Кодекс Практика: Страница 4

Глава 1

Мы вышли из Академии, и меня буквально накрыло волной звуков. Гул, гам, крики, смех, музыка, трещотки, барабаны, свист и топот тысяч ног. После прозябания в Академии и тем более тишины, после путешествия в горы, ввинчивающийся в мозг звук заставлял болезненно прищурится. Всё это смешивалось в единую, живую какофонию, от которой закладывало уши и кружилась голова.

— Вот это да… — Выдохнула Сай, прижимаясь ко мне плечом.

Лан шла впереди, уверенно лавируя в толпе. Её алое платье мелькало среди серых и синих халатов, как язык пламени среди углей. Даже несмотря на текучку из людей, девушка шла плавно, виляя бёдрами, а каждое движение было расслабленным и напоминало собой танец, который она танцевала под ритмичную музыку улицы.

— Не отставайте! — Крикнула она, обернувшись, — А то потеряетесь, особенно ты Ян, я и так тебя три дня искала!

Её глаза блестели, на губах играла радостная улыбка и казалось, девушка в полной мере наслаждалась духом фестиваля. Даже когда мы пришли в город после двухдневного пути по пыльному трактату, я не видел её столь счастливой. По сути, передо мной шла обычная красавица, наслаждавшаяся каждой минутой пребывания на празднике.

Своим поведением и улыбкой, она даже смогла притупить мои чувства, которые тут же напомнили об абсурдности подозрений. А я ведь действительно её подозревал в наличии тайных мотивов. Лан, конечно, и объяснила, что среди её знакомых я был самым приличным, кого можно было взять с собой на фестиваль, но всё же. Этого было мало.

Мы свернули на главную улицу и тут я понял, что такое фестиваль Чёрного дракона.

Улица была самой широкой во всём городе, но даже её не хватало, чтобы вместить всех желающих. Люди толпились, кричали, смеялись, торговались и ни на секунду не стеснялись проявлять свои чувства и сексуальность. Девушки в ярких ханьфу перекликались через ряды, мужчины хлопали друг друга по плечам и обильно выпивали, а дети визжали и бегали между ног взрослых, рискуя случайно получить коленом в лицо.

С натянутых между домами верёвок свисали красные и жёлто-золотые фонарики, отчего создавалось ощущение, будто над городом нависли сотни разноцветных звёзд. К тому же, от них исходил тёплый свет, что добавлял и без того магической атмосфере праздника чуточку волшебства.

Лотки стояли в три ряда. За одним жарили мясо, насаженные на бамбуковые шпажки кусочки мяса, которые вертели закопчённые дети в фартуках. За вторым заливали рисовое вино из медных чанов. Пахло оно кисло, но в него добавляли капельку мёда, от чего я сразу вспомнил наши посиделки в постоялом дворе.

Вдруг из боковой улицы вынырнули тигры.

Они были не настоящими, конечно, всего лишь люди в костюмах из раскрашенной ткани и бумаги. Оранжево-чёрные и красные, с разинутыми пальцами и сверкающими огромными глазами. Кто-то внутри бил в барабан, другие отбивали ритм тарелками, создавая иллюзию рычания, от которого люди расступались перед ними.

— Тигры приносят удачу! — Крикнула Лан, поравнявшись со мной.

— А тебе нужна удача? — Спросил я, наклоняясь к её уху.

Она усмехнулась, сверкнула глазами и ответила:

— Мне нужна удача в другом.

Лан не пояснила в чём именно, лишь улыбнулась своей улыбкой, вновь заставив всё внутри перевернуться и снова прыгнула в толпу. Сай шла справа, цепляясь за мной рукав, и ветрела головой во все стороны. Щёки девушки раскраснелись, то ли от быстрой ходьбы, то ли от впечатлений, но мне показалось, что её всё ещё не отпускал эффект действия пилюли.

— Я в порядке, — сказала она, заметив мой взгляд. — Всё хорошо.

Я кивнул и ускорил шаг.

Следом за тиграми вышли люди в костюмах драконов. Их было ровно четверо и каждый держал на шесте длинное тело из шёлка и бумаги, раскрашенное зелёной, золотой и чёрной чешуёй. Драконы извивались, ныряли в толпу и поднимались над головами, чем заставляли людей затаить дыхание. Многие из них пытались дотянуться до них руками и дотронуться до пролетающих мимо хвостов, в надежде получить благословление.

— Считается, что если коснёшься дракона в ночь фестиваля, весь следующий год будешь счастлив! — Крикнула Лан, когда один из драконов проплыл прямо над нами.

Она подпрыгнула, но ей не хватило пары сантиметров, чтобы достать. Тогда девушка посмотрела на меня, ехидно усмехнулась и вдруг обхватила мою шею руками, повиснув на мне всем телом.

— Подними меня! — Потребовала она. — Скорее, пока дракон не улетел!

Я вздохнул, обхватил её за тонкую талию и приподнял. Лан вытянула руку, коснулась кончиков бумажных драконьих усов и звонко рассмеялась.

— Всё, теперь вниз! — Скомандовала она.

Не успел поднять, она уже требовала, чтобы вернули обратно. Я поставил её на землю, и Лан, не отпускай моей шеи, на мгновение задержалась на моих руках.

— Можешь меня отпустить. — Шепнула та и ловко вывернулась.

Сай остановилась у лотка с покрытыми топлённым сахаром красными ягодами танхулу и оттопырила три пальца. Я внезапно оказался между двух огней и крутил головой по сторонам, пытаясь решить, то ли следовать за тянущей меня в сторону Лан, то ли присматривать за Сай, которая в основном благодаря своему низкому росту, быстро терялась в толпе.

— Ну чего встал, пошли? — Возмущенно протянула Лан, — Ты ведь моя пара на фестиваль.

Музыканты на небольшом возвышении играли всё громче. Барабаны задавали ритм, струнные пели, а трещотки отбивали дробь. Кто-то пустил в толпу бумажного змея в форме феникса, и он запарил над празднеством, распустив огненный хвост из лент.

— Скоро самое главное! — Сказала Лан, вновь хватая меня за руку. — Шествие Чёрного Дракона. Я слышала, что в этом году будет что-то невероятное.

— Откуда ты знаешь, — Спросил я.

— У меня есть знакомые среди организаторов. — она подмигнула в ответ. — Хотя я и сама половины не знаю. Просто слышала.

Мы прошли несколько метров, сливаясь в толпе и оказались у лотка с маленькими шашлычками на бамбуковых шпажках.

— Не расскажешь, что это за фестиваль вообще? — Спросил я, отсчитывая двадцать медных монет за дюжину угощений.

Лан выхватила сразу несколько и принялась откусывать кусочек за кусочком.

— Ах, да. Я уже совсем забыла, что ты увалень, Ян. — Ответила девушка, засовывая первую шпажку, покрытую жиром в бочку для мусора.

— Мастер Чэн с тобой бы не согласился. — Ответил я, краем глаза замечая, как из толпы появилась Сай с засахаренными ягодами танхулу.

— Увалень и выпендрёжник. — Хихикнула Лан. — Фестиваль Чёрного Дракона — это название празднования конца года в провинции Красной реки. Поэтому на него нельзя приходить без пары, или проведёшь весь следующий год в одиночестве.

— А как же свиньи?

Лан нахмурилась, съела последний кусочек мяса и потребовала ещё. Пришлось платить ещё за дюжину.

— Со свиньями покончено. — Уверенно заявила она.

— Покончено? А как же отец? Как же трюфели?

Она не стала отвечать, да и я не стал настаивать. У всех есть свои секреты. После того, как все шашлычки были съедены, ягоды сгрызены мы пошли дальше. Дорога вскоре вывела нас на главную площадь, где сбилась и толпа и, судя по крикам, ждала какого-то представления.

Мне приходилось здесь однажды бывать, когда шёл от госпожи Ли в Академию через рынок практиков и если площадь в обычные дни казалась огромной, то сейчас она была забита до отказа. Где-то орудовало множество ярмарочных зазывал, приглашающих поучаствовать в том или ином состоянии, но их не было видно. Люди стояли плечом к плечу и некоторым даже пришлось забираться на крыши и даже висеть на фонарных столбах.

— Не моргай! — Сказала Лан, и схватила меня за руку. — Именно сейчас нельзя быть в одиночестве!

Площадь затихла, словно по невидимому приказу руки.

Барабаны перестали бить, музыканты умолки и даже дети притихли. Взрослые остановили их у ног и тщательно поправляли волосы и одежду, словно готовились к визиту императора. Только ветер шуршал бумажными фонариками и трепал полотнища драконьих хвостов, а потом… потом небо взорвалось!

Фейерверк был не просто красивым, он оказался по-настоящему живым. Первые огни взлетели вверх и рассыпались ярким дождём, оставляя за собой светящиеся следы. Следующие вспыхнули чёрным и красным, сплетаясь в гигантского дракона, который парил над городом несколько секунд, прежде чем исчезнуть. Люди ахнули, наблюдали завороженно, а я опустил голову, поводил языком по нёбу и задумчиво пробубнил:

— Это что… духовная энергия?

Лан и Сай меня не слышали. Они продолжали смотреть за тем, как небо раскрашивается в разные цвета, превращаясь в целый океан впечатлений и красок. Я стоял на месте, чувствуя, как Лан всё крепче и крепче сжимает мою ладонь и ощутил, как в груди просыпается знакомое чувство.

Точно… во всём этом фейерверке была духовная энергия. Причём довольно плотная, рассеивавшиеся сразу после взрывов. Казалось, что её частички невидимой пылью осыпались на землю, падая в раскрытые рты и глаза всех присутствующих. Я выставил перед собой открытую ладонь и внимательно смотрел на неё, будто на поверхности кожи вот-вот заиграют маленькие частички.

— Смотри! Смотри! — Лан дёрнула меня за руку и указала вверх.

Последний фейерверк был самым большим.

Из центра неба, будто из неоткуда, выросла тень. Она постепенно изменялась, обрастала новыми деталями, пока наконец не стало видно длинное бескрылое тело и разинутую пасть. Чёрный дракон! Он был не из бумаги или ткани, а родился посреди вечерней тьмы неба, засияв настолько ярко, будто сотканный из тысяч маленьких звёзд.

Дракон широко раскрыл пасть и по площади прокатился низкий рык, словно под ногами заговорил сам город. От удара сконцентрированной ци, он показался мне мелодией целой поляны духовных растений. Чёрный дракон, нависший над городом, казалось вот-вот спустится вниз и начнёт своё грандиозное шествие среди людей.

— Чёрный дракон! — закричали вокруг, — Чёрный дракон! Выбери меня! Подари мне счастье!

Лан прижалась ко мне всем телом, обхватила руку и замерла, глядя в небо.

— Я же говорила, — прошептала она, — что-то невероятное.

Фейерверк отгремел. Небо, ещё секунду назад полыхавшее драконьей чешуёй потемнело, и только редкие искры продолжали падать вниз, тая на лету, как снежинки на ладонях. Площадь взорвалась криками и аплодисментами. Люди обнимались, целовались, подбрасывали вверх детей, а кто-то даже ревел от восторга, не выдержав накал происходящего.

Вот только дело было не только в эмоциях. Я всё ещё не был до конца уверен, но кажется, что те самые вспышки цветов в небе, обильно сдобренные духовной энергией, как-то влияли на состояние людей. Точнее сказать, они усиливали те чувства, которые они испытывали и речь, конечно же шла, о счастье.

Причиной почему я так думали, стало странное ощущение, будто кто-то пытается насильно раздуть во мне огонь. По телу прошлась небольшая дрожь, а внутри всё затрепетало. Так обычно происходило в первые минуты медитации, когда концентрировался на ци и чувствовал проникающие в меня потоки.

— Как же красиво… — раздалось сбоку счастливое хлюпанье, и я обернулся.

Сай ревела и вытирала слёзы рукавом своего нового розового ханьфу. Если не забывать, что совсем недавно она приняла первую в своей жизни пилюлю, то моя теория вполне даже имеет место быть. Девушка с мокрыми от слёз глазами какое-то время смотрела на него, как вдруг резко опустила голову и прошептала:

— Что это со мной?

Я улыбнулся, хлопнув её по плечу.

— Чаще выдыхай и старайся пока не взаимодействовать с духовными объектами.

На самом деле, если так подумать, то страшное дело. Технология манипуляции сознанием на основе духовных техник. Если так легко подбить людей на ощущение счастья, то так же легко подбить их на какое-нибудь сумасшествие. Массовые беспорядки, убийства и прочее. Жуть какая.

Толпа постепенно рассасывалась. Люди расползались в разные стороны, разбиваясь на маленькие группки и парочки, которые тянулись к лоткам, кострам и сценам, на которых уже показывали первые представления. Барабаны забили снова, но теперь веселее и быстрее, словно подсказывая толпе, что настало время для веселья.

— Ну как? — Спросила Лан, всё ещё прижимаясь ко мне плечом. Её глаза блестели в свете огней, а щёки краснели от ветра и восторга.

— Впечатляет. — признал я. — Но это, что, всё? Новый год наступил?

— Всё? — Рассмеялась она, откинув голову. — Ян, это только начало. Новый год наступит в полночь, а сейчас время пить!

— Пить? — Не успел я и спросить, как она вновь потянула меня за собой к лоткам.

Торговые лотки тянулись вдоль главной улицы, двумя плотными рядами, один к другому, сколоченные из дерева и украшенные праздничными красными лентами. На одних висели бамбуковые корзины, полные засахаренных фруктов, похожих на драгоценные камни, а на других жарили на углях шашлычки из маринованного мяса.

Были и лотки с пирожками, румяные, с начинкой, в том числе и те с причудливыми защипами, под которыми угадывались и начинки из сладкой пасты, овощей и рубленного мяса. Другие же, прямо на глазах у прохожих сворачивали из рисовой муки и сладкой воды сахарную вату, заправляя её в трубочки.

Лан подвела меня к лотку, стоявшему чуть в стороне от основного ряда, под большим плетённым навесом. Здесь было просторнее без дикой давки, которая образовалась у палаток с жаренными в масле угощениями. Наш лоток оказался не таким огромным, зато уютным. На столешнице теснились большие глиняные чаны с рисовым вином одного и того же сорта, но разных выдержек, судя по биркам, наклеенным на бока.

Рядом лежали подносы с вяленым мясом посыпанные семенами кунжута, мисочки с маринованной редькой, огурцами и капустой. А на отдельном блюдце горкой ровно нарезанные золотистые гренки, так же со слоем кунжута. Продавцом был высокий морщинистый старик с чёрными прокуренными зубами, который проворно разливал вино ковшом на длинной ручке не глядя, и тут же получал монеты, которые запихивал в кожаную сумку на поясе.

В этот раз Лан решила заплатить сама. Девушка приняла свою кружку, протянула мне, а затем даже угостила Сай.

— Ей нельзя. — Произнёс я, качнув головой.

Она замерла.

— Болеет что ли? Почему нельзя?

— По возрасту ещё не положено.

Лан внимательно осмотрела невысокую девушку с ног до головы.

— Грудь округлилась, бёдра тоже, значит можно считать полноценной женщиной. — Всерьёз сказал Лан, протягивая ей стакан. — Я не думала, что ты такой ханжа, Ян.

— Да! — Присоединилась к ней Сай, забирая стакан. — Я не маленькая!

Не успел я возразить, как она поднесла его к губам и тут же поморщилась.

— Фу! — Выкрикнула она, поставив стакан на деревянную поверхность лотка. — И вы это собираетесь пить? Пахнет, как реагент для создания припарок. Сплошной спирт!

Торговец поднял голову, но спорить не стал. Лан усмехнулась и протянула свой стакан.

— За наступление нового года! — сказала она и выпила, а затем вытерла губы тыльной стороной ладони, — За Чёрного дракона и за то, чтобы следующий год был лучше, чем этот.

Я выпил. Вино оказалось крепче, чем ожидал, но в целом оставило после себя приятное ягодное послевкусие.

— Неплохо, — сказал я, делая ещё глоток.

— А я говорила! — Лан взяла меня под руку и повела к низкому столику, стоящему прямо на земле, застеленному циновкой.

Мы сели. Она заказала ещё два стакан и тарелку с закусками.

— Ну что, гуляем до утра? — Спросила девушка и протянула мне напиток.

Мы выпили. Я съел кусочек мяса и заметил, как на меня с отвращением смотрела Сай. Она не понимала, как можно пить то, что пахнет реактивом для создания припарок, вот только девушка была не права. Вкус у вина был приятный, но я всё равно был рад, что она не стала пить. Навязанные мои обществом правила, не позволили бы мне спаивать шестнадцатилетнего подростка ни при каких условиях.

— Лан, — спросил я, когда третья кружка опустела. — Зачем ты на самом деле меня позвала?

Она подняла глаза и её взгляд изменился.

— А какая разница?

— Просто интересно. — произнёс я, закидывая в рот очередной кусочек вяленного мяса.

— Захотелось. — пожала она плечами. — И всё тут. Неужели я не могу позвать того, кто помог мне избавиться от кучки крестьян?

— Значит ты всё ещё пытаешься меня отблагодарить за тот день? Я же тебе говорил, не надо.

Лан даже не пыталась как-то ловко уйти от темы и сменить русло реки. Вместо этого она рубанула топором, отрезав связывающую нить диалога и спросила:

— А что насчёт тебя? Ученик магистра Чэна. Чем ты собираешься заниматься в этом городе? Прошлый раз, когда мы виделись, у тебя не было крыши над головой, а теперь смотри, неофит академии. Неужели собираешься стать такой же как я?

Я улыбнулся.

— Ты же не любишь это выражение… к тому же, мне до сих пор так и неизвестно чем ты там занимаешься. Может, наконец, расскажешь?

— Может и расскажу. — пожала плечами девушка. — как только ты начнёшь отвечать на мои вопросы и перестанешь уходить от темы.

— Ты сама… — хотел я сказать, как вдруг вспомнил, что с ней было бессмысленно спорить и продолжил. — Культивировать собираюсь, расти в силе. Держаться мастера Чэна, пока он считает меня полезным.

— А потом? — Спросила она, захрустев золотистой гренкой.

— А потом посмотрим.

Лан кивнула, будто услышала то, на что рассчитывала.

— Мудро. Многие здесь думают, что Академия — это дом родной. Что мастера заботятся о них, что ранг и пилюли решают всё, а сам понимаешь, что все вокруг, начиная от неофитов и заканчивая старшими мастерами, исключительно инструменты магистров.

Я посмотрел на неё внимательнее.

— Ты не похожа на владелицу свинарника.

— А я и не она, — она усмехнулась, — Свиньи была просьбой отца, да и это хороший способ не привлекать к себе внимания. Кто будет подозревать девушку, которая торгует трюфелями вразнос?

— И что ты скрываешь?

— Может когда-нибудь и узнаешь! — Она звонко рассмеялась и допила вино. — Ладно, хватит про меня. Сегодня праздник, так что давай просто отдыхать. Ты это заслужил!

Мы выпили ещё. Голова слегка закружилась, но мысли были ясными, а язык послушным. Алкоголь так же быстро испарялся, как и овладевал моим разумом. Видимо виной всему была повышенная регенерация, которая избавлялась от ядов прежде, чем он мог навредить моему организму.

Лан много рассказывала о Чёрном Драконе, о фестивале прошлых лет, о том, как однажды чуть не упала с моста в реку, проходящую линией сквозь весь город, когда изрядно выпили и смотрела на фейерверк. Я слушал, кивал, иногда вставлял короткие фразы и чувствовал, что напряжение понемногу отпускает.

Сай сидела в стороне, жевала вяленое мясо и смотрела на нас с непонятным выражением, пытаясь понять, как это можно вот так спокойно разговаривать на разные темы.

— Раз уж пить ей не разрешаешь, может купишь сладостей? — шепнула Лан, заметив мой взгляд. — Пусть не дуется.

Мысль здравая, поэтому я отсыпал девушек целую горсть меди, Сай взяла деньги, поблагодарила и ушла к лоткам за едой.

— Ты ей нравишься, — сказала Лан, когда она отошла, — Я, как женщина вижу.

— Она ребёнок. — Ответил я, делая глоток вина. — Не надо так о ней говорить.

Лан лишь ухмыльнулась и не стала ничего говорить. Я хотел возразить, как в тот момент краем глаза выцепил из толпы людей знакомые лица.

У входа на площадь стояла группа в серых ханьфу Академии. Неофиты. Те самые, что неделю назад на центральной аллее уступали мне дорогу с таким презрением, будто я был не учеником, а мусором под ногами. Рыжий со сросшимися бровями, парень со шрамом на щеке и длинноволосый с волосами в хвост.

Наши взгляды сошлись, и они посмотрели на меня в упор, не скрывая презрения.

Один из них, что-то шепнул другому, тот усмехнулся, а затем все разом отвернулись, сделав вид, что рассматривают лоток с мясом. Нелепая и более того весьма детская попытка притвориться, что мы не встретились взглядами. Плевать, пускай пялятся столько, сколько влезет. За последнее время у меня выработался иммунитет ко всем этим смешкам, взглядам и ухмылкам. До тех пор, пока никто из них открыто не сможет выступить против и высказать всё в лицо, они меня не волнуют.

А вот кого я увидел следующим, стало для меня настоящей неожиданностью.

В центре стоял Чжан Ху. Тот самый упырь из секты Каменного кулака, который пытался отобрать у меня брусок Небесного металла на рынке. Коричневый халат с вышитым кулаком на груди, самонадеянное лицо, квадратная челюсть и точно такие же масляные и зачёсанные назад волосы, как у его младшего брата. Брата, которого растерзал духовный волк в лесу у меня на глазах, а потом, мимоходом добил магистр. Правда сейчас он выглядел куда более серьёзным и мрачным, чем тогда. Видимо всё ещё был в трауре из-за своего почившего мелкого ублюдка.

Рядом с ним стоял старик. Сухой, сгорбленный, с длинной седой бородой и острыми глазами, которые, казалось, видели насквозь. Пускай со стороны он и выглядел, как обычный пожилой мужичок, ци вокруг него струилась как напряженно, будто сжатая пружина, готовая вот-вот взорваться.

Мастер… может наставник, но явно не простой старик.

Чжан Ху заметил мой взгляд и его глаза сузились. Он коротко кивнул, опустил голову и его губы дёрнулись в кривой усмешке, не предвещая ничего хорошего. Ублюдок явно меня узнал и, кажется, ему было известно, что в момент смерти его брата, я был там… Стоял над трупом и видел, как кусочки тел собирают в мешки и уносят псам на корм.

Старик что-то прошептал ему на ухо, положил руку на плечо и увлёк в сторону толпы. Чжан Ху подчинился, учтиво поклонился, подтверждая мои догадки, но прежде чем уйти, бросил на меня быстрый, полный ненависти взгляд.

Лан заметила моё напряжение, посмотрела на толпу, и тихо спросила:

— Проблемы?

— Нет, — ответил я, замечая какую-то суету в центре площади, — Так, увидел старого знакомого.

В центре площади, расталкивая толпу стали выкатывать телеги, груженные доверху горшками, сковородами и мешками с крупой. Помимо них я заметил большие бочонки с маслом и что-то ещё скрытое под полотном. Сначала показалось, что прибыли запоздавшие лавочники, которые собирались развернуть торговлю прямо в центре фестиваля, но затем из-за телеги вышел мужчина.

Кряжистый, широкоплечий с густой рыжей бородой, торчавшей в разные стороны, как щетина дикого кабана. На нём был засаленный белый фартук, а на поясе целый набор ножей разного размера. С его появлением толпа вокруг затихла, а кто-то даже прошептал, что настало время первого испытания.

— Доброго фестиваля, честной народ! — Рявкнул он зычным голосом. — Я повар Хан, и сегодня, в ночь Чёрного Дракона, мои спонсоры из Академии и городской управы решили устроить состязание!

Из толпы донеслись одобрительные крики и свист.

— Правила простые! — Продолжил мужчина, вытаскивая из-за пояса здоровенную поварёшку и принялся размахивать им, как жезлом. — Каждый желающий может показать себя в готовке с уникальными ингредиентами. Духовные звери, редкостные травы, приправы из дальних провинций — всё это мои люди привезли специально для праздника!

Он обвёл взглядом толпу.

— Академия постоянно ищет новобранцев! Секты ищут новобранцев! Да и я, повар Хан, не прочь взять в ученики того, кто покажет себя лучше других! Так что не стесняйтесь — выходите!

Он хлопнул в ладоши, и поварята сдёрнули полотно с телег. Глазам открылись богатства, от которых у даже сытых жителей, заурчали животы. Мешки с рисом, копчённые туши, связки сушенных трав и всё, что мог пожелать настоящий повар, способный приготовить любое изысканное блюдо.

Первые смельчаки нашлись практически мгновенно.

Четверо неофитов в серых ханьфу, косившихся на меня ранее, вышли ровным строем и подняли руки. Рыжий, со сросшимися бровями, горделиво поднял голову и крикнул, что будет представлять в состязании своего мастера Сун. Остальные правда молчали, а учитывая, что после они переглянулись и кивнули друг другу, видимо решили, что будут действовать сообща.

Следом вышел Чжан Ху.

Он был один, без старика и без свиты. Коричневый халат секты Каменного кулака, на поясе меч, который он нацепил явно не для красоты и самодовольная улыбка, точь-в-точь, как у мёртвого брата. Он шёл, расправив плечи, и высоко задрал голову, будто он уже победил.

— Ещё! — Крикнул повар Хан, — Кто смелый? Выходи?

Вышли ещё четверо. Какие-то крепкие парни в фартуках, то ли местные поварята, то ли лавочники, решившие попытать удачу в состязании. Когда толпы набилось достаточно, образовывая плотный круг Лан потащила меня и Сай ближе, чтобы занять место для просмотра.

Повар Хан оглядел собравшихся, пересчитал по головам и довольно кивнул.

— Десять смельчаков! Неплохо, неплохо, только это всё? Никто больше не желает?

Я стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал. Никакого желания лезть в это состязание у меня не было. Не ради того, чтобы доказать что-то Чжан Ху или этим неофитам, и уж тем более не приза, в виде тройки духовных камней, коих у меня и так было десять.

— Ян, — шепнула Лан, потянув меня за плечо, — А ты?

— А я что? — пробубнил, не отрывая взгляда от телег.

— А ты умеешь готовить? — В её голосе послышалось любопытство.

Хороший вопрос…

Котируется ли тут моё кулинарное образование? Впрочем, думается что я со своим опытом, могу многим местным тут дать фору. Именно это и помогло мне в первые дни появления в этом мире, так что в теории, мог бы конечно попробовать свои силы в состязании, вот только зачем? Тем более, если проиграю, то в первую очередь опорочу имя мастера Чэна, за что потом придётся отрабатывать, выискивая ему очередную травинку.

Ну уж нет, никаких шагов назад. Только вперёд.

— Немного. — уклончиво ответил я. — На завтрак яичницу тебе смогу сделать.

— На завтрак? — Хихикнула девушка, — Ловлю тебя на слове, вот только сначала мне нужны доказательства!

Лан вдруг развернула меня за плечи, упёрлась ладонями в спину и толкнула с такой силой, что я едва не потерял равновесие и сделал три шага вперёд.

Толпа зааплодировала.

— Отлично! — Повар Хан хлопнул в ладоши. — Одиннадцатый! Состав участников утверждён!

— Вот же коза драная… — Только и оставалось пробурчать мне под нос.

Глава 2

Я стоял в центре круга, и толпа на меня откровенно пялилась.

Сотни глаз, насмешливые, любопытные и даже равнодушные. Прям как при тестировании на одарённость в деревне Травников. Кто-то из толпы аплодировал, другие свистели, нашлись даже те, кто просто смотрел, разинув рот и задумчиво чесал затылок. Участники не стали дожидаться официального старта и рванули к телегам, хватаясь всё подряд.

— Ян! — Крикнула Лан из толпы. — Чего встал, как увалень?

— Давай, покажи им! — Поддержала Сай.

Крики, криками, вот только внутри у меня всё закипало. Причём злился я не на Лан, которая толкнула меня в спину, это-то, как раз и стоило от неё ожидать. Мой злость была направлена исключительно на меня. Я позволил окружающей атмосфере фестиваля усыпить бдительность и ослабил защиту. И если в этот раз моей спины коснулись мягкие девичьи руки, то в следующий раз там может оказаться нож или ещё чего похуже, ведь завистников среди стен Академии у меня хватает.

Нет уж, гады, не дождётесь!

Я шагнул вперёд, но не к телегам, куда уже ломились все остальные, а в сторону и зашагал по дуге. Участники набросились на ингредиенты, словно бывшие узники, которым наконец разрешили поесть. Они хватали продукты, толкались, пихались, один даже занёс кулак над головой соперника, как вдруг услышал, как повар Хан, прокашлялся, намекая, что до драки лучше не доводить.

— Всем всё ясно? — Заговорил он, под гул и крик толпы. — Правила простые: один час, одна попытка, брать только то, что есть на телегах. Победителя буду выбирать лично я!

Толпа взорвалась.

Чжан Ху первым схватил самый большой кусок мяса, что было вполне ожидаемо. Жирный, аппетитный, с белыми прожилками, из него можно сделать, как и наваристое жаркое, так и просто пожарить с овощами. Неофиты засуетились следом, хватая овощи, соусы и рисовое вино. Ученики Академии часто спорили, что лучше взять и зачем-то вырывали ингредиенты из рук товарищей и запихивали на их место новые.

Парни в фартуках, лавочники, действовали увереннее и прежде чем хватать, внимательно осматривали продукты и тщательно нюхали, а я… Я стоял в стороне и внимательно наблюдал за процессом. Из толпы послышались первые вопли, направленные в мою сторону. Люди требовали действий, негодовали почему, в отличие от других, стою, и позволяю забрать всё самое жирное мясо.

Вот только они не видели то, что видел я, а точнее сказать… чувствовал.

Провизией телеги действительно были заставлены довольно щедро. Мешки с крупой, горшки с маслом, связки трав и копчённые туши. В одном углу лежал мешок из которого медленно высыпался рис. Длиннозёрный, пропаренный, тот, что местные называли «Драконьи слёзы» из-за каплевидной формы крупы. Из второго мешка выглядывал заурядный, обычный пузатый для каш и похлёбок. Чжан Ху схватил второй, ведь на вид он был крупнее и ярче.

Я едва сдержал усмешку. Как глупо и предсказуемо.

Из мяса меня привлекла тушка Ящероптицы. Она уже была порублена на куски, оголяя тёмные жилки. Даже без ощущения, я вспомнил, что точно так же выглядело мясо росомахи, а значит, это были не просто залитые кровью участки, а застрявшая в них ци. Блокировки… застои. Такое мясо не то что не годится к употреблению, как не засыпай его приправами, на вкус будет горьким и жёстким.

Из специй я заметил горную петрушку, пахучую и рассыпчатую зиру и рецепт постепенно выстраивался в голове. Красная, сладкая морковь лежала в тени под тканью, будто её туда специально запрятали, а яркая оранжевая была у всех на виду. И тут меня осенило.

Повар Хан не стал бы награждать победителя духовными камнями, если бы всё было вот так просто. Даже если взять одиннадцать бездарных поваров, среди них всё равно придётся выбирать самого умелого. Вот только это не означает, что его стряпня будет на уровне, достойного награды из целых трёх духовных камней низкого ранга, которых можно обменять на три тысячи золотых монет. Фактически, для любого из лавочников, победа — это билет в лучшую жизнь до конца дней, при которой больше не нужно будет работать, а для неофитов, шанс закупить травы и пилюли для прорыва.

Вот только пока люди хватали то, что было на виду и выглядело аппетитнее, я решил воспользоваться зрением другого порядка и отбирал продукты исключительно полагаясь на чутьё ци. Мясо молодое, с белыми прожилками без застоев, курдючный жир не тот, что цветом напоминал застывший янтарь, а тот, от которого рассеивалась мягкая энергия. Красную морковь, спрятанную в тени, лук с тугой шелухой, по волокнам которой бегали едва уловимые нотки ци. Чеснок, барбарис, сушёные ягоды, зира и можжевельник.

Тёмное-синие ягоды, почти чёрные с отчётливым хвойным и смолистым ароматом. Я нашёл их в мешке с пряностями в самом низу, где повар Хан попытался их скрыть под плотной завесой запаха тимьяна. Никто из участников даже не обратил и внимания, да и у меня не получалось вспомнить хоть одно использование этой ягоды в местной кухне.

Значит сделаю то, что этот мир ещё не видывал!

Я собрал всё на подносе и пошёл к свободному очагу, попутно прогоняя рецепт в голове. Чжан Ху скосил на меня взгляд, держа в руках кусок жирного мяса с едва заметными чёрными прожилками застоя, которые проходили вдоль волокон. Мясо и без того будет горчить, так он ещё и собрался мешать его с круглым клейким рисом… ну что же, посмотрим, что у него выйдет.

В принципе, если залить соевым соусом, а потом… Я оборвал мысль на взлёте, понимая, что продумываю блюдо врагу. Ну нет, у меня есть чем заняться.

Толпа тем временем гудела и обсуждала участников, делала ставки и спорила. Послышался звон монет и первые выкрики с суммой. Неудивительно, но ставили больше всего на лавочников и Чжан Ху. Даже неофитам из Академии кое-что перепало, а вот я… Я практически не интересовал опьянённых жителей города, так как в их понимании, уже проиграл.

— Успеешь, парень? — Раздался крик какого-то мужичка, — Драконьи слёзы долго варятся.

— А ты не моргай так часто, авось и не пропустишь! — Ответил я, чем вызвал лёгкую усмешку на его губах.

— Хех, а мне нравится этот парень. Ставлю десять меди, хотя что уж там, двадцать!

Больше не обращая на зевак внимания, я поставил казан на огонь, и раздул меха.

Пламя взметнулось вверх, облизывая закопчённые бока красными языками. Жар ударил в лицо, но я не отступил. В сравнении с последними днями, проведёнными в небольшой лаборатории с открытым вечерним воздухом, это был сущий пустяк. Первым делом взял кусок курдючного жира, что пульсировал слабой и едва уловимой ци, и бросил на поверхность. Он тут же зашипел и принялся растекаться по казану полупрозрачным озером. Определить на глаз, когда жир достаточно прогрелся было делом плёвым, но слишком многое зависело от духовной составляющей.

Мелькнула очередная мысль, что, если бы я обладал этим чутьём, когда готовил лапшу в деревне Травников, всё прошло бы совсем иначе и сложилось по-другому. Я бы там не просто ресторан открыл, я бы там вообще захватил и подмял под себя весь общепит. Впрочем, теперь мне было понятно, что это был путь в никуда. Для практиков деньги ничего не значат, их интересует только сила и саморазвитие.

Я вновь сосредоточился на готовке, вновь отгоняя непрошенные мысли.

Уроки Сай прошли не зря. Алхимия с термометром намного упрощала сам процесс, но чувствовать, как плавятся, меняются и тянутся ингредиенты с помощью ци, было намного полезнее. Поэтому я не просто наблюдал за процессом, а старался ощутить тот самый момент, когда стоит приступать к следующему шагу, будто пытался создать идеально ровную пилюлю без трещин.

Взял обычный поварской нож, и лезвие вошло в луковицу, как в масло. Нарезал его тонкими полукольцами, не оставляя без внимания нагревающийся жир, а затем сложил на разделочную доску ровными рядами.

Скорость пришла не сразу. В прошлой жизни я учился на ошибках и часто кромсал лук неровными кусками, да и что уж там, откровенно ревел, когда аромат попадал в глаза. Однако со временем пришёл опыт и теперь нож для разделки был продолжением пальцев.

Жир достаточно нагрелся и лук полетел в казан.

Шипение стало громче, а пар поднялся белым облаком. Я взялся за длинную деревянную лопатку и начать мешать по часовой стрелке, используя уроки алхимии. Ци закручивалась по спирали, как и должна была, ведь если идти против… как говорила Сай и мастера — это нарушение естественного хода вещей. Будто пытаться плыть против течения.

Ци в казане изменилась и стала мягче. Лук отдал свою энергию жиру и я взялся за морковь. Были те, кто тёр её в мелкую стружку, но у меня она всегда превращалась в кашу, поэтому нарезать исключительно соломкой, причём тонкой и ровной, желательно одной толщины. Нож ходил вверх-вниз, и оранжево-красные брусочки падали на деревянную доску.

Я забросил её в казан, перемешал, обволакивая маслянистой плёнкой и оставил жариться дальше.

Теперь то, что пахло ци сильнее остальных — мясо ящероптицы. Светлые куски, без застоев, чёрных нитей по волокнам которых всё ещё медленно перетекала духовная энергия. Нарезал на крупные куски размером с абрикос, дабы не пересушить их в процессе и бросил в общий котёл. Мясо зашипело, впитывая в себя ароматы лука и моркови, а я нагнулся у глубоко вдохнул воздух.

Пахнет как надо, но только немного иначе, что неудивительно.

— Эй, парень! — Раздался чей-то голос. — Ты бы поторопился, а то остальные тебя обогнали.

Я не стал отвечать, сосредоточиваясь на процессе и внимательно отслеживая изменения потоков в казане. Мясо должно обжариться до румяной корочки, но при этом не пересохнуть. Раз уж Лан силком заставила участвовать меня в этом состязании, то покажу всё, на что способен, к тому же… я не привык проигрывать. Уж точно не тем, кто задницу от собственного пальца отличить не может.

Когда я почувствовал, что энергия мяса перестала уходить в жир, на нём появилась золотистая корочка, дождался пока оно полностью запечатается и залил всё кипятком. Вода из чайника ударила в раскалённое дно казана и пар взметнулся до неба. Кто-то из толпы ахнул, словно увидел второй взрыв фейерверков, а кто-то одобрительно хмыкнул.

— Ты смотри, — сказал чей-то голос, — Не боится… да и лицо такое, будто знает, что делает.

Я стараясь никого особо не слушать, пропуская слова мимо ушей, начал солить. Следом перец и щепотку зиры, не больше, чтобы не перебить вкус мяса. Горсть кисло-сладких ягод барбариса, которые должны будут отдать свой сок и сделать бульон более терпким… чуть более ярким.

Следом схватил можжевельник и покрутил перед глазами. Тёмные, почти чёрные ягоды, которые я нашёл в самом низу мешка. Растёр их между пальцами, чувствуя, как маслянистая кожура лопалась и выпускала хвойный, смолистый аромат.

— Что это? — Спросил уже знакомый голос.

— Можжевельник, — ответил я, — Добавит дымка.

— Никогда о таком не слышал.

— Ну вот теперь услышал. Говорил же, не моргай!

— Эй, эй! — обратился он к кому-то другому. — Почтенный! Ставку ещё можно поменять? Да? Отлично! Ставлю сто! Нет, к чёрту, пять сотен медяков, всё, что сегодня заработал! Ну же, родненький, теперь не подведи меня, а то жена убьёт и в следующий раз будет торговать уже моим мясом.

Я усмехнулся, бросил ягоды в казан и подождал, пока бульон снова закипит, а затем засыпал рис.

Дважды промытые драконьи слёзы. Рис лёг на мясо ровным слоем, впитав в себя первую порцию жира, а затем добавил воды на палец выше крупы. Осталось только утыкать поверхность головками чеснока, причём прямо в шелухе, неочищенными. Десять головок, равномерно по всей площади казана. Со временем, чеснок должен был пропариться, стать мягким и сладким, но главное отдать свой аромат рису.

— А чего это он его не почистил? — Спросил ещё кто-то.

— Да времени, наверное, мало, тупил слишком долго в начале, — ответил ему другой.

Теперь осталось только ждать. Полчаса, не меньше. Рис должен впитать в себя весь бульон и стать рассыпчатым и пропитанным соком мяса и специй. Главное не перемешивать и уж тем более не поднимать крышку и подглядывать. Надо довериться процессу.

Я выпрямился, вытер лоб тыльной стороной ладони и зашагал к толпе, где стояла Лан и Сай. Девушка протянула мне стакан с рисовым вином, мы чокнулись и медленно выпили.

— Что, вот так и оставишь? — Недоумевая поинтересовалась Сай.

— Процесс выпаривания жидкости, нужно чтобы всё впиталось.

Она задумчиво коснулась подбородка, погружаясь в алхимические размышления, а я выпил ещё раз.

Толпа затихла. Не то, чтобы наступила полная тишина, просто шума и криков стало меньше. Люди смотрели на рабочие станции и оценивали процессы. Где-то слева Чжан Ху вовсю колдовал над своим блюдом, добавлял вино, выпаривал и снимал пену. Его руки двигались быстро, но слишком суетливо на мой вкус, а мясо, которое он выбрал, уже начало отдавать горечью, как бы он ни пытался залить его алкогольным напитком.

Но готовить он умел, или хотя бы знал основы.

Неофиты до сих пор спорили. Рыжий требовал добавить ещё перца, парень со шрамом настаивал на своём, а длинноволосый вообще плюнул, бросил черпак и отошёл в сторону, делая вид, что не с ними. Казан у них кипел слишком сильно, причём так, что бульон выплёскивал на угли и противно шипел. Видимо рис превратился в кашу.

Лавочники в фартуках делали добротно, но слишком скучно. Они тушили мясо с овощами, но не было в их движениях той самой магии. Со временем они настолько привыкли создавать товар большими партиями, что относились к нему, словно к конвейеру, выдавая среднее качество.

— Ты на меня не злишься? — Спросила Лан, отвлекая меня от ощущения ци в казане.

— На то, что вытолкнула меня, хоть я и сказал, что не хочу? — Ухмыльнулся в ответ, — Хотел бы, но что-то не получается. Я сам дал себя вытолкнуть, Лан, но зато теперь ты мне снова должна.

Она улыбнулась.

— И что, даже не станешь себя благородно вести и скашивать мне долг? Даже если выиграешь три духовных камня?

Я посмотрел за соперниками, делая очередной глоток.

— Хорошего понемножку, а то привыкнешь. Тем более, не если, а когда. У меня тут нет соперников.

Девушка только ухмыльнулась, но ничего не сказала в ответ.

Полчаса пролетели незаметно.

Повар Хан скомандовал всем остановиться и снять крышки. Участники засуетились, кто-то подчинился с гордость, а кто-то с опаской. Чжан Ху же снял свою с пафосным жестом, будто представлял кулинарное чудо на императорском ужине.

Я подошёл к своей станции, подождал несколько секунд и только потом снял.

Из казана вырвалось облако ароматного пара, пахнущего мясом, специями, чесноком и дымком можжевельника. Оно накрыло, как и меня, так и соседние очаги и я услышал, как десятки носов громко втянули воздух.

— Ох ты ж… — сказал тот самый мужичок, который поставил на меня весь заработок.

— Что это за запах? Пахнет странно. — спросил лысый сосед.

Я не ответил, просто отошел в сторону и ждал, пока дойдёт до меня очередь. Мужчина ходил между станциями, пробуя на вкус приготовленные угощения и его лицо не выражало никаких эмоций. Чжан Ху выпрямился, как петух, будто это у них было семейное и ожидал похвал в свою сторону, но их так и не последовало. Даже на расстоянии я чувствовал, каким горьким был вкус приготовленного им мяса, а уж Хан и подавно.

Повар подошёл к моему блюду, внимательно посмотрел и понюхал. Он взял ложку и осторожно провёл по поверхности риса, не перемешивая, чтобы не нарушить слой и поднёс ко рту. Толпа затихла.

Словно одного раза было мало, он зачерпнул ещё одну порцию, в этот раз перемешав и зацепив сразу с мясом, чесноком и морковью. Я смотрел за тем, как повар положил её в рот, закрыл глаза и медленно жевал, расплываясь в довольной улыбке.

— Рис рассыпчатый, — сказал он тихо, будто сам себе, — Мясо тает, чеснок…как ты его так пропарил?

— Головки не чистил, — ответил я, — клал прямо так, в шелухе.

Он кивнул, попробовал ещё раз, открыл глаза и посмотрел на меня уже по-новому.

— А ягоды? Зачем клал ягоды?

— Можжевельник даёт дымок. Мне показалось, что так будет лучше.

Повар Хан хмыкнул, вытер усы и произнёс.

— Назови.

— Что назвать? — Удивлённо спросил.

— Блюдо назови. — Повторил повар, засовывая в рот ещё одну ложку. — Ты, наверное, не знаешь кто я, что говорит о тебе многое, но я десятки лет путешествую по всей империи и расширяю свои кулинарные горизонты. Я не видел такого блюда ни в одной провинции. Похожие — да, но такое… по правилам, ты должен дать ему название и обязательно пойти ко мне в ученики.

Толпа в очередной раз ахнула и по среди стройных рядов выпивох прошёлся шёпот.

— Он никогда не берёт себе учеников.

— Повар Хан действительно собирается взять его себе?

Я улыбнулся.

— Спасибо, но у меня уже есть мастер и боюсь, что он будет зол, если я присягну другому учителю.

Хан понимающе кивнул.

— Аааа… Ученик магистра Чэна, про которого все в Академии говорят. Наслышан уже, наслышан… Да, я так и думал. Другой бы не смог разгадать мой секрет. Я видел, как ты брал только те ингредиенты, которые были богаты ци. Что уж, видимо боги всё еще не готовы дать мне настолько одарённого ученика, но блюдо ты всё равно обязан назвать.

— Плов... — произнёс я спокойным голосом. — Плов драконьих слёз Ян.

— Пойдёт. — покачал головой повар, позабыв о состязании, а затем схватила меня за руку, поднял над головой и добавил. — Победитель, Ян! Ученик одного из семи магистров Академии мастера Чэна! Безусловный талант!

Толпа взорвалась. Люди свистели, аплодировали, а тот мужичок, поставивший на меня всю дневную выручку, радостно плакал и целовал товарища в лысину. Повар протянул мне мешочек, который я тут же забрал и убрал в мошну подальше от чужих глаз.

— Это… это… — Послышался со спины голос Чжан Ху, когда я пожал руку Хан и отправился праздновать.

— Несправедливо? — перебил повар. — У тебя мясо горчит, потому что поспешил и выбрать неправильное. Вместо того, чтобы бахвалиться и задирать высоко подбородок, лучше бы проверил волокна на застои ци. Рис получился кашей, бульон перегрел и сделал водянистым… мне продолжать?

Чжан Ху был вынужден замолчать и признать поражение. Он в ту же секунду перевёл на меня взгляд, злобно стиснул зубы и быстрым шагом пошёл ко мне.

— Ян. — прошептала Сай, указывая куда-то мне за спину. — Там этот человек.

Я обернулся и увидел перед собой Чжан Ху. Он оказался настолько близко, что горячее дыхание, буквально наполненное злобой, ударило мне в лицо. Его лицо было побледневшим, словно увидел призрака, а красные глаза, налитые кровью, смотрели на меня с нескрываемым гневом. Коричневый халат секты Каменного кулака топорщился на плечах, а каждый раз, когда он сжимал кулаки, меч на поясе подрагивался в такт движениям.

— Если пришёл меня оскорблять и требовать возмездия, то мне не интересно. — Произнёс я безразличным голосом. — Повар Хан тебе уже всё сказал, так что можешь пойти и поспорить с ним.

— Я знаю. — процедил он холодным голосом сквозь сжатые зубы. — Я знаю, что это ты.

Я хотел отшутиться, но заметив выражение лица старшего из Чжан, понял, что он был серьёзен. Причём серьёзен до такой степени, что мог в любой момент выхватить меч и напасть, а кругом слишком много невинных жителей, включая Лан и Сай.

— О чём ты? — спросил я спокойно.

— Не прикидывайся, — он шагнул ближе. — Мой брат. Чжан Лу. Он был на испытании вместе с тобой в лесу. Как только я увидел там твою рожу, то предупредил брата, чтобы он был осторожен. Ты явно попытаешься схитрить, как тогда, когда вырвал у меня мой кусок Небесного металла.

— Ян, — Раздался серьёзный и слегка захмелевший голос Лан за спиной, — у нас проблемы?

Я проигнорировал её и продолжил смотреть на ублюдка без страха, злости и без капли сожаления за его потерю.

— Интересно ты всё завернул, Ху. Тогда на рынке ты опоздал и пришёл вторым, как собственно и сейчас, а что касается твоего брата… — я сделал длинную паузу, позволив ему как следует промариноваться в моих словах. — Ты прав, я был там. Он умер у меня на глазах.

Чжан Ху потянул ладонь за мечом.

— Значит…

— Его разорвал в клочья духовный зверь. Не веришь мне? Спроси мастера Чэна, который убил этого зверя. Почитай отчёты Академии, где всё тщательно задокументировано, и знаешь, бесплатный совет — прежде чем раскрывать пасть, сначала хорошенько подумай, кого ты собираешься назвать лжецом. Я больше не тот парень, который обошёл тебя на рынке. Хочешь бросить мне вызов? Валяй, называй место и время, но только не здесь и не сейчас. Сегодня фестиваль Чёрного Дракона и я намерен провести его так, как и планировал. Так что, если тебе больше нечего сказать — ступай подобру, поздорову, и не мешай мне отдыхать.

Чжан Ху ещё сильнее побелел, а его челюсть дёрнулась. Толпа замерла, наблюдая за нашей небольшой перепалкой, а повар Хан щёлкнул пальцами и приказал поварятам забрать мою стряпню, видимо для изучения. Я всё ждал пока он ударит, готовый в любой момент среагировать и вырубить этого придурка, но этого так и не последовало. Я уже разузнал, что Чжан Ху не был полноценным членом секты, а всего лишь неофитом внутреннего круга, поэтому особой силы за ним не было, кроме личной. А что же до неё, то от него плотной волной исходила духовная энергия и казалось, по уровню силы мы с ним были примерно равны. Так что, если что, справлюсь.

Однако так получилось, что удара не последовало, а сам парень стоял, дрожал от ярости и на глазах у всех переваривал унижение. Возможно его рука так и не дрогнула, так как понимал, что мастер Чэн будет мстить. Вот только когда я показал ему, что не питаю страха ни к нему, ни к его секте, говорил исключительно за себя.

Если Чжан Ху решит бросить мне вызов, то не стану прятаться за спинами Чэна или Академии. Это будет не впервой, когда мне придётся пустить кровь и даже убить, так что нет смысла оттягивать неизбежное. По глазам противника было видно, что он готовился достать меч, но всё же смог вовремя успокоиться и медленно выдохнул.

— Скоро. — Процедил он сквозь стиснутые зубы, убирая ладонь с рукояти меча. — Жди, ублюдок, скоро. Тебя даже не спасёт твой хвалённый мастер от того, что тебе приготовлено самими богами. Мы скоро встретимся.

С этими словами он развернулся и привычной вальяжной походкой растворился в толпе. Я пожал плечами, посмотрел на повара Хана, который выполнив свою задачу, оглядывал, как его маленькие поварята всё грузят на телеги.

— Жестоко. — Раздался голос Сай. — Может не надо было с ним так разговаривать? Ну, то есть, ты ведь его всё равно одолел. Может стоило пожать руки и поблагодарить за участие?

Лан широко улыбнулась, сделала глоток напитка и с нетерпением ждала моей реакции.

— Я бы на твоём месте притворился, что ничего и не было. — Ответил я Сай, а затем повысил голос и добавил, — Ладно, нас и так достаточно отвлекли этими соревнованиями. Пошли, у меня есть несколько серебряных монет, который сильно жгут мне мошну.

Остаток вечера прошёл как в тумане.

Мы ели всё, что попадалось под руку. Сай так вообще, под действием пилюли сметала сахар и мясо с такой скоростью, будто в желудке у неё образовалась чёрная дыра. Я только и успевал, что отстёгивать медяки, покупая одной и второй угощения. Правда Лан чаще прикладывалась к выпивке, чем к еде, но не забывала балансировать жирной закуской, сжигая калории в танце.

Кислое и одновременно сладкое рисовое вино лилось рекой. Жители пили так, словно это последний день в их жизни, а завтра не наступит никогда. Вокруг то и дело звучали новые истории, танцевали драконы, проплывая над головами людей, а экзотические девушки, виляя бёдрами на зависть местным бабищам, завлекали внимания мужей.

В один момент Лан схватила меня за руки, закружила и заставила даже отбивать ритм в барабаны. Сай стеснялась, поэтому стояла и хлопала в ладоши, пританцовывая на месте. Горели фонари, гремела музыка и всё больше людей поздравляло меня с победой, предлагая купить выпивку или закуски. Казалось эта ночь будет длиться вечно, но потом произошло неожиданное. Сай внезапно остановилась, коснулась ладонью лба и прошептала:

— Ян… что-то мне… я…

Её глаза закатились, ноги подкосились, и она начала падать. Я подхватил её в последний момент и не позволил свалиться на залитую вином каменную брусчатку. Она дышала ровно и глубоко, а розовое от танцев лицо, внезапно побледнело, как у человека, который просто уснул.

— Перебор, — сказала Лан, заглядывая через плечо, — Кажется для первого раза мы слишком…

— Надо отвести её домой. — Не стал спорить, понимая, что танцы тут не причём. Тело Сай попросту отключилось после действия пилюли.

— Домой? — Удивлённо спросила девушка, — не в Академию? К госпоже Ли?

Я кивнул.

— Пускай за ней присмотрит. В Академии её просто бросят в общагу и оставят там до утра.

Время близилось к полуночи. Домй госпожи Ли встретил нас тишиной.

Сай уложили в отдельной комнате. Она была маленькая, зато чистая, с широкой кроватью и зашторенным окном. Девушка даже не проснулась, когда я перекладывал её на подушки, только вздохнула во мне и свернулась калачиком, как котёнок, подтянув колени к груди.

— Вымоталась. — сказала Лан, выглядывая из-за спины, — Отоспится и завтра будет, как огурчик.

Я решил оставить её отдыхать и проведать уже утром.

Двор госпожи Ли был невелик. Один колодец, несколько деревьев, куст жасмина и старая скамейка. Лунный свет пробивался сквозь розовые лепестки, роняя тень на землю, а где-то вдалеке всё ещё гремел фестиваль, словно через плотную мембрану. У меня всё ещё звенело в ушах, но голос Лан прозвучал особенно мягким.

— Присядем? — спросила она, указывая на ступеньки дома.

— Может для одного дня хватит? — я произнёс, мечтая упасть лицом в подушку и подумать, как поступать дальше с Чжан Ху.

— Да ладно тебе. — Она схватила меня за руку, насильно усадила и достала бутылку рисового вина с двумя глиняными кружками.

— У госпожи Ли умыкнула?

Лан хихикнула.

— Я знаю, где она держит самое лучшее. Вот держи. — он протянула мне кружку, и мы выпили.

— Чёрт… а действительно хорошее вино. — Произнёс я, делая ещё один глоток. — Не то, что те помои, которыми поили на фестивале.

Девушка посмотрела на луну и улыбнулась.

— А то! Она этим угощает только особо важных гостей.

— Как, например, мастера Чэна? — Спросил я и тут же сменил тему. — Как вы вообще познакомились?

Лан пожала плечами и мне показалось, что она не хотела отвечать.

— Давно было дело. Мой отец всё ещё был жив, а когда сдавала экзамен на неофита в Академию, она приютила меня у себя. Вот и всё, так и познакомились. Ты лучше скажи, что у тебя за проблемы с этим Чжан Ху? Ты его не боишься?

Я сделал глоток вина.

— Не боюсь, но и за слабака не принимаю.

— Вот это правильно. — Согласно кивнула Лан, и поёрзала бёдрами на холодных ступеньках дома, — Не позволяй гордыне затмить здравый смысл.

— Нечто подобное говорил и мастер Чэн.

— Значит правильно говорил. — вновь согласилась она. — Только не затягивай с ним. С врагами нужно разделываться быстрее, чем они успеют стать сильнее.

— Я в курсе. Вырывай сорняк, пока он не разросся в куст. Разберусь, Лан, не переживай. — ответил я, поглядывая на пустеющий стакан, — ты лучше скажи, зачем ты меня сегодня позвала? Я о тебе толком ничего не знаю, как и ты обо мне.

Она вздохнула и поправила упавший на лицо локон.

— Боги, какой же ты неугомонный, Ян. Тебе действительно так надо знать причину? Почему мы знаем друг друга от силы несколько дней, а я потащила тебя на фестиваль в качестве пары?

Я молча кивнул.

— Вот поэтому и потянула. Потому что мы знаем друг друга уже несколько дней, а ты ни разу не пытался меня использовать, обмануть или, что уж там говорить, в постель заманить. Мужики в первую очередь видят во мне тело и милое личико с сиськами, а уже потом всё остальное, а ты… — она сделала длинную паузу, поглядывая на луну и небо, на котором россыпью цветов взрывались фейерверки, — а ты не стал… и для меня это важно.

Вдруг она резко допила вино, бросила кружку в кусты и встала. Какое-то время Лан просто смотрела на небо, отчего казалось, что её глаза блестели, а потом развернулась и зашла в дом госпожи Ли.

— Ты куда это? — Спросил я, бросая ей вслед.

— Если хочешь подумать в одиночестве, не против, но не затягивай. Я буду ждать у тебя в комнате.

С этими словами она поднялась по лестнице на второй этаж и резко свернула влево. Я молча проводил её взглядом, допил остатки вина, вылив последние капли на землю и вытер губы. Ночь приближалась к полуночи и вот-вот небо загорится так ярко, что на несколько секунд настанет день, но я это уже не увижу.

Мне действительно нужен был этот вечер, пускай и полностью выдохнуть, так и не удалось. Придурок Чжан Ху всё же решил испортить его своими угрозами, но главное, что он не шутил. Боров действительно что-то задумал и будет продолжать гадить до тех пор, пока с ним не разберусь, так что Лан была права. В своё время я затянул с Сумо и что из этого вышло? Нет, больше не совершу эту ошибку. Чжан Ху уйдет из моей жизни так быстро, как и появился, причём, скорее всего, вперёд ногами.

Однако об этом потом, не сегодня. Прямо сейчас у меня в комнате раздевалась Лан и ждала моего прихода, поэтому пошли они все к чёрту. И Чжан Ху, и его мелкий брат и даже мастер Чэн. К псам! Все к псам!

Я поправил пояс ханьфу, ещё раз вытер губы и, пройдя мимо двери госпожи Ли на цыпочках, чтобы не разбудить её, поднялся на второй этаж и добрался до своей комнаты.

Глава 3

— Ян, — голос госпожи Ли встретил меня на пороге кухни. — Сай… кажется, ей плохо. Она не выходила из комнаты всё утро. Я пыталась к ней зайти, она не открыла дверь и сказала, что всё нормально. Только кажется мне, что она обманывает.

— Спасибо, я сейчас посмотрю. — Ответил я, поглядывая на готовящийся обед, — похоже он слегка откладывается.

Я поднялся на второй этаж, свернул направо и остановился у угловой комнаты, куда прошлой ночью поселил Сай. У двери уже стояла Лан, облокотившись о дверной косяк и поигрывала небольшим ножичком между пальцев. Увидев меня, она широко улыбнулась, игриво подмигнула и молча кивнула в сторону двери.

— Сай. — я постучал костяшками пальцев, — Это я, открывай.

Ответом мне стала тишина.

— Сай, открой говорю! Это я. — повторил фразу, в этот раз постучав куда настойчивее.

— Ян. — Раздался с той стороны слабый и приглушенный голосок, словно она говорила сквозь вату. — Не надо… не входи… прошу тебя.

Вот это она зря сказала. У меня всегда были проблемы с тем, что никогда не слушал женщин, возможно поэтому до сих пор так и не женился. Однако не в моём упорном нежелании было дело. Обычно Сай старалась держаться подле меня, когда выпадет такой случай, а учитывая, что она не спустилась на завтрак, после вчерашнего активного вечера, заставляло задуматься.

— Я вхожу, — коротко произнёс и положил ладонь на дверную ручку.

Толкнул дверь и с другой стороны раздался грохот. В комнате было душно, а сладковато-приторный запах с нотками гнили на мгновение вырвал в голове воспоминания о подвале тёмного практика.

Сай свисала с кровати, словно в последний момент пыталась встать и не позволить мне войти, но вместо этого слабость дала о себе знать, и она рухнула. Её розовый халат был насквозь мокрым и прилипал к телу, словно девушку окатили ведром пота. Волосы слиплись в сосульки вместе с синими ленточками, а лицо было настолько бледным, что в тусклом освещении казалось серым.

— Твою мать. — Пробубнил под нос и зашёл в комнату, возвращая Сай в кровать.

— Я… я умираю, — прошептала она, свернувшись калачиком, — Это конец, всё… всё кончено.

Она всхлипнула и её пальцы вцепились в подушку.

Провёл ладонью по её лбу, стирая пот и она стала грязно серой и маслянистой наощупь.

— Ты не умираешь. — улыбнулся в ответ. — Думаю, как раз наоборот.

Сай подняла голову и посмотрела на меня красными и опухшими от слёз глазами.

— Не понимаю.

— Знаю, что не понимаешь. — Кивнул Лан, показывая чёрную от маслянистого пота ладонь, — И миллион книжек не заменит настоящего опыта.

— Ян, прошу… — вдруг закашлялась она, выплюнув густую тёмную жижу, — скажи, что со мной происходит? Я не умираю?

— Тело реагирует на пилюлю. Я бы сказал, что ты на первой ступени закалки. Тело очищается от шлаков, выводит всё, что накопилось за годы, включая пот, слёзы и даже мочу. Ты можешь и не подозревать, но твоё тело должно быть кристально чистым для следующего перехода.

— Но почему так отвратительно? — Она провела ладонью по шее, и она тоже стала чёрной. — Посмотри, я пачкаюсь, а пахнет… боги, прошу, уйди. Я не хочу, чтобы ты меня такой видел. От меня пахнет.

Она отвернулась и уткнулась лицом в подушку.

— И будешь пахнуть дальше, если тебя так и оставить. Это нормальный и естественный процесс.

— У тебя так же было? — Выглянула она одним глазом и спросила.

— Ну почти. — я на секунду задумался, вспоминая подвал, темноту, боль в мышцах и вываливающиеся наружу кишки. — Скажем так, у меня прошло ещё болезненнее, так что считай, что тебе повезло.

Сай всхлипнула, но уже тише и, схватив меня за руку, оставила чёрный след.

Кодекс молчал, но воспоминания проявились сами, будто в глубине сознания всё ещё остались знания тёмного ублюдка.

Процесс закалки всегда начинался одинаково. Первым атаковал жар. Тело разогревалось внутри, как печь и казалось, что вот-вот начнётся лихорадка. Вот только это не был обычный жар в понимании реакции организма на инородные тела, как бывает при гриппе. Действие пилюль заставляли тело сжигать старые и застоявшиеся шлаки, которые копились годами, а то и десятками лет.

Жир, соли, мёртвые клетки и даже остатки неправильной пищи, накопленные в подкладках. Всё, что организм не был в состоянии вывести самостоятельно, выходило вместе с огромным количеством энергии, заставляя человека буквально худеть на глазах.

Мне повезло больше и меня смог сохранить чужой разум, поселившийся вместе с сотнями сущностей.

Обычный пот, который выходил из тела в бане, менялся на густой, маслянистый и зачастую тёмный, варьируясь оттенками от серого до цвета вороньего крыла. В нём смешивались токсины, отработанная ци и остатки старых ран. Тело вспоминало каждую полученную царапину, каждый синяк, каждую операцию и каждый шрам. Оно исправляло их, заново сращивало ткани и разглаживала рубцы, выводя в том числе шлак и из них.

Моча так же темнела. От светло-жёлтой, она становилась коричневой и в крайних случаях — чёрной. Почки работали на пределе и выводили за сутки то, на что потребовалось бы годы. Песок, соли, мелкие камни, всё выходили наружу и смешивалось в отвратительно воняющую жидкость, от которой выворачивало наизнанку пустой желудок.

Где-то внутри Сай сейчас происходили неестественные процессы. Печень, которая десятки лет фильтровала дешёвую еду, очищалась и становилась гладкой и розовой. Кишечник забитый шлаками сокращался, выталкивая каловые камни в жидком виде, вместе с переваренной кровью.

Процесс выглядел ужасно и не существовало способов его превратить в магическое возвышение. В том-то и дело, что на этом этапе закалки, юный практик фактически и избавлялся от своей человечности в физическом понимании этого слова. Вся та грязь, весь яд и всё, что обыватели копят годами, покидало тело и ставило культиватора тем самым на ступень выше.

Я то в своё время проспал весь процесс, отключившись прямиком в луже крови убитых мною людей, но прекрасно помню, как на утро меня мучал голод. Я был готов рвать трупы и запихивать в рот мясо, лишь бы хоть как-то утолить этот животный голод. И Сай, похоже испытывала тоже самое.

— Ян, — её голос прервал мои мысли.

— Что? — Ответил, снимая очередную плёнку чёрного пота со лба.

— Ты так и будешь сидеть? Так и запомнишь меня?

— Не неси чуши, — бросил в ответ, услышав, как за спиной послышались шаги. — Сама ты не справишься, да и в этом нужды нет, поверь мне на слово.

— Ты был один? Когда становился практиком? — Зачем-то спросила она, заметно стуча зубами от лихорадки.

Я ухмыльнулся.

— Если бы…

— Что это значит?

— Не важно, — отрезал я, — Сейчас это не важно, попробуй лучше сесть.

Сай стиснула зубы, опёрлась о меня рукой и из глаз потекли чёрные слёзы.

В этот момент в комнату зашли Лан и госпожа Ли. Первая несла таз с водой и чистые тряпки, вторая же принесла на подносе еды с кухни. Варёная курица, пшеничный хлеб и яйца. Очень много яиц.

Сай попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, скривились и моментально высохли, трескаясь широкой паутинкой.

— Я… я есть хочу, — прошептала она стеснительно, — Жутко хочу…

— Это нормально, — я взял с подноса куриную ножку и протянул ей. — Ешь, телу нужна энергия.

Сай схватила мясо дрожащими пальцами и привычно откусила маленький кусочек, прожевала и проглотила. Потом ещё, а когда дошло до третьего раза, её глаза расширить, и она вцепилась в ножку зубами, разрывая плоть, и захрустела костью. Я едва успел выхватить у изо рта острый осколок, но было уже поздно.

— Тише, — я положил руку ей на плечо, — Язык только не откуси.

Однако Сай не слышала. Она вгрызалась в мясо, как зверь, который боится, что еду отнимут. Пальцы были чёрными от жира и пота, а слюни стекали по подбородку, смешиваясь с другими жидкостями. Госпожа Ли протянула ещё кусок, а Сай, не глядя вырвала его руками и закинула в рот.

— Вчера не так яростно ела. — Хихикнула Лан, протягивая мне влажное полотенце.

— Пускай, — я прошёлся им по лицу, очищая чёрную корку, — Телу требуется энергия, тонны энергии. Всё, что она съест сразу переработается в мышцы, кости и связки.

Да уж… Теперь понятно, почему я в своё время ел сырой рис и меня так вставляло. Голод как говорится, не тётка.

Когда поднос опустел, госпожа Ли удалилась и вернулась через пару минут. Яйца, сваренную вкрутую горой, тарелка с кашей, которая парила, даже не успев остыть. Сай ела всё. Обжигала губы, горло, язык, но продолжала есть, даже глотая яйца со скорлупой.

Я внимательно следил за ней, но не ожидал, что её скрючит так быстро.

Девушка замерла с поднесённой ко рту ложкой и внезапно распахнула глаза. Она уронила столовый прибор и всё тело выгнулось дугой. Спазм от резкой потери жидкости прошёлся от живота к груди и поднимался выше. Она закатила глаза, словно тело захватил неистовый демон и закричала во всё горло.

— Давай её в Академию отнесём. — Предложила Лан, поддерживая ей спину, — Там ей отвара из речной смородины дадут. Успокоят приступы.

— Нет. — Резко бросил в ответ, засунув между зубов Сай полотенце. — Никакой Академии, сама справиться.

— Мастера не знают? — Спокойным голосом поинтересовалась всё это время молчащая госпожа Ли, — А Чэн? Твой мастер знает?

— А откуда у меня пилюли?! — Отрывисто рявкнул, ловко уходя от ответа.

Сай отрывисто закричала, как от удара. Её снова выгнуло, и я, прижал её к кровати, чувствуя, как она дрожит, а пальцы впитываются в мою руку.

— Лан, воды. — звучно приказал, — Холодной, и тряпки!

Я вытер чёрную испарину с её лица, шеи и груди. Сай дышала тяжело, с частыми хрипами, будто ей катастрофически не хватало воздуха. Казалось, что тело девушки находилось на грани и ещё один шаг и тростинка не выдержит. Пришлось достать из мешочка ещё одну пилюлю и положить ей на язык.

— Ты чего это удумал? — Вполне справедливо поинтересовалась Лан, вытирая тёмную жидкость.

— Выжигаю огонь пламенем. — Бросил в ответ и закрыл нос девушке, вызвав у неё глотательный рефлекс.

Она забилась в конвульсиях, тело затряслось, как в лихорадке, а руки и ноги дёргались в разные стороны. Я держал её за плечи, не давая удариться головой о спинку кровати. Вдруг между ног Сай расплылось тёмное пятно. Густая и чёрная моча с яркими вкраплениями крови, потекла по простыням, пропитывая ткань. Запах ударил такой, что Лан отвернулись и закрыла нос рукавом, а госпожа Ли, учтиво открыла окна.

Девушка заплакала. Её чёрные слёзы смешивались с грязным потом, капали на подушку и мои руки.

— Прости… — прошептала она, — прости, я не хотела…

— Не извиняйся, — сказал я, откидывая мокрую простыню в сторону, — Скоро станет лучше.

Она снова закричала, когда очередной спазм скрутил ей живот. Тело сражалось до последнего, сопротивлялось действию пилюль и попутно перестраивалось. Я отчётливо слышал, как хрустели кости, рвались сухожилия и, казалось, чувствовал рост новых клеток. Сай уткнулась лицом мне в плечо и завыла. Причём не плакала, а именно выла, как раненый зверь, брошенный в одиночестве в лесу полным хищников.

— Давай если не Академию, — вновь настояла Лан, — то хотя бы лекаря позовём.

— Лекарь ей максимум ивового отвара даст. Нет, Лан, процесс запущен, и обратной дороги нет. Она должна пройти его до конца, иначе не заслуживает силы.

Сай меня не слышала. Её тело согнулось в очередном спазме, и она замерла, сжимая в кулаке кусок мяса. Я подумал, что всё же зря дал ей вторую пилюлю, как вдруг спина девушки медленно расслаблялась, а затем она медленно выдохнула.

— Вот и умничка. — Всё так же спокойно произнесла госпожа Ли и, выходя из комнаты, добавила, — как закончишь здесь, Ян, прикажи служанкам забрать простыни, а сам отнесли малышку Сай в купальни и хорошенько отмой.

Девушка моргнула и её глаза стали чище, а слёзы вновь прозрачными. Она посмотрела на чёрные и грязные руки, стыдливо поджала ноги, прикрывая бёдра одеялом и простонала:

— Почему… Почему ты не ушёл?

Я взял тряпку, смочил в чистой воде и начал вытирать чёрную жидкость с её ног. Сай вздрогнула, но не отстранилась. По её взгляду было видно, что она хотела что-то мне сказать, но тело больше не было в силах терпеть и девушка попросту выключилась.

Лан убрала тряпки и поставила бадью с водой в угол.

— Откуда ты знал, что она справиться?

— А я и не знал, — ответил честно, усаживаясь на пол, — просто доверился инстинктам.

— И часто ты им так доверяешься?

Я задумался.

— Последнее время всё больше и больше.

Лан замолчала. Она встала в дверном проходе, словно собралась уходить, как внезапно обернулась. Я знал, что она хотела мне что-то сказать, вот только никак не решалась, поэтому мне пришлось заговорить первым.

— В чём дело, Лан? Тебе нужна моя помощь?

— Да. — Не стала врать девушка и вновь замолчала.

Я ухмыльнулся.

— Ты знаешь, где меня найти.

— Знаю. — Сказала она и в её голосе послышалась грусть. — Спасибо тебе.

На этом она удалилась, а я остался один. Сай крепко спала, вернув себе ровное и глубокое дыхание без хрипов и всхлипов. Её организм восстанавливался после тяжелого прорыва и на данном этапе я ничего сделать не бог. Девушке требовался отдых, а мне настала пора заняться более насущными делами.

Я вышел в коридор, прикрыл за собой дверь и ушёл в свою комнату, где на низком прикроватном столике стояла знакомая бадья. Из неё торчала рукоять Обезглавливателя, покрытого чёрным, почти смолянистым налётом.

Я забрал её из Академии ещё раним утром, когда подумал, что Чжан Ху может попробовать нагадить и оставлять артефакт в лаборатории, где доступ к комнате имел каждый второй — по крайней мере глупо. И теперь настало время заняться им, раз уж поесть всё равно не вышло.

Тем более, прошло двадцать четыре часа. Я вытащил клинок из раствора, а ткань, которой была обмотана рукоять, превратилась в лохмотья. Лезвие стало чёрным. Не серый и не тёмно-серым, а по-настоящему чёрным, как ночное небо без единой звезды. Как не крутил им перед светом свечи, никаких не смог поймать отражение, будто клинок поглощал всё, что касалось его краёв.

Кодекс на запястье тихо завибрировал, пытаясь привлечь моё внимание и, убедившись, что рядом никого нет, я его открыл.

Первая стадия очистки завершена. Внешний блокирующий слой удалён. Требуется полировка Небесным металлом для нанесения защитного барьера и активации внутренних каналов ци.

Значит приступим.

Взял шёлковую ткань, смочил её в оставшейся родниковой воде и принялся протирать лезвие. Чёрный налёт сходил легко, будто сам отслаивался и более не старался держаться за сталь. Под ним открывалась поверхность, которую раньше не видел. Такая же чёрная, но гладкая и ровная, как зеркальная гладь озера.

Я протирал медленно, без спешки. Провёл по одной стороне, затем по другой, следуя инструкциям Кодекса. Когда последний кусочек чёрной корки упал в раствор, я поднял клинок к свету.

Теперь он казался не просто чистым, а по-настоящему живым. Всё ещё непривычно было видеть его в таком виде, а не в качестве ржавой железки, но это было только началом. Следующим шагом Кодекс оповестил, что пора приступить к полировке куском Небесного металла. Тем самым, который выкупил у торговца прямо перед носом ублюдка Чжан Ху.

Серый брусок с золотистыми прожилками. Я взял его в правую руку, другой придерживая за рукоять и прочёл сообщение Кодекса. Он сразу предупредил, что в работе Небесный металл обладает особым свойством «вытягивания энергии». Стоит мне приступить к полировке, как он начнёт высасывать из меня ци и оставлять после себя слабость и головокружение.

Пришлось обмотать руки простынями и лишь после приступить к процессу. С первым прикосновением металл зашипел. Из-за бруска посыпались искры, а чувствовал, как вибрация клинка усиливается, а энергия внутри откликается на каждый шаг.

Я точил медленно, без спешки, аккуратными движениями от рукояти к кончику и от кончика к рукояти. Кодекс подсказывал, что от этого зависит, насколько точным и результативным окажется мой заточка. На лезвии появились первые голубоватые прожилки и со временем они начали светиться. Каждая из них пульсировала в такт дыханию, а я ощутил, что трачу собственную духовную энергию, которая тут же заполняет мелкие прожилки.

Прошло полчаса, может даже больше.

Когда брусок коснулся лезвия в последний раз, клинок вспыхнул. Эффект продлился недолго, буквально пару вдохов, но этого хватило, чтобы я успел его заметить. Он ознаменовал конец процесса нанесения защитного слоя, и сточившийся в пыль кусок металла полностью окутал сталь моего меча. Я сдул металлическую пыль, провёл пальцем по лезвию и кончиками ощутил, как внутри циркулировала энергия.

Сердце затрепетало в предвкушении и мне резко захотелось опробовать результат, поэтому вновь открыл Кодекс:

Объект: Духовное оружие (3 ранг – частично заблокирован)

Состояние: Энергетическая структура подавлена.

Описание: Согласно остаточным энергетическим сигнатурам, меч утратил большую часть духовной связи с внешним миром в связи с гибелью первоначального владельца и не получая подпитки ци, вошел в состояние гибернации для предотвращения полной деградации. Энергетическое ядро изолировано от внешней среды с одновременным прекращением циркуляции ци по внутренним каналам.

Текущие возможности:

способность пропускать через себя энергию ци, накопленную носителем и трансформировать её в направленные энергетические выбросы. При концентрации ци в теле и её осознанном направлении в клинок, артефакт активирует сохранившиеся внутренние каналы, энергия накапливается в лезвии и может быть выпущена в виде режущей волны, распространяющейся на небольшое расстояние, зависящее от количества вложенной ци.

воспламенение ци – добавление ци огня к режущей волне.

Описание изменилось. Меч был второго ранга, а стал третьего. Пропала строка, которую я явно помнил, гласящая о том, что внешние проявление блокировки на физическом уровне — это ржавчина, и потемнение металла. Тут не поспоришь, выглядел клинок теперь просто замечательно, но блокировка всё равно осталась и это наводило на мысль о том, что это не конец. Что и существующий третий ранг клинка не предел. Тем более, я же ещё не завершил очистку.

По телу пробежала непроизвольная дрожь. Придурок Сумо, укравший у учителя ржавый клинок, наверняка и не подозревал, что за сокровище утащил. Вот только другой вопрос. Знал ли об этом его учитель? Потому что если да, то это очередной повод открыть охоту по мою душу. Духовный артефакт, относящийся к классу оружия, стоит просто невообразимых денег. Даже в текущем состоянии он наверняка спокойно ушел бы на рынке за тысячи духовных кристаллов низшего ранга, а сколько он будет стоить потом?

И для сравнения, какого ранга духовное оружие у мастера Чэна, раз уж оно могло создавать ледяные объекты. Этот клинок выглядел его противоположностью, о чём гласила приписка с новой возможностью, гласящей о воспламенении ци.

Только как им пользоваться?

Выйдя на середину комнаты, я взмахнул рукой, ощущая, что меч весит ровно вдвое меньше. Управляться им стало гораздо проще.

Сосредоточился, волевым усилием направляя энергию ци, и ощутил, что она словно откликается на моё желание. Это был уже не тот импульс, которым я убил росомаху и Сумо. Тот был грубым, неуправляемым и скорее рвался наружу от отчаяния, не силах больше сидеть в ржавой клетке, тогда как этот был зверем другого порядка.

Резко взмахнул клинком ещё раз, имитируя удар и остановился, желая откатить время назад на пару секунд.

Энергия, оранжевыми всполохами пройдя по лезвию меча, сорвалась в энергетическом всплеске и огненная дуга, коротко пронесясь по воздуху, врезалась в дверь, оставив на ней подпалину. Пока дверь не загорелась, схватил кувшин с водой, стоящий на прикроватной тумбе, и плеснул им на дверь.

Кажется, госпожа Ли будет ругаться.

Наверное, лучше опробовать силу артефакта где-нибудь в другом месте.

Например, в Академии. Пускай в ней за мной и следили, записывая каждый шаг, и каждое движение, атаки других мастеров я не боялся. Если бы другие магистры хотели бы меня убить, они бы это уже сделали. К тому же, как и говорил мастер Чэн, мои умения слишком полезны, чтобы ими разбрасываться ради обычной зависти... Так что нет.

А вот кто-нибудь из неофитов может сделать опрометчивый шаг. Так же не стоит забывать об угрозе, исходящей от Чжан Ху. Лан была права, надо разделаться с ним до того, как он предпримет попытки мести.

Я ещё раз взмахнул мечом, но уже без вкладывания импульса, дабы почувствовать вес, баланс и отклик. Оружие действительно стало легче и теперь было способно наполнять духовную энергию, хранить её сколько потребуется и выплёскивать её наружу в виде плотного сгустка, силу которого мне ещё предстоит выяснить.

Впереди было ещё много работы. Сай предстоит пройти процесс восстановления и придётся и дальше есть пилюли. Мне и самому нельзя стоять на месте и нужно продолжать тренировки, медитации и идти по пути раскрытия меридианов. Мастер Чэн должен был вернуться через несколько дней и явно потребует от меня отчёт. Не удивлюсь, если наставник к тому времени станет сильнее и будет ожидать того же и от меня.

Так что пора посетить занятия по физической подготовке, раз уж у меня был доступ.

Глава 4

Академия встретила меня привычной суетой. Ученики в серых ханьфу сновали между корпусами, опасаясь опоздать на очередное занятие. Утро только начиналось, солнце висело низко над крышами, воздух был прохладным и свежим, что для города Чёрного Дракона было редкой роскошью. Обычно лавочники уже торговали вовсю, продавая уличные закуски, от которых пахло маслом и специями, но после недавнего фестиваля, жители всё ещё отходили и на улицах было пусто.

Я закинул в рот пилюлю, из числа тех, что наварили с Сай, и запил водой. На меня они как на неё не действовали, всё же по развитию я далеко ушёл от неё. Скорее, по ощущениям это было похоже на то, будто в животе появляется огромная батарейка, которая начинает насыщать тело энергией. Как очень плотный обед, но от которого не клонит в сон, а наоборот, тянет на свершения. И таких батареек мне надо было сожрать целую кучу, чтобы пробиться на следующий уровень.

Каждая воздействовала по чуть-чуть, по крохам меняя и перестраивая тело и я с каждой съеденной пилюлей, стоящей по несколько золотых монет, менялся и сам, делая маленькие шажки на пути к бессмертию.

Предаваясь праздным мыслям, свернул на тропу, ведущую к тренировочным полям в восточной части кампуса.

После оказалось огромным. Вытоптанная земля, утрамбованная до твёрдости камня тысячами ног, тянулась до самого леса, ограждённого невысоким частоколом. По краям находились деревянные стойки с подвешенными мешками, набитыми песком и соломой, а недалеко от них стояли деревянные макеты с нарисованными точками давления. В дальнем углу возвышались каменные блоки, причём от небольших, с голову ребёнка, до огромных глыб, поднять которые могли, пожалуй, только опытные практики.

Рядом с ними торчали деревянные шесты, вкопанные в землю, на которых тренировали баланс. Как раз возле них и начиналась полоса препятствий с полноценными рвами, брёвнами и стенами на которых требовалось вскарабкаться. Всё просто и понятно, словно меня взяли и забросили в типичный старый кун-фу боевик с полётами на жестяных мечах. Только тут, в отличие от фильма, на мечах действительно летали и я лично в этом убедился.

Звук ударов о мешки разносился по полю и смешивался с криками инструкторов и тяжелым дыханием бегающих неофитов. Многие из них, как Сай, едва ступили на путь очищения тела и всё чем занимались — это бесконечными физическими тренировками, для подготовки тела к закалке.

Я же сюда пришёл не для того, чтобы нарезать круги по полю, для меня это уже пройденный путь, а скорее для того, чтобы отточить учения мастера Чэна. Преподанные им боевые стойки и работу с мечом. Вот правда избавиться от назойливых взглядов, всё же не получилось. Когда я подошёл ближе, то моментально стал центром внимания для всех, в том числе и для инструкторов.

Сначала один, потом три, потом десять. Я чувствовал их любопытство, презрение и неприязнь. Они называли меня просто: «Талант магистра Чэна», то ли специально обезличивая, то ли намекая, что перед ними всего лишь инструмент — а не человек.

Помимо инструкторов, здесь были и ученики.

Около полусотни неофитов с голыми торсами. Некоторые разминались, тянулись и вытягивая руки. Другие уже стояли у мешков и получали по ногам и спинам бамбуковыми палками каждый раз, когда использовали не ту стойку.

Я сразу понял, что спокойно потренироваться с мечом у манекена у меня не выйдет. Среди неофитов оказалась ту группа новичков, которая была на состязании повара Хана. Рыжий со сросшейся бровью, неофит со шрамом и третий с хвостиком на голове. Они смотрели на меня холодно и цепко, будто спрашивая, зачем я сюда явился.

— В круг! — Раздался звучный голос, как удар хлыста. — Живо!

Если неофиты пускай и были крепкими и жилистыми учениками, главный инструктор выглядел словно мутант, а не человеком, представляя из себя настоящую гору мышц. Высокий, под два метра с квадратной челюстью и коротко стриженными седыми волосами. Его широкие плечи и мощные руки были покрыты старыми шрамами в виде белых полос, перетягивающих кожу. Одет же мужчина был в простую матерчатую куртку без рукавов, которую перетягивал ремнем и в свободные штаны.

— Быстрее! — Рявкнул он и ученики зашевелились. — Тебя это тоже касается, новичок. — он посмотрел на меня. — Раз уж пришёл, то занимайся, нечего тут столбом стоять.

Я пожал плечами. Ведь и сам хотел изнутри посмотреть на эту процедуру, да и мастеру говорил, что позанимаюсь с инструкторами, поэтому, почему бы и нет?

Мы выстроились в три шеренги, я оказался посередине первой между каким-то низкорослым парнем и девушкой с короткой стрижкой. Инструктор прошёлся вдоль строя, осматривая каждого, а когда его взгляд пал на меня, он задержался на несколько вдохов. Видимо оценивал уровень моей духовной энергии.

— Я — инструктор Ши. — продолжил мужчина. — И мои правила просты: слушаешь и выполняешь команды — живёшь. Не слушаешь — прочь из моего класса. В этом строю нет места тем, кто не готов работать над собой и готовить тело к силе. Мне плевать кто из вас сын гончара, а кто ходит в любимчиках у магистров. — тонко намекнул он на мои особые обстоятельства.

Он замолчал, давая словам осесть.

— Так что не ныть и вкалывать, и возможно даже такое дерьмо, как вы, можно будет закалить в сталь. — А затем перевёл взгляд на меня. — Ты… ты когда-нибудь бегал с утяжелителями?

— Бегал, — ответил я.

Не уверен, что навесные на руки и ноги грузы считаются, но опыт в прошлой жизни у меня был, хоть и небольшой. Впрочем, если уж я тут умудрялся бегать по падающим в пропасть брёвнам, прыгая с одного на другой, то неужели не справлюсь тут? Да легко!

— Вот и славно! — Усмехнулся Ши. — Всем взять мешки!

Ученики побежали наперегонки к стойке, где лежали жилеты с карманами для песка. Я взял свой на тридцать килограммов. Рыжий смог осилить только десять, что несомненно не осталось без внимания инструктора.

— Слабаки! — прошипел он, показывая почему-то на меня.

Я молча надел жилет, затянул ремни и занял место.

— Круг пятьсот метров. Двадцать кругов, — скомандовал Ши, — Без остановок, вперёд!

Толпа рванула вперёд, явно в надежде что-то доказать инструктору. Я же бежал спокойным темпом, стараясь не привлекать к себе внимания и разделаться с упражнениями, как можно скорее. Слева бежали те, кто взял вес поменьше, они дышали тяжело, открыв рты, а справа двигались те, кто поопытнее.

Рыжий обогнал меня ещё на первой круге, бросив через плечо:

— Ученика магистра, а плетёшься, как черепаха!

Я ничего не ответил. На втором круге его шаги сбились, а дыхание стало прерывистым, а когда зашли на третий, я его обогнал, не прикладывая к этому никаких усилий. Удивительно, но в прошлой жизни я бы задыхался, однако сейчас же тело относилось к этому спокойно. Мышцы не бунтовали, воздух входил и выходил ровно, и я даже стал подумывать, не помедитировать ли в процессе?! Делов то, пробежать десять километров. Да я по лесу недавно шпарил трое суток напролёт и ничего, всё хорошо было.

Так что я просто добежал дистанцию и сняв жилет, аккуратно положил его на место. Ши, прищурившись, посмотрел на меня, заметив, что я даже не вспотел и бросил презрительный взгляд на остальных. Другие только начинали подтягиваться к концу дистанции, кто-то валился с ног, оказывался на четвереньках и жадно ловил воздух ртом. Рыжий пришёл где-то в середине, изнывая от жары и усталости.

Инструктор ничего не сказал. Только мотнул головой в сторону стоек с каменными блоками.

— Следующее — подъемы. Цель занятия отыскать свой предел и мысленно поставить зарубку. Барьер, который жизненно необходимо будет преодолеть, если хотите стать сильнее.

Я подошёл к камням и задумался. А мне ведь никогда не приходилось проверять собственный предел. В Кодексе, конечно, была информация о стадиях, но одно дело голые цифры, другое применение на практике.

Отыскал самый большой блок, который оказался тёмным гранитом с небольшими выбоинами. Остальные неофиты поступили разумнее. Они начинали с более мелких булыжников и постепенно увеличивали вес.

— Куда губу разинул? — Засмеялся рыжий. — Этот валун для старших курсов. Он весит килограмм четыреста, если не все полтонны!

Инструктор Ши так же подметил мой выбор и, сложив руки на груди, внимательно следил. Я присел на корточки, взялся за ручки, вырезанные по бокам, напряг спину, руки, ноги и оторвал его от земли. Мышцы загудели, но не от боли, а скорее от усилия. Пилюля, растворяющаяся в моем желудке, насытила организм таким количеством энергии, что она меня буквально переполняла. Вот только дело в том, что изначально планировал пустить её на упражнения с мечом и попробовать чаще высвобождать её.

Внезапно все неофиты замолчали. Я поднял блок до пояса, удержал три секунды и опустил на землю. Инструктор подошёл, схватил меня за запястье и приложил два пальца, будто пытался нащупать пульс. Стандартная техника, которой пользовались все, кто мог считывать духовный уровень других.

— Можешь поднять больше?

Я покачал головой.

— Вряд ли. — ответил честно. — По крайней мере пока, но скоро смогу.

Ши хмыкнул.

— Наглость. Она сгубила многих мужей, пацан. Магистр Чэн тебя этому не учил?

Он посмотрел меня презрительным взглядом, а затем отвернулся, контролируя, сколько поднимают другие. Но после моего впечатляющего выступления никто и близко не подобрался к такому весу, поэтому он, недовольно хмыкнул.

— Всем на баланс! К шестам, живо я сказал!

Тренировка продолжилась, вот только рыжий теперь так открыто не бросался словами.

Деревянные столбы торчали из земли на разной высоте от полуметра, до двух. Причём вкопаны они были специально под наклоном с заострёнными верхушками. На некоторых уже пытались балансировать ученики, вытянув руки в стороны, но большинство срывалось ещё в самом начале.

— Задача простая. — Инструктор Ши прошёлся вдоль рядом, заложив руки за спину. — Встать на один шест и простоять на нём ровно десять ударов сердца. Если упал — заново. Плевать на разбитые носы, вывихнутые плечи и суставы. Это не просто баланс — это контроль над телом и духовной энергией. Вперёд!

Неофиты потянулись к столбам, выбирая по росту. Рыжий, видимо желая мне что-то доказать, полез на самый высокий. Два метра, да ещё и под наклоном, его нога дрогнула, а сам парень замахал руками, но удержался. Когда он всё же смог залезть, на лице идиота растянулась широкая улыбка, ведь стоило ему трижды выдохнуть, как неофит, едва не подвернув лодыжку, слетел вниз.

— Слабак. — Кто-то рыкнул из толпы.

Рыжий покраснел, плюнул на землю и снова полез.

Я выбрал шест поменьше. Не было смысла карабкаться на самую верхотуру, чтобы доказать Ши мой баланс. Дерево было достаточно гладким, благодаря сотням ног ранее, а я выпрямился и развёл руки в стороны. Однако этого оказалось недостаточно. Тело держалось, искало баланс, но действовало как-то неуверенно. Ему явно не хватало внутреннего стержня, той самой оси, которая удерживает всё вместе, и тут я вспомнил стойку, которой меня обучил мастер Чэн.

Стойка обезьяны на ветке.

Обычно её использовали для упражнений с мечом, переносом веса на одну ногу и занесением руки над головой, но сошла и тут. Я идеально повторил, полностью копируя мастера Чэна по памяти и закрыл глаза. Шест внезапно перестал качаться и внутри появился тот самый стержень, которого раньше не хватало.

Когда открыл глаза, неофиты замерли и смотрели на меня. Даже Рыжий, после очередной попытки снова слетел, и выплёвывая грязь, звучно ругался.

— Сто девятнадцать. Сто двадцать! — считал секунды Ши, а потом снова рявкнул. — Всё, хватит. Слезай…

Я спрыгнул, похлопал по штанам, поправляя меч за спиной и посмотрел на инструктора.

— Стойка обезьяны на ветке. — Произнёс тот холодным голосом. — Когда ты успел её выучить?

— Мастер Чэн способный учитель. — уклончиво ответил я.

Ши кивнул, словно что-то подтвердил для себя и отвернулся.

Рыжий вскочил на ноги, указал на меня пальцем и принялся вопить:

— Да он… да он… какой из него неофит? Я знаю, что у него есть и пилюли и меч этот, что светится за спиной! Ему явно дал магистр Чэн… так не честно! Были бы у меня такие ресурсы, я бы тоже был сильный.

— Не честно. — Согласно закивали другие и это не понравилось инструктору Ши.

— Ты! — Повелительно бросил мужчина, — Имя.

— Фу Хай, инструктор, — рыжий выпрямился и поклонился, но в его голосе всё ещё чувствовалась дрожь.

— Фу Хай, значит, — Ши склонил голову набок, разглядывая его, как букашку под лупой, — Скажи мне, Фу Хай, что такое «честно»?

— Ну, — рыжий замялся и покосил на стоящих рядом людей в поисках поддержки, — Когда все равны, когда нет поблажек. Когда никто не получает преимущества за спиной других.

— Ах, за спиной других, — Ши усмехнулся, и усмешка его была злой. — Значит, ты считаешь, что Ян получил преимущество за спиной других?

— А разве нет? — Фу Хай осмелел, замечая, что его зубы всё ещё на месте, а инструктор не бьёт палкой и не перебивает. — Ему магистр Чэн дал пилюли, дал лучшие ресурсы. Даже его меч, тоже скорее всего, подарок от магистра. А мы… мы своими горбами всё добываем!

Ши согласно кивнул, прошёлся вдоль столбов, заложив руки за спину.

— А ты, Фу Хай, скажи мне. Твои родители платили за твоё обучение?

— Платили, — нехотя признал рыжий.

— Твоему отцу принадлежит три торговых дома на базаре?

— Откуда вы… — Фу Хай побледнел.

— Я знаю всё о своих учениках, — жёстко перебил Ши, — Кто их отец, кто мать, сколько у них денег и связей. Так вот. Ты получил преимущество ещё при рождении, а Ян — нет. Он пришёл с юга, без семьи, без денег, без покровителей. Честно прошёл испытание травничества и смог удивить такого изысканного магистра, как магистр Чэн. Всё, что он получил после — всего лишь результат его трудов.

Фу Хай опустил глаза.

— А теперь ты, на моём занятии смеешь кричать, что ему повезло больше, чем тебе?

— Но магистр Чэн… — пробубнил тот.

— Магистр Чэн, — Ши повысил голос, — имеет право выбирать учеников. И он выбрал южанина, потому что увидел в нём то, чего в вас нет. А вы своим нытьём только доказываете, что он был прав.

Ши замолчал. Тишина стояла такая, что было слышно, как ветер шевелит траву на краю поля.

— В этом мире, — сказал он наконец, — выживает сильнейший. Некоторые сил путают с деньгами и связями, но истинная мощь находится внутри. Вопрос в том, готов ли ты меня ломать, выкручивать, чтобы стать лучше? Или будешь сидеть и жаловаться, что у других получается лучше и другим дали больше. И в мире, удача — это тоже сила. Только кто-то может ей воспользоваться, а кто-то нет, так что твои слова полная глупость. Плевать, как и с какой помощью ты достиг величия, потому что, кто на вершине, тот и прав.

Вдруг он перевёл на меня взгляд.

— Его называют «Талантом магистра Чэна», что вполне заслужено. Вот только талант без труда — мусор. Недостаточно просто родиться с ним и ожидать, что всё само собой придёт. Над ним нужно работать каждый день и культивировать не только тело и дух, но и умения. — Вдруг Ши сделал длинную паузу и злобно оголил зубы. — За такую выходку, тебя бы отделать сотней ударов палкой, но, пожалуй, я преподам тебе другой урок. Если ты, действительно, считаешь, что южанин обвешан регалиями, то я их с него сниму. Никакого оружия, никаких артефактов. Тот, кто докажет силой кулака свою правду, правым и окажется. Поединок!

Вот как… Очень интересно. Ну ладно, драка так драка.

Я шагнул вперёд, чувствуя на себе десятки взглядов, начиная от любопытных и завистливых, заканчивая оценивающими. Ведь я только что показал свою силу и ловкость, поднимая камень и балансируя на шесте и только идиот ещё не понял, что я значительно сильнее, чем рыжий. Впрочем, кажется, именно он и был таким идиотом, потому что предстоящему спаррингу он обрадовался и теперь предвкушающее лыбился.

Неофиты расступались, образуя неровный круг диаметром шагов в тридцать, и в этом круге остались только двое: я и Фу Хай. Рыжий стоял напротив, широко расставив ноги, и его кулаки, сжатые до побелевших костяшек, мелко подрагивали. Вряд ли от страха, потому что слишком тупой. Скорее от возбуждения.

— Никакого оружия, — повторил Ши — Никаких артефактов, техник и прочей ерунды. Дерётесь тем, что даровала природа и побеждает тот, кто оставит противника на земле. Убивать, калечить, ломать кости без нужды — запрещено. Как только один из вас коснётся лопатками земли, бой окончен. Всем ясно?

— Да, инструктор, — отозвался я, отстёгивая от пояса ножны с Обезглавливателем и аккуратно кладя их на землю у края круга. Надо краем глаза контролировать, чтобы никто не подрезал мой артефакт. Впрочем, если кто позарится, то это будет последнее, что он сделает в этой жизни.

Фу Хай на слова инструктора коротко кивнул и сплюнул себе под ноги. Его губы растянулись в нервной ухмылке, и он, поигрывая плечами, разминая шею, двинулся по кругу, явно красуясь перед остальными. Толпа неофитов загудела, послышались выкрики. Рыжего тут давно знали, и он обзавёлся как товарищами, так и врагами, поэтому его кто-то одобрительно подбадривал, а кто-то, наоборот, предвкушал его унижение. Я же стоял спокойно, опустив руки, и ждал.

— Начали!

Фу Хай рванул вперёд, даже не удосужившись провести разведку боем. Просто бросился на меня, выставив вперёд правый кулак, целясь в лицо. Я видел эту атаку, ещё когда он только начал переносить вес на переднюю ногу.

И она была медленной. Ужасно медленно, прямо до зевоты. Вдобавок ещё и неуклюжей. Он меня совсем за новичка что ли считает?

Его плечо дёрнулось, предплечье пошло вперёд по прямой траектории, слишком размашистой, оставляющей открытым весь корпус. Сдерживая инстинкты, которые просто просились ударить его в подбрюшье, я шагнул влево, чуть довернув корпус, и его кулак просвистел чуть ли не в метре от моей головы, встретив лишь пустоту. Рыжий, не ожидавший такого, по инерции пролетел мимо, едва не споткнувшись о собственную ногу.

В толпе кто-то прыснул от смеха.

— Стой, скотина! — взревел Фу Хай, разворачиваясь.

Он снова бросился в атаку. На этот раз взорвался серией ударов. Прямо как заправский боксёр, парочка прямых левой и боковой правой, а завершить попытался размашистым хуком, вложив в него весь свой вес.

А я тем временем уклонялся, двигаясь с минимальной амплитудой, ровно настолько, насколько было нужно, чтобы его атаки проходили в миллиметрах от меня, не задевая даже ткани ханьфу.

Скользящий шаг в сторону, и его левый прямой ушёл в никуда. Лёгкое отклонение корпуса назад, и его боковой бессильно рассёк воздух. Я даже не поднимал рук для защиты, они просто висели вдоль тела, напоминая мне виденные мною по телевизору боксёрские поединки чемпионов, когда один оппонент настолько превосходит соперника, что играет с ним как кошка с мышью.

Это было невероятно пьянящее чувство. Я изучал своё тело, и заново знакомился с ним, как будто до этого находился в коме лет двадцать, а за это время успел вырасти и повзрослеть. И при этом, над ним постоянно работали лучшие специалисты, таская бессознательную тушку на массажи и тренажёры, отчего она становилась всё лучше и лучше.

Моя скорость движений была настолько выше, чем у рыжего, что я мог бы, наверное, спокойно пить чай прямо у него перед лицом, пока он силился бы нанести хоть один удар. А моя реакция? Она позволяла мне видеть его атаки и анализировать их в полёте, находя оптимальную траекторию уклонения, которая требовала минимум энергии и оставляла меня в идеальной позиции для контратаки. Про выносливость и говорить нечего. Если уж я после десяти километров с утяжелителем дышал ровно и спокойно, то сейчас и вовсе не напрягался, в то время как Фу Хай уже начал тяжело пыхтеть после первых же двух десятков ударов, так и не достигших цели.

В теории я мог бы закончить этот бой в любой момент. Один удар, и рыжий сложился бы пополам, выплюнув на землю свой завтрак, но я не спешил. Во-первых, это было бы слишком просто, а во-вторых, инструктор Ши всё ещё буравил меня взглядом, и я чувствовал, что он ждёт от меня чего-то большего, чем просто избиения младенца, поэтому я и продолжал уклоняться, двигаясь по кругу, позволяя Фу Хаю атаковать меня снова и снова, раз за разом показывая свой непрофессионализм. Получается, что я просто использовал его как как живой манекен для отработки движений, которые показал мне мастер Чэн у горного озера. Оказывается, все эти стойки для меча можно было использовать и без оружия, плавно перетекая из одной, в другую.

В какой-то момент рыжий, окончательно выдохшийся и потерявший остатки терпения, совершил глупость. Он попытался провести проход в ноги, явно надеясь повалить меня на землю и замолотить кулаками, как это часто бывает в уличных драках. Я увидел его замысел, едва он только начал наклоняться, и, вместо того чтобы отпрыгнуть, я просто положил ладонь на его затылок и, используя его собственную инерцию, направил его голову вниз, в землю. При этом добавил совсем немного, легчайший толчок. Фу Хай, не встретив сопротивления, клюнул носом в утрамбованную землю и растянулся у моих ног, подняв тучу пыли.

Толпа взорвалась смехом.

Рыжий, багровый от унижения, вскочил на ноги, отплёвываясь от грязи. Его глаза горели бешенством, кулаки тряслись, а на скуле наливался здоровенный синяк.

— Да я... да я тебя... — прохрипел он, бросаясь в очередную, уже совершенно бессмысленную атаку.

Я убрал руки за спину и просто отклонялся всем телом. Влево, вправо, шаг назад, снова отступ влево, а затем нырок под проходящую слишком высоко руку. Его удары, надо сказать довольно хлёсткие, свистели в воздухе, рассекая пустоту, а я продолжал издеваться над ним. И что самое главное от всех предыдущих драк, на этот раз никакой тёмной сущности, никакой ярости, заглушающей разум, а лишь мой холодный расчёт и идеальная работа мышц. Это делал я сам и это было восхитительно!

— Достаточно! — раздался окрик инструктора Ши.

Я остановился. Фу Хай, не успев среагировать, по инерции пробежал ещё пару шагов и рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Его лицо было красным от усталости и стыда, а рубаха на спине промокла насквозь.

— Фу Хай, — произнёс Ши ледяным тоном, — ты проиграл. Встань и вернись в строй.

Рыжий поднялся, шатаясь, и, не глядя ни на кого, побрёл к остальным, опустив плечи и смотря в землю. Усвоил ли он урок? Вряд ли, потому что такие как он, редко учатся на своих ошибках. Скорее, он просто затаит злобу ещё глубже. А я, по всей видимости, обзавёлся ещё одним врагом. Хоть и довольно слабым, но всё равно опасным, потому что загнанная в угол крыса способна на многое.

Инструктор Ши повернулся ко мне. Его лицо не выражало никаких эмоций, но в глазах отчётливо читалось напряжённое размышление. Он словно прикидывал что-то, решал уравнение, которое внезапно получило новую переменную.

— Неплохая реакция, и работа ног. — произнёс он наконец. —Но это был бой с одним противником, который заведомо слабее тебя. В реальной схватке врагов будет больше.

Он повернулся к строю неофитов и выкрикнул три имени.

— Линь, Го, Сунь! В круг! Живо!

Трое парней, которых он назвал, отделились от толпы. Один высокий и жилистый, второй низкорослый крепыш и третий, нечто среднее, но судя по повадкам и тому, как вышел, довольно быстрый и вертлявый.

— Задача прежняя, — сказал Ши, и его губы тронула едва заметная усмешка. — Повалить его на землю. Правила те же. Никакого оружия, калечить запрещено. Начали!

Они не стали бросаться в атаку сломя голову, как рыжий. Эти трое явно имели хоть какое-то представление о командной работе, поэтому разделились. Они начали медленно сжимать кольцо вокруг, и я почувствовал, как уровень адреналина в крови слегка подскочил. Это становилось интересно. Насколько лично я стал сильнее? Раньше, я бы испугался предстоящей драки с тремя противниками, но теперь… Теперь я её предвкушал!

Атаковать первым начал Сунь. Нанёс быстрый, хлёсткий удар ногой в колено, рассчитанный на то, чтобы лишить меня подвижности. Я убрал ногу в сторону, одновременно блокируя прямой удар от Линя, который тут же попытался пробить мне в корпус. Предплечьм встретило его кулак, и я, смягчая удар, перенаправил его силу в сторону, заставляя атакующего потерять равновесие и на мгновение закрыть собой Го. Крепыш, уже заносивший свой кулак, вынужден был затормозить, чтобы не врезать по своему же товарищу. Этого мгновения мне хватило. Я скользнул вперёд, вплотную к Суню, сократив дистанцию так, что его удары ногами потеряли свою силу и скорость, и легонько, почти нежно, толкнул его раскрытой ладонью в грудь. Правда силу вложил такую, что Сунь отлетел на пару шагов и шлёпнувшись на пятую точку, покатился кубарем.

— Минус один.

Го взревел и бросился на меня, как разъярённый бык. В принципе, шанс у него был. Если бы он схватил меня и подмял под своей массой, то дал бы шанс товарищу. Вот только я был быстрее. Уходя от захвата, оказался у него за спиной, подтолкнул его в поясницу, добавляя ускорения. Го, не встретив сопротивления, по инерции пролетел несколько шагов и врезался головой в один из деревянных шестов, вкопанных для тренировки баланса. Раздался глухой удар, шест закачался, а крепыш мешком осел на землю, мотая головой.

Линь, оставшись один, попытался провести серию быстрых, хлёстких ударов руками. Он был неплох, гораздо лучше рыжего, ему явно кто-то ставил технику ударов. Но и этого было недостаточно. Я парировал его удары, отводя их в стороны, словно раздвигал ветки в лесу. Раз, два, три, четыре — все его атаки ушли в молоко, и я, поймав ритм, шагнул вперёд и нанёс короткий, резкий удар раскрытой ладонью в солнечное сплетение, отчего Линь, охнув, сложился пополам и опустился на колени.

— Достаточно, — снова скомандовал Ши.

Я опустил руки и огляделся. Если честно, то сам этого от себя не ожидал. Трое противников были нейтрализованы, а я даже не запыхался. Тело, получившее нагрузку, наоборот, словно разогрелось и требовало большего.

Инструктор Ши смотрел на меня уже без тени усмешки, скорее с плохо замаскированным интересом и чуть ли не облизывался при этом.

— Хорошо, — произнёс он. — Очень хорошо. Но ты всё ещё не вспотел. — Он сделал паузу и вдруг повернулся ко всему строю. — Остальные! В круг! Все, кто считает, что способен повалить этого человека на землю! Посмотрим, сколько вы продержитесь!

Толпа замерла. Неофиты переглядывались, не веря своим ушам. Одно дело, выйти на бой втроём или впятером, и совсем другое, навалиться всей кучей. Но приказ есть приказ, и, кроме того, во взглядах многих я видел тот же самый огонёк, что горел у Фу Хая. Зависть пополам со злостью. Они хотели набить мне морду, доказать себе и инструктору, что я ничем не лучше их, что всё это лишь везение.

И желающие нашлись. Их было около десятка, из числа тех, кто посмелее и посильнее. Они окружили меня со всех сторон, и я впервые за сегодняшний день почувствовал что-то, отдалённо похожее на давление. Не духовное, они не обладали таким навыком как магистр или развитые звери, а чисто психологическое. Десяток крепких, злых парней, которые хотят одного — растоптать тебя.

— Начали! — рявкнул Ши.

Они побежали одновременно со всех сторон, без какой-либо тактики, подбадривая себя криками. Впрочем, толпа есть толпа, что от неё хотеть?

Если бы я остался на месте, меня бы просто смяли массой, а потом забили ногами, поэтому я сделал единственное, что мог сделать в такой ситуации — начал двигаться. Вот только, вместо уклонений, начал бить, понимая, что одного пропущенного удара может хватить на то, что меня собьют с ног, а там всё веселье и закончится.

Я выбросил левую руку вперёд, и моя ладонь, сложенная лодочкой, звонко прилетела по уху ближайшему неофиту. Парень, взвыв от боли, схватился за голову и вывалился из кучи. Я тут же, не останавливаясь, и снова исполняя приём из стойки, которой меня научил мастер Чэн, нанёс короткий, резкий удар пяткой правой ладони в челюсть второму, подкрадывавшемуся сзади. Голова парня дёрнулась, он клацнул зубами и рухнул как подкошенный, полностью отключившись. Я развернулся и встретил третьего прямым ударом кулака в солнечное сплетение, и неофит, охнув, сложился пополам

Опрокинул ещё пятерых, щедро раздавая оплеухи, когда краем глаза заметил, что Фу Хай, оправившийся от своего позора, выдернул из земли деревянный колышек, которым крепили растяжки для тренировочных мешков, и с криком бросился на меня, выставив его вперёд как нож.

— Сдохни, тварь!

Я видел эту атаку. Видел, как он бежит, видел зазубренный конец колышка, весь в грязи, сулящий гангрену и целящийся мне в живот, и видел безумный блеск в его глазах. Я развернулся к нему всем корпусом, и моя левая рука взметнулась вверх, перехватывая его запястье. Сжал пальцы, чувствуя, как хрустят его кости, и резко вывернул руку. Колышек выпал из его ослабевшей ладони. Я дёрнул рыжего на себя, разворачивая его спиной, и моя правая рука, сжатая в кулак, уже летела ему в затылок, готовая одним ударом выключить его сознание. Я уже не контролировал силу, ярость от его подлого удара требовала возмездия, толком не осознавая, что делаю.

Пространство словно взорвалось и мой кулак внезапно остановился, врезавшись в непреодолимую преграду. Мой кулак замер в сантиметре от затылка. Фу Хая, остановленный рукой инструктора. Рыжий, осознавший, что только-что чуть не умер, обмяк в моей хватке, его ноги подкосились, и он мешком рухнул на землю, лишившись чувств от одного лишь страха. Я медленно опустил руку и огляделся.

Всё поле было усеяно телами. Неофиты лежали вповалку, кто-то стонал, держась за разбитый нос, кто-то сидел на земле, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Инструктор Ши мягко пустил мой кулак, уведя его вниз и отпустил.

— Вот это, — произнёс он громко, обращаясь к ученикам, — и есть сила. Не та, что даётся по праву рождения, и тем более не та, что покупается за отцовское золото. — Он обвёл рукой поле. — Вот сила одного, способного сокрушить неисчислимое число противников. Вот то, чему я пытаюсь вас научить. — Он помолчал, обводя взглядом учеников, стонущих от боли. — Не умению драться, а пониманию жизни. То, что вам всем давали с самого рождения — связи, деньги, ресурсы, это всё лишь костыли, воспитывающие в вас ложное чувство величия. Мир жесток, и истинная мощь есть лишь у обладателей таланта, которым воистину предначертано великое будущее, тогда как вы всегда будете ограничены порогом своего развития. На сегодня занятие окончено, все свободны.

Инструктор Ши качнул головой и пошёл прочь, но на полпути остановился и бросил через плечо:

— Новичок! Приведёшь себя в порядок, и завтра утром жду тебя здесь. Будешь учиться обращаться с этой зубочисткой, что таскаешь за спиной, против тех, кто действительно умеет это делать. Если выживешь — может, чему и научишься. Свободен.

Глава 5

Прекрасно понимая, что, по сути, моя жизнь зависит в первую очередь от умения владеть оружием, а не от умения вкусно готовить, варить пилюли или искать духовные растения в лесу, на тренировочное поле я явился ещё затемно. Где-то неподалёку, на конюшнях, перекликались янлоны, и их низкие, утробные голоса эхом разносились над пустынным ещё кампусом. Прекрасное время, когда вокруг нет ни души и большая часть людей спит и видит пятый сон. И любимое время для воров и разного рода тёмных личностей, любящих в это время проворачивать свои делишки.

Я, хоть к ним и не относился, тоже любил эти часы, когда никто тебя не побеспокоит и можно заниматься чем угодно, навёрстывая упущенные возможности. Вот и сейчас, решил немного позаниматься, вбивая движения с мечом в подкорку головного мозга.

Размялся сам, повторил базовые стойки, которые показал мастер Чэн, и, взяв Обезглавливатель в руки, принялся отрабатывать рубящие удары по одному из деревянных манекенов. Клинок, очищенный от ржавчины, и теперь на мой взгляд выглядящий просто невероятно красиво, со свистом рассекал утренний воздух, и я старался, чтобы каждое движение было точно выверено, фокусируясь на правильности ударов, раз за разом производя взмах, пока не появлялось ощущение того, что он стал идеален.

Причём Кодексом не пользовался, стараясь добиться того-же функционала самостоятельно. Я ведь прекрасно осознавал, что артефакт, пусть и внекатегорийного ранга — это всего лишь бездушная железяка. Безусловно полезная, но то, что она даёт, можно достичь и без её помощи.

Я же как-то обзавёлся личным духовным чутьём, причём не то, что не уступающим его функционалу, но и значительно превосходящим. Значит и с талантом обращения с оружием всё должно быть точно-так же. Я должен уметь самостоятельно драться и осваивать всё без помощи голограммы, подсвечивающей проблемные зоны.

Руководствуясь этим, и представляя, что передо мной не бездушная деревяшка, а живой, опасный противник, который только и ждёт, чтобы я совершил ошибку, атаковал манекен, не доводя удар до конца и останавливая его в миллиметре от дерева. Сделал выпад, и тут же ушёл в сторону, прикрывая корпус. Нанёс рубящий удар сверху, и тут же перенёс вес на заднюю ногу, готовясь к защите.

И с каждой минутой, проведённой с оружием в руке, я чувствовал, что оно становится мне всё ближе и ближе, буквально продолжением меня самого.

— Неплохо для новичка. — внезапно раздался голос за спиной и я, рефлекторно развернулся, выставляя меч перед собой, ощущая как на коже выступил противный липкий пот.

Чёртово духовное чутьё не предупредило, что ко мне сзади кто-то подкрадывается!

Инструктор Ши стоял в десяти шагах, скрестив руки на груди, и смотрел на меня всё с тем же сложно читаемым выражением на лице. Он был одет так же, как и на прошлую тренировку, и казалось не испытывал ни малейшего беспокойства от утренней прохлады. Впрочем, он наверняка находится на чертовски высоком уровне развития, раз сумел скрыть от меня своё присутствие и уже мало походит на человека, скорее представляя из себя живое оружие. А живому оружию плевать на погоду, хоть солнечный зной, хоть колючая метель вокруг.

И в подтверждение моим мыслям можно вспомнить хотя бы показанная им скорость, когда он спас Фу Хая, переместившись так быстро, что пробил звуковой барьер, вызвав хлопок воздуха. Сколько это, больше трёхсот пятидесяти километров в час? Невероятно. И я более чем уверен, что он не показал даже части своих истинных возможностей.

— Инструктор, — коротко кивнул я, опуская меч и приветствуя его.

— Брось это, — он поморщился, махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Когда мы наедине, зови меня просто Ши. Или мастер Ши, если тебе так угодно. Инструктор звучит слишком сухо, а нам с тобой, чую, предстоит провести вместе немало времени.

Я удивлённо приподнял бровь, но спорить не стал, только отметил, что всем почему-то, что-то от меня надо.

Мастер Ши обошёл меня по кругу, и я почувствовал себя диковинным зверем, которого изучают перед покупкой. Право дело, он бы ещё зубы мои проверил.

— Твои движения, стали лучше, чем в прошлый раз. — произнёс он наконец, останавливаясь —Ты тренировался?

— Немного. — честно ответил я, не видя смысла скрывать.

— Похвально, — он одобряюще хмыкнул. — Большинство неофитов, которых мне приходится гонять, тратят ночи на пьянство, девок или бесполезные мечты о величии, ничего не предпринимая для его достижения. Ты же, насколько я узнал, постоянно занимаешься саморазвитием. Это, знаешь ли, редкое качество. — Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза. — Знаешь, сколько я видел так называемых талантов за свою жизнь?

Я покачал головой.

— Сотни. — Он усмехнулся. — Сотни одарённых мальчишек и девчонок, которым с рождения дали всё, начиная от невероятного количества ресурсов, которыми их насильно пичкали с детства и заканчивая одарённостью потенциалом, от которого у других бы слюнки потекли. И знаешь, где они сейчас?

Наверняка вопрос риторический, не требующий ответа, но раз уж мы тут играем в непонятную игру, то подыграю ему.

— И где же?

— Большинство мертвы, — подтвердил он мои догадки. — Погибли в первой же серьёзной схватке, потому что привыкли полагаться только на свой дар и думали, что они теперь способны бросить вызов самим Небесам. Другие застряли, не достигнув даже третьей стадии. И лишь единицы, — он поднял вверх палец, — единицы действительно стали теми, кого можно назвать воинами. Не талантливыми мальчиками, и не подающими надежды юнцами, а воинами. И знаешь, что их всех объединяло?

— Исходя из предыдущих слов, мгу предположить, что труд, — ответил я на его слова.

— Именно! — Ши одобрительно хлопнул в ладоши. — Труд. Бесконечный, выматывающий, кровавый труд, готовность вставать после каждого падения и снова идти вперёд. Вот что превращает талант из тлеющий искры в пламя. И я это вижу в тебе это, парень. Вижу этот огонь и готовность раздуть его так сильно, что он превратится в мировой пожар, раздутый на горе всем сильным мира сего. Пожар, который поглотит этот погрязший в крови и тьме мир.

Он замолчал, давая мне время переварить его слова. А я молчал, даже не зная, что и сказать на такую экспрессивную речь. Вот уж чего я точно не хотел, так это превращать весь мир в арену необъятной битвы. Мне бы просто время, чтобы развиться и стать таким сильным, чтобы больше никто не мог диктовать свои условия и всё. Дальше уже разберусь, что делать и куда идти. Может вообще сяду на берегу реки и буду рыбу ловить. Или начну искать способ вернуться на Землю, хотя что там делать, непонятно. Ничего меня особо на ней не держало.

— Ты уже понял, чем так необычно твоё тело? — внезапно задал он вопрос.

Я нахмурился, не понимая такой резкой смены разговора. Неужели он как-то прознал о том, что я бы одержим тёмным практиком?

— В каком смысле?

— Я про твой талант, — он шагнул ближе, и приложил два пальца к моему запястью. Его ци, которую я наконец почувствовал, мощная, горячая, словно лава, словно объяла всё моё тело, и я увидел, как расширились его глаза. — Твоя скорость, реакция, выносливость, способность запоминать движения и аномальная адаптация к боевой обстановке. Ты думаешь, я не заметил? Ты в одиночку раскидал целую толпу неофитов, практически одного с тобой уровня развития, не получив ни одного серьёзного удара, лишь парочку вскользь. Я видел многое на своём веку, но, чтобы обычный неофит, обладал такой способностью к обучению... — Он покачал головой. — Это талант к боевым искусствам, причём талант высочайшего уровня.

Мне нечего было ему сказать, поэтому я просто молчал, ожидая продолжения и гоняя по кругу мысли о том, что возможно следовало просто свалить из города, потому что я буквально печёнкой чуял, что меня снова затягивает в водоворот каких-то событий, участником которых я не особо хотел становиться.

— И вот что я тебе скажу, парень, — продолжил он внезапно, — С твоим даром и с моим опытом мы могли бы достичь такого величия, какое тебе и не снилось. Слышишь? — он подался вперёд, начав фанатично и горячечно шептать. — Я, Ши Гань, магистр боевого крыла Академии, лучший мечник этого города, второй по силе человек после главы, говорю тебе, что у тебя талант, который рождается раз в сотню поколений! И я вижу, как его нужно отшлифовать! Вижу, как из этого неогранённого алмаза сделать оружие, которое сокрушит всё на своём пути!

— Магистр?.. — до меня наконец дошло, кто стоит передо мной. Я то думал, что это обычный инструктор, а оно вон оно как оказалось, — Так вы...

— Да! — он расхохотался, довольный моей реакцией. — Я — магистр Ши! Один из Семерых столпов Академии! Ты думаешь, откуда я про тебя столько всего знаю? Чэ, оставил мне тебя на попечение, удаляясь по своим делам и попросив присмотреть за тем, чтобы ты никуда не вляпался! Но ты не думай, я не просто присматриваю за тобой по его просьбе! Это поначалу я думал, что он просто повесил на меня обузу, но после того, что я увидел, я могу сказать отчётливо, что вижу в тебе невероятный потенциал!

Это было... неожиданно.

— Мастер Ши, — я наконец обрёл дар речи, — это, конечно, великая честь для меня. Но у меня уже есть учитель. Мастер Чэн...

— Чэн! — Ши пренебрежительно отмахнулся. — Чэн гений алхимии, величайший ум в этой области, но как учитель боевых искусств он полный ноль! Да, он мой друг и товарищ, и я уважаю его безмерно, но его путь лежит совсем в другой стезе, тогда как твой — это путь меча! Я это нутром чую! — Он постучал себя кулаком по животу. — Чэн отвечает за крыло алхимиков и травников в Академии. Он может сделать из тебя отличного сборщика, может научить тебя варить зелья, стряпать пилюли и отличать один корень от другого. Но сделать из тебя воина? Ха! По настоящему сильный воин из тебя получится только под моим началом!

— Но мастер Чэн... — попытался возразить я, хотя в глубине души уже понимал, к чему идёт дело. Инструктор закусил удила и отступать был не намерен.

— С Чэном я договорюсь! — безапелляционно заявил Ши. — Ты что, думаешь, я не смогу уломать его? Да я ему такое предложение сделаю, от которого он не сможет отказаться! Он поймёт. Он умный мужик, и не станет вставать на пути твоего таланта.

У меня от его слов и фанатичности буквально голова заболела. С одной стороны, я и мастеру Чэну ничем не был обязан. Меня можно сказать, силой зачислили в Академию, хотя я всего лишь хотел посмотреть, как тут и что устроено. И силой же принудили стать личным учеником. А теперь вот какая оказия, ещё и второй магистр Академии решил пойти по тому же пути, завидев во мне уникальный талант. Пожалуй, не стоит светить окружающим другие грани моего таланта, чтобы магистры Академии, узнав о них, не передрались между собой.

— В теории я согласен, мастер Ши, — медленно произнёс я, тщательно подбирая слова и понимая, что у меня нет другого выбора. — Но при одном условии.

— Говори! — потребовал он.

— Вы сами решите этот вопрос с мастером Чэном. Я не хочу, чтобы он подумал, будто я предал его или променял на более выгодное предложение. Он много сделал для меня, и я не хочу терять его уважение и если вы сумеете договориться с ним так, что он сам отпустит меня или согласится на наше совместное обучение, тогда я с радостью стану вашим учеником.

Ши на мгновение замер, а затем его лицо озарила широкая улыбка, больше похожая на оскал хищника, увидевшего добычу.

— Ха! Ты не просто талант, ты талант с принципами! — громогласно засмеялся мужчина. — Это мне нравится! Принципиальный воин не предаст, в спину не ударит и не продастся за горсть духовных камней! Я уважаю это, парень! Конечно, я сам поговорю с Чэном! Я ему так обставлю наше сотрудничество, что он ещё и рад будет! Скажу ему, что мы будем делать из тебя универсального бойца! Такого ещё не было в истории Академии! Он будет в восторге, вот увидишь!

Он отошёл на несколько шагов, всё ещё улыбаясь, и вдруг хитро прищурился.

— Раз уж ты почти стал моим учеником, думаю, я могу научить тебя кое-чему, что обычно дают только после пары лет тренировок. Технике, которая выведет твоё владение мечом на совершенно иной уровень. Секретной технике.

Я мгновенно подобрался. Технике? Мастер Чэн же говорил, что на моём уровне развития я не могу изучать техники, потому что это спалит ещё не сформировавшуюся сеть меридианов в теле и поэтому показал только базовые стойки. Неужели сейчас меня научат чему-то, что я до сих пор воспринимаю как магию?

Но не спросить я не мог.

— Что за техника?

Ши усмехнулся, заметив мой тщательно скрываемый интерес.

— Это, парень, основ основ, которую, преподают лишь самым талантливым воинам. Многие инструкторы боятся давать её новичкам, думают, что те не справятся, порвут себе меридианы, надорвавшись, но ты, — он указал на меня пальцем, — я уверен, что ты справишься. Твоё тело уже умеет обращаться с ци, и я видел, как ты двигаешься. Ты готов к ней. Техника, о которой я говорю, это умение выпускать из меча собственную ци в виде режущей волны.

— Вот так что-ли? — не удержался я и рисуясь, одним слитным движением взмахнул Обезглавливателем, вкладывая в удар добрую толику энергии.

С клинка сорвалась полоса света, сыпящего во все стороны багровыми искрами, которая со звенящим гулом пронеслась по воздуху и врезалась в деревянный манекен. Раздался сухой треск, и манекен развалился на две неровные половины, открывая обугленный и дымящийся срез.

Я перевёл взгляд на лицо мастера Ши, наслаждаясь видом его отвисшей челюсти. У меня явно вышло его удивить.

— Кхм… — прокашлялся он. — Впечатляет. — он снова обошёл меня кругом, а потом уставился на клинок в моей руке. — Вон оно что… духовный артефакт, концентрирующий энергию и позволяющий... Это многое объясняет. — внезапно оборвал он сам себя.

Магистр внезапно резко развернулся и подойдя к стойке с тренировочным оружием, взял в руку обычный деревянный меч, грубо выструганную деревяшку, которую использовали новички для отработки базовых ударов. Вышел на открытое пространство.

— Смотри!

Мастер Ши встал в стойку, расслабил плечи, и я ощутил, как по его руке, от плеча к запястью, пробежала едва заметная, но очень плотная волна ци. Деревянный меч в его руке задрожал, буквально взрываясь мелкой щепой, повисшей вокруг как аура, и по его поверхности побежали тонкие, светящиеся голубым трещинки.

— Суть этой техники, — произнёс он, — в том, чтобы собирать твою рассеянную ци в единый поток, заставляя её выйти за пределы клинка, продлевая его режущую кромку на то расстояние, на которое хватит твоей концентрации и твоей силы.

Он сделал короткий, резкий взмах и в этот момент произошло нечто невероятное. С конца деревянного клинка сорвался голубой полумеисяц, но и сам деревянный клинок, не выдержав напряжения, взорвался в в его руке, рассыпавшись облаком мельчайшей трухи, которая заискрилась в воздухе и опала на землю серым пеплом, не выдержав напора энергии. Магистр разжал пустой кулак, и пепел из ладони осыпался вниз.

— Духовное оружие помогает тебе, да, но оно же тебя и сдерживает. Ты привыкаешь полагаться на него, а это путь в никуда. Потому что настоящий воин может превратить в смертоносное оружие что угодно. Палку, ветку и даже собственный палец.

Подтверждая собственные слова, он небрежно взмахнул рукой вверх и с кончика ногтя его указательного пальца сорвался крохотный полумесяц, унёсшийся в небо.

— Сила не в оружии, парень, сила в тебе. Оружие — это лишь фокус и продолжение твоей воли, но, если ты овладеешь принципом, тебе будет всё равно, что держать в руке.

Он повернулся ко мне и указал на стойку.

— Теперь ты. Возьми такую же палку и повтори свой приём, что ты показал мне недавно.

Я молча подошёл, выбрал себе деревянный меч, по форме похожий на Обезглавливатель, чтобы было проще, и отошёл на свободное место. Магистр Ши скрестил руки на груди и замер, внимательно наблюдая за мной.

Стараясь абстрагироваться, я закрыл глаза, пытаясь воспроизвести то же чувство, что возникало у меня, когда я держал Обезглавливатель. Как там советовал Кодекс при медитациях? Глубоко вдохнуть, насыщая тело ци, направить её в даньтянь, а потом использовать, фокусируя дальше, в руке, а потом и в оружии?

Я старался. Честно, старался изо всех сил. Представлял, как энергия течёт по моему телу, как она собирается в том месте, где мои пальцы сжимают деревянную рукоять и как она проникает в его структуру...

Мне показалось что меч в моей руке слабо завибрировал, и я, открыв глаза, сделал резкий взмах.

И… Ничего. Я просто взмахнул палкой, не создав энергетическую волну.

Это было слегка обидно. Я же весь из себя такой талант и мне показалось, что я способен на всё. Стиснув зубы, попробовал снова. Вложил больше ци, напряг мышцы, представил волну огня, вырывающуюся из кончика палки. Взмах! Палка только треснула в том месте, где я её сжимал, от чрезмерного усилия, но никакой режущей волны не появилось. Я лишь беспомощно рассёк воздух.

— Проклятье, — выругался я себе под нос, чувствуя, как на лбу выступает испарина.

Так облажаться после всех дифирамб, которые мне только что пели. Стыдоба то какая.

— Не получается? — голос магистра Ши на удивление прозвучал без тени насмешки. Скорее, с каким-то удовлетворением, словно он подтвердил свои догадки.

— Нет, — честно признал я. — С палкой не выходит, могу только с моим мечом.

— И это хорошо, — неожиданно сказал он. — Это доказывает, что ты не шарлатан, а просто очень одарённый парень, который интуитивно нашёл правильный путь, но не понял, как он работает. Это поправимо. Опусти палку и слушай.

Он сделал пару шагов, обдумывая, как правильно начать и остановившись, внезапно спросил.

— Что ты чувствуешь, когда направляешь ци в свой меч?

— Тепло, — ответил я, не задумываясь. — Волну тепла. Она идёт из живота, проходит через грудь, в руку, и вливается в клинок. А потом я просто отпускаю её.

— Отпускаешь, — задумчиво повторил он. — Вот в этом и кроется твоя ошибка. Ты вливаешь ци в свой меч, как воду в сосуд. А потом этот сосуд переполняется, и ты даёшь воде выплеснуться через край. Это работает с твоим мечом, потому что твой меч — это артефакт, и он имеет внутри себя каналы, готовые принять эту энергию и направить её. Но дерево, — он кивнул на тренировочный клинок в моей руке, — это не сосуд, в нём нет каналов. Дерево не умеет принимать и проводить ци, поэтому твоя энергия просто упирается в неё и рассеивается, не находя выхода.

Я слушал, затаив дыхание. Вон оно что… Звучит довольно логично. И словно подтверждая его слова, получив новое знание, на запястье легонечко провибрировал Кодекс, наверняка расширяя и дополняя сказанное.

— Техника режущей волны, — продолжал Ши, — работает совсем по-другому. Ты должен пробить путь своей ци, как копьё пробивает доспех. Ты должен создать на самом кончике твоего оружия, будь то меч, палка или собственный палец, точку настолько высокой концентрации энергии, что сама материя, из которой состоит оружие, не выдерживает и пропускает эту энергию дальше, позволяя ей вырваться наружу в виде лезвия. Это сложно для новичка, который имеет слабый контроль, поэтому можно пойти по упрощённому варианту. Концентрируешь энергию в руке, а потом резким всплеском посылаешь в одну точку, через весь клинок, к его кончику, делая одновременный резкий взмах. Именно одновременное исполнение действия и даёт результат. Энергия, идущая к кончику клинка, срывается со всей его поверхности, формируя режущее лезвие и чем больше ты вкладываешь энергии и резче делаешь взмах, тем больше получается дуга. Понимаешь?

— Вроде, да, — медленно произнёс я, переваривая его объяснение. — Нужно пробовать.

— Верно, — он улыбнулся. — Действуй.

Я закрыл глаза и снова сосредоточился. Я представил, как моя ци, разлитая по телу, стягивается в одну точку. Это было трудно. Гораздо труднее, чем просто направить неоформленную массу сырой энергии в меч. Она сопротивлялась, но я давил, сжимал её своей волей, и в какой-то момент почувствовал, что у меня получается.

— Так! — выдохнул Ши. — Я вижу это! Давай! Сейчас!

Я сделал взмах и сжатая ци, ищущая выхода, рванула к точке на самом кончике клинка, прожигая в дереве прямой канал. С кромки деревяшки, ближе к концу, сорвался крошечный, едва заметный, но всё же режущий серп энергии. Слабый, не идущий ни в какое сравнение с тем, что я делал артефактным мечом, но он всё же пролетел около полуметра в воздухе, прежде чем истаять.

А затем палка в моей руке треснула и сломалась. Не так, конечно, как у мастера Ши, у которого она превратилась в пепел, но всё равно неплохо. Но главное, что у меня получилось!

— Ха! — магистр Ши не удержавшись, снова хлопнул в ладоши. — Я был прав! Обычному неофиту на это требуются месяцы, а ты сделал после одного объяснения. Талант, которому суждено попирать небеса.

Мне даже стало не по себе от того, как он посмотрел на меня, словно искал всю жизнь и нашёл.

— Я ещё когда тебя только увидел, это понял, — произнёс он. — Ты, тот самый. Тот, кого я ждал сотни лет. Тот, в кого я смогу вложить всё, что знаю и умею. Тот, кто превзойдёт меня и прославит моё имя. Из-под моей руки выйдет величайший мечник этого поколения, и когда-нибудь, когда ты будешь стоять на вершине, ты вспомнишь этот день. День, когда я обучил тебя тому, что должен уметь воин. А теперь давай, повтори это ещё пару десятков раз, пока тыне будешь способен сделать это в любое время дня и ночи, с любым оружием, хоть даже веткой. И помни: отныне, что бы ты ни держал в руке, это всё оружие. А моя задача как учителя, сделать так, чтобы ты владел этим искусством в совершенстве. И клянусь Небесами, я сделаю это, даже если мне придётся избить тебя до полусмерти.

Глава 6

Его слова о том, что он сделает из меня величайшего воина, даже если ему придётся избить меня до полусмерти, не выходили у меня из головы всё то время, пока я делал то, что он велит, раз за разом сосредотачивая внутри тела ци и прогоняя её через руку, а затем резким импульсом сбрасывая через деревянный меч. Сломал несколько деревяшек, но у меня вроде что-то начало получаться.

Я развернулся к мастеру, всё также стоящему неподалёку со скрещенными на груди руками, чтобы отрапортовать о том, что до меня наконец дошло, что нужно делать, как он внезапно оказался рядом. Молча, без слов, причём не подошёл, не прыгнул, а словно телепортировался, вновь демонстрируя запредельную скорость.

Его рука сомкнулась на вороте моего ханьфу, он присел, а затем подпрыгнул вместе со мной в воздух и лишь на высоте, наверное, этажей двадцати, у него под ногами появилась опора в виде поверхности летающего меча.

Я даже не мог говорить, потом что в ушах свистел ветер, и он же старательно вбивал мне в глотку слова, которые я пытался выплюнуть, и задать вопрос, о том, что чёрт побери вообще происходит.

Единственное что я заметил, это то, что летим мы к тем же самым горам, где недавно сражались с орланом, вместе с мастером Чэном. Вернее, он сражался, а я пытался выжить.

Всё бы ничего, но проблем доставляло то, то ветер на высоте был буквально ледяным, выдирая тепло из тела, потому что мы забрались значительно выше, чем при полёте с мастером Чэном, а всё что я мог делать, это болтаться в хватке магистра словно тряпичная кукла, судорожно хватаясь при этом за его запястье, пытаясь хоть как-то облегчить давление на шею.

— Мастер Ши! — наконец сумел прокричать я, отвернув лицо от ветра после особо сильного рывка. — Что происходит? Куда мы летим?

Ситуация была очень странной, впрочем, как и поведение мастера. Он вообще не смотрел на меня, не реагируя на мои трепыхания и попытки разжать стальные тиски его пальцев. Его взгляд был прикован к одной из одиноко стоящих горных вершин, возвышающейся чуть в отдалении от своих собратьев. Он что-то прошептал, и меч, повинуясь безмолвному приказу, полетел к этому скальному пику. Через несколько минут мы зависли над небольшим плато, будто огромной рукой вырубленной прямо в склоне горы. Оно было всё заросшее соснами и вдобавок засыпано снегом, сыплющимся с вершины. Учитывая, что тёмный практик прорубил себе убежище в склоне горы, не удивлюсь, если это на самом деле сделано руками человека.

Магистр Ши поднял свою руку вверх, развернул меня к себе лицом, подвешивая над пропастью.

— Ты, — спокойным голосом, не вяжущимся с обстановкой, начал говорить он, — сам согласился стать моим учеником. И сейчас я преподам тебе первый урок. Самый важный урок в твоей жизни. Я знаю множество методов, чтобы заставить тело и дух расти. Бесконечные повторения стоек, укрепление тела, медитации, пилюли, наставления... Но всё это для слабаков. Настоящий метод, который действительно превращает человека в воина — это смертельная опасность. Только на грани жизни и смерти, когда каждая клеточка твоего тела кричит от ужаса, а разум отключается, уступая место инстинктам, происходит настоящий рост. Всё остальное — лишь подготовка к этому моменту.

Он сделал паузу, и моё сердце пропустило удар, потому что я знал, что он скажет дальше.

— Постарайся выжить.

Его пальцы разжались, а я полетел вниз.

Первые секунды я просто падал, не в силах даже кричать. Ветер, словно сорвавшийся с цепи, опять ворвался в рот, раздирая горло, и выбивая из лёгких остатки воздуха. Мир вокруг меня превратился в безумную карусель, проносящуюся мимо с невероятной скоростью. Я кувыркался в воздухе, радуясь тому факту, что не стал завтракать, иначе сейчас бы ещё орошал всё вокруг себя.

А потом я наконец начал думать. Перестал кувыркаться, раскинул руки и ноги, стабилизируя падение, и перевернулся лицом вниз. Земля была уже совсем близко и у меня было от силы десять секунд.

Как иронично. Прямо как при падении из офиса Квантума, только на этот раз, я не вспоминал прошлое, а лихорадочно перебирал в голове все варианты. Но мелькнувшую мысль о том, что если сейчас разобьюсь всмятку, то что произойдёт? Вернусь на Землю? Или снова окажусь в другом мире? Но мысль была действительно мимолётной и несвоевременной, поэтому она вильнула хвостом и исчезла, оставив меня с проблемами наедине.

Меч? Но я не умею летать на нём, да даже если такой функционал у Обезглавливателя и есть, сейчас заблокированный, то мне это никак не поможет. Стойки, которым меня учил мастер Чэн? И чем мне пригодится умение двигаться как Крадущийся Тигр или Затаившийся Дракон? А стойка Журавля, хоть и относится к птицам, не даёт навыка полёта.

Оставалось только одно — использовать собственное тело, тело практика. Тело, которое, как я уже успел убедиться, было гораздо, гораздо крепче, чем у обычного человека. Если уж на Земле пилоты самолётов, или парашютисты, врезающиеся в землю, оставались живыми, то у меня шансы явно были повыше. Тем более я вспомнил слова Кодекса о моей регенерации и способности выживать при травмах, несовместимых с жизнью. Похоже, пришло время проверить это на практике.

Главное, не упасть на скалы, или лёд, потому что там ничего не поможет. А вот если рухнуть в снег, то шанс есть, пусть и крохотный.

Что объединяло все истории, которые я слышал на Земле? Выживали обычно те, кто был максимально расслаблен или без сознания. Те, кто не успевал достаточно испугаться. С этим конечно были проблемы, потому что я откровенно был в ужасе!

Я максимально расслабился и постарался напитать мышцы ци, чтобы они были более готовы к удару, действуя по наитию.

Земля стремительно неслась мне навстречу, я отметил, что вроде падаю довольно удачно, достаточно далеко от скал и деревьев, когда наконец приземлился.

Удар и мир взорвался болью. Всё же в последний миг резкий порыв ветра дёрнул моё тело вбок, и я врезался в склон горы, пробил слой плотного, слежавшегося снега, потом слой льда, а потом, кажется, и сам камень, потому что вокруг меня взметнулась туча из ледяной крошки и щебня. Моё тело пропахало в снегу глубокую борозду и, наконец, остановилось, врезавшись в небольшой сугроб у подножия отвесной скалы.

И что самое удивительное я был жив, пусть и не совсем цел.

Это осознание пришло не сразу, пробиваясь сквозь пелену боли. Я чувствовал себя так, словно меня пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, попутно перепутав все детали. Левая рука висела плетью, не реагируя на попытки ей пошевелить, в плече омерзительно хрустело при малейшей попытке пошевелиться, несколько рёбер с левой стороны, судя по резкой, пронзающей боли при вдохе, были сломаны и, возможно даже проткнули лёгкое, потому что каждый вдох отдавался во рту металлическим привкусом крови. Левая нога ниже колена была вывернута под неестественным углом, а видел окружающий мир я и вовсе, лишь одним глазом. Второе по ощущению заплыло, превратившись о одну большую гематому.

Но я был жив. Жив и это главное. А значит всё будет в порядке, потому что я чувствовал, что талант адаптивности и регенерация уже включились в работу. Да уж, воистину... То, что не убивает нас, делает сильнее.

Странное было ощущение того, как тепло, рождающееся где-то в глубине живота, растекается по телу, добираясь до самых страшных ран. Сломанные кости ощутимо начало покалывать, от чего я кажется ощутил их все до единой, рваные мышцы дёргаться и сокращаться, восстанавливая разорванные волокна. Чувствовал я себя так, словно мне вспороли живот, насыпали тысячу огненных муравьёв и зашили обратно, а они теперь пожирают меня изнутри.

Я попытался подняться, но получалось откровенно плохо. Опираясь на здоровую левую руку, я смог лишь слегка приподнять голову и осмотреться. Я лежал в небольшой, засыпанной снегом расщелине, а вокруг меня, на нетронутом белом покрывале, местами алели пятна моей крови.

Тишина и идиллия, продлившаяся, к сожалению, совсем недолго, потому что в следующий момент небеса рухнули на землю.

В сотне метров от меня, в склон горы врезалось нечто, подняв тучу снега. Взрывная волна прокатилась по ущелью, похоронив меня под новой порцией снега, из которой я, крича от боли, всё же выкопался. А затем из эпицентра этого хаоса выпрыгнул он. Магистр Академии. Глава боевого крыла и прочее, прочее…

Он выглядел словно демон, восставший из самых глубин преисподней. Его фигура была окутана клубами пара, а его глаза, светящиеся оранжевым светом, на перекошенном в зверином оскале лице, смотрели прямо на меня. Он медленно, очень медленно, распрямился во весь рост, и я мимоходом заметил, что он спрыгнувший с меча с такой же высоты, в отличие от меня, не был ранен.

Это была самая страшная улыбка, которую я видел в своей жизни. Ни тепла, ни радости, только незамутнённое удовольствие и предвкушение того, что сейчас произойдёт.

— Ты ещё жив? — громко крикнул он. — Хорошо. Значит, урок ещё не окончен.

А затем он исчез, снова растворился в воздухе, и в ту же секунду я, повинуясь скорее звериному чутью, чем разуму, откатился в сторону, не обращая внимания на рвущую боль. И вовремя. Там, где только что была моя голова, в землю впечатался его кулак. Раздался оглушительный грохот, от удара во все стороны брызнули осколки замёрзшей породы, и в ней образовалась глубокая воронка, словно в неё попал снаряд.

В голове у меня билась мысль о том, что он не шутил и не играл, а действительно пытался меня убить.

— Хорошая реакция, — донёсся до меня его спокойный голос. — Впрочем, это я и так знал, и этого всё ещё мало для меня.

Он схватил меня за лодыжку раненой ноги, я взвыл от дикой боли, пронзившей всё тело, и в следующее мгновение мир снова превратился в смазанное пятно. Этот чёртов монстр в человечьем обличье швырнул меня, как котёнка!

Я пролетел десяток метров, врезался спиной в ствол невысокой, корявой сосны, росшей на краю расщелины, и дерево, не выдержав такого обращения, переломилось пополам, а я, выплюнув изо рта кровавый сгусток, покатился по снегу, на территорию основного плато, оставляя за собой кровавый след.

И как только остановился, то, не успев даже подумать о том, что надо вставать, чтобы бежать отсюда, осознал, что фигура магистра вновь нависла надо мной. Снова не успел среагировать, и его нога обрушилась на мою грудь, впечатывая в снег, и заодно выдавливая из лёгких остатки воздуха. Я захрипел, чувствуя жгучую боль в груди и осознавая, что рёбра снова ломаются. Перед глазами плясали багровые всполохи, и я отчётливо начал осознавать, что по всей видимости мне конец.

Непонятно только было только одно, какого чёрта этот урод на меня накинулся. Неужели, в момент, когда сканировал, почуял во мне следы тёмного практика? Или это за мной тянется след из деревни Травников? Или ещё одна причина, мне неведомая?

— Слишком медленно, — прорычал мастер Ши, нависая надо мной. — Ты думаешь, враг будет ждать, пока ты отдышишься? Думаешь, смерть даст тебе время собраться с силами?

Он нагнулся, схватил меня одной рукой за ворот ханьфу, и, рывком вздёрнув в воздух, швырнул в скалу. И всё что мне оставалось, это лететь словно пущенному из катапульты снаряду, бессильно раскинув руки.

И снова удар. Практически такой же, как при падении с высоты. Глаза заволокло пеленой тьмы, но сознание отказывалось проваливаться в спасительное беспамятство. Моё тело хотело жить и отчаянно сопротивлялось хватке смерти, уже подбирающейся к моему горлу.

Каменная стена от силы удара пошла трещинами, а из моего горла вырвался сдавленный, булькающий хрип, сопровождающийся очередной порцией крови.

Магистр не давал мне ни секунды передышки. Он был везде и всюду. Его фигура словно расплывалась в воздухе, а кулаки, ноги, колени и локти обрушивались на меня бесконечным градом ударов.

Я честно пытался что-то сделать несмотря на то, что представлял собой едва дышащий полутруп. Трепыхался, пытался блокировать, уворачиваться, но всё это было бесполезно. Как я недавно доминировал над рыжим, будучи быстрее и сильнее, так и мастер наглядно показывал мне разницу между нами.

Я уже не чувствовал большую часть своего тела. Левая рука висела безжизненной плетью, из плеча торчал острый осколок кости, пробивший кожу. Сломанная нога отдавалась такой болью, что темнело в единственном видящем глазе, а лицо и вовсе превратилось в кровавую маску, и я дышал только через рот, потому что нос, кажется, был сломан в нескольких местах.

Но самое страшное было в осознании собственной беспомощности. Я-то, грешным делом начал думать, что мне сам чёрт не брат. Конечно, уникальный внекатегорийный артефакт, целая сборная солянка талантов, высокий уровень развития и бесполезно болтающийся на поясе меч. И сейчас всё это ни капли мне не помогало, потому что я был боксёрской грушей в руках настоящего мастера. И от этого осознания внутри меня снова начало вскипать нечто тёмное. Чувство, очень похожее на то, которое я испытал в подземелье тёмного практика, когда защищал свою жизнь.

Нет. Я не сдамся. Я не подохну здесь, как загнанный зверь. Если он хочет видеть во мне воина, он его увидит. И клянусь всем, что тут есть, это будет последнее, что он увидит, потому что я вспорю ему глотку, а затем сожру его сердце.

Моя правая рука, чудом ещё функционирующая, дёрнулась к поясу. Там, в маленьком матерчатом мешочке лежали пилюли. Куча разных пилюль, что мы наварили с Сай и которые я теперь ел каждый день, делая один маленький шажок за другим к бессмертию.

Понятия не имею, можно ли было их смешивать, и что будет, если я приму их все разом. Плевать… Либо я выживу, либо умру. Третьего не дано.

Не обращая внимания на удары магистра, я рванул мешочек с пояса, поднёс его ко рту и, просто высыпал всё его содержимое в глотку. Все десятки приготовленных пилюль. Маленькие разноцветные шарики покатились по языку, и я, превозмогая рвотный позыв, разжевал их в кровавую кашу и проглотил.

Это уже становится традицией. На грани смерти есть пилюли со своей кровью.

Эффект был мгновенным и чудовищным по своей сути.

Моё тело, едва живое, вдруг превратилось в эпицентр ядерного взрыва. Испепеляющий жар, родившийся в желудке, волной прокатился по всем внутренностям. По ощущению было так, словно я выпил расплавленный металл. Моя кровь, смешавшись с невероятным коктейлем из духовной энергии и алхимических реагентов, вскипела, а сердце, до этого бьющееся с перебоями, заколотилось с такой силой, что казалось сейчас вырвется из грудной клетки. Порванные мышцы, начали сокращаться в бешеном ритме, заставляя моё тело выгибаться дугой, и я закричал.

Регенерация, и так аномальная, подстёгнутая лошадиной дозой пилюль, включилась на полную мощность. Кости с хрустом вставали на место, срастались, раны на коже затягивались, выталкивая наружу грязь и осколки камней, глаз, который заплыл и почти ничего не видел, налился кровью, и зрение вернулось. Я чувствовал, как моя ци, подстёгнутая пилюлями, бурлит и клокочет, словно вода в перегретом котле, готовая в любой момент разорвать меня изнутри.

И самое главное, боль ушла на второй фон, а её место заняла концентрированная ярость. Ярость и ненависть к человеку, доведшему меня до такого состояния.

Магистр Ши, уже занёсший ногу для очередного удара, на мгновение замер. Его бровь удивлённо приподнялась.

— Долго же до тебя доходило, что нужно сделать. — с лёгкой усмешкой, только и произнёс он. — Но хорошо, хоть дошло…

Отвечать я ему не стал, и резко сгруппировавшись и оттолкнувшись ногами от каменной выбоины, в которую он меня вколачивал, прыгнул на него.

Я сам не ожидал, что получится там сильно и быстро. Во все стороны снова полетела каменная крошка, прошивающая шрапнелью снег и деревья вокруг, и я оказался перед магистром.

Мой правый кулак, полетел прямо в его лицо, бесящее меня до жути. Я толком не целился, не пытался выполнять какие-то приёмы, просто бил, вкладывая в этот удар всю свою боль и ярость, подпитываемую разрывающей меня изнутри энергией пилюль.

Мастер Ши небрежно, отбил мой кулак в сторону раскрытой ладонью, но я успел заметить довольную улыбку на его лице.

—Хорошо… Вот теперь значительно лучше! — взревел он, и его собственный кулак, ударил меня в грудь.

И я успел среагировать! Выставил блок из стойки Крыло Журавля, удар пришёлся в перекрестье предплечий, но сила его была такова, что меня отбросило на несколько шагов назад, протащив по снегу и оставив две глубокие борозды. Но я устоял! Я не упал, не отлетел в скалу! Мои кости, укреплённые пилюлями и продолжавшие впитывать энергию, генерируемую в животе из десятков пилюль, растворяющихся и подпитывающих моё тело, выдержали этот чудовищный удар.

Я снова бросился в атаку. Понятия не имею, сколько у меня есть времени, но пока тело готово сражаться, мне нужно выложиться на полную. Достать до глотки этого ублюдка и вырывать трахею. Заставить его харкать кровью!

Я атаковал так, как никогда в жизни. Дрался как дикий зверь. Кулаки, локти, колени, даже голова — всё шло в ход. Дорвись я до его тела, то и вовсе, вцепился бы зубами. Я не думал о защите, просто бил, надеясь задавить его своим напором и своей скоростью, которая, как я с удивлением замечал, росла с каждой секундой. И я ставил всё на талант адаптивности, который и должен был помочь мне справиться. Он явно работал на пределе, помогая моему телу впитывать каждое движение магистра, анализируя его, и учась прямо в процессе боя. С каждым его движением я понимал, как лучше блокировать, и наносить удары.

Со стороны, наверное, я выглядел как живая мельница, осыпающая врага ударами и не обращающая внимания на ответные, которые ломали мне кости. Но плевать, они срастались, и я ещё мог стоять на ногах, а это было главное.

Я сыпал ударами, и пусть большинство из них не достигали цели, пусть он всё ещё был на голову выше меня в боевых искусствах, но я начал задевать его, пусть и вскользь. И каждый раз он начинал улыбаться всё шире и шире, снова возвращая на своё лицо оскал звериного безумия.

И до меня наконец начало доходить осознание того, что он наслаждается дракой и наслаждается тем, что его бьют!

А потом он перестал сдерживаться.

Я в очередной раз не успел ничего понять, потому что только что он был в паре шагов от меня, и вот уже его кулак, впечатывается в мой живот. Меня согнуло пополам, изо рта вылетел целый фонтан крови, а тело, словно сломанная кукла, подлетело в воздух. Я ещё летел, когда его локоть обрушился мне на спину, швыряя вниз. Я врезался в землю, и застонал.

Но он не остановился. Снова оказавшись рядом, схватил меня за шкирку, поднял, как пушинку, и я увидел его глаза. Безумные глаза берсерка, наслаждающегося битвой.

— Давай! — ревел он, снова швыряя меня в скалу. — Давай, парень! Покажи мне, на что ты способен! Не сдерживайся! Забудь о боли! Забудь о страхе! Бей! Только чистая, первобытная ярость способно выковать из тебя воина!

Я снова врезался в скалу, оставив в ней своим телом очередную вмятину. Никогда не думал, что тело может быть крепче камня, а вот оказалось, что и не такое бывает.

Кости, которые только-только срослись, снова сломались, сознание затопила новая волна боли, но я уже не мог остановиться. Пилюли, сгорающие в желудке, давали всё новые и новые силы. Регенерация работала, как сумасшедшая, раны затягивались, кости с каждым разом становились всё крепче. Я снова вскочил на ноги, но в моей голове уже не осталось мыслей. Была только цель и враг передо мной. Ухмыляющийся человек, которого я должен был убить.

Так же злобно оскалившись, развел руки в стороны, как дикий зверь и заметил то, на что давно должен был обратить внимание. Клинок! Мой Обезглавливатель всё ещё висел у меня на поясе, несмотря на всё, что мне довелось пережить!

Я сорвал его с пояса и не тратя время на стойки, буквально впихнул в него целую кучу энергии. Взмахнул, посылая режущий серп энергии на мгновение замер, сам удивлённый тем, что получилось.

Волна, размером в пару метров, пышущий багровыми искрами, сорвалась с клинка и понеслась в сторону магистра.

— Попробуй отбить это ублюдок! — выкрикнул я.

Магистр довольно осклабился и сделав шаг вперёд, навстречу смерти, нанёс размашистый удар тыльной стороной ладони, и моя гордость, мой удар, в который я вложил столько сил, смело в сторону.

Кувыркающийся полумесяц врезался в вековую сосну, которую и пара человек бы не смогла обхватить и перерезав её так, словно этой преграды не существовало, унёсся дальше, пока с грохотом не взорвался, врезавшись в скалу.

Чёрт… Да что же это за монстр такой передо мной?

Пока он отвлёкся на взрыв, я бросился вперёд, сокращая дистанцию, и нанёс рубящий удар сверху вниз. Моментально включившийся в бой мастер Ши поставил блок предплечьем и меч, столкнувшись с оболочкой его ци, покрывающей тело как броня, зазвенел, а затем всё же пробил её, и я увидел, как по его рукаву расползается алая полоса. Я всё же достал его! Пусть не глубоко, пусть это была лишь царапина, но достал!

— Прекрасно! Просто прекрасно! Как же я рад, что нашёл тебя! — Снова выкрикнул он и в очередной раз нанёс удар.

Его кулак врезался мне в челюсть, в глазах вспыхнули искры, и я, поплыв в нокдауне, упал на одно колено. Но тут же, не давая ему времени на новый удар, и чудом найдя в себе силы, отмахнулся мечом снизу вверх, целясь ему в пах. Ши легко перепрыгнул через клинок, сделав умопомрачительное сальто, приземлился за моей спиной и тут же ударил меня ногой под колено, в очередной раз ломая мою ногу, отчего я рухнул ничком.

Но даже лёжа, я продолжал драться. Я развернулся, швырнул в него горсть снега, а сам, используя момент, вонзил меч в землю и, используя его как рычаг, снова вскочил на одну ногу, волоча за собой вторую.

Чёрт с ней, регенерация отработает и всё починит. Мне нужно только продержаться немного. А дальше… Дальше бой покажет.

Я чувствовал азарт и жажду боя, потому что я сумел ранить магистра, я достал его, и я обучался. А значит у меня есть шанс! Шанс отомстить этому ублюдку!

Магистр Ши снова исчез из виду, и я, уже предчувствуя его атаку, выставил меч перед собой, пытаясь угадать направление. Но он, сумев обмануть меня, появился сверху, обрушившись как коршун. Я всё же успел подставить меч, но его удар был такой силы, что Обезглавливатель вылетел из рук и, пролетев несколько метров, воткнулся в снег. Меня же в очередной раз впечатало в камень от его нового удара, сначала пробив моим телом ледяную корку.

Кажется, я снова сломал себе всё, что только можно.

— Меч — это хорошо! —Ши возник возле меня, схватив меня за горло и поднимая в воздух. — Но воин не должен зависеть от своего оружия! Даже без него, даже голыми руками, даже без рук — он должен убивать! Покажи мне это!

Он отбросил меня, как надоевшую игрушку, я пролетел несколько метров и рухнул на камни, но тут же, не обращая внимания на дикую боль в изломанных конечностях, перекатился, как дикий зверь на четвереньках и злобно осклабился.

Без оружия значит? Ну сейчас я ему покажу.

Я бросил взгляд на свою правую руку. Сейчас бы мне не помешали острые когти, как в тот раз, когда я рвал такую тёплую и податливую плоть практиков в убежище тёмного практика. Впрочем… Магистр же мне сам показывал альтернативу?

Я насытил правую руку до предела, сосредотачивая энергию ци в кончиках пальцев и взмахнул рукой.

Пять крохотных серпов энергии, сорвавшихся с ногтей, понеслись в его сторону. За ними тянулся шлейф крови, потому что ногти, не выдержавшие напора энергии, просто вырывало, но главное, что у меня получилось.

Ши, не ожидавший такого, на мгновение замешкался. Он в последний момент среагировал, чуть отклонил голову в сторону, и серпы энергии, вместо того чтобы оставить его без глаз, рассекли ему всё лицо, оставив пять длинных, глубоких царапин, из которых тут же потекла кровь. И в отличие от прошлой царапины, это уже была настоящая рана. Кожа раскрылась, на лбу и вовсе белела кость черепа, показывая, что удар достиг цели.

Время словно замерло, Магистр Ши остановился.

Медленно поднёс руку к лицу, коснулся пальцами раны и посмотрел на кровь, оставшуюся на кончиках пальцев. Затем, так же медленно, он провёл языком по губе, слизывая алую каплю, скатившуюся к уголку рта. Его лицо, только что искажённое боевым безумием, вдруг стало совершенно спокойным, будто и не участвовал он в безумной круговерти боя секунду назад.

— Я был прав, — наконец произнёс он.

Магистр опустил руку и посмотрел на меня совершенно спокойным взглядом, без малейших признаков боевого безумия.

— За всю свою жизнь, за сотни лет практики, — заговорил он, — я нашёл множество талантливых детей. С огнём в глазах, с амбициями, и с верой в свою исключительность. Каждому из них я делал это предложение, каждому предлагал пройти тест. И каждого, кто соглашался, я приводил сюда, на эту же самую гору, на подготовленное мною плато, и делал с ними то же самое, что и с тобой сегодня. Это был мой настоящий тест. Всё что до, лишь прелюдия, позволяющая отсеять бездарей. Никакие таланты, громкие слова, деньги, ресурсы и прочее, не заменят в бою главного — воли к жизни и желания выжить любой ценой. Не заменят способности драться, даже когда у тебя переломаны все кости.

Он сделал паузу, и я наконец выпрямился, ощущая как хрустящие кости встают на место, одна за одной. Вторая нога вновь заработала, и я наконец опёрся на неё, с облегчением выдохнув. Даже если мы сейчас продолжим, я готов. И теперь знаю, что делать. Знаю как его ранить.

Впрочем, он больше не выказывал агрессии, продолжая говорить.

— И знаешь, что? Ещё ни один из них не выжил. Все они, рано или поздно, сдавались. Пусть их тела были крепки, а техники владения мечом отточены, но их дух был слаб. Они ломались, сдавались и как итог — умирали. Я не убивал их специально, просто не успевал остановиться. Они не могли выдержать моего напора и тем более, — он снова коснулся пальцами ран на лице, которые уже начали зажимать, тоже демонстрируя безумный уровень регенерации, — ни один из них не мог меня ранить. Ты первый, кто сделал это, и ты первый, кто принял мою силу, выдержал её и ответил своей. Ты первый, кто заставил меня пролить кровь в учебном бою.

Он пошёл в мою сторону, по пути выдернул торчащий из земли Обезглавливатель, взял его и подошёл вплотную.

— Поэтому я, магистр Ши Гань, Второй Меч Академии и её боевая опора, официально, принимаю тебя в свои личные ученики! Отныне и навеки, ты — мой наследник и преемник, и я передам тебе всё, что знаю и умею, не утаив ни единой техники, ни единого секрета! Клянусь в этом своей кровью, пролитой твоей рукой!

А затем он протянул мне мой меч обратно.

— И кстати… Поздравляю с прорывом на средний уровень совершенствования стадии очищения тела. Две ступеньки за раз, это достойно уважения и как раз то, что я ожидал от своего личного ученика.