Кодекс Магических Зверей X

Глава 1

Распахнув створку, я увидел на пороге худого мужчину лет тридцати в скромной тёмно-синей куртке. Он держал перед собой дощечку, прижимая к ней лист пергамента испачканным в чернилах пальцем. За его спиной стояла крытая повозка с высокими бортами, а возле запряжённого в неё толстошкура, перекинув вожжи через локоть, топтался приземистый возница.

— Целитель Моррис? — спросил гость, взглянув на меня.

— Да, — отозвался я, придерживая дверь.

— Добрый вечер. Меня зовут Ортен, я помощник целителя Кринста, — он вытащил из-за уха перо и провёл им по строчке. — Мне велено приобрести у вас пятьсот порций улучшенного корма.

— Сколько, простите? — переспросил я, подумав, что ослышался.

— Пятьсот, — невозмутимо повторил он.

Да это больше половины обогащённого запаса! Если Кринст решил закупить для Ассоциации партию в пять раз крупнее прежней, дело плохо. Может, чужеродные твари уже кому-то встретились на Первом слое?

— Подождите, сейчас принесу, — ответил я.

Ортен слегка склонил голову, отошёл к повозке и, пристроив дощечку на борт, принялся расстёгивать кожаный полог. Оставив дверь открытой, я поспешил к кухне, однако едва переступил порог, как заглядывавший со двора Элиан отпрянул, разжав пальцы на косяке, и принялся разглаживать складки на штанах.

— Ты чего тут высматриваешь? — я усмехнулся, выходя на улицу.

— Ничего, просто вышел размяться, — невозмутимо отозвался помощник, но тут же заглянул через моё плечо. — А кто пришёл?

— Человек от Ассоциации. Поможешь перетаскать пятьсот порций улучшенного корма?

— Сколько?! — парень приподнял брови. — Конечно помогу!

Спустившись в погреб, я принялся фасовать корм по мешкам и подавать их наверх, сидящему на корточках Элиану. Ловко подхватывая ношу обеими руками, парень отставлял её в сторону и вновь протягивал ладони вниз за следующей. Когда весь груз был поднят, мы стали перетаскивать его к повозке. Ортен внимательно пересчитывал шарики, вынимая их из мешков и делая пометки на листе, а возница складывал порции обратно и распределял груз под кожаным пологом.

К четвёртой ходке помощник начал припадать на левую ногу, а к шестой и вовсе поставил мешок на землю и, разогнувшись, упёрся кулаками в поясницу, тяжело дыша. Я молча поднял ношу и понёс сам, но Элиан, немного переведя дух, догнал меня у двери.

— Я в порядке, — пропыхтел он, забирая у меня мешок. — Просто дыхание сбилось.

Астик прошмыгнул мимо нас и с любопытством уставился на повозку. В следующее мгновение зверёк уже вскарабкался по колесу на ось и, перемахнув на борт, полез выше, к кожаному пологу, явно рассчитывая осмотреть с высоты улицу. Однако лапы куницы внезапно заскользили. Он сорвался вниз, но в последний миг вцепился когтями в кромку кожи и повис, отчаянно дрыгая задними лапками. Через несколько секунд зверёк извернулся, спрыгнул на мостовую и как ни в чём не бывало вновь припал к земле, прицеливаясь на колесо.

— Астик, не балуйся! — Элиан подхватил куницу под живот и, водрузив на плечо, накрыл ладонью шоколадную шерсть.

Пока мы трудились, у соседнего дома двое мастеров возились с водостоком. Один стоял на приставной лестнице, удерживая над головой деревянный жёлоб, а второй подпирал его снизу, помогая развернуть под нужным углом.

— Да не дёргай ты! — рявкнул верхний, перехватывая конструкцию. — У меня тут костыль в стене шатается.

— Так забей его поглубже!

— Чем я его забью, умник? Руки заняты! Да и не получится - там кладка крошится, — мастер стукнул кулаком по стене, и вниз посыпалась каменная крошка. — Я же тебе говорил, что этот угол надо сначала переложить.

— Хозяин сказал, до дождей продержится.

— Ага. А дожди у нас, стало быть, отменили.

Нижний собрался что-то ответить, но в это мгновение жёлоб выскользнул из рук его напарника, заставив мастера на земле пошатнуться и выпустить конструкцию. Чиркнув по ступенькам, деревянный водосток с треском рухнул на мостовую, отчего лестница тут же поехала вбок. Оба мастера одновременно заорали. Верхний всё же ухватился за карниз и повис, болтая ногами и громко поминая всех родственников напарника. Впрочем, что было дальше, я не видел - направился в кладовую, а последующие полчаса и вовсе слились в бесконечную череду мешков и пометок на листе.

К концу работы солнце уже скрылось за крышами домов, уступив место вечерней прохладе. Стоило нам опустить последние мешки на землю, как Элиан согнулся, уперевшись ладонями в колени. От этого резкого движения Астик качнулся и обиженно фыркнул в ухо хозяина.

Ортен пересчитал порции, сунул перо за ухо и, вытащив из-за пазухи кошель, принялся отсчитывать плату, аккуратно перекладывая монеты по одной в ладонь.

— Три золотые, — произнёс он, передавая мне марки. — Также господин Кринст просил передать, что разговор с главой Ассоциации состоялся. Охрана у Спусков удвоена, а крепости проходят проверку.

— Передайте, что это хорошие новости, — ответил я, пряча монеты в карман.

Мужчина кивнул, забрался на сиденье и, устроив дощечку на коленях, принялся водить по пометкам ногтем. Возница тем временем застегнул кожаный полог, запрыгнул на телегу и перехватил вожжи руками.

— Всего доброго, господин целитель, — бросил Ортен, не поднимая головы. — Дунн, трогай.

Тот дважды цокнул языком, и толстошкур двинулся вперёд. Почти сразу колесо угодило в выбоину - повозка накренилась, отчего мешки внутри с шорохом съехали к одному борту.

— Ну и мостовая, — проворчал Дунн и вновь цокнул.

Повозка покатилась к перекрёстку, поскрипывая на каждой яме. Провожая её глазами, я заметил в конце улицы знакомую фигуру в застёгнутом сюртуке. Проследив за моим взглядом, Элиан мгновенно выпрямился, одёрнул рубаху и принялся вытягивать шею то в одну, то в другую сторону, разглядывая мостовую за спиной чиновника. Тем временем Ансельм, прижимая локтем пухлую папку, на полпути к нам аккуратно обошёл лужу у колодца. Никого позади него так и не обнаружив, парень опустил плечи и направился в лавку.

— Добрый вечер, — произнёс Дорвин, останавливаясь в двух шагах. — Я не поздно?

— В самый раз, — отозвался я, открывая дверь и пропуская гостя вперёд.

Когда мы оказались в главном зале, чиновник тут же присел перед клеткой и, не выпуская папки из-под локтя, заглянул за прутья. Лиска приподняла морду, повела ушами с кисточками и слегка стукнула хвостом по сену.

— Как она? — спросил Ансельм.

— Идёт на поправку, — я остановился за его спиной. — Отёк почти спал, краснота вокруг швов уменьшилась, жара нет. Завтра сниму дренаж, а вечером или на следующее утро её можно будет забрать домой.

Ансельм приоткрыл дверцу, просунул внутрь руку и замер. Лиска сразу потянулась к ней и, ткнувшись носом в его пальцы, прикрыла глаза. Чиновник слегка улыбнулся и принялся осторожно поглаживать шерсть за ухом. Так они и провели около минуты: зверь сопел, мужчина молчал, а папка мало-помалу выскальзывала из-под локтя, пока со стуком не упала на пол. Вздрогнув, Дорвин вынул руку, притворил дверцу и подобрал документы.

— Ваше дело я уже передал в работу, — произнёс он, поднимаясь. — И позаботился о том, чтобы заявку рассмотрели вне очереди, так что в ближайшее время результат будет готов.

— Благодарю, — ответил я.

— Не стоит, — отозвался Ансельм. — Если не задержусь в канцелярии, завтра зайду в это же время.

Проводив чиновника и задвинув засов, я направился во двор. Над головой уже раскинулось бездонное ночное небо, усыпанное первыми звёздами, а внизу всё пространство затопила темнота. Элиан закрывал дверь лаборатории, удерживая на плече Астика, а тот, вцепившись коготками в рубаху, изо всех сил тянулся к ручке.

— Я всё прибрал, — доложил парень, оборачиваясь. — Сто пятьдесят порций давно в погребе, а двадцать этикеток подсыхают на подоконнике. Только, — помощник немного помялся, — три придётся переписать.

— Почему? — спросил я, подходя ближе.

Элиан молча указал головой на приоткрытое окно, где лежали тканевые полоски, а посреди них, растопырив крылышки, восседала Адрия. Заметив нас, малышка вздёрнула клюв и уставилась в потолок, всем видом показывая полнейшую непричастность к содеянному.

Понимая, что добром это не кончится, я попытался перехватить кайрил, но птичка увернулась. Перескочив на соседнюю полоску, она мгновенно смазала чернила на ещё одной этикетке, после чего разразилась возмущённой трелью. Лишь со второй попытки мне удалось обхватить пичугу ладонями и спустить на траву. Оказавшись внизу, Адрия отбежала на три шага, уселась и принялась перебирать клювом пух на груди.

— Уже четыре, — произнёс я и, отсчитав монеты, вложил их в ладонь помощника. — Девяносто медных за корм, десять за этикетки. И спасибо, что помог с мешками, один я бы до полуночи возился.

Спрятав марки в карман, Элиан заулыбался так, будто получил золотой. Проводив парня до двери, я набрал у колодца полное ведро воды и понёс его в загон. Внутри царила темень, но сквозь щели падали тонкие лучи звёздного света, выхватывая из темноты очертания Велгара в дальнем отсеке. Зверь лежал, вытянув передние лапы, и судя по глубокому дыханию, спал. Рядом с ним, привалившись спиной к опорному брусу, неподвижно сидел Хольц.

— Поздно уже, шёл бы домой, — произнёс я, наклоняя ведро над каменной поилкой. — Я за ним пригляжу.

Старик молча качнул головой и погладил чёрное ухо Велгара.

— Тогда занимай свободную комнату, — я поставил пустое ведро у стены и вытер ладони о штаны. — Я разбужу тебя, если что.

— Эйден, я… Хочу остаться здесь.

Я взглянул на старика и, приложив пальцы к губам, задумался. Ночи в последнее время холодные, солома колючая, а Хольц давно не молод.

— Ладно, сейчас принесу спальный мешок.

Старик медленно поднял голову и, встретившись со мной взглядом, слегка кивнул. Выйдя из загона, я направился к лавке, но на полпути замер, уловив доносящееся из-за соседнего забора шуршание, скрип досок и приглушённые голоса:

— Тише ты, не тряси доску!

— Так я подтягиваюсь, чего ты хочешь?

— Тобб сказал, там у зверя зубы с локоть! — прошептал третий. — Я только гляну и слезу.

За перегородкой зашуршало сильнее, кто-то приглушённо охнул, а затем со стороны соседского крыльца раздался мужской крик. Забор напоследок дрогнул, за ним послышался частый топот удаляющихся сапог, и всё стихло.

Улыбнувшись, я пересёк двор и переступил порог лавки. На складе снял с нижней полки спальный мешок, отряхнул ладонью и внимательно осмотрел ткань, после чего понёс его в загон. Поднявшись, Хольц принял сверток, бережно расстелил у стены и, разгладив складку, выпрямился, хрустнув спиной.

— Если ночью у него собьется дыхание, — предупредил я, — начнёт дрожать, откажется от воды или случится что-нибудь ещё, сразу буди.

Молча сжав моё предплечье, старик прилёг на расстеленный мешок и потянул руку к Велгару. Зверь едва заметно пошевелил хвостом и пододвинул морду к ладони хозяина. Пожелав им спокойной ночи, я притворил дверь загона и наконец направился к дому, глубоко вдыхая ночную прохладу.

Ночь незаметно перетекла в предрассветную сырость. Едва над крышами разлилась блёклая серость, я уже сидел на корточках у крайней грядки слева, разглядывая крупные капли росы на листьях кровавого куста. Вокруг не раздавалось ни голоса, лишь где-то через два дома скрипнули ставни, и двор вновь погрузился в тишину. Распушив пёрышки возле Дейлора, Адрия то и дело крутила головой, провожая взглядом каждую пролетающую мошку.

С момента создания прошлого узла прошла неделя, а значит, я могу установить новый. Да и время удачное: в такую рань все спят, благодаря чему никто не увидит, чем я тут занимаюсь.

— Начнём, — пробормотал я, разминая замёрзшие пальцы.

Вытянув руку над почвой, я потянулся к каналам. Мана послушно свилась в подрагивающий сгусток, который за пару секунд уплотнился и налился глубокой синевой. Прежде чем опустить его в землю, я задумался. В прошлый раз попытка усилить его не увенчалась успехом, но с тех пор я поднялся на ранг, так что стоит попробовать снова.

Я расширил поток, и энергия хлынула в сгусток. Узел слегка раздался вширь, а его края посветлели, но затем вся мана стала проваливаться куда-то вглубь и бесследно исчезать. Всё повторилось один в один.

— Не хочешь, значит, — я выдохнул, вытирая лоб предплечьем. — Тогда попробуем иначе.

Я принялся сжимать плетение, преодолевая растущее сопротивление маны. Трехметровый радиус сузился до двух с половиной, затем до двух… и всё. Энергия упёрлась в невидимый барьер, сколько бы я ни давил.

Обидно, конечно, но ничего не поделать. Я опустил сгусток к почве, и он, соскользнув с пальцев, за пару секунд ушёл на глубину. Едва я сместил его немного вправо, чтобы границы пересеклись с контуром соседнего узла, как перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Обнаружен эффект: Синергия узлов (усилен)]

[Описание: При сопряжении узлы стабилизируют друг друга (текущее количество: 5). Расход маны на поддержание снижен на 40%. Общая плодородность участка +15%]

Перечитав строки, я улыбнулся. Затраты энергии упали еще на десять процентов, а плодородность выросла на пять - отличные новости. Осталось купить удобрение, подготовить почву, и можно смело высаживать боковые побеги сочников.

Внезапно сбоку зашуршала листва. Я повернулся и увидел Люмина: выбравшись из-за сонного куста, он сладко зевнул и неторопливо потрусил ко мне. Оказавшись над новым узлом, ушастый принюхался и улёгся, растёкшись по почве золотистой лужей.

Наблюдавшая за ним из-под Дейлора Адрия поднялась и, встряхнувшись, потопала в нашу сторону. Малышка сделала изрядный крюк, обходя развалившегося зайцелопа по дуге. Стоило ей добраться до меня, как она шустро вскарабкалась по штанине на колено и требовательно уставилась в лицо - мясо из погреба само себя не принесёт.

— Сейчас покормлю, — я пересадил кайрил на плечо, поднялся и с удовольствием потянулся.

Пока я возился с узлом, серость успела рассеяться, а выползшее из-за крыш солнце залило двор жидким золотом. Я уже собирался идти в кладовую, как вдруг взгляд зацепился за две тёмные точки на небе, скользившие со стороны центра. Они летели ровно, одна чуть позади другой, и я невольно залюбовался размеренным взмахом их крыльев. Адрия внезапно перестала топтаться, вытянула шею и повернула голову в ту же сторону.

Тем временем силуэты быстро приближались. Вскоре я разглядел, что размером птицы походили на крупных воронов, но их тела были более вытянутыми, а хвосты оканчивались узким клином. Прикинув, что через пару минут они скроются за крышами в конце улицы, я перехватил кайрил поудобнее и направился к кладовой, мимоходом глянув на дремавшего у загона Кроха.

Внезапно зверь вскинул голову, вскочил и утробно зарычал. Через мгновение он сорвался с места, метнувшись от загона наперерез, и так резко затормозил у моих ног, что я едва не налетел на него. Шерсть на загривке Кроха встала дыбом, оба хвоста вытянулись, а выпущенные когти глубоко вспороли землю.

«Опасность!», — прозвучало в моей голове.

Я тут же активировал восприятие, вглядываясь в парящие силуэты, и похолодел. Под перьями у обеих тварей тянулись… чёрные каналы! В этот миг Крох задрал голову и выдал оглушительный рёв. Птицы разом сложили крылья и камнем рухнули вниз, целясь в мой двор.

Глава 2

Стремительно приближаясь, птицы надсадно вскрикнули - будто гвоздем провели по железному листу. От жуткого звука Люмин подскочил и одним кувырком долетел до меня, вцепившись в сапоги. Моё дыхание перехватило, а время словно замедлилось. До их приземления оставались считаные доли секунды, но внезапно Адрия подняла правое верхнее крылышко, и пикирующие птицы… словно наткнулись на невидимую перину. Синхронно распахнув крылья, они сделали несколько мощных взмахов, отчего резкий воздушный поток взметнул травинки, и зависли в трёх метрах над двором. Спустя мгновение птицы сместились вбок и полетели друг за другом, повторяя один и тот же маршрут: над коньком дома, загоном, баней, кладовой, лабораторией и снова к коньку.

[Обнаружено существо: Пепельный копьехвост]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

Не двигаясь и почти не дыша, я внимательно наблюдал за патрулирующими птицами. С такого расстояния получилось рассмотреть их матово-серое оперение, россыпь белёсых крапин на груди и загнутые крючком вниз клювы. Я осторожно смахнул со скулы налипшую соринку и, боясь привлечь лишнее внимание, вновь замер.

В голове крутился единственный вопрос: что вообще здесь происходит?! Тем временем Адрия, вскинув голову, проследила за птицами, а затем, будто отгоняя надоевшую мошку, небрежно махнула крылышком второй раз. В этот момент я заметил, как по чёрным нитям под перьями малышки пробежала рябь, как по воде от брошенной песчинки.

Твари тут же разорвали круг и, быстро набирая высоту, устремились прочь. Через несколько секунд они вновь превратились в две тёмные точки над крышами, а вскоре и вовсе исчезли из поля зрения. Выдохнув, Крох опустил хвосты и втянул когти. Шерсть на его загривке улеглась, и зверь как ни в чём не бывало уселся на траву. Кайрил встряхнулась, переступила лапками и сорвалась с моего плеча. Долетев до кладовой, она приземлилась на порог и уставилась на меня.

Я наконец глубоко вздохнул и, потрепав Кроха по голове, осторожно присел. Под моими ладонями, поглаживающими длинные уши, зайцелоп постепенно перестал трястись, а едва отцепившись от сапога, быстро закрутил головой, косясь то на Кроха, то на Адрию. Видимо, поняв, что его «позор» никто не заметил, ушастый повернулся ко мне, прищурил один глаз и подмигнул, мол, эта минутная слабость должна остаться между нами.

— Договорились, — с улыбкой произнёс я.

Внезапно кайрил требовательно застучала клювом по двери. Я поднялся и, направляясь к ней, задумался. А ведь только что Адрия на моих глазах управляла тварями движениями крыла! Причём каждая из этих птиц весила в несколько раз больше малышки.

— Малютка, что ты сейчас сделала? — прошептал я, присев перед четырехкрылой крохой.

Адрия перестала стучать и, уставившись на меня огромными глазами, возмущённо распушила грудку. Весь её вид красноречиво говорил о том, что завтрак непозволительно задержался, а любые вопросы можно задать и после еды.

Я смотрел на распушившуюся птицу, однако перед глазами всплывал склонившийся над развёрнутым листом пергамента Зикариус: твари с Пятого слоя возглавляли прорыв, управляя остальными.

Неужели она… такая же? Хотя не стоит спешить с выводами. Развернуть двух птиц E класса и вести за собой толпу - разные вещи. Куда важнее другое, как они тут оказались? Если чьи-то питомцы заразились во время вылазки в Лес, а после обезумели и начали кружить над столицей - это одно. Но если чужеродные твари или заразившиеся обитатели как-то умудрились миновать крепости у Спусков или поднялись на поверхность иным путём, то…

Додумать мне не дали. На соседнем участке со скрипом распахнулась дверь дома, по влажной от росы траве зашлёпали босые ноги, и раздражённый женский возглас нарушил утреннюю тишину:

— Я тебе точно говорю, кто-то орал!

— Да птицы это, — сонно прохрипел мужской голос. — Иди спать.

Однако следом звякнула дужка ведра, плеснула вода, и соседка принялась пилить мужа. Нечего, мол, было вчера на забор залезать да чужой двор высматривать, а после полночи ворочаться в постели. Мужчина буркнул, что не лазил, а гонял мальцов. На что тут же получил ответ: значит, плохо старался - вон, доску выломали, так что теперь ему придётся прибивать её обратно, пока самому на лоб что-нибудь не приколотили. Что-то с грохотом свалилось на землю, затем все стихло, а вскоре за забором застучал молоток.

Я усмехнулся и поправил задравшийся рукав. В этот момент из загона вышел Хольц, на ходу выдёргивая застрявшие в рукавах соломинки. Волосы старика торчали во все стороны, на щеке виднелся след от ладони, но глаза при этом смотрели остро и цепко.

— Доброе утро, — произнёс я и, поднявшись, услышал шаги со стороны дядиного участка.

Через мгновение из-за угла загона показался Ларк, а следом за ним появился и Брумиш. Пластины бронебруса стали глянцевыми, словно покрылись слоем прозрачного стекла, сквозь которое проглядывала угольно-чёрная основа. Это создавало иллюзию объёма - будто под каждым щитком переливалась тёмная вода.

[Существо: Брумиш (бронебрус)]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Средний]

[Побочные эффекты: не зафиксированы]

[Примечание: Эволюция прошла успешно]

[Обнаружено новое свойство: «Ониксовая броня»]

[Описание: Защита существа значительно увеличена]

[Отношение изменено с «Нейтрального» на «Преданное»]

Красавец! С «Укреплением пластин» на такой броне он превратится в ходячую скалу.

Судя по всему, Брумиш ещё не понял, что с ним произошло. Дойдя до колодца, он остановился и, резко обернувшись, покосился на блестящий бок, неуклюже топчась на месте. Затем бронебрус поднял переднюю лапу, покрутил ею перед мордой и осторожно потёрся о деревянный сруб. Заметив преобразившегося зверя, Люмин вытаращил глаза и, в два прыжка подскочив к здоровяку, принялся обнюхивать чёрную пластину. Через мгновение ушастый замер и покосился на здоровяка, всем видом показывая: и это всё? После чего дёрнул ушами, развернулся и ускакал к грядкам.

Ларк проводил зайцелопа взглядом, затем посмотрел на Хольца и кивнул в сторону бронебруса. Неспешно осмотрев зверя, старик поднял бровь и, поняв, чья эта заслуга, покосился на меня. Однако он так ничего и не сказал - лишь покачал головой.

Этот многозначительный взгляд тренера заставил меня задуматься. Если раньше на Брумиша никто не обращал внимания, то теперь он попал в точно такую же ситуацию, как и Люмин. По-хорошему дяде следует пойти моим же путём. Нужно только аккуратно донести до него мысль, что боевого товарища не мешало бы приодеть. Надеюсь, он не посмотрит на меня как на умалишённого и не заявит, что его каменюка - не барышня.

— Что это были за крики? — наконец спросил Хольц.

— Над двором пролетели две птицы, — произнёс я. — С чёрной маной.

Старик поднял голову и принялся внимательно изучать пустую синеву неба.

— Что ещё за чёрная мана? — Ларк нахмурился, поправляя ремень штанов.

— Из-за неё Велгар и болел все эти годы, — я кивнул в сторону загона. — Она вытеснила из каналов голубую энергию. Это давало зверю силу, но… лишало разума.

Дядя пожевал губами, косясь на приоткрытую дверь загона, а затем наклонился и машинально похлопал подошедшего Брумиша по чёрной пластине.

— Не нравится мне всё это, — хмуро буркнул он.

Внезапно со стороны лавки раздался частый настойчивый стук.

— Ждёшь кого? — спросил дядя.

— Нет, — честно ответил я, и в этот момент раздалась новая порция громких ударов.

В голове тут же прозвучало: «Опасности нет». Вытерев ладони о штаны, я направился в лавку. Хольц с Ларком двинулись следом, причём тренер закрыл за нами дверь, чтобы никто из зверей не выскочил в коридор.

Отодвинув засов, я распахнул створку и удивлённо моргнул. На пороге стояли… Корвины! Братья выглядели так, будто их долго волокли по земле, а затем кое-как поставили на ноги. Куртку Дарена покрывала корка грязи, на щеке виднелась подсохшая царапина, а из-за густой щетины он выглядел старше лет на десять. Келлен тяжело дышал через рот, упёршись рукой в стену. Арбалет криво висел за его спиной, перетягивая горло ремнём, а на левом сапоге болталась оторванная половина подошвы, из-за чего мужчина неестественно вывернул стопу.

— Заходите скорее, — бросил я и, придерживая дверь, шагнул в сторону.

Братья переступили порог, сделали пару шагов по коридору и, опустившись на лавку, привалились затылками к стене. Дарен положил ладони на бёдра, а Келлен вытянул ноги поперёк прохода и уставился на доску с ценами.

— Фигово выглядите, — заметил Ларк, стоя у кухонной двери.

— А не пойти бы тебе на хрен? — не поворачивая головы, спросил Келлен.

— Ишь ты, огрызается, — дядя хмыкнул, скользнул на кухню и через несколько секунд вернулся с кувшином и двумя кружками.

Он сунул ёмкости братьям в руки и, придерживая кувшин за горлышко, наполнил их до краёв. Осушив свою в несколько глотков, Келлен выдохнул и тряхнул пустой посудиной, требуя добавки. Едва дядя плеснул ещё, мужчина так же жадно выпил и вторую порцию.

— Спасибо, — произнёс Дарен, сделав маленький глоток.

Когда в его кружке показалось дно, Ларк долил воды и, поставив кувшин на лавку, отошёл к кухонной двери, где привалился к косяку, сложив руки на груди.

— Что с вами случилось? — спросил я, присаживаясь на корточки напротив братьев.

Дарен опустил кружку на ногу и провёл по ней пальцем.

— Мы нарвались на какую-то сильную тварь, — тихо начал он, глядя на воду. — А после боя пять суток отсиживались в расщелине, — мужчина вздохнул, — ждали, пока заживут раны у зверей.

— Дрянь безглазая, — скривившись, буркнул Келлен и, пристроив кружку рядом с собой на скамью, потёр колено. — Лапы странные, а башка напополам раскрывается, представляешь? Я в неё болты в упор всадил, а ей хоть бы что.

За стеной прогрохотала телега. Когда стук колес отдалился, Хольц сделал шаг к скамье и уставился на Дарена.

— Как себя чувствуют ваши звери? — спокойно спросил он, будто интересовался погодой.

— Нормально, — поджав губы, произнёс мужчина. — Раны затянулись, но на второй день закончился корм Эйдена, а следом у них опять проявились побочки от зелий.

— Плохо, — сказал старик и, скользнув по мне взглядом, отошел к стене.

По спине пробежали мурашки, а пальцы сжались в кулаки. Раз братья искали сочники, значит, они нарвались на неизвестного зверя на Первом слое. И, судя по тому, что он смог сильно ранить зверей B класса… это была чужеродная тварь! Хорошо, что лев и волкодав после боя питались моим кормом. Даже если монстр заразил их чёрной маной, шарики должны были помочь им избавиться от неё.

— Выпускайте зверей, — я поднялся и кивнул в сторону главного зала. — Осмотрю их.

Дарен потёр большим пальцем костяшку и качнул головой.

— Не сейчас, Эйден.

— Что значит не сейчас? — я нахмурился. — Вы что, совсем за них не переживаете?!

— Не городи ерунды, мы как только поднялись, сразу к тебе пошли! — Келлен подобрал ноги под лавку и, наклонившись, упёрся локтями в колени. — Нам нужно сначала дойти до Ассоциации. Есть… кое-что, о чём мы обязаны сообщить.

— Так оставьте зверей у меня, — предложил я. — Заберёте на обратном пути.

— Не можем…

— Понимаете, когда мы чудом добрались до клетки, — произнёс Дарен, взглянув на меня, — к ней ринулись звери. А уже поднимаясь, мы увидели сверху, что они стягиваются со всего слоя. Их там сотни. И все направляются к… Спуску.

— Твою же мать, — оторвавшись от косяка, с чувством выговорил Ларк.

Хольц посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Тем временем в моей голове складывался пугающий пазл. Если сопоставить рассказ братьев и появление двух птиц с чёрной маной над двором, вопрос стоит уже не в том, будет ли прорыв, а в том, сколько часов у нас осталось.

— Мы пришли за кормом, — Дарен качнул подбородком в сторону кухни. — Шесть порций, если у вас есть.

— Есть, сейчас принесу.

Спустившись в погреб, я снял с полки мешочек. Пока складывал в него обогащенные порции, по лестнице процокали коготки и затихли. Я обернулся. На нижней ступени замерла Адрия и, вытянув шею и округлив глаза, уставилась на меня. Стоило мне двинуться с места, как она возмущённо затрещала и постучала клювом по камню, словно отчитывая: мраморник лежит всего в трёх шагах, а я ухожу, так её и не покормив.

— Потерпи ещё немного, дорогая, — подхватив кайрил, я поднялся наверх и опустил её на пол.

Птичка тут же нахохлилась и демонстративно отвернулась. Вернувшись на кухню, я плотно закрыл за собой дверь и, дойдя до скамьи, протянул Дарену мешочек. Тот спрятал его за пазуху и принялся копаться в кошельке, пытаясь достать монеты плохо гнущимися пальцами.

— Серебряная и сорок медных, — он вложил монеты в мою ладонь и, отодвинув кувшин, поднялся. — Спасибо, Эйден.

Келлен встал следом и наконец поправил ремень арбалета, перетягивавший горло. Я проводил братьев до порога и вместе с ними вышел на улицу.

— Как доложим - сразу к тебе, — бросил Корвин младший.

— Буду ждать.

Район ещё толком не проснулся: над мостовой висела дымка, а ставни стояли закрытыми. Лишь через два дома нарушал тишину возчик - он пытался выкатить из ворот телегу, но толстошкур упёрся, опустив голову.

— Ну пошёл, пошёл, — уговаривал возчик, натягивая вожжи и подаваясь назад. — Ну что опять не так, а?

Зверь качнул головой и, выдохнув, сделал один шаг назад, отчего оглобля стукнула по створке ворот. Хозяин обошёл упрямца кругом и, задрав голову, пообещал, что если он же не сдвинется с места, то останется без обеда.

Я уже потянулся к двери, собираясь вернуться в лавку, как вдруг в конце улицы раздался истошный крик, заставивший меня обернуться. Спустя мгновение из-за поворота вылетел и кричавший - молодой стражник, парень немногим старше Элиана, в криво застёгнутом нагруднике, а за ним, тяжело перебирая лапами, выбежал зверь. Даже не взглянув на идущих братьев, он пронёсся мимо них.

— Прорыв! — заорал парень, срывая голос. — Во Втором спуске прорыв! Все по домам! Запирайте ставни, не выпускайте зверей на улицу!

Пробегая рядом с лавкой, он споткнулся о выступающий из мостовой камень и едва не полетел носом вперёд, но в последний момент вцепился в загривок зверя. В этот миг я успел разглядеть его мертвенно-бледное лицо с круглыми от ужаса глазами и мокрыми дорожками слёз на щеках. Выправившись, стражник крикнул уже тише:

— Слышите? По домам…

Улица мгновенно ожила. Повсюду захлопали ставни, в доме напротив заплакал ребёнок, а кто-то, высунувшись из окна в ночной рубахе, потребовал повторить, что произошло. Возчик тут же бросил вожжи и, схватив толстошкура за морду обеими руками, что-то зашептал, после чего зверь все же попятился и вскоре скрылся во дворе. Корвины на секунду замерли и переглянулись. Келлен что-то сказал брату, и оба сорвались с места.

За моей спиной хлопнула дверь - на улицу поспешно вышли Хольц с Ларком. Дядя проводил убегающего стражника взглядом и, сплюнув под ноги, выругался так, что сосед в ночной рубахе тут же захлопнул окно.

— Началось, — произнёс Хольц, всматриваясь в конец улицы.

Я молча смотрел, как оседала поднятая стражником пыль.

— Эйден, собирайся, валим из города, — Ларк мотнул головой в сторону своего двора. — До полудня выйдем через южные ворота, а к завтрашнему вечеру будем у знакомого лесопильщика. Он мужик прижимистый, но своих не гонит.

Хольц повернул голову в сторону дяди, однако лишь сунул руки в карманы куртки.

— Я никуда не пойду, — ответил я, покачав головой. — У меня в лавке пациенты, к тому же… скоро появятся другие.

— Своя шкура дороже! — отрезал дядя.

— Значит, буду осторожен, — я пожал плечами. — Забирай Брумиша и уходи, я пойму.

Ларк набрал воздуха, чтобы ответить, но так ничего и не сказал. Он долго тёр заросший подбородок, косясь то на меня, то на улицу, а потом махнул рукой.

— А, чтоб тебя, — буркнул он. — Тогда и я остаюсь, ты ж без меня на второй день загнёшься. Только раз такое дело, надо пожрать по-человечески.

— В погребе как раз лежит вырезка B класса, — произнёс я и, взглянув на тренера, добавил: — Хольц, если не возражаешь, ею и позавтракаем.

— Я тебе вчера сказал: бери сколько надо и не спрашивай, — вытащив руки из карманов, отозвался старик.

— Тогда завтрак на мне, — бодро произнёс Ларк и открыл створку.

Вскоре мы с дядей спустились в погреб. Развязав бечёвку, я открыл головину мешка и, вытащив два больших куска, опустил их на его ладонь.

— Покормишь зверей? — спросил я.

— Без проблем, — произнёс дядя и, согнув свободную руку в локте, выставил перед собой.

Я пристроил на получившуюся опору четыре обогащённых порции из ниши, а следом добавил мраморника.

— Это Брумишу, Кроху, Лиске и ушастому, — сказал я, придерживая верхний шарик, чтобы не скатился. — А этот кусок мяса для Адрии, только его нужно на тонкие полоски нарезать. Я пока корм для Велгара сделаю.

— Хорошо, — отозвался дядя и, развернувшись, двинулся к ступеням.

Взяв три куска B класса и остальные ингредиенты, я направился в лабораторию, а как только переступил порог, разложил все на каменной столешнице. Резать вырезку оказалось тем ещё удовольствием: из-за того, что нож шёл туго, приходилось с силой давить на него. К третьему куску запястье заныло, и я обмотал рукоять тряпицей. Дальше дело пошло как обычно и без мыслей. К тому времени, как на столешнице выстроились в ряд пятнадцать аккуратных шариков, солнце уже вовсю заливало лабораторию. Вытянув ладонь, я потянулся к каналам и обогатил каждую порцию двадцатью дозами маны, сформировав по два сгустка.

[Процесс обогащения завершён]

Захватив готовый корм, я направился в погреб, где положил четырнадцать шариков в нишу и, прихватив ещё два куска мяса, поднялся наверх.

Во дворе царил покой, в то время как за забором вовсю разрастался хаос. По мостовой, судя по грохоту, волокли сундук, споря, что поместится в телегу, а какую часть добра придётся бросить. Вдалеке протяжно скрипели колёса, а весь этот нарастающий гул перекрывал истошный женский крик, требовавший, чтобы Тобб немедленно слез с крыши.

Я перевёл взгляд на зверей - они этого безумия словно не замечали. Брумиш лежал у колодца, вылизывая лапу. Жуя на ходу, Люмин подобрался к бронебрусу и, обнюхав чёрную броню, осторожно тронул её когтем, проверяя, не изменилось ли что-нибудь. После ушастый сунул нос под пластину на боку здоровяка и легонько поддел её снизу вверх. Брумиш тут же дёрнулся и фыркнул, отчего Люмин отскочил на два шага и с оскорблённым видом уставился в сторону грядок.

Адрия же, видимо, посчитала, что лежащий возле лаборатории Крох ещё не ел, и решила это исправить. Прижав обглоданный ошмёток мраморника к земле лапками, она отщипнула от него кусочек и потащила к двухвостому. Подойдя ближе, малышка потянула клюв к его носу, но тот отвернул морду. Тогда кайрил обошла его и повторила попытку с другой стороны. Когда Крох снова отвернулся, она положила мясо на его лапу и, отступив на шаг, требовательно затрещала. Двухвостый вздохнул, скосил на неё сапфировые глаза и всё-таки слизнул подношение, после чего Адрия распушилась и потопала к ошмётку на земле.

Я слегка улыбнулся и, сходив за миской на кухню, направился в загон. Стоило мне толкнуть плечом дверь, как Велгар тут же приподнял тяжёлую голову и повёл носом, а сидящий на спальнике Хольц взглянул на меня.

Развернув на ходу тряпицу, я положил шарик вместе с мясом в миску, дошёл до зверя и поставил её перед ним.

— Кушай, здоровяк.

Разоритель принюхался, аккуратно подцепил корм языком и, проглотив, взялся за вырезку.

— Что думаешь делать дальше? — спросил Хольц, не отрывая взгляда от жующего Велгара.

Я присел на корточки и уставился в пол. За досками загона по мостовой прогрохотала очередная телега, и кто-то громко позвал соседа, обещая, что больше ждать не станет.

— Спасать зверей, — наконец ответил я.

Старик молча потеребил пальцами соломинку у колена, а после слегка склонил голову.

Глава 3

Дочиста вылизав миску, Велгар напоследок коснулся носом дна и, убедившись, что внутри ничего не осталось, опустил голову на солому.

Я же наблюдал за маной, поднимающейся от мяса и корма в желудке. Тонкие голубые нити тянулись к каналам и, проникая внутрь, устремлялись к сгустку в груди. Замирая на миг перед ядром, они касались его и тут же разлетались по организму, а достигая тканей, вспыхивали ярче.

— Молодец, мой хороший, — тихо произнёс Хольц и провёл пальцем по уху зверя.

Сделав два маленьких шажка на корточках, я принялся осматривать Велгара. Кромки язв под прозрачной пленкой смолокорня стягивались к центру. Следы от кандалов на передних лапах, где я недавно снял корки, зарастали молодой розовой кожей. Когда я пододвинулся к задней конечности, зверь сам подтянул её ко мне, повернув подушечками вверх. Голое розовое кольцо тоже начало зарастать нежным эпителием, а глубокие трещины на подушечках сомкнулись у меня на глазах, оставив в напоминание о себе лишь светлые полоски. На второй лапе картина была точно такой же.

Опустив конечность на солому, я перебрался к морде и, положив ладонь на скулу, мягко увёл голову в сторону. Велгар, не сопротивляясь, подставил шею для осмотра. Плёнка не вздулась и не отслоилась - под ней не скопилось ни капли сукровицы, а по краям кольца даже пробивался чёрный подшёрсток.

— Отлично, — произнёс я, отпуская шею зверя, и провёл ладонью от холки к крестцу.

Позвонки всё ещё выпирали, рёбра отчётливо прощупывались, а лопатки по-прежнему были обтянуты лишь шкурой. Впрочем, ничего удивительного - о наборе веса и росте мышц говорить пока рано. Зато при такой скорости восстановления всё окончательно заживёт всего за несколько дней, и мана наконец-то начнёт копиться в ядре.

Потрепав зверя по загривку, я задержался ещё на минуту, глядя, как спокойно вздымались и опадали его темные бока. В это время Хольц подобрал под себя ногу и принялся поглаживать мягкое ухо Велгара. Чтобы им не мешать, я молча взял миску и, прихватив пустое ведро у стены, вышел во двор.

Подойдя к колодцу, вытянул ведро с водой и принялся оттирать от посудины присохшие волокна мяса. За забором то нарастал, то затихал уличный гул: по мостовой прогрохотала телега, следом прокатилась вторая, в отдалении захлопали ставни, а от перекрёстка донёсся резкий женский крик, требующий не бросать корзины посреди дороги. Дремавший у лаборатории Крох, не открывая глаз, то и дело поворачивал уши на каждый новый звук.

Услышав плеск воды, разомлевший над новым узлом Люмин распахнул веки и, словно надеясь увидеть в моих руках лакомство, уставился на меня. Но, так и не заметив ни морковки, ни ягоды, ушастый разочарованно вздохнул и, перевернувшись на спину, вновь закрыл глаза.

В этот момент из-за угла лаборатории показалась Адрия с травинкой в клюве. Малютка деловито дотопала до зайцелопа и пристроила добычу между его рожками. Стоило ей придавить травинку лапкой, как Люмин распахнул округлённые глаза и скосил взгляд на макушку. Вскинув головку, птичка убрала лапку и под его озадаченным взглядом поспешила обратно.

Со второй травинкой она управилась быстрее, с третьей - и вовсе бегом. Вскоре между витыми рожками Люмина красовался целый пучок, который кайрил принялась старательно утаптывать. Ушастый то и дело закатывал глаза, но терпел, приподнимая ухо. Когда же малышка, усевшись в середину гнезда, довольно распушилась, он так тяжко вздохнул, что часть травинок съехала на его нос.

— Оставь ушастого в покое, не мешай отдыхать, — с улыбкой произнёс я, вытирая миску тряпицей.

Обернувшись, Адрия ответила короткой трелью, но осталась сидеть на месте.

Направляясь в лавку, я покачал головой. За порогом оставил миску на кухонной полке и двинулся в главный зал. Едва скрипнула дверь, как Лиска подняла голову, стукнула хвостами по сену и потянула нос к прутьям. Стоявшая у дальней стенки миска была вылизана до блеска, а воды в поилке при этом оставалось около двух третей.

— Доброе утро, красавица. Давай посмотрим, как у тебя дела, — произнёс я, отворяя дверцу, и, подхватив Лиску под грудь и таз, аккуратно достал наружу.

Уложив её на столешницу на правый бок, я подпёр спину свёрнутым из тряпиц валиком, чтобы прооперированное бедро было сверху, и, пока она устраивалась поудобнее, придержал ладонью. Взглянув на пациентку через восприятие, я в очередной раз убедился, что в плетении каналов отсутствовали трещины. Кожа вокруг стежков вернула здоровый цвет, отёк полностью спал, а из оставленного зазора торчал сухой хвостик тряпичного дренажа - без пятен. Значит, можно его снять.

— Лежи спокойно, — произнёс я и, взяв с полок нож, щипцы и склянки, разложил их на краю стола.

Обработав руки и инструменты антисептиком, я завёл кончик щипцов под удерживающий полоску стежок и, слегка приподняв нить, перерезал её ножом у узла. Затем вытянул кусочек и положил его на тряпицу, после чего прижал левую ладонь к бедру чуть выше шва и, захватив щипцами хвостик дренажа, медленно потянул.

Лиска тут же напряглась, заворчала и хлестнула хвостами по столешнице, но не отдёрнула лапу. Через пару секунд влажная полоска с редкими рыжеватыми разводами, без гноя и противного запаха, полностью вышла из-под шва.

— Умница, — я почесал её за ухом и потянулся за раствором железнолиста.

Сняв остатки старого смолокорня тряпицей, смоченной антисептиком, я промыл шов и освободившуюся из-под дренажа полость, затем промокнул кожу чистым лоскутом и принялся осматривать зазор. Края раны уже подтягивались друг к другу - осталось лишь помочь им сомкнуться. Когда кожа высохла, я нанёс герметик, укрыв полосу разреза целиком. Затем убрал из-под Лиски валик и перенёс хищницу обратно в клетку. Оказавшись на сене, она первым делом обнюхала бедро, покрытое горькой плёнкой, после чего чихнула и улеглась, вытянув больную лапу вперёд.

Едва я успел продезинфицировать столешницу и разложить инструменты по местам, как во входную дверь застучали. Вытирая на ходу руки о тряпицу, я дошёл до коридора и, отодвинув засов, распахнул створку - на пороге стоял Элиан. Волосы парня торчали во все стороны, ворот рубахи был перекошен перекинутым через плечо туго набитым мешком, а вцепившийся с противоположной стороны Астик вжимался в шею хозяина, распушив хвосты.

— Эйден! — выпалил помощник на всю улицу. — Ты слышал про прорыв?!

— Слышал, — спокойно ответил я, отступая в сторону. — Заходи и не ори.

Протискиваясь боком, парень зацепил мешком косяк, отчего Астик покачнулся и, соскользнув на его грудь, тут же схватился когтями за рубаху. Элиан айкнул и помог зверьку забраться обратно на плечо. Когда я задвинул засов и кивнул на стоявшую рядом лавку, он не присел, а лишь сгрузил на неё свою ношу.

— Что мне делать-то?! — Элиан взмахнул руками, но куница в этот раз удержала равновесие. — У нас в общежитии все будто с ума посходили! Половина этажа вещи собирала, комендант бегал по коридору и орал, чтобы все успокоились, но от его крика становилось только хуже!

— Сядь на лавку и подыши, — указывая на свободное место рядом с мешком, спокойно произнёс я, а когда парень все-таки присел, опустился на корточки напротив него. — Медленно, через нос. Паника - злейший враг. В любой ситуации нужно сохранять холодную голову.

Элиан сглотнул и, вдохнув, задержал воздух, а через пару секунд резко выдохнул и закашлялся. Воспользовавшись заминкой, Астик спрыгнул с его плеча и трусцой направился в главный зал. Оттуда почти сразу донеслось шуршание сена, а следом - низкое рычание. Зверёк пулей вылетел в коридор, но, заметив наши взгляды, тут же присел и принялся умывать мордочку, периодически косясь на нас. Стоило нам отвернуться, как он украдкой подошёл к хозяину и в один прыжок забрался на его колено.

— Теперь слушай, — серьёзно заговорил я и, поднявшись, присел рядом, на край лавки. — Лучшее, что ты сейчас можешь сделать - уехать из города к родителям.

— До границы империи путь неблизкий, — тихо произнёс Элиан и растерянно посмотрел на меня. — Да и возчики наверняка цены задрали, а я не для этого копил! Я хотел родителям помочь, ранг себе и Астику повысить, тренера нанять…

За стеной проскрипели колёса, простучали сапоги, а затем чей-то далёкий крик оборвался на полуслове, будто человека силой втащили в дом за шиворот. Парень вздрогнул и, покосившись на дверь, ссутулился.

— Если дело только в марках, я дам тебе любую сумму, — сказал я.

— Не нужно, — бросил парень и замолчал, отрешённо поглаживая спину зверька, а через несколько секунд все же выговорил, не поднимая головы: — Можно я… пока у тебя останусь?

— Конечно, — улыбнувшись, отозвался я. — Можешь занять свободную комнату. Только я не обещаю, что здесь ты будешь в безопасности. Всё-таки прорыв это не шутки.

Элиан вновь сглотнул и вцепился пальцами в колени, а Астик приподнялся и, упёршись передними лапками в его грудь, лизнул хозяина в подбородок.

— Я понимаю, но всё равно это лучше, чем быть одному, — тихо сказал парень. — Спасибо.

— Не за что, — ответил я, и в этот момент в дверь вновь торопливо застучали.

Поднявшись, я отодвинул засов и, распахнув створку, увидел Милиссу. Прядь, которая в прошлую нашу встречу то и дело падала на её лоб, снова выбилась из причёски, но висела вдоль щеки, вероятно, поэтому девушка и не пыталась её убрать. Пальцы гостьи были сцеплены в замок поверх сумки, висевшей на уровне талии на перекинутом через плечо ремешке.

— Доброе утро, — выговорила она, но тут же осеклась, тяжело переводя дыхание, после чего сбивчиво добавила: — Господин Дорвин отправил меня за Лиской.

— Здравствуйте, проходите, — я посторонился, пропуская девушку.

Стоило ей переступить порог, как Элиан резко вскочил с лавки, отчего Астик упал на пол и тут же метнулся к ногам хозяина, а мешок качнулся и завалился набок.

— Привет, — пробормотал помощник, у которого мгновенно покраснели уши.

— Привет, — отозвалась Милисса. Её пальцы наконец разжались, но взгляд заметался по коридору, пока не упёрся в мешок. Щёки девушки тут же порозовели, и она поспешно отвернулась к двери, уставившись на закрытый засов.

— Пойдёмте, — произнёс я, указывая в сторону главного зала.

Она кивнула и проследовала за мной. Стоило подойти к клетке, как Лиска, заметив девушку, принюхалась и застучала хвостами по сену. Плечи Милиссы мгновенно опустились. Чтобы показать ей состояние швов, я бережно достал хищницу и перенёс на столешницу. Девушка сразу же шагнула ближе и осторожно потрогала пушистую кисточку на её ухе.

— Воспаления нет, дренаж я совсем недавно снял, — сказал я, развернув зверька так, чтобы шов оказался перед глазами Милиссы. — Первые дни пусть больше лежит. Передвигаться ей можно, но никакой беготни, прыжков или подъёмов по лестницам.

Сняв с полки две склянки, я поставил их на стол.

— Это раствор железнолиста. Им нужно смачивать тряпицу и лёгкими прихлопывающими движениями обрабатывать место, где стоял дренаж, вот здесь, — произнес я, указывая на низ разреза, — сейчас тут нанесен смолокорень. Вы так же его наносите после железнолиста. Он горький, так что Лиска разлизывать рану не станет, — я подтолкнул к ней вторую склянку.

— Как часто это нужно делать? — спросила Милисса и, взяв ёмкости, принялась крутить их в пальцах, рассматривая этикетки.

— Смолокорень действует тридцать шесть часов, и если рана будет сухой, всё это время, вообще её не трогайте, — ответил я. — Но, если заметите под плёнкой выделения - можете смело начинать обработку. Железнолист её размягчит и уберёт, а процедуру тогда придётся повторять не меньше двух раз в день. Если же появится краснота, отёк или Лиска перестанет наступать на лапу, немедленно несите её ко мне, в любое время.

— Хорошо, — произнесла девушка и спрятала склянки в сумку, дважды промахнувшись мимо клапана.

Затем она аккуратно подсунула ладони под хищницу и бережно подняла на руки - так, чтобы прооперированное бедро ни во что не упиралось. Лиска вздохнула и, вытянув шею, положила морду на её плечо.

— Спасибо вам, — произнесла Милисса, направляясь к выходу.

— Если вдруг забудете, что нужно делать, на склянках можно прочесть инструкции, — добавил я, открывая перед ней дверь.

— Я заметила, — сказала девушка, обернувшись у порога, и, на мгновение задержав взгляд на Элиане, тихо добавила: — Вы тут поосторожнее. Говорят, у Второго спуска совсем плохо.

— Не переживайте, мы уж как-нибудь о себе позаботимся, — отозвался я, придерживая створку. — Берегите себя и Лиску.

Милисса поудобнее перехватила хищницу и, кивнув, скромно улыбнулась, отчего выбившаяся прядь всё же сползла на её глаза. Девушка не стала сдувать волосы, только мотнула головой и, развернувшись, направилась вверх по улице. Провожая взглядом каждую хлопающую ставню, Лиска то и дело моргала от резких звуков.

Задвинув засов, я обернулся к стоящему посреди коридора Элиану.

— Отнеси мешок в свободную комнату, располагайся, — произнёс я и направился на кухню. — Как закончишь - подходи, скоро завтрак будет готов.

— Ага, — парень подхватил ношу и, кивнув Астику, скрылся за дверью спальни.

Едва я успел вытереть кухонный стол, как со стороны двора послышались шаги, и вскоре в проём, придерживая широкий поднос руками, боком вошёл Ларк. Толстые сочные ломти обжаренного мяса были обложены по краю кольцами дикого лука, доведёнными до золотистой корочки, отчего по дому мгновенно поплыл умопомрачительный аромат.

— Жрать подано! — объявил дядя, водрузив ношу на середину стола, и, повернувшись к открытой двери, крикнул: — Хольц! Хорош там сидеть, мясо остывает!

Табуретов на всех не хватало, поэтому я принёс из главного зала ещё два. Вскоре со двора зашёл тренер, на ходу вытирая ладони о штанину, а следом из коридора протиснулся Элиан, левой рукой приглаживая торчащие волосы. Сидя на его плече, Астик тут же вытянул шею и заводил носом. Стоило парню приблизиться к столу, как зверёк пробежался по его рукаву, спрыгнул на пол, обошёл ножку табурета и, обнюхав её, уселся рядом.

— Доброе утро, — выпалил помощник и торопливо кивнул.

— Элиан пока поживёт у меня, — сказал я, расставляя тарелки и кружки с водой.

— И правильно, — Ларк подцепил вилкой самый большой кусок и шлёпнул его в тарелку парня. — В такое время нужно держаться вместе. Так может кто-нибудь предупредит, прежде чем зверь жрать начнет.

Элиан вновь покраснел до кончиков ушей. Слегка приподняв плечи, он присел и схватился за тарелку руками. Тем временем дядя разложил мясо остальным и, устроившись на табурете, откусил половину своего куска. Некоторое время до нас доносился лишь перестук вилок да приглушённый уличный гул. Вырезка оказалась плотной, с крупными волокнами, но Ларк умудрился прожарить её так, что снаружи схватилась корочка, а внутри осталась сочная середина.

Откусив кусок, Элиан немного пожевал и, проглотив, замер. Затем наклонился к тарелке, чтобы поближе разглядеть срез, и нахмурился.

— А что это за мясо? — осторожно спросил он.

— Пастырь или скальногрив, — не поднимая головы, обронил Хольц.

Парень поперхнулся, похлопал себя ладонью по груди и торопливо запил водой из кружки.

— Жри спокойно, оно не отравлено, — Ларк потянулся за добавкой.

— Так оно же B класса! — выпалил Элиан, вытирая губы тыльной стороной ладони. — А тут целый поднос, да ещё с луком…

— С ним вкуснее, — невозмутимо отозвался дядя. — Без него это так, недоразумение.

— Да я не про лук! — чуть ли не со стоном Элиан выдохнул и махнул рукой в сторону подноса, после чего снова уставился в тарелку. — Эйден, это же…

— Ешь спокойно, у нас в погребе ещё два мешка, — ответил я.

Парень покосился на Хольца, будто надеясь, что тот сейчас всё опровергнет, но, не услышав от тренера ни слова, наконец взялся за вилку. Только теперь помощник жевал мясо вдвое медленнее, тщательно смакуя каждый кусочек, словно хотел запомнить оттенки вкуса.

— Слушай, — я посмотрел на дядю. — Брумиша теперь лучше лишний раз никому не показывать.

— Да понял я, не дурак, — Ларк поморщился и махнул рукой с зажатой в ней вилкой. — Только где я в этой суматохе открытую лавку с одеждой найду? А доспехи, что ты для ушастого брал, моему здоровяку разве что на нос налезут.

Дядя пожевал, глядя в стену над моим плечом, затем хмыкнул и ткнул пальцем в сторону двора.

— Ладно, придумаю что-нибудь. Мешковины у меня полный сарай, а руки, вроде как, из правильного места растут.

Едва Ларк закончил, Хольц, отрезая себе очередной кусок, произнёс, не поднимая головы:

— Хоть район Отверженных и находится далеко от Второго спуска, нам нельзя расслабляться. Если твари прорвут оборону… Весь город станет полем боя.

Я отложил вилку и, вытирая пальцы о тряпицу, взглянул на тренера.

— А нас, как членов Ассоциации, могут вызвать на подмогу? — спросил я.

— Защитой занимается городская стража, — отозвался старик и, покачав головой, наконец посмотрел на меня. — Но тебя, как целителя, скорее всего, попросят о помощи, ведь раненых зверей будет… Много. Только запомни: к этому делу никто не вправе принудить. Откажешься - и слова не скажут.

Я кивнул и, взяв вилку, вернулся к еде, обдумывая услышанное. Ларк тем временем доел, вытер рот ладонью и, отодвинув табурет, поднялся. Отойдя к очагу, он пригладил волосы ладонью, аккуратно заправил рубаху, после чего подтянул ремень на одну дырку.

— Так, мне кое-куда надо сходить, — сообщил он, разглядывая сапоги.

— Ты куда собрался? — недоумённо спросил я, уставившись на дядю. — На улице опасно!

— Да к соседу я, — Ларк отмахнулся, поворачиваясь к выходу во двор. — Тут идти всего-ничего, за угол и обратно.

— Через сколько вернёшься?

— Да быстро я, чего ты заладил, — буркнул дядя и, шагнув через порог, скрылся во дворе.

Снаружи донёсся стук, а следом топот. Похоже, Брумиш, рванув вслед за хозяином, обо что-то ударился.

— Ты племяшу постройку не разнеси, — долетел голос Ларка. — И со мной не ходи, сиди дом охраняй.

Отложив вилку, Хольц неспешно повернул голову к проёму и посмотрел вслед ушедшему, после чего хмыкнул и вернулся к еде.

— Ты что-то понял? — не выдержал я, глядя на старика.

— Дело житейское, — отозвался тот, не поднимая головы.

Я ещё несколько секунд смотрел на него, но тренер, похоже, и не думал продолжать разговор. Ааа… может, Ларк к Мальвине пошёл, раз так прихорошился? Что ж поглядим. Я слегка улыбнулся и вернулся к мясу.

Мы доели в тишине, вычистив поднос до последнего кольца лука. Элиан аккуратно сложил тарелки одна на другую и взглянул на меня.

— Чем помочь?

— Сделай корм. Чем больше, тем лучше, — ответил я, поднимаясь, и добавил: — И с сегодняшнего дня готовь порции ещё и из вырезки B-класса. Бери по одному куску в день из мешков в погребе.

— А я со зверями поработаю, — Хольц отодвинул табурет и встал, разминая шею.

Взяв сложенную посуду и вилки, я вынес всё во двор и устроился у колодца. Тренер тем временем отошёл к загону и позвал зверей. Крох поднялся первым и спокойно направился к нему, а Люмин запрыгал следом, то обгоняя зверя, то пропуская его вперёд. Адрия же, постучав клювом по земле, распахнула крылья и через несколько взмахов приземлилась на загривок двухвостого, вцепившись лапками в шерсть между лопаток. Крох повёл ухом, но сбрасывать её не стал - наоборот, пошёл ровнее, аккуратно переставляя лапы, чтобы малышку не мотало.

Подняв из колодца ведро, я принялся отмывать жир с тарелок. Внезапно со стороны улицы, долетел голос: кто-то возмущённо доказывал, что довезти семью до южных ворот стоит от силы десять медных, как и вчера.

— Сорок, и это по-божески, — невозмутимо ответил хриплый голос, принадлежавший, вероятно, возчику. — Вчера туда никто не ломился, и телега шла быстро, а сегодня я обратно к ночи вернусь. И то, если повезёт.

— Имей совесть! У меня семья!

— Не нравится - попроси соседа, — отрезал возчик. — У него тоже толстошкур есть.

— У соседа кляча, а не толстошкур!

— А ты не привередничай, сегодня и кляча в цене.

Домыв посуду, я отнёс её на кухню, поставил на полку и направился обратно, вытирая руки о штаны. В этот момент дверь кладовой распахнулась, и на пороге показался Элиан с туго набитым мешком на плече. Парень остановился, придерживая створку, чтобы перевести дух, в то время как Астик, видимо, решивший, что в одиночку хозяин не справится, волок за ним связку кореньев, ухватив её зубами. Эта охапка оказалась длиннее зверька: она подметала пол с одной стороны больше, чем с другой. На третьем шаге Астик споткнулся и, падая, замахал лапами, после чего бросил добычу и покатился кубарем. Поднявшись, зверёк встряхнулся, обошёл связку, будто прикидывая, с какой стороны её лучше подобрать, перехватил всё же в середине и доволок до сапог хозяина. Там он уселся, вновь бросил коренья и, задрав морду, застрекотал.

— Ну силач, — обернувшись, произнёс Элиан и, опустив мешок на землю перед порогом, почесал зверька за ухом, после чего подобрал связку.

Зверёк принял похвалу как должное, взбежал по рукаву на плечо и с недоумением глянул в сторону загона, где Хольц гонял Люмина через натянутые верёвки.

— Не забудь промыть коренья, — с улыбкой произнёс я, подходя ближе.

— Конечно, извини, — смущённо ответил парень, поднял мешок и, устроив его на плече, направился в лабораторию.

Я переступил порог кладовой и спустился в погреб. Подойдя к ближайшей нише с готовыми шариками, вытянул руку и принялся за работу. Через полсотни порций движения стали автоматическими, а через сотню я задумался о том, что, если Хольц прав и меня действительно попросят о помощи, зная себя, я… Не откажусь. Значит, нужно заранее собрать ранец и поставить у двери.

Не останавливаясь, я обогащал шарик за шариком, и, только когда закончил работу с пятисотым, наконец опустил руки.

[Процесс обогащения завершён]

Несмотря на большой объём, в пальцах ощущалась разве что лёгкое онемение, будто я долго тащил полное ведро.

Затем я принялся обогащать порции десятью дозами маны. Уже к двадцатому шарику в запястье поселилась тянущая боль. Разминая кисть, я поменял руку. К сороковой порции ломило уже обе конечности, а резерв стремительно приближался ко дну. Наконец пятидесятый шарик впитал последнюю дозу, и перед глазами всплыло сообщение:

[Процесс обогащения завершён]

Разминая ноющие пальцы, я окинул взглядом корм и двинулся к лестнице, а как только поставил ногу на нижнюю ступень, задумался, какие лекарства стоит положить в ранец.

Глава 4

Следующий час ушёл на изготовление трёх «Багряных зовов» и пяти - «Быстрых Росянок». Закончив, я закупорил склянки и обмотал их полосками ткани, чтобы они не побились в дороге.

Прихватив лекарства, я зашёл на склад, раскрыл ранец, с которым в прошлый раз ходил на Третий слой, и уложил зелья в отсек с ледяным камнем. Перейдя в главный зал, я добавил к ним несколько ёмкостей с раствором железнолиста, герметик, отвар сонного листа и кровохлёбку, а следом уложил пыльцу шалфея, кору ледяной ольхи и настой стремительного цвета. Пачку тряпиц, иглу с мотком нитей и нож спрятал в соседний отсек и, взяв ранец, двинулся в погреб. Уложив пятьдесят обогащённых порций, я сунул в ранец цветочную воду сонного цветка и серебряного колокольчика и уже собрался уходить, но мимолётно взглянул на нишу, где хранились три шарика со ста пятью дозами маны. Подумав, всё же решил взять и их - на всякий случай, для самообороны. Чтобы в спешке ничего не перепутать, я сбегал за мелом, быстро пометил обмотанную вокруг них ткань и опустил шарики в ранец. Накинув потяжелевшую ношу на плечи, невольно охнул. С таким весом быстро передвигаться будет сложновато. Затем подтянул лямки и направился во двор.

Полуденное солнце уже вовсю припекало голову, заставляя щуриться. Едва я дошёл до колодца, где Хольц, закончив гонять зверей, умывался, как со стороны дядиного участка показался отряхивающий ладони о штаны Ларк. Что ж, предчувствие меня не обмануло - следом за дядей, внимательно глядя под ноги, действительно шагала Мальвина. Рыжие волосы девушки топорщились в наспех стянутом хвосте, на скуле красовалось пятно сажи, а закатанные до локтей рукава платья открывали бледноватые руки.

Заметив, что я замер на месте, Хольц оторвался от ведра и, проследив за моим взглядом, повернулся. Он посмотрел на гостью, на секунду задержался на дяде, а затем зачерпнул ещё пригоршню и плеснул себе в лицо.

— Доброго всем дня, — произнесла Мальвина, останавливаясь у сруба.

— Рад тебя видеть, — отозвался я, опуская ранец на землю.

— Здравствуй, — бросил тренер, вытирая лицо тряпицей.

Внезапно со стороны лаборатории раздался скрип: Элиан приоткрыл окно и высунул взъерошенную голову с прилипшей ко лбу прядью. В следующее мгновение рядом с ним показался Астик и, усевшись, прищурился от яркого солнца.

— Здравствуйте! — выпалил помощник, опираясь локтями о подоконник.

— В общем, так, — Ларк остановился посреди двора и ткнул большим пальцем за свою спину. — Пока эта катавасия не уляжется, девчонка поживёт у меня.

— Борк трактир запер, — пояснила Мальвина и, поймав мой взгляд, неловко опустила глаза. — А одной дома страшно.

— Не беда, вместе веселей, да и пустых комнат у меня хоть отбавляй, —добродушно отозвался дядя и, не дожидаясь ответа, посмотрел на тренера. — И ты, старый, давай ко мне, хватит на соломе ночевать.

Хольц повесил тряпицу на сруб, расправил её пальцами и, уставившись на ведро, будто там плавала неведомая рыбка, произнёс:

— Я пока в загоне останусь, но буду иметь в виду.

— Дело хозяйское, — хмыкнул Ларк.

— Чем я могу помочь? — спросила Мальвина, поправив закатанные рукава, и обвела двор глазами. — Я даром хлеб есть не привыкла.

— Да какая тут работа, — отозвался дядя, разводя руками. — Сиди себе зверей гладь, вон их сколько развелось.

— Так не пойдёт, — отрезала она, качнув головой, и сложила руки под грудью.

— Тогда… — протянул Ларк, почесывая подбородок, и, обернувшись, кивнул в сторону устраивающегося у загона бронебруса. — Помоги здоровяка приодеть, чтобы на улице лишний раз на него не пялились. Из мешковины бы чего сообразить.

— А что, он стесняется? — с улыбкой спросила девушка и направилась к Брумишу.

— Ага, стесняется, — усмехнулся Ларк, покосившись на меня. — Парень-то видный, вон как броня на солнце блестит!

Мальвина обошла бронебруса, разглядывая глянцевые пластины, затем присела и провела ладонью по его боку.

— Мешковину нужно закрепить ремнями, иначе на первом же шаге сползёт, — сказала она, не оборачиваясь. — Упряжь есть?

— В сарае валяется.

— Неси и мешковину захвати, посмотрим, что из этого можно сделать.

Ларк кивнул и быстрым шагом направился на свой участок. Буквально через пару минут он вернулся, неся в одной руке старую, сбившуюся в ком упряжь, а другой прижимая к себе охапку мешковины. Подойдя к девушке, он опустил ткань на траву у её ног и принялся распутывать узлы. Мальвина выудила из кучи кусок побольше, встряхнула его, подняв облако пыли, и приложила к спине бронебруса, прикидывая длину.

Брумиш не двигал лапами, но то и дело поворачивал голову, следя за пальцами девушки то одним, то другим маленьким чёрным глазом. Заметив «излишнее» внимание к бронебрусу, валявшийся на грядке Люмин мигом подобрался поближе и, вытянув шею, понюхал ткань, а затем подсунул морду под руку девушки, мол, мерки нужно снимать с меня, а не с этой угрюмой глыбы.

Мальвина отвлеклась от примерки и повернулась к нему.

— Ой, ну какой же ты красавец, — она выдохнула и осторожно провела пальцами по витому рожку, на кончике которого как раз замер оранжевый огонёк. — А это что у тебя такое?

Ларк замер, так и не вытащив застрявшую пряжку из узла, а затем медленно опустил руки, переведя на меня извиняющийся взгляд. Хольц прищурился, уперевшись ладонью в бревенчатый сруб, а Элиан так сильно вцепился в подоконник и вытаращил глаза, что Астик недоумённо уставился на него. Я же лихорадочно думал, что сказать, но ни одного подходящего оправдания в голове не всплывало.

Не замечая повисшей тишины, Мальвина почесала зайцелопа за ухом.

— В прошлый раз они вроде были меньше, или нет? — произнесла она и рассмеялась. — Впрочем, неважно. Чудо ты!

Ларк тихо выдохнул и, согнув руки в локтях, вернулся к пряжке. Хольц хмыкнул, а Элиан сполз под подоконник, оставив на виду только макушку.

Вытащив голову из-под руки Мальвины, Люмин выпятил грудь и, обойдя её вприпрыжку, вновь подсунул мордочку, требуя, чтобы его почесали ещё. Однако Мальвина мягко отодвинула его в сторону. Ушастый дёрнул ухом, отскочил на пару шагов и уселся спиной к девушке.

Тем временем Адрия, оказавшаяся на макушке Астика, резко оттолкнулась лапками, отчего зверёк, едва не свалившись с подоконника, фыркнул, в то время как птичка, перелетев через двор, опустилась на спину Брумиша. Пытаясь поймать взгляд Мальвины, малышка потопталась, наклоняя голову в разные стороны, а как только девушка посмотрела на неё, уставилась на рыжеволосую с важным видом, мол, без моего чуткого руководства в этом дворе не обходится ни одно дело. Однако стоило Мальвине потянуть мешковину, как кайрил, едва не потеряв равновесие, возмущённо затрещала и, перескочив на голову бронебруса, вцепилась когтями одной лапки в край ткани.

— Не мешайся, дорогая, — девушка аккуратно перехватила ладонью пичугу и, осторожно разжав её маленькие пальцы, пересадила малютку на траву, после чего мимолётом провела пальцем по перьям и вернулась к работе.

Адрия ошалело посмотрела на Мальвину, затем на свои лапки, снова на рыжеволосую и наконец медленно, будто не веря в случившееся, распушила грудку и выдала растерянную трель.

Однако на возмущение птички никто так и не обратил внимания. Дядя с девушкой спорили, удастся ли обойтись одной упряжью, пока Хольц, стоя у колодца, отрешённо смотрел на траву. Их голоса и шум двора оборвались лишь когда из лавки донёсся настойчивый стук. Подхватив ранец, я торопливо прошёл через кухню, отодвинул засов и распахнул дверь.

На пороге стояли двое стражников с клинками на поясах. Мужчина помоложе, с воспалённой ссадиной вдоль челюсти, то и дело оглядывался на улицу, в то время как его напарник, кряжистый и седоватый, тяжело дышал, прижимая к боку шлем.

Возле старшего из стражников топтался приземистый зверь ростом мне по бедро. Его серая шкура собиралась на шее и плечах в складки, между которыми виднелся короткий пух, из пасти торчали вывернутые клыки, а из ноздрей при каждом выдохе вырывались облачка дыма.

[Обнаружено существо: Мшистый складкорыл]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

Спутник того, что помоложе, оказался полной противоположностью складкорылу: высокий, поджарый, на тонких лапах с толстыми подушечками. Неровные завитки пятнистой охряной шерсти поблёскивали на солнце, пока вытянутая морда зверя беспокойно вертелась в разные стороны, заставляя изгибаться длинную шею, а огромные уши прижимались к черепу от каждого громкого звука.

[Обнаружено существо: Пятнистый шелестоух]

[Класс: C]

[Ранг: 1]

— Скажите, здесь живёт целитель зверей Эйден Моррис? — спросил седой.

— Да, это я, — ответил я, придерживая дверь.

— Хеслер, городская стража, — представился он и кивнул, перехватывая шлем. — Как вы наверняка слышали - во Втором спуске прорыв. Раненых зверей много, а целителей не хватает, поэтому… руководство просит вас о помощи.

Хольц как в воду глядел.

— Хорошо, — произнёс я, опуская ранец на пол. — Дайте мне пару минут.

— По возможности возьмите с собой всё, что может пригодиться для лечения, — добавил молодой, потерев ссадину костяшкой. — Там… полный бардак.

Хеслер покосился на напарника, и тот замолчал.

Вернувшись во двор, я обнаружил, что Мальвина стояла чуть в стороне от Брумиша, прикидывая вслух, как получше закрепить ткань.

— За мной пришли стражники, — произнёс я. — Попросили помочь с ранеными зверями.

Ларк резко выпрямился, уронив упряжь на траву.

— И какой ответ ты им дал?

— Я согласился.

— Тогда я с тобой, — отрезал дядя и развернулся к своему участку. — Сейчас только сапоги переобую.

— Стой, — произнёс я, заставив его обернуться, а затем кивнул на здоровяка. — Одежда для Брумиша не готова.

Покосившись на бронебруса, дядя с досадой пнул подвернувшийся камешек.

— И ведь не поспоришь же с тобой, — проворчал он, проведя ладонью по лицу. — Связал ты мне руки. Ладно, будь осторожен, племяш. Если что пойдёт не так - сразу назад.

Когда дядя замолчал, Хольц наконец отошёл от колодца и провёл рукой перед собой. Воздух дрогнул, расходясь маревом, из которого в следующее мгновение неспешно выбрался Грим. Зверь встряхнулся, обвёл двор внимательным взглядом и уселся у ног хозяина.

— Я присмотрю за лавкой, — произнёс старик, опустив ладонь на тёмно-синий загривок.

— Спасибо, — отозвался я, подходя ближе. — Велгара сегодня нужно покормить мясом ещё пару раз. А если я не вернусь до утра, не забудь дать ему шарик - Элиан покажет, какой взять.

— Можете на меня рассчитывать, — тут же донеслось из окна лаборатории.

Хольц медленно наклонил голову. Развернувшись, я поспешил к лавке, но Крох внезапно перегнал меня и так резко встал поперёк дороги, что колено чуть не врезалось в его бок. Хвосты зверя плавно качнулись, а сапфировые глаза уставились в моё лицо.

«Я не отпущу тебя одного», — прозвучало в голове.

— Я буду осторожен, — ответил я вслух, присаживаясь и опуская ладонь на белую шерсть его загривка. — В драку не полезу, обещаю.

Однако двухвостый вместо того, чтобы сдвинуться с места, уселся, обвив лапы хвостами, и вновь уставился на меня. Через мгновение фраза в голове повторилась.

— Упрямый, — я вздохнул и потёр переносицу.

Что ж, как бы мне ни хотелось оставить его дома, придётся признать очевидное: с Крохом под боком мои шансы вернуться назад целым и невредимым будут куда выше, чем без него.

— Ладно, — я поднялся и вытер ладонь о штаны. — Пойдёшь со мной, но держись рядом, никуда не убегай.

Крох тут же поднялся и потянулся, выгнув спину. В то же мгновение у уха послышался взмах крыльев, затем по плечу прошлись коготки, и Адрия уселась. Перед глазами тут же вспыхнул образ: к нам со всех сторон подступают твари, но малышка поднимает крылышко, и всё это полчище разбегается.

— Ого, что ты научилась делать! — я провёл пальцем по её голове, и кайрил довольно распушила грудку.

Я на мгновение задумался и всё же решил взять с собой малышку, ведь её крылышко может спасти нам жизнь.

Следом, подпрыгивая на ходу, примчался Люмин и встал плечом к плечу с двухвостым, выпятив грудь и раздув ноздри. Я опустился перед ним на колено.

— А ты останешься здесь, — тихо сказал я, положив ладонь на его голову. — Снаружи слишком опасно.

Фыркнув, зайцелоп топнул лапой и отправил мне образ: он в «доспехах» и рогатом шлеме раскидывает по сторонам передо мной мохнатых тварей.

— Когда-нибудь так и будет, — с улыбкой произнёс я, поглаживая шерсть между рожек. — А пока погоняй Брумиша, ему полезно.

Люмин наградил меня долгим взглядом, в котором читалось его отношение к подобному распределению обязанностей. Затем он опустил длинные уши, развернулся и уныло побрёл к здоровяку. Улёгшись у его лап, зайцелоп положил морду на землю и уставился в одну точку.

Вернувшись в коридор, я накинул ранец и подтянул ремни, чтобы поклажа не подпрыгивала, после чего толкнул приоткрытую створку и пропустил Кроха вперёд. Двухвостый выскользнул наружу и замер, обводя улицу внимательным взглядом.

Серый здоровяк тут же вытянул морду, жадно ловя запахи, и подался вперёд, но упёрся в подставленную ладонь Хеслера. Складки на его шее собрались ещё плотнее, из ноздрей вырвались два облачка дыма, и складкорыл, недовольно переступая лапами, всё-таки присел. Долговязый вытянул шею во всю длину и склонил голову набок, а через пару секунд осторожно подался ближе, потянувшись к морде двухвостого. Поведя ухом, Крох скосил на него глаза, но не сдвинулся с места. Пятнистый обнюхал воздух между ними и, фыркнув, вернулся к хозяину, принявшись тереться боком о его бедро.

— Ишь ты, — усмехнулся молодой стражник, удивлённо качнув головой, и покосился на своего питомца. — Обычно он ко всем задом поворачивается. А что это у вас за зверь?

— Крох, — отозвался я, притворяя за собой дверь.

— Понятно, — протянул парень, хотя по его озадаченному лицу было очевидно: ясности у него в голове ни капли не прибавилось.

Хеслер всё это время молча разглядывал белый и черный хвосты Кроха. Наконец он надел шлем и кивнул в сторону перекрёстка.

— Пойдёмте, целитель, держитесь между нами, — сказал он и зашагал вперёд.

Стоило нам свернуть за угол, как я понял: утренняя суета соседей была лишь лёгкой рябью перед настоящей волной всеобщей паники. По мостовой непрерывным потоком сновали гружёные телеги, пожитки на которых были наспех перехвачены верёвками. Сверху многих, крепко вцепившись в узлы, сидели дети, оглядывающиеся в сторону оставленных домов.

В просветах между повозками теснились люди. Мужчины гнулись под тяжестью набитых мешков, женщины прижимали к себе корзины, какой-то старик тащил на плече свёрнутую перину, а худой парень нёс за ножку табурет, задевая им людей, но не реагируя на ругань в спину. Общий поток двигался прочь от центра города. Мы были одними из немногих, кто шёл против течения, и это встречное движение периодически прижимало нас к стенам.

Возле придорожного колодца пожилая женщина в наспех наброшенном платке тянула за рукав старика, который упирался пятками, держась за деревянный столб.

— Как же мои инструменты? — прохрипел он, не разжимая пальцев. — Я их тридцать лет собирал!

— Да пропади они пропадом! — прокричала женщина и дёрнула его так, что рукав затрещал. — Новые наживёшь.

— На какие шиши, дурёха?

— Жизнь дороже барахла, — отрезала его спутница и всё-таки оторвала старика от столба, после чего подхватила под локоть и повела, ворча уже тише.

Через полсотни шагов двое мастеров заколачивали ставни на доме с зелёной дверью. Забравшийся на приставную лестницу мужчина держал в зубах гвозди и сквозь прижатые губы невнятно ругался из-за лопающейся вдоль доски. Стоявший внизу напарник расторопно подавал ему следующую, требуя шевелиться быстрее, поскольку их ждало ещё три двора.

Миновав их, я обратил внимание на Кроха. Он прижимался ко мне почти вплотную каждый раз, когда впереди сбоку оказывалась открытая дверь, а возле подворотен замедлял шаг, заглядывая туда первым. Стоило же над нашими головами с треском захлопнуться ставне, двухвостый резко вскинул морду, оскалив клыки, и спрятал их лишь через несколько секунд, когда мы окончательно миновали дом.

На фоне такой бдительности Адрия, сидевшая на моем плече, казалась растерянной. Она вертела головой на каждый выкрик толпы, а едва поблизости разлетелась выпавшая из чьих-то рук миска, как малышка пулей юркнула под воротник, за шею, и замерла под тканью, которую прижимали к телу лямки ранца. Впрочем, вскоре пичуга высунула любопытную голову наружу, проводила глазами громыхающую телегу с привязанным поверх узлов сундуком, но, когда возница рявкнул на упрямого зверя, поспешно нырнула обратно. Так мы и пробирались дальше: кайрил то выглядывала наружу, то пряталась в своём убежище, а я иногда чувствовал частое биение её крошечного сердца.

Каждую сотню шагов встречный поток упирался в очередное узкое место и вставал намертво. Приходилось ждать, вжавшись в стену, пока не растащат столкнувшиеся колёсами телеги и не поредеет толпа людей. Дважды мы сворачивали в переулки, а один раз и вовсе прошли насквозь чей-то двор, где Хеслер, отодвинув засов на задней калитке, пропустил нас и так же молча вернул его на место. Рубаха под ранцем промокла насквозь, а лямки стали резать плечи, так что мне пришлось то и дело поправлять их.

У поворота к пекарне метался чей-то зверь размером с телёнка - лохматый, с длинной серой шерстью и облезлым хвостом, а за ним волочился обрывок повода. Налетая на борта повозок, он всякий раз шарахался обратно, чуть не сшибая сухонького мужичка в фартуке, который носился следом, размахивая руками и хрипло крича, что тот совсем сдурел на старости лет. В отчаянном прыжке он всё-таки перехватил ремень и упёрся пятками в мостовую.

— Стой, дурень! Стой, кому говорю! — просипел он, едва не ложась спиной на камни. — Ну куда ты рвёшься?

Крох не сводил настороженного взгляда с напуганного зверя, подавшись чуть вперёд, пока мы быстро обходили их вдоль стены.

Постепенно гул за спиной начал стихать. Ставни на окнах стояли закрытыми, дворы пустовали, а чуть дальше посреди мостовой лежало массивное тело зверя размером с быка, покрытое бурой шерстью. Его бок был вспорот, а натёкшая лужа уже подсыхала, покрываясь по краям запёкшейся коркой.

Я замедлил шаг, обходя тушу и разглядывая вытянутую голову с частыми зубами.

— Они и досюда добрались? — спросил я.

— Лишь одиночки, — отозвался Хеслер. — Мы успели установить баррикады, но твари умудряются обходить их через дворы и крыши домов.

Чем дальше мы продвигались, тем чаще на пути попадались тела. Некоторые лежали у стен, но за ними тянулся кровавый след - видимо, погибших оттаскивали в сторону, чтобы освободить проезд. Другие так и остались там, где их настигла смерть. Возле дома с выбитой вместе с косяком дверью порог был исполосован глубокими бороздами от когтей, а на камнях перед ним виднелись смазанные пятна.

За очередным поворотом поперёк улицы в полтора человеческих роста громоздкой кучей высились перевёрнутые повозки, ставни, бочки, брёвна и чья-то мебель, наспех стянутые верёвками и подпёртые брусьями. Двое мужчин в кожаных куртках подавали снизу очередное бревно, а третий, свесившись сверху, направлял его в узкую щель между повозкой и бочками. У стены на камнях сидело человек десять со зверями. Кто-то жевал хлеб, отрешённо глядя перед собой, некоторые тихо переговаривались, а один из мужчин, прислонившись спиной к каменной кладке, сидел с закрытыми глазами, поглаживая питомца по взъерошенной шерсти.

— Третья линия, — произнёс Хеслер, поймав мой взгляд. — Впереди ещё две, вот там сейчас жарко.

— Через несколько баррикад первой уже прорывались, но нам удалось остановить тварей, — вставил молодой стражник и, как только седой чуть повернул голову, принялся суетливо возиться с ножнами у бедра.

— Нам сюда, — Хеслер тронул меня за локоть и указал в узкий проулок.

Пройдя вдоль глухой стены, мы остановились у двухэтажного дома, вход в который охраняли четверо стражников со зверями на просторном крыльце. Самый крупный из питомцев, не поднимая головы, лениво повёл ухом в нашу сторону, а трое поджарых, каждый мне по грудь, одновременно поднялись и вытянули морды, изучая Кроха.

— Мы привели целителя, — произнёс Хеслер стражнику у двери, а как только тот отступил, повернулся ко мне: — Удачи, Моррис.

— Спасибо, — отозвался я и начал подниматься по ступеням.

В прихожей пахло потом, воском и сыростью, рядом громоздились ящики, а со второго этажа доносился топот и невнятная перебранка. Не успел я толком оглядеться, как навстречу шагнула девушка в форме стражника, державшая дощечку с исписанными листами. Её волосы были собраны в хвост так туго, что кожа на висках слегка натянулась.

— Кто вы? — спросила она, не тратя времени на приветствие.

— Эйден Моррис, целитель зверей.

Она провела ногтем по строчкам сверху вниз и, остановившись, поставила отметку. Затем подняла голову и посмотрела на Адрию, после чего на секунду задержалась на Крохе и вернулась к моему лицу.

— Ирма Стольт, я отвечаю за распределение по группам. Идёмте, вы как раз последний.

Развернувшись, она зашагала по коридору. Я двинулся следом, придерживая лямку ранца. Двери по обе стороны коридора были распахнуты настежь. В одной из них на длинном столе виднелась карта города, придавленная по углам чернильницами, а над ней, склонившись, стояли четверо. Один водил пальцем вдоль жирной линии, повторяя, что в этом месте людей надо срочно отвести к перекрёстку, пока их не обошли по дворам. Ирма даже не повернула головы, лишь ускорилась, и мне пришлось прибавить шагу.

Через две двери от карты коридор вывел нас к комнате с единственным окном, заставленной лавками и корзинами. Внутри находилось четыре человека в форме городской стражи, но мой взгляд сразу приковал к себе один из них, при виде которого пришлось задрать голову. Он был значительно выше и без того рослого Дарена, а в плечах шире раза в полтора. Поверх его форменной куртки поблёскивал массивный нагрудник. У ног великана, привалившись боком к лавке, лежал зверь с широкой грудью и короткой жёсткой шерстью бурого окраса. Вдоль хребта высился костяной гребень, а из пасти выступали загнутые вверх нижние клыки.

[Обнаружено существо: Гребенчатый костолом]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

— Принимайте пополнение, — произнесла Ирма и уткнулась в лист на дощечке. — Эйден Моррис, член Ассоциации. Вызван по их рекомендации, целитель зверей.

— Наконец-то! — пророкотал здоровяк.

От авторов: Ребят, вас уже пять тысяч человек! Для нас это невероятное количество читателей и, честно говоря, мы и представить не могли, что такое вообще будет возможным! Всем спасибо и надеемся на то, что вы с нами надолго! Также, есть небольшая просьба: могли бы вы добавить книгу в библиотеку? Для нас это очень важно!

Глава 5

— Десятник Ройс Дамм, — представился великан и, шагнув навстречу, протянул мне руку.

Его широкая ладонь полностью скрыла мою кисть. Слегка встряхнув её, он тут же разомкнул хватку и мотнул подбородком в сторону окна, где на лавке сидел худой мужчина лет пятидесяти с аккуратной седой бородой. Стоило ему достать из раскрытой сумки одну из склянок, как он тут же щёлкнул ногтем по пробке.

— Наш целитель людей. Человек, который знает всё на свете!

— Не всё, а достаточно, — проворчал мужчина и, убрав склянку в карман сумки, наконец посмотрел на меня. — Матеус Гронт.

— Очень приятно, — ответил я.

Гронт кивнул и снова склонился над сумкой. В этот момент с лавок поднялись двое мужчин и направились к сложенным у стены рулонам толстой кожи. Коренастый рыжеволосый крепыш с обгрызенными ногтями вскинул свёрток на плечо, а второй, помоложе, с широким лицом и искривленным носом, зацепил пальцами лямки баула и шагнул в мою сторону.

— Терон, — представился он. — Я ваш помощник.

— Пиль, — буркнул рыжий, глядя куда-то мимо меня.

— Знакомство состоялось, теперь к делу, — вмешалась Ирма и провела ногтем по строчке на листе. — Все опытные целители стражи сейчас на первой линии обороны. Они успевают оказать лишь первую помощь, да и то далеко не всем, поэтому мы приняли решение развернуть полевые лечебные пункты на второй.

Костолом Дамма вдруг поднялся и, потягиваясь, качнул головой, задев нижними клыками лавку. Десятник обернулся, опустил ладонь на его холку и надавил - зверь тут же сел, привалившись боком к заднику сапога хозяина.

— Эйден, вас вызвали по рекомендации Ассоциации, — продолжила Ирма, глядя на меня. — Там высоко оценили ваше мастерство, поэтому мы просим вас заняться лечением зверей, которые скоро начнут поступать с передовой. Матеус возьмет на себя людей, а охрану обеспечит Дамм, его десяток уже обустраивает место. Мы не знали, захватите ли вы лекарства, и собрали стандартный набор. Терон, покажи господину Моррису содержимое сумки.

Поставив на листе отметку, девушка перевернула его и направилась к двери, поправляя волосы в хвосте.

— Дамм, как развернетесь - отправь человека, — повернувшись в проёме, бросила она.

Десятник молча поднял ладонь. Стук её каблуков быстро удалился по коридору и вскоре окончательно растворился в гуле, доносившемся со второго этажа.

Тем временем Терон опустил баул на лавку и, развязав верёвки, развёл в стороны края широкой горловины. В деревянных ячейках внутри стояли склянки, обложенные тряпицами. Мужчина вытащил одну из них и повернул ко мне боком.

[Обнаружено вещество: Серебряный раствор]

[Свойства: Антисептик широкого спектра действия]

— Здесь у нас по десять склянок серебряного раствора для промывания и болеутоляющего отвара, — произнёс Терон, указав на ряд пробок, а затем отстегнул боковой карман и продемонстрировал скрученные ремни с медными пряжками - от узких до шириной в ладонь. — Жгуты разных размеров.

Он вытянул мешочек, развязал шнурок и наклонил его, показывая тёмный порошок.

— Кровохлёбка? — спросил я, растерев щепотку между пальцами.

— Да, — отозвался Терон и, затянув шнурок, убрал мешочек на место, после чего достал невысокую банку с притёртой крышкой, встряхнул её у уха и передал мне. — Паста для фиксации переломов.

— Как быстро схватывается? — приподняв крышку, спросил я и принялся разглядывать серую массу.

— При смешивании с водой - в течении сорока секунд, так что разводите непосредственно перед применением, — пояснил мужчина, забрал банку и, спрятав её, расстегнул внутренний карман. — Здесь лежат дыхательные трубки, иглы с нитью, ножи, ножницы, щипцы и тряпицы.

— Стимулятор сердца есть?

— Пять склянок, вот они, в отдельном ряду, — ответил Терон, постучав ногтем по крайним пробкам. Затем он подцепил пальцем ремешок, вытянул кожаный намордник и покачал передо мной. — А это для буйных пациентов. Бывали случаи, когда раненые звери в панике откусывали пальцы целителей. Жуткое зрелище, — мужчина поморщился и сунул намордник обратно.

— Учту, — отозвался я и, заметив в углу баула приземистую банку с деревянной крышкой и торчащей из бокового кожаного ушка кистью, спросил: — А это что такое?

— Краска, — пояснил мужчина и, взяв банку, поставил на лавку. — Её наносят на лоб или между глаз, чтобы издалека было видно.

[Обнаружено вещество: Метящая краска]

[Свойства: Обладает водостойкостью в течение суток. Не вызывает раздражения кожи и слизистых оболочек]

— Зачем? — спросил я.

— Чтобы в суматохе дважды никого не осматривать, — Терон провёл пальцем над кистью. — Если после лечения зверь в порядке - мажут одну полосу поперёк. Если первую помощь оказали, но надо переместить в тыл - две. А если ему ничем не помочь… — мужчина помолчал, глядя куда-то мимо моего плеча, — рисуют крест.

Со стороны лестницы донёсся топот, и через несколько секунд чей-то голос наверху потребовал носилки.

— Постараемся обойтись без них, — произнёс я.

— Я только за, — Терон кивнул и, вернув банку в баул, завязал веревки. — На этом всё. Ну, ещё два бурдюка с водой да перекус, но это уже для нас.

— Наговорились? — надев шлем, Дамм повёл плечами, отчего нагрудник тихо стукнул, и первым двинулся к двери. — Выходим.

Матеус наконец закрыл сумку и кивнул рыжеволосому - тот тут же перекинул ремень через плечо. Терон закинул лямки баула, подхватил рулон и двинулся за десятником.

Через несколько секунд мы вышли на крыльцо. Адрия тут же высунула голову из-под моего воротника и, повертев ею, уставилась на костолома, который как раз спускался по ступеням перед нами. Стоило мне сойти на мостовую, как малышка тут же перебралась по рукаву к запястью и вытянула шею, разглядывая костяной гребень на его хребте. Скосив на неё глаза, зверь засопел и на всякий случай отодвинулся, клацнув когтями по камню. Кайрил мгновенно распушилась и с важным видом потопала обратно на моё плечо.

— Ишь ты, какая смелая, — Дамм хмыкнул, покосившись на неё. — Так, двигайтесь строго позади меня и не отставайте. Всем понятно?

Мужчина обвёл всех внимательным взглядом и повёл нас вдоль третьей линии обороны. Мы петляли по переулкам, где наши шаги гулко отскакивали от каменных стен, срезали через дворы и вновь выходили к баррикадам, но держались строго с «прикрытой» стороны.

За очередным поворотом мы наткнулись на десяток стражников: двое колотили древками копий в закрытые ставни, а остальные стояли посреди мостовой, направляя редких горожан с узлами.

— Выходите! — гаркнул усатый стражник, задрав голову к окнам второго этажа. — Здесь нельзя оставаться!

В этот момент из соседней подворотни выбралась старуха с корзиной, а за ней выскочили двое мальчишек. Молодой стражник тут же перехватил у неё ношу и, всучив её старшему из мальцов, указал древком вдоль улицы:

— Идите прямо и никуда не сворачивайте, там вас встретят.

Но не успели они сделать и шага, как дверь дома распахнулась. На пороге появился мужчина в накинутой на плечи кожанке и упёрся кулаком в косяк.

— Хватит уже долбиться! Никуда мы не пойдём!

— Тебе особое приглашение выписать? — усач сплюнул под ноги, шагнул к порогу и, перехватив упрямца за локоть, что-то зашептал в его ухо.

Мужчина дёрнулся, но тут же замер, а когда мы поравнялись с крыльцом, уже часто кивал. Стоило нам оставить дом позади, как вдогонку долетел его крик: «Собирай детей, а не ори!», который тут же оборвал резкий хлопок закрывшейся двери.

Минут через двадцать улица вывела нас к очередному укреплению третьей линии - завалу из бочек и разобранного забора, у которого топтались стражники. Не дойдя до баррикады каких-то тридцать шагов, Крох резко остановился и, вздыбив шерсть на загривке, зарычал.

В следующий миг на завал взлетело гибкое тело размером с двухвостого, покрытое густой чёрной шерстью. Тварь стремительно пробежала по бочкам и спрыгнула на мостовую в пяти шагах от стражников.

[Обнаружено существо: Слюдяной прыгун]

[Класс: D]

[Ранг: 3]

Дамм тут же выбросил руку в сторону, останавливая нас, а костолом сместился вперёд. Впрочем, вмешиваться не пришлось: едва прыгун коснулся земли, четверо стражников выставили копья и разошлись полукругом, отрезая пути отступления.

— Не дайте ему уйти! — рявкнул тот, что оказался напротив твари, приседая и упирая тупой конец древка в глубокий зазор между камнями.

Зверь дёрнулся вбок, но крайний стражник ткнул его наконечником под рёбра. Огрызнувшись, тварь припала к мостовой и тут же прыгнула на стоявшего напротив противника, однако наткнулась на зафиксированное остриё и, хрипнув, рухнула на бок. Второй стражник тут же ударил под лопатку, третий пригвоздил хвост к камню, а четвёртый добил гада выпадом в глаз. Гибкое тело ещё несколько секунд било лапами, скребя когтями по мостовой, и наконец обмякло.

— Пятый за день, — выдохнул тот, что бил под лопатку, и упёрся ладонями в колени.

— Поганые твари, — отозвался копейщик напротив, наступая сапогом на тушу, пока четвёртый выдёргивал остриё из глазницы. — Собрались, чего расслабились! Ни одна тварь не должна пройти дальше!

Посмотрев на тело через восприятие, я увидел, как от него поднималась чёрная мана, которая испарялась, не долетев до пояса мужчин.

Когда стражники оттащили тушу к стене, Дамм двинулся к их старшему, стягивая на ходу шлем.

— Десятник Дамм, с распределения, — произнёс он и указал головой на нас. — Веду целителей на вторую линию, разворачивать лечебный пункт. Пропустишь?

— Давно пора, — старший вытер лоб предплечьем и, оглядев нас, на секунду задержался на Крохе. — Ялмар, Тобе, освободите проход.

Подхватив бочку, двое стражников оттащили её в сторону и, приподняв доску, открыли узкий лаз.

— Удачи вам там, — бросил старший.

— И вам, — ответил Дамм, надевая шлем. — За мной!

Когда мы поочерёдно протиснулись в лаз, бочка тут же встала на место, заперев проход. Ведя нас по прямой улице, Дам ускорил шаг и, не сворачивая ни во дворы, ни в переулки, минут через десять вывел ко второй линии обороны.

Здесь уже не лежала чужая мебель: поперёк мостовой высился вал из мешков с землёй, укреплённый вбитыми кольями. Наверху тянулся настил из сбитых вплотную досок, по которому расхаживали стражники. Слева заграждение упиралось в дом, чьи первые этажи были заложены камнем, однако в кладке виднелись узкие бойницы. У стены на земле сидели несколько десятков стражников. C правой же стороны находился проём шириной в двое носилок, перекрытый щитом на полозьях.

Пока мы подходили, четверо стражников выбили из-под него деревянные подпорки и, отодвинув заслон в сторону, пропустили внутрь двоих людей. Затем вернули конструкцию на место, зафиксировав её клиньями и забив их ударами обуха топора.

— Не глазей, целитель, насмотришься ещё, — произнёс Дамм, покосившись на меня. — Нам сюда.

Он свернул к длинному навесу, растянутому между стеной дома и вбитыми в землю столбами. Под ним, у козел с корытами воды, толпились восемь стражников, а девятый, сидя на корточках у дымящейся жаровни, вылавливал тряпицы обструганной палочкой из бурлящего котелка. Заметив нас, широкоплечий мужчина с опалённой бровью отделился от группы и в три шага оказался перед десятником.

— Приготовления завершены, — доложил он, вытянувшись. — Навес закрепили, воду натаскали, тряпицы кипятим. Стойки проверили, доски под ноги настелили.

Обойдя укрытие по краю, Дамм подёргал столб и, задрав голову, оценил натяжение полотна. Затем заглянул в корыта и покосился на жаровню, от которой тянуло дымком.

— Годится, — наконец произнёс он и мотнул подбородком. — Вирт, бегом к Ирме, доложи, что мы развернулись. Кетиль, ты к первой линии: скажи, что лечебный пункт готов, пусть направляют раненых.

— Есть, — отозвался, видимо, Вирт - стражник с опалённой бровью, и, перехватив копьё, побежал вдоль стены.

Второй коренастый, который, судя по всему, и был Кетилем, поправил перевязь и, прихрамывая, припустил в противоположную сторону, к проёму в валу, где стражники уже выбивали клинья из-под щита на полозьях. Когда обе фигуры скрылись из виду, Дамм шагнул к котелку.

— Врин, — он хлопнул парня по плечу, заставив отвлечься. — Продолжай кипятить. Остальные - занимайте круговую оборону! Наша задача - прикрывать целителей. Ясно?

Мужчины ответили кивками и разошлись в стороны. Десятник хмыкнул и отошёл к столбу, откуда хорошо просматривался периметр. Костолом лениво прошёлся вдоль края навеса и прилёг у ног хозяина, положив морду на лапы.

Пиль тем временем сбросил рулон, развязал бечёвку и в четыре движения раскатал под навесом широкий кожаный настил. Развернув свой в противоположном конце, шагах в семи, Терон отступил и замер, почёсывая подбородок. Затем сдвинул его на полшага дальше от стены, чтобы свет падал на середину.

— Так пойдёт?

— В самый раз, — ответил я, снимая ранец.

Помощник кивнул, присел на корточки и разгладил ладонью настил, после чего поставил рядом сумку и развязал верёвки. Гронт тем временем уже возился у своего места: приняв у Пиля инструменты, он стал их раскладывать.

Опустившись на колено, я запустил руку в баул и принялся выкладывать содержимое: склянки - по назначению, инструменты - ближе к правой руке, тряпицы - под левую. Крох обошёл настил по кругу, обнюхал его край, затем отошёл к жаровне. Чихнув от дыма, он вернулся и улёгся между мной и валом, вытянув передние лапы.

Адрия же, спорхнув с плеча, дотопала до расставленных склянок и постучала клювом по ближайшей пробке, видимо, проверяя, крепко ли сидела. Не найдя изъяна, малышка перешла к следующей и вновь постучала, а добравшись до третьей, вцепилась в деревянный край и потянула на себя, оттопырив хвост.

— Это не игрушка, — строго сказал я, перехватив склянку.

Малютка тут же отпустила пробку и возмущённо затрещала на весь навес.

Стражник у жаровни от неожиданности выпустил палочку, и та с плеском упала в котелок. Мужчина выругался, схватил копьё и принялся остриём выуживать её из кипятка. Гронт медленно поднял голову, посмотрел на кайрил, но ничего не сказал и вернулся к инструментам.

Первые минуты тянулись мучительно долго. Я подтянул поближе свой ранец и присел на пятки, вглядываясь в проход между домами. От вала доносился гул голосов, изредка прерываемый резкими окриками, а из-за крыш ветер приносил далёкие, обрывающиеся на полуслове вопли. Я невольно вздрагивал от каждого резкого шума, придерживая пальцами расставленные склянки, будто они могли куда-то деться, тогда как Крох лишь водил ушами, не поднимая морды с лап.

— Не дёргайся, целитель, — не оборачиваясь, произнёс Дамм, переминаясь у столба. — Отсюда до первой линии две улицы.

Я кивнул его широкой спине и перевёл взгляд в сторону жаровни. Врин всё-таки выудил из котелка палочку, но, тут же зашипев от боли, выронил её и принялся дуть на пальцы, тряся кистью.

— Грёбанная птица, — буркнул он себе под нос.

— Что-что? — десятник чуть повернул голову.

— Кипит, говорю, хорошо, — невозмутимо отозвался стражник и подцепил палочку тряпицей.

Вскоре на настиле поверх мешков кто-то свистнул. Стоявшие на нём трое стражников тут же сместились к правому краю, развернув копья вниз. Я опустил колено и вытянул шею, но с моего места виднелись лишь спины да мелькнувшая над валом серая тень. Древки резко ушли вниз, что-то ударилось о мешки и затихло. Через мгновение стражники выпрямились, один из них вытер наконечник о край настила, и всё вернулось на свои места.

Спустя несколько минут история повторилась, только на этот раз тварь успела высунуть морду над валом, однако её сбили резким ударом и докололи уже внизу. Адрия на каждый звук поворачивалась, а после вновь принималась простукивать пробки на склянках своим любопытным клювом.

Наконец стражники у баррикады отодвинули массивный щит. В открывшемся проёме показался Кетиль - припадая на ногу, он тем не менее быстро шёл вперёд. Следом за ним четверо мужчин, чьи рукава, нагрудники и штаны были покрыты кровью, местами подсохшей до бурой корки, внесли двое носилок с ранеными людьми.

Стражники у щита в этот раз не стали загонять клинья обратно, а заняли позиции по бокам прохода, придерживая полозья. Кетиль же, не сбавляя шага, приблизился к десятнику и попытался вытянуться, хватая ртом воздух.

— Доложил… — выговорил он, уперев ладонь в бок.

— Молодец, — сказал Дамм и мотнул подбородком в сторону дальнего столба. — Вставай в оцепление, поближе к Врину.

— Есть, — Кетиль поправил сползшую перевязь и, всё ещё пыхтя, побрёл к указанному месту.

Тем временем раненых переложили на кожаный настил рядом с Гронтом. Тот, даже не взглянув на стражников, принялся резать ремни на ближайшем пациенте.

— Пиль, подай жгут и принеси воды, — бросил целитель.

Рыжий протянул мужчине широкий ремень, вложив его в руку пряжкой наверх, и поспешил к корыту. Несущие молча подхватили опустевшие носилки и побежали обратно к проёму. Один из них на ходу вытер лицо предплечьем, размазав по щеке кровь.

Я проводил их взглядом, но не успел проход опустеть, как со стороны вала вновь закричали. Через несколько секунд навстречу ушедшим вбежали двое мужчин, держа растянутый кусок кожи, на котором лежал зверь, а позади них семенил третий.

— Целитель! Целитель, помоги! — заорал он, едва завидев навес.

Шагая враскачку и стараясь не давать коже провисать, носильщики зашли под навес. Передний, не поворачивая головы, на ходу спросил: «Куда?». Я хлопнул ладонью по настилу рядом с собой, и мужчины, присев, опустили ношу. Терон тут же подошёл к зверю и подсунул ладони под таз. Придерживая голову, я перехватил раненного под грудью, и мы приподняли пациента на ладонь от настила.

— Тяните, — бросил я.

Мужчины схватились за края, и в следующее мгновение залитое кровью полотно с шорохом вышло из-под зверя. Мы опустили его на чистую кожу левым боком вниз, чтобы разодранный правый оказался сверху. В этот момент третий стражник, видимо, хозяин, сунулся помогать. Вцепившись в задние лапы, он дёрнул их на себя, разворачивая круп. Зверь жалобно взвизгнул, скребанул когтями по коже, и по рёбрам вниз тут же побежала струйка крови.

— Что вы делаете? — Терон тут же перехватил крестец зверя, возвращая его на место. — Ему же больно!

Я зыркнул на стражника. Тот отдёрнул руки и уставился на свои перепачканные ладони. Один из носильщиков тем временем свернул кусок кожи, сунул его по мышку, и двое стражников, не задерживаясь ни на секунду, побежали обратно к баррикаде.

Переведя взгляд на раненного зверя, я наконец смог оценить масштаб беды. Пациент оказался крупным, размером с волкодава, с короткой синей шерстью. Он тяжело и часто дышал, вывалив язык набок, а его правый бок был вспорот тремя рваными бороздами от лопатки до паха. По рёбрам вниз продолжала течь кровь, медленно расползаясь лужей по настилу. Зверь скосил на меня мутные глаза и попытался приподнять голову, но я мягко прижал её ладонью.

— Тише, мой хороший, — произнёс я и взглянул на него через восприятие.

Его ярко-голубые каналы оказались шириной с ленту, что соответствует С-классу, однако… неподалёку от ядра висел чёрный сгусток!

— Давно его ранили? — спросил я, не отрывая взгляда от груди зверя.

— Час назад, может, чуть больше… — хозяин выдохнул, опускаясь на корточки чуть в стороне от морды питомца. — Ты спасёшь его? Скажи, что сможешь!

— Отойдите на два шага, не мешайте, — я перевёл взгляд на помощника. — Терон, серебряный раствор и болеутоляющее.

Мужчина тут же потянулся за склянками, но в этот момент со стороны вала вновь долетел перестук шагов. Я поднял голову: к нашему навесу несли ещё двоих раненых зверей.

Глава 6

Терон тут же плеснул на мои руки серебряный раствор, а когда я растёр его, вложил в ладонь открытую склянку с болеутоляющим. Аккуратно заправив вываленный язык зверя в пасть, я приподнял его морду и, оттянув верхнюю губу, тонкой струйкой влил отвар. Затем откинул клапан ранца и, вынув обогащённый шарик, развернул тряпицу.

— А это ещё зачем? — хозяин подался вперёд, упёршись коленом в край настила. — Он же еле дышит, куда ему сейчас жрать?

— Я попросил вас отойти, — повторил я, укладывая корм на корень языка зверя.

Мужчина буркнул что-то себе под нос, но всё-таки убрал колено и нехотя отполз на пару шагов назад, усевшись на землю.

Горло зверя дёрнулось, сглатывая шарик. Спустя несколько секунд из тела повалила чернота и тут же испарилась. Убедившись, что в организме пациента не осталось ни крупицы чужеродной энергии, я наконец принялся за работу. Очистив слипшуюся шерсть у краёв повреждений, промыл три борозды антисептиком и протянул руку:

— Нож, и готовь иглу.

Терон ополоснул лезвие раствором и протянул его мне. Я быстро подравнял рваные края ран, и помощник тут же забрал инструмент, передав взамен мешочек с кровохлёбкой. Присыпав раны порошком, я отложил холстину, и Терон, развернув иглу с уже вдетой нитью ушком вперёд, вложил её в мои пальцы. Под действием болеутоляющего зверь лежал неподвижно, позволяя мне один за другим наложить швы на все три борозды косыми частыми стежками. Обрезав нить, я обработал кожу тряпицей, смоченной в серебряном растворе, а затем достал из ранца герметик и нанёс его вдоль каждого шва.

— А это что? — вновь встрял хозяин.

— Лекарство, — ответил я, вогнав пробку в горлышко, и поставил герметик рядом с собой. — Терон, мазни одну полосу.

Кивнув, помощник достал из баула банку с краской, обмакнул кисть и провёл широкую полосу поперёк лба пациента, после чего повернулся к опорным столбам навеса и позвал стражников. Двое подчиненных Дамма тут же подошли и подхватили зверя под грудь и таз. Хозяин сразу поднялся и, не отрывая взгляда от морды питомца, засеменил с ними в сторону.

Терон тем временем промокнул тканью лужицу крови, затем плеснул на настил серебряный раствор и быстро вытер его сухой тряпицей. Едва он выпрямился, как на очищенное место опустили следующего пациента - приземистого зверя с распоротым плечом.

Через несколько минут я нанёс герметик на шов и отстранился. Помощник тут же нарисовал на лбу зверя одну полосу, и пациента унесли. Освободившийся настил сразу занял поджарый самец с перебитой выше запястья конечностью. Я быстро совместил обломки кости и обмазал повреждённое место густой пастой, которая через сорок секунд превратилась в прочный серый каркас.

— Ровно легла, — заметил Терон и, забрав у меня банку, принялся очищать её края. — Обычно комками получается.

— Значит, мне повезло, — произнёс я, вытирая пальцы о тряпицу. — Две полосы, пусть отнесут в тыл.

Помощник дважды провёл кистью и позвал стражников.

К навесу всё подтаскивали и подтаскивали раненых, и часы слились в один сплошной поток: обезболить, дать корм, промыть, подрезать рваные края, нанести кровохлёбку, зашить и покрыть герметиком. Как только я заканчивал, Терон замирал с кистью над банкой и ждал команды - сколько полос красить.

Безнадёжных среди них не было, но тяжёлых хватало. Этих бедолаг доносили живыми лишь благодаря целителям первой линии - те успевали хотя бы затянуть жгуты.

Со стороны вала то и дело доносились свистки и удары копий, после чего битва на мгновение затихала. Всё это время Дамм неподвижно стоял у опорного столба, положив ладонь на загривок костолома.

Мимо навеса дважды проходили группы стражников и, ныряя в проём в валу, скрывались на той стороне. Врин продолжал вылавливать из кипящего котелка тряпицы и раскладывать их на доске, но едкий дым от жаровни то и дело летел в лицо, заставляя парня отворачиваться и вполголоса ругать ветер и тварей, из-за которых всех сюда согнали.

— Тебе бы пересесть, — бросил Пиль, подбегая за чистой тряпицей.

— Я уже трижды место менял, — отозвался Врин и повернул голову, уклоняясь от очередной серой струи. — Ветер будто издевается: куда ни сяду, летит в глаза, зараза.

Адрия сперва сторожила мои склянки, но, когда я в третий раз отодвинул её в сторону, обиженно распушилась и перебралась к доске с тряпицами. Ухватив клювом край верхней ткани, она стянула её и, высоко задрав голову, поволокла, чуть ли не спотыкаясь на каждом шагу. Едва Врин заметил кайрил, как тут же встал на четвереньки, пытаясь перехватить воришку, но его рука лишь мазнула по воздуху. Дотащив добычу до нашего настила, Адрия деловито уронила её под мою руку и покосилась на растянувшегося мужчину.

— Спасибо, конечно, но такую к ране прикладывать нельзя, — я отодвинул перепачканную тряпицу подальше и кивнул Терону, чтобы убрал.

Пичуга проводила мои пальцы возмущённым взглядом, распушила перья на затылке и замерла. Однако стоило Врину подняться и вернуться к своему занятию у жаровни, как малютка потопала за следующей.

Вскоре под навес принесли рослого зверя с рассечённой мордой. Едва его опустили на настил, как он замолотил лапами, пытаясь вскочить, и хозяин тут же навалился на его шею, умоляя помочь удержать питомца. Крох резко вскинул голову и низко зарычал. Раненый мгновенно замер и, глубоко вздохнув, всё же расслабился, косясь на двухвостого.

Разжав руки, хозяин выдохнул и, наблюдая за моими пальцами, вытер лоб запястьем. Когда нить пошла сквозь кожу, мужчина тихо спросил:

— Он у вас всегда так?

— Нет, — ответил я, уже накладывая второй стежок. — Придержите его голову.

Закончив, я обработал кожу вокруг шва, размазал герметик и отодвинулся.

— Нанеси одну, — произнёс я помощнику.

Стараясь не задеть свежие стежки, Терон вывел полосу и позвал стражников.

Раненых людей приносили реже. В перерывах Матеус перекладывал инструменты с места на место, безучастно глядя вниз, а когда работал с пациентом, лишь изредка бросал Пилю названия склянок.

Когда Терон в очередной раз отмывал кожаный настил, я разогнул спину и заметил, что очередь рассосалась, а от вала никого не несли. На несколько секунд я так и застыл на коленях - из-за тянущей боли в пояснице не хотелось даже шевелиться.

— Держите, — помощник достал из баула бурдюк и протянул мне.

— Благодарю, — я перехватил ёмкость, сделал глоток и поставил её у края настила.

— Вы бы поели, — Терон кивнул на баул. — А то неизвестно, когда ещё выдастся передышка.

— Пожалуй, ты прав, — я сел на пятки, развернувшись лицом к проёму вала.

Помощник вытер руки о штаны, достал из баула свёрток и, развернув ткань, отломил половину лепёшки. Пристроив сверху ломоть солонины, он протянул бутерброд мне. Я кивнул, перехватил угощение и откусил. Лепешка оказалась вчерашней, а солонина - жёсткой и пересоленной, но с голодухи я даже не заметил, как проглотил первые куски.

Крох приподнял голову и повёл носом, однако тут же отвернулся, а Адрия, бросив очередную тряпицу на полпути, потопала ко мне, переваливаясь с лапки на лапку.

— Ты такое не будешь, — произнёс я, но все же протянул кусочек лепешки.

Малышка подобралась поближе, подозрительно оглядела угощение и, вместо того чтобы отступить, резко клюнула корку. Однако в следующее мгновение она выплюнула кусочек на моё колено и уставилась на меня с таким возмущением, будто это я пытался её отравить.

Улыбнувшись, я погладил пичугу по хохолку и вернулся к еде. В этот момент к навесу подбежал Вирт с опалённой бровью. Остановившись перед десятником, мужчина упёрся ладонями в колени и, переведя дух, выпрямился.

— Доложил, — хрипло выговорил он.

Дамм скользнул взглядом по его сапогам, покрытым бурой коркой, и бросил:

— Приведи себя в порядок и встань к столбу.

Вирт кивнул, сходил к корыту, где быстро отмыл сапоги от засохшей грязи, и занял место среди стражников.

Я дожевал последний кусок и стряхнул крошки с колен. Внезапно со стороны третьей линии донёсся нарастающий гул шагов, заставивший меня обернуться. К нам двигался отряд, куда больше прежних - человек пятьдесят, шедших плотным строем по трое в ряд. Вместо привычной формы стражей на них отлично сидели подогнанные нагрудники и наплечники, на поясах покачивались длинные клинки, а звери, не пытаясь забегать вперёд или срываться в стороны, дисциплинированно семенили рядом с хозяевами.

Пока отряд, не сбавляя шага, маршировал мимо нашего навеса, я на мгновение отвлёкся на склянки, и вдруг рядом раздался смутно знакомый голос:

— Так вот, значит, кто такие кайрил и крох. А я-то думал, ты их выдумал.

Подняв голову, я увидел… Бранда Хагена, опиравшегося на копьё с широким листовидным наконечником. Его ладони скрывали перчатки с нашитыми пластинами, грудь и плечи защищал вороненый доспех. Каждый его стык был подогнан так плотно, что между ними не прошло бы и лезвие ножа. Тяжелоступа рядом не оказалось, видимо, здоровяк держал зверя в «кармане».

— Здравствуйте, — произнёс я. — Я и не думал лгать. Какой в этом смысл?

— И то верно, — Бранд хмыкнул в бороду и перехватил копьё поудобнее.

В следующее мгновение Дамм обернулся, сделал несколько шагов и, вытянувшись так, что нагрудник скрипнул, пророкотал:

— Всё спокойно, сотник Хаген! Пункт развёрнут, раненых принимаем, на целителей никто не нападал!

— Так держать, десятник, — Хаген кивнул, ещё раз оглядел растянувшегося Кроха, затем покосился на Адрию, которая вытянула шею, разглядывая мужчину, после чего развернулся и двинулся к валу.

Стражники сотника ждали его чуть поодаль, разбившись на неровные кучки: кто-то подтягивал ремень нагрудника, кто-то проверял клинок, а один, присев на корточки, что-то втолковывал своему зверю, придерживая его за морду. При появлении Хагена все тут же потянулись в строй. Мужчина прошёл вдоль колонны, бросил переднему пару слов, ткнул наконечником в сторону прохода и махнул рукой. Строй качнулся, шаг за шагом втянулся в проём вала и скрылся из виду.

Какое-то время у баррикады стояла относительная тишина, но, когда я потянулся за бурдюком, от вала долетели громкие голоса. Двое стражников на настиле резко задрали головы, а третий вскинул руку, указывая пальцем в небо, и что-то закричал. Отложив бурдюк, я поднялся и, выйдя из-под навеса, проследил за его жестом. Высоко над валом, почти не двигая крыльями, медленно чертила круги птица. Присмотревшись, я увидел струящуюся чёрную ману в её магических каналах.

Ну да, кто бы сомневался… Только почему она не улетает?

Пока я разглядывал тварь, от стены, у которой отдыхали стражники, поднялся мужчина с арбалетом за плечами. Придерживая ложе рукой, чтобы оружие не било по лопаткам, он дошёл до подножия вала и запрокинул голову.

— Стиг, снимай её быстрее, — крикнул сверху кряжистый стражник, не сводя глаз с неба. — Не нравится мне эта пернатая.

— Чей-то она не улетает никуда, — отозвался тот, стягивая ремень с плеча. — Кружит и кружит, будто высматривает что-то.

— Вот потому и снимай.

Отступив от вала на несколько шагов, чтобы птица оказалась не над головой, а чуть в стороне, Стиг опустил арбалет стременем на мостовую и притёр его к шву между камнями, чтобы оружие не гуляло. Продев в неё носок сапога, он наклонился так, что борода едва не легла на колено, подцепил тетиву висевшим на поясе крюком и начал медленно разгибаться, всем весом вдавливая ногу и упираясь руками в ложе арбалета для рывка. Толстая тетива нехотя поползла вверх, мощная дуга заскрипела, и в механизме клацнул замок. Стражник чуть присел, давая слабину, и поясной крюк сам соскользнул со взведённой тетивы. Вытащив ногу из стремени, Стиг достал из колчана болт и уложил древко в жёлоб.

Вскинув оружие к плечу и запрокинув корпус, он дважды переступил, ловя равновесие, затем повёл наконечником вслед за птицей и резко нажал на спуск. Тетива хлестнула по упорам, ложе дёрнулось в руках, и болт со свистом полетел в небо. Однако тварь в последнюю секунду скользнула в сторону и как ни в чём не бывало продолжила полёт.

— Зараза, — процедил стражник, упирая стремя в мостовую.

— Ты чуть наперёд целься, с опережением! — крикнул с настила сутулый мужчина с перевязанной ладонью.

Однако и следующий болт пернатая пропустила так же спокойно, лишь качнув хвостом. Третий снаряд и вовсе ушёл мимо. Когда же после четвёртой попытки птица вновь уклонилась, кряжистый присвистнул и хлопнул себя по бедру.

— Ну ты и косой! Рудо, кинь ему тряпку, пусть глаза протрёт.

— Сам возьми да попади, раз такой глазастый, — огрызнулся Стиг, разминая плечо, и полез в колчан за очередным болтом.

— Так я не умею, — невозмутимо отозвался кряжистый. — А ты стой да пуляй, авось на десятом попадёшь.

Внезапно Адрия резко оттолкнулась лапками и в три взмаха взлетела на мое плечо. Вцепившись коготками в ткань, малютка нахохлилась, отыскала взглядом птицу в небе и приподняла правое верхнее крылышко. Однако… тварь даже не шелохнулась, продолжая наматывать круг за кругом.

Я присмотрелся внимательнее, прищурившись.

[Обнаружено существо: Серпокрыл]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

Хм… Во дворе Адрия развернула копьехвостов, но те были на ранг слабее малышки. Получается, она не способна повелевать тварями, которые превосходят её по силе.

Кайрил повернула головку, покосилась на крылышко и недоумённо взъерошила перья. Затем взмахнула им ещё раз - вновь безрезультатно. Обиженно вздёрнув клюв, она затрещала на серпокрыла. Я осторожно провёл пальцем по её спинке, и малышка притихла, но с плеча не слезла, продолжая следить за кругами в небе.

В этот момент Крох поднялся и медленно развернулся в сторону третьей линии обороны. Шерсть на его загривке встала дыбом, хвосты вытянулись, и из груди зверя вырвался низкий вибрирующий рык.

«Опасность», — прозвучало в голове.

Я резко повернулся к десятнику и крикнул:

— Дамм! Крох чувствует опасность со стороны третьей линии!

Десятник обернулся, оглядел пустую улицу, где лишь скрипела от ветра открытая ставня, и перевёл взгляд на двухвостого.

— Целитель, там никого нет, — произнёс мужчина и, нахмурившись, взглянул на меня. — Да и откуда им взяться с тыла?

— Он ни разу не ошибался, — отрезал я, глядя в его глаза.

Несколько секунд Ройс молча смотрел в моё лицо, играя желваками, затем сплюнул под ноги и махнул рукой.

— Кетиль! Бегом к валу! Передай старшему, пусть посмотрят в сторону тыла!

Стражник сорвался с места. Прихрамывая и придерживая перевязь, он вскоре добежал до прохода и, задрав голову, что-то прокричал. Сутулый стражник с перевязанной ладонью пару раз кивнул, и Кетиль, развернувшись, направился обратно, на ходу перехватывая копьё. Однако Крох вновь зарычал и сделал два шага вперёд. Я проследил за направлением его морды: из проулка в конце улицы вымахнула тварь. Следом хлынули еще три, а мгновение спустя я попросту перестал считать. Разношерстные твари сыпались сплошным потоком и неслись на нас, не грызясь и даже не задевая друг друга на бегу.

Я всмотрелся в накатывающую волну и стиснул зубы: у всех зверей были чёрные каналы! Но как эта орава смогла прорваться через первую линию незамеченной?!

Опрокидывая бурдюки, отдыхавшие у стены стражники мгновенно повскакивали с мест и с копьями наперевес бросились навстречу тварям - те, у кого звери были на улице, бежали бок о бок с ними, а остальные на ходу выпускали питомцев из «карманов». В то же мгновение улица взорвалась звуками: рык перемешался со скрежетом железа и криками. Из общей суматохи выхватывались лишь отдельные голоса - кто-то надрывно звал на помощь, а кто-то перекрывал этот шум рёвом, приказывая держать правый фланг.

Дежурившие на валу стражники остались на местах, а десяток Дамма сомкнул вокруг нас полукольцо, выставив острия наружу, и лишь костолом шагнул вперёд, опустив голову к мостовой.

Пробежав чуть дальше по улице, стражники едва успели упереть тупые концы древков в швы между камнями, как на них с разгона налетели первые твари. Звери насаживались на наконечники, продавливая строй телами. Задние, залезали по спинам передовых, сбиваясь в массу, из которой во все стороны летели клочья шерсти. Видя это, Матеус выругался, торопливо сгрёб инструменты в сумку и накрыл ею живот раненого. Неподалёку засуетились хозяева помеченных зверей: один волоком потащил своего питомца к проёму, другие же повскакивали и, взяв копья, присоединились к полукольцу Ройса.

Внезапно Крох развернулся вбок и, резко вскинув морду вверх, вновь зарычал. Мы с Даммом мгновенно задрали головы, и по моей спине побежали мурашки: с крыши соседнего дома… посыпались твари! Мгновение спустя первые их них с мокрым треском ударились о мостовую и так и остались лежать бесформенными грудами. Следующие валились на них и, отскакивая, катились кувырком по мостовой. Те, кто при падении перебил лапы, дёргались на месте, но тут же с яростным воем ползли вперёд, волоча зады по камням. Некоторые же умудрялись сгруппироваться ещё в воздухе - они мягко пружинили на согнутых конечностях, мгновенно распрямлялись и, без заминок, бросались в спины строю.

— Они лезут с крыш! Тыл! Держите тыл! — заревел Дамм.

Оборона вмиг рассыпалась. Едва развернувшись, воины попытались встретить тварей выставленными остриями, но натиск оказался слишком силён - бойцов сбивали с ног, и над упавшими тут же смыкался клубок тел. Крики неслись отовсюду. В этом хаосе больше не было слышно ни команд, ни имён - один сплошной вой.

На валу тоже стало жарко: круживший в небе серпокрыл наконец сложил крылья и камнем рухнул вниз, а вслед за ним из-за крыш потянулись ещё несколько птиц.

Я откинул клапан ранца, нащупал ткань с меловой пометкой и, вытащив шарик со ста пятью дозами маны, зажал его в левом кулаке.

В этот момент приземистая тварь с плоской головой метнулась к Врину, целясь под колено. Стражник выбросил копьё вперёд, метя в плечо врага, но зверь уклонился от острия. Сместившись в сторону, он вцепился зубами в деревянное древко и рванул его на себя, вырывая оружие из рук стражника. Пиль тут же метнулся к жаровне. Перехватив горячие ручки тряпицами, он перенёс котелок поближе к схватке и резко выплеснул кипяток вместе с варившейся в нём тканью на тварь, заливая морду и лапы. От неожиданности зверь разжал челюсти и шарахнулся вбок. В два шага оказавшись рядом, Дамм тяжёлым сапогом вколотил его голову в мостовую, а Врин точным ударом тут же добил.

— На место вернись! — рявкнул Роис, толкая Врина, чтобы втиснуть обратно в полукольцо, и отступая в глубь под навес.

Стражник попятился, перехватывая копьё поудобнее, и остановившись, бросил на разбросанные тряпицы тоскливый взгляд.

Крох всё это время держался вплотную ко мне, прижавшись плечом к колену. Он не рвался в драку и не рычал попусту, а лишь настороженно следил за боем, всматриваясь в просветы между сапогами стражников. Внезапно двухвостый чуть присел, замер и напряжённо уставился в одну точку впереди.

Проследив за его взглядом, я заметил зверя, который не бросался на людей, а длинными скользящими рывками обтекал дерущихся: обошёл выставленные древки по дуге и перемахнул через тушу павшего сородича, ни разу не сбившись с шага.

На мгновение тварь вскинула морду и уставилась на меня. Я похолодел: её зрачки горели ярким золотом, будто внутри черепа бушевало пламя.

Пальцы на шарике сами собой сжались сильнее, а зверь, припав к мостовой, ринулся к навесу.