. Ручку брать не стал. Вместо этого я хладнокровно прошел к столу, отодвинул свободный стул из красного дерева и спокойно сел, закинув ногу на ногу.

— Пятьдесят две тысячи триста рублей, говорите? — я посмотрел прямо в глаза управляющему, полностью игнорируя Морозовскую ищейку. — Вайс, ваш банк принимает в счет уплаты долга сертифицированные магические трофеи из Разломов, по государственной, цене?

Управляющий удивленно моргнул. Пенсне чуть не слетело с его носа. — Э-э... принимает, согласно седьмому пункту Императорского банковского устава. Но оценка проводится штатным оценщиком, и занижается на десять процентов за срочность конвертации. Но Ярослав Игоревич, о каких трофеях речь? Вы принесли ведро серых ядер прыгунов? Они стоят по триста рублей за штуку. Вам нужно притащить сюда целую телегу этого мусора.

— Слышь, Радов, хорохориться кончай, — Шнырев хлопнул ладонью по столу, его крысиная морда перекосилась от раздражения. — Что там за мусор ты притащил? Ты вчера у моих парней последнее кольцо Земли выпил, ведьмак недоделанный. Мы этот счет тебе еще предъявим. Не тяни время, подписывай!

Я молча залез во внутренний карман куртки.

— Хозяин, этот жирный в сюртуке так смешно дышит. Можно я подползу и плюну ему на штаны? Они так весело загорятся, — раздался в моей голове вредный, сонный голосок Вулкана.

— Сиди тихо, Вули. Сейчас не время для фокусов. — мысленно осадил я ящера.

Я достал из кармана Высшее ядро Матки прыгунов и без лишних слов с глухим стуком выложил его прямо на зеленое сукно банкирского стола.

Кристалл размером с кулак мягко запульсировал в полумраке кабинета. По комнате мгновенно разошлась волна чистой, плотной мертвенно-серой энергии Разлома E-ранга. Поверхность ядра была идеально чистой, без единой трещины — признак того, что монстр был уничтожен одним идеальным, хирургически точным ударом, без долгой и грязной битвы.

Кабинет сковала мертвая, звенящая тишина.

Управляющий Вайс медленно поднялся со своего кресла. Его глаза округлились, а рот приоткрылся. Он тупо смотрел на светящийся серый кристалл, не веря собственным глазам.

Шнырев замер на полушаге. Его наглая ухмылка мгновенно испарилась, сменившись выражением дикого, неподдельного шока. Опытная ищейка Морозовых прекрасно знал, как выглядят настоящие деньги.

— Это... это что такое? — пролепетал Вайс, дрожащей рукой нащупывая настольный колокольчик. — Срочно... позовите господина Арсеньева. Главного оценщика. Быстро!

Дверь кабинета распахнулась через полминуты. В комнату вбежал сухощавый старик в увеличительных очках на лбу и с целым набором серебряных инструментов. Он бросился к столу, бережно взял кристалл специальными щипцами и поднес к глазам.

— Невероятно... — забормотал оценщик, капая на кристалл какой-то синей жидкостью из флакона. Жидкость мгновенно испарилась с тихим шипением. — Чистая эссенция Разлома Е-класса. Матка подземельных прыгунов. Ядро абсолютно целое, структура не повреждена. Энергетический потенциал — высший. Господин Вайс, это редчайший экземпляр! Липецкие гильдии магов подерутся за него на аукционе! Им нужно такое сырье для ковки артефактов связи!

— Какова... какова государственная стоимость, Арсеньев? — хрипло спросил Вайс, вытирая платком пот со лба.

Старик-оценщик бережно опустил ядро обратно на сукно. — С учетом десятипроцентной скидки за срочность... Банк обязан оценить данный трофей в семьдесят пять тысяч рублей. Чистыми.

Степан на диване тихо охнул и едва не потерял сознание, но уже от радости.

— Сколько?! — Шнырев буквально взвился на месте. Его лицо пошло красными пятнами. — Быть не может! Откуда у этого нищего ублюдка ядро Матки?! Каменоломни три дня как заблокированы! Там стояли люди Гнилого Тома! Они бы не подпустили его на пушечный выстрел! Радов, ты где его украл, сука?!

Договорить он не успел.

Я встал со стула. Резко сократил дистанцию. Моя правая рука хлестко, со всем весом остаточной кинетической энергии прыгунов, врезалась тыльной стороной ладони прямо в лоснящуюся щеку Морозовского поверенного.

ХЛЁСТЬ!

Звук пощечины вышел громким, как выстрел из пистолета. Шнырев отлетел на пару шагов, потерял равновесие и с грохотом повалился спиной на дорогой кожаный диван банковского кабинета, едва не придавив испуганного Степана. Золотой перстень на его мизинце звякнул об пол. Из разбитой губы поверенного мгновенно хлынула кровь, а на щеке налился багровый, опухший след от моих пальцев.

Управляющий Вайс испуганно вжался в кресло, а старик-оценщик попятился к стене, бережно прижимая ядро к груди. Оскорбление дворянина и публичное обвинение в воровстве, при свидетелях, прямо в здании Императорского банка — было тяжелым преступлением против короны.

Я медленно опустил руку и посмотрел сверху вниз на Шнырева, который судорожно держался за челюсть, кашляя кровью. В моих глазах отчетливо читалась та самая холодная, злая смерть, которую я приносил монстрам в Бездне. Я лениво повернул голову к управляющему.

— Господин Вайс, — мой голос прозвучал как удар топора по плахе. — Вы зафиксировали факт публичного оскорбления чести главы благородного рода Радовых? Свидетелей здесь достаточно.

Вайс нервно сглотнул, спешно вытирая платком пот со лба. Он посмотрел на Шнырева, затем на меня, и в его глазах мелькнула паника. Поверенный Морозовых явно заигрался. Наглость Шнырева перешла все границы закона.

— Да... Да, Ярослав Игоревич. Согласно сорок второму параграфу Императорского Судебного Уложения, обвинение благородного лица в уголовном преступлении без судебного вердикта, совершенное лицом недворянского сословия... — Вайс строго посмотрел на Шнырева. — Аристарх Павлович, вы только что заработали себе от пяти до семи лет каторжных работ на урановых рудниках. Без права залога.

Шнырев мгновенно побледнел. Его спесь испарилась, сменившись страхом. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я перебил его одним жестким жестом.

— Вызывать тебя на дуэль, шнырь, я не могу — много чести для дворняги, — хлёстко отрезал я, глядя на него как на пустое место. — Но Свод Законов империи позволяет мне принять мгновенное досудебное возмещение за ущерб чести. Десять тысяч рублей. Прямо сейчас. Или господин Вайс прямо из этого кабинета вызывает жандармов, и вечер ты встретишь в кандалах по дороге в Сибирь. Князь Морозов пальцем не шевельнет, чтобы спасти глупого слугу, нарушившего имперское право. Выбирай.

Поверенный Морозовых тяжело задышал, его зубы скрежетали от бессильной ярости. Он понимал — я прав. Закон на моей стороне, а Вайс не станет рисковать лицензией банка ради него.

Дрожащей рукой Шнырев полез во внутренний карман серого пальто, достал тяжелую чековую книжку Морозовского представительства и быстро, ломая перья, выписал чек на предъявителя. Десять тысяч рублей чистыми.

Он швырнул чек на стол. Бумага скользнула по зеленому сукну и остановилась прямо перед моей ладонью.

— Подавись, Радов, — прошипел он сквозь зубы, швыряя чек на сукно стола.

Бумага еще не успела остановиться, как я лениво прижал её пальцем. Мои глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. В кабинете мгновенно похолодало.

— Ты снова хамишь дворянину, дворняга, — тихо, но так весомо произнес я, что управляющий Вайс инстинктивно вжал голову в плечи. — Память короткая? Или рудники Сибири манят романтикой? Господин Вайс, добавьте к протоколу повторное проявление неуважения к главе благородного рода. Сколько там у нас по уложению, полагается сверху за рецидив в течение пяти минут?

Вайс, поймав мой ледяной взгляд, с готовностью закивал, наводя перо на новый бланк. — Еще... еще пять тысяч рублей, Ярослав Игоревич. Либо немедленный арест за злостное пренебрежение законами Империи.

Шнырев замер. Его крысиное лицо пошло серыми пятнами. Он понял, что я не просто забираю его деньги — я методично и хладнокровно ломаю его через колено, пользуясь его же глупостью.

— Доставай чековую книжку и пиши, Шнырев. Пиши, не отвлекайся, — хлёстко добавил я, лениво постукивая пальцами по столу. — И на этот раз — вежливо. С обращением, как положено по имперскому этикету. Я жду.

Поверенный Морозовых тяжело, со свистом задышал. Его руки ходили ходуном от бессильной ярости. Он снова полез во внутренний карман, достал чековую книжку и дрожащими пальцами вывел еще один чек. На пять тысяч рублей.

Он аккуратно, кончиками пальцев положил бумагу передо мной, с трудом сдерживая тремор.

— Пожалуйста... примите досудебное возмещение, ваша милость Ярослав Игоревич, — выдавил он из себя сквозь сжатые зубы, низко, почти до самого сукна, склоняя голову. — Прошу простить мою... несдержанность. Глава рода Радовых.

— Вот. Теперь верю. Можешь ведь, когда жизнь прижмет, — я спокойно забрал оба чека и пододвинул их управляющему. — Вайс, обналичьте пятнадцать тысяч вместе с ядром. Зачислите всё на счет Радовых. А теперь, Шнырев... пошел вон из кабинета. Чтобы я твоего лица в Липецке больше не видел. Ах, да. передай своему князю Морозову: если его шавки еще раз появятся на моих землях — я сниму с них дань кровью.

Шнырев стоял у двери, тяжело дыша. Его крысиные зубы скрежетали от ярости. План Морозовых по тихому удушению молодого Радова и захвату каменоломен только что с треском провалился.

Шнырев схватился за ручку двери, его спина напряглась, а пальцы побелели от ярости. Он безумно хотел обернуться, выплюнуть в лицо этому бастарду угрозы, пообещать, что клан Морозовых сотрет его в порошок, а земли все равно будут их. Но Шнырев вовремя вспомнил про лежащие на столе только что выписанные чеки. К тому же есть ещё Имперское Уложение. Один лишний звук — и досудебное возмещение превратится в кандалы.

Наемник Морозовых смолчал. Лишь обернулся у самого порога, ожёг меня полным змеиного яда взглядом и трусливо шмыгнул за дверь, громко захлопнув её за собой.

Я повернулся к управляющему Вайсу, который уже судорожно перебирал бланки, уничтожая протокол о банкротстве.

— Семьдесят с чем-то...семьдесят… семьдесят пять тысяч рублей плюс пятнадцать тысяч от любезного Аристарха Павловича, верно? Гасите долг в пятьдесят две тысячи триста. Остаток переведите на личный счет рода Радовых. И подготовьте мне официальную справку о полном закрытии кредита. С имперской гербовой печатью. Прямо сейчас.

— Да-да, Ярослав Игоревич, сию минуту! Все будет сделано в лучшем виде! — засуетился Вайс, бешено нажимая на перо. — Банк приносит свои извинения за поспешность... Мы всегда рады сотрудничать с сильными одаренными!

— Хозяин, ну ты и пафосный тип, — Вулкан лениво высунул мордочку из кармана моей куртки, мысленно зевая. — А этого сутулого в сюртуке всё-таки надо было поджечь. У него в кармане так вкусно пахнет золотыми монетами... Ладно, я дальше спать. Жрать хочу, сил нет.

— Потерпи, Вули. Сейчас заберем деньги, и я куплю тебе целый мешок редких камней. — пообещал я ящеру.

Через двадцать минут я вышел из здания Императорского Кредитного Банка. В моем кармане лежала официальная бумага с золотым гербом империи — род Радовых больше ничего не должен банку, земли и каменоломни официально защищены законом, а на моем счету лежали первые свободные тридцать семь тысяч семьсот рублей.

Первый этап был пройден. Долг закрыт. Земли спасены. Но расслабляться было рано — Морозовы теперь не отстанут. Мне нужно было срочно уезжать из этой глуши в столицу и поступать в Императорский Лицей Сперанского. Только там, под защитой законов учебного заведения для высшей аристократии, я смогу спокойно прокачать свое новое тело и восстановить источник.

Осталось только понять, как туда пробиться. И тут я вспомнил про темноволосую девушку-аристократку, которую я спас в Разломе. На её боевой форме из змеиной чешуи красовался очень знакомый герб. Герб, который открывал любые двери в этой империи.

Глава 5 Степень влияния

Пригородный поезд привез меня обратно на станцию Липецк-Товарный к полудню. Мокрый снег прекратился, оставив после себя лишь свинцовое, давящее небо и густую грязь под ногами.

Я шел по разбитой грунтовой дороге в сторону поместья, лениво пересчитывая в уме оставшиеся средства. Тридцать семь тысяч семьсот рублей. По меркам этого мира — неплохой стартовый капитал для провинциального дворянчика, но ничтожно мало для полноценного восстановления боевой гвардии и закупки качественного снаряжения. На первое время хватит: нужно купить нормальной еды Степану, починить входную дверь и, наконец, переодеться в сухую одежду.

— Хозяин, у меня чешуя чешется от этой сырости. И в желудке пусто, словно я Бездну проглотил. Где мои обещанные камни? Ты ведь обещал! — раздался в моей голове капризный, требовательный голосок Вулкана.

— Потерпи, Вули. Сейчас доберемся до дома, выдам тебе пару низших ядер из тех ведер, что оставила банда Тома на каменоломнях. Степан должен был перетащить их в подвал. — мысленно ответил я ящеру, похлопав по карману куртки.

Поместье встретило меня непривычной тишиной. Обломки входной дубовой двери всё еще валялись на крыльце, припорошенные грязным снегом. Я перешагнул через порог и сразу почувствовал неладное. Охотничьи рефлексы мгновенно взвели внутреннюю пружину.

— Хозяин, стоять, — Вулкан на моем плече резко подобрался, его чешуйки налились тревожным оранжевым светом. — На кухне чужие. От них разит сырым, нестабильным Огнем. Паленым мясом воняет и раскаленным металлом. Опасность.

Я плавно, без единого звука опустил ладонь на рукоять черного метеоритного кукри. Источник в центре груди глухо запульсировал, сканируя пространство. Каналы маны отозвались легкой тянущей болью, «Черный омут» был пуст и готов жрать. В воздухе отчетливо пахло гарью — свежей, сладковатой и приторной.

Из глубины темного коридора, ведущего в кухню, донесся приглушенный стон Степана. А затем — хриплый, издевательский смех.

— Ну что, старый хрыч, где твой молодой господин шляется? — голос был незнакомым, с жестким, каркающим акцентом. — Шнырев сказал, что щенок принес в банк Высшее ядро. Значит, на каменоломнях Гнилого Тома произошло что-то интересное. Говори, где Радов прячет остальной товар, или я поджарю твои пятки прямо здесь.

Я бесшумно скользнул в тень коридора.

У кухонного стола стояли трое. Степан лежал на полу, прижимая руку к обожженному плечу, его лицо было бледным от боли. Над ним стоял высокий, плечистый мужчина в глухом черном мундире без опознавательных знаков — каратель из личной гвардии Морозовского князя. На его правой руке была надета массивная латунная кастетообразная перчатка, руны на которой светились ровным малиновым светом. Маг Огня, причем не чета Гнилому Тому. Уровень крепкого Истребителя.

Двое других — обычные шныри в кожаных куртках, те самые наемники, которых я разогнал у Разлома пару часов назад. Они решили устроить засаду в моем доме, пока я был в городе.

— Обернись, шнырь, — негромко произнес я, выходя из тени.

Каратель Морозовых среагировал мгновенно. Развернулся всем корпусом, и его латунная перчатка тут же выплюнула в мою сторону плотный, ревущий шар спрессованного пламени. Огненный снаряд летел точно в грудь, выжигая кислород в узком коридоре.

Вместо уклонения я сделал шаг навстречу. Выхватил кукри и принял огненный шар прямо на острие черного лезвия.

Бам!

Вспышка Огня ударила в метеоритную сталь. Но вместо взрыва произошло то, ради чего прадед Радова ковал этот клинок. Черное железо сработало как идеальный громоотвод. Переплетенные руны на обухе вспыхнули багровым сиянием, и вся термическая энергия шара скрутилась в тугую спираль, всасываясь внутрь ножа.

Смертельно опасное, забытое искусство поглощения сработало на полную мощность. Энергия пламени лавиной хлынула по рукояти через мою ладонь прямо в грудную клетку. Источник в центре груди пропустил тяжелый удар, каналы маны дико обожгло жаром. Собственная кровь на секунду показалась раскаленным свинцом.

— О-о-о, горяченькое пошло! Хозяин, делись! — Вулкан на моем плече мгновенно проснулся, вцепился зубами в воротник куртки и начал бешено «отсасывать» излишки жара из моей шеи, работая как живой радиатор.

Благодаря ящеру я удержал контроль. Мой источник в груди мгновенно заполнился термокинетическим зарядом на половину емкости. У меня было не больше десяти секунд, прежде чем чужая магия выжжет мои внутренности.

Каратель Морозовых замер, его челюсть поползла вниз. Он тупо смотрел на свою перчатку, затем на меня — целого, невредимого, с черным ножом, который теперь светился малиновым жаром.

— Что за... Ты поглотил боевое заклинание?! — прохрипел маг, пытаясь снова запитать артефакт. — Это же дефектная магия! Твои каналы должны были лопнуть!

— Плохо вы учили историю рода Радовых, — хлёстко отрезал я.

Один короткий, взрывной шаг. Буст скорости за счет остатков кинетической энергии ветра, которая еще дремала в мышцах. Для Морозовских шестерок я превратился в смазанную тень.

Я оказался вплотную к карателю. Мой кукри, раскаленный добела поглощенным огнем, мягко, словно сквозь масло, пробил латунную перчатку мага вместе с его запястьем, пригвоздив руку к дубовому косяку двери.

— А-а-а-а-а! — истошно взревел каратель, оседая на колени. Из его пробитой руки брызнула кровь, смешиваясь с искрами умирающего артефакта.

Двое оставшихся шнырей в кожаных куртках даже не дернулись. Они просто упали на колени, подняв руки вверх и мелко трясясь от ужаса. Они уже видели меня утром у Разлома, но то, что я сделал с элитным магом клана Морозовых, окончательно добило их рассудок.

Я хладнокровно выдернул кукри из косяка. Маг Огня повалился на пол, судорожно зажимая кровоточащую руку. Черное метеоритное лезвие ножа постепенно остывало, впитывая остатки энергии от разрушенного артефакта.

— Степан, ты как? — я подошел к слуге и помог ему подняться, усадив на стул.

— Живой, Ярослав Игоревич... Живой, батюшка, — старик тяжело дышал, с благоговением и страхом глядя на меня. — Только плечо припекло маленько... Вы... вы стали настоящим воином. Ваш батюшка гордился бы вами.

Я повернулся к дрожащим шнырям на полу. — У вас есть тридцать секунд, чтобы погрузить своего поджаренного командира в машину и исчезнуть с моих земель. Передайте Шныреву: если я еще раз увижу людей Морозовых в этом районе — я приду не за шестерками. Я приду за ним. И за его князем. Проваливайте.

Бандиты судорожно подхватили стонущего карателя под мышки и буквально выволокли его наружу, спотыкаясь об обломки мебели. Через минуту на улице взревел мотор их автомобиля, и засада была ликвидирована.

Я подошел к окну, наблюдая за уезжающей машиной. Руки слегка подрагивали — откат после поглощения чужого Огня всегда сопровождался легким тремором, но Вулкан, устроившийся на моей шее, сыто икнул и выпустил облачко теплого дыма, полностью нормализовав мой температурный баланс. Забытое искусство поглощения требовало идеального контроля, и с каждым разом мой «Черный омут» становился шире.

В этот момент со стороны подъездной аллеи раздался еще один звук мотора. Но это был не грохот бандитского внедорожника.

К крыльцу поместья мягко, почти бесшумно подкатил роскошный черный лимузин с закрытыми шторками и позолоченными имперскими гербами на дверях. Из машины выскочили двое гвардейцев в идеальной парадной форме Высшей Канцелярии, вооруженные наградными карабинами. Они четким шагом поднялись на крыльцо и замерли у входа.

Следом из салона автомобиля неторопливо вышла та самая темноволосая девушка-аристократка, которую я спас в пещере Разлома.

Она сменила порванную змеиную боевую форму на элегантное дорожное платье из темного шелка, подчеркивающее её стройную фигуру. Длинные черные волосы были аккуратно уложены, а на её лице больше не было и следа паники — только холодная, аристократическая гордость Высшего клана.

Девушка перешагнула через обломки дубовой двери, окинула быстрым взглядом разгромленный холл, следы свежей крови Морозовского мага на полу и остановила свои глубокие, темные глаза на мне. Она попыталась мягко, но властно надавить своей плотной родовой аурой уровня Магистра, проверяя меня на вшивость. Вокруг ее тела воздух едва заметно задрожал от жара.

Я даже не шевельнулся. «Черный омут» внутри груди лениво раскрылся, поглощая ее давление, обнуляя и впитывая крохи тепла. Мой взгляд остался холодным и прямым. Радова нельзя было запугать давлением, дорогими вещами или чужой спесью.

— Кажется, я приехала вовремя, Ярослав Игоревич, — произнесла она ровным, бархатным голосом, в котором, однако, сквозило привычное право силы. — Морозовы действуют топорно. Мой отец очень не любит, когда на подвластных ему территориях Высшие кланы устраивают бандитские разборки.

Я спокойно убрал кукри в ножны, не отводя взгляда от гостьи. — Вы не представились в Разломе, сударыня. Не люблю разговаривать с незнакомками в моем доме, даже если у них красивые лимузины.

Девушка едва заметно улыбнулась уголками губ, оценив мою дерзость. — Графиня Валерия Николаевна Шувалова, — произнесла она, слегка склонив голову. — Мой отец — глава Особого Департамента Императорской Канцелярии. И я приехала сюда не просто сказать спасибо за спасенную жизнь моих людей.

Она сделала шаг вперед, и один из гвардейцев почтительно протянул ей продолговатый конверт из плотной бумаги, скрепленный тяжелой сургучной печатью в виде двуглавого орла.

— Это официальное приглашение на поступление в Столичный Императорский Лицей Сперанского, — Валерия протянула конверт мне. — Семья Шуваловых не любит оставаться в долгу. Ваша родовая квота была аннулирована Морозовыми, но мой отец восстановил её своим личным приказом. Поезд до Санкт-Петербурга отбывает сегодня вечером. Вы едете со мной, Ярослав Игоревич? Или предпочтете дождаться, пока Морозовы пришлют сюда целый карательный отряд?

— Хозяин, бери бумажку! От этой девки пахнет очень дорогой магией Огня! Высший сорт! Если мы её когда-нибудь сожрем, я сразу вырасту до размеров дракона! — возбужденно прошипел в моей голове Вулкан.

— Молчи, обжора, — мысленно осадил я ящера, протягивая руку и забирая конверт.

Тем временем Степан, быстро сориентировавшись, уже заканчивал грузить в багажник лимузина те самые три пластиковых ведра с серыми ядрами прыгунов, что мы отобрали у банды Тома. Это был наш дополнительный неприкосновенный запас маны для столицы.

— Выезд через час, графиня, — спокойно ответил я, глядя Валерии прямо в глаза. — Степан, собирай чемоданы. Мы едем в столицу.

Глава 6 Дорога в столицу

Паровозный гудок взрезал вечерние сумерки Липецка протяжным, стальным воем. Состав — тяжелый экспресс Высшего Императорского класса — лениво тронулся с места, поскрипывая массивными рессорами. За окном купе медленно поплыли освещенные редкими фонарями пригородные полустанки, облезлые водонапорные башни и темные, густые перелески.

Я сидел на дорогом диване, обтянутом темно-зеленым бархатом. Купе первого класса больше напоминало кабинет в миниатюре: полированное красное дерево, бронзовые подсвечники и тяжелые шторы, полностью отсекающие шум колес. Контраст с грязным пригородным поездом, на котором я еще вчера вез ядро Матки, был колоссальным.

Мой новый стартовый капитал — тридцать семь тысяч семьсот рублей — лежал на банковском векселе во внутреннем кармане новой сухой куртки. Часть этих денег я уже оставил Степану. Старик уехал в Санкт-Петербург на обычном пассажирском поезде шестью часами ранее. Его задача — найти и арендовать для нас скромную, но чистую квартиру на окраине столицы. Светиться в лимузине Шуваловых верному слуге Радовых было ни к чему.

— Хозяин... Слышь, хозяин, проснись, — лениво раздался в моей голове сонный, но плотоядный голосок Вулкана. Саламандра сидела во внутреннем кармане, свернувшись клубком вокруг метеоритного кукри. — От этой девки напротив до сих пор так вкусно несет маной. Прямо высший сорт. Давай я её незаметно за палец укушу, пока она в свои бумаги смотрит? Нам же надо каналы греть.

— Сиди тихо, обжора, — мысленно оборвал я ящера. — Шувалова — наш билет в Лицей. Если ты спалишь её платье, нам придется добираться до Питера пешком по шпалам.

Вулкан обиженно пшикнул струйкой пара мне в ребро и затих, продолжая вылизывать черную сталь ножа.

Графиня Валерия Николаевна Шувалова сидела напротив меня. Элегантное дорожное платье, безупречная осанка. На её коленях лежала раскрытая папка с личными делами студентов Императорского Лицея Сперанского. Она внимательно изучала бумаги, изредка переворачивая страницы тонкими пальцами.

— Вам стоит изучить это, Ярослав Игоревич, — Валерия подняла свои глубокие темные глаза и протянула мне один из листов. На плотной бумаге красовался портрет холеного молодого парня с тяжелым, надменным взглядом. — Это граф Дмитрий Морозов. Младший сын князя. Наш первый курс.

Я взял лист, мельком взглянув на рисунок. Классическая порода Высшего клана. Наглость, помноженная на безграничные деньги родителей.

— И что мне с ним делать? Написать письмо с соболезнованиями по поводу его пятнадцати тысяч рублей? — хмуро усмехнулся я.

— Вам не до шуток, Радов, — графиня оставалась ледяной. — Дмитрий Морозов уже два года держит под контролем всю столичную «золотую молодежь» на предварительных курсах. Его родовая магия — «Ледяная смерть». В свои семнадцать лет парень уже зафиксирован Имперской Палатой как Высший Мастер. До Магистра ему осталась всего одна ступень. Он силен, жесток и презирает любого, кто стоит ниже его по статусу. В Лицее всё жестко поделено на боевые фракции — «крылья». Морозов возглавляет имперское крыло, куда входят дети высшей знати. А уж вас, выжившего наследника рода, уничтоженного его отцом, он сотрет при первой же возможности. Лицей — закрытая территория. Там не работают обычные жандармы. Если он вызовет вас на дуэль на Арене — закон будет на его стороне.

— Маг Льда, говоришь? — я лениво откинулся на спинку дивана, чувствуя, как «Черный омут» в центре моей груди голодно сжался. — Отлично. Терпеть не могу холод. Придется его немного подогреть.

Валерия покачала головкой, явно посчитав мою уверенность глупостью провинциального простачка. Она не знала, что для Высшего Охотника любой «Высший Мастер» — это просто ходячая батарейка, чью ману можно пустить на расширение собственного пересохшего источника.

Поезд заложил крутой вираж. Скорость состава начала заметно падать. За окном замелькали стрелки и ржавые пакгаузы промежуточной товарной станции «Грязи-Орловские». Глухое, Богом забытое место посреди ночного леса.

— Хозяин! Погоди... В тамбуре за дверью какая-то шваль шевелится, — Вулкан мгновенно подобрался, его мысленный голос стал резким и чистым, как боевой сигнал. — Там трое. И от них разит маной Огня и Железа. Не нашей маной. Морозовскими псами пахнет.

Я плавно, без единого лишнего звука опустил ладонь под куртку, нащупывая теплую рукоять своего кукри. Охотничьи рефлексы сработали быстрее мыслей — мышцы натянулись, как струны. Опять засада. Шнырев все-таки успел отправить депешу своим столичным кураторам до того, как сбежал из Липецка. Князь Морозов явно не собирался отпускать меня в Санкт-Петербург живым.

Поезд с тяжелым скрежетом тормозов остановился на боковом пути. Свет в купе тускло мигнул и погас — артефактная система освещения вагона Высшего класса была кем-то принудительно заблокирована извне.

Валерия Шувалова мгновенно среагировал на темноту. Её ладонь взлетела вверх, и над пальцами графини с сухим щелчком расцвел ослепительно-яркий шар чистого плазменного огня, осветив стены купе.

— Морозовы совсем потеряли страх? Нападать на состав Канцелярии? — в её голосе впервые прорезался яростный, властный металл главы элитного звена. — Сидите здесь, Радов. Мои гвардейцы в соседнем вагоне сейчас снимут эту шваль с подножек.

— Нет, — жестко перебил я её, перехватывая кукри обратным хватом. Черное лезвие хищно блеснуло в плазменном свете её магии. — Гасите свет, Валерия Николаевна. И прикажите своим людям не вмешиваться.

Графиня удивленно моргнула. — Вы с ума сошли? Там профессиональные каратели!

— Это мои долги, — хлёстко отрезал я, поднимаясь со стула. — А Радовы всегда возвращают долги. Сидите тихо.

Я бесшумно толкнул раздвижную дверь купе и скользнул в узкий, погруженный во мрак коридор вагона. Воздух здесь был холодным и спертым. Со стороны тамбура донесся тяжелый металлический щелчок — нападавшие профессионально заблокировали внешние выходы, отсекая охрану Шуваловых.

Двустворчатая дверь тамбура медленно поехала в сторону. В темноте прохода показались три силуэта.

На них были глухие черные куртки с высоким воротом. Никаких гербов, никаких знаков отличия. Мой «Черный омут» в груди четко пеленговал источники. Двое — Высшие Истребители с маной Железа. Тот, что шел в центре — Средний Мастер. Вокруг его правой руки уже вилась змейка сизого, концентрированного пламени.

— Шнырев сказал, щенок едет в первом купе, — хрипло прошептал левый наемник, наводя на темноту коридора тяжелый армейский револьвер. — Валим быстро. Голову забираем с собой, остальное сжечь вместе с вагоном. К черту Шувалову, князь прикроет.

— Не прикроет, — тихо произнес я, выходя из тени прямо перед ними.

— Лови! — рявкнул центральный маг Огня.

Его рука метнулась вперед, выплескивая в узкое пространство коридора ревущую струю жидкого пламени. Огненный вал должен был выжечь тамбур до самого железа.

Уклоняться в узком вагоне было некуда. Но мне это и не требовалось.

Я сделал широкий шаг навстречу пламени и выставил перед собой метеоритный кукри, активировав смертельно опасное, забытое искусство поглощения. Мой «Черный омут» в солнечном сплетении распахнулся, как голодная пасть Бездны.

Бум!

Ревущий поток Огня ударил в черную сталь клинка. И рухнул внутрь. Метеоритное железо сработало как идеальный громоотвод, скручивая термическую энергию врага в плотную спираль. Чужая магия лавиной пошла по венам моей правой руки прямо в грудную клетку.

Каналы дико, до хруста обожгло жаром. Собственная кровь на секунду показалась кипящим свинцом. Обычный Ученик от такой дозы чужой силы просто превратился бы в пепел изнутри.

— Хозяин, хорош! Дай глотнуть, разорвет же! — Вулкан на моей шее мгновенно включился в цепь, бешено впитывая избыточную термическую энергию из моих шейных артерий, спасая каналы от самовзрыва.

Благодаря обжоре я выдержал удар. Источник в груди мгновенно заполнился чистой, яростной силой Огня ранга Мастера. У меня было от силы пять секунд, чтобы приложить эту энергию, пока она не выжгла мое новое, еще не натренированное тело.

Я не стал бить огнем обратно. В узком коридоре поезда это было глупо. Я перевел термокинетическую энергию в буст скорости.

Для наемников Морозова я просто исчез. Время вокруг меня застыло, превратившись в вязкий кисель.

Один короткий, взрывной рывок вперед.

Я оказался вплотную к магу Огня. Черный кукри, раскаленный до малинового свечения от впитанной энергии, без малейшего сопротивления, вошел ему точно под подбородок, пробивая череп насквозь. Маг даже не успел закрыть рот.

— Жми на ручку, хозяин! Жри его! — плотоядно пискнул Вулкан.

Я до упора распахнул «Черный омут» в своей груди, направляя его хищную силу сквозь рукоять ножа. Черное метеоритное лезвие кукри мгновенно отозвалось судорожной, голодной вибрацией. Оно сработало как идеальный мост, и мой источник начал бешено высасывать не просто остатки маны, а саму жизненную силу умирающего Мастера Морозовых.

Чудовищный приток чистой праны хлынул в мое тело. Мои собственные узкие каналы маны заскрипели, но расширились еще на долю миллиметра. Дикая усталость в мышцах мгновенно испарилась, сменившись сытой, хищной бодростью. Лицо мага на глазах высохло, превратившись в бледную, обтянутую кожей маску.

Я резко выдернул кукри. Труп Мастера мешком с костями повалился на грязный пол тамбура.

В этот момент мой буст скорости подошел к концу. Мир вокруг мгновенно вернулся к своему привычному ритму, а двое оставшихся Высших Истребителей наконец-то осознали, что произошло за эту долю секунды. Инстинкты наемников сработали безотказно. Правый резко взмахнул левой рукой — его пальцы мгновенно покрылись серой коркой артефактного металла, формируя длинные, острее бритвы стальные когти. Он с яростным замахом выбросил руку вперед, целясь мне в горло.

Второй наемник вскинул карабин, но я сработал на опережение. Подставив кукри под удар металлических когтей, я принял всю яростную кинетическую массу выпада. Черное лезвие клинка звонко запело. Кинетический импульс мгновенно всосался в руны обуха. Накопленная сила тут же вылетела обратно встречным ударом, утроенной мощности.

Нападавшему наемнику оторвало стальные когти вместе с кистью, отшвырнув его на стену вагона. Его напарник с карабином попытался нажать на спуск, но Вулкан на моем плече резко раздулся до размеров крупного пса и выдавил из пасти короткий, точечный импульс плазменного пламени прямо ему в лицо. Куртка бандита вспыхнула, и он рухнул лицом вниз, затихнув навсегда.

В коридоре снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым, сиплым дыханием остывающего паровоза за окном.

Черное метеоритное лезвие кукри медленно остывало, впитывая остатки энергии от разрушенного огненного артефакта на руке мёртвого командира карателей. «Черный омут» внутри моей груди сыто и ровно пульсировал. Мой ранг Низшего Истребителя после этой короткой битвы закрепился окончательно. Внутренний колодец маны расширился, а стенки каналов уплотнились. Дорога к столице была полностью открыта, а первая угроза от Морозовых — хладнокровно ликвидирована.

.

Я спокойно вытер лезвие ножа о куртку мёртвого Мастера и убрал его в ножны. Вулкан с тихим пшиком уменьшился обратно до размеров котенка, и сыто икнул багровой искрой.

Дверь купе позади меня открылась. Валерия Шувалова вышла в коридор, удерживая над ладонью свой плазменный шар. Огонь осветил три иссушенных, окровавленных тела в тамбуре.

Графиня замерла. Её идеальное лицо побледнело, а темные глаза округлились от шока. Она перевела взгляд с трупов карателей на меня — бледного, спокойного семнадцатилетнего главы рода, на чьей одежде не было ни единой капли чужой крови.

— Три минуты... — тихо, почти шепотом произнесла Валерия. — Ты в одиночку уничтожил боевую группу Морозовских наемников, включая Среднего Мастера. Без единого родового заклинания. Как, Радов?

Я прошел мимо нее обратно в купе, даже не обернувшись на устроенную бойню.

— Я же сказал вам, графиня, — спокойно ответил я, усаживаясь на бархатный диван и закидывая ногу на ногу. — Радовы всегда возвращают свои долги. Попросите ваших людей прибраться в тамбуре. Не люблю, когда воняет паленым мясом во время поездки.

Локомотив впереди снова надрывно взревел. Тяжелый состав экспресса Высшего класса дернулся и медленно покатился дальше — на север, сквозь туман, увозя нас прямо к порогу Императорского Лицея Сперанского.

Глава 7 Санкт-Петербург и порог Сперанского

Санкт-Петербург встретил нас холодным, пронзительным ветром с Балтики и серым, низким маревом, в котором тонули шпили столичных соборов. Лимузин графини Шуваловой мягко шуршал шинами по мокрому граниту набережных, проезжая мимо монументальных дворцов Высшей знати и строгих зданий имперских министерств.

Степан уже несколько часов как обустраивался в городе. Верный слуга Радовых приехал ранним утренним рейсом, и перед его отправлением я выдал ему предельно четкие, жесткие инструкции. В моем распоряжении оставались свободные тридцать семь тысяч семьсот рублей. По провинциальным меркам — целое состояние, но для столицы — скромная сумма. Тратить её на дорогую жизнь в центре было бы глупостью, поэтому Степан получил приказ арендовать для нас неприметную, но чистую квартиру на окраине Санкт-Петербурга.

Однако главным его заданием было другое. Я поручил старику немедленно найти и нанять через столичную гильдию опытного, лицензированного управляющего. Человека с безупречными рекомендациями, который возьмет на себя всю юридическую и хозяйственную рутину нашего Липецкого поместья. И уже этот управляющий, получив от Степана целевой бюджет в десять тысяч рублей на первый транш, должен будет в кратчайшие сроки стянуть в наше поместье надежный обслуживающий персонал, рабочих для восстановления выбитых дверей и поддержания поместья в надлежащем состоянии и, самое главное, нанять профессиональную вооруженную охрану из числа отставных имперских солдат. Оставлять родовые каменоломни без присмотра после ночной засады Морозовых я не собирался, а сам Степан физически не потянул бы руководство целым штатом наемников. Каждого бойца управляющий обязан был проверить через магический детектор лжи на предмет связей с Морозовыми. Каждый в этой схеме должен был заниматься своим делом.

— Хозяин... Слышь, хозяин, раз уж ты раздаешь рубли тысячами, выдели мне соточку на медный булыжник! Или хотя бы на пару старых латунных подсвечников. Желудок сводит, сил нет! — лениво раздался в моей голове сонный, но требовательный голосок Вули. Маленький ящер высунул мордочку из внутреннего кармана моей куртки, мысленно зевая. — Камнем пахнет. Старым, злым, черным камнем. И защитными артефактами. О, а вон у тех ворот стоит парень, от которого несет холодом. Жуткая кислятина. Терпеть не могу лед.

— Сиди тихо, Вули, — мысленно осадил я саламандру, погладив её по гладкой матовой чешуе. — Нам сейчас предстоит официально зайти на эту территорию. Медь я тебе куплю, как только обоснуемся. Не высовывайся без команды.

Лимузин плавно затормозил перед массивными коваными воротами, за которыми высился Императорский Лицей Сперанского. Это была настоящая цитадель из темного, почти черного гранита. Огромный замковый комплекс с высокими готическими башнями, бойницами и тяжелыми артефактными барьерами, которые едва заметно переливались в воздухе прозрачной радужной пленкой. Закрытая территория. Главная кузница кадров для военной и политической элиты Российской Империи.

У ворот Лицея уже толпилась пестрая, шумная орава первокурсников. Золотая молодежь столицы щеголяла в сшитых на заказ шелковых мундирах с золотым шитьем, высокомерно поглядывая на редких кадетов из обедневших семей. Чуть в стороне держались представители восточных родов. Татарский мурза Тимур Юсупов в расшитом камзоле лениво переговаривался со своей свитой, демонстративно поигрывая рукоятью дорогой сабли, чьи ножны были украшены грозовыми рунами. Неподалеку стоял башкирский бек Арслан Уралов — массивный, широкоплечий парень в плотном суконном кафтане с меховой оторочкой. Его тяжелый взгляд сканировал прибывающих, оценивая их физическую силу. Были здесь и совсем экзотические студенты вроде иностранцев в строгих темных одеждах. Всех их я знал из досье, предоставленного мне графиней Шуваловой.

Стоило лакею распахнуть дверь лимузина, как разговоры у ворот начали стремительно стихать. Валерия Шувалова вышла первой. Элегантная, гордая, с безупречной осанкой — она мгновенно приковала к себе взгляды сотен лицеистов. Но когда следом за ней из роскошного салона машины выбрался я — в простой, чистой, но явно недорогой куртке, с бледным лицом и холодным, сканирующим взглядом Охотника — по толпе пронесся недоуменный шепот.

— Это еще кто такой? Наемник Шуваловых? — Да нет, посмотри на осанку. Одаренный. Но одет как провинциальный нищий... — Смотри, Юсупов, какая забавная птица прилетела из провинции, — негромко буркнул бек Уралов, провожая меня взглядом. — Хм, тише, Арслан. У этого нищего глаза как у волка перед прыжком. Парнишка явно не прост, — отозвался татарский мурза, прищурившись.

Дорогу нам преградили сразу, не дав сделать и десяти шагов по гранитной дорожке к замку. Из толпы столичных мажоров размашистой, наглой походкой вышли четверо парней. Возглавлял их тот самый холеный блондин, чей портрет я изучал в купе поезда.

Граф Дмитрий Морозов. Младший сын князя и Высший Мастер магии Льда.

Его лицо на секунду перекосилось от дикого, яростного шока. Морозов явно получил срочную депешу о том, что карательный отряд, посланный его родом на промежуточной станции, перестал выходить на связь. Увидеть меня здесь — живого, здорового и спокойного — для него было сокрушительным ударом по самолюбию. Шестерки за его спиной испуганно переглянулись, инстинктивно нащупывая артефакты на поясах.

— Шувалова, — Дмитрий процедил сквозь зубы, коротко кивнув графине, но тут же перевел свой тяжелый, наливающийся бешенством взгляд на меня. — А ты, значит, и есть тот самый недобиток Радов. Я удивлен, что ты вообще доехал до столицы. В Грязях-Орловских ночью была сильная буря, говорят, там многие сгинули.

— Хорошо доехал, Морозов. Дорога была отличной, — хладнокровно отрезал я, заложив руки в карманы и глядя прямо в его глаза. — Только пахнет у вас в столице как-то паршиво. Гниловато, чем-то Морозовским что-ли тянет.

Толпа вокруг ахнула. Дерзость провинциального выскочки в адрес наследника Высшего клана была сродни самоубийству. Окружающие студенты замерли, боясь пропустить хоть слово.

Дмитрий Морозов яростно оскалился. — Ты слишком много на себя берешь, нищеброд. Твой отец сдох в долгах, твой род стерт в порошок, а ты стоишь на пороге Сперанского только потому, что спрятался за юбку графини Шуваловой. Но здесь тебе никто не поможет.

Вокруг тела Морозова воздух мгновенно задрожал и пошел плотными белесыми складками. Дмитрий активировал свою родовую ауру «Ледяной смерти». Скрывать силу Высшего Мастера перед всем курсом он не собирался. Земля под моими ботинками в радиусе трех метров мгновенно покрылась хрустящим, колючим инеем. Воздух стал настолько холодным, что у обычных студентов, стоявших в пяти шагах от нас, перехватило дыхание, и они бросились испуганно отступать назад. Сковывающий, мертвенный холод Высшего Мастера должен был прижать меня к земле, заставив упасть на колени от физического шока и отторжения стихии. Морозовские прихвостни злорадно ухмылялись, ожидая моего позорного падения.

Но Морозов-младший не знал, с кем играет.

Мой «Черный омут», радостно запульсировал. Я мысленно открыл заслонку своего источника. Моя всепоглощающая техника обнуления стихий сработала как идеальный вакуумный насос.

Накатывающий ледяной фронт маны Морозова ударил в мою грудную клетку — и просто исчез. «Черный омут» безболезненно и лениво всосал всю волну чужеродного холода, мгновенно выравнивая температурный баланс вокруг моего тела. Для моего восприятия это давление превратилось в абсолютную пустоту. Мышцы даже не дрогнули, а дыхание осталось ровным. Белесый туман ауры Морозова просто втягивался в мою грудь, словно в бездонную пропасть, заставляя самого графа бледнеть от непонимания. Его щиты затрещали от колоссального оттока энергии.

Я спокойно сделал один широкий шаг вперед, с сухим хрустом сминая иней на граните. Оказался к Дмитрию Морозову почти вплотную, глядя на него сверху вниз с ледяным, убийственным спокойствием Высшего Охотника. Посмотрел на его перекошенное от напряжения и шока лицо и хищно оскалился.

— Морозов, у тебя иней на ресницах выступил. Хватит геройствовать, все уже поняли, что ты хорошо переносишь холод, выключи кондиционер, — тихо, но отчетливо произнес я.

Дмитрий замер, его челюсть едва заметно дернулась вниз. Ледяная аура вокруг него с тихим, сухим треском рассыпалась, не выдержав моего тотального игнорирования. Все его Высшее Мастерство было просто помножено на ноль на глазах у двух сотен студентов первого курса.

Я спокойно двинулся дальше к воротам, демонстративно задев плечом его ледяной щит, отчего Морозов покачнулся и сделал вынужденный шаг назад, уступая дорогу наследнику Радовых.

Сзади послышался сдавленный, громкий смешок Тимура Юсупова — того самого татарского мурзы из клана Гальванического Шторма, который с явным удовольствием наблюдал за публичным обломом своего давнего лицейского соперника. Гордая башкирская гвардия во главе с Арсланом тоже одобрительно прогудела, оценив жесткий мужской отпор.

Валерия Шувалова шла чуть позади меня. На её безупречном лице не отразилось ни единой эмоции, но в глубине темных глаз промелькнуло искреннее, глубокое удивление. Молодой глава Радовых снова сломал все правила имперских магов, даже не потянувшись к оружию.

Мы перешагнули порог Императорского Лицея Сперанского. С глухим, монументальным стуком за нашей спиной захлопнулись огромные дубовые двери. В просторном вестибюле из темного мрамора нас уже ожидал инспектор Палаты Магов в строгом чиновничьем сюртуке. В его руках планшет со списками учеников, мерцал тусклым фиолетовым светом проверочного артефакта.

— Первокурсники, построиться в две шеренги! — зычно скомандовал инспектор. — Начинается распределение по полигонам для вступительного тестирования.

Пока толпа мажоров лениво перестраивалась, Валерия Шувалова сделала шаг ближе ко мне и негромко, одними губами, произнесла: — Радов, слушайте меня внимательно. В Сперанском все студенты жестко разделены на четыре официальных боевых крыла — по сути, автономных факультета, которые ведут между собой непрерывную войну за влияние и ресурсы.

Я лишь слегка прищурился, сканируя взглядом холеные лица столичных одаренных. Охотничий опыт подсказывал, что такая структура создана намеренно — империя с юношества стравливала будущую элиту, отсекая слабых.

— Первое — это Имперское крыло, — продолжала графиня, кивнув на бледного от злости Дмитрия Морозова, вокруг которого уже сплотилась плотная стена сторонников. — Самая богатая и влиятельная фракция. Сюда зачисляют исключительно детей высшей столичной знати: графов, князей и высших чиновников короны. Морозов держит их в кулаке. Они считают Лицей своей собственностью и презирают всех остальных.

— А те ребята в камзолах? — я перевел взгляд на кучкующихся в стороне татар и башкир.

— Второе — Степное, или Восточное крыло, — пояснила Валерия. — Наследники великих родов окраин Империи. Султаны, башкирские беки и татарские мурзы во главе с Тимуром Юсуповым из клана Гальванического Шторма. Их магия завязана на скорость, призыв духов и стихийные штормы. Они держатся особняком, люто ненавидят имперских мажоров и признают только чистую силу.

Графиня на секунду замолчала, провожая взглядом хрупкую японку Томое Асакуру, которая шла в полном одиночестве, бережно прижимая к боку катану.

— Третье — Иностранное крыло, — тише добавила Шувалова. — Дипломатическое звено для студентов по обмену. Япония, Германия, Китай. Они скрытны, в общие разборки не лезут, но их техники чужды имперским магам и потому смертельно опасны. Ну и последнее... Четвертое крыло. Вспомогательное.

— Сектор отбраковки? — хмуро усмехнулся я.

— Именно, — вздохнула Валерия. — Туда администрация Лицея ссылает кадетов из обедневших или разрушенных родов, сирот, а также тех одаренных, чья мана признана нестабильной, слабой или чужеродной. Для Морозова и его имперцев Четвертая группа — это просто мусор под ногами, слуги и грязь.

«Хозяин, а по-моему, отличная компания! Неудачники всегда самые злые, а злость — это отличный стимул, чтобы жрать чужую ману!»

— плотоядно хохотнул в моей голове Вули.

«Молчи, Вули», — мысленно осадил я саламандру. Морозов думал, что зачисление во Вспомогательное крыло станет моим клеймом позора. Но Высший Охотник точно знал: получить в свое распоряжение толпу обозленных, сильных, но недооцененных магов «отбраковки» — это идеальный фундамент, чтобы сколотить свою личную, преданную и смертоносную гвардию, которая в будущем сотрет Высший клан Морозовых с лица земли.

Впереди нас ждали тренировочные площадки, экзамены и официальное закрепление за боевыми крыльями. Я точно знал, что Морозовы не простят мне оскорбления. Но мне было плевать. Мой «Черный омут» требовал новой силы, и этот Лицей подходил для жатвы как нельзя лучше.

Глава 8 Вступительный экзамен и магия Томое

Тренировочный полигон Императорского Лицея Сперанского поражал своими масштабами. Это была гигантская овальная арена, вырубленная прямо в скальном основании замка и окруженная высокими трибунами из темного, черного гранита. Над трибунами тускло мерцал массивный купол защитного барьера Магистров — предосторожность на случай, если кто-то из юных аристократов потеряет контроль над своей родовой стихией.

По центру манежа ровными рядами выстроились тренировочные манекены. Тяжелые, трехметровые антропоморфные фигуры, отлитые из темного сплава чугуна и заговоренной стали. Каждый такой манекен был снабжен защитными рунами и был способен выдержать прямое попадание из артиллерийского орудия или серию боевых заклинаний ранга Мастера.

Инспектор Палаты Магов, грузный мужчина с пышными усами, в строгом имперском сюртуке, расправил плечи и окинул нас суровым, оценивающим взглядом.

— Правила просты, первокурсники! — его голос, усиленный акустическими рунами арены, громом разнесся над полигоном. — Вы выходите по одному. Ваша задача — продемонстрировать пиковую мощность вашего источника и нанести максимальный урон манекену. По результатам этого теста Палата определит ваш стартовый боевой ранг и распределит по четырем учебным группам. Помните: Сперанский не терпит слабаков!

Я стоял в строю, лениво заложив руки в карманы куртки. Мышцы после ночной стычки в поезде были в тонусе, «Черный омут» в центре груди, расположенный строго за грудиной, пульсировал ровно. Но в голове крутились совсем не учебные мысли.

Десять тысяч рублей уже у Степана, оставшиеся у меня двадцать семь тысяч семьсот рублей — это хорошая сумма, но управляющий делами, которого сейчас нанимал Степан, быстро потребует новых вливаний. К тому же мне тоже требовались еда, одежда и учебные принадлежности. А еще были транспортные расходы, не все же время мне ездить на лимузине Шуваловой. Профессиональная охрана для Липецких каменоломен, закупка материалов, ремонт поместья, жалованье гвардейцам — всё это сожрет бюджет за пару месяцев. Мне нужны были деньги. Большие деньги. И зарабатывать их придется здесь, в столице, параллельно учебе. Родовые каменоломни пока не приносили дохода, значит, нужно искать другие источники. В Питере наверняка полно теневых скупщиков трофеев и закрытых, законсервированных разломов, куда имперские ликвидаторы боятся соваться. Для Высшего Охотника это идеальное поле для деятельности.

Я мельком взглянул на VIP-трибуну, где в окружении своей свиты сидел татарский мурза Тимур Юсупов. Клан Гальванического Шторма славился не только сильными магами Молнии, но и обширными теневыми каналами сбыта на черном рынке. Степные роды не задавали лишних вопросов, когда им приносили редкие ядра монстров, и платили чистым золотом. Юсупов мог стать идеальным бизнес-партнером для моих будущих ночных вылазок.

До начала официальных тестов инспектор вызвал нескольких старост и столичных мажоров из свиты Морозова для демонстрации. Первым к манежу вышел высокий парень в расшитом золотом мундире — граф Корсаков, Мастер магии Воздуха. С наглой ухмылкой он вскинул руки, формируя вокруг своих ладоней бешено вращающиеся ветряные серпы.

— Воздушный шквал! — выкрикнул он, посылая направленный кинетический импульс в стального гиганта.

Раздался оглушительный стальной звон. Воздушное лезвие оставило на груди манекена глубокую царапину, заставив трехметровую тушу едва заметно покачнуться. Трибуны взорвались аплодисментами столичной знати, а Корсаков гордо расправил плечи, швыряя высокомерный взгляд в сторону кадетов из бедных семей.

— Хозяин... Слышь, хозяин, этот павлин в золоте только ветерок пустил, а гонору-то! Давай я ему перья на заднице подпалю, чтобы летал быстрее своего ветра! — мысленно прыснул Вули, сыто почесывая лапкой мое плечо под курткой. — И вообще, если мы найдем разлом с магической медью или латунью, я сам тебе эти ядра выкапывать буду! Только делись энергией, когда будем их жрать! Местные чистоплюи слишком много болтают, у меня от них голова болит.

— Разберемся, Вули. Сначала закрепимся здесь, — мысленно успокоил я саламандру.

— Асакура Томое! К манекену! — выкрикнул инспектор.

Из строя плавно, бесшумно скользнула изящная девичья фигура. Японка из дипломатического клана, учащаяся в лицее по программе обмена. На ней была строгая темная форма, поверх которой крепилась традиционная катана в лакированных деревянных ножнах. Тонкая, хрупкая, с бледной фарфоровой кожей и длинными прямыми волосами угольного цвета. Она двигалась с такой грацией, словно шла по шелковому ковру, а не по боевому манежу.

Томое остановилась в пяти шагах от следующего стального исполина. Вокруг нее мгновенно воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Столичные мажоры притихли, с любопытством разглядывая иностранку. Спесь с лица Корсакова мгновенно испарилась.

Она не стала читать длинных заклинаний. Не вскидывала руки к небу. Её ладонь просто легла на рукоять катаны.

Секунда. Пространство вокруг Томое неестественно исказилось, пошло ломаными, зеркальными складками, и девица буквально растворилась в воздухе. Кратковременное смещение фазы тела — магия пространства Высшего уровня.

В следующее мгновение она оказалась уже в десяти шагах позади манекена, плавно убирая клинок обратно в ножны. С сухим, яростным шипением рассекаемого воздуха гарда коснулась дерева. Щелк.

В ту же секунду трехметровый стальной гигант с оглушительным, жутким скрежетом развалился ровно на три идеальные части. Призрачный клинок разрезал заговоренный чугун так, словно это был подтаявший воск. Никакого взрыва, никакой пыли — просто идеальный, хирургический срез магией пространства.

— Невероятно... Пространственный буст! Чистый срез фазы! — забормотал инспектор, судорожно внося записи в планшет. — Ранг — Высший Мастер! Направить в Первую элитную группу!

Томое медленно повернулась и пошла обратно к строю. Её холодный, раскосый взгляд на секунду пересекся с моим. Столичные мажоры смотрели на нее с благоговением и страхом, но я лишь слегка прищурился, оценивая траекторию её фазового прыжка. Профессионал всегда видит профессионала. Девочка была хороша, её движения были выверены до миллиметра.

— Радов Ярослав Игоревич! К манекену! — рявкнул инспектор, сверкнув глазами в мою сторону.

По строю пронеслись смешки. Дмитрий Морозов, стоявший в окружении своих прихлебателей, презрительно ухмыльнулся, скрестив руки на груди.

Я спокойно вышел к манежу. Подставил ладонь под сканирующий луч артефакта-измерителя на столе инспектора. Прибор тускло мигнул мутно-зеленым светом, фиксируя мой истощенный источник. По меркам элитного Лицея, где каждый второй был Мастером, мой Низший Истребитель выглядел как тяжелый дефект и полное недоразумение.

Инспектор брезгливо скривился, даже не взглянув на стального гиганта передо мной.

— Все ясно. Источник нестабилен, каналы сужены, плотность маны критически низкая, — громко, на всю арену объявил чиновник. — Радов Ярослав Игоревич. Низший Истребитель. Не вижу смысла тратить ресурс артефактного манекена. Направить в Четвертую вспомогательную группу! В сектор отбраковки!

— Ха! Кто бы сомневался! Провинциальный мусор! — Ему только разломы F-ранга лопатой чистить! — загоготали мажоры за спиной Морозова.

— Хозяин! Этот усатый хрыч назвал нас браком?! Давай я ему штаны подпалю, он прыгать будет выше этой японки! — яростно зашипел в моей голове Вули.

— Сиди тихо, Вули, — мысленно осадил я саламандру, разворачиваясь и направляясь к левой стороне трибун, где собиралась Четвертая группа. — Чем меньше они от нас ждут на старте, тем проще будет ломать им кости в практическом бою. Пусть расслабятся.

Я спокойно шел мимо хохочущих столичных студентов. Четвертая группа состояла из кадетов обедневших родов, сирот и тех, чей дар посчитали слабым. Идеальное место для того, чтобы временно остаться в тени, не привлекая внимания Тайной Канцелярии, и спокойно продумать план ночных рейдов для заработка миллионов. Морозов думал, что раздавил меня своим влиянием, но он просто дал Охотнику идеальную маскировку.

Как бы не были знамениты и известны потомки Великих Родов, но самым приметным персонажем здесь был огромный, под два метра ростом парень, сидевший чуть в стороне на гранитной скамье. Массивные плечи, бугрящиеся мышцы, зеленовато-серая кожа и два тяжелых костяных клыка, торчащих из-под нижней губы. На нем был грубый кожаный жилет, надетый поверх лицейской рубахи, а на шее покачивался массивный, тускло светящийся багровым светом амулет из черепа какого-то монстра.

Наследник Орочьего Кластера «Железного Клыка», будущий Босс сибирского разлома и король орков — Гарг.

Столичная знать брезгливо обходила его стороной, а инспектор Палаты без колебаний сослал сына орочьего короля в группу «отбраковки» из-за его чужеродной, не поддающейся имперским приборам маны. Гарг лениво точил короткий боевой топор, полностью игнорируя смешки мажоров. Его амулет «Сердце Изнанки» едва заметно пульсировал, поддерживая жизнь и дикую силу воина вдали от родного разлома. Настоящая переносная щель в пространстве Изнанки, питающая его плоть.

Я подошел ближе и спокойно сел на край той же скамьи, закинув ногу на ногу. Орк медленно поднял на меня свои тяжелые, налитые кровью желтые глаза. Обычные люди под таким взглядом цепенели, но я лишь коротко кивнул ему, как равному. Я скользнул взглядом по его костяному оберегу — работа шаманов была тонкой, артефакт буквально сочился концентрированной энергией, обманывая законы этого мира.

— Ярослав Радов, — представился я.

— Гарг, — утробно прорычал орк, и на его суровом лице внезапно мелькнуло подобие уважения. Он принюхался и глухо добавил: — От тебя пахнет кровью и битвой, человек. Хороший запах. Сильный. Мне нравится. Питерские чистоплюи носы воротят, говорят, от меня воняет дикой Изнанкой. Мой отец — Король Орков и Босс гигантского разлома А-ранга. Мы держим свой кластер силой, и эти мажоры боятся нас. Но ты не отвел глаз. В тебе есть сталь, Радов.

— В Сперанском много лишнего мусора, Гарг, — спокойно ответил я, глядя на арену, где инспектор уже готовил бланки для следующего, практического этапа. — Скоро им придется узнать, что настоящая сила измеряется не золотом на мундирах.

Морозов думал, что раздавил меня своим влиянием, отправив к слабакам, но он просто свел меня с будущим королем орков. Охотник и Король Орков нашли общий язык гораздо быстрее, чем изнеженная столичная элита. Инспектор тем временем зычно объявил о начале командных боев с монстрами, и я хищно прищурился. Наступало время для первой настоящей жатвы.

Глава 9 Ставки на вылет

Мраморный вестибюль Лицея Сперанского гудел, как потревоженный улей. Инспектор Палаты Магов, чеканя шаг, вывел нашу Четвертую вспомогательную группу на нижний ярус трибун, расположенный у самого тренировочного манежа. Нас демонстративно отделили от «элиты». Представители столичной знати и знати из разных регионов Империи восседали на верхних, украшенных бархатом ярусах, лениво попивая прохладительные напитки и свысока разглядывая сектор «отбраковки». Для них мы были просто фоном, бесплатным цирковым представлением, призванным подчеркнуть их собственное величие.

— Внимание, первокурсники! Начинается командный практический тест на боевое слаживание! — зычный голос инспектора, усиленный рунами, раскатился под гранитными сводами. — Каждая группа обязана зачистить полигон от неразумных монстров, доставленных из Разломов. Оценка выставляется по двум критериям: выживаемость и время зачистки. Смотрители, подготовить Арену для Четвертой группы!

На VIP-трибуне первого яруса, прямо над нашей скамьей, вальяжно откинулся на спинку кресла мурза Тимур Юсупов. Вокруг его пальцев лениво проскакивали бледно-голубые искры магии Гальванического Шторма. В руках он держал раскрытый блокнот с золотым тиснением — теневой тотализатор Лицея работал на полную мощность. Студенты представители тотализатора сновали между рядами, собирая хрустящие купюры и подначивая остальных студентов. Высокомерный глум столичной знати стоял такой, что закладывало уши.

— Эй, Юсупов! Каковы ставки на этих нищих смертников? — громко, на весь сектор крикнул граф Корсаков, кивая в нашу сторону. — Я ставлю тысячу рублей, что Радова и этого зеленого дикаря вынесут с Арены на носилках в первые три минуты! Наш липецкий выскочка даже палочкой махать не умеет!

— Коэффициент один к десяти, Корсаков, — лениво отозвался татарский мурза, делая отметку в блокноте. — Никто не верит, что Четвертая группа закроет тест вовремя. На их позор ставят все. Чистый слив.

Я поднялся со скамьи и сделал пару шагов к VIP-ложе, остановившись прямо под креслом Юсупова. Рядом со мной безмолвной, тяжелой скалой встал орк Гарг, лениво поигрывая своим топором. На шее орочьего наследника тускло пульсировал его уникальный артефакт «Сердце Изнанки», поддерживая дикую физическую силу воина вдали от родного дома. Зеленокожий гигант шумно втянул ноздрями воздух, пренебрежительно сплюнув на гранитный пол. Спесь мажоров его откровенно забавляла.

— Мурза, — негромко произнес я, поймав прищуренный взгляд Юсупова. — Твой тотализатор принимает любые ставки? Или Высший Клан Гальванического Шторма боится крупных сумм от провинциалов?

— Любые, Радов, — на губах татарина мелькнула хищная, аристократическая ухмылка. Он лениво повертел в пальцах дорогое золотое перо. — Если, конечно, у провинциальных одаренных есть чем платить. Сперанский не принимает обещания и пустые клятвы. Казна тотализатора требует твердой имперской валюты.

Я залез во внутренний карман куртки, достал официальный вексель, Императорского банка и хладнокровно опустил его на сукно барьера прямо перед мурзой. Сразу по приезду мы со Степаном посетили банк, где я выписал ему вексель на десять тысяч на расходы и еще один, на двадцать семь тысяч семьсот рублей, на предъявителя забрал себе.

— Здесь ровно двадцать семь тысяч семьсот рублей. Всё, что у меня есть на данный момент. Я ставлю их на то, что наша пара с Гаргом зачистит эту Арену быстрее, чем за две минуты. Принимаешь?

На трибунах над нами воцарилась гробовая, звенящая тишина. Смех Корсакова оборвался на полуслове. Даже Дмитрий Морозов, сидевший в отдалении, подался вперед, не веря в безумную дерзость «нищего Радова». Поставить последние деньги на рекорд времени, будучи официальным Низшим Истребителем? Это казалось чистым, незамутненным сумасшествием, глупым самоубийством.

Юсупов внимательно изучил гербовую печать на векселе, проверил подлинность подписи представителя банка, а затем перевел на меня взгляд, в котором впервые прорезались зачатки уважения. Этот парень умел ценить риск и рисковых людей.

— Двадцать семь тысяч семьсот рублей с коэффициентом один к десяти за рекорд времени, — медленно, смакуя каждое слово, произнес мурза. — Ставка принята, Радов. Если вы с Гаргом уложитесь в сто двадцать секунд — ты заберешь из кассы тотализатора двести семьдесят семь тысяч рублей чистыми. Если нет — твои деньги перейдут мне. На выход. Покажите, чего стоит ваша отбраковка.

Я мысленно улыбнулся. Эти деньги прямо с Арены отправятся в Липецк через нанятого Степаном управляющего делами. Профессиональный мажордом получит колоссальный бюджет, на который мгновенно закупит лучшую экипировку, наймет охрану и гвардейцев через гильдию и выстроит вокруг моих каменоломен такую полосу обороны, что гвардейцы Морозова зубы об нее обломают. Засады на дорогах закончатся раз и навсегда.

— Хозяин... Слышь, хозяин, двести семьдесят семь тысяч? — в моей голове возбужденно заколотился голосок Вули. Маленькая саламандра во внутреннем кармане куртки аж затрепетала от нетерпения, едва не прожигая подкладку. — Это сколько же латуни, старой меди и чистой маны мы сможем купить! Давай порвем этих тварей! Я сам им хвосты откушу, честное слово! Хозяин, дерись так, как никогда не дрался! Выложись на все сто, хозяин!

— Сиди тихо, Вули. Твоя задача — греть мои каналы, если пойдет перегрузка стихией, — мысленно осадил я ящера, выходя на песчаный манеж полигона.

Тяжелые стальные решетки Арены с грохотом поползли вверх, открывая проходы в темные, сырые вольеры. Но вместо стандартных тренировочных прыгунов Е-ранга, которых обычно выпускали для демонстрации первокурсникам, из темных зевов подземных переходов пахнуло леденящей кровь сыростью и запахом тухлой крови. Смотритель полигона, тайно подкупленный Морозовым, выполнил приказ своего теневого хозяина на отлично. Он залез в самые опасные закрома Лицея.

На песчаный манеж, глухо рыча и скрежеща когтями, выскочили пять огромных, покрытых шипастой костяной броней чудовищ. Подземные скрытни С-ранга. Слепые, массивные твари, ориентирующиеся на малейший шорох и обладающие страшной, сокрушительной мощью и скоростью. Их панцири тускло отливали мертвенно-серым цветом Бездны, а мощные сухожилия на задних лапах вибрировали от колоссального напряжения. Обычного Истребителя такой монстр своим таранным ударом превратил бы в кровавый фарш вместе со всеми щитами. Мажоры на трибунах довольно зашумели, Корсаков радостно потер ладони, предвкушая мою мгновенную смерть.

— Орк, держи левый фланг. Не дай им зайти со спины, — коротко бросил я Гаргу, выхватывая метеоритный кукри обратным хватом. Черное лезвие ножа хищно блеснуло под светом барьеров.

— Гарг крушить! Морозовские шавки будут плакать! — утробно взревел наследник Короля Орков.

Амулет «Сердце Изнанки» на его шее багрово полыхнул, выбрасывая в воздух плотную, удушливую волну чистой маны Разлома. Зеленокожий великан, полностью проигнорировав опасность, первым рванул наперерез ближайшему скрытню. Его тяжелый топор, ведомый чудовищной физической силой и подпитанный энергией оберега, описал идеальную дугу и со страшным, сочным хрустом врубился в костяной панцирь монстра. Заговоренная сталь расколола броню до самого основания, из раны твари хлынула темная кровь. Гарг выдернул оружие и тут же нанес второй, сокрушительный удар, ломая твари хребет.

Остальные скрытни, уловив вибрацию почвы, мгновенносжались в живые пружины, готовые к броску. Две массивные туши с оглушительным свистом пушечных снарядов сорвались с места и понеслись прямо на меня. Скорость их кинетического тарана была запредельной. Воздух перед ними буквально спрессовался, вздымая клубы желтого песка.

Уклоняться было уже поздно, я бы не успел. Но Высшему Охотнику это и не требовалось.

Я активировал свой буст скорости, ускоряя свои нервные узлы до предела. Мир вокруг мгновенно застыл, превратившись в вязкую, полупрозрачную смолу. Звуки Арены растянулись в глухой, утробный рокот. Летящие на меня многотонные туши скрытней замерли в воздухе в полуметре от моего лица, застыв в прыжке. Каждая ворсинка на их шипах была видна с абсолютной четкостью.

Я до упора распахнул свой духовный очаг. Глубоко под ребрами, в самом сердце моей энергетической системы, разверзлась голодная, ненасытная воронка маны — хищная сингулярность «Черного омута». Я выставил лезвие метеоритного кукри навстречу первому монстру, включая древнюю технику обнуления стихий. Мне нужен был этот импульс.

Бум!

Колоссальный кинетический импульс движущегося скрытня ударил в черную сталь ножа — и с сухим, яростным шипением полностью всосался внутрь рун обуха. Магия абсолютной пустоты сработала безупречно, превращая чудовищный таранный вес твари в абсолютный ноль. Монстр, лишившись энергии движения, тупо замер на месте, по инерции ткнувшись носом в песок, словно наткнулся на невидимую гранитную стену.

А вся поглощенная кинетика лавиной хлынула сквозь рукоять в мое солнечное сплетение. Внутренний резервуар маны мгновенно заполнился до краев, раздвигая стенки каналов. Темный зев колодца в моей груди сыто запульсировал. Каналы дико, до хруста обожгло накопленной мощью, а собственная кровь на секунду показалась кипящим свинцом. Тело Радова едва справлялось с таким колоссальным объемом чужой силы.

— Хозяин, делись! Каналы лопнут, сгорим! — Вулкан на моей шее мгновенно включился в цепь, перекачивая избыточную энергию в свои огненные накопители и спасая меня от внутреннего взрыва. Саламандра заискрилась, сбрасывая перегрузку.

Я не стал хранить эту дикую силу. Направленным движением я мгновенно перевел весь этот колоссальный кинетический взрыв обратно сквозь кукри, выплескивая всю магию пустоты встречным точечным ударом во второго скрытня, который как раз летел следом.

ХЛЁСТЬ!

Выпущенная энергия с такой силой ударила в голову летящего монстра, что его костяной панцирь просто взорвался изнутри, разлетаясь на тысячи мелких осколков. Тварь замертво рухнула на песок, окрашивая его бурым, даже не успев взвизгнуть. Чистая физика Охотничьего поглощения в действии.

Мой буст скорости завершился, возвращая восприятие в норму. Мир вернулся в нормальный, стремительный ритм. Столичные мажоры на трибунах даже не успели моргнуть или вскрикнуть, как двое скрытней С-ранга уже лежали у моих ног: один полностью обездвиженный моим Охотничьим поглощением и запертый в собственном теле, второй — с разорванной в клочья головой. Оставшихся двух монстров, которые пытались маневрировать на флангах, Гарг технично и яростно дорубил своим топором, превращая их костяные щиты в труху за считанные секунды. Орк двигался как оживший таран Бездны.

— Время! Зафиксируйте время! Боги, да что с хронометром?! — безумно закричал инспектор Палаты Магов, судорожно тыкая пальцами в светящийся фиолетовый планшет. — Пятьдесят восемь секунд! Четвертая группа... Чистая зачистка Разломных тварей С-класса за пятьдесят восемь секунд! Ранг Радова — Высший... нет, это невозможно зафиксировать имперскими приборами! У них датчики зашкаливают!

На трибунах воцарилась мертвая, звенящая тишина. Слышно было только, как остывает песок на манеже и тяжело дышит Гарг. Дмитрий Морозов стоял у самого барьера, бледный как полотно, его пальцы судорожно сжимали гранитный поручень, с хрустом ломая дорогой камень в крошку. Его лицо перекосилось от бессильной, удушающей ярости. Весь его гениальный план по моему тихому уничтожению с помощью скрытней только что обернулся сокрушительным, пафосным триумфом Четвертой вспомогательной группы. Шестерки Морозова в панике попятились назад, боясь поймать взгляд своего вожака.

Я спокойно вытер черное лезвие кукри о жесткую шкуру мертвого монстра, чувствуя, как мой внутренний резерв в груди сыто и ровно улегся, зафиксировав новую, гораздо более плотную структуру маны. Мой ранг Низшего Истребителя после этой секундной жатвы укрепился так, что каналы налились тяжелой силой.

Я повернулся к VIP-ложе, где Тимур Юсупов с довольной, восторженной усмешкой уже выписывал новый чек, качая головой. Мурза умел проигрывать красиво, особенно когда видел перед собой восходящую силу. Корсаков рядом с ним тупо смотрел в пространство, понимая, что его тысяча рублей только что испарилась.

Пари было выиграно сокрушительно. Первые нелегальные двести семьдесят семь тысяч рублей нового капитала официально перешли в карман возрождающегося рода Радовых. База для найма полноценной, тяжелой боевой гвардии в Липецке была создана за одну минуту на глазах у всей столичной элиты. Я убрал кукри в ножны, подмигнул Гаргу и спокойно пошел забирать свои деньги. Настоящая игра в Лицее Сперанского только начиналась.

Глава 10 Отмороженный граф

Песок на манеже Арены еще не остыл после стремительной зачистки подземных скрытней. Над трибунами Лицея Сперанского висела звенящая тишина. Инспектор Палаты Магов судорожно вносил данные в свой планшет, пока кадеты Четвертой группы во главе с огромным орком Гаргом победно салютовали мне оружием. На шее орочьего царевича тускло мерцал костяной амулет, возвращая воина в норму после тяжелого боя, обманывая законы этого мира, не давая его жизни угаснуть вдали от родного Разлома. Студенты на трибунах, еще минуту назад покатывающиеся со смеху, теперь замерли с открытыми ртами, не в силах переварить увиденное. Команда «отбракованных» разнесла элитных тварей С-ранга меньше чем за минуту.

Я спокойным шагом подошел к VIP-ложе, где татарский мурза Тимур Юсупов уже размашисто подписывал банковский чек.

— Твои двести семьдесят семь тысяч рублей, Радов, — мурза с хищной улыбкой протянул мне выписанный чек, на плотной гербовой бумаге, на которой еще не просохли чернила. Вокруг его пальцев по-прежнему пробегали бледно-голубые искры магии Гальванического Шторма. — Клан Гальванического Шторма выплачивает долги без задержек. Степное крыло признает этот рекорд. Ты устроил красивое шоу, уложившись в минуту, точнее, в пятьдесят восемь секунд. Настоящий, хладнокровный грабеж нашей кассы. Достойно восхищения, мажоры Имперского крыла только что слили все свои ставки, так что касса Степного крыла сегодня в исключительном выигрыше, спасибо тебе.

— Радов! — яростный, срывающийся на сип горловой рев раздался с самого верхнего яруса трибун, заставив первокурсников испуганно вздрогнуть и вжать головы в плечи.

Дмитрий Морозов перемахнул через каменное ограждение своей ложи, не заботясь об этикете. Младший граф Высшего клана стремительно спускался по гранитным ступеням манежа, и его холеное лицо было перекошено от дикого бешенства, а на губах выступила пена. Его напыщенная свита из Имперского крыла семенила следом, бледная от страха перед гневом своего вожака. Публичный триумф «отброса» из Вспомогательного крыла и столь быстрый слив скрытней изрядно подмочили репутацию Морозова в Лицее. Провинциальный наследник Радовых растоптал его авторитет перед всем курсом.

— Думаешь, что поймал бога за бороду, нищий выскочка?! — Морозов остановился в десяти шагах от меня на песке. Вокруг его тела воздух пошел плотными белесыми складками, а под подошвами его сапог песок начал покрываться хрустящей, толстой коркой наледи. — Ты подкупил смотрителя? Шуваловы выдали тебе запретные фокусы Канцелярии?! Я не верю ни единому твоему слову! Ты подтасовал результаты, мусор! Ты…

— Морозов, ты слишком много орешь для наследника Высшего клана, — я лениво повернулся к нему, пряча выигранный чек во внутренний карман куртки и проверяя, надежно ли застегнута молния. — Твой карательный отряд сдох в тамбуре поезда ночью, твои монстры сдохли на Арене минуту назад. Твой бюджет тает на глазах и скоро издохнет, как и всё остальное. Может, признаешь поражение и пойдешь поплачешь в подушку? Или позовешь папочку-князя, чтобы он вытер тебе сопли?

Толпа на трибунах ахнула. Граф Корсаков из Имперского крыла схватился за свой заговоренный клинок, готовый броситься на меня, но Морозов остановил его яростным, резким взмахом руки. Младший граф хотел пролить мою кровь лично.

— Я вызываю тебя, Радов! — Дмитрий выхватил из-за пояса перчатку, усыпанную мерцающими морозными рунами, и швырнул её к моим ногам на песок. — Официальный, легальный вызов по Дуэльному Кодексу Лицея Сперанского! Здесь и сейчас! До полной капитуляции или пока один из нас не потеряет сознание! Палата Магов зафиксирует вызов! Если ты не трусливая собака, прячущаяся за девок и чужие лимузины — ты примешь бой!

Я медленно перевел взгляд на брошенную перчатку, припорошенную песчинками, а затем посмотрел на инспектора Палаты, который уже спешно открывал бланк официального дуэльного протокола. В моей голове мгновенно включился холодный расчет. Вот он — мой шанс закрыть все проблемы одним ударом. Оставлять Морозова за спиной недобитым нельзя, а его отца, князя Морозова, надо лишить легальных рычагов давления на мои Липецкие земли. Если я сломаю его сына здесь и сейчас, по закону, у меня есть шанс лишить клан юридического права атаковать мою собственность. А если это не поможет и клан Морозовых все же что-то предпримет, это будет выглядеть как месть за проигранную дуэль, а этого никто не любит и не поймет.

— Я принимаю твой вызов, граф, — хладнокровно произнес я, даже не потянувшись к перчатке. — Но Радовы никогда не бьются бесплатно. Каковы ставки Морозов? Смелость это хорошо, защита чести тоже, но что-то подзаработать тоже было бы неплохо. Что ты готов положить на кон, кроме своей уязвленной гордости? А, Морозов?

Морозов злобно оскалился, его глаза налились неестественной, ледяной синевой Высшего Мастера льда, а вены на висках вздулись от прилива крови. — Казна Имперского крыла ставит пятьдесят тысяч рублей чистыми! Плюс мой личный заговоренный перстень с мано-кристаллом!

— Казна Имперского крыла? Личных средств не хватает? Или вообще нету? И почему так мало, Морозов? Моя жизнь и твой позор стоят гораздо дороже, — я сделал шаг вперед, увеличивая психологическое давление, и мой голос прозвучал как удар топора по плахе. — На кон с твоей стороны ложится официальный, юридически заверенный Палатой Магов отказ Высшего клана Морозовых от любых притязаний на Липецкие каменоломни и родовые земли Радовых. Твой отец, князь, зафиксировал этот спор в министерстве, пытаясь задушить мой род налогами. Если ты проигрываешь — твоя семья навсегда теряет право соваться на мои земли по закону Империи. Я же ставлю против этого весь свой сегодняшний выигрыш — двести семьдесят семь тысяч рублей. Инспектор, внесите эти условия в протокол. Ах да, Морозов, пятьдесят тысяч можешь не ставить. Оставь себе. На мелкие расходы.

Дмитрий на секунду замер, и в его глазах мелькнуло секундное замешательство. Проиграть родовые претензии на богатые Липецкие каменоломни, которые его семья годами пыталась захватить? Это был безумный риск. Если князь узнает, что сын поставил на кон государственные и финансовые интересы клана, последствия для Морозова младшего будут страшными. Но Морозов-младший посмотрел на мой официальный ранг Низшего Истребителя, вспомнил про свою легендарную силу «Ледяной смерти» и высокомерно, зло кивнул. Он был абсолютно уверен, что сотрет меня в порошок за тридцать секунд, и получит деньги Юсупова.

— Вносите, инспектор! — рявкнул Дмитрий, сжав кулаки. — Палата Магов заверит сделку, а дуэльный кодекс защитит её! Пишите всё, до единого слова!

Чиновник Палаты дрожащими руками активировал энерговекторное перо, и над Ареной с сухим треском вспыхнула золотистая руна дуэльного контракта. Условия были скреплены высшей магией Империи. Теперь пути назад не было ни у кого.

Гарг и Валерия Шувалова медленно отступили за тяжелые стальные решетки ограждения, оставляя нас один на один. Над манежем с глухим, монотонным гулом сомкнулся дуэльный рунный барьер, изолируя пространство боя от трибун и мано-фильтров Лицея.

— Тебе конец, Радов! Ты умрешь здесь, на этом песке! — Дмитрий Морозов раскинул руки в стороны, и его духовный очаг выдал колоссальный, пугающий выброс энергии Высшего Мастера.

Манеж Арены мгновенно, с яростным, оглушительным треском превратился в монолитное зеркало льда. Песок сковало морозом, наверняка проморозило на несколько метров вглубь. Температура внутри защитного контура упала до критической, смертельной для обычного человека отметки, воздух пошел плотным, сизым морозным туманом, из-за которого трибуны скрылись из виду. Морозов покрыл свое тело глухими, непробиваемыми ледяными доспехами, переливающимися глубоким синим цветом, а над его головой сформировалась лавина из сотен острых, как бритва, кристаллических копий. Каждое такое острие было способно пробить лист броневой стали.

— Сдохни! — выкрикнул граф, обрушивая весь этот смертоносный град ледяных лезвий прямо на меня.

Я активировал буст скорости, заставляя свои нервные узлы работать на пределе возможностей. Время послушно замедлило свой ход, превращая летящие сосульки в неподвижные, застывшие в воздухе хрустальные подвески. Весь мир вокруг превратился в статичную картину, где двигался только я один.

Я распахнул свой резервуар, срывая ментальные замки. Глубоко под ребрами, в самом средоточии моей энергетической системы, разверзлась голодная, темная воронка — хищная сингулярность «Черного омута». Выхватив свой кукри, я пошел наперерез морозному шторму, включая древнюю технику обнуления стихий. Мой нож запел, руны на обухе налились багровым светом. Дзинь! Лед под моими ногами зазвенел. Шаг. Дзинь! Еще шаг. Я выбросил кукри навстречу застывшим в полете ледяным сосулькам.

Бум! Вшиххх!

Черная сталь коснулась ледяных копий — с яростным шипением ледяные сосульки начали растворяться, превращаясь в чистую, концентрированную ману холода, стремительно втягивающуюся внутрь черного лезвия. Моё поглощение энергии работало как пылесос. Вся родовая магия Морозова лавиной пронеслась через кукри, и пошла по венам прямо в солнечное сплетение, заставляя «Черный омут» вращаться с бешеной скоростью.

Мой энергетический очаг обожгло накопленным жаром и холодом одновременно. Каналы маны трещали от колоссального, запредельного давления, расширяясь еще на долю миллиметра и уплотняя свои стенки. Вули на моей шее работал на пределе возможностей, его маленькое тело светилось оранжевым, и он сбрасывал избыточное тепловое напряжение сыпя багровыми, яркими искрами прямо мне за шиворот, спасая мою нервную систему от самовзрыва.

Я не стал уклоняться от атак Морозова младшего. Зачем тратить силы на прыжки по льду? Я шел вперед твердым, размеренным шагом прямо сквозь ледяной шторм, и весь этот разрушительный град «Ледяной смерти» просто втягивался в мою грудь, бесследно исчезая в темном зеве колодца абсолютной пустоты. Дмитрий Морозов отчаянно вскидывал руки, брызгал слюной и вливал в заклинание всё новые потоки энергии, выжимая все из своего ядра, но всё его мастерство и вся его энергия просто множились на ноль, служа отличным топливом для моей прокачки. С каждым его ударом мой внутренний колодец становился только шире и стабильнее.

Через тридцать секунд непрерывного, безжалостного Охотничьего иссушения источник Морозова опустел. Его запасов маны банально не хватило. Его ледяные доспехи начали позорно поскрипывать, пошли паутиной трещин и начали осыпаться на песок серой крошкой, лишившись энергетической подпитки. Морозов побледнел, его дыхание стало сиплым, а в глазах зажегся дикий, первобытный ужас затравленного зверя. Он наконец понял, что его магия уходит в никуда, а противник перед ним даже не замедлил шаг, приближаясь как вестник смерти.

Мой буст скорости завершился, возвращая восприятие в реальное время. Я оказался вплотную к замершему графу. И вот это потомок Великого рода? Вот это боится половина учеников Лицея? Я даже убивать его не хочу. Короткий, взрывной удар наотмашь, в который я даже не вкладывал всю силу. Лезвие моего кукри врезалось в грудную пластину ледяной брони Морозова. Лед защитных доспехов с оглушительным, хрустальным звоном разлетелся на тысячи мелких осколков, обнажая изодранный шелковый мундир имперского крыла.

Морозов младший отлетел на добрых пять метров, проскользил по ледяному зеркалу манежа, с грохотом врезался спиной в гранитный борт Арены и тяжело повалился на колени, ловя ртом воздух. Его латунная перчатка была расколота, роскошный мундир превратился в лохмотья, а зубы бешено, со стуком колотились от шока, паники и остаточного холода его собственной магии. Он судорожно хватал ртом воздух, тупо, дико и жалко глядя на меня снизу вверх сквозь пелену слез. Все его имперское величие, все деньги и авторитет Высшего клана были бесполезны в честной схватке один на один. Без них он будет растоптан в пыль за одну единственную минуту. И Морозов младший осознал это, он понял, чего стоит он сам, без клана, денег и связей. И это осознание поселилось в нем навсегда, и это же осознание сделало его моим непримиримым врагом. Он знал, что я знаю, что я видел ужас в его глазах, заглянул в его душу. Он не простит меня, и всегда будет пытаться убить. Ну что же я Высший Охотник, я привык рисковать жизнью.

Я медленно подошел к нему, осколки льда хрустели под подошвами сапог, нож лениво вращался в правой руке. Резервуар в груди сыто затих, слои маны уплотнились и улеглись. Каналы после такой жирной, обильной жатвы чуть расширились и уплотнились. Мой духовный очаг пульсировал на самой грани перехода к новому рангу. Я остановился прямо перед хныкающим, трясущимся графом, смерил его холодным, презрительным взглядом Высшего Охотника, который смотрит на ничтожного слизняка, и пафосно, хлёстко выдал на всю замершую Арену:

— Морозов, ну что же ты такой отмороженный.

На трибунах Лицея Сперанского воцарилась гробовая тишина. Мажоры имперского крыла сидели не шевелясь, боясь привлечь внимание монстра из провинции. Золотая руна дуэльного контракта над нашими головами вспыхнула ярким багровым светом, подтверждая победу Радова, мою победу. Дуэльный Кодекс зафиксировал полный, судебный отказ Морозовых от моих Липецких земель по закону Короны. Юридическая и силовая победа была абсолютной, зафиксированной Палатой Магов.

Гарг на трибунах Четвертой группы огласил Арену победным, диким утробным ревом, сотрясая гранитные своды, а Тимур Юсупов уважительно приподнял свой золотой бокал, салютуя новому лидеру «отбраковки». Валерия Шувалова лишь едва заметно качнула головой, пряча улыбку. Она понимала, что в этот день на политической карте Империи зажглась новая, смертельно опасная звезда, с которой придется считаться даже Тайной Канцелярии.

Я спокойно спрятал кукри в ножны, забрал подписанные ошеломленным инспектором документы на отказ от претензий клана Морозовых на мои земли и уверенным, спокойным шагом пошел к выходу с манежа. Мой стартовый капитал был собран, каменоломни защищены законом, Морозовы унижены, а впереди меня ждала большая столичная охота и создание собственной армии.