Кодекс Магических Зверей V

Глава 1Р

Стоило нам зайти в крепость, ворота с грохотом захлопнулись за нашими спинами. Короткий коридор вывел нас в круглый зал, в центре которого зияла шахта Спуска, а над ней на толстых цепях слегка покачивались клетки.

Торвальд первым шагнул внутрь одной из них, а за ним потянулись остальные. Пока отряд грузился в клетку, я решил оставить метку запаха, чтобы в случае чего зайцелоп смог вывести нас наружу.

Я закрыл глаза, мысленно потянулся к нити, связывающей меня с Люмином и послал ему образ метки. Зайцелоп внимательно взглянул на меня, моргнул и сделал три медленных прыжка к краю ближайшей клетки. Ткнувшись носом в пол, он тихонько фыркнул. Отряд, скорее всего, решил, что Люмин просто осматривался, но я заметил, как из его ноздрей на долю секунды вырвалась крошечное пятнышко света.

— Эй, целитель, — негромко позвал Торвальд. — Ты идёшь или как?

— Иду.

Я подхватил Люмина, посадил его на плечо и вместе с Крохом и Брумишем шагнул в клетку к остальным.

Лязгнул механизм, и решётка с грохотом захлопнулась. Цепи вздрогнули, где-то над головой послышался протяжный скрип ворота, клетка качнулась, и плавно устремилась вниз.

— Ну что, какой у нас план, целитель?

Голос Торвальда прозвучал спокойно, но с лёгкой издёвкой. Весь отряд разом повернул головы в мою сторону.

— Пойдем за бронебрусом, — сказал я. — Я уверен, что Ларк не просто так отправил за помощью именно его.

Рыжебородый скептически хмыкнул.

— Следовать за зверем, — медленно произнёс он. — Очень надёжный план.

— Если есть идея получше, я внимательно слушаю.

Мужчина помедлил с ответом несколько секунд. За это время Варрен успел с интересом покоситься на командира, а Кельн демонстративно поправить ремень.

— Ладно, — процедил Торвальд. — Пойдем за зверем, но если он заведёт нас в ловушку…

Он не договорил, но намекнул, что ничем хорошим это не закончится. Я промолчал и перевёл взгляд на Хольца, который невозмутимо стоял в углу, опираясь на посох.

Тем временем клетка плавно спускалась, и вскоре выплыла в необъятное пространство Первого слоя. Под нами раскинулась бесконечная мозаика биомов, которая каждый раз завораживала и заставляла сердце биться быстрее.

Через несколько минут под ногами ощутился толчок, решётка со скрежетом поползла вверх, и я сделал первый шаг по земле Первого слоя.

Ступни утонули в ковре из хвои и мха, который пружинил, как хороший матрас. Вокруг нас высились деревья, напоминающие сосны, со стволами толщиной в три обхвата взрослого мужчины. Пытаясь разглядеть их верхушки, я так задрал голову, что аж хрустнула шея.

Где-то вдалеке одиночная птица издала три длинные чистые ноты, как свист пастушьего рожка, и смолкла.

Кельн тем временем закрыл глаза, Силок бесшумно сорвался с его плеча, взмыл над нашими головами и мгновенно растворился в кроне деревьев. Спустя несколько секунд он вернулся, облетел Кельна по кругу и вновь опустился ему на плечо.

— Метка на месте, — буркнул Кельн.

Я кивнул и повернулся к Брумишу, который отошёл на пару шагов от клетки и… замер. Бронербус склонил тяжёлую голову и слегка повёл ею из стороны в сторону, будто к чему-то прислушиваясь.

Отряд застыл в ожидании, однако уже через минуту Варрен не выдержал:

— Он что, стоя уснул? Бывает такое у бронебрусов?

— Бывает, — серьёзно отозвался Леннокс. — Я читал, что они могут замирать на месяцы, если надо.

— Да ладно, — удивился арбалетчик.

— Серьёзно, он так может пару деньков постоять, а потом вдруг решить, что нам нужно на юг, и пойдём.

— В смысле? Я не хочу тут столько без дела торчать, — возмутился Варрен и глянул на Брумиша.

Внезапно бронебрус вскинул голову, взглянул на меня и, фыркнув, шагнул в сторону.

— Пойдем, — скомандовал Торвальд.

Отряд вытянулся цепочкой. Впереди двигался Брумиш, за ним, в трёх шагах, Хольц. Следом шёл я, Люмин трусил у одной ноги, а Крох, поджав хвост и прижав уши, осторожно скользил у другой. За моей спиной пристроился Леннокс с камнегрызом. Кельн, Варрен и Дрог держались в середине, а Торвальд замыкал.

Через полчаса зверь вывел нас на прогалину шагов сорок в поперечнике, за которой начинался новый биом. Впереди сплошной стеной свисали лианы толщиной в руку, переплетённые с огромными мясистыми листьями. На их поверхности дрожали капельки воды, поблёскивающие на свету.

Вот только у границы притаились … шестеро небольших пушистых зверьков с круглыми чёрными глазами и пышными хвостами, вдвое длиннее тела. Один, самый крупный, держал лапками жёлудь размером с теннисный мяч. Увидев нас, он замер, так и не закрыв пасть, и добыча свисала из неё, как сигара изо рта сонного возчика.

Система выдала уточнение.

[Существо: Лесной длиннохвостый сусликс]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Рекомендованные действия: животное не представляет угрозы. Рацион: орехи, корешки, семена, ягоды]

— Кельн, — бросил Торвальд. — Убей их.

Мужчина кивнул, и с его плеча мгновенно сорвался Силок. Заметив это, я вскинул ладонь перед лицом разведчика, удивившись собственной реакции.

— Нет.

В этот миг сусликсы замерли, Силок, взмахивая крыльями, застыл над нашими головами, отряд тоже не шевелился.

Торвальд взглянул на меня с таким выражением лица, что ничего хорошего не предвещало.

— Повтори, — тихо сказал он.

Я не опустил руку.

— Наша задача - найти Ларка, — спокойно произнёс я. — Чем быстрее мы её выполним, тем выше шансы, что он ещё жив. Лишний шум, кровь и следы только затянут поход и увеличат риски. Сусликсы нам не угрожают, так что мы их не тронем и пойдем дальше.

Варрен демонстративно сплюнул под ноги.

— А жрать ты что будешь, целитель? — процедил Торвальд. — Корешки жевать? Или у тебя в кармашке пирожки припасены?

— В Лесу достаточно хищников, которые не прочь нами полакомиться, вот их и убьете.

Леннокс за моим плечом задержал дыхание. Кельн по-прежнему ждал сигнала от рыжебородого, а Варрен с явным удовольствием переводил взгляд с меня на командира и обратно. Дрог жевал загубник незажжённой трубки, будто вокруг не происходило ничего стоящего.

— А ты не много ли на себя берёшь? — медленно протянул Торвальд.

— Ровно столько, — я не отвёл глаза, — на сколько будет заплачено. Напоминаю условия - ты нанят мной для поиска дяди, а не для охоты на беззащитных зверей.

Я не повышал голос, глядя на его переносицу, и не собирался отступать. В этот раз не позволю им убивать всех подряд.

Хольц едва заметно перехватил посох.

Спустя несколько секунд рыжебородый ухмыльнулся и щёлкнул пальцами.

— Отбой, — бросил он, не глядя на Кельна.

Силок медленно опустился на плечо хозяина. Сусликсы тут же сорвались с места, молниями бросились врассыпную, и уже через несколько секунд на прогалине остался лишь выплюнутый в спешке жёлудь.

— Пойдем, — процедил Торвальд и первым шагнул в сторону лиан.

Варрен, проходя мимо меня, не удержался:

— Слушай, целитель, а если нам огнерог попадётся, мы его сперва проверять будем, опасный или как?

— Если нападёт, значит точно опасный, — ответил я. — Вроде несложно.

Варрен хмыкнул и двинулся дальше. Я выдохнул и направился следом. Хольц, поравнявшись со мной, притормозил на мгновение и тихо произнёс.

— Хорошо сказал. Коротко и по делу.

Я изобразил подобие улыбки и кивнул, принимая похвалу.

В джунглях воздух вмиг стал душным и влажным. Ворот рубахи неприятно лип к шее, а с мясистых листьев время от времени то за шиворот, то на ухо, срывались холодные капли. Стоило одной попасть на Люмина, как он возмущённо отряхнулся и посмотрел на меня с видом: «Ты это видел? Средь бела дня!»

— Терпи, — сказал я.

Зайцелоп возмущённо фыркнул и двинулся дальше.

Под ногами чавкал влажный мох. Там, где ступал Брумиш, оставались вмятины глубиной в ладонь, которые медленно заполнялись мутной водой. Отряд старался идти по его следам. Вдруг Варрен попробовал поставить ногу чуть в сторону, и едва не увяз по колено.

Бронебрус каким-то образом безошибочно находил, куда можно ступать. Мох скрывал рельеф, из-за чего неопытный путник угодил бы в яму с гнилой водой раньше, чем успел бы её заметить.

Над головой сомкнулся сплошной свод из лиан, листьев-лопухов и переплетённых ветвей, погружая нас в зелёный полумрак, который прорезали редкие столбы света. В воздухе роилась мелкая мошкара и медлительные шмели размером с кулак. Один такой пролетел мимо зайцелопа с низким гулом, и Люмин тут же прижался к моему сапогу.

— Не бойся, ушастый, — прошептал я. — Главное не вздумай их ловить, это не мухи, результат тебе точно не понравится.

Зайцелоп, поняв меня с полуслова, издал короткое «пых».

Многообразие звуков доносилось со всех сторон. Наверху кто-то ломал ветки, слева слышалось чавканье, будто крупный зверь пережёвывал сочный корень. Справа за завесой лиан раздался пронзительный визг и мгновенно стих, от чего отряд синхронно напрягся. Кельн повернул голову, вслушиваясь в заросли, но вопль больше не повторился, и мы продолжили путь.

Спустя час с небольшим мы пересекли границу биома и оказались в долине, залитой мягким золотистым светом. Здесь росли редкие кряжистые деревья с раскидистыми кронами, а между ними колыхалась высокая, по пояс, странная трава. Каждый стебель венчал крошечный светящийся колосок, и при малейшем дуновении они мелодично звенели, будто сотни крохотных колокольчиков решили поведать друг другу тихую историю.

— Звенящие степи, — тихо произнес Хольц. — Этот биом редко бывает на Первом слое, обычно глубже.

— Как красиво, — прошептал Леннокс.

— И опасно.

Я не успел спросить, почему, как впереди шевельнулась трава, и из колосков вынырнула изящная голова на длинной шее. Зверь, похожий на оленя, но поменьше, с ветвистыми рогами, поросшими мелкими листьями. Он посмотрел на нас, моргнул и скрылся в зарослях. Трава за ним сомкнулась, как вода.

— Лиственный бегунец, — пояснил Хольц. — Безобидный зверь, они пасутся здесь целыми стадами.

Варрен, глядя на место, где только что скрылся зверь, с тоской произнес:

— Я хочу напомнить, что мы ещё ничего не ели.

— Варрен.

— Молчу.

Мы прошли по краю долины, не углубляясь в чащу, Брумиш вёл нас одному ему понятным путём.

Вскоре я обратил внимание, что земля плавно уходила вниз, увлекая нас по пологому склону. Через сотню шагов заметил, что мы спускались в широкий распадок, и чем ниже мы двигались, тем прохладнее становился воздух.

А затем я увидел отблески - один, второй, третий, будто кто-то рассыпал по склону зеркальные осколки и забыл их подобрать. Я моргнул, прибавил шаг и поравнялся с Брумишем.

Стоило нам миновать последние деревья, как перед нами открылся новый биом - это широкая котловина с пологими склонами и плоским дном, заполненная… даже не знаю, чем.

Из земли росли гранёные, как бутылочное стекло, только без зелени и мути, стволы разной толщины. Одни стояли прямо, другие чуть клонились к земле, третьи переплетались, образуя странные арки. На вершинах расходились тонкие хрустальные ветви, и каждая заканчивалась гроздью из кристаллических листьев-пластинок.

Свет, попадая на них, преломлялся, каждый ствол ловил луч и дробил его, разбрасывая в разные стороны, а ветви подхватывали это сияние дальше, из-за чего в воздухе парила радуга.

Я остановился.

— Стеклянная котловина, — вполголоса произнес Хольц, поравнявшись со мной.

— Это что… деревья?

— Никто не знает. Растут как деревья, но трескаются, как стекло.

Варрен присвистнул. Даже Дрог вынул трубку изо рта и перекатил загубник в пальцах, разглядывая это чудо.

— Красиво, —выдавил Леннокс. — Несколько лет уже спускаюсь в Лес, и каждый раз кажется, что меня ничем не удивить.

— Лес это умеет, — грустно хмыкнул Хольц. — И в этом его главная проблема.

Кельн молча отстегнул от пояса небольшой кожаный мешочек, вынул из него горсть мелкого серого песка и подошёл ближе к границе биома. Присел, аккуратно посыпал землю перед собой и прищурился, разглядывая песчинки.

— Что он делает? — шёпотом спросил Леннокс.

— Понятия не имею, — так же тихо отозвался я.

Спустя несколько секунд Кельн поднялся, отряхнул ладони и взглянул на Торвальда.

— Можно идти, только тихо.

— Что значит тихо? — нахмурился Варрен.

— Не ори и не ругайся в полный голос, — сухо сказал Хольц.

— Иначе что?

Вместо ответа тренер сделал несколько шагов вперёд и легонько постучал по ближайшему стволу кончиком посоха. От прикосновения по нему пробежала едва заметная волна, и из глубины котловины донёсся отклик, будто где-то очень далеко уронили серебряную монету на каменный пол. Тонкое, чистое «дзинь» подхватили другие деревья, тише, еще тише, пока звон не ушел в глубь.

— А теперь представь, что будет, если это услышит зубастый зверь, — сказал Хольц, дождавшись, пока эхо стихнет.

— Понял, — Варрен сглотнул.

Брумиш, с интересом разглядывая стеклянные стволы, ткнулся носом в ближайший, от чего дерево чуть дрогнуло и отозвалось тихим звоном. Зверь дёрнулся, отступил на шаг и уставился на ствол с искренним недоумением: «Ты разве должен так себя вести?». Я едва не рассмеялся. Бронебрус обиделся на дерево, это стоит запомнить.

— Пойдем, — сказал Торвальд. — Целитель, раз ты у нас командуешь, веди свой бронебрус-конвой.

В его голосе прозвучала ирония, но я, не обратив на неё внимания, кивнул и направился вперёд.

Идти оказалось одновременно проще и сложнее, чем я ожидал. С одной стороны, твёрдая и гладкая земля не давала ногам вязнуть, а с другой, между стволами приходилось протискиваться боком, и каждый раз, когда плечо или ремень ранца задевали кристалл, тот отзывался тонким звоном. Поначалу он казался безобидным, но, когда семь человек и несколько зверей двинулись вглубь поющего леса, котловина начала наполняться тревожным многоголосым гулом.

— Это плохо? — шёпотом спросил я у Хольца.

— Пока терпимо, но если продолжим так шуметь, то скоро к нам придут гости.

— Кто?

— Узнаешь, если очень громко чихнёшь.

Люмин трусил впереди, осторожно переставляя лапки, и каждый раз, когда его ухо случайно задевало ствол, зайцелоп замирал, как воришка у амбара, и косился на меня с видом «я не я, и шерсть не моя».

— Гляди, — Леннокс осторожно ткнул меня локтем и кивнул вверх.

Вскинув голову, я заметил в развилке двух крупных стволов гнездо, только не из веток, а из искусно переплетённых тонких кристаллических нитей. А на нём притаилась птица, если это существо можно так назвать.

Сквозь прозрачное тельце размером с воробья просвечивали тонкие тёмные жилки - то ли кровь, то ли что-то ещё. Вместо глаз виднелись две выпуклости, ловившие свет и отбрасывавшие его радужными вспышками. Птица неподвижно сидела, вытянув шею, и будто прислушивалась.

— Стеклянница, — тихо подсказал Хольц, не задирая голову. — Только не вздумайте трогать её. Если потревожите, то все птицы в радиусе ста шагов очень громко запоют.

— И насколько хорош у них слух?

— Слышат дальше, чем хотелось бы.

Я кивнул и аккуратно прошёл под гнездом, стараясь не задеть ствол. Стеклянница повернула голову мне вслед и вновь замерла.

Через несколько метров Варрен, шедший сзади, вдруг резко выдохнул и прошипел:

— Дрянь!

— Тихо! — рявкнул вполголоса Кельн.

— Я ногу подвернул, мне можно!

— Нельзя!

Варрен зажал рот ладонью и захромал дальше с оскорблённым выражением лица. Леннокс бесшумно затрясся от смеха. Я едва сдерживался, но понимал, что смех в стеклянной котловине - не лучшая идея.

Биом тянулся долго. Я поймал себя на том, что перестал смотреть под ноги - слишком уж красиво вокруг. В одном месте между стволами образовалась маленькая полянка, а в её центре, в каменном углублении, застыла прозрачная лужица, похожая на стеклянную вставку на полу. Я хотел подойти поближе к ней, но Хольц остановил меня посохом за плечо.

— Лучше не надо, —сказал он.

Я послушал его и отошел.

Тем временем Брумиш добрался до особенно густых зарослей, через которые не смог протиснуться, и навалился на них плечом. В этот раз хрусталь отозвался не звоном, а глухим стуком, как будто внутри эти стволы были заполнены чем-то плотным.

Бронебрус проломился насквозь, оставив за собой тоннель по форме своего туловища. Хрустальные деревья с глухим стуком повалились в стороны. Один из тонких боковых отростков зацепился за его пластины, обломился и упал. Я машинально нагнулся и поднял его.

[Обнаружено вещество: Осколок Стеклянной Кости]

[Свойства: Кристаллическое образование магического происхождения. При толчении в порошок и растворении в растворе железнотиста низкой концентрации работает как усилитель магических каналов. Съедобен]

[Качество: Хорошее]

Я моргнул. Так, стоп. Перечитал описание. Усилитель магических каналов! Я спрятал обломок в карман ранца, а следом подобрал ещё пять, валявшихся неподалёку. Этого хватит для пробы.

Хольц молча наблюдал за мной, опершись на посох. Когда я выпрямился, он не спросил о находке, а лишь слегка кивнул.

Я подмигнул в ответ.

— Целитель, — окликнул Торвальд. — Ты чего там застрял? Двигай давай.

— Иду, иду.

Мы шагали ещё минут двадцать. Радужный полог понемногу редел, деревья расступались, и в просветах между ними показался противоположный пологий склон, поросший обычным кустарником. На выходе из котловины нас ждал последний штрих этого места.

В метрах в десяти на земле белел обглоданный костяк крупного зверя с длинным черепом и двумя короткими рогами, а в его глазнице росло небольшое кристаллическое деревце с тремя ветвями.

Я поравнялся с Ленноксом.

— Что это? — спросил он.

— Череп, — сказал Кельн. — И яйцо стеклянницы. Когда оно оказывается на кости, начинает прорастать, и со временем появляется новая роща.

— То есть… весь этот лес вырос на костях?

— Что-то вроде того.

Леннокс присвистнул, но быстро спохватился, прижал ладонь к губам и виновато оглянулся. К счастью, котловина не отозвалась, так как мы находились почти у выхода - деревья здесь стояли редко и звенели не так звонко.

— Пойдем, — сказал я. —Лучше не задерживаться.

Брумиш фыркнул, будто согласился со мной, и первым зашагал к выходу.

За последним стволом распадок сошёл на нет, склон поднялся, и мы выбрались на пологий гребень, поросший редкой травой. Я обернулся и посмотрел назад.

Стеклянная котловина лежала, как драгоценность в шкатулке. Радужные пятна медленно ползали по её дну, и время от времени из глубины доносился одиночный, едва слышный звон, будто лес продолжал тихий разговор уже без нас.

За гребнем тропа пошла вниз, и через пятнадцать минут мы оказались в странной роще.

В ней высились деревья с тонкими белыми стволами, чья кора сползала к корням гладкими лентами.

Крон как таковых не было, от каждого ствола во все стороны тянулись гибкие ветки, усыпанные прозрачно-голубыми листьями размером с ноготь. Сквозь них проходила тонкая серебряная жилка, а свет, просеиваясь, ложился на землю мягкими бирюзовыми пятнами.

Под ногами лежал сухой белый мох, плотный, как войлок. Он хрустел под сапогами, достаточно громко звуча в окружающей тишине.

В воздухе парили крошечные светящиеся частицы. Сначала я принял их за пылинки в солнечных лучах, а потом заметил, что они светились сами по себе. Одна из них опустилась мне на рукав и растаяла без следа.

А главное, я не слышал ни единого звука, ни жужжания насекомых, ни птичьих криков, ни треска веток.

— Лунная роща, — тихо произнес Хольц за спиной. — Давно её не видел.

— Здесь опасно? —спросил Леннокс.

— Нет, — сказал тренер, не отрывая глаза от просветов между стволами. — Звери сюда почти не заходят, так что, по сути, для нас это проходной биом. Главное не жгите листья и не ломайте ветки.

— А иначе что? — спросил Торвальд.

— Боюсь, тебе не понравится мой ответ, — неопределённо ответил Хольц и направился дальше.

Варрен с подозрением покосился на ближайший ствол, а Кельн отошел подальше от упавшей ветки.

Отряд двинулся медленнее. Брумиш спокойно шагал вперед, ни на что не отвлекаясь, и только один раз он повёл головой в сторону упавшего белого листа. Зверь обошёл его по дуге, как будто боялся наступить.

Крох работал идеально - ни одного лишнего движения, ни рывка в сторону. Он двигался в двух шагах слева от меня, в точке, из которой мог среагировать на угрозу с любого направления.

Люмин, всё время прилежно трусивший у моей ноги, вдруг замер. Его нос мелко задрожал, ловя окружающие запахи, и я ощутил через нить яркий всплеск: «Там что-то интересное!». Зайцелоп осторожно сошёл с тропы и направился в сторону лощины, к лежащему между двух стволов полусгнившему белому бревну.

Я не стал ни кричать, ни хлопать, ни дёргать рукой, а закрыл глаза и через нить послал чёткий образ - возвращайся. Люмин замер, медленно развернулся и внимательно посмотрел на меня. Я открыл глаза и указал рукой на землю у своего сапога. Зайцелоп моргнул и в два прыжка вернулся на место, застыв в позиции «у ноги».

Глядя на хитреца, я прочитал в его глазах явный посыл: «Да я вообще никуда не собирался, так, направление ветра уточнял».

Я медленно выдохнул. В прошлый раз Люмин точно так же удрал на поляну серебристых сочников, однако тренировки не прошли даром.

Хольц, не замедлив шага, хмыкнул, и его лицо на мгновение тронула скупая улыбка.

— Молодец, — тихо сказал он, не глядя на меня.

А затем вновь стал обычным Хольцем, отбивающим посохом ритм, но у меня внутри потеплело, примерно как тогда, в прошлой жизни, когда один из первых главврачей после тяжёлой операции вместо разбора полётов сказал: «нормально», и пошёл пить кофе.

Выкинув из головы посторонние мысли, я продолжил путь. Дважды справа доносилось тяжёлое сопение крупного зверя, но всякий раз звук плавно удалялся от нашего маршрута. Вскоре тропу впереди пересекла стайка полосатых существ, похожих на помесь оленя и зайца, и скрылась в зарослях, даже не взглянув в нашу сторону. Варрен успел прицелиться, но, поймав мой взгляд, с кислой физиономией опустил арбалет.

— Да помню я, помню, — пробурчал он. — Убиваем только тех, кто нападёт. Эх, а ведь из олезайца такой вкусный супчик бы вышел.

— Из кого? — машинально переспросил я.

— Из олезайца. Длинные уши, короткие ноги, рога с палец. Жрут одну листву, на людей им плевать, но вкусные, гады.

— А я бы его не ел, — серьёзно вставил Кельн. — Он на вкус как сырое дерево, только жёстче.

— Да ты его и не пробовал ни разу!

— Ну и что?

Варрен открыл рот, чтобы ответить чем-нибудь ядовитым, но Брумиш резко сбавил шаг, и все разговоры сами собой стихли.

Я сначала даже не понял, в чём дело. Мы шли по относительно ровному участку лунной рощи, и впереди, шагах в тридцати, уже виднелся новый биом, окутанный сумраком, и вдруг остановились.

Брумиш с опущенной головой замер в шагах десяти от границы, подрагивая передними лапами. Я подошёл к бронебрусу и положил ладонь на его шею.

— Что там? — жёстко бросил Торвальд, подтягиваясь ко мне.

— Подожди.

Я осторожно осмотрел Брумиша, и заметил, что зверь напуган. Бронебрус, похоже, узнал это место и не захотел продолжать путь.

— Хольц, — я выпрямился. — Ты знаешь, что это за биом?

Тренер незаметно подошёл с другой стороны Брумиша и долго всматривался в сумеречный лес за границей.

— Не знаю, — медленно произнес он.

Леннокс тихо выругался, Варрен выхватил арбалет, а Кельн приказал силку подняться в воздух.

Я ещё раз посмотрел на Брумиша, который пересёк в одиночку Лес, а сейчас дрожал перед тем, что ждало нас впереди.

— Чего застыли? Пойдем дальше или как? —спросил Торвальд.

Я посмотрел на него, потом на Хольца, но тренер лишь едва качнул головой, мол «решать тебе».

— Привал пятнадцать минут, — распорядился я. — Потом двинемся дальше.

Торвальд долго сверлил меня взглядом, но в итоге сказал:

— Принимается, целитель.

Я опустился на корточки рядом с Брумишем и положил ладонь на его горячую шею. Зверь вздрогнул, но не отстранился.

— Тихо, дружище, — вполголоса произнес я. — Ты уже сделал самое сложное - добрался до меня. Дальше пойдём вместе.

Бронебрус выдохнул, его голова приподнялась и медленно опустилась на мое плечо.

Я взглянул на сумеречный лес за границей, в который нам предстояло войти через пятнадцать минут.

Лес молчал, а у меня пробежали мурашки.

Ребят, вот и стартанул новый том. Спасибо вам за интерес к истории и мы тайком услышали, что авторы были бы очень рады увидеть вашу наградку и лайк, ведь старт каждого тома, как условная борьба в новинках

Глава 2Р

Брумиш всё так же стоял у границы биома, опустив голову на мое плечо, и тяжело дышал.

— Не бойся, дружище, — тихо сказал я. — Вместе мы со всем справимся.

Повернувшись, я оглядел отряд. Кельн отправил Силка на разведку периметра, Леннокс примостился на корне одного из белых деревьев, а камнегрыз тёрся боком о его ногу. Варрен с кряхтением опустился на землю и, стянув сапог, принялся массировать лодыжку, время от времени морщась от боли.

— Эта утренняя беготня с разрешениями меня до сих пор бесит, — буркнул он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Вот скажите, кому это в голову пришло?

— Привыкай, — отозвался Кельн, прощупывая пальцами оперение вернувшегося Силка и рассматривая каждое перо.

— Да я не к тому, что бегали зря, — Варрен поднял палец. — просто у нас всё так работает. Главнюки, у которых жопа в мягком кресле, вешают табличку «ЗАПРЕТИТЬ» и сидят довольные.

Дрог, не вынимая трубки изо рта, хмыкнул.

— Пропали отряды? — продолжал Варрен, входя во вкус. — Не, зачем искать причину, это ж работать надо, думать, а это ой как тяжело, особенно когда жалованье и так капает. Проще закрыть Лес для половины добытчиков, глядишь, и пропадать меньше будут.

— Странно, что ещё денег за проверку не попросили, — добавил Кельн.

— А ты подожди немного, — парировал Варрен. — Готов поспорить на свой арбалет, что через месяц «проверка каналов» будет стоить серебряную или две, чтобы «компенсировать издержки», как любит говорить наш дорогой Горган.

При имени скупщика Леннокс слегка скривился.

— А может, — медленно произнёс парень, и почему-то посмотрел на меня, — наверху уже знают, что здесь происходит, и просто не хотят, чтобы мы сюда совались?

Варрен повернулся к нему.

— Это в смысле?

— Ну… — парень пожал плечами. — Пропавшие отряды состояли из бывалых мужиков, далеко не сопляков, и тем не менее никто не вернулся. Может, кто-то из сильных Мастеров уже выяснил причину, доложил кому надо, и власти приняли решение, что лучше всем сидеть наверху, пока проблема сама не исчезнет.

— Слишком много чести для простых добытчиков, — фыркнул Варрен. — Кто будет о нас думать?

— Нет, ты подумай, — Леннокс понизил голос. — А что, если всему виной какой-то сильный зверь, который вдруг решит вылезти на поверхность? В таком случае проблемы появятся у всех.

В роще повисла тишина. Я сидел на корточках рядом с Брумишем и слушал, не вмешиваясь, а в голове сама собой выстраивалась логическая цепочка: отряды пропадают, их никто не ищет, спасательные операции «приостановлены приказом сверху», а теперь ещё и новые условия для спуска…

Пока что всё это лишь отдельные кусочки пазла, которые не складываются у меня в голове.

Тренер стоял чуть в стороне и смотрел на вершины деревьев. Я скользнул по нему взглядом и отвёл глаза, чтоб не пялиться.

Торвальд тем временем достал из поясной сумки маленький камень и принялся точить лезвие топора.

— Хольц, — внезапно подал голос Варрен. — Ты ж старый волк, скажи, раньше такое было?

Тренер ответил не сразу. Он перехватил посох и покачал им из стороны в сторону.

— Бывало по-разному, — произнес Хольц наконец. — Но такого никогда.

Внезапно Торвальд сунул камень обратно в сумку, проверил большим пальцем кромку, удовлетворённо хмыкнул и поднялся.

— Хватит языками молоть, — бросил он. — Целитель, бронебрус готов? Пора отправляться.

Я провёл ладонью по тёплой пластине Брумиша.

— Пойдём, друг.

Зверь поднял голову, ткнулся лбом в мою руку и шагнул вперёд. На границе биома он на секунду замер, лапы вновь задрожали, но уже на втором вдохе бронебрус переступил черту.

Я выдохнул и последовал за ним.

Сумеречный биом встретил нас странной тишиной. Гладкие чёрные стволы без коры теснились вокруг, будто кто-то облил их жидкой сажей, которая так и застыла навсегда. Кроны переплетались на такой высоте, что не хотелось лишний раз задирать голову, а свет пробивался к земле лишь рваными лоскутами. Под ногами лежал слой мелкой пыли, в которой сапог тонул на полпальца, не оставляя отчётливого следа.

Через три шага я осознал, что не слышал собственной поступи. Звуки гасли, будто всё пространство вокруг плотно набили ватой.

— Идём ближе друг к другу, — произнёс Хольц.

Его голос донёсся глухо, будто тренер шагал за толстой стеной. Люмин прижался к моему сапогу, стараясь не отставать. Крох двигался чуть впереди, почти припадая к земле. Я потянулся к нити и почувствовал, что зверь сосредоточен до предела.

Внезапно перед глазами появилось сообщение Системы.

[Внимание: фон маны искажён]

[Рекомендованные действия: покинуть область]

— Это что ещё такое? — прошептал я себе под нос.

Прежде я никогда не видел подобных сообщений и не знал, чего ожидать, но решил довериться Системе и как можно быстрее покинуть этот странный биом.

Брумиш двигался медленно, осторожно переступая. Каждый раз, когда его лапа касалась земли, из-под неё поднималась чёрная пыль и медленно оседала.

Через несколько метров Кельн внезапно вскинул ладонь, заставив отряд замереть. Силок, описав в воздухе небольшой круг, пошёл на снижение, но вдруг резко рванул вверх. Кельн прищурился, будто в этот момент смотрел глазами птицы.

— Что случилось? —спросил Торвальд.

— Не понимаю, — тихо отозвался Кельн. — Силка что-то беспокоит, но я не понимаю, что именно… Что-то блокирует нашу связь…

В этот момент Крох зарычал, дыбя шерсть на загривке.

— Осторожно! Рядом опасность! Всем приготовиться к бою! — крикнул я.

Через несколько секунд по пыльному ковру побежала рябь, и из него вырвались шесть низких чёрных зверей с длинными передними лапами и безглазыми мордами. Существа не издавали ни звука, стремительно сокращая дистанцию.

[Существо: Тенежор]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Состояние: Активная охота]

[ВНИМАНИЕ: атакует большой группой, чувствует движение маны]

«Спасибо, уже понял», — подумал я, отступая на шаг.

Первый тенежор высоко прыгнул, целясь в голову Торвальда. Василиск среагировал мгновенно, голова зверя выстрелила вбок, поймала тварь в воздухе и перекусила пополам. Чёрные куски тела шлёпнулись в пыль.

Второй, низко стелясь, нырнул под ноги Варрена, но мужчина успел отойти на шаг, а прыгун вовремя перегородил путь противнику. Его шерсть заискрилась, но… Через несколько секунд свечение пропало, будто ему что-то помешало, однако несмотря на это зверь подскочил на месте, и тенежор, метивший в него, лишь вскользь задел цель когтями. Секундной заминки хватило, чтобы Варрен в упор всадил в тварь болт.

— Один есть! — отметил арбалетчик с мрачным удовольствием.

Третий метнулся к Кельну, но Силок спикировал сверху, всадив клюв в основание шеи зверя. Я успел заметить, как птица одним движением рванула ввысь, унося в когтях чёрную плоть.

Четвёртый, самый крупный из тварей, налетел на Брумиша, однако он не стал уклоняться, а пригнув голову, оттолкнулся мощными лапами и пошёл на таран. Удар получился такой силы, что с ближайших стволов посыпалась чёрная труха. Зажатый между пластинами Брумиша и деревом тенежор за секунду превратился в плоскую кляксу, после чего безжизненно сполз в пыль.

Пятого я заметил краем глаза, и он целился… в Люмина! Я не успел даже крикнуть, как мимо меня пронеслась серебристая молния, пролетела над прижавшимся к земле зайцелопом и впилась тенежору в горло. Раздался хруст, тварь дернулась всем телом, вытянулась и обмякла.

Крох не отпускал зверя ещё пару секунд, затем разжал челюсти, отряхнулся и встал рядом со мной.

— Ничего себе… — выдохнул я, осознав, что Крох в одиночку разделался с тварью D класса. — Молодец, боец.

Шестой, видя разгром сородичей, попытался скрыться. Он уже разворачивался, поняв, что добыча оказалась слишком зубастой, но грыз Дрога настиг его одним длинным прыжком и нанёс быстрый удар. Чёрное тело пролетело несколько метров и шлёпнулось на землю.

Дрог невозмутимо вынул трубку, глядя на тушу, пожевал загубник и спрятал в карман.

Я выдохнул, понимая, что не успел ни испугаться, ни сообразить, что делать. Сердце колотилось так сильно, что его стук отдавался в ушах, но руки сами потянулись к ранцу.

— Все целы? — громко спросил я.

Варрен помахал арбалетом, Кельн кивнул, Леннокс провёл ладонью по морде камнегрыза и произнес:

— Все в норме.

Кивнув, я всё же обошёл зверей. Василиск Торвальда был абсолютно цел, у прыгуна Варрена нашлась пара царапин в месте, где тенежор успел задеть когтем. Силок Кельна опустился на плечо хозяина, и я заметил у него на грудке тонкую полоску крови. Камнегрыз Леннокса, как и сумеречный грыз Дрога, вышли из боя невредимыми. Брумиш получил пару царапин на пластинах, но это так, для отчётности. Крох… Я приподнял его морду ладонью и осторожно повертел. На шерсти виднелась чёрная кровь тенежора, но ран на питомце я не нашёл. Люмин пристроился у моей ноги и глядел на Кроха так, как младший брат смотрит на старшего после победной драки во дворе.

— Хорошо отработали, — констатировал я. — Серьёзных ран ни у кого нет.

Достав склянку с раствором железнолиста, обмакнул тряпицу и обработал грудку Силка, бок прыгуна и морду Кроха.

Торвальд молча следил за моими манипуляциями, и стоило мне закончить, кивнул.

— Хорошо, что предупредил, — произнёс он.

— Это Крох, — поправил я.

— Ну, зверь-то твой, так что считай, что ты, — буркнул рыжебородый.

Хольц, стоя в стороне, чуть улыбнулся уголком рта и спросил:

— Заметили, что в этом месте мы будто голые?

Отряд переглянулся между собой, и Варрен сказал:

— Прыгун не может пользоваться искрами. Ему будто что-то мешает…

— Так вот почему Силок не смог меня предупредить, — задумчиво произнес Кельн, почесывая щёку.

— Этот биом каким-то образом блокирует ману, и это очень плохо, — резюмировал Торвальд. — Нужно убираться отсюда, и как можно быстрее.

— А ещё здесь водятся тенежоры, которых тут быть не должно, — добавил тренер. — К тому же, они никогда не нападают на отряды, предпочитая одиночек, — сказал он, оглядываясь.

— Что-то не похоже, — буркнул Леннокс.

— В том-то и дело, — спокойно ответил Хольц. — И мне всё это не нравится.

Торвальд молча сплюнул в пыль.

— Жрать-то их можно?

— Сдохнуть не должны, — сказал тренер.

— И то хлеб. Дрог, возьми парочку, и пойдем дальше.

Мужчина кивнул и закинул на плечи две тушки.

Следующие несколько часов мы передвигались почти без остановок. Брумиш уверенно вёл нас в одном ему известном направлении, обходя места, где в пыли проступала рябь - видимо, там нас могли ждать «сюрпризы».

Когда мы наконец покинули сумеречный лес, деревья сменились на хвойные.

Здесь было спокойнее, и Брумиш заметно расслабился. Люмин даже позволил себе небольшой рывок в сторону, чтобы обнюхать какой-то корешок, но я тут же послал через нить команду «нельзя», и зайцелоп вернулся, обиженно фыркнув.

Варрен внезапно тихо засмеялся.

— Чего? — обернулся Кельн.

— Да ничего, — ответил арбалетчик. — Просто после прошлого биома эти ёлки кажутся такими родными, что хочется каждую обнять.

— Так обними, кто тебе мешает.

— Вдруг я им не понравлюсь, — буркнул Варрен.

Леннокс прыснул в кулак, Дрог засмеялся, а я улыбнулся.

Через час с лишним хвойный лес остался позади, и мы оказались у серых валунов, между которыми пробивалась жёсткая трава.

Брумиш принялся петлять, выбирая дорогу в обход, но, когда он вдруг замер перед очередным валуном, Хольц жестом велел нам свернуть. Мы обошли препятствие, но через пару десятков шагов из-за камня с шипением показалась длинная и злобная тварь. Она замерла на миг, оценивая нас, и тут же скрылась. Я даже не успел разглядеть, что это за зверь.

— Скальной полоз, — буркнул Кельн. — Повезло - будь нас вдвое меньше, пришлось бы драться.

К вечеру мы наткнулись на невероятно холодный биом.

— Ледяная смерть, — произнес Хольц, кивая вперёд. — Нужно пройти его как можно скорее, не задерживаемся.

Мы приготовились и бегом пересекли границу. Пришлось петлять между белыми, покрытыми инеем ветвями редких кустарников. Уже через минуту у меня заломило пальцы, через две жгучая боль вгрызлась в кожу на щеках. Спустя полчаса мы каким-то чудом вырвались за пределы обледенелой зоны и повалились на землю, пытаясь хоть немного согреться.

— Пора искать место для ночлега, — произнёс Торвальд через несколько минут.

Я кивнул, растирая замершие ладони, и взглянул на Кельна.

— Сможешь найти безопасное место?

Мужчина не ответил, но Силок тут же взмыл в воздух. Разведчик замер, прикрыв глаза, и через пару минут тихо произнес:

— Впереди есть лощина, над которой нависает скала.

— Отлично, показывай путь, — коротко скомандовал Торвальд.

Лощина и правда оказалась удачным местом для лагеря. Скальный навес с одной стороны, каменная стена с другой. Из убежища вело два выхода: широкий, через который мы зашли, и узкий лаз в дальнем конце, который Кельн осмотрел в первую очередь.

Дрог быстро разжёг костёр, спустил с плеч тушки тенежоров и принялся свежевать. Закончив, нарезал одну из них небольшими кусками на плоском камне.

Я уселся на валун у костра и впервые за день расслабился. Люмин тут же запрыгнул ко мне на колени, свернулся комочком и прикрыл глаза. Крох устроился рядом с моими сапогами, мордой к выходу из лощины, в позе «я не сплю, а наблюдаю», а Брумиш завалился боком к скале, подняв небольшое облако пыли, и протяжно выдохнул.

Мясо тенежора, насаженное на тонкие ветки, пустило сок при приготовлении. Запах оказался не таким скверным, как я опасался, и напомнил аромат поджаренной говядины.

Торвальд сидел напротив углей, медленно поворачивая ветки с нанизанным мясом. Не отрывая глаза, он буркнул:

— Зверь ведёт нас к переходу.

Я поднял на него взгляд.

— На Второй слой?

— К нему самому. — сняв одну ветку с огня, Торвальд подул на мясо, откусил, прожевал, удовлетворительно кивнул и продолжил. — Ещё день, может два, и будем на месте.

— А… Не по Венам спуститься можно? — немного нервно спросил я.

Торвальд хмыкнул, продолжая жевать.

— Чего бурчишь, целитель, ты сам нас сюда притащил.

Я промолчал. Он прав, но это не отменяет того, что я категорически не хочу повторять предыдущий спуск.

Кельн спокойно заметил:

— Других путей мало. Можно, конечно, спуститься вниз по скале, но на это уйдёт несколько дней, да и… одно неверное движение, и ты труп.

— А по воздуху никак? — с надеждой спросил я.

Кельн посмотрел на Силка, дремавшего у его плеча, и медленно покачал головой.

— Мало какая птица способна унести человека, и тем более бронебруса. Тут нужны звери B класса, а у нас таких нет.

— Так что, если у нас каждый день на счету, то единственный вариант - это Вены, — подытожил Торвальд, снимая оставшееся мясо с огня и передавая каждому по ветке.

Я кивнул и принялся есть.

Хольц расстелил рядом со мной плащ, положил в изголовье ранец и присел.

— Дежурим по двое, — когда все доели распорядился Торвальд. — Я с Дрогом - первая смена, Леннокс с целителем - вторая, Варрен с Кельном - третья.

— А я? — неожиданно произнёс Хольц.

— А ты спи, дед, — отрезал Торвальд. — Ноги переставляешь, и то хорошо.

— Если что - будите, — спокойно ответил тренер.

Я лёг на плащ и долго разглядывал каменный свод. Люмин тёплым комом устроился у моего бока, Крох свернулся у ног, а Брумиш сопел у скалы. Его дыхание было самым умиротворяющим звуком за весь день.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

Утро встретило меня запахом дыма и тихим бормотанием Леннокса, который что-то рассказывал камнегрызу. Парень, видимо, считал беседы со зверем вполне естественным занятием, и я с ним согласен.

Я поднялся, потёр затекшую шею и прошёлся по лощине, чтобы размять ноги. Наше дежурство прошло без происшествий, за несколько часов мы успели обсудить с Ленноксом, как правильно перевязывать камнегрыза, если ему когда-нибудь это понадобиться. Парень внимательно слушал и кивал.

Дрог уже нарезал вторую тушку тенежора, и принялся жарить мясо над углями. Я достал из ранца три порции корма, развернул тряпицы, и положил перед зверями.

Варрен, протиравший арбалет, поднял голову и нахмурился.

— Целитель, ты что, разбогател и не сказал?

— В смысле? — я не сразу понял, о чем речь.

— Ну ты ж корм мелким даёшь. — он указал на Люмина, который как раз вылавливал последние травинки из тряпицы. — Да ещё, я смотрю, не самый дешёвый. Ты у нас лекарь или губернатор?

Кельн тоже глянул в нашу сторону. Леннокс, делая вид, что занят сапогом, навострил уши.

— Я его не покупаю, — спокойно произнес я. — А сам делаю.

В лощине стало чуть тише.

— Сам? — переспросил Варрен. — Взял чужой рецепт и бодягу гонишь?

— Нет, и рецепт мой, и изготавливаю сам.

Кельн прищурился, пытаясь понять, не лгу ли я.

— И чё, нормально жрут? Не дрищут потом? — спросил он.

— Едят с удовольствием, — ответил я.

— Звери любую вредную дрянь с удовольствием жрут, тут главное, чтобы прок был, а не просто пузо набить, — буркнул Варрен.

— Не забывай, что я целитель, — парировал я. — И знаю, что хорошо для них, а что нет.

Варрен, не зная, что ответить, уткнулся в арбалет, и буркнул:

— Ладно, лекарь. Может, тут ты и прав.

Леннокс дождался, когда между нами перестали летать искры, и спокойно спросил:

— Эйден, а дашь после похода попробовать камнегрызу?

— Почему нет?, — я пожал плечами.

Парень довольно улыбнулся.

— И сколько стоит твой корм? — задумчиво спросил Кельн.

— Десять медных обычный, пятнадцать улучшенный.

— И в чём разница?

— В пользе для зверя, — ответил я, не вдаваясь в подробности.

— Тогда дай и мне.

Я поднял бровь.

— Серьёзно?

— Серьёзней не бывает, — он кивнул на Силка.

— Хорошо.

Дрог неожиданно вытащил трубку изо рта и буркнул:

— Тоже возьму.

Все обернулись к нему, а я едва не поперхнулся куском мяса. Хольц, сидевший у скалы, медленно поднял голову и взглянул на меня.

Торвальд дожевал свой кусок, утёр губы тыльной стороной ладони и поднялся.

— Все пожрали? Тогда вставайте, до перехода ещё топать и топать.

Я забрал у Люмина тряпицу, которую он вылизывал так усердно, будто там ещё хоть что-то осталось, отряхнул ладони и встал.

— Пойдём, — тихо позвал я Брумиша.

Бронебрус выдохнул и поднялся.

День прошёл странно спокойно. После сумеречного биома и боя с тенежорами мне всё казалось, что вот-вот на нас вновь кто-то выскочит, но Лес будто решил на время оставить нас в покое.

Когда мы пересекали узкую полосу высокой травы, Кельн то и дело чертыхался, потому что она прорезала кожу на руках. Затем мы поднялись на пологий каменный гребень и спустились в долину, где между деревьями журчал ручей с чистой водой.

Хольц предупредил, чтобы мы из него не пили, ведь она «слишком прозрачная». Я ему поверил, потому он явно знал, о чём говорил.

Брумиш за все время пути только один раз остановился у высокого пня и долго неподвижно стоял, будто прислушиваясь.

— Пойдем, — тихо произнес я.

Зверь моргнул и тронулся с места. К обеду мы перекусили на ходу холодным мясом. Варрен тут же пожаловался, что не помешало бы горячего супа, на что Кельн пообещал сварить ему «похлёбку из собственных сапог, если не перестанет ныть». Леннокс рассмеялся.

После полудня биомы быстрее сменяли друг друга. Светлый берёзовый лес плавно перетек в Каменистое плато, затем вновь хвоя, но в этот раз низкорослая и кривая, будто прижатая к земле невидимым прессом или ветром, которого здесь не бывало уже очень давно.

На плато мы наткнулись на скелет крупного зверя. Кости были чистыми, выбеленными временем, а в одном из рёбер торчал обломок копья.

— Кто-то его завалил, — заметил Кельн. — И не вернулся за добычей.

— Скорее не дошёл, — добавил Хольц, внимательно оглядывая окрестности.

К вечеру Брумиш зашагал увереннее, как будто наконец почуял цель, и через полчаса между деревьями показался провал. Подойдя ближе, мы остановились. Впереди зияла пустота, земля обрывалась отвесно вниз, открывая вид на пропасть.

Бронебрус подошёл к краю, опустил голову и глубоко вздохнул.

Я медленно пристроился рядом с ним. Люмин ткнулся мне в сапог, наотрез отказавшись подходить ближе. Крох уселся в паре шагов, навострив уши, и не сводил взгляд с пустоты.

— Вот и Спуск на Второй слой, — тихо произнёс Торвальд, останавливаясь у меня за плечом.

Я всматривался в черноту и ловил себя на одной очень пугающей мысли.

Где-то там Ларк.

Хольц поравнялся со мной, опираясь на посох.

— Предлагаю устроить привал, — бросил он. — И подумать, как будем спускаться.

Я кивнул, не сводя взгляд с бездны.

Глава 3Р

Бездна перед ногами пугала, по телу пробежал противный холодок, и я отступил от края.

Кельн опустился на корточки у кромки и долго всматривался в темноту.

— Ну что, вариантов немного, — произнёс он, поднявшись. — Предлагаю спуститься через Пасть.

Варрен сплюнул себе под ноги и потёр щетину.

— Твою налево, Кельн. Может всё-таки по стене?

— В прошлый раз мы трое суток лезли, и то под конец чуть не сдохли, — Кельн усмехнулся.

Торвальд молча выслушал их, затем повернулся ко мне.

— Пойдём через Пасть, — отрезал он. — Иначе быстро не спустимся.

Я почувствовал покалывание в области лица, ноги обмякли, а в животе завязался тугой узел. Перед глазами на долю секунды вспыхнуло воспоминание: лопнувшая лиана, едва не угробившая меня в прошлый раз…

— Целитель, ты чего побледнел? — тут же подметил Варрен. — Дрейфишь?

— Есть немного, — пробормотал я.

Леннокс чуть нервно хмыкнул. Парень помнил мой первый спуск, и то, чем он едва не закончился.

Хольц, не торопясь, отступил от края и положил ладонь на мое плечо.

— Всё будет хорошо, — тихо проговорил он, глядя куда-то вдаль.

Я закрыл глаза и задумался. Очередной спуск по Венам - довольно безумная идея, но… Где-то там, внизу, Ларк ждёт помощи, и чем дольше я буду бояться, тем меньше у него шансов.

На фоне этой мысли страх отступил на второй план, и я наконец взял себя в руки.

— Пойдем через Пасть, — выдохнул я.

Торвальд кивнул.

Силок сорвался с плеча хозяина и спикировал в бездну, чтобы через мгновение распахнуть крылья над выступом, поросшим багровым мхом. Кельн сделал два шага и прыгнул следом. Перехватив птицу, он шагнул в клубок лиан и вскоре исчез в полутьме.

За ним последовал Варрен с прыгуном на руках. Зверь возмущённо заверещал, напомнив базарного гуся. Затем скользнул Дрог с грызом.

— Леннокс, ты следующий, — бросил Торвальд.

Парень подхватил камнегрыза и без раздумий шагнул за край.

Я повернулся к бронебрусу и положил на него ладонь.

— Послушай, друг, — тихо произнёс я. — Сейчас будет неприятно, но так надо, только не бойся.

Брумиш медленно моргнул и фыркнул, подняв облачко пыли у моих сапог. Этот «фырр» я интерпретировал, как «не оскорбляй уважаемого, целитель».

Я слегка усмехнулся, вскарабкался на спину бронебруса и обернулся к зверям. Люмин стоял у задних лап Брумиша и глядел на меня большими глазами, в которых так и читалось: «Только не говори, что мы вновь туда прыгнем». Крох сидел рядом с ним, прижав уши.

Потянулся к нити Люмина и послал ему чёткий образ - ко мне. Зайцелоп обреченно вздохнул и совершил героический прыжок, приземлившись точно мне в руки. Крох, не дожидаясь приглашения, залез следом.

Хольц подошёл к Брумишу.

— Я пойду сразу за тобой, — констатировал тренер.

— Может, тоже залезете? — предложил я, но Хольц мотнул головой.

— Зверю будет тяжело, — ответил он, перехватывая посох за середину.

Торвальд подошёл сзади и хлопнул бронебруса по боку.

— Ну, каменный, не подведи. Целитель нам ещё пригодится.

Я так и не понял, это очередная подколка или искреннее напутствие, но уточнять не стал.

Брумиш медленно развернулся к обрыву, и я почувствовал, как под пластинами напряглись мощные мышцы. Крепко прижав зверей к груди, наклонился вперёд и зажмурился.

Бронебрус разбежался и прыгнул.

У меня перехватило дыхание, в ушах засвистел ветер, в голове промелькнула мысль: если Брумиш перевернется в воздухе, то я стану первым целителем в истории, которого расплющил собственный пациент.

Приземление оказалось мягче, чем я ожидал. Багровый мох спружинил под весом зверя, бронебрус качнулся, восстанавливая равновесие, сделал несколько шагов вперёд и в ту же секунду нас облепили лианы.

Толстые жгуты обхватили пластины Брумиша, обвили мои сапоги, и, прижав зверей к моей груди, плавно потянули вниз. На этот раз Вены напоминали не змей, а сложную канатную систему. Я заставил себя расслабиться и довериться этой странной живой механике.

Люмин под моей рукой постепенно перестал дрожать, а Крох даже и не начинал бояться.

Мимо проносились стены, проросшие грибами, что мерцали бледным светом, а в боковых расщелинах то и дело вспыхивали и гасли маленькие точки чьих-то глаз.

Спуск занял всего несколько минут, хотя по ощущениям целую вечность. Лианы плавно вынесли нас на широкую платформу и медленно разжались. Брумиш сделал пару шагов вперёд и фыркнул. Я сполз с его спины и опустил зверей на сплетенную из корней поверхность.

От пережитого стресса колени подогнулись. Пришлось постоять несколько секунд, вцепившись в костяную пластину бронебруса, пока дрожь в ногах не стихла.

В этот момент перед глазами вспыхнуло сообщение Системы.

[Текущая локация: Великий Лес, Второй слой]

[Уровень фоновой маны: Высокий]

[Состояние носителя: Каналы испытывают умеренное давление. Адаптация в норме]

Я моргнул и несколько раз перечитал сообщение.

А ведь в прошлый раз на Втором слое я едва держался на ногах, а сейчас… Да всё нормально. Нет, конечно, присутствует лёгкий дискомфорт, но не более того.

Я медленно оторвал ладонь от пластины Брумиша и увидел, как Хольц приземлился, соскользнув с лиан с поразительной для его возраста легкостью. Торвальд спустился последним. Его василиск неторопливо вынырнул из Вен и тут же занял место у плеча хозяина.

— Живой? — Леннокс подскочил ко мне, заглядывая в глаза.

— Вроде бы, — я провёл ладонью по лицу. — В прошлый раз здесь на меня свалилось чудовищное давление, а сейчас терпимо.

— Значит, ты достаточно развил каналы, — спокойно подметил Хольц, отряхивая штанины.

Я кивнул и задумался. Получается, Первый слой доступен всем, Второй от D класса, а… что дальше? Третий от C-класса, а Четвёртый от B? Ладно, пока это не более, чем теория, но вполне логичная. Хотя кто знает, применима ли человеческая логика в Лесу…

Я обвёл взглядом местность и понял, что мы оказались в незнакомом мне биоме.

Перед нами росли деревья с чёрной древесиной и узкими, как лезвия, листьями, а их корни укрывал густой синий мох.

Выходит, биомы у переходов тоже подвижны, и найти обратный путь будет не просто.

В этот момент за спиной что-то шевельнулось. Я обернулся и увидел, как Люмин подался к скале. Вот что точно неподвижно! Закрыв глаза, я потянулся к нити и послал ушастому образ метки.

Зайцелоп подбежал к серому каменному выступу, ткнулся в него носом и тихо фыркнул. На долю секунды из его ноздрей вырвалось крошечное золотистое облачко, исчезнувшее быстрее, чем кто-либо успел заметить.

— Молодец, мелкий, — прошептал я.

Люмин, исполнив поручение, с гордым видом вернулся к моему сапогу и уселся, показывая, что готов к новым подвигам.

Брумиш тем временем повёл мордой из стороны в сторону, несколько раз вздохнул, и уверенно зашагал вперёд.

— Пойдем, — скомандовал Торвальд.

Отряд молча выстроился цепочкой и тронулся вслед за зверем. Когда Брумиш опускал лапу на синий мох, тот проседал под его весом, и наружу выступала вязкая жидкость, похожая на сок раздавленных ягод.

— Будь осторожен, не наступай на чёрные пятна, — тихо предупредил Хольц, поравнявшись со мной. — Видишь, где мох темнее?

Я присмотрелся и заметил, что между синих подушек попадались пятна почти чёрного цвета.

— А что в них?

— Сонная роса, — тренер кивнул на ближайшее пятно. — Если попадёт на кожу, будешь сутки слюни пускать.

Перевёл взгляд на Люмина, который старательно обходил тёмные пятна по широкой дуге.

— Правильно, ушастый, — тихо одобрил я.

Через нить тут же прилетел образ морковки, и я едва не закатил глаза.

— Не сейчас.

Зайцелоп фыркнул, изобразив оскорблённое достоинство, и потрусил дальше.

Подняв взгляд, я заметил, что стволы деревьев здесь росли странно. Одни тянулись вверх, словно мачты, другие изгибались дугой и упирались верхушками в землю, образуя причудливые арки.

Каждые несколько минут Кельн посылал вперёд Силка, который скользил бесшумной тенью, описывал круг и возвращался на плечо хозяина.

— Чисто, — буркнул разведчик после очередной проверки. — Но правее, шагах в пятидесяти, кто-то крупный движется параллельно нам.

— И ты так спокойно об этом говоришь?! — прошипел Торвальд.

— А что мне, в штаны навалить? Тем более, он уже давно приметил нас, но не обращает внимания.

— Твою налево, разведчик хренов… — выругался рыжебородый. — Всем замереть и не двигаться!

Я остановился, всматриваясь в ту сторону, куда указал Кельн. Между чёрными стволами действительно двигалось существо размером, превосходящим лошадь, и никого не замечало, будто из-за важных дел наша процессия его совершенно не интересовала.

Через минуту шум от шагов затих, и Лес погрузился в тишину.

— Хольц, — тихо позвал я. — Ты знаешь, кто это?

— Скорее всего, пастырь.

— Пастырь?

— Травоядный зверь B класса. Если его не задирать, и пальцем не тронет. Кочует по биомам, жрёт листву с деревьев, да гадит где попало.

Вскоре мы продолжили путь. Синий мох под ногами чередовался с участками голой чёрной земли, которая странно пружинила, будто под ней зияла пустота.

Брумиш безошибочно вёл нас по более плотному грунту. Один раз Варрен попробовал срезать угол и тут же провалился по щиколотку в почву.

— Чтоб тебя, — он с возмущением выдернул сапог из вязкой земли и принялся брезгливо отряхивать ногу. — Это еще что за хрень?!

— Стоматка, — бросил Хольц.

— Чего?

— Стоматка, — повторил тренер. — Под ней Лес переваривает упавшие деревья, а заодно и тех, кто на них наступает. Простоял бы ещё минуту, затянуло бы по колено.

Варрен побледнел и больше от тропы не отклонялся.

Вскоре Брумиш вывел нас к участку, где между стволами тянулись провисшие нити. Поначалу я принял их за паутину, но, приглядевшись, заметил металлический блеск. Они напоминали тонкую проволоку и гудели от малейшего дуновения ветра.

— Стоп, — Хольц выставил посох поперёк тропы. — Дальше не пройдём.

Бронебрус замер. Я увидел, что нити опутали лес впереди, перекрывая просветы между деревьями почти от земли до крон. На некоторых покачивались мелкие косточки, клочья шерсти и обрывки кожаной упряжи.

— Что это? — прошептал Леннокс.

— Я уже видел нечто похожее, — Хольц прищурился. — Тогда наш отряд потерял разведчика, так что… Внутрь лучше не соваться.

— Да тут полметра до земли, можно и по-пластунски проползти, — Варрен присел на корточки, оценивая зазор.

— Попробуй, — пожал плечами тренер. — Возможно, потом мы тебя найдём, правда, скорее всего, по частям.

Варрен медленно выпрямился.

— Ладно, лучше обойдём. — буркнул он.

Мы повернули направо и двинулись вдоль гудящего полотна, держась от него на расстоянии пяти-шести шагов. Брумиш ступал осторожно, и каждый раз, когда ветер едва покачивал нити, недовольно фыркал.

Пройдя несколько метров, я заметил в основании ствола зияющее круглое отверстие. Внутри медленно шевелилось существо, похожее на огромного спящего червя, который ворочался во сне.

— А вот и местный хозяин, — спокойно произнес Хольц. — Советую не смотреть на него.

— Уже не смотрю.

Я отвёл взгляд и, пока мы не покинули место с нитями, старался глядеть только на затылок Брумиша.

Минут через двадцать чёрный лес немного посветлел, и вдруг Брумиш замер, опустил голову и глубоко вздохнул.

Кельн вскинул ладонь, Силок бесшумно сорвался с его плеча и улетел вверх. Через секунд десять птица вернулась, и разведчик нахмурился.

— Впереди творится какая-то чертовщина, — выдохнул он.

— А конкретнее? — нахмурился Торвальд.

— Похоже на подготовку к битве.

Рыжебородый задумчиво взглянул в указанную сторону.

— Обойти сможем?

— Нет, путь только один, — покачал головой разведчик. — Придётся пройти рядом с ними.

— Твою налево… Веди, только аккуратно.

Мы свернули правее, забирая по дуге. Брумиш, видимо, тоже почуял возню, пригнул голову ниже обычного и замедлил шаг. Крох прижал уши, а шерсть на загривке встала дыбом. Люмин буквально слился с моей ногой и старался не отставать ни на шаг.

Через минуту мы выбрались на пологий склон, поросший редким кустарником с мясистыми листьями. Кельн, пригибаясь, прокрался вперёд, присел за грядой валунов и жестом подозвал Торвальда. Мы тихо двинулись следом, залегли за камнями и осторожно выглянули. Внизу, шагах в ста от нас, простиралась широкая прогалина, окружённая черными деревьями. В её центре стояли… Звери.

С одной стороны замерли восемь поджарых существ с длинными мордами, горбатыми спинами и серо-бурой шерстью, похожие на гиен, но раза в полтора крупнее.

С другой расположились шесть чёрных зверей с вытянутыми мордами без видимых ушей. Они походили на волков, но обладали слишком длинными лапами и непропорционально большими головами.

Между двумя стаями лежала вспоротая туша крупного зверя с витыми рогами, размером со взрослого быка.

— Костегрызы и теневые охотники, — прошептал Хольц. — Делят добычу. Плохо дело.

— Почему? — тихо спросил я.

— Потому что они никогда не заходят на одну территорию. Если обе стаи здесь, значит их что-то вытеснило.

Я хотел спросить, что именно, но в этот момент крайний костегрыз совершил резкий рывок вперёд. Один из теневых охотников среагировал мгновенно. Низко стелясь, он скользнул навстречу и ударил противника длинной лапой. Костегрыз кувыркнулся в воздухе, шлёпнулся в траву, но тут же вскочил, рыча.

И понеслось.

Стаи столкнулись лоб в лоб. Я никогда в жизни не видел подобной драки, и, надеюсь, больше не увижу.

Костегрызы атаковали парами - один отвлекал, второй заходил со спины. Их челюсти смыкались на лапах и горлах противников с глухим хрустом, который доносился даже до нас. Теневые охотники действовали иначе - они не кусались, а полосовали врагов когтистыми лапами, оставляя на шкурах длинные глубокие борозды.

В первые же десять секунд один костегрыз рухнул с разодранным горлом, а через пятнадцать два теневых охотника лежали с перегрызенными шеями.

Леннокс тихо выдохнул.

— Я… никогда такого не видел.

Внезапно один из теневых охотников ринулся в сторону, но за ним бросились вдогонку трое костегрызов. Они быстро догнали его, и охотник исчез под клубком серо-бурых зверей. Я услышал, как захрустели его кости.

В ту же секунду на подмогу подоспели двое теневых охотников, и один из костегрызов, терзавших поверженного врага, попытался обернуться, но не успел. Длинная когтистая лапа разорвала ему бок от плеча до бедра.

С каждой минутой прогалина всё больше превращалась в кровавое месиво, но внезапно все костегрызы синхронно замерли, повернули морды в одну сторону и напряглись. Через секунду то же самое сделали уцелевшие охотники.

— Кто-то приближается, — прошептал Хольц.

Кельн метнул взгляд на тренера.

— Кто?

— Тот, кто выжил их с исконных биомов. Уходим, сейчас же!

Никто не стал спорить. Мы попятились от валунов и быстрым шагом направились куда подальше в обход прогалины. Несколько метров мы прошли в полной тишине, а потом услышали рёв.

Звук мощной волной прокатился по склону, вломился между деревьями и затих где-то далеко позади. Леннокс громко сглотнул.

— Пресветлые предки, — выдохнул он. — Кто это был?

— Тот, с кем лучше не встречаться, — ответил Хольц. — Предлагаю ускориться.

Через четверть часа быстрого хода тренер поднял руку, и мы остановились.

— Можно немного расслабиться, — сказал он. — Если бы зверь хотел нас преследовать, то уже нагнал бы.

Варрен рухнул в траву, не обращая внимания на возможную сырость, достал флягу и сделал жадный глоток.

— Я хожу в Лес уже чёрт знает сколько лет, — медленно проговорил он, вытирая губы — Но ни разу не сталкивался ни с чем подобным.

— Хватит ныть, пойдем дальше, — буркнул Торвальд. — До темноты надо найти место для ночлега, и желательно подальше отсюда.

Бронебрус выдохнул, словно соглашаясь, и зашагал первым.

Минут через двадцать мы остановились у оврага, дно которого было усыпано большими обглоданными костями. Присмотревшись, я заметил расколотый череп с двумя длинными костяными гребнями, из глазницы которого тянулась тонкая ветка ползучего растения.

— Что тут произошло? — шепотом спросил Леннокс.

— Уже не важно, —отозвался Хольц, переступая через ребро толщиной с бревно. — Главное, что они уже не опасны.

— Утешил, — пробормотал я.

Мы быстро миновали овраг, а на выходе Кельн вскинул руку, останавливая отряд. Силок тут же взмыл в кроны. Через полминуты птица вернулась, и разведчик отрезал:

— Впереди чисто.

Следующий биом встретил нас темно-зелёной папоротниковой чащей. Узкие листья слабо поблёскивали по краям, словно их контуры вывели тонким лезвием. Я невольно сократил расстояние до Брумиша, идя по его следам, однако один папоротник всё-таки задел мою рубаху на рукаве, и ткань разошлась, будто её аккуратно надрезали бритвой.

Брумиш осторожно прокладывал тропу, раздвигая опасные заросли пластинами. Камнегрыз Леннокса двигался за нами, пристроившись за бронебрусом. Грыз Дрога ступал так беззаботно, будто вся эта острая чаща была для него обычной мягкой травой.

Заросли мы миновали без потерь, если не считать мой рукав, и вышли на каменное плато. В трещинах между плитами медленно поднимался дым, пахнущий нагретым железом, и я не сразу понял, что именно в этом запахе меня встревожило… А потом вспомнил, что так пахло в кузнице при ковке металла.

Брумиш, не дойдя до первой трещины, замер.

Внезапно Хольц подошёл к крайней плите, склонил голову и постучал по камню кончиком посоха. Один удар, короткая пауза, два быстрых, снова пауза, и три завершающих. Дым в ближайшей трещине дрогнул, повалил гуще и вдруг резко подался в сторону, будто его потянул сильный ветер, однако его здесь не было.

— Что он делает? — прошептал Леннокс, но ему никто не ответил.

Хольц вернулся к Брумишу, опустился на одно колено, аккуратно положил ладонь между глаз зверя, и несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем бронебрус медленно моргнул, Хольц едва заметно кивнул и поднялся.

— Дальше ходу нет, обойдем, — спокойно произнёс он.

— Это еще почему? — нахмурился Торвальд.

— Здесь территория твари, с которой нам лучше не знакомиться, — отозвался тренер.

Брумиш развернулся и двинулся по широкой дуге, оставляя плато справа. Я следовал за ним и думал об увиденном. Что произошло? Хольц как-то смог договорился со зверем? Если так… Да кто он такой?!

Я перевёл взгляд на тренера, но тот медленно шагал, опираясь на посох, а лицо не выражало ровным счётом ничего. С каждым днём у меня появлялось всё больше вопросов к нему, но задавать их здесь, в Лесу, точно не стоило.

Посмотрев в сторону, я неожиданно заметил, как Торвальд бросил беглый взгляд на Варрена, который в этот момент возился с креплением арбалета, но, поймав глаза рыжебородого, слегка качнул подбородком в ответ, и тут же вернулся к ремню.

Я быстро отвёл взгляд, чтоб не выдать себя. Это что сейчас было?

В следующие полчаса я насчитал ещё несколько похожих случаев. Торвальд периодически переглядывался с Варреном, Дрогом и Кельном. Арбалетчик отвечал кивком, Дрог лёгким перекатом загубника трубки в зубах, а Кельн непонятной распальцовкой. Леннокс вроде бы ничего не замечал, шагая рядом с камнегрызом и время от времени поглаживая его по спине.

А вот Хольц явно что-то заподозрил - он стал ещё молчаливее, а его пальцы на посохе сжались чуть сильнее. Один раз я поймал на себе его внимательный взгляд, в котором читалось: «Не отходи от меня далеко».

У меня в груди зашевелилось нехорошее предчувствие. Зачем они переглядываются? Неужели что-то затеяли? Конечно, от такого, как Торвальд, можно ждать чего угодно, но вряд ли он хочет меня убить - это же бессмысленно, я для него никто и дорогу ему не переходил. Может, он решил прекратить поиск дяди, отобрать оплату, а меня оставить на Втором слое? Или мне все это показалось? Непонятно…

Ближе к ночи Кельн привел нас к узкой расщелине в скале. Шагнув внутрь, мы оказались в небольшой пещере с высокими сводами. В ее дальнем углу из трещины тонкой струей вытекала вода.

— Предлагаю заночевать тут, — сказал разведчик, окинув взглядом своды пещеры. — Здесь мы будем защищены, а у входа выставим дежурного.

— Согласен, — отозвался Торвальд и перевёл на меня внимательный взгляд.

— Да, хорошее место, — согласился я.

Кельн свистнул, и Силок принялся осматривать окрестности на предмет опасностей.

Дрог, не говоря ни слова, привалился к скале и достал трубку. Леннокс устроился рядом с камнегрызом и принялся вполголоса что-то ему нашептывать. Варрен снял арбалет, положил его на колени и молча занялся проверкой механизма.

Торвальд замер у входа, не спеша оглядывая местность снаружи.

Я подвёл Брумиша к воде, которая оказалась чистой, и напоил его, после чего зверь отошёл к выходу и улёгся так, что его пластинчатый бок превратился для всех нас в надежную стену.

Хольц устроился рядом со мной, разгладил складки штанин и, не поднимая глаз, тихо произнёс:

— Целитель, держи зверей при себе.

— Понял, — прошептал я.

В голосе старика не было тревоги, лишь сухая инструкция, как на тренировке, и мне этого хватило.

Я опустился на колено у струйки, набрал горсть воды и выпил. Зубы свело от холода, но жидкость оказалась вкусной.

Люмин пристроился рядом и принялся обнюхивать воду. В какой-то момент он сунулся слишком близко, и упругая струйка ударила его в нос. Зайцелоп отпрянул, чихнул, и посмотрел на воду с таким глубоким оскорблением, что я невольно усмехнулся.

— Сам виноват, мелкий, — тихо подметил я.

Люмин обиженно дёрнул ушами и переключился на сапог Хольца. Тренер, не глядя, почесал зайцелопа за ухом.

Крох же примостился чуть в стороне, на плоском камне, и разглядывал всех. Морда зверя казалась спокойной, но шерсть на загривке стояла торчком. Я отметил это краем глаза, но не придал значения.

Стянув с плеч ранец, я расположил его перед собой и принялся неторопливо в нём рыться. Мешочки с кормом, рубаха Ларка, склянки, обернутые в тряпицы, маленький свёрток с осколками Стеклянной Кости, и, наконец, пальцы нащупали горлышко фляги. Я вытащил её, открыл пробку и наклонился к ручью.

— Это дело хорошее, — Хольц протянул мне свою флягу.

— Сейчас наберу, — отозвался я.

В этот момент Торвальд что-то тихо бросил Варрену. Я не разобрал слов, да и не вслушивался, но Хольц напрягся.

Я поднёс флягу к струйке, и ледяная вода обожгла пальцы.

Леннокс возился с камнегрызом и тихо насвистывал какой-то мотив. Парень был настолько занят зверем, что, казалось, перестал замечать окружающих.

Люмин толкнулся боком в мой сапог и потянулся мордой к воде.

И в этот миг со стороны Кроха раздался рык тревоги, заставивший меня вскинуть голову.

Хольц рывком поднялся на ноги, подхватывая посох за середину. Я успел заметить, что лицо тренера оставалось совершенно спокойным, будто он давно ждал чего-то подобного.

Я резко обернул голову к Торвальду, и заметил краем глаза, что Варрен натянул тетиву арбалета и направил болт в нашу сторону. Дрог медленно вытаскивал из-за пояса нож, а его трубка падала в мох рядом с сапогом.

А на нас понеслась массивная туша василиска.

Глава 4Р

Фляга выскользнула из ладони и плюхнулась в мох у ручья.

Не успев осознать происходящее, я припал к земле, рука сама нырнула в ранец, и пальцы мгновенно нащупали нужную склянку.

Краем глаза заметил, как Брумиш, прижимаясь к стене, бросился ко мне на помощь, а Люмин отшатнулся. Василиск Торвальда с разинутой пастью пугающе быстро несся на меня.

Сорвав пробку, я высыпал в ладонь горсть пыльцы Лунного Мурлыки и швырнул её перед собой.

[Обнаружено: Пыльца Лунного Мурлыки]

[Свойства: При вдыхании вызывает у любого зверя состояние глубочайшего покоя и доверия]

[Качество: Безупречное]

На долю секунды между мной и василиском повисло облачко, в которое на полном ходу влетел разъярённый зверь. Он глубоко вздохнул, тяжёлая голова мотнулась из стороны в сторону, могучие лапы заплелись, и грозная глыба вмиг превратилась в растерянное существо. По инерции василиск сделал ещё пару шагов, замер передо мной, и, захлопнув пасть, озадачено моргнул.

В его взгляде читалась глубокое раздумье о смысле бытия и сладких снах.

Стоило мне на мгновение расслабиться, как раздался щелчок арбалета, а за ним свист летящего болта. Я зажмурился, но… Вместо того, чтобы почувствовать резкую боль, услышал стук о что-то деревянное. Открыв глаза, увидел, что болт, изменив траекторию, чиркнул по каменной стене и упал на землю.

Переведя взгляд на Хольца, заметил застывший посох точно на траектории полёта… Да он же только что его отбил! Тем временем тренер вернул посох в исходное положение и грозно спросил:

— Вы что творите?

Леннокс замер, глядя на тренера с открытым ртом. Кельн на четвереньках припал к земле, его силок парил над нами, будто не зная, что делать. Варрен медленно опускал арбалет, недоуменно смотря на Хольца. Дрог перебрасывал нож из ладони в ладонь, переводя взгляд с тренера на Торвальда и обратно.

И только рыжебородый и бровью не повел, лишь прищурился, оценивая нового противника.

Я медленно выпрямился, и сапог, залитый водой, противно хлюпнул. Колени подрагивали, но голос, к моему удивлению, прозвучал твердо:

— Что это значит, Торвальд?

Леннокс сделал полшага в мою сторону и тихо, почти умоляюще, произнес:

— Не надо так, командир, не для того мы пошли в Лес.

Торвальд бросил на парня уничтожающий взгляд.

— Заткнись, щенок, — отозвался рыжебородый. — Не лезь в дела, в которые тебе впору ещё мамку звать.

Леннокс покраснел, но не отступил.

Торвальд перевёл взгляд на меня, опустил топор, оперся древком о сапог и провёл ладонью по бороде.

— Ничего личного, целитель, — произнёс он. — Просто за твою голову платят больше, чем мы зарабатываем за десять походов.

Я попытался осознать услышанное.

Зачем кому-то понадобилась моя смерть? Первое, что пришло на ум - это корма, однако будь дело в них, меня бы скорее скрутили и потащили в какой-нибудь подвал для обстоятельной беседы с раскалёнными щипцами, а сейчас… Меня попытались прикончить на месте! И если бы у них получилось, рецепты ушли бы в могилу вместе со мной. Значит, дело точно не в кормах…

В чём же тогда?

— Кто меня заказал? — прямо спросил я.

Торвальд усмехнулся, отчего его рыжая борода колыхнулась.

— Зачем трупу имена? — хмыкнул он.

Люмин у моих ног издал возмущённое «пых», будто его лично оскорбили. Я машинально опустил ладонь, коснулся тёплого темени ушастого и почувствовал, как бешено колотящееся сердце начало успокаиваться.

Хольц стоял, опираясь на посох, и глядел на Торвальда без злобы или презрения, вообще без каких-либо эмоций. Так врач смотрит на больного, чей случай не уникален, а просто запущен.

Торвальд медленно перевёл взгляд на тренера.

— Зря ты в это влез, дед, — произнёс он почти с сочувствием. — Сидел бы дома, заваривал чаёк да гладил ушастых, а теперь придётся и тебя похоронить.

Хольц качнул головой.

— Ну вот что мне с тобой делать? — тренер вздохнул.

Что-то в этом вопросе так задело рыжебородого, что он сжал челюсти.

— Бессмертным себя возомнил? — процедил Торвальд. — Ничего, мы это быстро исправим.

Рыжебородый щёлкнул пальцами. Варрен кивнул, вытянул руку вперёд, и искровой прыгун тут же сорвался с места.

По серебристой шерсти пробежали голубоватые искры, и зверь в один прыжок пересёк половину пещеры. Он нёсся на Хольца живым тараном, заряженным электричеством, Варрен явно не один год оттачивал этот приём.

Однако… Стоило прыгуну оказаться рядом, как тренер хлестким движением посоха нанёс удар. Серебристый зверь, взвизгнув и кувыркнувшись через голову, полетел обратно к хозяину. Приземлившись, тушка проехала на боку ещё полметра и замерла у сапога арбалетчика. Бока прыгуна судорожно вздымались, а лапы подрагивали.

Варрен ещё не успел осознать, что произошло, а Хольц уже вновь опирался на посох.

— Я предупреждал, — спокойно произнёс он, — что отправился в этот поход как тренер и не собирался ввязываться в бой. Однако то, что вы затеяли, никуда не годится.

Торвальд горько усмехнулся.

Тем временем василиск повёл мордой из стороны в сторону и медленно направился к хозяину. Пыльца удерживала зверя в состоянии доверия и блаженства. Рыжебородый взглянул на питомца, и в его глазах появилось выражение, от которого мне стало не по себе.

Он поднял топор.

— Нет, — пробормотал я. — Нет, не делай этого!

Топор обрушился на бок василиска. Торвальд явно знал, куда метить: удар получился не смертельным, но достаточно сильным, чтобы вырвать зверя из дурмана через единственный язык, который рыжебородый понимал- боль.

Василиск взревел, голова дёрнулась, глаза полыхнули яростью, тяжёлое тело вскинулось, но… он не бросился на хозяина, а лишь оскалился, и на его боку проступили тёмные пятна.

К горлу подступил ком. Я повидал всякое, но этот удар топором по собственному питомцу… Какой же тварью нужно быть!

Брумиш гортанно зарычал и, опустив голову, встал между мной и отрядом Торвальда.

— Спасибо, друг, — тихо проговорил я.

Брумиш не повёл головой, лишь короткое «фрр» вырвалось из его ноздрей.

Крох пристроился слева от меня, низко припав к земле и сузив глаза.

Люмин прижался к моему сапогу, и передал через нить тревожный образ комка пуха, который изо всех сил старался стать огромной горой.

— Тихо, ушастый, — пробормотал я. — Держись за Крохом.

Зайцелоп пискнул и поспешил к зверю.

Торвальд опустил топор, и василиск тяжело поднялся. Зверь смотрел перед собой с яростью в глазах, выбирая первую жертву.

— Целителя и старика закопать, — прорычал Торвальд. — Малой, дуй сюда, пока не попал под раздачу, — последние слова предназначались Ленноксу.

Варрен нагнулся, подхватил оглушённого прыгуна и встряхнул. Зверь заворочался, приоткрыл глаза, и в его шерсти проскочила слабая искра. Дрог отшвырнул трубку, выудил из-за пояса второй нож, а его сумеречный грыз припал к земле, обходя Брумиша по широкой дуге. Кельн молча бросил взгляд на силка, парящего в небе.

И тогда Леннокс сделал шаг, но не к отряду, а… Ко мне! Камнегрыз, не задумываясь, последовал за хозяином. Парень встал справа от меня, поправил ремень короткого меча и сглотнул.

— Ты что творишь, щенок?! — рявкнул Торвальд.

— Так не делается, командир, — ответил парень. Его голос дрогнул на последнем слове. — Это неправильно.

Торвальд несколько секунд молча смотрел на него.

— Ну и сдохни с ними, дурак, — произнёс он и махнул топором.

Варрен вскинул арбалет с заряженным болтом и сместился на полшага в сторону. Дрог, пригнувшись, скользнул вправо, и его грыз тёмно-бурой тенью последовал за ним. Василиск Торвальда двинулся вперёд, мотая мордой.

— Леннокс, держи камнегрыза справа, — прошептал я. — Они попытаются обойти Брумиша.

— Понял.

Парень выдохнул, настраиваясь на битву. Я перевёл взгляд на Хольца, и в эту секунду тренер вскинул правую руку. Воздух перед ним загустел, пошёл рябью, как над раскалённой летней дорогой, потемнел, а затем из этого марева… Шагнул зверь!

Время в моей голове замерло.

Я успел отметить, что зверь походил на медведя, скрещенного с гончей. Густая, слегка курчавая шерсть в скудном свете пещеры отливала глубокой синевой. Широколобая голова, тяжёлая нижняя челюсть и маленькие, плотно прижатые уши выдавали в нём опасного хищника. Он стоял на мощных лапах с втянутыми чёрными когтями, а его синие глаза смотрели на мир спокойно и внимательно.

Зверь без лишней суеты подошёл к ноге Хольца, ткнулся лбом в бедро хозяина и развернулся к Торвальду.

В ту же секунду передо мной вспыхнули строки Системы.

[Существо: Клыкач]

[Класс: B]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Средний, (максимум B класс, 3 ранг)]

Я забыл, как дышать. Хольц, седой старик с посохом, тренировавший моих зверей - явно непростой человек!

Так вот почему стражник у Спуска кивал ему как старому знакомому, а отряд без труда пропустили на территорию Ассоциации.

Я ощутил слабый дискомфорт от присутствия рядом зверя высокого класса, но тело, накачанное адреналином, с лёгкостью отбросило этот раздражитель на край сознания.

Переведя взгляд на Торвальда, я увидел приятную картину - рыжебородый впервые на моей памяти побледнел.

— Ты… — начал он, но осекся.

— Да он минимум B класса, — глухо выдавил Варрен.

Кельн медленно облизнул губы, отступил на полшага и, не отрывая взгляда от клыкача, тихо проронил:

— Командир, нам не затащить.

— Заткнись, — процедил Торвальд.

Леннокс сглотнул.

— Эйден… Да кто это вообще такой?

— Мой тренер, — машинально отозвался я, хотя и сам уже мало что понимал.

— Уходите, — произнёс Хольц без угрозы. — Не стоит проливать кровь, тем более в Лесу. Мастера должны держаться вместе.

Дрог, Варрен и Кельн уставились на Торвальда. Рыжебородый несколько секунд молчал, на его виске билась вена, борода подрагивала. Я видел, как он просчитывал варианты, но всё-таки выбрал не то, что следовало.

— Нас четверо, и все со зверями, — хрипло произнёс он. — А среди них опасность представляет лишь дед - уберём его и считай дело сделано.

— Дурак, — спокойно констатировал Хольц.

Торвальд скрипнул зубами и резко махнул топором. Я не успел отследить, кто двинулся первым - в одно мгновение пещера перестала быть местом для отдыха и превратилась в каменную западню, из которой нам предстояло вырваться живыми.

Варрен снова вскинул арбалет, но в этот раз он целился не в Хольца, а в…

— Леннокс, на землю! — рявкнул я.

Парень, надо отдать ему должное, не стал переспрашивать, а мгновенно рухнул на колени, и болт пролетел над его макушкой. Камнегрыз, припавший рядом с хозяином, сорвался с места и направился вправо, выворачивая когтями куски мха.

— Пускай прыгуна! — крикнул Торвальд.

Я едва успел подумать «опять», как Варрен толкнул зверя. Искровой прыгун, которому недавно крепко прилетело, явно не ждал ничего хорошего, но привычка подчиняться взяла своё. Шерсть зверя заискрилась голубоватой рябью, и серебристая молния сорвалась с места.

В этот раз прыгун шел на Брумиша, однако бронебрус не собирался дожидаться удара и опустил голову еще ниже. Враг уже в полете сообразил, что лобовое столкновение с такой тушей не сулит ничего хорошего, и попытался изменить траекторию, но не успел.

От сильного удара серебристое тело отбросило в сторону, и прыгун, несколько раз кувыркнувшись, пропахал боком камни и замер, тяжело хрипя.

— Да что за день… — выдохнул Варрен.

Клыкач чуть наклонил голову и внимательно посмотрел на василиска. В этот момент Хольц выдохнул:

— Вперёд, друг.

Зверь кивнул и с невероятной скоростью пересёк пещеру. Темно-синяя тень врезалась в противника, раздался глухой удар, и василиска отбросило в скалу. С верхнего выступа посыпалась каменная крошка.

Василиск мотнул мордой, прополз чуть вбок и поднялся, вонзая когти в землю. Его голова опустилась, а из приоткрытой пасти потянулась нить слюны.

«Вот это удар», — успел подумать я и тут же увернулся от тёмного тела.

Грыз Дрога! Я почувствовал, как мимо щиколотки пронеслось тело, и в ту же наперерез бросился Крох. Молниеносная тень врезалась в грыза, отбросив его на полшага. Этого хватило, чтобы тяжёлая лапа твари с присвистом рассекла воздух там, где только что был мой сапог.

Крох не стал ввязываться в драку, а отскочил, замер в полуметре и выгнул спину.

— Леннокс, держи правый фланг! — крикнул я.

Парень кивнул, но не успел отдать команду зверю: силок Кельна спикировал сверху, целясь в глаза Леннокса, однако камнегрыз подскочил и в кувырке толкнул хозяина в сторону. Птица пронеслась мимо, едва не задев крылом скалу, отчего Кельн яростно выругался.

Хольц чуть повернул голову.

— Эйден, отойди к скале.

Я не стал спорить и шагнул в угол у воды. Брумиш сместился следом. Люмин, всё время прятавшийся за Крохом с видом «меня тут нет», пискнул и отправил через нить вибрирующий от ужаса образ: «страшно».

— Тише, ушастый, — пробормотал я. — Тише.

И тут Дрог… рванул в атаку! Если честно, этого я вообще не ожидал. Он резко сорвался с места и понесся на Хольца, держа в руках ножи.

Клыкач, успев вернуться к хозяину, встал на пути нападавшего боком, прикрывая Хольца. Дрог, не сбавляя скорости, ушёл в низкий подкат. Лезвие чиркнуло по тёмно-синей шерсти, и зверь озадаченно фыркнул.

Хольц шагнул в сторону, провернул посох и воткнул тупой конец Дрогу в подреберье. Молчун хрюкнул, но, перехватив нож, полоснул тренера по бедру. Ткань штанины разошлась, и по ней мгновенно поползло бурое пятно.

— Хольц! — выкрикнул я, дёрнувшись вперёд.

— Стой на месте, — бросил тренер, не отрывая взгляда от противника.

Грыз Дрога, заметив хозяина в схватке, рванул на помощь, но Крох перегородил ему путь. Сапфировые глаза на секунду встретились с налитыми кровью буркалами грыза, и я почувствовал через нить, как мой зверь напрягся.

Грыз втрое крупнее и тяжелее Кроха, но тот и не думал лезть на рожон. Он метнулся в сторону, заложил петлю и вцепился в основание задней лапы. Грыз взвизгнул, дёрнулся, и Крох тут же отпрянул, вырвав клок шерсти вместе с куском мяса. Лапа противника подвернулась, и грыз завалился на бок.

— Молодец, боец, — выдохнул я.

Силок тем временем зашёл на второй круг, но на этот раз целясь в маленькие глаза Брумиша. Я успел дёрнуть бронебруса за пластину, и тот мотнул мордой. Птица вильнула в сторону, но в ту же секунду золотой комок запрыгнул на спину Брумиша.

Люмин! Я даже не понял, в какой момент зайцелоп решил, что хватит прятаться. Он подпрыгнул, оттолкнулся от спины бронебруса, и… Наотмашь зарядил ухом по крылу силка! Опешившая птица попыталась набрать высоту, но в это мгновение в воздух взмыл клыкач.

Тёмно-синяя туша B-класса прыгнула вверх с такой лёгкостью, будто весила втрое меньше, и тяжёлая лапа клацнула в воздухе. Силок успел уйти в сторону, и удар, на первый взгляд, лишь скользнул по крылу, но серые перья дождем посыпались вниз.

— Кельн! — рявкнул Торвальд. — Бей сверху!

— Силок ранен, я не могу… — голос разведчика дрогнул.

— Бей, я сказал!

Кельн зажмурился, его лицо перекосило от боли - видимо, он почувствовал то же, что и его птица. И всё же силок снова мелькнул над пещерой и спикировал, целясь в меня.

— Эйден! — крикнул Леннокс.

Я успел только присесть в углу, ожидая удара, но боли не последовало. Брумиш резко вскочил на задние лапы и уперся в стены передними, перекрыв меня. Когти птицы со скрежетом полоснули по пластинам, и она с хриплым криком взмыла в воздух.

— Спасибо, друг, — прошептал я.

Брумиш аккуратно оттолкнулся от стен и приземлился на четыре лапы чуть в стороне от меня.

Пока Хольц с клыкачом сдерживали Дрога и василиска, Леннокс с камнегрызом отбивались от грыза, а Крох носился между всеми, я нащупал в ранце склянку с… Порошком кровянки!

— Леннокс! — позвал я. — Прижми Грыза к скале!

Парень мгновенно сориентировался. Камнегрыз сменил тактику - он начал заходить по дуге, оттесняя врага к скале. Грыз, припадая на повреждённую лапу, рычал и пятился. Когда за его спиной осталось всего три шага до стены, я выдохнул, подбежал почти вплотную и швырнул горсть кровянки в его оскаленную морду.

Порошок осел на влажных дёснах и слизистой глаз. Грыз тряхнул мордой, попытался проморгаться, но кровянка уже сделала своё дело: веки слиплись, и зверь на пару секунд ослеп.

Этого мгновения хватило, чтобы камнегрыз врезался в бок противника, и сумеречный грыз с глухим стуком шмякнулся о скалу.

Дрог, увидев падение своего зверя, на долю секунды отвлёкся, и Хольц не упустил шанс. Его посох, описав короткую дугу, врезался в кисть наемника, и раздался хруст костей. Нож выпал из обмякших пальцев, и Дрог, сипло захрипев, отступил, прижимая изувеченную руку к груди.

Кельн, шатнувшись, осел на землю. Силок где-то наверху врезался в скалу, и из носа разведчика тут же потекла тонкая струйка крови. В этот момент я подумал: неужели это из-за связи?

Варрен схватился за арбалет, но Крох уже был рядом. Он тенью скользнул по земле, прыгнул и вцепился арбалетчику в запястье. Варрен взвыл, оружие отлетело в сторону, и Крох, не разжимая челюсти, дёрнул руку вниз. Мужчина рухнул на колени.

Остался Торвальд.

Рыжебородый стоял в центре пещеры, сжимая топор, и не сводил с меня глаз. Его василиск всё ещё пытался держаться рядом, но было видно, что зверь больше не боец.

— Сраный целитель, — процедил Торвальд, — Это ты во всём виноват.

— Да ты охре… — начал я, но в этот момент со стороны входа прокатился низкий рёв.

Звук донёсся волной, ударился в стены пещеры и вернулся обратно искажённым эхом. Где-то наверху сорвался камень и с глухим стуком ударился о землю.

Все замерли. Хольц вскинул голову, клыкач застыл с поднятой лапой, Крох выпустил запястье Варрена и отступил, прижавшись к земле, Брумиш задрожал всем телом.

Я узнал этот рёв. Он же прогнал две стаи у прогалины, после которого Хольц велел нам уходить как можно быстрее.

— Твою налево… — выдохнул Варрен, мгновенно забыв про искалеченную руку.

Дрог, прижимая сломанную кисть, медленно повернул голову к выходу. Кельн, не вставая с земли, завороженно смотрел в ту же сторону, даже Торвальд опустил топор.

Рёв повторился, на этот раз гораздо ближе.

— Он идёт на запах крови, — тихо произнёс Хольц.

Глава 5Р

Крох злобно зарычал, предупреждая об опасности, а в следующий момент по пещере в очередной раз прокатился рёв, и с потолка посыпалась крошка. Один маленький камешек упал на пластину Брумиша и отскочил.

Торвальд застыл с топором, на лезвии которого еще не просохла кровь василиска. Варрен стоял на коленях, прижимая к груди прокушенное запястье, Дрог с посеревшим лицом держал сломанную кисть, а осевший на землю Кельн медленно вытирал ладонью кровь под носом.

Посередине пещеры живым заслоном застыл клыкач. На его тёмно-синем боку, ближе к брюху, выделялось пятно чуть темнее основной шерсти.

Хольц оперся на посох и собрался что-то сказать, но Торвальд его опередил:

— Целитель, — глухо бросил он, не глядя на меня. — Предлагаю временное перемирие.

Я задержал дыхание. Слева от меня тяжело дышал Брумиш, Крох прижимался к земле, а Люмин транслировал через нить образ страха.

— С чего бы вдруг? — спросил я.

— С того, что твари плевать, кого убивать. Если не объединимся, все рядышком ляжем.

— Об этом следовало подумать, прежде чем нападать на меня, — парировал я

— Эйден, Торвальд прав, — вмешался Хольц.

— Он же в любом случае попытается меня убить! — возмущенно сказал я.

— Сначала разберемся с гостем, а потом… — тренер не договорил, но его спокойствие подействовало на меня отрезвляюще.

В конце концов, Хольц не стал бы предлагать это просто так - видимо, он понимал, какая именно тварь движется к нам, и осознавал, что лишние руки нам не помешают.

— Хорошо, доверюсь тебе… — выдохнул я и опустил ладонь на пластину Брумиша, пытаясь перевести дух и скрыть подрагивающие колени.

— Предлагаю принять бой здесь, — отрезал Торвальд. — Вход в пещеру достаточно узкий, чтобы не пустить внутрь крупного зверя, а мелкого окружим и забьём толпой.

— Здесь мы как в ловушке, — спокойно возразил Хольц.

— А снаружи будем как на ладони, — рыжебородый прищурился.

— Простор - это возможность для манёвра, — тренер шагнул вперёд, опираясь на посох. — А если зверь каким-то образом завалит проход, то мы здесь и останемся. Навсегда.

Кельн поднял голову.

— Командир, старик прав, — хрипло выдавил он.

— Тебя кто-то спрашивал?! — Торвальд резко обернулся к нему.

— Я разведчик, — спокойно ответил Кельн, вытирая кровь рукавом. — Моя работа - выбирать места для отдыха и боя. Если завалит выход, мы сдохнем в этой дыре.

Торвальд скрипнул зубами, но возражать не стал.

— Снаружи есть валуны, за которыми мы сможем укрыться, — продолжил Хольц таким тоном, будто решение уже принято.

— Допустим, — нехотя процедил Торвальд.

— Кельн, — тренер перевёл взгляд на разведчика. — Силок жив?

— Нет… — ответил он с горечью в голосе.

— Значит, мы понятия не имеем, где сейчас зверь и через сколько минут он будет здесь, — подытожил Хольц. — В таком случае, хватит тратить время. Выходим.

Никто не возразил, и мы один за другим потянулись к узкой расщелине. Брумиш следовал за мной, Люмин жался к его задней лапе, а Крох ни на шаг не отступал от моих ног.

Оказавшись на открытом пространстве, Дрог и Варрен сразу поспешили к валунам, а мы с Хольцем и Ленноксом последовали за ними. Арбалетчик занял удобную позицию для стрельбы. Здоровой рукой он опустил оружие на камень, а раненую прижал к боку. Я заметил, как он несколько раз сжал и разжал ладонь, проверяя, слушаются ли пальцы.

Торвальд встал в центре площадки перед редким перелеском. Раненый василиск замер рядом с ним, мотая головой. Из бока зверя ещё слабо сочилась кровь от удара топором, но края раны уже затягивались.

Кельн застыл в десяти шагах от командира. Разведчик будто стал на голову ниже ростом. Казалось, вместе с птицей он потерял часть себя.

— Эй, вы чего там застыли? — крикнул Варрен. — Давайте к нам!

— Заткнись, — рявкнул рыжебородый. — Я приманю его на себя, а ты смотри не промахнись!

— Тьфу ты, — тихо выругался арбалетчик. — Кельн, а ты что там забыл?!

Разведчик никак не отреагировал, уставившись под ноги пустым взглядом.

Тем временем Дрог опустился на корточки возле Варрена, а грыз, прихрамывая, улегся у их ног.

— Эйден, — тихо позвал Хольц. — Если представится возможность, сможешь повторить трюк с пыльцой?

— Да.

— Отлично. И ещё, — тренер повернулся ко мне, и я увидел его спокойные глаза. — Если всё пойдет наперекосяк… бери зверей, беги в ту сторону. — он мотнул головой на восток. — И не оглядывайся.

— А ты?

— Я не пропаду, — он слегка усмехнулся. — Не маленький.

Не успел я продолжить разговор, как оглушительный рев заставил нас обернуться. Источник звука оказался так близко, что у меня мгновенно заложило уши.

— Вот и местный хозяин, — тихо проговорил Леннокс.

Из-за деревьев выходил зверь. Я задержал дыхание, и пальцы машинально сжали ремешок ранца. Существо выглядело так, будто природа долго выбирала, кто страшнее - медведь или ящер, а потом плюнула и объединила их.

Тварь достигала трёх метров в холке, его бугристая зелёная шкура переливалась тусклым металлическим блеском, на загривке топорщился гребень из костяных шипов, а из приоткрытой пасти торчали клыки длиной с мою ладонь.

Перед глазами вспыхнули строки Системы.

[Существо: Костяной поглотитель]

[Класс: B]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Элитный]

[Рекомендованные действия: Отступить. Не вступать в прямой контакт]

— Твою налево, — едва слышно прошептал Варрен из-за валуна. — Это что за чудовище?!

— Костяной поглотитель, — глухо отозвался Хольц, машинально перехватив посох. — Совсем молодой, не больше пяти лет.

— Молодой?! — Леннокс тряхнул головой, будто проверяя, реальность это или сон. — Хольц, да он же…

— Тише.

Поглотитель повёл мордой. Его маленькие красные глаза скользнули по округе и остановились на Торвальде. Я почувствовал, как вдоль позвоночника пробежал холодок. Боязнь сильных зверей напомнила о себе, воздух будто потяжелел, в висках застучало, а ноги налились свинцом.

«Дыши, — приказал я себе. — Дыши, врач, ты ещё нужен».

Я потянулся к нити Люмина и послал ему образ низкой травы. Зайцелоп мгновенно понял меня и буквально врос в землю рядом со мной. Крох замер на полусогнутых лапах и оскалился.

Поглотитель глубоко вздохнул, издал низкий рёв, от которого внутри всё перевернулось, и … двинулся в нашу сторону.

Торвальд, глядя на приближающуюся смерть, не двинулся с места, лишь крепче сжал рукоять топора. Кельн, словно очнувшись, вскинул голову и в ужасе округлил глаза.

Поглотитель замер шагах в тридцати от наемников, поднял морду, жадно втянул воздух, издал душераздирающий рёв и… Прыгнул!

— Командир, беги! — истошно выкрикнул Варрен, и рыжебородый… дрогнул.

Он развернулся и бросился к валунам, однако василиск даже не успел вскинуть голову.

Тяжёлая туша поглотителя взмыла так высоко, что разум отказывался верить в возможность подобного прыжка для существа таких размеров, и обрушилась на зверя. Я зажмурился, услышав хруст и оборванный хрип.

— Нет! — взвыл Торвальд, остановившись. В его голосе впервые прозвучала настоящая боль.

— Командир, уходим! — выкрикнул Кельн, подбегая к рыжебородому и хватая его за локоть.

Торвальд кивнул и рванул к валунам, оставив товарища за спиной.

Тем временем поглотитель медленно повернул голову на голоса. Разведчик замер, у него заметно подкашивались ноги.

— Кельн, к нам! Живо! — рявкнул Хольц.

Мужчина тряхнул головой, развернулся и рванул к валунам, но не добежал.

Второй прыжок поглотителя был молниеносным. Кельн едва успел вскинуть руку в отчаянной попытке закрыться, как в следующее мгновение его тело полетело к скале и тут же врезалось с жутким хрустом, после которого не выживают.

— Тварь! — Варрен спустил тетиву.

Болт ударил противника в плечо, но зверь даже не дрогнул. Стальной наконечник лишь скользнул по шкуре, как зубочистка по броне, и затерялся в траве.

— Бесполезно, — выдохнул я.

— Да из чего у него шкура?! — выругался Варрен.

— Бейте в глаза, ноздри или пасть. — сказал тренер, не отрывая взгляда от твари. — Это его слабые места.

Клыкач рядом с ним рыкнул, и тёмно-синяя туша, припав к земле, рванула вперёд.

Поглотитель, заметив достойного противника, двинулся навстречу. Они столкнулись в центре площадки.

Клыкач ловко уклонялся от размашистых ударов лап. В какой-то момент он поднырнул под мощную грудь и вцепился поглотителю в горло. Тварь захрипела, замотала головой, синего зверя швыряло из стороны в сторону, как тряпичную куклу, но он не разжал челюсти.

— Дрог, это наш шанс! Давай к левому боку! — проревел Торвальд и бросился вперёд.

Наёмник послушно двинулся в обход, и грыз, припадая на раненую лапу, потащился следом.

В это время поглотитель сильнее замотал головой, и клыкач сорвался. Тёмно-синее тело пролетело несколько метров и врезалось в землю.

— Нам его не победить, — ошеломлённо прошептал Леннокс.

Я бросил на него беглый взгляд, нащупал в ранце вторую склянку с пыльцой мурлыки и сорвал пробку большим пальцем.

Тем временем поглотитель переключился на Дрога. Наемник метнул нож, и лезвие чиркнуло рядом с глазом зверя. Тварь дёрнула головой, и этой секунды хватило, чтобы Дрог увернулся от первого удара, но… Не от второго.

Когтистая лапа прошлась по груди мужчины, как кухонный нож по маслу. Дрог не успел даже вскрикнуть. Сумеречный грыз, издав душераздирающий крик, бросился на убийцу хозяина и тут же исчез под второй лапой.

Из-за валуна вновь щёлкнула тетива, и в этот раз болт вонзился в глазное яблоко. Поглотитель яростно взревел, мотая мордой, но быстро совладал с болью и нашел взглядом своего обидчика.

— Варрен, прячься! — выкрикнул Леннокс, отбегая подальше.

Зверь присел на задние лапы. Я увидел, как под зелёной шкурой перекатились бугристые мышцы, и в следующую секунду он прыгнул в сторону арбалетчика. Варрен побелел и попятился, понимая, что не успеет уйти с линии атаки.

Шерсть искрового прыгуна заискрилась яркой голубоватой рябью.

— Стой, дурень! — рявкнул Варрен, но питомец не послушался.

Серебристая молния сорвалась с места и в одном отчаянном прыжке встретила поглотителя в воздухе. Раздался треск разряда, у ноздри противника вспыхнула искра, но он лишь тряхнул головой, будто получил лёгкую пощёчину, а прыгуна отбросило в сторону. Зверь шлёпнулся в траву, несколько раз кувыркнулся и замер неестественно вывернутым комком серебристой шерсти.

— Прыгун! — Варрен качнулся вперёд, забыв про укрытие, и в этот момент поглотитель завершил свой прыжок.

Тяжёлая лапа прошлась по верху валунов, скалывая камни. Варрен попытался уйти в сторону, но опоздал буквально на долю секунды. Раздался оборванный звук, после которого арбалетчик замолчал. Между камнями остался торчать только арбалет, потерявший хозяина.

Желудок сжался в тугой комок, но, глубоко выдохнув, я крепче сжал склянку и бросился к зверю.

— Эйден, ты куда?! — выкрикнул Леннокс.

— Прикрой!

Через несколько секунд за мной метнулся камнегрыз.

Услышав движение, поглотитель повернул голову в мою сторону. Я успел поймать его мутный голодный взгляд, вскинул руку и выплеснул всю пыльцу в морду монстра.

Однако… Ожидаемого эффекта не последовало. Зверь лишь заморгал и тряхнул головой. Его глаз на секунду помутнел, и этой мимолетной заминки хватило клыкачу.

Тёмно-синяя тень возникла сбоку и вцепилась в уцелевший глаз твари. Раздался короткий чавкающий звук. Поглотитель взревел так, что у меня мгновенно заложило уши.

Вырвавшись из хватки клыкача, тварь попятилась, остервенело мотая мордой. Из развороченной глазницы толчками потекла густая жидкость. От частого, прерывистого дыхания бока зверя ходили ходуном.

— Бей! — рявкнул Хольц.

Торвальд не заставил себя ждать. Рыжебородый подскочил к туше и со всей силы обрушил топор в основание шеи. Лезвие вонзилось на глубину ладони и застряло. Поглотитель развернулся всем корпусом, и Торвальд, не успев отпустить рукоять, полетел вслед за зверем.

Через несколько секунд рыжебородый рухнул на спину, а поглотитель опустил голову и раскрыл пасть, усеянную клыками.

— Командир! — заорал Леннокс.

Челюсти зверя сомкнулись, и в одно мгновение от Торвальда осталась лишь нижняя часть тела. Я резко отвернулся, но картина уже отпечаталась в памяти, а желудок захотел выплеснуть содержимое на мои сапоги.

Тем временем клыкач рванул вперёд и вцепился противнику в ноздри. Ослепший поглотитель замотал головой, разбрызгивая кровь по камням. Брумиш, всё это время прикрывавший Люмина, неожиданно сорвался с места. Бронебрус разогнался, пригнул защищенную пластинами голову и врезался в заднюю лапу зверя.

Поглотитель пошатнулся, теряя равновесие, и в этот момент Хольц сделал свой ход.

Тренер невероятно быстро сократил расстояние до противника, поднырнул под его мордой, и одним движением вогнал посох глубоко в развороченную глазницу.

Тварь выпрямилась во весь рост и на мгновение замерла. Лапы подкосились, и огромная туша рухнула на бок.

Наступила тишина.

Сжимая пустую склянку, я смотрел на поле боя, не веря своим глазам.

Леннокс сполз по валуну на землю. Клыкач, прихрамывая, побрёл к хозяину, и я заметил на его боку и шее глубокие борозды от когтей.

— Хольц, твой зверь… — выдохнул я.

— Жив, — отозвался тренер. — Но буду благодарен, если поможешь.

— Мог и не просить, — ответил я и, слегка пошатываясь, направился к нему.

На втором шаге ноги подогнулись. Я наверняка бы рухнул, но рядом мгновенно возник Леннокс и придержал меня под локоть.

— Эйден, — голос парня дрожал. — Они… все…— он сглотнул.

— Знаю.

Клыкач завалился на бок рядом с хозяином, подрагивая лапами. Я подошел к зверю, опустился перед ним на колени и, проведя беглый осмотр, кроме замеченных ранее глубоких рваных ран на боку и шее, обнаружил лишь на брюхе шрам от пореза, нанесенного ножом Дрога.

Внезапно клыкач приоткрыл синий глаз и внимательно посмотрел на меня. От этого взгляда душа ушла в пятки. В глубине его зрачка читалось точно такое же спокойствие, как у Хольца.

— Сейчас будет неприятно, дружок, — пробормотал я.

Хольц положил ладонь на лоб зверя, после чего он коротко выдохнул и расслабился.

Открыв ранец, я быстро разложил перед собой раствор железнолиста, нож, чистые тряпицы и склянку с жидким герметиком.

Чтобы как следует промыть глубокую рану на боку, пришлось немного обрезать шерсть. Взяв антисептик, принялся осторожно обрабатывать повреждённую плоть. Клыкач даже не вздрогнул. И буквально через несколько секунд я заметил, как… края раны начали затягиваться.

— Это регенерация зверя B класса, — произнёс тренер, заметив моё удивление. — Главное не дать ему умереть в первые минуты, дальше организм справится сам.

— Да он же почти бессмертный, — ошеломлённо сказал я.

— Если бы, целитель… — тихо отозвался Хольц, в его голосе проскользнула такая грусть, что я не решился развивать тему и продолжил работу.

Закончив обработку раны на боку, покрыл её герметиком и перешёл к шее. Там ситуация оказалась хуже - внутри раны пульсировала сонная артерия. Если бы коготь поглотителя прошёл на сантиметр левее, то никакая регенерация его бы не спасла.

Через пятнадцать минут я закончил, поднял голову, и обнаружил, что Брумиш стоял рядом, прикрывая нас своим боком, Крох сидел у моего колена, а Люмин пристроился рядом с мордой клыкача и тихонько тыкался носом в подбородок огромного зверя.

Питомец Хольца косил глазом на ушастого с тем же снисходительным выражением, с каким Крох обычно смотрел на Астика.

— Ну ты наглец, — пробормотал я.

Хольц медленно поднялся и оглядел землю, заполненную телами.

— К туше столь сильного зверя в ближайшее время никто не рискнет подойти, — спокойно произнёс тренер. — По крайней мере, пока он не завоняет мертвечиной. Звери прекрасно чуют след того, кто здесь охотился, и не сунутся на территорию опасного противника.

— Хоть одна хорошая новость, — тихо ответил я.

— Подъём, молодой, надо развести костёр, — он обернулся к Ленноксу.

Парень вскинул на тренера пустые глаза.

— Зачем?

— Нам нужно поесть, а ему, — Хольц кивнул на клыкача, — топливо, чтобы затянуть раны.

Леннокс кивнул и медленно поднялся. Парень выглядел так, будто его пропустили через мясорубку и кое-как собрали обратно. Пошатываясь, он побрел в сторону деревьев ломать сухостой.

Хольц подошёл к туше поглотителя и вытащил посох. Затем оценивающим взглядом обвёл бок зверя, присел у задней ноги и, достав из-за пояса широкий нож, принялся срезать куски мяса.

К тому времени, как Леннокс притащил дрова, тренер уже отделил с десяток крупных кусков, а четыре самых внушительных отложил отдельно для клыкача.

Парень развёл костёр, и вскоре на углях зашипело мясо. Хольц подсел к клыкачу и положил перед его мордой два сырых куска. Зверь принюхался, осторожно взял первый и медленно прожевал, будто прислушиваясь к своей реакции, а затем жадно принялся за второй.

Я наблюдал за ним и видел невозможное. Рубец на боку уже выглядел как недельный шрам. Шерсть по краям начала отрастать, а кожа на шее почти полностью стянулась.

— Как такое возможно? — тихо спросил я.

— Мясо магических зверей даёт много энергии, — ответил Хольц. — Тем более столь сильного монстра.

Леннокс снял с углей первый прожаренный кусок, разрезал его пополам и протянул одну половину Хольцу, а другую мне. Я машинально взял.

Мясо чем-то отдалённо напоминало свинину, приправленную травами. Я откусил, прожевал и почувствовал тепло в груди.

— А ведь вкусно, — пробормотал я.

Люмин подобрался ближе и уронил мордочку на мое колено, а я погладил его по голове.

Зверь Хольца уже доедал четвёртый кусок. Тренер сидел рядом, положив ладонь на холку клыкача, и впервые за весь поход на его лице отразилось что-то, кроме спокойствия - похоже, облегчение.

Я перевёл взгляд на Брумиша, который после того, как доел, улёгся в стороне от огня и прикрыл глаза. Посмотрел на Кроха, жующего свою долю мяса, и понял, что…

Дальнейший путь до Ларка станет тяжелее.

***

Эйден сидел у костра, вполголоса беседуя с Хольцем. Тренер кивал, поддерживая разговор, но никто не замечал, что всего в трёх шагах от них возвышалась фигура в тёмном плаще с глубоким капюшоном.

Левая половина лица мужчины казалась обычной: обветренная кожа, серый внимательный глаз, тонкая складка у губ, но правая… была покрыта толстой, потрескавшейся древесной корой, которая спускалась от виска к щеке, затем к подбородку, и уходила под ворот плаща. В её глубоких трещинах едва заметно тлел зеленоватый свет.

Незнакомец медленно перевёл взгляд с тёмных волос Эйдена на его острый подбородок. Единственный человеческий глаз сузился, и в сером зрачке мелькнуло что-то очень… усталое.

— Лиам… — прошептали его губы. — Элинор…

Он долго смотрел на парня, не веря своим глазам.

«Я думал, род Моррисов уже прерван, а у них, оказывается, есть сын», — пронеслось в его голове.

Мужчина в плаще медленно поднял ладонь, и показались пальцы правой руки, которые оплетали тонкие прожилки коры. Он плавно провёл ею по воздуху, будто стирая собственное присутствие, и пространство вокруг него подёрнулось рябью.

Мгновение спустя там, где мужчина только что стоял, остался лишь едва уловимый запах прелой хвои, который через несколько секунд развеялся без следа.

Глава 6Р

Я пытался уложить в голове произошедшее.

Сначала меня пытались прикончить наемники, потом пришёл костяной поглотитель и убил их, а теперь мы спокойно сидим у костра и едим его мясо. Бред какой-то…

Хольц первым прервал молчание.

— Предлагаю заночевать в пещере.

— Уверен? — я машинально оглянулся на массивную тушу поглотителя.

— Да, — произнёс тренер. — Запах зверя отпугнёт любых желающих нас навестить, по крайней мере, пока не начнёт вонять.

— Это хорошо, — согласился я.

Леннокс, сидевший у валуна с пустыми глазами, медленно поднялся.

— Я… — глухо выдавил он. — Мне нужно похоронить ребят.

Я лишь кивнул, не зная, что на это ответить. Парень свистнул камнегрызу, и зверь покорно заковылял к ровной площадке у скалы. Мощные лапы заскребли по утрамбованному грунту, выворачивая комья земли и мелкие камни.

Леннокс наклонился над телом Кельна, обхватил его под плечи и молча, без слёз и видимых усилий, потащил к будущей могиле, монотонно переставляя ноги. Затем он вернулся за Дрогом, потом за Варреном, и, наконец, за тем, что осталось от Торвальда.

Глядя на него, я понял: сейчас не стоит лезть с разговорами. Парень по-своему прощался, и любое моё слово прозвучало бы фальшиво. Они вместе ходили в Лес, делили хлеб и воду, а сегодня… Предали его, и я не представлял, как он будет с этим жить.

— Пойдём внутрь, — тихо проговорил Хольц. — Дай ему время.

Я кивнул и, поднявшись, вновь почувствовал дрожь в коленях. Брумиш, тяжело выдохнув, проследовал за нами и улёгся поперёк входа. Каменный бок зверя размеренно поднимался и опускался, и это зрелище действовало на меня удивительно успокаивающе.

Люмин прижался к моему сапогу, и я, наклонившись, почесал его за ухом. Крох тем временем принялся обходить пещеру по периметру, обнюхивая каждый угол.

Дойдя до ручья, тренер уселся, а клыкач устроился у его ног. Шерсть у краёв затянувшихся ран стояла торчком.

Хольц, поймав мой взгляд, тихо проговорил:

— К утру от шрамов останутся только полоски, да и те потом исчезнут.

— Невероятно, — выдохнул я и присел напротив него, привалившись спиной к холодному камню.

Пещера затихла. Лишь снаружи доносился монотонный скребущий звук от лап камнегрыза.

Несколько минут я мучительно подбирал слова, но в итоге не придумал ничего лучше прямого вопроса.

— Хольц, — произнёс я, поднимая на него глаза. — Кто ты такой?

Тренер не вздрогнул, поглаживая клыкача между ушей. Зверь приоткрыл синие глаза, посмотрел на хозяина, медленно моргнул и вновь погрузился в дремоту.

— А ты как думаешь? — отозвался Хольц, не поднимая головы.

— Я думаю, что обычные тренеры не отбивают болты посохом и не призывают зверей B-класса из подпространственного кармана.

В уголке его рта дрогнула усмешка.

— Логично, — наконец произнёс он. — Если коротко… когда-то я был Мастером Зверей А-класса.

Я сглотнул и несколько секунд смотрел на сухощавого старика, не в силах вымолвить ни слова.

А-класс… Еще в библиотеке я прочитал, что этого уровня большинство Мастеров не достигают за всю жизнь. Настоящие живые легенды.

Однако…

— Что значит «был»?

Тренер наконец поднял взгляд, и я увидел в его глазах… Такую бездонную усталость, что у меня сжалось сердце.

— Всё сложно, целитель.

Я понял, что на этом откровения закончены, и решил перевести тему.

— Когда вы попросили меня помочь со зверем… — осторожно начал я. — Вы имели в виду клыкача?

На мгновение каменная маска Хольца дрогнула, и я увидел человека, которого задели за живое. Однако уже через секунду тренер взял себя в руки, вернув лицу прежнее бесстрастие.

— Нет, — спокойно ответил он. — Не о нём.

Минуты две мы провели в полном молчании. Снаружи продолжал скрести камнегрыз, затем звук затих, и до нас донесся глухой стук падающих в яму тел.

— Эйден, — неожиданно произнёс Хольц. — Ты знаешь, почему за твою голову назначили награду?

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Совсем?

— Я думал об этом, — произнёс я. — Но у меня нет даже предположений.

Хольц задумчиво кивнул, затем посмотрел в мои глаза и наклонился чуть вперёд.

— Такие заказы на пустом месте не возникают. Ты кому-то очень сильно мешаешь… И пока ты слаб, тебя будут пробовать на зуб снова и снова. Поэтому есть лишь два варианта: либо ты выживешь и станешь сильнее, либо проиграешь.

Я опустил голову и уставился на свои ладони. Под ногтями засохла кровь клыкача, а на тыльной стороне правой кисти наливался синяк - видимо, приложился во время боя и даже не заметил.

Бесконечная погоня за силой… Дайте мне просто лечить зверей!

Взяв в себя в руки, я задал вопрос, который внезапно всплыл в мыслях:

— Хольц, — я подался вперёд. — Вы знали моих родителей?

— Знал, — коротко отрезал он.

— И?

— И на этом всё, целитель, — тренер мягко, но твёрдо опустил ладонь на моё колено.

Я закусил щёку. Вопросов с каждой минутой становилось всё больше, но каждый из них неизменно разбивался о его спокойное «не сейчас».

Мои мысли прервало приглушённое сквернословие снаружи. Я повернул голову и увидел, как Леннокс у входа в пещеру пытался протиснуться мимо Брумиша, но зверь, спавший после тяжёлого дня, и не думал двигаться. Парень шипел сквозь зубы, упираясь плечом в расщелину, и в этот момент сзади показалась лапа камнегрыза, которая помогла подвинуть огромную тушу.

— Ну и здоровяк, — пробормотал Леннокс, вытирая пот со лба грязным рукавом.

Его лицо было в темных разводах, и под ногтями чернела земля.

Брумиш приоткрыл глаза, лениво окинул взглядом «нарушителей» и вернулся на место.

Я молча вынул из ранца флягу и подал ему. Парень подошёл, принял её и жадно припал к горлышку, а после короткой паузы сделал ещё один глоток.

— Я их закопал, — произнёс он. — Вместе со зверями.

— Молодец, — тихо ответил я.

— И камней сверху навалил, чтобы падальщики не добрались.

Парень опустился рядом со мной, прислонился затылком к камню и закрыл глаза. На его шее билась вена, как у загнанного кролика.

— Эйден, Хольц…

— Что? — отозвался я.

— Спасибо, что не дали мне сегодня умереть.

Пока я подбирал слова, Леннокс уже провалился в сон. Камнегрыз пристроился у его бока, прикрыв хозяина своим телом.

Хольц поднялся и разгладил складки на штанах.

— Я подежурю первым, — спокойно произнёс он. — Через три часа разбужу тебя, а ты молодого.

— Хорошо, — кивнул я.

Тренер коснулся спины клыкача, и зверь послушно поднялся. Они вдвоём вышли наружу, с лёгкостью потеснив Брумиша, отчего бронебрус фыркнул. Я проводил их взглядом и увидел, как старик уселся на камень у тлеющих углей, опершись на посох, а синий зверь устроился рядом.

Едва я закрыл глаза, как провалился в сон быстрее, чем успел досчитать до пяти.

Спустя мгновение меня растолкал Хольц, я отдежурил три часа, разбудил Леннокса и моментально отключился вновь.

Когда открыл глаза, сквозь расщелину уже пробивался серый рассвет. Леннокс сидел у входа и плоским камнем точил короткий меч, размеренный скрежет металла звучал на удивление успокаивающе.

— Доброе, — буркнул он, не отрывая взгляда от лезвия.

— Доброе, — отозвался я, потягиваясь.

Умывшись и набрав полную флягу воды, я взял ранец и вышел наружу. Хольц молча переворачивал над углями сочные куски мяса. Клыкач дремал у его ног, и я отметил, что от вчерашних ран остались лишь едва заметные следы.

Я вынул из ранца последние шарики корма и развернул тряпицы. Брумиш, почуяв знакомый аромат, приоткрыл один глаз и выдохнул. Люмин уже устроился у моих сапог с видом голодающего сироты, а Крох степенно ждал чуть поодаль.

— Держите, — я разложил порции. — Сегодня без морковки, мелкий, не обессудь.

Зайцелоп окинул меня укоризненным взглядом, но тут же жадно схватил шарик и принялся за еду.

Хольц протянул мне кусок мяса на плоском камне.

— Ешь, целитель, сегодня будет долгий день.

Я взял мясо и осторожно откусил. Через несколько секунд по всему телу прокатилось тёплая волна, как после горячего чая.

— Бодрит, — пробормотал я.

— Мясо столь сильного зверя надолго заряжает энергией, — произнес тренер.

Леннокс устроился рядом со своей порцией, в его глазах появился слабый блеск - еще не радость, но хотя бы признаки жизни.

Хольц аккуратно завернул оставшиеся куски в чистые тряпки и спрятал в сумку, затем поднялся, отряхнул штаны и подошёл к туше поглотителя. Я тоже встал, заинтересовавшись его действиями. Тренер опустился на одно колено у головы зверя, выхватил широкий нож и точными движениями отделил костяной гребень с загривка. Следом уверенно выбил из челюсти два клыка, обернул трофеи лоскутом ткани и убрал в сумку.

Я наблюдал за процессом с любопытством целителя, подмечая, как без лишних движений и суеты работал старик.

Под конец Хольц аккуратно вырезал из основания черепа небольшой костяной фрагмент, осмотрел и неожиданно протянул мне.

— Держи.

Я принял обломок, который оказался тяжёлым.

— Зачем это?

— Если перетереть в порошок, — тренер указал подбородком на кость в моих руках, — и скормить зверю за день до того, как дашь зелье повышения ранга, риск побочных эффектов ощутимо снизится.

Я задержал дыхание.

— Ничего себе, — прошептал я. — Спасибо.

Я аккуратно завернул фрагмент в чистую тряпицу и уложил в ранец, рядом с осколками Стеклянной Кости.

Леннокс наблюдал за нами со стороны, но не вмешивался.

— Пойдем, — Хольц поднялся и закинул сумку на плечо. — До вечера нужно пройти как можно дальше.

Брумиш, словно поняв слова тренера, развернулся и уверенно двинулся вперёд. Я следовал за Хольцем с клыкачом, Люмин и Крох трусили рядом, а Леннокс с камнегрызом замыкали.

Через час пути впереди показались очертания нового биома.

— Хрустальная Хмарь, — спокойно произнёс Хольц. — Достаньте тряпки и смочите их водой.

— Зачем? — нахмурился Леннокс.

— Сейчас увидишь.

Мы приблизились к границе, и я замер как вкопанный.

Перед нами раскинулся лес, подобного которому я никогда не видел. Между деревьями струились белесые испарения, поднимавшиеся от тёплых источников у корней. Сталкиваясь с холодным воздухом, дымка мгновенно кристаллизовывалась, превращая ветви в прозрачные иглы.

В редких полосах света деревья переливались всеми оттенками радуги. Каждый листик и веточка были закованы в хрустальный иней, и от малейшего дуновения ветра по застывшему лесу разносился тихий звон.

— Красиво-то как, — выдохнул Леннокс.

— И смертельно опасно, — произнес Хольц. — Эти кристаллы ядовиты. Стоит задеть ветку, и на тебя обрушится град острых осколков. Дышать здесь можно только через влажную тряпку, иначе мелкие частицы попадут в лёгкие, и ты будешь мучительно умирать дня три-четыре.

Я тут же расстегнул ранец, вынул чистые тряпки и смочил их водой из фляги. Леннокс последовал моему примеру. Хольц повязал кусок ткани на нижнюю часть лица, став похожим на разбойника. Я невольно усмехнулся: в кожаной куртке, с посохом в руке и скрытым лицом, старик выглядел довольно колоритно.

— Что? — буркнул он.

— Ничего, — отозвался я и быстро отвернулся.

Повязав тряпицы Люмину и Кроху, я передал им через нить образы, чтобы они не вздумали их снимать, затем закрепил защиту на морде Брумиша. Зверь взглянул на меня, недовольно выдохнул и первым ступил в хрустальную чащу.

Мы двинулись следом по петляющей тропе между деревьями. Местами ветви склонялись так низко, что приходилось рассчитывать каждый шаг и наклоняться, лишь бы не задеть их.

Я краем глаза поглядывал за Люмином. Зайцелоп шагал точно по следам Брумиша, будто понимая, что любое отклонение смертельно опасно.

В какой-то момент Леннокс позади меня кашлянул, и я резко обернулся. Парень застыл, прижав влажную тряпку к лицу, а в полуметре от его плеча подрагивала тонкая ветка, с которой осыпались мелкие сверкающие осколки.

— Цел? — спросил я.

— Ага, — глухо отозвался Леннокс сквозь повязку. — Тряпка чуть не сползла.

— Осторожнее.

Парень лишь кивнул. Хольц обернулся, но промолчал, сильнее сжав посох.

В сердце Хмари тропа вывела нас на поляну, в центре которой возвышалось огромное дерево, целиком покрытое хрусталём. Каждый его листик казался произведением искусства. Я на секунду замер, глядя на это чудо. В моей прежней жизни никто бы не поверил, что такая красота возможна наяву.

— Идём, — тихо одёрнул меня Хольц.

Я кивнул и двинулся дальше. Через четверть часа мы пересекли границу биома и выбрались на открытое плато. Я с облегчением сдёрнул влажную тряпку с лица. Дышать сразу стало легче, лишь сейчас обратил внимание, какую тяжесть в груди ощущал всё это время.

— Отдыхаем десять минут, — объявил Хольц.

Я снял повязки со зверей, опустился на небольшой валун, и Люмин тут же забрался ко мне на колени.

— Молодец, — прошептал я, почесав его за ухом. — Ни одной ветки не задел.

Через нить прилетел образ моркови, на этот раз в обрамлении сияющего ореола. Зайцелоп явно требовал не просто угощения, а заслуженных почестей.

— Да нет у меня морковки, ушастый, но как вернёмся, найду тебе самую большую, — пообещал я.

Я перевёл взгляд за пределы плато и мгновенно зажмурился от нестерпимой белизны. Впереди раскинулась роща с идеально прямыми, белоснежными стволами. Деревья стояли так часто, что свет, дробясь о белую кору, бил в глаза со всех сторон одновременно.

— Костяной Березняк, — тихо произнёс Хольц. — Опасное место.

— Опаснее Хмари? — нахмурился Леннокс.

— Намного. В Хмари мы хотя бы могли заметить врага, а там… — тренер кивнул в сторону рощи, — не увидим ничего. Даже спутника, отошедшего на пять шагов.

Я присмотрелся и заметил, что между стволами возникала странная оптическая иллюзия: казалось, роща вытянулась в бесконечный, залитый светом коридор, и не понять, далеко дерево или близко.

— Перед входом свяжемся верёвкой, — отрезал Хольц, извлекая из сумки моток.

Мы встали и закрепили конец к Брумишу, затем обвязали Хольца с клыкачом, следом меня, и закончили Ленноксом с камнегрызом. Люмина и Кроха пришлось взять на руки.

— И ещё, — тренер проверил узел на моём поясе. — Здесь водятся существа, маскирующиеся под кору. Они замирают и ждут, пока ты не решишь на них опереться. Поэтому, чтобы ни случилось, ничего не трогайте.

— Понял, — выдохнул я.

— Леннокс?

— Понял.

— Тогда вперед.

Я шагнул в рощу следом за Хольцем, и в ту же секунду пространство вокруг меня будто поплыло. Белоснежные стволы, без единого сучка в нижней части, то расходились веером, то смыкались в сплошную стену. Чувство направления исчезло мгновенно - перестал понимать, где право, где лево и движемся ли мы вообще.

Тренер, размерено постукивая посохом, двигался медленно. Я уцепился взглядом за его затылок, как утопающий за бревно.

Брумиш где-то впереди фыркнул, но звук донёсся сбоку.

— Эйден, — раздался голос Леннокса. Мне показалось, что парень отстал на сотню шагов.

— Что? — отозвался я, не оборачиваясь.

— Ты где? Я тебя не вижу!

— Я прямо перед тобой!

— Но передо мной пустая тропа!

— Это иллюзия, дружище, не паникуй. Видишь верёвку?

— Вижу…

— Схватись за нее и иди.

Услышал, как парень за моей спиной нервно сглотнул, но взял себя в руки. Минут через пять двигаться стало проще, я научился игнорировать визуальный хаос и доверять только телу и веревке.

Звери на руках вели себя на удивление тихо. Они даже не пытались крутить головами, а через нить Люмин передавал мне спокойный поток образов: сочная трава, уютная нора, тёплый бок Кроха. Зайцелоп будто намеренно представлял что-то стабильное, чтобы не сойти с ума от мелькания стволов.

Внезапно я уловил краем глаза яркое красное пятно между деревьями и резко замер, верёвка тут же натянулась.

— Хольц, — позвал я.

Тренер остановился.

— Что?

— Подожди минуту.

— Ты сдурел что-ли? — Хольц обернулся.

— Я быстро, — ответил я.

— Эйден, не отходи от тропы, — голос тренера прозвучал строго.

— Не переживай, я буквально на пару шагов, все равно верёвка дальше не пустит.

— Хорошо, — процедил мужчина.

Я приблизился к пятну и увидел, что между двух деревьев на тонком стебле колыхалось низкое растение с густой шапкой молочно-белых листьев. От него веяло свежестью, смешанной с запахом парного молока.

Цветок словно подсвечивался изнутри красноватым сиянием, и в ослепительной роще казался маленькой звездой, упавшей в траву.

Я опустился на колено.

[Обнаружено растение: Красная росянка]

[Свойства: При контакте с повреждённым участком листья вытягивают токсины и магические примеси. По завершении очистки раздуваются и чернеют. Незаменимы при лечении заражения или магических отравлений, вызванных укусами ядовитых тварей]

[Качество: Превосходное]

Я несколько секунд смотрел на сияющие строчки. Сердце забилось чаще, ладони мгновенно вспотели.

Аккуратно спустив зверей на землю, я строго-настрого запретил им отходить хоть на шаг. Затем снял ранец, извлек нож и, стараясь не повредить корни, выкопал цветок вместе с комом земли. Обернул находку в чистую тряпицу и спрятал в ранец.

— Ты долго там возиться собрался? — окликнул Хольц.

— Всё, — отозвался я, поднял зверей и вернулся на тропу.

— Что нашёл? — тихо спросил тренер, когда я поравнялся с ним.

— Красную росянку.

Хольц приподнял седую бровь.

— Полезное и редкое растение, тебе повезло.

Я улыбнулся, и мы продолжили путь. Из Костяного Березняка удалось выбраться лишь через два часа. Когда последний белый ствол наконец остался позади, я почувствовал, как с плеч свалился невидимый груз. Леннокс рядом со мной нервно выдохнул и тихо рассмеялся, то ли от облегчения, то ли от выматывающей усталости.

Хольц молча освободил нас от верёвки, смотал её аккуратными петлями и убрал в сумку.

Бронебрус уверенно повёл нас в следующий биом, и местность вновь преобразилась. Теперь мы двигались сквозь редкий перелесок с тонкими сизыми деревцами. Под ногами стелилась мягкая трава, поскрипывающая под сапогами, как снег в сильный мороз.

Через четверть часа впереди появился просвет и Брумиш ускорил шаг. Я поравнялся с Хольцем, но в этот момент тренер резко остановился, упёрся посохом в землю, и его лицо мгновенно побледнело.

— Стоять, — выдохнул он.

Леннокс за спиной застыл, Камнегрыз припал к траве, Крох прижал уши, а Люмин юркнул к моим сапогам и отправил через нить образ норы.

Я проследил за взглядом тренера. Между редкими деревьями прогладывала серая угловатая скала, торчащая посреди ровной поляны.

— Что-то не так? — тихо спросил я.

Хольц молча догнал Брумиша, который продолжал двигаться к поляне, не услышав команду «Стоять».

— Погоди, — тренер опустился перед мордой бронебруса на одно колено.

Зверь уткнулся лбом в его руки и фыркнул. Хольц аккуратно приподнял морду Брумиша ладонями и заглянул в глаза.

Они смотрели друг на друга секунд десять, после чего тренер глубоко вздохнул, провёл ладонью по волосам и грязно выругался.

— Дела очень плохи, целитель, — глухо произнёс он.

— В чём дело?

Хольц поднялся, опираясь на посох, и взглянул на меня.

— Ты слышал когда-нибудь про блуждающие поляны?

Я нахмурился, перебирая в голове воспоминания.

— Даже видел, — сказал я, вспомнив огромную поляну с туманной дымкой на горизонте, которую увидел ещё в первом походе в Лес.

Хольц медленно повернул голову к скале.

— Это нечто похожее, только… Намного хуже.

Леннокс молча подошёл ближе, переводя взгляд то на тренера, то на скалу.

— Я всю жизнь думал, что это байки, — тихо продолжил Хольц. — Знаешь, как бывает: сидишь у костра, а седой старик травит сказку про скалу, которая бродит по Лесу, как хмельной гость по тавернам. Слушаешь и думаешь - ну ясно, дед опять перебрал. А оказывается… не врали легенды.

— Неужели она… — прошептал Леннокс.

— Перемещается, — отрезал тренер. — Обычная блуждающая поляна - это биом, способный унести тебя на любой Слой Леса, а скала может встраиваться внутрь других биомов.

Я почувствовал, как по затылку пробежали мурашки.

— Это вообще как? — переспросил Леннокс. — Хольц, ты сейчас серьёзно?

— Разве я похож на шутника? Если нас зацепит, мы можем оказаться на любом Слое, и тогда нам всем конец.

Я вспомнил, что читал о подобном в библиотеке Академии. О биомах, которые за одну ночь множество раз перемещались с места на место, появляясь прямо внутри другого биома, и утаскивая за собой ничего не подозревающих Мастеров…

Вновь посмотрел на скалу, которая выглядела совершенно обычно, и всё-таки именно к ней неудержимо тянуло Брумиша.

Бронебрус шагнул вперёд, упрямо опустив морду. Я подошёл и положил ладонь на его спину.

— Тише, друг.

Зверь замер, но мышцы под пластинами остались напряжёнными.

— Ну и попадос… — выдохнул Леннокс.

«Разворачивайся, целитель, — шептал разум. — Ты сделал всё, что смог. Брумиш привел тебя к месту, но идти дальше - самоубийство. Возвращайся домой, тебя никто не осудит».

«Если уйдёшь, Ларк точно умрёт», — противоречил разум сам себе.

Я медленно снял ранец, запустив в него руку, нащупал рубаху дяди и сжал ткань в кулаке. Люмин, почуяв мою внутреннюю борьбу, прислал через нить образ тёплого бока, прижатого к моему. Простое и ясное: «я здесь».

— Хольц, — тихо сказал я. — Я пойду вперёд.

Тренер медленно повернул голову. В его глазах не было ни осуждения, ни одобрения, лишь усталость.

— Я так и знал, — выдохнул он. — Леннокс, мальчик, тебе с нами не по пути.

Парень дёрнулся, как от пощёчины.

— Чего?!

— Возвращайся к Спуску…

— Хольц, — перебил его Леннокс, подсевшим голосом. — Я с вами.

Старик прищурился.

— Подумай хорошенько, парень. Это не геройство, а билет в один конец.

— Я уже подумал, — Леннокс упрямо мотнул головой.

Хольц долго смотрел на него, а затем кивнул.

— Ладно, — выдохнул тренер и перехватил посох поудобнее. — Тогда слушайте внимательно…

Глава 7Р

Ларк сидел, прижавшись затылком к холодному камню, и пытался сосчитать дни, проведённые в темноте, но… получалось плохо.

Под землёй время вело себя иначе - то тянулось медленно, как смола, то проскакивало целыми кусками. Здесь не было ни солнца, ни звёзд, по которым можно отличить рассвет от полуночи, только мерное «кап… кап…» где-то в непроглядной тьме.

Поначалу они вели отсчёт по сну - поспали, значит, прошли сутки. Первое время это работало, а потом Гард начал отключаться посреди разговора, Торрин впадал в дремоту на ходу и приходил в себя, лишь когда плечо больно прикладывалось о скалу. Ларк и сам порой просыпался с ощущением, что только моргнул, а спутники уже подхватили его под локти и повели куда-то.

Так счёт дням сбился очень быстро.

Ларк пошевелил пальцами левой ноги, и от лодыжки до колена мгновенно прострелила острая боль. Рана давно затянулась струпом, но внутри всё ещё что-то ныло. Стоило хоть немного перенапрячься, как корка лопалась, и повязка вновь становилась мокрой.

Ларк прикрыл глаза. Темнота под веками отличалась от пещерного мрака лишь тем, что в ней иногда вспыхивали обрывки воспоминаний: лицо Гарда, ястреб с серым оперением, тонкие пальцы Торрина, перебиравшие тетиву, морда Брумиша, прижатая к его ладони…

«Как он там, — подумал он. — Дошёл ли».

Должен дойти. Бронебрус упрям под стать мне - если не сдох в первой же расщелине, значит, выбрался. Ларк повторял это себе по нескольку раз при каждом пробуждении.

Память вернула его к событиям последних… Недель?

Первые дни после ухода Брумиша отряд держался. Гард по привычке глупо шутил, а теневой ловец бесшумно скользил по тоннелям, растворяясь во мраке. Когда птица возвращалась и опускалась на плечо хозяина, передавая образы новых проходов, Гард прикрывал глаза и тихим, монотонным голосом описывал всё, что видел его зверь.

— Он нашёл большой зал с высоким сводом, — бормотал Гард, потирая виски. — В центре есть вода, но какая-то мутная.

— А выход? — с надеждой спрашивал Ларк.

— Не вижу, но откуда-то тянется воздух.

Это призрачное «откуда-то» гнало их вперёд несколько суток. Они двигались к слабому дуновению, как к запаху хлеба после долгой голодовки, но оно всегда обрывалось. Надежда то упиралась в трещину, в которую не пролезть, то в глухой обвал, то в чёрный провал, уходящий вниз так глубоко, что брошенный камень исчезал беззвучно.

Вскоре к ним пожаловал голод. Гард молча затянул пояс на одно деление, а Торрин сразу на два.

— Надо срочно найти еду, — сказал Гард.

Никто не возражал, хотя каждый понимал, что просто не будет.

Вскоре в боковом ответвлении они наткнулись на воду, точнее на небольшое озерцо, куда со сводов медленно падали капли. Ларк попробовал воду на вкус, и она оказалась холодной и вкусной, но с лёгким привкусом камня. Этой влаги хватало, чтобы не умереть от жажды.

С голодом оказалось сложнее. Гард умудрялся вылавливать в озерце мелких слепых рыбешек размером с палец. Позже хитиновый рейдер Торрина научился выкапывать из сырой земли жирных бледных личинок. В любой другой ситуации никто из них и близко бы к ним не подошёл, но тогда… Ели все.

Как-то раз Торрин вытащил из расщелины многоножку длиной в ладонь. Не сговариваясь и не обсуждая, они оторвали жесткие лапки и съели серый панцирь вместе с содержимым.

— На вкус как сапог, — мрачно заметил Гард, утирая губы.

— Тебе виднее, я их никогда не пробовал, — отозвался Торрин.

Ларк тогда даже улыбнулся.

Сейчас он попытался вспомнить эту улыбку, но не смог. Лицо словно забыло, как это делается, только в груди что-то слабо шевельнулось.

За время у озера они подлечили раны и достаточно окрепли, чтобы возобновить поиск выхода, но… Вскоре наткнулись на гнездо.

Ларк до сих пор не понимал, как они его проглядели. Может, рейдер слишком торопился, или Гард слишком устал, чтобы послать ловца на разведку, или… Слишком много «или».

Тоннель вывел их в круглый зал с низким сводом. Ларк поначалу решил, что они в природной пещере, у которой просто странное покрытие на полу. Под ногами что-то поскрипывало, как сухая солома. Повинуясь любопытству, он наклонился и поднял гладкий изогнутый осколок. Внимательно его осмотрев, Ларк понял, что в руках хитин…

Он едва успел сообразить, что весь пол устлан подобными осколками, а в стенах не трещины, а круглые прогрызенные отверстия, как шепнул:

— Уходим, быстро.

Но они не успели.

Из стен медленно вылезали безглазые твари в человеческий рост, с блёкло-серым хитином, сквозь который проступали костяные сегменты. Их многочисленные конечности сгибались в обратную сторону. От того, как они неестественно складывались и разгибались, у Ларка выворачивало желудок.

Ловец Гарда сорвался с плеча хозяина и метнулся вперёд, пытаясь защитить отряд. Ларк увидел, как его силуэт нырнул в темноту, услышал оборванный крик птицы, и в воздухе, кружась, полетел пучок туманных перьев.

— Ах ты!.. — выдохнул Гард, выхватывая нож.

— Не надо!

Поздно, мужчина уже прыгнул во мрак. В темноте всё слилось в одно сплошное пятно, и Ларк не разобрал, кого именно он атаковал. Послышался лишь короткий возглас, будто человек захлебнулся на полуслове, а следом наступила тишина, в которой что-то хрустнуло.

Торрин дёрнул Ларка за плечо, отчего тот едва не упал.

— Назад, командир. Назад, мать твою!

И они рванули прочь. Ларк плохо помнил, как им удалось выскочить из зала - в памяти отпечатался лишь хитиновый скрежет за спиной и то, как рейдер Торрина рубанул кого-то серповидным лезвием и тут же перепрыгнул через бьющееся в судорогах тело.

Затем они ворвались в узкий кривой тоннель, по которому бежали вслепую, сдирая кожу на плечах о шершавые стены, пока ловушка не осталась далеко позади.

Потеряв последние силы, Ларк остановился, упёрся ладонями в колени и долго не мог восстановить дыхание.

— Может, Гард отстал? — выдавил Торрин, тяжело дыша, сам не веря своим словам.

— Прости, дружище, — тихо сказал Ларк. — Прости, что не вытащил.

Капля в темноте сорвалась с потолка и плюхнулась на влажный камень.

После гнезда они с Торрином двинулись назад по тому же тоннелю, которым пришли, ведь иного пути не оставалось.

Рейдер бежал впереди, разведывая обстановку. Ларк никогда раньше не видел, чтобы Торрин так гнал зверя. Обычно охотник держал его рядом, а тут пускал далеко вперёд и двигался, опустив голову, пока серповидные лезвия вновь не зацокали по камню, возвещая о возвращении.

Вскоре Торрин упал на землю.

— Что с тобой? — спросил Ларк, подбегая к товарищу.

— Зацепили, зараза, — отозвался мужчина. — Пустяки, справлюсь.

Командир не стал слушать возражения. Нащупав в темноте прореху в куртке и липкую влагу под ней, он разорвал рубаху товарища.

— Это не царапина, а полоса в две ладони длиной.

— Зашьёшь?

— Нечем, да и не видно ни черта.

— Ну так перевяжи и не ной.

Ларк оторвал полоску рубахи и перевязал товарища, остановив кровь, но… Запах остался, а это приговор. Они оба это понимали, холь и молчали.

Командир помог подняться Торрину, и товарищи продолжили путь. Шли сутки, может, и двое - без сна. Спать в тоннеле, когда за спиной осталось гнездо, мог только безумец.

Вскоре Торрин начал отставать - сперва на шаг, потом на три. Когда Ларк в очередной раз обернулся, то увидел его в десятке шагов позади, опирающимся плечом о стену.

— Сядь, — он подошёл и взял охотника под локоть.

— Не надо… Я не устал, просто ногу подвернул. Сейчас, секунду…

— Сядь, я сказал.

Торрин подчинился и опустился на камни. Его серое лицо слилось с пещерным сводом, а на висках, несмотря на холод, выступила крупная испарина.

— Дай посмотрю.

Ларк размотал повязку. Ткань пропиталась насквозь, и из-под неё пахнуло так, что мужчины поморщились. Края раны посинели, а кожа вокруг налилась мутным, гнилостным цветом.

— Дела не очень, — тихо констатировал Ларк.

— Ага, — Торрин слабо усмехнулся. — Я почувствовал.

— Идти сможешь?

— Куда я денусь.

И они пошли, но на этот раз на них выскочил очередной противник.

Низкий зверь с серой шерстью, торчащей клочьями, появился из бокового ответвления, которое они только что миновали. От его походки Ларка передернуло: он переставлял лапы дробно и быстро, напоминая огромного краба.

Рейдер Торрина, заметив гостя, бесшумно скользнул назад, обогнул хозяина и встал на пути у твари. Серповидные лезвия лап скрежетнули о камни.

— Назад, — выдохнул Торрин. — Иди назад!

Однако рейдер впервые на памяти Ларка ослушался хозяина и бросился вперёд.

Его лезвия вонзились в бок твари под рёбра, в место, где у любого нормального зверя должно быть сердце. Рейдер сделал то, что практиковал всю жизнь, то, что всегда приносило им с Торрином победу.

Но тварь даже не замедлилась. Она схватила лапу рейдера клыками и неестественно вывернула её. Ларк услышал хруст кости. Потом ещё раз, и ещё, рейдер успел только взвизгнуть.

— НЕЕЕТ!

Ларк никогда раньше не слышал, чтобы Торрин так кричал. Это был вой человека, у которого заживо вырвали нечто живое и огромное, и от образовавшейся пустоты он вот-вот умрёт.

Моррис выдернул из-за пояса нож и бросился к боку твари, пока та была занята. Периферийным зрением он заметил, как Торрин, шатаясь и захлебываясь криком, вытащил клинок, и они, не сговариваясь, одновременно ударили.

Ларк целился под нижнюю челюсть, в место, где у обычного зверя проходит сонная артерия. Лезвие вонзилось во что-то вязкое, плоть под клинком будто расступилась, пропуская нож глубже, и на ладонь Морриса мгновенно полетели горячие брызги.

Тварь дёрнулась, попыталась развернуть голову, но Торрин с безумным упорством раз за разом всаживал клинок ей в бок. После четвёртого удара она наконец завалилась.

Ларк выдернул нож и отшатнулся. Колени подрагивали. Он не сразу заметил, что товарищ, осев на одно колено, взялся за бок, а от уголка его рта потянулась тёмная нить.

— Эй, — Ларк подскочил к нему. — Ты чего…

— Не дрейфь, сейчас, только немного отдохну, — выдохнул Торрин, — и пойдём дальше.

Он сплюнул кровь на камни.

— Ложись, — Ларк попытался уложить его. — Я осмотрю рану.

— Не надо, — Торрин спокойно отвёл его руку, как ребёнка от горячей сковороды. — Командир, я всё понимаю, чай не маленький.

Ларк замолчал, ведь тоже давно перестал строить воздушные замки. Где-то в глубине тоннеля, откуда они только что прибежали, послышался скрежет.

— Уходи, — сказал Торрин, крепко сжимая нож — Я прикрою.

— Заткнись.

Ларк сел рядом, упёрся локтями о колени и всматривался в темноту.

— Я никуда не уйду.

— Командир, — устало произнёс охотник. — Не дури, тебе незачем дохнуть, защищая живой труп.

— Рот закрой.

Торрин слабо усмехнулся, но больше не сказал ни слова. Ларк сидел и слушал, как дыхание его товарища становилось все тише, реже, и, вдруг затихло.

Но он ещё долго сидел рядом с другом…

Наконец, Моррис аккуратно сложил руки Торрина на груди и сунул нож в его пальцы, который тот выпустил перед смертью.

— Спи, добытчик, — прошептал Ларк и поднялся. — Скажи Гарду, что хрен я скоро к вам приду.

Встав, Моррис почувствовал резкую боль, покачнулся, ухватился за выступ и замер, пытаясь вернуть равновесие. В голове звенело, перед глазами плыли рваные тёмные пятна, а левая нога отзывалась пульсацией от лодыжки до колена.

«Иди, — приказал он себе. — Если сейчас сядешь, больше не встанешь».

Эта мысль заставила его оторваться от стены.

Он сделал первый шаг, но нога вновь подвела - колено подогнулось, и Ларк едва успел вцепиться в стену, чтобы не рухнуть. Мужчина перевёл дыхание, попробовал снова, и на этот раз получилось.

Он шёл, как пьяный, цепляясь пальцами за каждую трещину. Через какое-то время он перестал считать шаги, ведь сознание, пытаясь отгородиться от боли, начало подкидывать воспоминания.

Перед глазами всплыл день, как он однажды гостил у брата, а шестилетний Эйден притащил с улицы грязную двухвостую дворняжку с разодранной лапой и потребовал, чтобы дядя её «починил». Ларк тогда растерянно оглянулся на Лиама, мол, я же добытчик, а не лекарь, но брат лишь усмехнулся и сказал: «Племяш попросил именно тебя, так что дерзай».

Эйден сидел на полу главного зала, аккуратно прижимая голову дворняги к коленям, и что-то серьёзно шептал ей на ухо. Ларк смотрел вперед и удивлялся, ведь мальчишка с пелёнок знал, как успокоить зверя.

Внезапно стена под ладонью исчезла, и Моррис едва не растянулся плашмя. Он замер, тяжело дыша, и осознал, что пути прямо больше нет, лишь уходящий влево узкий лаз.

Немного передохнув, он продолжил путь, медленно переставляя ноги.

Внезапно левая нога окончательно сдала и отказала. Ларк рухнул на колени и больно ударился виском о стену. В глазах потемнело.

Когда зрение вернулось, он первым делом задрал штанину и посмотрел на левую ногу. Как Ларк и боялся, зажившая рана вновь открылась.

«Ну что ж, — подумал Моррис. — Вот и моя остановка».

Однако даже так он не собирался сдаваться, и продолжал отчаянно цепляться за жизнь. Оторвав рукав рубахи, он кое-как перетянул голень. Встать он больше не мог, поэтому пополз, толкая себя вперёд здоровой ногой и обдирая локти. В какой-то момент рука, шарившая по камню в поисках опоры в стене, внезапно провалилась в пустоту.

Он дёрнулся, замер, и принялся ощупывать находку. Это оказалась длинная узкая щель в пол человеческого роста, в которую можно было втиснуться и вытянуть ноги.

Ларк забрался туда, цепляясь локтями. Внутри оказалось довольно сухо, лишь в дальнем углу капала вода. Он подполз поближе, подставил ладонь и жадно приник к ней губами.

Чистая, холодная.

«Жить можно», — подумал он, и от этой нелепой мысли стало горько и смешно одновременно.

Затем Ларк долго заваливал вход, благо вокруг лаза валялось достаточно камней. Работал медленно, с долгими паузами. В итоге получилась низкая стенка: не крепость, конечно, но всё же лучше, чем ничего.

Закончив, он привалился спиной к камню и устроил ревизию. Ларк прикинул в уме и понял, что из имущества на ближайшую вечность у него остались только нож, капающая вода и собственное упрямство.

Он усмехнулся.

— Столько прожил, а так и не разбогател ты, добытчик.

Ларк осторожно вытянул левую ногу и подложил под спину свёрнутую куртку. Рана отозвалась ноющей болью, но ничего, бывало и похуже. И в Лесу, и в уличных драках, когда он был ещё молодым и глупым.

У Ларка всегда было крепкое тело, к тому же, теперь он мастер зверей не самого последнего класса, а значит, регенерация должна справиться. Через неделю станет легче, а через две Моррис уже встанет на ноги.

«А там, глядишь, и Брумиш кого-нибудь приведёт», — подумал он и тут же одёрнул себя.

Мысль была такой удобной и тёплой, что в неё нельзя было верить.

«Не приведёт, значит, сам выползу, не маленький».

Он закрыл глаза. В темноте и тишине, под мерное «кап… кап…» из глубин памяти всплыло лицо маленького Эйдена.

В те времена, когда брат с женой ещё были живы, Ларк частенько заглядывал к ним по вечерам, и постоянно заставал племянника перепачканным то в саже, то в травах, и мелкий всегда показывал ему какую-то ерунду.

«Смотри, дядя, этот корень светится, если его потереть!» — восторженно говорил он, подходя к мужчине и тыча в лицо корешок.

Ларк округлял глаза, охал и тайком от Лиама совал мальчишке медяк «на новые исследования».

Потом Эйден вырос, потерял родителей и резко стал… другим. Сначала Ларк думал, что переболит, перерастёт, но… Этого не произошло. Когда Эйден начал пить и пропадать в местах, где приличные люди не появляются, Ларк стал навещать его всё реже. Не потому что не любил, а потому что не мог смотреть, как племянник гробит свою жизнь.

Но недавно в парне что-то поменялось… Он будто вновь стал собой! Когда Ларк в последний раз заходил в лавку, внутри пахло не перегаром, а чистотой, а сам Эйден… смотрел на него иначе. Не мутно, как прежде, а собранно.

А ведь ещё тогда Ларк хотел поговорить с парнем, но решил, что успеется…

Затем он подумал о брате. О том, как Лиам всегда смеялся над ним за то, что Ларк выбрал работу «руками», а не «головой». Тогда мужчина злился, а сейчас… скучал по этому смеху, как по песне, которую больше никогда не услышит.

Следом всплыл образ Элинор. Он вспомнил, как однажды она зашила ему рассечённую бровь так аккуратно, что шрама почти не осталось, и всё время ругала его, как непослушного мальчишку, за то, что он опять полез куда не надо. Тогда Ларк обижался, а зря.

«Жаль, что нельзя сказать «прости» тем, кто уже не слышит», — подумал он.

А затем мысли сами собой перетекли на Брумиша. Его зверь сейчас, наверное, бредёт по Лесу совсем один, потому что «хозяин так сказал».

— Я верю в тебя, друг, — прошептал он. — Ты упрямый, как я.

Внезапно где-то очень далеко прокатился низкий рёв. Ларк услышал его и задержал дыхание, но тут же расслабился - понимал, что все равно ничего не сможет сделать, да и тратить остатки сил на это глупо.

Моррис поудобнее устроил голову на свёрнутой куртке и закрыл глаза, не зная, хватит ли ему сил открыть их вновь.