Кодекс Магических Зверей XI

Глава 1

Мальвина растерянно посмотрела на меня, затем вновь перевела взгляд на любимицу и, прикусив губу, принялась вполголоса перебирать имена, но каждое тут же отвергала, качая головой. Кистехвост тем временем всматривался в глаза хозяйки, едва заметно подергивая кончиком кремового хвоста.

— Мия, — наконец произнесла девушка и осторожно, одним пальцем, погладила малышку между ушек. — Нравится? Будешь Мией?

Кроха моргнула, потянулась мордочкой к её ладони и, словно отвечая, тихонько зацокала. Однако уже через пару секунд она затихла, её веки отяжелели и медленно опустились. Малышка качнулась, привалилась боком к пустому блюдцу и свернулась клубком.

— Эйден, что с ней?! — Мальвина вскочила и, упёршись ладонями в столешницу, склонилась над питомицей.

Я тоже подался вперёд. Лавандовые бока мерно поднимались, лапки изредка подёргивались, а под сомкнутыми веками двигались глаза. Бояться нечего, Люмин и Крох после нейронника отключались точно так же.

— Всё в порядке, она просто спит, — успокоил я Мальвину и, выпрямившись, пододвинулся назад.

Девушка выдохнула и опустилась на лавку, уронив руки на колени.

— Я так испугалась, — прошептала она, не сводя глаз с пушистого клубка.

— Только не буди её, пусть набирается сил, — добавил я.

— Хорошо, — девушка кивнула.

— И последнее, — я указал на склянку. — Содержимое нужно дать ещё дважды, так же по трети, и обязательно с едой. Это закрепит вашу связь.

— Поняла! — Мальвина пододвинула к себе склянку и накрыла её ладонью.

— Тогда я пойду работать, — произнёс я, поднимаясь.

Девушка рассеянно кивнула, поставила ёмкость в корзинку и, вынув оттуда начатое вязание, вновь застучала спицами, то и дело поглядывая на спящую подругу.

Вскоре я пересёк дядин участок и, обогнув загон, направился в лабораторию. Стоило мне переступить порог, как Элиан, нарезавший на доске субпродукты, тут же вскинул голову. Было видно, что времени даром он не терял: вдоль стены стояли мешки с сырьём, а посреди каменного стола высилась горка готовых шариков.

— Получилось? — выпалил он.

— Да, — ответил я, закатывая рукава.

Парень замер, не опустив нож на доску, и на его щеках проступил румянец.

— Правда? — он подался вперёд и упёрся свободной ладонью в стол. — А как?

— Использовал растение, которое нашел в одном из походов в Лес, — произнёс я, пододвигая к себе доску. — Только работать с ним... очень сложно.

Элиан ещё немного постоял, надеясь на подробности, но, так и не дождавшись продолжения, кивнул и вернулся к работе.

— Чего только в Лесу не найдёшь, — пробубнил он себе под нос.

— Это точно, — согласился я и взялся за нож.

Работа быстро вошла в обычный ритм. Примерно через час Элиан в очередной раз засунул миску в мешок с костяной мукой и заскреб ею по дну.

— Закончилась, — сообщил он, высыпав на чашу весов последнюю горсть. — Тут от силы на пару десятков порций наберётся.

— Сейчас схожу за мукой, — отозвался я, откладывая нож.

У стены к тому времени набралось два мешка готового корма, и я, чтобы не ходить порожняком, закинул их на плечи и направился к кладовой. Спустившись в погреб, кое-как протиснулся между завалами сырья и опустил ношу рядом со вчерашними запасами. Решив напитать шарики маной, я развязал горловину одного из мешков и, протянув руку, принялся за обогащение. На четырёхсотом шарике остановился и размял покалывающие пальцы.

[Процесс обогащения завершён]

Пожалуй, пока хватит. Если за мной приедут сегодня, мана понадобится для лечения обезумевших зверей.

Затянув горловину, я принялся искать костяную муку. Из-за того, что мешки Ассоциации громоздились друг на друге, мне пришлось спустить несколько штук и развязать три из них, прежде чем обнаружился необходимый порошок. Взвалив ношу на плечо, я полез наверх. В таком ключе работа и продолжалась: стоило какому-нибудь сырью закончиться, я относил готовый корм в погреб, а обратно поднимался с ингредиентами.

В какой-то момент Элиан сунул руку в почти опустевший мешок с кореньями, но вдруг вскрикнул и отдёрнул ладонь. В следующую секунду холщевая ткань заходила ходуном, и из упавшей горловины показалась сонная мордочка Астика. Зверёк, неизвестно когда устроивший себе там тайное лежбище, широко зевнул и уже собрался нырнуть обратно, однако парень, подхватив питомца под брюхо, вытащил его наружу с налипшим на шерсть сором.

— Это ингредиенты для корма, а не твоя лежанка! — поругал Астика Элиан, стряхивая сор, и пересадил его на подоконник.

Возмущенно фыркнув, зверёк дождался момента, когда хозяин начал разворачиваться, и, уставившись на мешок, пригнулся, явно собираясь прыгнуть. Однако Элиан, видимо заметив это движение краем глаза, перехватил пушистого упрямца на лету, посадил его мордой к открытому окну и легонько подтолкнул наружу. Спрыгнув на траву, куница отбежала на пару шагов и уселась к хозяину спиной.

— Ещё и обиделся, — проворчал парень.

Взяв со стола пустую миску, он вытряхнул в ёмкость оставшиеся коренья и направился во двор, к колодцу. Через окно я увидел, как Элиан замедлился возле Астика, явно надеясь помириться с изгнанником. Однако стоило парню сделать шаг в его сторону, как куница задрала хвосты и, не взглянув на хозяина, перетекла на полметра в сторону. Отвернувшись от окна с улыбкой, я вернулся к работе.

Когда я в очередной раз шёл из кладовой в лабораторию с мешком на плече, до меня донёсся скрип створки загона. Остановившись, я повернулся на звук и увидел Хольца, который, отряхнув солому с рукава, неторопливо направлялся к дядиному участку. Заметив меня, старик сбавил ход, на секунду задержал на мне взгляд и молча кивнул. Я ответил тем же жестом, и он, так ничего и не сказав, скрылся за углом постройки.

У входа в лабораторию мне пришлось притормозить: дорогу перекрыл Люмин, безмятежно развалившийся на пороге пузом кверху. Когда я перешагивал через него, ушастый медленно приоткрыл глаза и отправил образ: зайцелоп в доспехах тащит на спине целую гору мешков, пока я, раскинувшись в тени, обмахиваюсь веером из листьев железнолиста.

— Вижу, как ты надрываешься, — я усмехнулся.

Люмин фыркнул и, перевернувшись на другой бок, накрыл морду лапой.

Когда солнце перевалило далеко за полдень, спину начало ломить. Спустившись в погреб за сеном, я взвалил мешок на плечо и, поднявшись по стёртым ступеням, уловил со стороны лавки стук. Едва звук повторился, в моей голове тут же раздался спокойный голос Кроха: «Незнакомец. Опасности нет».

Дотащив груз до лаборатории, я опустил его у стола и выпрямился, отряхивая ладони. Элиан вопросительно вскинул голову от разделочной доски, но я лишь махнул ему рукой, мол, не отвлекайся, и поспешил через двор к дому. На полпути к лавке из-за створки загона бесшумно выскользнул Крох и, пробежавшись по траве, пристроился у моего бедра. Миновав кухню и коридор, я отодвинул засов и распахнул дверь.

На пороге стоял мужчина в форме городской стражи - на вид лет тридцать, с припорошенной пылью светлой щетиной и вмятиной на левом наплечнике. За его спиной стояла телега, запряжённая толстошкуром, которой неторопливо пережёвывал сорванную травинку. Сидящий на козлах сутулый возница сдвинул на затылок наползшую на глаза войлочную шапку и, потирая лицо свободной от вожжей рукой, пробормотал под нос что-то вроде: «Ну наконец-то».

Заметив Кроха, стражник невольно подобрался и на мгновение замер. Затем перевёл взгляд на мои закатанные рукава и, подняв голову, посмотрел в глаза.

— Вы целитель Эйден Моррис?

— Да, — ответил я.

— Мне приказано доставить вас в тюрьму, — произнёс он и, отступив на шаг, указал рукой на телегу.

Ребят, вот и стартанул новый том. Спасибо вам за интерес к истории и мы тайком услышали, что авторы были бы очень рады увидеть вашу наградку (10р не больше) и лайк, ведь старт каждого тома, как условная борьба в новинках

Глава 2

Я невольно приподнял брови. Поймав мой взгляд, стражник неловко качнулся и, скосив глаза, принялся тереть вмятину на левом наплечнике.

— Простите, похоже, я неправильно выразился, — произнёс он. — На самом деле в тюрьме для Мастеров зверей освободили этаж для напавших на город тварей. Мне велели доставить вас к ним, уж не знаю зачем.

Не зря я приберёг ману.

— Понял, — я кивнул. — Подождите немного, мне нужно собраться.

— Я буду в телеге, — отозвался стражник и, развернувшись, зашагал к повозке.

Возница, чьи глаза вновь скрылись под войлочной шапкой, заёрзал на козлах и хмуро забубнил, что его обещали отпустить ещё к обеду. Однако стражник, не обращая на него внимания, молча перемахнул через борт и уселся.

Прикрыв дверь, я погладил по голове Кроха, который не сводил глаз с засова, и, опустив рукава рубахи, направился в спальню. Зайдя в комнату, подхватил ранец с лежащими внутри свёртком с двадцатью четырьмя дозами и стопятидозовым шариком и задумался. В тюрьме мне наверняка придётся заново высчитывать, какой объём энергии способны выдержать каналы зверей. А раз так, есть риск ошибиться и ненароком повредить их стенки, поэтому для подстраховки стоит прихватить с собой Радужную слезу.

Я прошёл в главный зал, взял с полки последнюю склянку и, обернув её чистой тряпицей, убрал в ранец. Затем направился в кладовую, где спустился в прохладный погреб и двинулся к мешкам с готовым кормом. Сколько заражённых зверей успели поймать и доставить в тюрьму? Без понятия... Значит, возьму побольше. Опустившись на корточки, я поставил рядом ранец и принялся перекладывать необогащённые шарики в отделение с ледяным камнем. Как только пятьдесят порций были уложены, я закрыл клапан и, закинув потяжелевшую ношу на плечи, направился во двор.

Еще издалека, по дороге к лаборатории, я заметил по-прежнему валявшегося на пороге Люмина. Стоило мне занести над ним ногу, как ушастый перевернулся набок и, сладко потянувшись, согнул лапки. Улыбнувшись, я перешагнул через него и, подойдя к столу, опёрся бедром о его торец. В этот момент Элиан сосредоточенно катал в ладонях шарик корма.

— Я уезжаю лечить зараженных зверей, — произнёс я.

Парень резко вскинул голову и нахмурился.

— Ты это… осторожнее там, — выпалил он.

— Постараюсь, — отозвался я. — Если не вернусь до темноты, заканчивай без меня и ложись спать. И предупреди Ларка с Хольцем, чтобы не вздумали меня искать.

— Хорошо, — Элиан кивнул.

Я развернулся и, вновь перешагнув через Люмина, вышел на улицу, однако едва отдалился от порога, как за спиной раздался шорох травы, заставивший меня оглянуться. Всё-таки соизволив подняться, ушастый трусил в мою сторону, а со стороны дейлора, стремительно догоняя его, летела Адрия. В следующее мгновение малютка спикировала на его голову и, устроившись между рожек, принялась настойчиво тыкать крошечным крылышком в мою сторону.

— Нет уж, вы останетесь присматривать за лавкой, — с улыбкой произнёс я, опустившись перед ними на корточки. — Я скоро вернусь.

Люмин склонил голову набок и отправил через нить образ: ушастый стоит посреди грядок, опираясь на меч в виде огромной морковки, и оглядывается по сторонам.

— Лучшего стража и не найти, — я хмыкнул и провёл ладонью по его боку.

Зажмурившись от удовольствия, зайцелоп повернулся и подставил другой бок. Я почесал золотистую шёрстку, а затем принялся поглаживать макушку Адрии, отчего малышка мгновенно обмякла под моими пальцами. Однако стоило мне подняться, она распушила перьевую корону и, размахивая крыльями, возмущённо затрещала. Закатив глаза, Люмин вздохнул и, неторопливо развернувшись, побрёл к грядкам, унося на голове крошечную, но ужасно громкую наездницу.

Проводив их взглядом, я переступил порог кухни и направился к выходу, у которого, по-прежнему не сводя глаз со створки, караулил Крох. Едва я приоткрыл дверь, как он пулей протиснулся в образовавшуюся щель и, пробежав пару метров, одним прыжком взлетел на телегу. Повозка тут же качнулась, отчего возница подскочил на козлах, едва не выронив вожжи, а стражник вмиг отпрянул к противоположному борту и поджал ноги.

Покачав головой, я закрыл за собой дверь, подошёл к телеге и, забравшись на неё, пристроил ранец между коленями. Двухвостый тут же улёгся рядом, прижавшись боком к моему бедру, и положил морду на лапы.

— Можем ехать, — произнёс я, зарываясь пальцами в его густую шерсть.

— Трогай, — бросил стражник, косясь на Кроха.

Возница поворчал, что скоро зверьё и на козлы полезет, и цокнул языком. Толстошкур налёг на хомут, и повозка покатилась по мостовой, содрогаясь на каждой выбоине.

Проезжая мимо колодца, я заметил двух женщин - они набирали воду, вполголоса переговариваясь и то и дело оглядываясь по сторонам. Чуть дальше жилистый старик проверял на прочность заколоченные ставни, дёргая толстые доски. Похоже, не все жители покинули район Отверженных. От этого осознания на душе стало чуточку теплее.

На ближайшем перекрёстке возница свернул в противоположную от центра сторону. Проводив глазами оставшуюся позади дорогу, я покосился на стражника, однако тот, держась за борт, смотрел вперед. Дома по бокам постепенно мельчали, между ними всё чаще попадались заросшие бурьяном пустыри, пока наконец на горизонте не выросла громадная серая стена.

По мере нашего приближения к этому колоссальному сооружению я всё сильнее запрокидывал голову. Каменная кладка высотой метров в двадцать была увенчана зубцами. Через каждые пятьдесят шагов в стене располагалась квадратная башня с узкими бойницами, где на верхних площадках едва заметно маячили фигуры караульных.

Когда телега, добравшись до подножия, свернула на широкую мощёную дорогу, где свободно разминулись бы две повозки, нас накрыла тень. От внезапной прохлады я поежился и, опустив голову, заметил, что светло-серые камни у основания стены потемнели от сырости и заросли мхом.

Интересно, от кого защищают столицу такой стеной? Вряд ли бы её возвели без причины…

Под мерный топот толстошкура по мостовой Крох дремал, изредка подергивая ушами. Вскоре сбоку показалась высокая ограда, за которой виднелись два этажа массивного здания. Его стены были сложены из тёмного камня, узкие окна закрывали железные решётки, а венчала постройку крыша из чёрного сланца.

— Это и есть тюрьма, — произнёс стражник, кивнув в её сторону.

Возница тут же свернул с мостовой, и телега, отдаляясь от огромной стены, покатила к ограде. Когда мы подъехали вплотную, я разглядел, что эта стена высотой в два человеческих роста была сложена из грубого бурого камня, а её верх венчал острый гребень из вмурованных обломков железа. Неуютное место, ничего не скажешь. Через несколько минут пути вдоль ограды возница остановил телегу возле дубовых ворот, окованных железными полосами.

— Приехали, — произнёс стражник и спрыгнул на землю.

Закинув ранец на плечо, я спустился следом. За мной спрыгнул Крох и, тут же прижавшись к моему бедру, уставился на ворота.

Подойдя к небольшой двери в правой створке, стражник несколько раз ударил в неё кулаком. Вскоре со скрежетом отъехала заслонка, и в зарешеченном окошке показалось широкое лицо с рыжеватой щетиной и набрякшими веками.

— Я привёз целителя, — произнёс стражник, указав на меня рукой.

Привратник окинул взглядом сначала его, затем меня, после чего на секунду задержался на Крохе и, пробурчав что-то вроде «мало нам своих зверюг», со стуком захлопнул окошко. Через мгновение за дверью загремели засовы, и она со скрипом отворилась.

— Проходите, — привратник отступил, придерживая створку. — Вас уже ждут.

Стражник первым шагнул внутрь, я двинулся за ним, а Крох, буквально наступая на мои пятки, скользнул следом. Едва мы переступили порог, дверь за нашими спинами захлопнулась и вновь звякнули засовы.

Двор оказался огромным, пустым и каким-то… безжизненным. Под ногами лежали грубо отёсанные плиты, сквозь стыки которых кое-где пробивалась жухлая трава. Слева под навесом жевали сено два толстошкура, а неподалёку от них стояла телега с клеткой. Несколько толстых железных прутьев были выгнуты наружу, а на дне виднелись клочья чёрной шерсти.

Возле телеги сутулый стражник сматывал ловчий шест. Заметив нас, он кивнул моему провожатому, но стоило ему перевести глаза на Кроха, как мужчина тут же застыл с недомотанной верёвкой в руках. Пройдя мимо, я оглянулся назад, но, наткнувшись на его пристальный взгляд, отвернулся.

Тёмную каменную кладку двух нижних этажей без окон исчерчивали рыжие потёки от ржавых скоб. Возле входа, под нависшим козырьком, стояли двое стражников, а у ног одного из них нёс молчаливую службу крупный пятнистый зверь. Когда мы приблизились, он поднял голову и потянул носом в сторону Кроха, однако двухвостый лишь дёрнул ухом и, даже не посмотрев на него, шагнул в открытую дверь. Проводив его взглядом, пятнистый фыркнул и уронил голову на лапы.

Внутри, под низким сводчатым потолком, стоял массивный стол. За ним сидел немолодой стражник, занеся перо над раскрытой книгой. Возле него подпирал стену второй мужчина, помоложе, со связкой ключей на поясе. Заметив нас, сидящий кивнул моему провожатому, а затем перевёл взгляд на меня.

— Имя? — спросил он.

— Эйден Моррис, — ответил я.

Перо заскрипело по пергаменту. Дописав строку, стражник указал им на ранец:

— А там что?

— Лекарства, — отозвался я.

Сидящий за столом перевёл взгляд на моего провожатого, и тот кивнул. Затем он окинул мимолётным взором Кроха, на мгновение задумался и наконец махнул рукой в сторону решётчатой двери. Молодой стражник тут же снял с пояса связку, отыскал необходимый ключ и, открыв замок, пропустил нас вперёд, после чего позади раздался щелчок.

Слева находилась широкая каменная лестница, откуда доносились приглушённые голоса и топот, но мы свернули направо - в узкий коридор, освещённый редкими настенными масляными лампами. По обе стороны тянулись ряды пустых камер с распахнутыми настежь железными дверями, из-за чего в стоявшей тишине наши шаги гулко отдавались от стен.

За каждом поворотом нас встречал пост: стражник поднимался из-за стола, гремел ключами, открывал проход и тут же запирал решётку за нашими спинами. После второго поста в гулкое эхо шагов вплёлся далёкий вой, пробивавшийся сквозь толщу камня. С каждым следующим изломом коридора он становился всё отчётливее, пока к нему не прибавились рычание, визг и скрежет когтей. Прижав уши и вздыбив шерсть, Крох двигался со мной бок о бок, то и дело задевая мою ногу.

«Их много», — прозвучало в моей голове.

— Знаю, — тихо отозвался я и положил ладонь на его загривок. — Мы здесь, чтобы им помочь.

Я не отпускал руку с его загривка, пока мы не прошли последний пост. После него коридор расширился, и в спёртом воздухе резко запахло шкурами и нечистотами. По обе стороны тянулись тесные каменные камеры, за толстыми прутьями которых в полумраке метались обезумевшие звери: одни с разбега бросались на решётки и отлетали назад, другие без остановки кружили вдоль стен, а третьи, забившись в углы, скалились на свет.

Я невольно замедлил шаг. Как же много ни в чём не повинных зверей…

В глубине коридора переговаривались двое. Когда один из них обернулся в нашу сторону, я сразу узнал Зикариуса. Рядом с ним, заложив руки за спину, возвышался мужчина - настолько высокий, что Кринст едва доставал до его плеча. Подходя ближе, я разглядел его широкое лицо. Седая щетина выдавала солидный возраст, а тёмные круги и мешки под глазами красноречиво говорили о том, что он не спал уже несколько ночей.

Провожатый довёл нас до мужчин, вытянулся в струнку и, перекрывая рёв зверей, громко доложил:

— Господин, целитель Эйден Моррис доставлен!

— Подожди у входа, — пробасил великан. — Потом отвезёшь его обратно.

— Есть! — провожатый развернулся и, стараясь держаться середины прохода, зашагал назад.

Великан неторопливо оглядел меня с головы до ног, задержавшись на секунду на ранце, затем перевёл взгляд на Кроха и вновь посмотрел на моё лицо.

— Здравствуйте, — произнёс я.

— Эйден, рад, что вы приехали так быстро, — Кринст сдержанно склонил голову. — Позвольте представить: Торстен Гревальд, глава городской стражи.

Вот, значит, кто хозяин погибшего от когтей крылатой твари скального ревуна. Но почему глава стражи встречает меня лично? Зикариус ведь обещал, что моё имя нигде не прозвучит.

— Значит, у этого целителя хранится лекарство Ассоциации, которое способно вылечить обезумевших зверей? — спросил Гревальд, не сводя с меня глаз

— Именно так, Эйден - мой доверенный человек, — подтвердил Зикариус и, поймав мой взгляд, спокойно добавил: — Господин Торстен настоял на личном присутствии при демонстрации. Он хочет убедится, что его люди не зря рискуют жизнями, отлавливая тварей по всему городу.

— Только за сегодняшнее утро троих покалечили, — обронил Гревальд.

Значит, для главы стражи я всего лишь целитель, которому Ассоциация доверила своё лекарство. Что ж, такой расклад меня вполне устраивает.

— Можете приступать, — Кринст указал ладонью на ближайшую камеру.

Кивнув, я направился к решётке, за прутьями которой метался из стороны в сторону зверь размером с телёнка. Его серо-зелёную шерсть от лап до загривка усеивали тёмные крупинки, будто на бедолагу посыпали сажу. Вместо носа на морде дёргался хоботок длиной в палец, с кончика которого то и дело срывалась пена, а глаза полностью скрывала чернота. Отталкиваясь от пола длинными задними конечностями с широкими ступнями, он припадал на локти передними и скрёб по камню, в то время как тонкий голый хвост, исчерченный чёрными прожилками, непрерывно хлестал по бокам.

Заметив меня, зверь резко сменил направление и всем телом врезался в решётку. Прутья загудели перед моим лицом, и в распахнутой пасти твари мелькнули чёрные дёсны. За моей спиной тут же раздался шаркающий звук - кто-то из мужчин отступил от неожиданности.

— Тише, тише, — произнёс я. — Я хочу тебе помочь.

Посмотрев на зверя через восприятие, я увидел сеть магических каналов с чёрной маной, соответствующую простому пути эволюции.

[Обнаружено существо: Хоботник]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Простой]

[В тканях существа обнаружена мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]

Сняв ранец, я поставил его на пол и присел на корточки. Крох опустился рядом, не сводя глаз с решётки. Так, каналы кистехвоста, который на два ранга ниже хоботника, выдержали за раз тридцать шесть доз маны. Пожалуй, с такого объёма энергии я и начну.

Откинув клапан, я засунул руку в отделение с ледяным камнем и обхватил пальцами верхний шарик, но не стал его доставать. Пусть со стороны кажется, будто ищу лекарство. Направив в корм энергию, я наполнил его до сопротивления, сжал ману в сгусток и влил следующую порцию. Я чувствовал, что Гревальд наблюдал за моими действиями, но, к счастью, вопросов не задавал. Наконец перед глазами всплыла строка:

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: тридцати шести стандартным порциям]

Что ж, начнём. Сняв с шарика тряпицу, я бросил его сквозь прутья на пол камеры. Зверь шарахнулся в сторону, но через пару секунд вытянул хоботок, пошевелил им и, осторожно подобравшись поближе, схватил угощение. В желудке вспыхнули огоньки, и от них к ближайшим нитям потянулись голубые ручейки. Через мгновение по сетке каналов прокатилась мощная волна - оболочки на миг натянулись, заставив меня затаить дыхание, но почти сразу вернулись в прежнее состояние, после чего из тела зверя вылетела россыпь чёрных частиц и испарилась. Тёмные крупинки на шерсти задних лап тут же исчезли, и прожилки на хвосте, посерев, начали истончаться.

Фух… Картина один в один как у кистехвоста. Похоже, тридцать шесть доз - планка для каналов Е-класса.

Я вновь засунул руку в ранец и влил такую же дозу в ещё два шарика. По мере вытеснения чёрной маны зверь перестал бросаться на решётку и вскоре замер посреди камеры, вытянув хоботок в мою сторону. К этому моменту крупинки на шерсти исчезли с его лап и боков, хвост посветлел до розоватого оттенка, а пена с хоботка наконец перестала срываться.

Итак, он принял уже сто восемь доз. Раз уж предел совпадает с кистехвостом, то и объем чёрной маны тоже может быть одинаковым, а значит, осталось вытеснить семнадцать точек чужеродной энергии. Нащупав в ранце ещё один шарик, я наполнил его маной до сопротивления, сжал и, добавив совсем немного, остановился.

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: семнадцати стандартным порциям]

Стоило мне бросить порцию, как хоботник тут же подхватил её и, запрокинув голову, проглотил. Через мгновение ручейки из огоньков в желудке устремились к голове и ядру. Спустя пару секунд над серо-зелёной шерстью поднялись и испарились последние чёрные крупицы, а вместе с ними исчезла и сажа с загривка. Чернота в глазах зверя дрогнула и, устремившись к зрачкам, погасла, открыв светло-карие радужки. Хоботник фыркнул, а затем широко раскрыл пасть, обнажив розовые дёсны.

[Уведомление: Чужеродная энергия полностью вытеснена из организма существа]

Получилось! Ещё раз взглянув на каналы зверя, я не заметил ни чёрных, ни голубых точек. Что ж, разница между кистехвостом и хоботником лишь в ранге да в размере, а значит объём чёрной энергии от этих параметров вообще не зависит.

Тем временем хоботник уселся и завертел головой, растерянно разглядывая каменные стены, а затем жалобно пискнул, будто не понимая, как здесь оказался. Уставившись на решётку, он подошёл поближе и, просунув между прутьями гибкий нос, потянулся к мордочке Кроха, но длины хоботка не хватило. Покосившись на подрагивающий кончик, двухвостый медленно шагнул назад и взглянул на меня, мол, это ещё что такое?

Вскоре позади раздалось одобрительное хмыканье.

— Надо же, — Гревальд приблизился к камере и, наклонившись, уставился на притихшего зверя. — И вправду работает.

Зикариус лишь улыбнулся уголком рта. Глава стражи выпрямился, немного помолчал и повернулся ко мне.

— Какое количество зверей получится вылечить за день?

— Пока рано об этом говорить, — ответил я, поднимаясь.

— Тогда продолжайте.

Отряхнув штаны, я подхватил ранец и бросил последний взгляд на хоботника. В его ядре уже формировалось крошечное голубое пятно. Значит, зверь заразился недавно. Повезло тебе, малыш, не то, что Велгару.

— Отдыхай, — тихо сказал я ему.

Направившись к следующей решётке, я задумался. Если на каждого зверя будет уходить по сто двадцать пять доз, то оставшегося резерва хватит всего на пятерых. А если в ком-то из них окажется больше чёрной маны… Даже и не знаю.

Из соседней камеры сквозь общий вой пробивался противный скрежет. Услышав его, Крох сбавил шаг и приподнял губу. Подойдя поближе, я увидел зверя ростом мне по колено, который, вцепившись зубами в железный прут, отчаянно мотал головой с маленькими круглыми ушками. Я невольно поморщился: ещё немного, и бедолага останется без зубов. Его грузное туловище на коротких кривоватых лапах покрывала жёсткая белая шерсть с тёмной полосой вдоль хребта, припорошенная чёрными крапинками. Из пасти свисала пена, а цвет глаз скрывала чернота. Заметив нас, зверь отпрянул и, обнажив чёрные дёсны с потемневшими у корней зубами, с размаху врезался в прутья.

Опустив ранец на пол, я присел на корточки, и всмотрелся в пациента.

[Обнаружено существо: Торфяной увалень]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

[Путь эволюции: Простой]

[В тканях существа обнаружена мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]

Вот и D класс. Что ж, подберем дозу и для него. Тридцать шесть единиц маны будет явно маловато, так что попробую начать с сорока пяти, а Радужная слеза, если стенки каналов начнут истончаться, подстрахует.

Откинув клапан ранца, я обхватил пальцами очередной шарик и принялся наполнять его энергией, периодически сжимая её и добавляя ещё. Спустя некоторое время перед глазами вспыхнуло сообщение Системы:

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: сорока пяти стандартным порциям]

Сняв тряпицу, я бросил порцию сквозь прутья. Увалень тут же ткнулся в угощение, подцепил его и проглотил не жуя. В желудке зверя вспыхнули огоньки, ручейки разбежались к ближайшим жгутам, и по всей сети каналов прокатилась волна: оболочки натянулись, на миг застыли и резко вернулись в прежнее состояние. Я выдохнул. В следующее мгновение из тела вырвалась россыпь чёрных крупиц и испарилась.

Эффект оказался точно таким же, как у хоботника после тридцатишестидозового шарика. Интересно... Неужели с каждым классом предел сдвигается на ступень? Или это лишь совпадение?

Тем временем чёрные крупицы на шерсти лап увальня исчезли, и я, вновь запустив руку в ранец, услышал неожиданный вопрос Гревальда:

— Сколько у вас этого лекарства, Зикариус?

— Меньше, чем хотелось бы, — уклончиво отозвался Кринст. — Приготовить его - задача не из лёгких.

— Так в чём загвоздка? Скажите, что нужно, я посодействую.

— Если вы сможете чем-то помочь, непременно вам сообщу, — произнёс целитель.

Из камеры позади доносился частый стук, будто запертый там зверь без остановки бился лбом о железные прутья. Крох повёл ухом на этот звук, но с места не сдвинулся. Я же скормил увальню второй шарик, за ним третий и четвёртый. С каждой новой порцией маны чёрные крупинки на шерсти увальня стремительно редели, пока наконец не остались лишь на загривке да морде.

После пятого зверь уже не кидался на решётку, а прижался к ней мордой и, шевеля губами, принюхивался. Пена у пасти подсохла, а дёсны из чёрных превратились в грязно-серые. Поскольку черноты в его теле осталось совсем немного, тратить на неё шарик с сорока пятью единицами энергии не хотелось: резерв ещё пригодится для следующих пациентов. Вспомнив про дольку с двадцатью четырьмя дозами маны, оставшуюся после лечения кистехвоста, я отодвинул шарики, нащупал на дне отделения свёрток и, развернув его в ранце, бросил угощение за прутья. Зверь мгновенно подхватил его, и вскоре я заметил, что в ядре осталась поблёскивать одна чёрная искра.

Да что ж такое, капельку не хватило… Я взял очередной шарик, влил в него одну дозу маны и бросил зверю. Стоило увальню проглотить корм, как крошечный огонёк нырнул в ядро и выбил оттуда искру. Вскоре чернота в глазах зверя дрогнула и, устремившись к зрачкам, погасла, открыв фиолетовые радужки. Одновременно с этим с загривка и морды исчезли последние крапинки.

[Уведомление: Чужеродная энергия полностью вытеснена из организма существа]

Итак, зверю D класса понадобилось двести пятьдесят доз - вдвое больше, чем пациентам E-класса. Вроде всё логично: чем выше класс, тем шире каналы и тем больше в них помещается маны. Но что, если дело не только в классе? Ведь чем лучше путь эволюции, тем разветвлённее каналы… Интересно, сколько тогда энергии потребуется для исцеления существа со средним путём?

Зверь тем временем обнюхивал погрызенный прут, будто никак не мог понять, кто умудрился оставить такие отметины на металле, а затем, приподняв губу и обнажив порозовевшие дёсны, громко чихнул. Заметив в ядре голубой огонёк, я улыбнулся и, упёршись ладонями в колени, поднялся.

— Ты большой молодец, — произнёс я и закинул ранец на плечо.

Встав, Крох встряхнулся и пристроился у моего бедра, пока позади раздавались шаги главы стражи и целителя. Я медленно двинулся дальше по коридору, заглядывая в каждую камеру. Мимо одна за другой сменялись оскаленные морды, свалявшиеся загривки и затянутые чернотой глаза - у каждого заграждения хотелось остановиться, но я искал зверя со средним путём эволюции.

Мы прошли почти до конца коридора, когда я замер у очередной камеры. В углу, поджав длинные тонкие лапы, лежал поджарый зверь с гладкой пепельной шкурой, по которой от брюха к спине расползлись тёмные разводы. Взглянув на него через восприятие, я увидел плетение жгутов, наполненных чужеродной маной.

— Сейчас я тебе помогу, приятель, — тихо произнёс я, опускаясь на колено у решётки.