Кодекс Охотника. Книга ХXXXXXХХХXL

Глава 1

Раз уж я уже в Многомерной, то пора позвать братишек на веселье! Одного Охотника здесь, судя по довольной роже копейщика, собрались прибить на глазах у всего Тизыса. Если я потом остальным про такое просто расскажу, а затем добавлю, что ушатал их в одиночку, обидятся ведь. Ещё и наливать перестанут!

Кодекс принял слова клятвы сразу же. Я почувствовал, как они ушли от меня вглубь, туда, где сила Ордена тянется от брата к брату через любые расстояния, и понеслись дальше. Куда именно, я уже не видел, да и не нужно было. На Земле я бы так громко звать не рискнул, там за своей силой всё время следить приходится, чтобы не задеть лишнего. А здесь древние слова до сих пор кое-что значат.

Копейщик заметил, что я шевелю губами, и усмехнулся в усы.

— Молись, Охотник, — разрешил он, поправляя копьё на предплечье. — Пока подходят остальные наши, время у тебя есть. Не так часто выпадает шанс наказать вашего наглого брата.

— Молюсь, — согласился я. — Изо всех сил!

Старики переглянулись. Кто-то из них, похоже, решил, что чужак от страха тронулся умом, и я его даже понимаю. Стоит перед ними здоровенный тип в чёрном доспехе, за спиной провал на месте дворца, впереди несколько армий, а он улыбается и что-то бормочет себе под нос. Я бы на их месте тоже подумал, что человек готовится красиво помереть. Ещё и посочувствовал бы немного.

Ответ пришёл коротким отзвуком. Где-то очень далеко, на другом конце Многомерной, грохнули по столу кружки, и в этот грохот вплёлся такой многоголосый пьяный рёв, что я едва не заржал вслух. Слов было не разобрать, зато интонацию я узнал бы откуда угодно. Так орут, когда за столом кто-то вскакивает, опрокидывает лавку и требует немедленно выяснить, где тут бьют наших и почему без него.

Ну всё, теперь можно и подождать.

Армии на поле тем временем продолжали строиться. Переходы били столбами света один за другим, из них выходили новые отряды и сразу начинали искать, куда бы встать, потому что место возле сада давно закончилось. Над полем колыхался уже целый лес знамён, и были на них и птицы, и звери, и скрещённые клинки, и даже какие-то горы… Золотых драконов среди них тоже хватало, видимо, собрались уцелевшие отряды хозяина. Командиры орали, маги разворачивали общую защиту, и та у них никак не хотела сходиться, потому что каждый клан ставил свою. Хорошо подготовились, ничего не скажешь. Против одного-то чужака!

Каменного Стража у дальней ограды я придержал, а волков отозвал поближе к нему. Нечего моим зверям сейчас лезть в самую гущу. Пусть прикрывают мне спину и не дают никому зайти к саду сбоку, а компания поинтереснее им скоро найдётся.

Копейщику, похоже, надоело ждать. Он шагнул вперёд, перехватил древко, и остальные старики разошлись полукругом, отрезая мне дорогу… вот только куда? Они реально думают, что я сбегу от такого веселья? Второй копейщик встал справа, а у одного из бородатых в ладонях уже собиралась техника.

— Последнее слово, чужак? — спросил передний.

— Да легко, — ответил я, глядя ему за плечо. — Не смотрите наверх!

Он, конечно же, сразу посмотрел. Всегда ведутся! Даже такой, сука, Мастер, как он, и то ведётся на детские уловки. А ещё обернулись те, кто стоял за оградой на поле, и я с удовольствием посмотрел, как у них вытягиваются лица.

Над полем, прямо между двумя самыми нарядными знамёнами, по небу пошла синяя линия. Разошлась в стороны, раскрылась, и за ней мелькнул свет факелов и край длинного обеденного стола Первой Крепости. Дэн открывал проход с размахом, без всякой экономии сил, а прицеливаться пьяным ему явно было лень. Портал повис высоко над землёй, ровно над серединой чужого построения.

И первой оттуда вывалилась… бочка!

Она пролетела над рядами, грохнулась прямо на щиты копейщиков, раскололась, и по строю плеснуло чем-то фиолетовым. Над полем пронёсся горестный вопль. Кажется, бочку братья пожалели сильнее, чем меня.

А следом посыпались и сами братья.

Кто в полном доспехе, кто в половине, а кто и вовсе в одной рубахе, зато с мечом. Один прыгнул, так и не выпустив кружку, приземлился посреди отряда магов и первым делом проверил, не расплескал ли. Второй догрызал баранью ногу и отмахивался ею от ближайшего копья, пока не вспомнил, что на поясе у него вообще-то висит клинок. Третий застёгивал наплечник прямо в полёте и громко жаловался, что перекрутился ремешок. Шестеро молодых вывалились сразу в полном боевом облачении, одинаковые, как близнецы, и я при всём желании не смог бы сказать, кто из них первым просил познакомить его с земными женщинами.

— НАШИХ БЬЮ-У-УТ!!! — разнеслось над полем.

Подхватили клич сразу со всех сторон. Охотники приземлялись, оглядывались, находили ближайшего вооружённого человека и с искренней радостью интересовались у него, не он ли тут обижает брата. Причём ответ их, похоже, не особенно волновал.

Первое знамя рухнуло, когда последние братья ещё даже не вылезли из портала. На знаменосца кто-то просто сел сверху. Неудачно для знаменосца, зато очень удачно для брата, который как раз выбирал, куда бы приземлиться помягче.

Я пробежался взглядом по знакомым фигурам. Первого не было, Вульфа тоже, но этих двоих я, честно говоря, и не ждал. Главе Ордена прыгать через полмира на пьяный вопль из-за стола не по чину, а Вульф у нас человек степенный и поднимется, только когда дослушает, кто кого бьёт и за что.

Старики передо мной обернулись обратно ко мне. Забавные у них были лица! Одно дело — попытаться замочить одного Охотника, другое — хм… Тупые ублюдки, мне их даже не жаль.

Передний копейщик прищурился, глядя мне в маску, и впервые за весь разговор я увидел у него на лице что-то кроме раздражения. Кажется, он очковал, но старался не показывать этого.

— Что это? — спросил он.

— Братишки подтянулись, — пояснил я. — Не всё же мне одному веселиться.

Рядом со мной воздух лопнул синей щелью, и из воздуха шагнул сам Дэн. Был он растрёпанный, без всякого доспеха, с полной кружкой в одной руке и чьим-то недоеденным пирогом в другой. Глаза у брата горели так, что старики дружно отступили на шаг.

— Звал?! — заорал он мне в ухо, хотя стоял совсем рядом.

— Звал, — подтвердил я. — Не ори, оглохну.

— Посреди тоста! — возмутился Дэн, совершенно меня не слушая. — Я только Фиолетовую Вуаль из резерва достал! Все сидят, ждут, слюни пускают, а тут ты со своим Кодексом! Ты хоть знаешь, что это последняя бочка была?

— Ой, не трынди! За последнюю тысячу лет она у тебя каждый раз, сука, «последняя».

— Хмм… — Дэн не нашёл, что сказать, отхлебнул из кружки и наконец огляделся. — Это кто тут у нас? Что за дедушки?

— Культиваторы, — улыбнулся я. — А ещё несколько армий. Все пришли меня убивать.

Дэн посмотрел на поле. Потом на провал за моей спиной, из которого всё ещё поднималась пыль, и снова на поле, где братья уже вовсю объясняли местным, что они неправы, сильно неправы! Лицо у него сделалось мечтательным.

— Армии, — повторил он с нежностью. — Настоящие. Ну ты, брат, умеешь гостей встречать! А мы там сидим, за тебя пьём, а тут такой подгон!

Ответить я не успел. Портал над полем дрогнул ещё раз, и из него на полном ходу вылетел последний Охотник. Был он здоровенный и взъерошенный, в начищенном до блеска доспехе, а за поясом у него болталась погремушка, а в руках… табуретка! Приземлился он так, что под ногами треснула земля, и сразу закрутил головой.

— БАТЯНЯ!!! — разнеслось над полем громче, чем все «наших бьют» вместе взятые.

Купер! Сын проломился через отряд, который на свою беду оказался у него на пути, кажется, даже не заметив, что там кто-то стоял. Бородатый старик, у которого в ладонях давно копилась техника, не выдержал и ударил по нему на подходе. Купер принял удар на наплечник, не сбившись с шага, и, по-моему, так и не понял, что в него стреляли, просто отмахнулся от него табуретом. Могучий культиватор улетел, похоже, за горизонт! Табуретка не пострадала. Она ведь из главного зала Первой Крепости, она и не такое видела.

Через несколько мгновений он уже был возле нас. Глаза сияют, щёки красные, а вид такой счастливый, будто ему подарили разом все Охоты, о которых он просил.

— Ты чего тут забыл?! — рявкнул я.

— Так в зале заорали, что наших бьют! — выпалил сын, не переставая улыбаться. — И что ты в опасности! Я как услышал, сразу сюда. Батя, я тоже хочу драться!

Дэн повернулся к своему ученику, посмотрел на него очень внимательно, сунул остаток пирога в рот и отвесил подзатыльник, звонко и от души, как полагается официальному наставнику. Купер даже не пошатнулся, только моргнул. А Дэн запил пирог, проглотил его и уже ржал, расплёскивая из кружки фиолетовое пойло.

— Весь в батю пошёл, беспредельщик хренов! Ну, раз уж ты уже здесь, давай вон с батькой плечом к плечу вставай — поймёшь, почему Сандра сама Многомерная опасается!

Я поморщился. Имя этот старый хрен проорал на весь Тизыс. Я покосился на стариков, но те смотрели на Купера, и в таком грохоте никто из них, похоже, ничего не разобрал. А если и разобрал, то мало ли кого там опасается Многомерная. Маска на мне белая, пусть гадают.

Главное, чтобы не убежали. Хотя… Тут же Дэн, могут и сбежать в ужасе. Надо бы поторопиться…

А потом до меня дошло, что именно сказал сын.

— Стоп. А дети с кем?! С Катей?

— Катя с Лизой по делам ушли. С Ламией, — честно ответил Купер.

Я представил бывшего второго генерала Инферно в окружении моей малышни и прислушался к себе. Нет, переживать почему-то не получалось. Генералом в Инферно была, значит, и с мелкими как-нибудь справится, а что бывает с теми, кто обижает наших, ей в Крепости уже объяснил каждый второй брат, да и я объяснил. А если не справится, то мелкие ей сами всё объяснят. Они у меня такие, самостоятельные!

— Ладно, — сказал я. — Вставай рядом. Смотри и учись! Кстати… Меч дать?

Купер расцвёл так, что мне стало немного стыдно. Обещал ведь что-нибудь ему придумать, а придумал он в итоге сам.

— Не! Табуретка зачётная!

Я улыбнулся. И не поспоришь.

Воздух рядом со стариками сгустился. Сначала обозначилась борода, потом плечи, а потом из ниоткуда сложилась вся огромная медвежья фигура Старого Мака. В руке у него тоже была кружка. Мак отхлебнул, вытер усы тыльной стороной ладони и неторопливо оглядел двенадцать седых бород.

— Молодёжь, — прогудел он. — Кто тут у вас старший?

Старики, надо отдать им должное, не дрогнули. Только второй копейщик чуть сместился, чтобы не мешать соседу, а у бородатого с техникой в ладонях снова засветились пальцы. Передний выпрямился и посмотрел на Мака снизу вверх. Ему пришлось хорошенько задрать голову.

— Я, — ответил он. — А ты кто такой?

— Моё имя слишком известно в Многомерной, чтобы его называть, — заржал Мак и мотнул бородой в мою сторону. — Говорят, вы тут моего ученичка обижаете?

Вот за что я люблю наставника. Бывшего наставника, конечно же, но, кажется, наставники не бывают «бывшими». Пришёл, огляделся и сразу нашёл, к кому предъявить претензии.

Пора было сказать главное, пока братья окончательно не увлеклись. Я усилил голос так, чтобы его услышали все наши на поле, и поднял Аквилу.

— Братья! Бьём тех, кто пришёл сюда с оружием против меня! Кто бросил оружие и бежит, не трогать! Местных, кто не воюет, тоже не трогать!

— А винные погреба здесь есть? — тут же уточнил Дэн.

— Понятия не имею, но что найдёшь — всё твоё, — я кивнул на провал.

— Договор!

Над полем прокатился довольный рёв. Возражений ни у кого не нашлось, а у кого и нашлись, те, кажется, решили обсудить их потом, за столом. Дэн допил кружку, сунул её Куперу в руки, щёлкнул пальцами, и над его ладонью поднялось пламя. Купер так и остался стоять с пустой кружкой, растерянно глядя на учителя.

— Мак! — гаркнул Дэн, хотя тот стоял от него в нескольких шагах. — Спорим, я больше знамён положу?

— На что? — прогудел наставник, не сводя глаз с переднего копейщика.

— На бочку Рагаданского!

— Ну ты жучара! — восхитился Мак. — Хорошо, согласен!

— Ну, — сказал Дэн, хрустнув шеей. — Тогда погнали! МОЧИ КОЗЛО-О-ОВ!!!

Многомерная Вселенная

Мир Тизыс

Владения клана Серебряного Журавля

Ортан Сейр стоял на гребне хребта, за которым начинались земли Золотого Дракона, и уже довольно долго делал вид, что ждёт донесений. Внизу, у подножия, строились его люди. Строились медленно и очень старательно, потому что глава клана сам велел никуда не спешить.

Переговорник у пояса нагрелся, ещё когда над дворцом соседа поднялась пыль, и с тех пор почти не остывал. Сначала пришёл общий сигнал от старейшин Дракона, потом посыпались вызовы от тех, кто уже собирал отряды. Чужак на земле Тизыса, дом клана разрушен, кровь пролита, и каждый, кто чтит закон, должен выйти на поле. Ортан ответил на первый вызов, сообщил, что выступает, а на остальные отвечать не спешил.

Закон он чтил, как чтили его все главы Серебряного Журавля до него. Сколько бы кланы ни резали друг друга, пришлых выгоняли вместе, и только поэтому Тизыс до сих пор принадлежал самому себе. Ортан и сам водил людей на чужие земли, когда туда приходили иномирные гости, и сам хоронил тех, кто не вернулся.

Вот только вчера про закон почему-то никто не вспомнил.

Вчера Золотой Дракон пришёл к его клановому хранилищу на южном склоне Пурпурной Горы. Ортан сначала не поверил донесению, потом поторговался, предложил Тханту часть содержимого, лишь бы обошлось без крови. Тхант выслушал первое предложение и приказал начинать атаку. Пока Ортан звал союзников, пока те собирались решать, стоит ли из-за чужого золота ссориться с Драконом, всё закончилось. Золотые слитки с клеймом журавля уехали на переплавку к соседу, а люди Ортана остались лежать на склоне.

Сегодня тот же Тхант звал его защищать Тизыс. Звал он и сам, причём орал громко и истерично, будто убегал от кого-то, но громче всех за него звали клановые старейшины. Тизыс в опасности! Общий сбор!!!

Ортан поднял к глазу подзорную трубу. Дворца больше не было. На его месте зияла яма с неровными краями, над ней всё ещё висела пыль, а по склонам продолжала сползать вниз дорогая облицовка. Где-то там, на дне, лежали печи Дракона. И, может быть, его золото, если мастера соседа не успели перелить ЕГО слитки.

Поле перед садом заполнялось людьми. Ортан узнавал знамёна, даже не напрягая глаз. Первыми пришли те, кто громче всех кричал о законе на каждом сходе кланов и чаще всех гулял вместе с Драконом по чужим мирам. Следом подтянулись кланы помельче, которым ссориться с могучими Драконами было себе дороже. Над полем поднимался лес знамён, и чем дольше Ортан на него смотрел, тем меньше ему хотелось туда спускаться…

А в саду, у самого края провала, стоял чужак.

Труба у Ортана была хорошая, ещё отцовская. Ортан разглядел чёрный доспех, широкие плечи и белую маску без всякого рисунка. Напротив чужака стояли двенадцать стариков-мастеров, а на груди у него горел синий знак. Узнал его Ортан не сразу. Потом вспомнил рассказы, которые слышал ещё мальчишкой, вспомнил, что в этих рассказах случалось с теми, кто такой знак не узнавал, и тихо выругался.

Это был настоящий Охотник, посреди владений Дракона. Что Тхант не поделил с Орденом Охотников, Ортан не знал. Судя по тому, как Тхант жил последние годы, он мог не поделить что угодно.

— Господин, люди готовы, — доложил командир отряда, поднявшись к нему на гребень. — Выступаем?

— Стоим, — ответил Ортан, не опуская трубы.

Командир помолчал, но спорить не стал. Он тоже вчера был на южном склоне и чудом уцелел.

Небо над серединой поля вдруг треснуло синим. Ортан сначала решил, что это ещё один переход, только какой-то неправильный, слишком высоко и слишком широко. Потом оттуда выпало что-то круглое и тяжёлое, и он даже моргнул, решив, что труба врёт. Труба не врала, это была бочка. Следом посыпались люди и падали прямо в середину построения, в самые плотные ряды, и там, где они приземлялись, ряды почему-то сразу переставали быть рядами, а становились… трупами.

Ветер донёс рёв, а за ним хохот, будто внизу гуляли свадьбу.

Знамёна над полем начали падать одно за другим. Копейщики Дракона лишились своего сразу, следом рухнуло соседнее, а ещё одно вспыхнуло прямо на древке, и знаменосец бросил его, отскочив в сторону. Ортан смотрел, как над полем гаснут знакомые цвета, и никак не мог понять, сколько там этих людей. Казалось, что их совсем немного, но каждый, похоже, считал своим долгом проверить, крепко ли держится на ногах любой встречный с оружием.

Командир рядом сглотнул. Переговорник у пояса снова нагрелся, и Ортан, достав пластину, сразу узнал вызов.

— Ты это видишь? — спросила Илса, глава клана Лазурной Лягушки, даже не поздоровавшись.

— Вижу, — ответил Ортан. — А ты где?

— У переправы на западе. Мои войска стоят готовые. А ты?

— На хребте на юге, на своей земле ещё. Мои тоже стоят.

Илса помолчала. Ортан слышал в пластине, как у неё за спиной кто-то отдаёт приказы, и приказы эти, судя по голосу, были совсем не про наступление.

— Закон говорит про чужих, которые пришли захватить Тизыс, — сказала она наконец. — Но… Это же Охотники! Они никогда не были замечены в беспределе.

— Угу, — кивнул Ортан, хотя она его видеть не могла. — Но закон…

— Странно всё это. Тех, кто сдаётся и бегут, Охотники не трогают, я это вижу. Отряд Кровавых Журавлей бросил оружие и ушёл обратно в переход, и никто за ними даже не погнался.

В пластине щёлкнуло, и к разговору присоединился третий голос, старый и скрипучий. Мерих из Каменной Гадюки на сходах кланов всегда говорил последним и всегда очень коротко.

— Я своих отвёл, — сообщил он. — И вам советую. Посмотрите, кто там на поле. Весь сброд, который с Тхантом по чужим мирам шастал и потом нам же рассказывал, как мы должны жить. Пусть их Охотники и учат. У них, похоже, хорошо получается.

— Закон есть закон, Мерих, — сказал Ортан. — Сегодня мы его переступим, а завтра так же переступят через нас.

— Закон придумали, чтобы чужие нас не съели, — отрезал старик. — А нас сейчас никто не ест. Нас сейчас избавляют от тех, кто берега попутал. Ты вчера кого на помощь звал, Ортан? Много пришло?

Ортан промолчал. Каменная Гадюка вчера тоже не пришла, к слову. Внизу рухнуло ещё одно знамя, и над полем снова прокатился довольный рёв.

— Когда всё закончится, на поле не останется никого, кто держал Тизыс за горло, — продолжил Мерих уже спокойнее. — Их земли кто-то должен будет забрать. Их склады, их мастерские, их людей, которым нужно будет кому-то служить. Я хочу, чтобы это были те, кто сегодня стоял на месте. Нормальные люди. Встретимся потом, поговорим, как будем жить дальше.

— Южные горы чур мои, — сразу сказал Ортан. — И всё, что Тхант у меня забрал, я верну.

— Тогда западные земли за переправой мои, — так же сразу отозвалась Илса.

— На клановой сходке поделим, — проскрипел Мерих. — Ну, после того, как Охотники закончат. Думаю, что они свою виру возьмут.

Ортан подумал, что делить они начали раньше, чем на поле упало последнее знамя, и что это, пожалуй, хороший знак. Значит, оба всерьёз собираются дожить до сходки.

— Встретимся, — сказал он.

— Встретимся, — согласилась Илса.

Пластина остыла. Ортан ещё немного подержал её в руке, потом убрал и снова поднял трубу.

В саду Охотник в маске дрался рядом с огромным молодым парнем в блестящем доспехе, и даже отсюда было видно, что дерутся они так, будто делали это вместе всю жизнь. Один здоровенный бородач стоял напротив Великого Мастера из клана Гончих Псов, сильнейшего культиватора Тизыса и, кажется, о чём-то с ним беседовал. При этом копьё Великого Мастера упиралось бородачу в грудь и почему-то совершенно ему не мешало…

Ортан опустил трубу. Решение пришло само, и было оно удивительно простым. Когда всё закончится, он спустится вниз, к этому Охотнику, и поклонится. Низко, как кланяются тому, кто сильнее. А потом попросит вернуть своё золото из подвалов Тханта. Слитки с журавлём на клейме он узнает из тысячи, а у Охотника, судя по всему, к Тханту свои счёты и до чужого золота дела нет. Хотя… Золото — оно всегда золото, но он попытается.

— Господин, — осторожно произнёс командир. — А если этот Охотник потом спросит, почему мы не пришли на помощь Дракону?

Ортан посмотрел на долину, где падало очередное знамя, и пожал плечами.

— Хороший вопрос, — ответил он. — Нужно тщательно продумать ответ…

Глава 2

Старики-культиваторы ударили разом.

Ждать, пока на них обрушится вся эта пьяная радость, они не стали. Передний копейщик и трое рядом с ним пошли на Мака, сразу признав в нём самого опасного. Правильно признали, между прочим, хотя Дэн, кажется, обиделся. Я обидеться не успел, потому что остальные развернулись к нам с Купером, и вот тут мне стало по-настоящему интересно.

Первым до меня добрался тот, у которого светились пальцы. Ударил открытой ладонью прямо с места, без замаха, и в мою сторону пошла волна, от которой затрещали подстриженные деревья у дорожки. Я встретил её Аквилой, рассёк, и половина ушла мне за спину, в провал. Вторая половина всё равно дошла, и доспех на груди вспыхнул, принимая удар.

Крепкий дед! Здесь, похоже, даже старички бьют от души.

Второй копейщик зашёл справа, и копьё у него двигалось так, что глаз за наконечником едва успевал. Я отвёл первый выпад Драко, второй принял на Аквилу, а третьего так и не дождался. Купер просто шагнул между нами, поймал древко латной перчаткой, дёрнул на себя и встретил старика табуреткой. Звон пошёл по всему саду!

— Батя, ты как? — спросил сын, отшвыривая оглушённого копейщика к фонтану.

— Нормально, — ответил я. — Слева!

Слева на нас уже шли сразу двое. Один крутил над головой цепь с грузом на конце, второй держал в руках прямой меч, а за ними из-за ограды лезли бойцы с золотыми драконами на щитах. Местные, видимо, кто-то из уцелевших решил, что защищать сад господина всё ещё входит в их обязанности.

Купер развернулся к ним, раскрыл ладонь, и с неё сорвался огонь, ровный и плотный, без единого лишнего всполоха. Пламя прошло по дорожке, накрыло щиты, и бойцы с драконами вдруг очень захотели оказаться где-нибудь в другом месте. Те, кто успел бросить щиты и побежать, ушли целыми. Остальным повезло меньше.

Вот это да! Дэн, конечно, гад, но учить умеет. Сын ещё и успевал коситься на меня, проверяя, увидел ли батя. Держать такого в детской в няньках — только добро переводить. Хотя…

Батя увидел. Батя даже возгордился немного, только вслух говорить пока не стал. Зазнается ещё.

Старик с цепью успел ко мне раньше мечника. Груз пролетел у самого лица, я пригнулся, пропуская его, и шагнул навстречу, пока цепь шла на второй круг. Мечник за его спиной это понял и прикрыл товарища, подставив клинок под мою Аквилу. Пара давняя, это видно сразу. Похоже, не первый век вместе.

Я надавил. Мечник выдержал, и тут старик с цепью снова ударил меня сбоку. Драко я подставил ровно туда, куда летел груз. Цепь обвилась вокруг клинка, а груз на её конце крутанулся дальше и прилетел мечнику в бок. Старик дёрнул цепь на себя, а я не стал сопротивляться и подошёл к нему ещё ближе, чем ему хотелось.

А дальше всё было красиво.

Я выпрямился и огляделся. Старики, которые пошли на нас с Купером, лежали у фонтана, в котором до сих пор исправно пускал воду золотой дракон. Все, кроме двоих. Эти двое вдруг воткнули оружие в землю и пошли прочь по дорожке, не оборачиваясь, и ни Купер, ни я их трогать не стали. Уходили они с достоинством и, похоже, с некоторой опаской, потому что наконец сообразили, что сюда они припёрлись зря.

Хотя бы у этих хватило ума, уже что-то. А у Мака тем временем всё шло своим чередом.

Передний копейщик ударил его в грудь со всей силой, какая у него была. Я видел, как наконечник вспыхнул техникой, как она сорвалась с острия и врезалась в Мака. Копьё вошло в бороду, упёрлось наставнику в грудь, и дальше… ничего не пошло.

Мак опустил взгляд на древко. Потом посмотрел на старика, который всё ещё налегал на копьё всем весом, и вздохнул. Этот вздох я знал хорошо, сам не раз его слышал, когда косячил.

— Ты локоть зачем задираешь? — спросил он. — Силу ж теряешь.

Старик выдернул копьё и ударил снова, на этот раз в голову. Мак чуть повернулся, пропуская наконечник мимо уха, и взял древко рукой. Просто взял, как берут палку, протянутую ребёнком. Трое других мастеров ударили с боков одновременно, и каждый из них был очень хорош. Против любого из этих троих мне сейчас пришлось бы драться всерьёз.

Мак разобрался с ними, не выпуская чужого копья. Одного отшвырнул плечом, второго поддел древком под бороду и приложил о третьего. Получилось очень наглядно. Кружку при этом он так и держал в другой руке, и, кажется, из неё не пролилось ни капли.

Передний копейщик выпустил копьё и выхватил из воздуха второе. Отпрыгнул назад, раскрутил его над головой, и вокруг него закрутился вихрь из сияющих наконечников. Красиво, кстати! Я думал, он сейчас взлетит, как вертолёт, но нет.

Мак же сломал копьё о колено одной рукой, не выпуская кружки, и вошёл прямо в вихрь.

С поля тем временем доносились странные, но очень болезненные крик и одновременно хохот. Думаю, местные военачальники уже прикидывают, как им ловчее отступить. Я глянул туда, пока Купер добивал последнего из местных табуретом, и на мгновение даже остановился.

Братья развлекались. Так, как умеют развлекаться только Охотники, которых выдернули с хорошего пира на хорошую драку. Брат с бараньей ногой всё-таки достал клинок, но ногу не бросил и время от времени от неё откусывал. Ещё один с кружкой шёл через строй магов, отводя их техники свободной рукой, и громко жаловался кому-то, что в пойле теперь плавает пыль. А один брат держал за шиворот здоровенного командира в позолоченных доспехах и рассказывал ему, как он добыл бутыль на своей последней Охоте. Командир пытался вырваться, но брат каждый раз встряхивал его и начинал сначала, и с каждым разом богов в этой истории становилось больше. Насколько я расслышал, за соседней горой там стоял уже третий.

Знамёна падали одно за другим. Какое-то сгорало прямо на древке, какое-то рушилось вместе со знаменосцем, а одно брат просто выдернул из земли и убрал в пространственный карман, видимо, на память. Дэн шёл через поле к провалу и жёг встречных врагов прямо на ходу, а после каждого оборачивался к саду и орал «Моё!» так, чтобы Мак точно услышал. Защита, которую маги разных кланов так и не смогли нормально свести, лопалась целыми кусками. Строй, в который тут встали по случаю войны с чужаком, превращался в толпу, а толпа быстро становилась меньше.

Один раз там всё-таки пошло не так. В дальнем конце поля маги нескольких кланов наконец сумели свести защиту и ударили из-под неё разом, и двоих братьев снесло назад, прямо через чужой строй. Хохот там на мгновение стих, и я даже шагнул в ту сторону. А потом оба брата поднялись, отряхнулись, переглянулись и пошли на эту защиту уже молча и хмурясь.

Со стороны, наверное, смотрелось жутко. Пьяные мужики хохочут, орут друг другу похабные шутки и при этом идут через чужую армию, как через высокую траву. Изнутри, если честно, тоже немного жутко. Я давно не видел свой Орден вот так, глазами того, на кого он пришёл, и как-то подзабыл, почему нас, вообще-то, боятся.

Возле дальней ограды мои волки всё-таки нашли себе занятие. Отряд, который попытался обойти поле с краю и зайти к саду сбоку, наткнулся сначала на Каменного Стража Зевалота, а потом и на стаю. Страж просто шёл на них, опустив голову, и щиты разлетались у него из-под ног. Волки рвали тех, кто ещё держал оружие. Один брат, пробегая мимо, на ходу похлопал Стража по каменному боку. Тот повернул голову, посмотрел на него, но жрать почему-то не стал. Видимо, признал своего.

Я как раз собирался сказать сыну, что пора бы и нам к остальным, когда с поля через снесённую ограду к нам пришёл кто-то посерьёзнее.

Шёл он прямо по воздуху, неторопливо, переставляя ноги со ступени на ступень, хотя никаких ступеней там не было. Был он седой и сухой, в простом сером халате, и пришёл без знамени и без свиты. Под ним как раз шла битва, а он даже вниз не посмотрел. Смотрел он только на меня.

Вот такие на Тизысе мне и вспоминались, когда я думал о тех, кто мог бы заставить меня вспотеть.

Ударил он ещё на подходе. Просто вытянул руку, и пространство между нами сложилось. Я успел закрыться обоими клинками, но меня всё равно снесло с дорожки, протащило по подстриженной траве и впечатало спиной в постамент фонтана. Доспех взвыл защитой, по плечам прошла дрожь, и на мгновение я перестал понимать, где у меня верх.

Ох, блин! Раньше я бы такого на одной руке держал и оплеухи отвешивал. А сейчас тело не то, сила не та, и старик это понял сразу. Второй удар он готовил уже без всякой спешки, как готовят последний, и ради такого случая даже спустился с воздуха на дорожку, поближе ко мне.

Купера рядом не было. Только что стоял, а теперь пропал, и я даже успел за него испугаться. Потом заметил, как под ногами у старика дрогнула его собственная тень.

Сын ввинтился в Тень, ещё пока я летел к фонтану, и вышел прямо у мастера за спиной. Тот почувствовал, развернулся, и вот тут я наконец оттолкнулся от постамента. Выбирал старик между нами меньше мгновения. Тупица.

Купер ударил его табуретом в спину, добавил второй рукой огня, серый халат вспыхнул, и Мастер полетел ко мне.

Аквила вошла ему под мышку, которой он складывал пространство. С помощью Драко я срубил ему голову, чтобы уж наверняка.

Старик упал на дорожку. Я постоял над ним, переводя дыхание, и посмотрел на сына.

— Батя, ты чего? — Купер с тревогой заглянул мне в глаза.

— Ничего, — ответил я. — А хорошо у нас в паре получается, хах.

А Дэн-то молодец! Я уж забыл, когда он последний раз себе личного ученика брал, похоже, мастерство не пропьёшь…

Посреди всего этого возле нас вдруг выскочили из толпы двое братьев из тех шестерых молодых, кто пришёл сюда в полном снаряжении. Один сбил наземь мага, который как раз целился мне в спину, второй придержал его ногой, чтобы не вставал.

— Брат! — крикнул первый сквозь шлем. — А правда, что на Земле женщины сами тебе доспех чистят?

— Правда, — подтвердил я, отбивая летевший в нас камень. — Ещё и клинки точат.

— А если доспех грязный? — тут же спросил второй. — Ну, вот после такого?

— Тогда ругаются, — честно ответил я. — Но всё равно чистят. Но не все!

Молодые переглянулись. Сквозь забрала лиц было не разглядеть, но я бы поставил на то, что оба сейчас улыбаются до ушей. Они дружно кивнули мне и с утроенным рвением рванули обратно в самую гущу.

Купер проводил их взглядом.

— Батя, а мне тоже познакомишь? — спросил он.

— Тебе всё ещё детишек мало? — напомнил я.

— Ой, всё! — обиделся Купер и едва не пропустил удар от подобравшегося сбоку бойца. Он поймал его копьё в последний момент, сломал его и долбанул по голове табуреткой. Тот полетел далеко и высоко.

— Не ломай трофеи, сын! Юлиан не оценит! — решил я поучить отпрыска азам охотничьего дела.

Над провалом раздался очередной восторженный вопль. Я обернулся.

Дэн стоял на самом краю ямы, в которую ушёл дворец, и развлекался по-своему. Переходы с другой стороны поля всё ещё вспыхивали, и кланы, которые прибыли попозже, продолжали выходить из них, рассчитывая встать в общий строй. Только выходили они теперь совсем не туда. Дэн открывал свои проходы прямо перед ними, и очередной отряд, шагнув из столба света, оказывался в воздухе над провалом.

— Добро пожаловать в подвалы Золотого Дракона! — орал брат каждой новой партии. — Осторожно, ступеньки! Ой! А ступенек-то нет!

Падали пришлые очень быстро. Снизу ещё доносился грохот обвалов, и крики гасли в нём почти сразу.

Один из таких отрядов успел сообразить, что происходит. Остановился в столбе света, побросал оружие прямо на камень и попятился обратно в переход. Дэн подождал, пока скроется последний, и закрыл свой проход перед пустым местом.

— Вот! — заорал он мне через весь сад. — Видал?! Умные люди здесь тоже есть!

— Видал, — крикнул я в ответ.

Дэн оглянулся в поисках своей кружки, вспомнил, что отдал её Куперу, и погрозил ученику кулаком.

— Кружку верни, ученик! Мне что, в погреба с пустыми руками лезть?

Купер достал из-за пазухи пустую кружку, посмотрел на неё, потом на Дэна. Потом на меня.

— Отнеси, — разрешил я.

Пока он бегал, я проверил маску. Держит, только силу в драке жрёт заметно быстрее, чем на прогулке по банку, а после старика в сером запас просел ещё сильнее. Если дальше так пойдёт, на долгие разговоры потом времени уже не останется, ну да ничего. Поговорить мне сейчас нужно было только со старым копейщиком, а тот у Мака, похоже, был ещё жив.

И ещё один человек меня интересовал. Дирижабль с золотым драконом на борту только что оторвался от причальных мачт и теперь медленно, будто нехотя, полз вверх, к холмам. Хозяина я так в саду и не видел, значит, он там, на борту.

— Батя, а этот что? — Купер уже вернулся и проследил за моим взглядом. — Снять?

— Этот мой, — ответил я. — Потом. Далеко не улетит.

Сын очень серьёзно кивнул и больше про дирижабль не спрашивал.

Шум на поле постепенно стихал. Знамён над ним почти не осталось, а те, что ещё стояли, держали люди, которые всё чаще оглядывались на переходы. Целые отряды бросали оружие и уходили, и братья пропускали их, провожая шутками, которые я бы детям повторять не стал.

А вдалеке я увидел другие отряды местных. Стояли они там с самого начала битвы и вниз так и не спустились. Я их приметил, ещё когда старики только начинали мне угрожать, и всё ждал, когда же они пойдут. Так они и не пошли. Знамёна их я на всякий случай запомнил.

Неподалёку от ограды сидел на земле молодой парень в разбитом шлеме. Копьё у него лежало рядом, и он смотрел на проходящих мимо Охотников так, будто изо всех сил старался запомнить каждого. Брат с бараньей ногой остановился возле него, задумчиво оглядел, протянул ему остатки ноги и пошёл дальше. Парень так и остался сидеть с костью в руках.

Посреди сада снова загрохотало. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как сияющий вихрь из наконечников вокруг сильнейшего копейщика вдруг погас.

Мак стоял внутри этого вихря всё то время, пока я дрался. Просто стоял, отводя наконечники в стороны ладонью, и ждал, пока у старика кончится сила. Видимо, решил дать ему возможность показать всё, на что тот способен. Старик показал. Честно показал, до конца, и даже, кажется, немного больше, чем у него было.

Когда вихрь погас, копейщик ещё держался на ногах. Мак шагнул к нему и отвесил пощёчину. Старик рухнул, а Мак поймал его за шиворот раньше, чем тот коснулся дорожки.

— Эй, Мак! — крикнул ему от края провала Дэн. — Дедушки за знамёна не считаются, понял?!

— Да пофиг, — прогудел Мак, не оборачиваясь. — Жалко деда, старался сильно.

Старый Мак неторопливо пошёл ко мне через сад, волоча копейщика за шиворот. По дороге он пристроил кружку на край фонтана и прошёл мимо троих Мастеров, которые так и лежали там, где он их уложил. Борода у наставника слегка дымилась на конце, и он машинально пригладил её освободившейся рукой. Ноги старика оставляли на дорогой дорожке две ровные борозды.

Мак остановился передо мной и бросил копейщика к моим сапогам. Тот застонал, попытался приподняться и не смог.

— Забирай, — сообщил наставник. — Ты ж спросить что-то хотел. По лицу видно.

Спорить я не стал. Я присел на корточки перед стариком. Усы у него растрепались, на щеке наливался отпечаток здоровенной ладони, а в глазах, где весь разговор сидело одно раздражение, теперь был самый обычный страх.

— Ну что, дедушка, — сказал я, положив Аквилу поперёк колен. — Давай поговорим. Так кто, ты говоришь, вам сказал, что Охотники идиоты?

Многомерная Вселенная

Мир Тизыс

Небо над владениями клана Золотого Дракона

Родус Тхант стоял у окна каюты и держался за раму обеими руками, потому что пальцы до сих пор отказывались успокаиваться. От длинного халата ниже колен остались лохмотья, локоть, которым он приложился о косяк, наливался тупой болью, а в ушах всё ещё грохотало. Пока он бежал через сад к причальным мачтам, дворец у него за спиной уходил в собственные подвалы, и оборачиваться Родус себе запретил. Обернулся он только на трапе, и лучше бы не оборачивался вовсе.

Капитан хотел уходить сразу, отдать концы и гнать прочь, пока у развалин никто не вспомнил, чей это корабль. Тхант ему запретил. Велел держаться пониже, за мачтами, где борт с драконом прикрывали соседние корабли, и ждать, потому что очень хотел увидеть всё своими глазами.

Подмогу Родус вызвал ещё в темнице, на бегу, и переговорник у пояса до сих пор не остыл. Тизыс отозвался так же, как отзывался всегда. Из окна было видно, как над полем один за другим бьют столбы переходов, как из них выходят отряды и встают под знамёна. По знамёнам Тхант узнавал пришедшие кланы. С этими кланами он гулял по чужим мирам, с этими пил на сходах, а с теми, что пришли последними, собирался когда-нибудь разобраться отдельно. Сегодня они все пришли драться за него, как и положено по закону.

Муж Галактионовой стоял в саду, у самого края ямы, на месте которой ещё утром возвышался дворец. Даже отсюда он казался огромным. Чёрный доспех, белая маска без всякого рисунка, а на груди синий знак, который Родус совсем недавно видел в камере, на расстоянии вытянутой руки.

Тхант смотрел на него и успокаивал себя тем, что Охотник стоит там один. Про Орден на Тизысе, конечно, рассказывали всякое, и Родус эти истории слышал ещё мальчишкой, как и все. Только истории были старыми, а на последнем сходе кланов над Охотниками смеялись так, что он потом пересказывал услышанное за ужином.

Это ж надо было додуматься! Девка с банком, выскочка, которая и считать-то, наверное, училась, воруя чужие кошельки, вышла замуж за Охотника и решила, что теперь ей можно присылать письма главе Золотого Дракона! Ну ничего. Сегодня Тизыс объяснит ей, сколько стоит такой муж.

Двенадцать мастеров уже стояли на дорожке напротив чужака. Тхант видел, как передний перехватывает копьё, и наконец позволил себе выдохнуть. Маску он потом, пожалуй, отправит Галактионовой. Через курьера, в счёт следующего платежа, и пусть сама оценит, а разницу оставит себе на память.

А потом над полем по небу пошла синяя линия и… Орден Охотников пришёл на Тизыс!

Видя, что они творят, Родус ужаснулся и впал в натуральную панику! Он сорвал с пояса переговорник. Первый вызов он второпях отправил не туда. Второй ушёл к главе Ночной Совы. Пластина нагрелась, ответила грохотом и чьим-то воплем, а потом замолчала навсегда. Тхант посмотрел в окно и нашёл знамя с совой. Оно как раз падало.

Третий вызов он отправил своему старейшине, с которым они ещё недавно хохотали за ужином над письмами из банка. Старейшина сегодня сам повёл копейщиков Дракона на поле. Пластина нагрелась и так и осталась тёплой, без единого звука. Отвечать там, похоже, было уже некому.

Илса из Лазурной Лягушки не ответила вовсе. Мерих из Каменной Гадюки, наоборот, ответил сразу, будто ждал.

— Я не приду, Родус, — проскрипел старик. — Хотел и тебе посоветовать свалить, да вижу, поздно.

— Жалкий трус! — заорал Тхант в пластину. — По закону весь Тизыс…

— По закону мы встаём против вторженцев, — перебил Мерих. — А Охотники без приглашения ни к кому не ходят, если не охотятся, это всем известно. Значит, ты их сам к себе позвал. Ну, или ты накосячил и на тебя открыли охоту, что ещё хуже. Вот сам их и встречай.

Пластина остыла, и больше старик на вызовы не отвечал.

Тогда Родус вызвал Серебряного Журавля. Ортан Сейр ответил не сразу. Голос у него был ровный и очень вежливый.

— Идём, господин Тхант, — заверил он. — Спешим изо всех сил. Хотим поблагодарить вас за то, что вы золото моё забрали!

— Издеваешься, гад?!

— Да, — заржал Сейр.

Тхант опустил пластину. Скотина!

— Валим отсюда! — рявкнул он в переговорную трубу. — Полный ход!

Корабль дрогнул и пошёл вверх. Пошёл медленно, как поднимался всегда, и Тхант его за это ненавидел. Хотя этот красивый дирижабль строили, чтобы с него красиво смотрели на чужие земли, удирать на нём никто не собирался. Мачты поползли вниз, сад отодвинулся, а поле превратилось в пёструю кашу, где знамёна гасли одно за другим.

Ну и ничего, главное уйти за холмы, а там есть где сесть и есть верные люди. Дальше переходы в другие миры, где у Дракона хватало и друзей, и должников. Ключей переноса Родус наделал больше сотни, только все до одного вели к нему домой, в приёмные камеры его темницы. Туда, где теперь была яма.

Он нервно хохотнул. Хороший всё-таки секрет достался от отца.

Охотник в маске пусть поищет, если вообще станет искать. У него там драка и сильнейшие культиваторы мира, а про какой-то дирижабль, уходящий к холмам, он наверняка давно забыл. Тхант отдышался, пригладил на себе то, что осталось от халата, и даже начал прикидывать, сколько придётся заплатить Журавлю, чтобы тот потом правильно рассказывал про сегодняшний день.

Прямо перед носом корабля по небу пошла синяя линия.

Рулевой заорал. Родус увидел, как линия раскрывается во всю ширину корабля и даже шире, и как нос дирижабля, не успевая отвернуть, медленно и важно входит в неё. Окно залило светом.

А потом за стеклом снова оказался сад. Очень близко! Фонтан с золотым драконом, который до сих пор исправно пускал воду из пасти, подстриженные деревья и дорожка, на которой сидели какие-то люди с кружками. Один из них поднял голову и приветливо помахал кораблю.

Дирижабль ударился о землю. Тханта швырнуло на стену, потом на пол, потом снова на стену, и где-то посередине он услышал, как ломается каркас. Стол уехал в угол, сверху его накрыло креслом, со стены сорвался портрет отца. Когда всё наконец перестало двигаться, Родус лежал под креслом, а сквозь пролом в стене каюты на него смотрело небо.

Смотрело оно недолго. Пролом кто-то расширил, просто отогнув обшивку руками, и внутрь протиснулся огромный молодой парень, которого Родус только что видел в саду рядом с Охотником. Доспех у него был начищен так, что в нём отражался перевёрнутый стол, а за поясом болталась погремушка.

— Ты глава клана этих всратых Драконов? — спросил он.

— Я Родус Тхант! — Тхант выбрался из-под кресла и попробовал выпрямиться. — Глава клана Золотого Дракона! Ты хоть понимаешь, с кем…

— Ага, — обрадовался парень. — Значит, ты. Батя сказал, притащить тебя.

Латная перчатка сгребла Родуса за шиворот, и пол каюты ушёл у него из-под ног.

Снаружи кто-то орал от восторга. Болтаясь в руке у парня, Тхант разглядел худого растрёпанного человека без всякого доспеха, который стоял на обломке мачты и тыкал кружкой в разбитый корабль.

— Видал?! Ай да я!!! — кричал тот через весь сад. — С доставкой! Прямо к столу!

Парень потащил его через сад, не особенно разбирая дорогу. Ноги Родуса цеплялись за дорожку, за бортики клумб и за чьё-то брошенное копьё. Он видел поле, над которым больше не осталось ни одного знакомого знамени, и людей с кружками, которые сидели прямо на земле среди тех, кто уже никогда не встанет. Видел и флаги вдалеке. Знамёна предателей развевались по ветру, и их никто не трогал.

А на дорожке посреди сада, на упавшей золотой статуе Дракона сидел муж Галактионовой. Перед ним лежал сильнейший из двенадцати мастеров, с растрёпанными седыми усами и расплывающимся лиловым синяком на скуле.

Охотник в маске даже не обернулся. Родус смотрел ему в спину и вспоминал, что сказал этому человеку с порога камеры. И что тот ему ответил…