Кодекс Магических Зверей IX

Глава 1Р

Район Отверженных никогда не нравился Велиану.

Здесь всё устроено, по его мнению, неправильно. Улицы петляли так, будто их когда-то протаптывали вслепую, а после умудрились замостить эти кривые тропы камнем. Почти все здания здесь налезали друг на друга боками, отчего разглядеть границы отдельных домов было практически невозможно.

Натянув капюшон пониже, мужчина двинулся вдоль стены, брезгливо огибая лужу с покачивающейся капустной кочерыжкой.

«И в этой клоаке, — подумал он, — живёт мальчишка, который никак не хочет подыхать».

Эту мысль Корвес перебирал последние месяцы так же часто, как Тиберий своё кольцо. Вместе с ней в памяти всплывали имена тех, кто так бездарно подвёл его за это время.

Торвальд. Наёмник с напускным гонором и мозгами размером с горошину клялся, что «щенок не дойдёт до второго привала», а в итоге сам сгинул в Лесу.

Кассель Тейн. Идеально управляемое ничтожество, красивый, самовлюбленный мальчик из хорошей семьи. Всё, что от него требовалось - скормить зверю отравленный корм и вовремя обвинить целителя перед трибунами. С такой задачей справился бы и ребёнок! Но этот болван умудрился провалить простейшее поручение, а следом лишиться места в Академии, ремесла, будущего и последних портков.

«Бездарь», — заключил Велиан.

И, наконец - Потрошители. Элитный отряд, за наём которого пришлось выложить столько, что можно было купить весь этот нищий район. Люди, годами устранявшие в Империи тех, кого нельзя убрать открыто, но… Даже они не вернулись.

Каждый из них смотрел ему в глаза и обещал, что всё пройдёт «как по маслу». Корвес даже однажды повторил эту фразу вслух при Драхе, и Тиберий до сих пор её припоминает, скотина.

Навстречу, покряхтывая, брёл припозднившийся водонос. Коромысло с двумя полными вёдрами оттягивало его плечи, вода плескалась через края на мостовую, а сам он обиженно бубнил себе под нос: «Да я же говорил ему, что...».

Велиан дёрнул за капюшон так, чтобы лицо окончательно скрылось в тени.

«В приличных районах в такое время уже спят», — раздражённо подумал он.

Проходя мимо, водонос окатил его брызгами из левого ведра и, даже не заметив этого, растворился в темноте. Велиан брезгливо стряхнул капли и двинулся дальше.

У стены одного из домов сидел на корточках тощий лохматый мальчишка лет десяти в куртке с подвёрнутыми втрое рукавами, сосредоточенно ковыряя палкой в щели между булыжниками, будто надеясь вытащить оттуда клад, о котором никто, кроме него, не догадывался.

Велиан скривился.

«Вот он, район Отверженных во всей красе. Ночь на дворе, а родителям плевать, что их малец сидит в грязи».

Оставив ребёнка позади, Велиан наконец увидел впереди проступающий фасад лавки «Кодекс Магических Зверей». Тьфу, даже название безвкусное.

Мужчина остановился в десяти шагах от порога и медленно выдохнул. Месяц, отпущенный Драхом, истекал сегодня, так что пора ставить точку.

Он окинул взглядом тёмную улицу: ни одного светящегося окна, ни шагов, ни голосов. Только мальчишка с палкой за спиной, но его присутствием Велиан попросту пренебрёг. Даже если малец что-то разглядит, слово оборванца из низов всё равно никто и слушать не станет.

Закон Империи строго запрещал выпускать зверей B класса и выше в черте города. За нарушение полагалась суровая кара, от которой не спасали ни золото, ни громкое имя. Впрочем, сегодня Корвеса это волновало меньше всего.

Убить наследника Моррисов посреди столицы - это не «тихая ночная работа», как он пытался себя убедить, а камень, брошенный в осиное гнездо. Наутро поднимутся Ассоциация и Академия, а следом зашевелятся те, чьих питомцев А-класса Лиам и Элинор когда-то вытащили с того света. Люди, которых нельзя купить и невозможно запугать.

«Но если я не сделаю этого сегодня, — подумал Велиан, — то понятия не имею, какое решение примет Драх. Возможно… до утра не доживу».

Он вытянул руку в сторону. Воздух над мостовой подёрнулся рябью и из подпространственного кармана бесшумно скользнула лисица.

Размерами она не уступала крупному волку, но двигалась с грацией кошки. По шкуре глубокого винного оттенка, черневшей у лап, ветвились прожилки, тлевшие изнутри тусклым багровым светом. Острую морду искажала вечная снисходительная усмешка. За спиной, покачиваясь и переплетаясь, расходились семь хвостов, каждый из которых оставлял в темноте медленной исчезающий красный след.

Его гордость - именной зверь. Существо, выходящее за рамки известной классификации, ради которого люди отдавали жизнь, состояние и честь, а порой и всё сразу.

Лисица подошла к хозяину, ткнулась лбом в его бедро и уселась рядом, обвив лапы хвостами.

— Сегодня без изящества, — тихо произнёс Велиан, коснувшись её загривка.

Долгие годы он выстраивал дела так, чтобы ни одна зацепка не указывала на него. Осторожность стала его второй натурой, поэтому даже сейчас Велиан отправил приказ через нить: «Иди внутрь и убей мальчишку».

Лисица зевнула, продемонстрировав два ряда игольчатых клыков, и поднялась. Однако стоило ей сделать шаг к лавке, как разноглазый услышал за спиной тихий стук подошв.

— Ты совершаешь большую ошибку, — раздался жуткий голос.

В его интонациях странным образом переплетались звонкая детская дикция и низкая взрослая хрипотца, словно одновременно говорили два разных человека.

Зверь застыл на месте, а Велиан резко обернулся и увидел в пяти шагах от себя всё того же оборванца. Опустив конец палки к мостовой, тот широко улыбался.

— Иди домой, — ледяным тоном бросил мужчина.

— Нет, — юнец качнул головой. — Это ты вали отсюда, да побыстрее, а то я тебе по попе надаю.

Ошалев от такой наглости, Велиан несколько секунд молчал. За последние двадцать лет ему угрожали Мастера Зверей A класса, сулили гибель главы влиятельных торговых домов, однажды жестокую расправу пообещал человек, чьё имя боялись произносить в трёх империях, но фразу «по попе надаю» он услышал впервые.

Однако по-настоящему Велиану показалось странным другое: даже опытные Мастера цепенели от ужаса при виде семихвостой, а этот заморыш улыбался, разглядывая лисицу с открытым любопытством. Может, малец слабоумный? В подобных районах это не редкость.

В любом случае, разбираться в причинах чужого бесстрашия было некогда, да и убивать ребёнка Велиан не собирался. Потянувшись к нити, он направил лисице приказ:

«Внуши ему страх. Пусть вернется домой, ляжет в кровать и напрочь забудет, что сегодня вообще выходил на улицу».

Она прикрыла глаза. Прожилки на шкуре налились багровым светом, а воздух между хищницей и мальчишкой поплыл, как марево над раскалёнными камнями.

Велиан спокойно наблюдал за происходящим, ведь проделывал подобное сотни раз. Взрослый Мастер Зверей D класса после такого внушения обычно через минуту поддавался панике, разворачивался и уходил. Ребёнок же должен был потерять волю за одну секунду.

Однако заморыш склонил голову набок и с искренним любопытством следил через марево за пляской багровых прожилок.

«И как это понимать?», — нахмурившись, Корвес приказал зверю усилить напор.

Прожилки вспыхнули ярче, уши лисицы прижались к черепу, а из-под подушечек лап поползла едва заметная дымка. Такого давления хватило бы, чтобы уложить спать целый караван вместе с охраной и тягловыми зверями.

— Не старайся, — почти сочувственно произнёс мальчишка. — Не получится.

Велиан приказал зверю оборвать ментальное давление, ведь не любил бесполезной траты сил и никогда не повторял одно и то же в надежде на другой результат. Лисица открыла глаза и недоумённо мотнула головой.

— Занятно, — сказал мужчина. — Ты совсем не боишься?

— А чего мне бояться? — искренне удивился мальчишка. — Она красивая.

Корвес медленно выдохнул.

— Последний раз говорю, — произнёс он. — Уходи.

— Не-а.

«Да и чёрт с ним», — подумал Велиан и вскинул ладонь, чтобы отдать приказ, но в этот момент малец небрежно махнул свободной рукой, будто отогнал надоедливую муху, и пространство рядом с ним… разорвалось.

Это не совсем было похоже на открытие подпространственного кармана, из которого Мастера вызывали зверей. Мрачный разлом скорее напоминал бездонный провал, ведущий в Бездну. И он появлялся лишь у тех, чьи имена даже разноглазый боялся называть.

Через мгновение из тьмы показался глаз, и Велиан его... узнал. Разум разноглазого тут же сковал страх, ноги стали ватными, спина покрылась ледяной испариной, а сердце судорожно забилось.

А ведь Корвес спускался на Четвёртый слой, смотрел в глаза Костяному владыке и годами сидел напротив Драха, благодаря чему научился не отводить взгляд от людей, при появлении которых замолкали целые залы, но существо, сидящее внутри этой дыры, было опаснее всех их вместе взятых! И оно взирало на него, как на муравья, ползущего по краю тарелки.

Семихвостая тут же припала к земле. Гордость Велиана, именной зверь, ради которого убивали и умирали, теперь лежал, вжавшись брюхом в грязную мостовую и прижав хвосты, как побитая дворняга.

И тогда сквозь пелену паники в голове Корвеса всплыла старая, полузабытая история, которую рассказывали шёпотом. О проклятом ребенке, чьё тело перестало расти в десять лет. О том, что он успел натворить, и о городах, которые после этого пришлось отстраивать заново.

Разноглазый медленно склонил голову.

— Уходи, — сказал мальчишка. Взрослая нота в его голосе выползла вперёд и придавила детскую. — И больше сюда не возвращайся.

Сглотнув, Велиан дрожащей рукой распахнул подпростарнственный карман, однако края разлома задрожали. Впервые за долгие годы разноглазый испугался, что не совладает с собственной силой, но, стиснув зубы, всё же удержал проход, и лисица стремительно метнулась в марево.

Через секунду Корвес захлопнул карман и, развернувшись, направился прочь.

Мальчишка постоял ещё немного, провожая взглядом фигуру в капюшоне, пока та не растворилась за поворотом. Затем он медленно закрыл чёрный провал и разжал пальцы. Палка со стуком упала на булыжник, откатилась и замерла у одной из щелей, которую он ковырял последние годы.

Вечный ребёнок запрокинул голову и посмотрел на тонкий лунный серп.

— Ну вот и всё, Лиам! — звонко объявил он в пустоту улицы. — Я своё слово сдержал. Слышишь?

Он помолчал, будто рассчитывал услышать ответ.

— А остальные дураки пусть дальше ждут своего шанса! — добавил он и по-детски заливисто рассмеялся.

Резко крутанувшись на пятке, он скрылся в темноте, беззаботно размахивая руками.

Под светом горящих фонарей Велиан брёл по ночному центру, совершенно не помня, как покинул район Отверженных, и, кутаясь в плащ, думал, что делать дальше.

Можно добраться до порта, сесть на первый же корабль до южных провинций и через месяц есть виноград где-нибудь на тёплом побережье. Или податься на восток, за далёкие горы, вместе с торговым караваном. Сменить имя, отрастить бороду и осесть в захолустном городке целителем зверей, он ведь и это умеет, в конце концов.

«Нет, Драх всё равно найдёт меня. Он всех находит…».

Велиан очень хорошо помнил человека, решившего однажды, что расстояние сможет защитить его. Тот беглец имел продуманный до мелочей план, менял лица и корабли, и целых два года у него было всё прекрасно. А потом его нашли… Корвес до сих пор жалел, что в тот вечер оказался в зале и не успел вовремя отвести взгляд.

Ноги сами привели его к знакомому особняку. Разноглазый толкнул тяжёлую дверь и шагнул в коридор, встретивший его густой шерстью Снежного жнеца вместо ковра и вереницей постаментов из чёрного дерева. Однако Велиан прошёл мимо, не удостоив трофеи даже мимолётным взглядом.

Стоило ему толкнуть дубовые створки, как они бесшумно распахнулись, и мужчина вошёл в просторный полукруглый зал, где за мраморным столом его уже поджидала троица.

Драх сидел напротив двери, сложив пальцы домиком. Зеленоватый свет свечей подсвечивал серебряные пряди в его волосах. Селестина водила пером по пергаменту, не поднимая головы, а Тиберий медленно перекатывал между вытянутыми пальцами кольцо.

— Я не справился, — произнес Корвес, застыв в двух шагах от стола. Сесть он не осмелился.

Перо Селестины замерло. Кольцо в пальцах Тиберия остановилось на середине оборота. В зале повисла такая гнетущая тишина, что стало слышно, как потрескивали фитили свечей.

Драх буравил его тяжёлым взглядом так долго, что Корвес начал считать удары сердца.

— Ты подвёл меня, Велиан.

Почувствовав дрожь в коленях, разноглазый напряг мышцы и стиснул зубы, но… это не помогло. Судя по тому, как Тиберий вдруг принялся увлечённо рассматривать подушечку своего пальца, его позор заметили все.

— Господин Драх, — Велиан впервые услышал в собственном голосе заискивающие интонации, от которых ему стало тошно. — Я всё исправлю! Просто послушайте...

— Мне не нужны объяснения, — глава неспешно положил ладони на стол. — Мне нужен был результат, а ты оказался… Бездарем.

Селестина не шевелилась, боясь даже поднять взгляд.

— Достань зверя, — тем же ровным тоном произнёс Драх.

Внутри Велиана вспыхнула паника. Разум умолял немедленно развернуться, выбить ногой створки зала и убежать без оглядки, но скованное страхом тело не подчинялось. Медленно подняв руку, он открыл карман, и на мраморный пол грациозно шагнула лисица. Она вскинула узкую морду и, обведя помещение спокойным взглядом, повернулась к хозяину в ожидании приказа.

Драх поднялся, неторопливо обошёл стол и опустился перед зверем на колено. Его левая ладонь ласково легла на голову лисицы. Хвостатая доверчиво прикрыла глаза, ластясь к руке, но… Корвес слишком хорошо знал, что последует за этим, однако лишь безмолвно наблюдал, всем сердцем ненавидя себя за бессилие.

— Всё хорошо, — тихо произнёс Драх и с хрустом вбил правую руку в грудь лисице.

В следующий миг тело Велиана пронзила разрывающая изнутри боль. Он рухнул ничком и, ударившись лицом о полированный мрамор, услышал треск в носу. По подбородку тут же побежала тёплая струйка крови.

Корчась от боли, Велиан выл сквозь стиснутые зубы и скрёб ногтями по гладкому камню, оставляя вокруг себя смазанные багровые полосы. Никто из присутствующих в зале даже не шелохнулся.

Когда адская вспышка наконец утихла, Корвес ещё несколько секунд лежал, хватая ртом воздух, затем кое-как повернул голову, но... не увидел Лисицу. Внутри него, некогда одного из сильнейших Мастеров Зверей, образовалась дыра.

Селестина тем временем внимательно разглядывала свечу на бронзовой ладони, а Тиберий изучал царапину на столешнице.

Драх выпрямился, отряхнул штаны и вернулся на своё место.

— Убирайся с моих глаз, Корвес, — произнёс он. — И больше никогда здесь не появляйся.

Велиан попытался встать, но ослабевшие руки разъехались в стороны, и он вновь рухнул лицом на холодный мрамор. Кое-как подтянув под себя колени и оттолкнувшись от пола, мужчина медленно поднялся. Тыльной стороной кисти смазал текущую из носа кровь, оставив на щеке багровую полосу, и, не оглядываясь, побрёл к выходу.

Миновав чёрную шкуру Ветрохвоста с серебристыми прожилками, он ненадолго остановился у высокой колбы с прозрачной жидкостью. Глаз размером с кулак повернулся и уставился на него, как на старого знакомого.

«Удачи вам, господа, — мысленно процедил Велиан в сторону зала. — Играйте дальше, стройте планы, назначайте сроки, но, когда доберётесь до целителя, вы тоже встретитесь с вечным ребёнком. И тогда мы посмотрим, кто здесь бездарь».

Велиан дошёл до двери, толкнул створку плечом и вышел в прохладную ночь. У него не осталось ни зверя, ни места за столом, ни имени. Зато он унёс свою шкуру и впервые за долгие годы подумал, что этого, пожалуй, достаточно.

Глава 2Р

Голубые линии волной прокатились по каменным пластинам и, сомкнувшись под брюхом, медленно погасли.

Через мгновение перед глазами развернулось сообщение Системы:

[Присвоена способность: «Укрепление пластин»]

[Описание: существо способно многократно увеличивать прочность брони. Активация - по воле зверя. Длительность ограничена запасом маны]

Я медленно выдохнул. Сработало!

— Эйден.

Голос дяди прозвучал так неожиданно, что я слегка вздрогнул. Привалившись плечом к ножке стола, Ларк легонько поглаживал бронебруса, не сводя с него взгляда. Я опустился на корточки и, коснувшись каменной пластины, ощутил тёплую шершавую поверхность, которая едва заметно подрагивала в такт дыханию зверя.

— Всё получилось, — произнёс я.

— Это я и так понял, — буркнул Ларк. — А поконкретнее можешь сказать? Я чувствую изменения, но ни хрена не понимаю.

— Теперь он может многократно увеличивать прочность пластин, — я убрал руку. — И поддерживать защиту, пока не закончится мана.

В наступившей тишине щёлкнул осыпавшийся в очаге уголек. Дядя медленно провёл ладонью по колючей щетине и вдруг хмыкнул.

— Тогда тащи ещё одну.

Я удивлённо моргнул.

— Что?

— Ещё одну неси, говорю, — он махнул рукой в сторону коридора, будто отправляя меня за солью. — Раз такая полезная дрянь, пусть сожрёт вторую, может, ещё чего перепадёт. Скорость там, чутьё острое… Или крылья из задницы вырастут.

— Нельзя.

Ларк насупился и наконец перевёл на меня взгляд.

— В смысле «нельзя»? У тебя что, та штука всего одна была?

— Нет, — я покачал головой. — У меня их целый мешочек, хоть каждый день корми. Вот только средство работает всего раз в жизни.

— Ты уверен? Может, попробуем через месяц?

— Повторный приём либо ничего не даст, либо покалечит Брумиша, либо…— я постарался говорить как можно спокойнее, но всё же слегка повысил голос: — Да не знаю я, что произойдет, но зачем рисковать?

Дядя надолго замолчал, вновь взглянув на широкую спину питомца.

— Ладно, чёрт с тобой. Рисковать каменюкой я точно не буду, — медленно проговорил он, проведя ладонью по боку друга.

— И заметь, нам ещё повезло, — я поднял палец. — Если бы у Брумиша была способность, средство заменило бы её на другую.

— Даже так? — брови дяди поползли вверх.

— Может, дало бы что-то получше, а может, он научился бы… пукать цветочным ароматом.

— Всё-таки я был прав, и это дрянь, — Ларк сплюнул в сторону очага и покачал головой. — То есть, если бы я, дурак старый, скормил такую штуку, скажем, ястребу Гарда…

Он вдруг замолчал, уставившись в пол, и, словно пытаясь отвлечься от нахлынувших воспоминаний, принялся медленно поглаживать бронебруса за ухом.

— Хорошо, что у Брумиша их не было, — наконец произнёс он.

Крехтя, Ларк встал на колено и, наклонившись к морде зверя, что-то тихо забормотал. Брумиш ткнулся носом в его переносицу, но через секунду фыркнул, взметнув волосы хозяина, и тут же лизнул дядю в щёку шершавым языком.

— Тьфу ты, — Ларк вытер лицо рукавом, но улыбку спрятать не успел. — Морда каменная.

Держась за поясницу, он поднялся и посмотрел в окно.

— Ночь на дворе. Этак до утра просидим и не заметим… Ладно, — дядя хлопнул себя по бёдрам. — Спасибо за ужин, племяш, и за него, — он мотнул подбородком в сторону зверя, — тоже.

— Не за что.

— Есть за что, — ворчливо отозвался Ларк и направился к выходу. — Брумиш, подъём! Пора домой.

Бронебрус нехотя поднялся, встряхнулся и двинулся за хозяином, задев массивным боком косяк на пороге так, что дрогнула стена.

Выйдя на улицу, дядя обернулся.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Я замер у двери, провожая их глазами и слушая удаляющиеся шаги. Вскоре до меня донеслось ворчание Ларка на некстати подвернувшуюся ступеньку, а через мгновение наступила тишина.

Я постоял ещё немного, бездумно глядя на звёзды, а когда опустил голову, улыбнулся. К лавке шествовал Люмин с видом хозяина, вернувшегося с обхода владений. На его макушке, крепко вцепившись коготками в золотистую шерсть, покачивалась Адрия. Её хохолок клонился из стороны в сторону, крылышки безвольно висели, а глаза слипались - экскурсия по двору явно затянулась.

— Нагулялись? — тихо спросил я.

Ушастый остановился передо мной и отправил через нить образ: зайцелоп с пышными седыми усами устало опирается на посох, пока на его плече безмятежно посапывает Адрия.

— Молодцы, — я наклонился и погладил зверей. — Скоро пойдём спать.

Наведя порядок на кухне и перемыв посуду, я вернулся к очагу. Поворошил угли кочергой и присел на табурет, дожидаясь, пока последний багровый огонёк подёрнется серым пеплом. Когда в комнате окончательно потемнело, мы втроём перебрались в спальню и, едва добравшись до постели, мгновенно уснули.

Моё утро началось со странного ощущения, будто кто-то уставился на меня. Я с трудом разлепил веки и обнаружил перед носом Адрию, которая, нахохлившись и поджав четыре крылышка, походила на маленький сердитый пирожок. Её огромные глаза буравили меня с выражением сурового судьи, который уже вынес приговор, но из вежливости решил предоставить подсудимому последнее слово.

Медленно повернув голову, я увидел у кровати возмущённого Люмина. Длинные уши были плотно прижаты к спине, а глаза сужены до укоризненных щёлочек. Похоже, приговор вынесли единогласно.

— Сдаюсь, — хрипло выдохнул я, приподнимая ладони. — Всё, уже встаю.

Я аккуратно подхватил Адрию под грудку и пересадил на подушку. Малютка тут же пискнула с таким видом, будто её не бережно переместили на мягкую поверхность, а вынесли во двор и оставили под проливным дождём.

— Сейчас всех накормлю, — пробормотал я и присел на край кровати, свесив ноги.

Одевшись, я поднялся и замер, зацепившись взглядом за кокон. Затем присел на пол и окончательно убедился, что вчера мне не показалось - оболочка действительно стала крупнее. Двухцветное плетение натянулось, отчего между нитями проступили крошечные просветы. Я попытался заглянуть внутрь, но как ни старался, не смог ничего разглядеть.

— Ты там растёшь, что ли? — тихо спросил я и ткнул пальцем в натянутые нити.

Кокон тут же вытолкнул руку обратно.

— Ладно, не тороплю, — я поднялся. — Но знай, мы все по тебе сильно скучаем.

Дойдя до кухни, я первым делом налил в кружку воды из кувшина и выпил залпом, затем направился в кладовую и, спустившись в погреб, подхватил свёрток с мясом чужеродной твари и порцию корма для ушастого, после чего вернулся обратно.

Уже через пять минут на кухне стояло дружное чавканье. Люмин сосредоточенно урчал над миской, а Адрия, для которой я на скорую руку нарезал мясные ленты, самостоятельно заглатывала их, то и дело бросая на меня лёгкий прищур.

Я оперся бёдрами о край стола и, наблюдая за завтракающими питомцами, решил, что откладывать проблему с пропитанием Кайрил больше нельзя. А значит, сегодня нам предстоит отправиться на поиски.

Определившись с планами, я сполоснул кружку и, вернув её на полку, понёс ранец с ледяным камнем на склад, где вдруг вспомнил про весы и, вытащив их, вернул в лабораторию. Затем направился в главный зал, подхватил лежащий в углу старый ранец и закинул его на плечо.

— Так, команда, — вернувшись на кухню, обратился я к питомцам. — Пойдёмте за покупками.

Люмин мгновенно вскинул голову. Словосочетание «за покупками» в его словаре обычно означало, что где-то во внешнем мире с высокой вероятностью его ждет морковка. Возможно, даже большая!

Адрия дожевала последнюю полоску мяса, встряхнулась и требовательно пискнула, красноречиво уставившись на мою ключицу.

— Ну залезай, малышка, — я вздохнул и, подхватив птичку, посадил её на плечо.

Малютка немного съехала по рубахе, но, зацепившись клювом за ворот, наконец устроилась и впилась коготками в меня так сильно, что я мысленно попрощался с одеждой.

Дойдя до выхода, я откинул засов, толкнул створку и, перешагнув порог, оказался на залитой солнцем улице. Прищурившись от яркого света, закрыл дверь, навесил замок, дважды провернул ключ и двинулся по мостовой в сторону рынка.

Утро в районе Отверженных уже вовсю вступало в свои права. Навстречу мне шёл водонос с двумя вёдрами, оставляя за собой дорожку тёмных пятен на сухих булыжниках. За углом стучал молоток, а над крышами тянулись серые струйки дыма из печных труб.

Проходя мимо прилавка зеленщицы, я наткнулся на буйную перепалку. Тощая покупательница с плетёной корзиной яростно размахивала корнеплодом перед лицом хозяйки.

— Ты посмотри, что подсунула! — верещала она. — Ещё и медяк содрала за вот это!

— За вот это, — невозмутимо отозвалась зеленщица, уперев кулаки в бока, — я тебе продала свежайшую репу. Крепкую, как кулак моего покойного мужа.

— Свежайшую?! — женщина охнула. — Да она гнилая насквозь!

— Так ты, коза, её в погребе небось держала! — хозяйка лавки наклонилась к покупательнице. — А я прекрасно помню, какая там сырость! В прошлом году лично заходила! Или забыла?!

— Да ты…

Мимо как раз проходил мужчина с охапкой дров, отчаянно пытаясь сохранить серьёзное выражение лица, но в итоге всё же не выдержал и громко хрюкнул.

Две головы синхронно повернулись к нему.

— А ты чего ржёшь?! — хором прикрикнули женщины.

Охапка в руках прохожего мгновенно задрожала, он резко ускорил шаг и буквально за пару секунд испарился за ближайшим поворотом.

Женщины переглянулись, признали друг в друге временных союзниц перед лицом общего врага и с удвоенной энергией вернулись к прерванному спору.

Я прошёл мимо, стараясь не привлекать лишнего внимания. Люмин важно семенил у ноги, глядя строго вперёд, всем видом сообщая, что уличные склоки ниже достоинства столь благородного существа.

Адрия проводила спорщиц изучающим взглядом, видимо, откладывая в маленькой голове новую информацию о человеческих нравах.

Рынок встретил нас привычной толкучкой. Не теряя времени, я сразу направился к мясным прилавкам. Миновал один, другой, третий - и с каждым шагом всё отчётливее понимал, что моя жизнь ощутимо усложнилась.

Схема везде была одинаковой. Я останавливался у прилавка и просил показать куски посвежее. Торговец мгновенно оживлялся, выкладывая лучшее, а я подносил птицу на ладони. Кроха вытягивала шею, придирчиво изучала предложенное… и брезгливо отворачивалась.

— Мелкая, — не выдержал я у четвёртого прилавка, — это отличная вырезка. Её люди с удовольствием едят!

Кайрил лишь нахохлилась и демонстративно отвернулась.

— Пичуга-то у вас, гляжу, невоспитанная, — заметил торговец, крепкий дядька с порезами на руках. — Другая бы благодарна была. Мясо ведь свежее, утреннее.

Я медленно повернул голову и посмотрел в глаза торговца. Дядька моргнул, отступил на полшага и внезапно уставился на разделочную доску. За две недели, проведённые в Лесу, в моём взгляде определённо что-то изменилось.

— Да я ж… это… любя, — пробормотал он под нос.

— Конечно, — согласился я, провёл кончиком пальца по головке Адрии и направился дальше.

Малютка приняла ласку как должное и самодовольно пискнула в сторону притихшего обидчика.

А вот Люмин, пока я искал мясо для малютки, времени зря не терял. Заметив, что у ног никто не путался, я обернулся и обнаружил беглеца в двадцати шагах. Аккуратно подобрав под себя лапки и склонив голову набок, зайцелоп сидел у прилавка с овощами и гипнотизировал торговку столь жалобным взглядом, что старушка, проходя мимо, едва не заплакала от умиления.

Женщина за прилавком продержалась ещё секунд десять.

— Ой, батюшки, — сдалась она, — да что ж ты душу-то рвешь?! Держи, ушастый.

Морковка исчезла из её руки быстрее, чем я успел подойти.

— Сколько с меня? — я вздохнул.

— Медяк, — торговка махнула рукой и протянула ещё одну морковь. — И вторую возьмите, такому красавцу не жалко.

Я отдал монету и перехватил оранжевый корнеплод. Люмин же с добычей в зубах вернулся ко мне гордой походкой добытчика, только что поднявшегося с Третьего слоя с полной сумкой ингредиентов.

— Ты понимаешь, что это называется «попрошайничество»? — строго спросил я.

Ушастый тут же прислал образ: он в парадном сюртуке принимает оранжевую красавицу из рук благодарной горожанки, а вокруг стоит толпа и восторженно аплодирует.

— Ага, конечно, — буркнул я. — Давай сюда морковку, дома съешь.

Я положил корнеплоды на прилавок, затем, придерживая Адрию ладонью, осторожно скинул ранец, убрал в него оранжевых красавиц и вновь набросил лямки.

Сделав несколько шагов до тени навеса, я остановился и задумался. Простая вырезка птичку не интересует, мясо магических зверей для неё может быть опасно из-за наличия в нём голубой маны, а запасы плоти чужеродных тварей в погребе далеко не бесконечны.

Тупик. Если только…

— Команда, меняем курс на Арену Когтя, — произнёс я. — Там торгуют кормами для существ всех классов, значит, и для нашей привередливой малютки что-нибудь да найдётся.

Дорога заняла чуть больше получаса. Мы миновали улицу кожевников, перебрались через крепкий каменный мост, переброшенный над мутноватой речушкой, и вскоре оказались за воротами Арены.

Здесь вовсю кипела жизнь. По главной аллее Мастера вели питомцев, на тренировочной площадке зверь безостановочно лупил лапой по многострадальному валуну, а работники в серых куртках сновали туда-сюда с тяжёлыми мешками.

Адрия мгновенно вытянулась, её хохолок встал торчком, а голова завертелась во все стороны. Столько зверей одновременно она никогда не видела и, видимо, пыталась выяснить, кто здесь главный и по какому, собственно, праву.

— Вон тот, серый - скальный лев, — тихо комментировал я. — А это, кажется, помесь ящерицы с волком.

«Кормовая лавка Твёрдого Зуба» скромно ютилась между гигантским магазином амуниции и яркой лавкой с игрушками. У его дверей Люмин притормозил и очень выразительно посмотрел в сторону светящихся мячиков.

— Да зачем они тебе? Во дворе с колокольчиками не наигрался?

Ушастый вздохнул, изобразив вселенскую трагедию. Я ласково потрепал его по загривку и направился к лавке кормов.

Распахнув дверь, я вдохнул приятную прохладу и шагнул в полумрак. Пожилой продавец за прилавком поднял голову, прищурился, и его лицо тут же расплылось в добродушной улыбке.

— О! Господин целитель! — обрадовался он, шустро выходя из-за прилавка. — Рад вас видеть в добром здравии!

— Здравствуйте, — я улыбнулся в ответ.

— А ведь я должен сказать вам огромное спасибо! — старик поднял палец. — В том корме, «Тихая гавань», и вправду нашли какую-то дрянь. Всю партию сразу сняли с продажи, а поставщика до сих пор таскают по проверкам. Такой скандал поднялся - я аж помолодел!

— Главное, что в итоге ни один зверь не пострадал.

— И то верно! — согласился он и вдруг замер, уставившись на моё плечо. Его брови поползли вверх, а глаза округлились. — А это ещё что за чудо?

— Кайрил, — пояснил я.

— Не слыхал о такой, — честно признался мужчина и наклонился поближе, разглядывая малютку со всех сторон. — Четыре крыла… Матерь Лесная, целых четыре крыла! И хохолок с капельками.

Адрия, почувствовав себя центром вселенной, приосанилась, расправила крылышки и застыла в позе, которую иначе как «парадный портрет» назвать нельзя.

— Ох ты какая, — умилился старик. — Красавица.

— Она в курсе, — я вздохнул. — Собственно, из-за этой капризули мы и заглянули. У малышки возникли проблемы с едой.

— Не ест? — он мгновенно посерьёзнел.

— Ест, но только одно конкретное мясо.

— Вот оно как… — продавец задумчиво пожевал губами. — Понимаю. Ну пойдёмте, посмотрим, что у нас есть для мелких пернатых хищников.

Он провёл нас к дальнему стеллажу, где в небольших мешочках хранились корма.

— Вот, — старик открыл первый из них. — Для птенцов хищных птиц. Толчёное мясо с костяной мукой, размягчённое. Берут все, кто разводит остроглазых силоков, качество отменное.

Я поднёс открытый мешочек к Адрии. Малютка наклонила голову, принюхалась и… отвернулась.

— Хм, — он достал второй. — Тогда вот, для певчих, с добавлением сушёного мотыля.

Снова отказ.

— Для мелких падальщиков?

На этот раз малютка отвернулась с презрительным прищуром.

— Может, смесь с рыбьей мукой?

Адрия издала короткий звук, больше похожий на фырканье, и принялась чистить пух. Старик завязал мешочек и озадаченно посмотрел на меня.

— Молодой человек, — сказал он с уважением, — у вас не птица, а губернаторша.

— Я это уже понял.

Кайрил тут же повернула голову, с подозрением прищурившись, будто пыталась понять, не оскорбление ли это.

— И что вы посоветуете? — спросил я, улыбаясь.

Старик вернул мешочек на стеллаж и задумался, постукивая пальцем по нижней губе.

— Знаете, ей, похоже, нужно свежее мясо, без обработки, — наконец произнёс он. — Есть лавка «Свежая Кость» в центре, мясо в ней всегда отменное.

Он помолчал и добавил чуть тише:

— Только цены там… соответствующие.

— Куда деваться, — я пожал плечами. — Не подскажете, как туда добраться?

Старик кивнул и принялся подробно объяснять дорогу.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Да было бы за что, — он махнул рукой и проводил нас до выхода. — Заходите ещё!

Попрощавшись, мы вышли из лавки и, покинув Арену Когтя, направились в сторону центра.

Через пол часа мы оказались на широкой мостовой, где вдоль фасадов тянулись каменные тумбы с цветами, а у дверей лавок стояли мальчишки-зазывалы в опрятных курточках.

Помня наставления старика, я высматривал кованый знак с бычьей головой и весами. И прежде, чем мой взгляд наконец зацепился за нужную вывеску, пришлось пройти не одну улицу. Погладив Адрию по спинке, я шагнул к двери и потянул массивную ручку.

Стоило переступить порог, как тело окутал резкий холод. Я невольно поёжился и первым делом отыскал взглядом источник: в небольшой угловой нише лежал ледяной камень, причём не крошечный или малый, как у меня, а средний.

Помещение оказалось просторным и светлым. Вдоль стен тянулись каменные столы с наклоном и желобами для стока, на которых ровными рядами лежали куски мяса на отдельных подложках, а перед ними высились деревянные таблички с аккуратными меловыми надписями: класс, вид зверя, цена. Цветовая палитра товара плавно перетекала от нежно-розового к почти чёрному.

— Доброго дня, — раздался приветливый голос.

Из-за дальнего стола навстречу нам вышел крепкий широкоплечий мужчина лет пятидесяти. На нём был белоснежный фартук поверх серой рубахи, а его руки поражали удивительной чистотой - без единого пятнышка или следа крови.

— Меня зовут Пертвин, — представился он. — Ищете что-то конкретное?

— Здравствуйте, — отозвался я с вежливым кивком. — Да, мне нужно мясо для… Очень привередливого питомца.

— Тогда вы пришли в правильное место, — мужчина улыбнулся. — Смотрите, не стесняйтесь. Если понадобится моя помощь, я всегда рядом.

— Хорошо, спасибо, — я кивнул и направился рассматривать товар.

На первых столах красовалось мясо магических зверей D класса. Цены здесь стартовали от четырёх медных за кусок - вдвое дороже, чем я покупал обычное мясо на рынке. Чуть дальше лежали вырезки C класса за десятки монет, а добравшись почти до конца лавки, я замер. Мой взгляд приковал необычный отруб.

В то же мгновение перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Обнаружено вещество: Мясо Пепельного секача, класс B]

[Свойства: Высокое содержание калорий и маны в мышечных волокнах]

[Качество: Отличное]

Меловая надпись на деревянной табличке перед отрубом сообщала: одна серебряная марка за кусок. Ничего себе…

— Дороговато? — поинтересовался Пертвин, отвлёкшись от работы.

— Честно? Да, — я не стал лукавить.

— Так вы представьте, — он выпрямился и вытер руки о полотенце. — Чтобы такой отруб оказался на моём столе, требуется хорошо оснащённый и сработавшийся отряд Мастеров Зверей не ниже B класса. Им нужно выследить определенного зверя, убить его и быстро разделать, попутно отбиваясь от возможных конкурентов, слетевшихся на запах крови. Затем отправиться за следующим, чтобы забить ранцы доверху. А они ведь нужны с ледяными камнями, которые сами по себе недешёвые. И всё это добро ещё надо дотащить наверх.

— Да, работа не из лёгких, — согласился я.

— Так и есть, — кивнул он. — Только вот половина покупателей всё равно смотрит на меня как на грабителя. А когда я называю цену за A класс, некоторые вообще молча разворачиваются и уходят.

— У вас и такое есть? — удивился я, невольно оглядывая прилавки.

— Только под заказ, — Пертвин хмыкнул. — И не советую спрашивать цену ради любопытства, только настроение себе испортите.

Я улыбнулся и двинулся дальше. Всю дорогу Адрия неподвижно сидела на моем плече, напоминая маленькое сердитое украшение, однако вдруг вытянула шею, приподняла верхние крылья и взволнованно завертела головой.

Я замедлил шаг. Малютка потянула клюв, и я послушно последовал в указанном направлении. Мы миновали столы с кусками B класса и, обогнув угол, оказались у отдельного стола, стоявшего чуть в стороне от остальных. На нём лежало мясо совсем другого вида: светлое, нежное, с тонкими белыми прожилками, разложенное аккуратными одинаковыми отрубами.

Адрия требовательно пискнула и трижды ткнула клювиком в воздух. Я посмотрел на табличку: «Отборное мясо с фермы Гринвальд, десять медных».

Активировав восприятие, я не обнаружил в нём ни одного вкрапления голубой маны. Вот оно что… Получается, малютка не просто капризничает, а безошибочно определяет, какая пища для неё безопасна, а какая может убить. И при всём этом умудряется выбирать исключительно деликатесы.

— Заинтересовало? — Пертвин подошёл поближе.

— Ага. Расскажете, что это за хозяйство? — попросил я.

— Ферма Гринвальд, — он положил ладонь на край стола. — Располагается далеко за городскими стенами, ближе к предгорьям. Одно из немногих мест, где всё ещё разводят Мраморников - животных не из Леса.

— А зачем оно вам, если не секрет? Я заметил, что у вас в основном мясо магических зверей.

— Для особых случаев, — мужчина улыбнулся. — Есть ведь питомцы, которым мана только во вред. Больные, старые, после тяжёлых отравлений или те, у кого повреждены магические каналы. Им лишняя энергия - как пьянице ещё одна кружка.

Я мысленно снял шляпу: продавец определенно знал своё дело.

— Правда, берут его редко, — добавил он с легким вздохом. — Дорого выходит, так что оно у меня больше для порядка лежит, ведь в городе его почти не найти.

— Беру, — твёрдо сказал я.

Пертвин удивлённо приподнял бровь.

— Сколько?

Я быстро посчитал в уме. Адрия ест немного, но растёт. Значит, брать нужно с запасом, но ровно столько, чтобы не испортилось в погребе.

— Пятнадцать кусков.

— Три серебряные, — торговец кивнул и принялся запаковывать товар.

Пока он работал, я вспомнил о Крохе. После выхода из кокона он явно будет голодным. Мне очень захотелось порадовать мохнатого чем-нибудь особенным, и я перевел взгляд на стол с мясом B класса. Вырезка содержит крупицы маны в мышечных волокнах. Если приготовить из неё корм и обогатить…

— Давайте ещё два куска Пепельного секача, пожалуйста, — попросил я.

Пертвин удивлённо посмотрел на меня.

— Две серебряные, — на всякий случай предупредил он.

Я кивнул. Хозяин лавки быстро завернул покупки и положил передо мной.

— Пять серебряных за всё.

Я отсчитал монеты, убрал свёртки в ранец и, попрощавшись, направился на улицу.

После холода было приятно вновь ощутить тепло полуденного солнца. Улица вовсю гудела: катились гружёные телеги, у соседней двери вполголоса препирались двое мужчин в дорогих плащах, а через дорогу, едва не сбивая прохожих, нёсся мальчишка-посыльный.

Встряхнувшись, Люмин вопросительно посмотрел на меня. Адрия завозилась на плече, устраиваясь поудобнее, и вдруг слегка коснулась клювом моей шеи.

Я улыбнулся. Мясо для малютки добыто, корм для Кроха к его пробуждению сделаю, да и целых две морковки для ушастого лежат в ранце.

— Ну что, команда, — сказал я, поправляя лямку ранца. — Пойдёмте домой.

Глава 3Р

Мы направились в сторону района Отверженных. Люмин семенил рядом, то и дело прячась за мои ноги от встречных прохожих, а Адрия, покачиваясь в такт шагам, с любопытством крутила головой.

Проходя мимо лавки с тканями, я увидел через открытые двери продавца, разворачивающего перед двумя женщинами рулон небесно-голубого полотна, и замедлил шаг. Он говорил так воодушевлённо, будто предлагал им не шёлк, а сокровище. Впрочем, покупательниц его энтузиазм не заразил: судя по их постным лицам, полотно им не приглянулось, да и зашли они в лавку, скорее всего, просто поглазеть.

Продолжая путь, я рассматривал окружающие вывески в надежде приметить что-нибудь полезное, как вдруг на противоположной стороне улицы взгляд наткнулся на мальчишку лет десяти. Он стоял между двумя тумбами с цветами, опираясь плечом о каменную стену одного из домов, и… широко улыбался мне, будто мы давние приятели и вот-вот замашем руками.

Вспомнив, что этот малец в ночь моего возвращения из Леса ковырял палкой мостовую неподалёку от лавки, я нахмурил брови и остановился.

Что он делает в центре? Адрия вдруг вытянула шею и замерла, а её хохолок медленно приподнялся. Люмин тоже застыл и тревожно повёл ушами.

Может, он заблудился? Стоит подойти, спросить, не нужна ли помощь... Я шагнул вперёд, но мальчишка едва заметно покачал головой, будто отвечая на незаданный вопрос, и отошёл на шаг в сторону. В ту же секунду передо мной, скрипя рассохшимися ободами, прогрохотала гружёная бочками телега, а когда она скрылась из виду, между цветочных тумб уже никого не было.

Я быстро провёл взглядом по улице: женщина с корзиной, мальчишки у дверей, мужчины в дорогих плащах, немногочисленные прохожие... но ни одной лохматой макушки.

Постояв ещё немного, я медленно выдохнул, пытаясь унять внезапно накатившую тревогу.

— Странный ребёнок, — тихо произнёс я.

Люмин тут же отправил через нить образ: зайцелоп, вооружившись огромной лупой, обследует цветочные тумбы, а после озадаченно разводит лапками.

— Сыщик ушастый, — я почесал Люмина за ухом, и мы продолжили путь.

И всё же очередная встреча, да ещё так далеко от района Отверженных, заставила мозг перебирать возможные мотивы мальца. В принципе, он мог увязаться за нами из любопытства, прийти в центр по поручению матери, или попробовать себя в роли зазывалы. Либо… мальчишке заплатили пару медяков, чтобы он шпионил за мной и докладывал о каждом шаге.

Что ж, хоть мне и не нравится последний сценарий, но он наиболее вероятен, ведь меня уже несколько раз пытались убить. Хотя... нанятый прятался бы, а мальчишка стоял на виду, смотрел в упор и открыто улыбался. Ладно, если увижу его ещё раз - поймаю, вкусно накормлю и обо всём расспрошу.

Я не заметил, как добрался до района Отверженных и погрузился в его суету. На верёвке сохла чья-то огромная рубаха, у колодца переругивались двое мужчин, не поделивших очередь, а по мостовой с грохотом катился деревянный обод от бочки, за которым с восторженным визгом неслась детвора.

Один из сорванцов едва не влетел в меня, но в последний миг вильнул в сторону и прокричал на бегу:

— Извините, дядечка Эйден!

— Смотри под ноги, не упади! — крикнул я ему вслед.

— Ага!

Провожая мальчишку улыбкой, я подошёл к лавке и сразу приметил, что замок с двери снят. Значит, Элиан на месте и вовсю трудится. Я толкнул створку и с удовольствием шагнул из уличного зноя в прохладный полумрак коридора.

Зайдя на залитую светом кухню, я первым делом пересадил Адрию с плеча на прогретые солнцем половицы. Малютка тут же расправила крылышки, встряхнулась и, уставившись на ранец, требовательно пискнула.

— Сейчас покормлю, малышка, — я стянул лямки, водрузил ранец на стол и откинул клапан.

Усевшись рядом, Люмин вскинул мордочку и аккуратно ткнул лапкой мою ногу. Стоило мне посмотреть на него, как ушастый, округлив влажные глаза, принял такой душераздирющий вид, что я едва не прослезился.

— Вот и как после этого не дать тебе морковку? — я наклонился и погладил зайцелопа по макушке. — Верёвки из меня вьёшь.

Вытащив оранжевый корнеплод, я хорошенько помыл его у колодца и, вернувшись на кухню, протянул ушастому. Зайцелоп мгновенно вцепился в добычу зубами, отбежал в угол и захрустел с такой скоростью, будто кто-то стоял над его маленькой душой, заглядывал в рот и вот-вот собирался отнять угощение.

— Куда торопишься? — недоумённо спросил я.

Через нить тут же прилетел ответный образ: Люмин сидит во главе роскошного стола с белоснежной салфеткой на резинке, изящно отрезает ножом крошечный ломтик моркови и благородно отправляет его в рот, оттопырив мизинец.

— Вот именно так и кушай, аристократ ушастый.

Затем я развернул свёрток с мясом Мраморника, отрезал узкую полоску и, промыв её, нарезал тонкими лентами. Кайрил внимательно наблюдала за каждым моим действием, переминаясь с лапки на лапку, а её серебристый хохолок слегка подрагивал.

Стоило мне поставить перед Адрией тарелку, как малютка сосредоточенно принялась за еду, похлопывая верхними крылышками. Проглотив третью ленту, птичка подняла голову и, взглянув в мои глаза, довольно пискнула.

— Вот и славно, — я улыбнулся.

Завернув начатый кусок, я вынул из ранца остальное мясо Мараморника вместе с морковкой и отнёс всё в погреб. Затем вернулся на кухню и, взяв свёрток с вырезкой Пепельного секача, вышел во двор, где прищурился от яркого солнца и, медленно шагая к лаборатории, окинул взглядом растения. Стражник глубин тут же пошевелил плетью на стене, а грядки блеснули влагой от недавнего полива. Элиан не только усердно трудится над кормом, но и успевает присматривать за огородом. Не помощник, а золото.

Переведя взгляд на открытое окно лаборатории, я заметил развалившегося на подоконнике Астика, который слегка покачивал хвостами, а изнутри доносился мерный стук: Элиан что-то растирал в ступке. Распахнув дверь, я первым делом погладил пригревшегося питомца, и Астик тут же благодарно заурчал.

— Эйден, привет! — парень поднял голову и взглянул на меня с искренней улыбкой. — Сорок порций уже готовы!

— Отлично, — я поставил свёрток на край стола. — А у меня для тебя особое задание.

Элиан вытер руки о тряпицу и выпрямился.

— Слушаю.

Стоило мне развернуть ткань, как помощник с любопытством наклонился:

— Что, на рынок сходил?

— Не совсем. Это мясо зверя B класса.

Он удивлённо моргнул, затем очень осторожно, двумя пальцами, приподнял одну вырезку и громко сглотнул.

— Эйден... ты хоть представляешь, сколько оно стоит?

— Ну, я его только что купил, так что имею некоторое представление, — я иронично усмехнулся, вскинув бровь.

— Ну да, глупость сморозил, — Элиан смущённо потёр затылок. — Просто в Академии один парень хвастался, что отец подарил ему кусок B класса на день рождения. Так он потом целый месяц это вспоминал. А тут два пласта лежат, как... обычная репа.

— Если хочешь, в следующий раз куплю пару кусков на ужин, вместе попробуем.

— С радостью! — воодушевился парень. — А сейчас что с ним нужно сделать?

— Приготовить корм для Кроха.

В лаборатории воцарилась тишина.

— Из мяса B класса? — уточнил он таким тоном, будто я предложил кинуть в очаг золотые марки.

— А из чего же ещё, — я хмыкнул. — Хочу порадовать его, когда выберется из кокона.

Элиан вновь взглянул на мясо, а затем посмотрел на меня. В его глазах сквозило искреннее уважение к моей заботе о мохнатом друге.

— Всё сделаю в лучшем виде! — протараторил он.

— И вот ещё что, — я ненадолго задумался. — Один готовый шарик можешь взять Астику, ему это пойдёт на пользу.

Элиан застыл с открытым ртом.

— Уверен?

— Да, — подтвердил я. — Только не забудь во все порции добавить обольститель.

— Не забуду! — он бережно подхватил первый кусок, прикинул вес на ладони, затем взял второй и зашевелил губами, подсчитывая. — Так... Порций десять получится. Точнее скажу после взвешивания на весах.

— Прекрасно. Только пока я не улучшу корм, Астику порцию не давай.

— Само собой, — он кивнул.

— Ладно, я пойду, если понадоблюсь - позови.

— Хорошо, — отозвался парень.

Выйдя во двор, я прислонился к стене и, глубоко вдохнув тёплый воздух, вспомнил о Велгаре. Раз уж я могу ему помочь, не стоит откладывать обогащение корма маной разной концентрации в долгий ящик - зверь и так мучается тридцать два года…

Постояв ещё несколько минут, я оттолкнулся от стены и направился в погреб. Стоило начать спуск по стёртым ступеням, как прохлада коснулась кожи. Я приблизился к одной из ниш, где хранился необогащённый корм, взял пять шариков и присел на нижнюю ступеньку.

Работа началась знакомым порядком, однако на этот раз я решил влить не четырнадцать доз маны, а тринадцать. Не дожидаясь сопротивления, я отдёрнул руку и уплотнил энергию. Затем заполнил освободившееся пространство двенадцатью дозами, вновь сжал, и так до тех пор, пока в последнем сгустке не оказалась единица маны.

Когда я активировал восприятие и увидел тринадцать сгустков, святящихся разными оттенками от синего до нежно-голубого, перед глазами всплыло сообщение Системы:

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: девяносто одной стандартной порции]

Над вторым шариком пришлось попотеть чуть меньше: я ограничился двенадцатью сгустками, получив эквивалент семидесяти восьми порций. Третий, с одиннадцатью, снизил количество энергии до шестидесяти шести. К этому моменту в руках появилась ноющая боль, будто я полдня махал тяжёлым топором.

Четвёртый шарик получил десять светящихся сгустков, что дало пятьдесят пять порций энергии, а пятый впитал девять - эквивалент сорока пяти стандартных доз.

Тщательно размяв затекшие кисти, я отнёс готовый корм в нишу со стопятикратной концентрацией маны и задумался.

Завтра обогащу ещё несколько шариков. Мало ли Велгару нельзя давать порцию даже с четырнадцатикратной концентрацией маны… Начну лечение с самой слабой дозы, затем постепенно буду повышать её - только так я смогу нащупать предел, когда магические каналы не повредятся. А если один из шариков всё-таки навредит ему?.. В таком случае мне понадобится ягодное зелье «Радужная слеза», оно как раз укрепляет каналы. Однако для него нужна дистиллированная вода, которой у меня не осталось... Хорошо, допустим, я сделаю зелье, но как влить его в разъярённого зверя? Может, пропитать им шарик с безопасным количеством маны? Отличный план, на этом и остановлюсь.

Я уже направился к нишам с обычным кормом, как вдруг остановился и вновь посмотрел на восемь порций для Велгара.

А по сути-то, это ведь маленькие орудия убийства. Достаточно дать один такой шарик зверю, не заражённому чужеродной маной до такой степени, как Велгар, и питомец сгорит изнутри. А виноватым окажется тот, кто его покормил. Или человек, который это продал…

— Ужас какой, — пробормотал я, отряхивая ладони. — Даже думать о подобном не хочу, моё дело - лечить.

На смену эмоциям пришла привычная работа. Очередные пятьдесят порций я обогащал каплей энергии без спешки, следя за резервом, а когда закончил, вполне бодренько поднялся и направился в лабораторию. Элиан все ещё колдовал над ступкой с пестиком в руках.

— Как продвигается? — спросил я с порога.

— Девяносто пять порций корма готовы, — отчитался парень, не поднимая головы. — К мясу B класса приступлю сразу, как доделаю.

— Молодец, — я улыбнулся. — Слушай, у меня есть ещё одна просьба.

Элиан поднял на меня вопросительный взгляд

— Сможешь сделать мёртвую воду?

— Конечно! — парень оживился, будто ему предложили не рутинную работу, а должность профессора в Академии. — С удовольствием! Я отлично помню весь процесс и готов хоть сейчас приступить!

— Было бы замечательно, спасибо, — с улыбкой произнёс я.

Следующие пять минут Элиан с энтузиазмом подготавливал куб к работе. Я задал ему несколько наводящих вопросов и, убедившись, что помощник все прекрасно помнил, немного понаблюдал за его действиями, а затем подошёл к нему поближе и произнёс:

— И ещё кое-что, — я понизил голос. — В погребе, в углу, на верхней нише, лежат восемь шариков - не трогай их.

Элиан отвлёкся от дела, посмотрев на меня с искренним беспокойством:

— Испортились?

— Нет, они… Опасные, — я покачал головой.

— Хорошо, — очень серьёзно ответил Элиан. — Я на них даже смотреть не буду.

Я хлопнул его по плечу и произнёс:

— Ладно, я пойду, если что - зови.

Элиан кивнул, а я вышел из лаборатории и, направляясь в лавку, услышал громкий стук в дверь. Это ещё кто? Неужели пациент?

Я быстро пересёк двор, миновал кухню и, остановившись у входной двери лавки, спросил:

— Кто там?

— Мы за кормом! — отозвался бас. — Открыто у вас или как?

Отодвинув засов и распахнув створку, я увидел на пороге двух крепких мужчин в изрядно потрёпанной одежде добытчиков и мальчишку лет одиннадцати. У стоявшего впереди нос когда-то был сломан и сросся набок. В ухе второго покачивалась серьга в виде скрещённых клинков, а на среднем пальце мальца поблёскивало кольцо с оскаленной звериной пастью.

Мужчины уставились на меня и синхронно нахмурились.

— Так, — буркнул тот, что с кривым носом, и повернулся к товарищу. — В прошлый раз нас другой парнишка встречал.

— Ага, — подтвердил обладатель серьги. — Тощий такой, бледный.

Мужчины вновь уставились на меня, и первый без лишних предисловий спросил:

— Ты хозяин лавки?

— Да, — спокойно ответил я. — Эйден Моррис.

С лиц добытчиков мгновенно испарилась хмурость.

— Ну наконец-то! — первый расплылся в широкой улыбке и хлопнул себя по бедру. — А то мы уже два раза сюда стучались, и всё без толку. Парнишка только тараторил: «улучшенного корма нет, приходите позже».

— Он всё правильно делал, — заступился я за Элиана. — Я две недели провёл в Лесу.

— О как… Далеко забрался? — с явным интересом подался вперёд добытчик с серьгой.

— На Третий слой.

На пороге воцарилось молчание. Мужчины переглянулись, и в их глазах появилось такое уважение, какого не заслужишь никакими красивыми речами.

— Понятно, — уважительно кивнул он.

— Проходите, — я посторонился, приглашая гостей внутрь. — Какое количество порций вас интересует? И для кого покупаете: для хищных или травоядных зверей?

Переступив порог, мужчины принялись с любопытством осматриваться, а мальчишка сразу уставился на висящую доску с аккуратно выведенными мелом ценами.

— Пятнадцать штук для хищников, — ответил кривоносый.

— Хорошо. Подождите пару минут.

Я направился в погреб, где положил шарики в мешочек, и вернулся.

— Держите, — я протянул заказ мужчине со сломанным носом.

Он тут же вытащил одну порцию, понюхал и взвесил на ладони.

— Сколько с меня?

— Четыре серебряных и двадцать пять медных.

Он кивнул и, отсчитав монеты, положил их на мою ладонь.

— А правду говорят, что вы лучший целитель зверей в городе? — вдруг подал голос малец.

— Преувеличивают, — я улыбнулся. — Просто… неплохо знаю своё дело.

— Гляньте, какой скромный, — хмыкнул мужчина с серьгой.

— Да ты на его доску посмотри, — фыркнул кривоносый, ткнув пальцем в сторону цен. — Он за свою работу копейки берёт, считай, даром лечит. У меня возле дома за вправление лапы дерут в два раза больше, благо в Ассоциацию бесплатно можно обратиться.

Мальчишка переступил с ноги на ногу, опустил глаза и тихо спросил:

— А если… марок совсем нет?

Я посмотрел на него внимательнее. Кожанка на плече заштопана криво, но старательно – вряд ли мама зашивала, явно сам возился с иглой. Может, он сирота? Но тогда почему пришел с добытчиками?.. Хотя это не моё дело.

— Если зверю плохо - приноси, — сказал я. — В беде не оставлю.

Малец удивлённо моргнул, а затем быстро кивнул.

— Ну, бывай, целитель, — кривоносый спрятал мешочек за пазуху. — Спасибо за корм! Если зверям понравится, стану постоянным покупателем.

— Всего доброго.

Я распахнул створку и, пропустив гостей, вышел следом, чтобы проверить, не крутился ли поблизости мальчуган, ковырявшийся палочкой между булыжниками. Троица неспешно двинулась по мостовой. Мужчины бурно обсуждали на ходу, в какой биом выгоднее отправиться в следующий раз, и уже через десяток шагов сцепились в жарком споре. Осматривая улицу, я перевёл взгляд в противоположную сторону и увидел, как по кривой дороге, слегка щурясь от яркого солнца, шагал Хольц.

Дожидаясь его у порога, я ещё раз огляделся, но мальчугана так и не заметил. Как только тренер приблизился, я поднял ладонь:

— Добрый день.

Хольц остановился в трёх шагах и вместо приветствия принялся дотошно меня рассматривать. Его взгляд зацепился за мои руки, поднялся к лицу, пронёсся вниз к сапогам и вновь впился в глаза. Он будто оценивал меня, как зверя после боя, подмечая малейшую зажатость в плечах или едва заметную осторожность в движениях - всё то, что человек, даже пытаясь скрыть, никогда не сможет утаить от намётанного глаза.

Секунд десять перед лавкой стояла тишина, пока старик наконец медленно не кивнул.

— Цел, — произнёс он.

— Ага, — согласился я.

Он шагнул поближе и протянул мозолистую ладонь. Я крепко пожал его руку.

— Две недели, Эйден, — спокойно произнёс старик, но я почувствовал, как дрогнули его пальцы. — Я уже начал думать о плохом...

— Поход выдался… тяжёлее, чем я рассчитывал, — честно признался я и, отпустив его руку, открыл дверь. — Заходи, чего мы на пороге стоим?

Пропустив гостя и зайдя в лавку, я прикрыл сворку и задвинул засов.

— Как мохнатый? Вылечить-то удалось?

Я вздохнул.

— Пойдём, сам увидишь.

У двери спальни я на секунду задержался, а затем распахнул её и пропустил тренера вперёд. Старик переступил порог и, заметив двухцветный кокон, молча подошел к нему. Его плечи слегка подались вперёд.

— Крох внутри, — сказал я.

Тренер кивнул и медленно обошёл кокон полукругом, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону. Затем присел на корточки, попытался заглянуть внутрь и, осмотрев его снизу, поднялся.

— Как так получилось? — наконец спросил он.

— Он выпил зелье, усиливающее каналы и… — я замолчал, тщательно подбирая. — Через пару секунд из его шерсти пробились нити и буквально на глазах сплелись вот в это.

Хольц выслушал, не перебивая, затем сунул руку за пазуху и выудил монокль. Зажав линзу в глазной впадине, старик склонился над двухцветной оболочкой и чуть повернул голову, меняя угол обзора. В этот момент я заметил, как между его бровей собралась глубокая складка.

— Хм, — произнёс он.

— Что?

Старик промолчал и, не снимая монокля, принялся обходить кокон ещё раз. С каждым шагом его лицо становилось всё мрачнее. В конце концов тренер опустился на одно колено и застыл, неотрывно глядя в одну точку.

Через пару минут он наконец поднялся и, повернувшись, посмотрел на меня… растерянными глазами.

Старый Мастер Зверей, повидавший за долгую жизнь столько тварей, что мог бы составлять атласы не хуже Крамеров, стоял посреди комнаты и банально не знал, что сказать.

— Эйден, — непривычно осторожно начал он. — Слушай меня внимательно. Я…

Однако договорить он не успел. В этот момент двухцветное плетение натянулось, раздавшись вширь, как воздушный шар при надувании, задержалось на миг и, опав, принялось повторять этот цикл…

Глава 4

Сначала пульсация напоминала спокойное дыхание спящего зверя, затем - стук сердца после хорошей пробежки, а ещё через десяток ударов двухцветная оболочка задрожала так часто, что нити слились в бешеное мельтешение, от которого зарябило в глазах.

Я замер, слыша лишь собственное колотившееся сердце.

— Эйден, назад, — тихо произнёс Хольц, быстро оказавшись рядом.

Однако я не сдвинулся с места. Старик выругался сквозь зубы и поднял руку, явно намереваясь оттащить меня за шиворот, но в этот момент бешеная пульсация кокона прекратилась.

Двухцветное плетение резко ослабло, в следующее мгновение тысячи голубых и чёрных нитей одновременно втянулись внутрь Кроха, явив нашему взору крупного преобразившегося зверя, покрытого светлой шерстью.

— Крох! — крикнул я.

— Эйден, стой! Ты не знаешь, что с ним произо…

Однако вопреки его предостережению я рванул к другу и, уже через секунду рухнув на колени, бережно обхватил ладонями большую мохнатую голову.

— Малой, — прошептал я, чувствуя, как защипало в глазах. — Ну наконец-то. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Я так по тебе скучал, приятель…

Веки зверя дрогнули, медленно приоткрылись, и на меня уставились бездонные сапфировые глаза без единого чёрного пятнышка! Только теперь в них появилось осознанное… взрослое спокойствие.

«Я тоже, хозяин», — прозвучал тихий низкий голос в моей голове, заставив меня невольно вздрогнуть.

— Крох?.. — прошептал я и тут же замолчал, не находя слов.

В ответ шершавый язык лизнул мой нос, а перед глазами тут же вспыхнуло сообщение Системы:

[Существо: Крох (подвид неизвестен)]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Состояние: Полноценный переход в D класс завершён]

[Обнаружено новое свойство: «Раздвоение»]

[Описание: позволяет существу создавать двойника из маны]

[Достигнут путь эволюции: Элитный]

[Отношение изменено с «Родственное» на «Жертвенное»]

[Открыта возможность ограниченного ментального общения]

Я застыл на коленях с приоткрытым ртом, глядя на светящиеся строки и пытаясь осознать прочитанное.

Во-первых, как Крох умудрился перейти на Элитный путь без зелья эволюции? Может, всё дело в скорлупе? Кокон ведь появился как раз после того, как я дал ему зелье с порошком из неё… Хотя вряд ли всё так просто. Ладно, вернусь к этому позже.

Во-вторых, Крох обзавёлся новым свойством «Раздвоение». Судя по описанию, он теперь способен создавать свою копию. Но чем она может быть полезна или опасна? Сколько времени этот фантом сможет просуществовать? Система ограничилась сухой формулировкой, великодушно предоставив мне возможность узнать обо всём на практике.

И последнее… Жертвенное отношение. Я слишком хорошо понимаю, какая глубина преданности скрывается за этими словами, и не уверен, что мне нужна такая слепая верность.

Я осторожно потянулся к нити и мысленно произнёс:

«Ты правда в порядке?».

Крох приподнял морду, посмотрел в мои глаза и молча лизнул меня в подбородок.

— Ну уж нет, — прошептал я так, чтобы Хольц не расслышал. — Кончай притворяться! Ты только что ответил мне словами, я же не сбрендил!

Крох лишь невинно захлопал глазами и озадаченно склонил массивную голову набок, мол, я вообще понятия не имею, о чём речь.

«Ограниченное ментальное общение», значит… Что ж, придётся выяснять пределы этого «ограничения» опытным путём. Собственно, как и всё остальное в последнее время.

Крох подобрал под себя лапы и поднялся. Я встал следом и невольно отступил на полшага, заворожённо разглядывая преобразившегося друга.

Если прежде мохнатый едва доставал мне до колена, то теперь его загривок находился вровень с моим бедром. Тело зверя заметно вытянулось, грудная клетка раздалась вширь, а лапы больше не казались короткими. Изменилась и морда - она полностью утратила былую щенячью мягкость, обретя суровые, хищные очертания. В довершение всего его густая белая шерсть переливалась перламутром, сквозь который проглядывали серебристые кончики волосков, будто благородный мех раздвинули и слегка присыпали жемчужной пудрой.

Но главное скрывалось сзади… У Кроха теперь два хвоста! Первый - прежний, пушистый с серебристыми кончиками, чья белая шерсть теперь тоже отливала перламутром. Второй же был угольно-чёрным, и на его острие поблёскивали редкие серебряные волоски.

Крох сладко потянулся, выгнув спину дугой, и широко зевнул, сверкнув внушительными клыками. Затем слегка тряхнул обоими хвостами, и в моей голове промелькнул его безмолвный хвастливый посыл: «Смотри, хозяин!».

— Красавец, — с улыбкой произнес я и, подойдя поближе, провёл ладонью по его загривку.

Зверь уселся, аккуратно разложив контрастные хвосты полукругами в разные стороны, а я, активировав восприятие, тут же затаил дыхание. Под шкурой мохнатого раскинулись сотни голубых и чёрных канатов, гармонично сплетавшихся в два созвездия. Если такое количество нитей ещё можно было объяснить переходом на Элитный путь, то их мощь сбивала с толку.

Почему его каналы стали толщиной с канат? Такие я видел только у зверей В класса, например, у Грима, клыкача Хольца. А Крох ведь полноценно перешёл только в D класс!

Я аккуратно обхватил ладонями голову Кроха и вновь заглянул в его глаза. Кем же ты стал, малой?.. А какая, собственно, разница? Это ничего не меняет! Ты как был моим другом, так им и остался, а всё остальное - неважно.

— Эйден, — прошептал Хольц.

Я отпустил голову зверя и, обернувшись, впервые увидел тренера в шоке. Старик, приоткрыв рот, сделал несколько шагов вперёд и замер рядом со мной. Его зрачок за линзой монокля безостановочно метался, изучая изменившегося мохнатого.

— Как ты это сделал? — тихо спросил он.

— О чём ты?

Хольц поднял руку и постучал пальцем по бронзовому ободку у правого глаза.

— Его каналы… — он сглотнул. — Я не могу их сосчитать.

Я мысленно чертыхнулся. Ну конечно, Хольц много раз видел плетение Кроха, а теперь количество каналов выросло в разы, и он мгновенно это заметил...

— Такого просто не бывает. — тренер наконец перевёл на меня взгляд. — Я ещё могу себе объяснить, почему его каналы стали шире и ярче. Ты Моррис, у вас в роду вечно изобретали немыслимые вещи, но увеличить их количество… невозможно!

Он замолчал, выдохнув. Я же лихорадочно соображал, что ему ответить. Солгать? Или отделаться шуткой, пожать плечами и сказать, что сам удивлён? Хольц в любом случае не станет на меня давить, но… Рядом со мной стоит тот, кто отбил летящий в меня арбалетный болт и помог спасти Ларка. Человек, от которого я за всё время не видел ни капли зла.

Я выдохнул и решил... Приоткрыть ему часть своих тайн.

— Хольц, присядь.

Тренер, к моему удивлению, без возражений опустился на край кровати и, сцепив пальцы в замок, уставился на меня.

— Количество магических каналов, — медленно начал я, — зависит не от класса или ранга зверя, а… от его пути Эволюции. У одних это скудная сетка, у других - плетение, а у третьих - созвездие, как сейчас у Кроха.

Старик слушал, не моргая.

— И… — я сделал паузу, — я умею переводить зверей на другие пути Эволюции.

В комнате повисла тишина. Хольц сидел неподвижно, а его взгляд медленно опустился к половицам и застыл в одной точке. Прошло около полуминуты, прежде чем тренер провёл ладонью по лицу, от лба до подбородка, и хрипло произнёс:

— Спасибо.

— За что? — растерялся я.

— За то, что не соврал и… доверил мне столь опасную тайну, — он поднял глаза. — Однако ты хоть понимаешь, чем чревато обладание такими знаниями?

— Разумеется.

Хольц слегка улыбнулся.

— Ладно, допустим, но всё же послушай меня внимательно, —произнёс он и подался вперёд, упершись локтями в колени. — Империей правят семьи, которые поколениями выращивают именных зверей. Они при любой возможности режут друг друга, выкупают информацию о местонахождении ценных биомов, лишь бы урвать необходимый ингредиент для усиления зверя. И всё это лишь ради повышения ранга.

Он ткнул пальцем в сторону Кроха.

— А теперь вообрази, что случится, если кто-то узнает, что можно развивать мохнатых иначе… За тобой придут и семьи, и те, кто жаждет занять их место. Сперва явятся с золотом и улыбками, а затем с ножом. Поверь, я прекрасно знаю, о чём говорю…

Я вспомнил, что в молодости Хольц был одним из сильнейших Мастеров Зверей в столице, и слегка вздрогнул: даже думать не хотелось, через что ему довелось пройти.

— Из этого следует простой вывод, — старик посмотрел на меня. — Ты сможешь выстоять, лишь имея за спиной надёжную защиту. А кто у тебя сейчас есть? Дряхлый старик, дядька-добытчик да мальчишка с куницей.

— И Дервен, — тихо сказал я.

Хольц медленно кивнул.

— Даже спрашивать не буду, как ты с ним познакомился, — он потёр колено. — Но даже с его поддержкой этого слишком мало. Тебе нужны сильные и верные союзники, которых нельзя купить или запугать. А пока их нет… Не распространяйся об этом и становись сильнее.

— Так и планировал, — я улыбнулся.

Нашу беседу бесцеремонно оборвал частый топот в коридоре. В следующее мгновение через порог влетел Люмин. На его макушке, вцепившись в золотистый мех и усердно балансируя крылышками, восседала Адрия.

Резко затормозив, зайцелоп проехался попой по половицам и замер, уставившись на Кроха. Секунду они разглядывали друг друга, а затем, издав восторженный визг, ушастый метнулся вперёд и с разгона врезался в бок друга, зарывшись мордой в его перламутровую шерсть. Кайрил за мгновение до столкновения возмущённо пискнула и благополучно спрыгнула на пол.

Крох пошатнулся, наклонил голову и принялся вылизывать макушку ушастого с видом старшего брата, который, вернувшись из долгой поездки, обнаружил, что младший опять забыл причесаться.

Адрия встряхнулась, оценила диспозицию и, приняв стратегическое решение, вспорхнула на широкую спину Кроха, а затем аккуратно перебралась на его шевелящуюся голову. Пару мгновений малышка деловито утаптывала новое место, периодически сползая, но, судя по гордо вздёрнутому хохолку, явно находила его более просторным и высоким по сравнению с прежним.

Однако Крох вскинул глаза максимально вверх и молча приподнял губу, оголив краешек острого клыка. Кайрил мгновенно отпрыгнула, шлёпнулась на пол, но тут же вскочила на лапки. Отбежав на несколько шагов, малютка растопырила крылышки и, наклонив голову набок, озадаченно уставилась на мохнатого, явно пытаясь осознать, почему впервые за её короткую, но насыщенную жизнь нашлось существо, не считающее за великую честь носить её на голове.

Осмыслив новую суровую реальность, малышка медленно приподняла хохолок и издала звонкое «чирк!».

Крох лишь равнодушно зевнул и продолжил вылизывать Люмина, который блаженно прикрыл глаза, подставляя ушастую голову то одним, то другим боком.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Быстро вы разобрались с иерархией.

Хольц поднялся с кровати. Проследив за направлением его взора, я слегка напрягся: старик разглядывал маленькую птичку.

— Эйден, — произнёс тренер тоном, который не сулил ничего хорошего. — Кто это?

— Это кайрил, зовут Адрия.

— Я не про имя спрашиваю, — старик не отводил от неё взгляда. — Почему я вижу обычную птицу без магических каналов?

Раз уж я решил довериться ему, вилять и придумывать ложь не имеет смысла.

— Потому что в ней течёт та же мана, что и в Велгаре, — прямо ответил я.

Его ладонь дёрнулась к поясу, но застыла на полпути. Адрия тут же уставилась на тренера огромными глазами.

— Хольц, не делай глупостей, — я сместился в сторону, заслоняя малютку своим телом. — Послушай, с ней всё хорошо. Она в полном порядке.

— Велгар тоже был в порядке, — тихо отозвался старик. — Ровно до того дня, пока не обезумел и не перестал меня узнавать.

— Он заразился чёрной маной, и она вытеснила голубую, — я говорил медленно, стараясь успокоить тренера. — А Адрия с ней… вылупилась.

Почувствовав всеобщее внимание, малютка демонстративно встряхнулась, приосанилась и гордо задрала хохолок. Около минуты старик буравил её тяжёлым взглядом, а затем дёрнул уголком рта.

— Ещё и позирует, — пробормотал он.

Выдохнув, Хольц спрятал монокль за пазуху, но взгляда с птички так и не свёл.

— Почему она не безумна? — через несколько секунд спросил он.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Но собираюсь это выяснить.

Тренер кивнул, будто именно такого ответа и ждал, затем провёл ладонью по голове и криво усмехнулся.

— Кстати, — сказал я и, встретившись с ним взглядом, продолжил: — Мне нужно увидеть Велгара.

Лицо Хольца мгновенно окаменело.

— Зачем?

— Кажется, я нашёл, способ… значительно ускорить его лечение, но сначала мне нужно закончить подготовку.

Глаза тренера слегка потускнели, но через несколько секунд он взял себя в руки.

— Сколько времени на это уйдет? — с надеждой спросил он.

— Завтра утром я буду готов.

Хольц медленно кивнул.

— Хорошо, — произнёс он и мотнул подбородком в сторону Люмина. — Я пока с ушастым позанимаюсь, да и на эту… — старик скосил глаза на Адрию, — мелкую посмотрю повнимательнее. Крох пусть пока отлежится и придёт в себя.

Мохнатый, услышав своё имя, оторвался от вылизывания зайцелопа и посмотрел на старика с выражением: «Я, вообще-то, полон сил».

— А ты не спорь, — Хольц хмыкнул. — Мне виднее.

Глава 5

Мы вышли во двор. Солнце уже клонилось к горизонту, заливая грядки мягким золотом заката. В оконном проёме лаборатории Элиан с улыбкой смотрел на уходящий день, свесив руки наружу и комкая в пальцах тряпицу. Стоило ему заметить нас, как он скрылся внутри и через секунду выскочил на порог.

— Хольц! — радостно произнёс он, но тут же смущённо спохватился: — То есть… здравствуйте!

— И тебе не хворать, — старик сдержанно кивнул.

Внезапно парень растерянно моргнул и округлил глаза, всматриваясь куда-то за наши спины. Я обернулся. Из дверного проёма неспешно выходил Крох, потягиваясь на ходу.

— Это… — Элиан перевёл на меня ошеломлённый взгляд, затем вновь окинул зверя с лап до морды, а после уставился на его хвосты, один из которых был чернее сажи. — Неужели он, как и Астик…

— Ага, — подтвердил я.

Тряпица тут же выпала из пальцев парня.

— Поздравляю! — Элиан аж подпрыгнул на месте. — Какой здоровенный стал! Крох, ты… просто красавчик! — парень присел на корточки и протянул руку.

Зверь медленно приблизился к нему и подставил голову под ладонь.

— Ох ты… Узнал! Помнит!

— Ну конечно, помнит, — с улыбкой подтвердил я. — И, между прочим, ещё ничего не ел.

— Так у меня всё готово! — парень вскочил, сияя от гордости. — Как я и предполагал, из Пепельного секача получилось ровно десять порций. Сейчас принесу!

Он тут же убежал в лабораторию и вернулся через полминуты, бережно неся шарик на раскрытой ладони. Забрав его, я прикрыл глаза и, решив пока не экспериментировать с дозировкой, направил внутрь одну каплю маны.

Творение Элиана, созданное на основе мяса зверя B-класса, жадно поглотило энергию в одно мгновение, и перед глазами вспыхнуло сообщение:

[Процесс обогащения завершён]

[Продукт: Усиленный корм для плотоядных D класса (обогащённый)]

[Эффекты: … Глубокое «Насыщение маной» - при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 23-26%]]

Ничего себе! Прежние эффекты остались те же, а вот насыщение маны стало «глубоким» и выросло почти в четыре раза! Значит, чем выше класс зверя, из которого сделан корм, тем быстрее будут развиваться магические каналы питомца, наливаясь более интенсивным свечением.

Вот только серебряная марка за кусок, из которого получается всего пять порций… Дороговато, но для своих питомцев мне ничего не жалко. Кстати, нужно не забыть придумать, как улучшить корм для ушастого.

Тем временем Крох подошёл поближе и сел напротив, аккуратно разложив хвосты.

— Держи, друг, — я протянул раскрытую ладонь.

Мохнатый бережно слизнул шарик с руки и принялся медленно жевать. Я же проследил, как сгусток света провалился в желудок питомца и тут же начал таять. Однако на этот раз от него потянулись не тонкие ниточки, а полноводные ручьи. Они стремительно добрались до ближайших каналов и влились в них, заставив голубое созвездие под шкурой вспыхнуть ярче. Да, этот корм намного лучше…

Доев, Крох облизнулся и направился к колодцу, где с глубоким вздохом улёгся в тени, положив голову на лапы.

Адрия тут же подскочила к нему и, замерев напротив морды, требовательно пискнула, но мохнатый даже не шелохнулся. Тогда малютка обошла его слева, расправила крылышки и закричала громче, однако результат оказался прежним. Она постояла немного, видимо, обдумывая, что предпринять еще, и не нашла ничего лучше, чем зайти справа, приблизиться к уху Кроха и оглушительно чирикнуть. Отскочив в сторону, малышка вновь замерла в ожидании реакции.

Крох приоткрыл глаза и, скосив взгляд на наглую пичугу, закрыл их обратно. Я честно попытался сдержаться, но всё же прыснул от смеха. Мелкая манипуляторша была бесцеремонно проигнорирована.

Кайрил постояла ещё немного, затем с оскорблённым видом развернулась и, сердито доковыляв до Люмина, вспорхнула на его макушку.

Зайцелоп покорно вздохнул и прислал через нить образ: он стоит по стойке смирно в потрёпанном мундире, а на его голове восседает крошечный, но очень злой генерал.

— Можешь пожаловаться Кроху, — с улыбкой произнёс я. — Он быстро её приструнит.

Тем временем Хольц подошёл к колодцу, опустился на корточки возле Кроха и принялся вновь разглядывать зверя, всё ещё не веря собственным глазам.

— Ладно, — произнёс он через пару минут, поднимаясь. — Ушастый, за мной. И ты, мелкая, тоже. Раз уж командовать любишь, посмотрим, как справишься с исполнением.

Адрия негодующе пискнула, но зайцелоп уже потрусил к верёвкам с колокольчиками, и ей пришлось покорно ехать вместе со своим «транспортом».

Оставив питомцев на попечение тренера, я подошёл к грядкам и внимательно оглядел Радужный куст. Его тонкие ветви, усыпанные тяжёлыми гроздьями спелых плодов, покачивались от дуновения ветра, переливаясь всеми цветами радуги. Растение отлично прижилось на новом месте!

Я присел на корточки, аккуратно придержал веточку двумя пальцами и бережно отделил одну ягоду. Поднявшись, направился в лабораторию и чуть не столкнулся у двери с Элианом, тащившим часть готового корма в погреб. Он неловко переступил с ноги на ногу и улыбнулся, уступая мне дорогу.

Разминувшись с помощником, я перешагнул порог. Перегонный куб продолжал работу, исправно выдавая каплю за каплей в подставленную ёмкость. На дальнем краю столешницы красовалась выведенная мелом надпись «КРОХ» с тремя восклицательными знаками, а за ней лежали девять порций из мяса секача.

Усмехнувшись, я одобрительно покачал головой, подошёл к столу и обогатил шарик для Астика. К этому моменту парень как раз вернулся из погреба.

— А ты молодец, — искренне произнёс я, указывая на надпись. — Так мы не запутаемся.

— Я знал, что ты оценишь, — отозвался Элиан, довольно улыбаясь. — А что касается куба - дождусь окончания прогона, а завтра сделаю ещё один, чтобы был запас мёртвой воды побольше,

— Спасибо, — искренне поблагодарил я и протянул помощнику шарик. — Возьми, я улучшил его.

Элиан смущённо кивнул, принял порцию и, спрятав её за пазуху, вернулся к прерванной работе.

Когда помощник вновь направился в погреб, я мысленно обратился к Системе: «Так, напомни-ка рецепт зелья из ягоды».

[Рецепт: «Радужная слеза»]

[Ингредиенты: Истолчённая ягода (1 шт), раствор железнолиста (10 г), дистиллированная вода (50 г)]

[Отклонения от рецепта недопустимы]

Кивнув, я вышел во двор и пересёк его, направляясь в лавку. В главном зале снял с полки склянку с раствором железнолиста, а после заглянул на склад за пустой ёмкостью. Вернувшись в лабораторию, разложил всё на столе и, опустив ягоду в чистую ступку, мягко надавил пестиком. Плод тут же лопнул, брызнув соком и оставив на стенках радужные разводы. Я принялся медленно растирать мякоть круговыми движениями, пока она не превратилась в однородную кашицу.

Отставив ступку в сторону, я взял весы, отмерил десять граммов раствора железнолиста и влил его тонкой струйкой к получившейся массе. Радужные разводы мгновенно потускнели. Взвесив пятьдесят грамм дистиллированной воды, я принялся медленно добавлять её к смеси, отчего та постепенно светлела и разжижалась.

Чтобы улучшить зелье, я поднёс указательный палец к поверхности и выпустил каплю маны. Жидкость мгновенно вспыхнула ослепительным светом, залившим всё вокруг. Я едва успел зажмуриться, как сияние тут же погасло. Из двора донеслось недовольное бурчание Элиана - похоже, случайный отблеск в окне его испугал. Когда я вновь посмотрел на содержимое ступки, в ней находилась спокойная субстанция с нежным розоватым отливом.

[Приготовлено зелье: «Радужная слеза»]

[Свойства: Мощно усиливает магические каналы и ускоряет их восстановление]

[Качество: Превосходное]

Отлично! Я аккуратно перелил жидкость в склянку и, заткнув её пробкой, спрятал во внутренний карман. Затем тщательно вымыл ступку, оставил сушиться на подоконнике и вышел во двор.

Хольц сидел на корточках у натянутой между загоном и колодцем верёвки с колокольчиками и постукивал согнутым пальцем по утоптанной земле, что-то тихо втолковывая Люмину. Зайцелоп слушал с видом прилежного студента: половину не понимал, но то и дело наклонял голову и шевелил длинными ушами. А Адрия, благополучно покинувшая «транспорт», держалась чуть в стороне, стараясь не привлекать внимания сурового тренера.

— …и не дёргай ушами, когда пойдешь под верёвкой, — донеслось до меня. — Ты ими за колокольчики цепляешься, а потом сам же пугаешься. Понял?

Люмин важно опустил морду.

— Вот и славно. Тогда приступай, — старик вздохнул.

Зайцелоп тут же прижался пузом к траве и осторожно пополз вперед. Придерживая поясницу, Хольц выпрямился и повернулся к Адрии. Малютка испуганно пискнула и, растопырив верхние крылышки, стремительно засеменила к спасительной тени колодца, перебирая лапками с частотой заводной игрушки.

— Куда собралась? — беззлобно поинтересовался старик и в три шага нагнал беглянку.

Опустившись на одно колено, он аккуратно обхватил птичку ладонями и поднял её. Кайрил возмущённо чирикнула, дёрнулась раз - другой, но быстро поняла, что вырваться не удастся, и замерла, изображая несчастную пленницу.

— Не бойся, — спокойно произнёс Хольц, бережно повернув её к себе.

Он поочерёдно приподнял каждое крыло, легонько надавил на грудку и провёл большим пальцем вдоль ключицы. Адрия терпела эти манипуляции, косясь на него огромными глазами.

— Грудная кость крепкая, — задумчиво протянул старик, а затем перевёл взгляд на меня. — Плечевой пояс широкий, для такого размера даже слишком. Строение отменное, Эйден.

Он опустил кроху на траву. Та сразу отскочила на два шага, сердито встряхнулась, демонстративно поправила пух и гордо вздёрнула хохолок.

— А вот с характером, — Хольц прищурился, глядя на её кривляние, — беда.

Кайрил замерла.

— Она хоть и мелкая, а уже строит из себя командира, — старик поднялся и отряхнул ладонью колено. — Такими темпами через год ты с ней вообще не совладаешь, окончательно на шею сядет. Работать над послушанием надо уже сейчас, иначе потом будет бесполезно.

— Буду только рад, если за неё возьмёшься, — ответил я.

— Возьмусь, — старик перевёл взгляд на птичку и, строго подняв указательный палец, принялся что-то рассказывать.

Адрия слушала его с таким видом, будто уже прикидывала, что из перечисленного можно саботировать при первой же возможности.

Оставив их, я сходил на кухню и, прихватив два табурета, понёс их к колодцу. Топтавшийся у порога лаборатории Элиан тут же подбежал и перехватил один из них.

— Давай помогу.

— Спасибо, — ответил я.

— Эйден! — окликнул Хольц. — Принеси какое-нибудь мелкое лакомство для пернатой.

— Хорошо, — поставив табурет у колодца, я сбегал за ножом на кухню и направился в погреб.

Отыскав кусок мяса чужеродной твари, я развернул тряпицу и отрезал от него тонкий пласт, а остальное упаковал и убрал обратно в нишу, поставив рядом зелье из радужной ягоды. Выйдя во двор, тщательно промыл эту вырезку у колодца, после чего вернулся на кухню и, нарезав её на кусочки размером с ноготь мизинца, переложил готовое лакомство в тарелку. Затем направился к старику.

— Держи, — я передал угощение Хольцу.

— Спасибо, — тренер опустился на траву, вытянул ногу и пристроил тарелку на бедре.

Я же добрался до табурета и уселся рядом с Элианом.

— Иди сюда, красавица, — произнёс старик, но Адрия, не откликаясь, увлечённо изучала трещину в срубе колодца.

Хольц не стал повторять. Взяв один кусочек мяса, он поднял его на высоту ладони и принялся медленно вертеть в пальцах. Пичуга скосила взгляд и тут же озадаченно повернула голову, изящно качнув серебристой короной.

Тренер хмыкнул и вытянул указательный палец свободной руки.

— Сядь.

Адрия склонила голову набок, но тренер промолчал. Несколько секунд она топталась на месте, затем сделала осторожный шаг в сторону лакомства, следом второй, третий… и, подобравшись к ладони старика, попыталась сцапнуть угощение, но пальцы крепко держали кусочек. Поняв, что нахрапом взять не выйдет, пичуга покосилась на тарелку у него на бедре, однако тренер тут же прикрыл посуду ладонью. Не найдя другого выхода, малютка наконец сдалась и присела на траву.

— Умница, — спокойным голосом похвалил Хольц и поднёс к её клюву заслуженную награду.

Малышка мгновенно проглотила угощение и требовательно пискнула, явно рассчитывая на добавку.

— Будешь пищать - ничего не получишь, — тренер строго пригрозил ей пальцем.

Адрия пискнула ещё громче, но старик тут же отвернулся и принялся разглядывать грядки. Элиан тихо ахнул и подался вперёд, боясь пропустить хоть деталь.

Малышка возмущалась около минуты, но, так и не дождавшись никакой реакции, начала понемногу успокаиваться, пока вовсе не замолкла. Посидев на месте и обдумав новую жестокую реальность, она крайне неохотно поднялась, обошла старика по дуге и молча уселась напротив него.

— Вот, — Хольц протянул ей кусочек мяса. — Криком ничего не добьёшься, запоминай.

— Он с ней как с человеком разговаривает, — прошептал Элиан.

Следом тренер поднял руку и медленно повёл указательным пальцем в сторону.

— Иди за пальцем, — скомандовал он.

Адрия проследила за его движением, но осталась на месте. Тогда Хольц, вернув ладонь в исходное положение, повторил команду, и на этот раз птичка сделала два неуверенных шага вбок, за что тут же получила награду.

На четвёртой попытке малышка уже послушно следовала за пальцем по дуге, смешно переваливаясь и растопыривая крылья для равновесия. А во время седьмой она и вовсе обошла сидящего старика по кругу.

— Сообразительная и наглая, — произнёс Хольц, качая головой. — Худшее сочетание из возможных.

Затем он опустил ладонь ребром вниз и бросил:

— Замри.

Адрия тут же застыла на месте, задрав одну лапку.

— Хорошо. Теперь не двигайся, — добавил тренер.

Она постояла секунду, две, а на третьей рванула к тарелке, но Хольц вновь прикрыл лакомство. Кайрил замерла, посмотрела на преграду, затем на старика, следом вновь на его руку и медленно, с явной обидой, попятилась на прежнее место.

— Уже лучше.

В этот момент Элиан вдруг подскочил как ужаленный.

— Я забыл про куб! — выпалил он и, подхватив стоявшее у колодца ведро воды, помчался в лабораторию, расплёскивая её на бегу.

Через пару минут парень вернулся, плюхнулся на табурет и вытянул шею.

— Что я пропустил?

— Она научилась ждать пять секунд, — ответил я, и мы продолжили молча наблюдать за тренировкой.

Старик дважды поднимался, подходил к верёвкам и направлял Люмина: то придерживал за холку, то показывал рукой высоту, на которую следовало пригнуть голову. Зайцелоп трудился с полной самоотдачей и после каждой удачной попытки оглядывался на меня, мол, ты видел? Я неизменно показывал ему большой палец вверх, и ушастый с новыми силами продолжал тренировку.

— Хватит на сегодня, — наконец объявил Хольц, скармливая кайрил последний кусочек.

Адрия проглотила лакомство и тут же возмутилась прекращением кормёжки, но старик, кряхтя, уже поднимался на ноги.

— Знаешь, после Леса ушастого будто подменили, — сказал он, разминая пальцы. — Он стал намного лучше чувствовать, куда поставить лапу и как правильно пригнуть голову.

— Ну да, ему там пришлось неплохо потрудиться, — произнёс я.

— А вот с мелкой придётся повозиться. Она смышлёная и за одно занятие поняла больше, чем другие звери за месяц, но это… — старик ненадолго замолчал, — не всегда хорошо.

— Почему? — удивлённо спросил я.

— Потому что умный зверь не только быстро учится командам, но и тонко чувствует, как манипулировать хозяином.

В этот момент со стороны соседнего участка раздался грохот каменных пластин, через несколько секунд из-за угла загона вывернул Ларк и, окинув старика быстрым взглядом, усмехнулся.

— Хольц, — бросил дядя вместо приветствия, продолжая шагать к нам. — С нашей последней встречи ты ещё сильнее постарел.

— А ты всё такой же вежливый, — отозвался тренер и двинулся навстречу, огибая колодец.

Спустя мгновение они сошлись вплотную и крепко пожали руки.

— Спасибо, что помогаешь племяшу, — дядя разжал пальцы и хлопнул старика по плечу.

— Парень толковый, далеко пойдёт, — ответил Хольц с редкой для него улыбкой.

Элиан аккуратно поднялся с табурета и робко произнёс:

— Здрасьте, дядя Ларк. У меня там… это… важная работа, так что не буду вам мешать.

Не дожидаясь ответа, парень быстрым шагом припустил в лабораторию. Ларк проводил беглеца озадаченным взглядом и хмыкнул.

— Чего он в последнее время от меня шарахается?

— Не обращай внимания, — с улыбкой произнёс я. — Пройдёт.

— И то верно, — согласился дядя, после чего они вместе с Хольцом направились в мою сторону.

Тренер сразу отошёл к Люмину и Адрии и, присев на корточки, начал вполголоса что-то им втолковывать. Ларк же ещё на подходе к освободившемуся табурету заметил дремавшего в тени сруба Кроха.

— Ох ты ж… Выбрался, наконец-то, — он подался вперёд, с интересом разглядывая зверя. — Вымахал-то как! Через полгода настоящая зверюга вырастет.

— Он и сейчас неплох, — с улыбкой отозвался я.

В это время Брумиш неторопливо дотопал до Кроха и с грохотом улёгся рядом, привалившись каменным боком к его лапе. Мохнатый лишь на мгновение приоткрыл глаза, внимательно изучил соседа и вновь опустил веки.

Хольц тем временем закончил беседу со зверями, поднялся и подошёл к нам.

— Ну что, — произнёс тренер. — Предлагаю возобновить тренировки раз в два дня.

— Я только за! — я поднялся с табурета. — Сейчас принесу корм.

Я спустился в погреб, отсчитал шесть улучшенных порций и, положив их в мешочек, вернулся во двор.

— Держи, — произнёс я, передавая ношу тренеру.

Хольц сунул корм за пазуху, затем достал кошель и, отсчитав сорок медных, вложил их в мою ладонь.

— Жду завтра утром, — добавил он.

В этот момент скрипнула дверь лаборатории, и мы все тут же уставились на вышедшего Элиана.

— Всё, я закончил! — с гордостью объявил он, направляясь к нам.

— Молодец, — выудив из кармана двадцать монет, я добавил их к сорока и, немного подумав, досыпал сверху ещё десять. — Это тебе за работу и мёртвую воду.

— Да мне ведь не сложно… —парень смутился. — Честно!

— Тем более бери, заработал.

Элиан сгрёб монеты и спрятал их во внутренний карман куртки.

— Спасибо! Тогда я побегу домой, завтра с утра куча дел, — он покосился в сторону Ларка.

— Иди уж, — я улыбнулся и слегка покачал головой.

Парень свистнул, и из-за грядок тут же вылетел заспанный Астик. Зверёк как обычно взлетел на плечо хозяина и, обвив хвостами его шею, мгновенно задремал. Я проводил Элиана с тренером до двери и, отодвинув засов, распахнул створку.

— До завтра, — сказал Хольц, перешагивая порог.

— До завтра.

Я запер дверь и вернулся во двор. Ларк сидел на корточках перед Крохом, медленно поглаживая его по макушке.

— Голодный? — не оборачиваясь, спросил дядя.

— Очень, — честно признался я.

— Тогда пошли к Борку, — он поднялся. — У меня дома шаром покати, а стряпать сегодня нет настроения.

— Пойдём.

Оставив зверей во дворе, мы зашли в лавку. Пока дядя ждал у порога, я быстро набросил на плечи ранец, а затем мы вышли на улицу. Закрыв лавку, мы двинулись в сторону таверны.

Город тем временем уже погрузился в вечерние сумерки. Над крышами тянулся печной дым, за поворотом истошно кричала женщина, звавшая домой сына, а у стены соседнего дома спорили два старика о ценах на канаты.

Ещё на подходе к «Свистящему кабану» до нас донеслись десятки голосов. Я ухватился за ручку входной двери, приготовившись с силой потянуть её на себя, но створка неожиданно распахнулась настежь и едва не ударила меня в грудь - благо Ларк вовремя поймал её.

Народу внутри набилось столько, что нам пришлось буквально боком втискиваться в душный зал. Повсюду звенели кружки, раздавался хохот, а Мальвина с трудом лавировала между столами. У дальней стены шумная компания добытчиков во весь голос доказывала друг другу, кто именно свернул не туда в каком-то биоме. Чуть ближе хмурые наёмники делили добычу, а у окна сидел одинокий сушильщик трав и с трагическим видом разглядывал дно пустой кружки.

Внимательно осмотревшись, мы с трудом отыскали единственный свободный столик в углу. Но стоило нам направиться к нему, как дядя резко придержал меня за плечо, заметив конкурентов.

— Занято! — рявкнул он в сторону троих молодых парней.

Те синхронно посмотрели на нас и поспешно ретировались к стойке. Я укоризненно покачал головой и, подойдя к столу, уселся лицом к кухонному проёму. Дядя опустился напротив, а мгновение спустя рядом с нами возникла Мальвина.

— Добрый вечер! — весело выпалила она. — Эйден, ты давно не заходил, мы уже начали переживать!

— Привет, — отозвался я. — Со мной всё в порядке.

Девушка улыбнулась и переключила внимание на дядю:

— Ларк, как дела?

— Живой, — мужчина опёрся локтями о стол. — Что сегодня вкусненького? А то мы страшно голодные.

— Это поправимо! — рыжие волосы качнулись, а веснушчатые щёки как-то подозрительно порозовели. — Сегодня есть печёная свинина с морковью и брюквой, похлёбка с крупой и пироги с потрохами - уж поверьте, просто отменные!

— Неси всё! — распорядился дядя, не заметив румянца девушки. — И компот.

— А мне чаю, пожалуйста, — попросил я.

— Чаю… — повторила Мальвина, глядя при этом почему-то на Ларка. — То есть да! Сейчас всё будет!

Она резко развернулась и, отойдя на три шага, оглянулась через плечо. Дядя в этот момент увлечённо ковырял ногтем зарубку на столешнице. Девушка разочарованно вздохнула и скрылась на кухне.

— Хорошая девка, — заметил Ларк, не поднимая головы. — Расторопная.

Я промолчал. Объяснять добытчику, что девушка только что заливалась румянцем и стреляла в него глазками, было совершенно бесполезно. Мужчины вроде него замечают женские намёки только в том случае, если им заявляют о них прямым текстом.

Вскоре Мальвина вернулась с тяжёлым подносом и быстро расставила перед нами блюда. Свинина оказалась с плотной поджаристой корочкой, похлёбка - густой и наваристой, а пироги - просто объедение.

Когда с половиной блюд было покончено, из кухни неспешно выплыл Борк. Он окинул зал хозяйским взглядом и, приметив нас, двинулся напрямик через толпу, попутно отвесив подзатыльник какому-то парню, задравшему ноги на стол.

— Эйден! — прогудел трактирщик, присаживаясь на табурет рядом со мной. — Ты где пропадал?

— Привет, Борк, — я улыбнулся. — В Лесу был.

— Несколько недель?! — мужчина прищурился и перевёл взгляд на Ларка. — И как ты его отпустил?

— Будто он меня спрашивал, — буркнул дядя, не отрываясь от еды.

— Всё хорошо, не переживай, — я сделал глоток чаю. — Устал только, так что в ближайшее время туда не пойду.

— Вот и правильно, — трактирщик с силой хлопнул широкой ладонью по столешнице, отчего дядина кружка подпрыгнула. — Нечего там сейчас делать! На днях один бедолага вернулся с Первого слоя без половины уха. Клялся, что крадуха напала. Днём! Раньше они в такое время не совались!

Дальше беседа покатилась сама собой, перескакивая с одного на другое. Обсудили подорожавшую провизию. Ларк со смехом рассказывал, как один из добытчиков умудрился притащить из Леса трухлявый нарост, забитый роем кусачих мошек, приняв его за ценную грибную губку, и как потом вся «Седая наковальня» три дня чесалась. Борк в ответ вспомнил, как лет десять назад ушлые торговцы подсунули ему «мясо огненного медведя», от которого у половины посетителей несколько дней была жуткая изжога. После обсудили мостовую, которую губернаторская канцелярия третий год обещала переложить, и напоследок всерьёз поспорили, стоит ли Борку нанимать вторую официантку.

— Не потяну, — отмахнулся трактирщик.

— Ты глянь, сколько народу в зале! — возразил Ларк. — Девка одна между всеми столами мечется, присесть не успевает!

— Она справляется.

— Это, потому что молодая да шустрая. Через год свалится, и будешь ты сам с подносом бегать, пузо своё между столов протискивать.

Борк открыл рот, чтобы возмутиться, но, крепко задумавшись, замолчал.

Отставив в сторону пустую тарелку, я почувствовал, как внизу зашевелилось что-то массивное. Заглянув под стол, обнаружил втиснувшегося между деревянными ножками Грайма. Устроив голову с ромбовидными пластинами на моём сапоге, он блаженно прикрыл глаза.

— Привет, — я наклонился и почесал его за ушами.

Зверь довольно засопел.

— Ты глянь на него, — Борк покачал головой. — Соскучился.

Когда за окнами окончательно стемнело, а зал начал понемногу пустеть, мы заказали еду с собой. Мальвина принесла два плотных свёртка, перевязанных бечёвкой, и, вручая их нам, вновь залилась краской.

Я отсчитал названную сумму со скидкой, но тут же попытался выложить на стол ещё несколько монет, объяснив, что давно встал на ноги и могу заплатить полную цену, но трактирщик наотрез отказался.

— Даже не начинай, — произнёс он.

— Борк…

— Не обижай, Эйден.

Я покачал головой, убрал покупки в ранец и аккуратно вытащил ногу из-под сонного Грайма. Попрощавшись, мы с дядей вышли в ночную прохладу.

Неся свёрток под мышкой, Ларк всю дорогу рассуждал о странностях, творящихся в последнее время в Лесу, а я старался поддерживать разговор, попутно размышляя, стоит ли рассказывать ему про чёрную ману, но в итоге решил, что пока не время.

Во дворе нас встретила идиллия: Крох и Брумиш всё так же мирно спали у колодца, Люмин нюхал обольститель, судя по всему, проводя ночную инспекцию, а Адрия выбегала из-за угла лаборатории.

— Брумиш! — позвал дядя, подходя к колодцу. — Подъём, пора домой.

Бронебрус глубоко вздохнул, но всё-таки поднялся и, встряхнувшись, потопал следом за хозяином.

— Спокойной ночи, племяш, — Ларк махнул рукой не оборачиваясь.

— Спокойной.

Я отнёс еду в погреб, затем вернулся во двор и, опустившись на табурет рядом с Крохом, запрокинул голову. Бездонная россыпь звёзд мерцала на небосводе, но я, не замечая их, настраивался на завтрашний день.

Глава 6

Проснувшись, я почувствовал, что Адрия, слегка оттягивая пряди, цепко держалась за мои волосы крошечными коготками и едва слышно сопела.

Я осторожно приподнял голову, и хватка наездницы тут же сжалась крепче.

— Малышка, — прошептал я, — тут тебе не гнездо.

Повернув голову влево, я тут же ткнулся носом в щёку Люмина. Зайцелоп умудрился занять половину моей подушки, дрыгая лапами, вскинутыми к потолку, и то и дело шевеля длинными ушами - видимо, во сне он за кем-то то гнался. В ногах же, полностью заблокировав мне возможность пошевелиться, спал Крох, заняв добрую треть кровати и свесив с края лохматый чёрный хвост.

Судя по всему, отныне постель принадлежит питомцам, а я на ней лишь квартирант. Нужно обустроить им лежаки, иначе скоро начну просыпаться на полу.

Аккуратно отцепив крошечные коготки от волос, я подхватил Адрию под грудку и пересадил её на подушку, рядом с зайцелопом. Малышка тут же открыла глазки, недовольно взглянула на меня, сердито переступила лапками и ткнулась клювом в золотистую шерсть.

Я медленно потянул затекшие ноги на себя и, стараясь никого не разбудить, тихо сполз с кровати на пол, но не успел сделать и двух шагов, как за спиной зашуршало одеяло, по половицам застучали лапы и раздался требовательный писк. Вся троица мгновенно сообразила, что дело пахнет завтраком: Люмин первым рванул из комнаты, за ним, быстро перебирая лапками и попискивая, мол, подожди дружок, ты никого не забыл, потопала Адрия, а Крох, неторопливо зашагав, замкнул цепочку, с прищуром косясь на малютку. Я улыбнулся и последовал за ними.

Следующие полчаса растворились в привычной суете. Решив не экспериментировать с количеством маны, ведь для этого необходимо время, а мне скоро предстояло отправиться к Хольцу, я обогатил одну порцию из мяса Пепельного секача в погребе и, прихватив еду для себя и остальных питомцев, направился на кухню.

Разложив улучшенные порции в миски Люмина и Кроха, я промыл пласт мяса Мраморника для Адрии, нарезал его тонкими лентами и поставил тарелку с едой на пол. Малютка деловито обошла её по кругу, придирчиво изучила предложенное и, выбрав полоску, что лежала ровнее остальных, заглотила её, взмахивая верхними крышками.

Пока звери работали челюстями, я разогрел в котелке над очагом еду, купленную у Борка, уселся на табурет и принялся завтракать, поглядывая через окно на двор, наливающийся утренними лучами.

План на день сложился ещё ночью, пока я смотрел на звёздное небо: обогатить шарики для Велгара, дойти до Хольца и выяснить, где именно проходит та черта, за которой корм превратится в яд, а также пополнить запас лекарств, большинство из которых пришлось потратить в Лесу.

Доев, я помыл посуду у колодца, вытер руки о тряпицу и вновь спустился в погреб. Взяв семь необогащённых шариков, устроился на нижней ступеньке и разложил корм перед собой.

— Ну что, — вслух произнёс я, разминая пальцы, — Пожалуй, начнём.

Вчера я закончил на сорока пяти дозах маны, а сегодня нужно насытить порции ещё меньшим объёмом. Через несколько секунд после того, как я сжал восьмой сгусток в первом шарике, перед моими глазами вспыхнуло системное уведомление:

[Объём энергии, содержащийся в продукте, эквивалентен: тридцати шести стандартным порциям]

Я кивнул и потянулся за следующим комочком. Семь сжатых сгустков выдали двадцать восемь доз, шесть - двадцать одну. Дальше дело пошло быстрее: пятнадцать, десять, шесть. Последний, самый слабый шарик получил всего два сгустка с тремя стандартными дозами.

Я покрутил его в пальцах и невольно хмыкнул, засомневавшись, стоило ли вообще тратить на него время, но тут же одёрнул себя: именно с этой мелочи и начну. Никто в здравом уме не проверяет глубину брода, прыгая с разбега.

Поднявшись, я аккуратно убрал корм в мешочек и направился к нише над Элитными зельями. Переложив в ношу пять вчерашних порций и одну из трёх позавчерашних, я прикинул в уме получившуюся лестницу: тринадцать шариков, в которых содержится от трёх до ста пяти доз маны. Скромный набор, который поможет найти безопасную дозировку, способную вернуть зверю рассудок, или…

— Никаких «или», — твёрдо произнёс я, слушая эхо, отразившееся от каменных стен. — Я обязательно его вылечу.

Устроив мешочек на лестнице, я подошёл к обычному корму и, решив оставить немного маны на всякий случай, обогатил двести порций. Перед уходом сунул за пазуху склянку «Радужной слезы» и поднял экспериментальный набор. Если один из этих шариков всё-таки перегрузит и истончит каналы Велгара, зелье поможет укрепить их стенки.

Стоило мне выйти во двор, как в глаза бросились Люмин и Адрия, кружившие перед носом Кроха. Мохнатый лениво наблюдал за этой неугомонной парочкой, растянувшись у порога лавки и устроив голову на лапах.

— Так, команда, — я подошёл поближе и потрепал двухвостого за ухом. — Я по делам, не безобразничайте. Крох за старшего.

Зайцелоп мгновенно навострил уши и прислал через нить образ: он в плаще и с крошечным ранцем за спиной шагает рядом со мной.

— Не сегодня, — я покачал головой.

Картинка в моей голове тут же сменилась: ушастый сидит под проливным дождём у запертой двери в изорванном в клочья плаще и с тоской смотрит на валяющийся неподалёку ранец.

— Ты бессовестный шантажист, — констатировал я.

Люмин мгновенно прижал уши к спине и, не размениваясь на полумеры, выдавил крупную слезу из правого глаза.

— Я пойду один, — я вздохнул. — Но вечером дам тебе морковку, в погребе как раз последняя осталась.

Слеза испарилась быстрее, чем я успел договорить. Зайцелоп бодро потрусил в сторону лаборатории, мол, не очень-то и хотелось с тобой идти, у меня тут есть дела поинтереснее.

Провожая ушастого взглядом, Крох приподнял морду, и в моей голове тихо прозвучало: «Присмотрю».

— Значит, вчера мне всё-таки не померещилось, — я улыбнулся. — Спасибо.

Зверь моргнул и вновь опустил морду на лапы. Я дошёл до ранца, сунул в него мешочек, закинул лямки на плечи и, выйдя на улицу, запер входную дверь.

Косые лучи солнца подсвечивали парящие над мостовой пылинки, сквозь которые я увидел у колодца троих мальчишек лет девяти, запускавших в небо кривобокое сооружение из щепок и обрывка мешковины. Самодельный воздушный змей с веревкой на хвосте взмыл всего на пару человеческих ростов, после чего накренился и рухнул на землю.

— Ты побежал не в ту сторону! — надрывался самый мелкий из сорванцов.

— Я побежал туда, куда ветер дует! — донеслось в ответ.

— А чего он тогда опять упал?!

Пока двое ругались, третий мальчишка поднял конструкцию и, отряхнув её, отрезал половину верёвки. Во время следующей попытки змей взмыл выше крыш, и вся троица так оглушительно заорала от восторга, что из окна ближайшего дома высунулась заспанная женщина и пообещала выпороть всех разом, если не угомоняться.

Я невольно улыбнулся и, не сбавляя шага, двинулся дальше. Уже на подходе к ремесленному кварталу до меня донёсся раскатистый крик, а проходя мимо распахнутых дверей одной из мастерских, я заметил рослого мужчину в кожаном переднике, который вываливал на землю охапку сыромятных обрезков.

— Я тебе что сказал? — гремел он на всю улицу. — Отбери годное! А ты что притащил?

— Так они хорошие, — донёсся унылый ответ топтавшегося рядом тощего парня.

Оглянувшись на ходу, я увидел, как мастер подхватил один из лоскутов и потряс им перед носом ученика:

— Хорошее?! Тут дыра! Вот, гляди, сквозная!

— Так она… крошечная совсем, — оправдывался малый, пятясь назад.

— Это совесть у тебя крошечная!

Ещё с полминуты до моей спины долетали раскаты гнева, пока я не свернул на знакомую улочку. Впереди показался дом с красной черепицей и безупречно подстриженными кустами. Я миновал аккуратный палисадник, поднялся на крыльцо и негромко постучал.

Створка распахнулась так стремительно, словно её толкнули изнутри в ту же секунду, и на пороге возник Хольц. Скользнув взглядом в полутёмный коридор, я заметил у входа одинокий табурет, которого точно не было в мой прошлый визит. Он что, сидел на нём с рассвета?

— Заходи, — бросил старик.

Ни «доброго утра», ни «как добрался» - он просто развернулся и зашагал вглубь дома. Я последовал за ним. Когда мы миновали коридор, кухню и остановились перед дверью, обитой листовым железом, Хольц провернул ключ в замке и толкнул створку.

Едва я шагнул в комнату вслед за стариком, как Грим открыл глаза, медленно поднялся и сладко потянулся, выгнув спину дугой, а заметив меня, неторопливо подошёл поближе и ткнулся широким лбом в моё бедро.

— Привет, здоровяк, — я улыбнулся и запустил пальцы в густую тёмно-синюю шерсть на его загривке.

Зверь тут же заурчал и прислонился боком к моей ноге.

— Он тебя уже за своего держит, — заметил Хольц, снимая с настенного крюка масляную лампу.

— Это взаимно.

Старик высек искру, и фитиль нехотя занялся жёлтым светом, отбрасывая на стены длинные ломаные тени. Не говоря больше ни слова, тренер шагнул к стеллажу, нащупал за третьей полкой рычаг и потянул его на себя. Каменная плита со скрежетом отошла в сторону, открыв узкий проход.

Грим мгновенно подскочил и испуганно попятился.

— Лежать, — тихо велел Хольц.

Клыкач покорно опустился на пол и, положив голову на лапы, замер, не сводя настороженного взгляда с чёрного зева в стене. Странно, раньше он так не реагировал…

— Эйден, пойдём, — глухо произнёс Хольц и первым шагнул в проход.

Я двинулся следом. Узкая лестница показалась куда длиннее, чем в прошлый раз. Тусклый свет от лампы полз по отполированным до блеска каменным ступеням, а его слабые блики дрожали на стенах, выхватывая из темноты глубокие борозды. Чем ниже мы спускались, тем отчётливее доносился грохот массивных цепей за железной дверью.

Оказавшись у створки, Хольц поставил лампу на пол и один за другим сдвинул три тяжёлых засова с громким металлическим скрежетом. Когда старик потянул массивное полотно, лицо обдал прохладный воздух подвала, а пламя в лампе качнулось, выхватив из темноты колоссальную тушу, покрытую матовой чёрной шерстью, и цепи, уходящие к вмурованным в стену скобам.

Массивная голова Велгара повернулась на свет, и, как только багровые глаза зацепились за наши фигуры, сумрачный разоритель рванул вперёд. Через мгновение его когти заскрежетали по камню, высекая веера бледных искр на каждом шагу, но зверь смог преодолеть лишь небольшое расстояние, прежде чем цепи натянулись. Скобы выдержали натиск, и Велгара силой отдачи отбросило назад. По подвалу прокатился яростный рёв, от которого заложило уши и задрожало пламя в лампе. Бедный зверь…

Обратив внимание на колотящееся сердце, я несколько раз глубоко вздохнул, сделал несколько осторожных шагов вперёд и застыл в отдалении от беснующегося Велгара. Сняв ранец, опустил его на пол и повернулся к тренеру.

— Хольц, что бы ни происходило, просто наблюдай.

Старик секунд десять молчал, вглядываясь в моё лицо.

— Понял, — наконец хрипло отозвался он и, отступив к стене, поставил лампу рядом с собой.

Я опустился на корточки, достал из ранца мешочек, открыл его и, активировав восприятие, повернул голову. Воздух дрогнул, и передо мной, в теле зверя, раскинулась знакомая сеть из корней вековых деревьев, до краёв налитых сияющей изнутри тьмой.

Велгар бил лапой по полу, словно отсчитывая секунды до мгновения, когда цепи наконец сдадутся под его напором.

— Начнём с малого, дружок, — прошептал я и, вытащив первый шарик с тремя дозами маны, развернул тряпицу.

Я бросил порцию вперед, и она, прокатившись по выщербленному камню, замерла у передних лап разорителя. Велгар рыкнул, но тут же потянулся к угощению. Его ноздри дёрнулись раз, другой, челюсти сомкнулась, и порция исчезла. В ту же секунду внутри колоссальной туши вспыхнули два сгустка света.

От них потянулись тонкие голубые ручейки, прокладывая дорогу вверх и заставляя черноту расступаться. Стоило энергии добраться до головы зверя, как багровое пламя в глазах Велгара погасло. Его взгляд мгновенно прояснился, удивлённо скользнул по подвалу и зацепился за фигуру замершего у стены Хольца.

Однако уже через секунду тьма хлынула обратно, залив каналы головы, а безумная краснота вернулась в глаза. Достигнув сгустка в груди зверя, ручейки собрались в каплю и бесследно исчезли. В тот же миг из этого ядра выскользнули три крошечные чёрные частицы и, поднявшись к потолку, испарились в прохладном воздухе.

Я внимательно осмотрел стенки каналов, но не заметил ни одного признака их разрушения. Для Велгара три дозы маны оказались лишь каплей воды, вылитой в пересохшее русло могучей реки.

Сунув руку в мешочек, я вынул второй шарик - теперь уже с шестью дозами. Стоило зверю проглотить и его, как к потолку устремилось ровно столько же чёрных крупиц. Не теряя времени, я принялся поочерёдно скармливать ему порции с десятью, пятнадцатью и двадцатью одной дозой маны. С каждым разом светящихся сгустков в желудке монстра становилось всё больше, ручейки расширялись, а количество испаряющихся тёмных частиц росло.

Шестой шарик содержал двадцать восемь доз, седьмой - тридцать шесть. Именно в этот момент через восприятие я впервые заметил изменения: по одному из каналов прошла едва различимая вибрация, похожая на рябь на воде в ведре, которое несут неровным шагом.

Я замер, испугавшись, что превысил предел и навредил Велгару, но вскоре колебание улеглось.

— Продолжим, — пробормотал я и достал из мешочка шарик с сорока пятью дозами маны.

Велгар сглотнул угощение. Девять ручейков одновременно рванули вверх, заставляя черноту расступиться шире прежнего, и на этот раз глаза зверя оставались осмысленными уже не секунду, а две. Он успел посмотреть не только на Хольца, но и на меня, и в этом глубоком взгляде я словно прочитал вопрос: «Кто ты?».

— Тот, кто тебя вылечит, — прошептал я, но в следующее мгновение тьма вернулась, и зверь, вздрогнув, почти жалобно рыкнул.

Пятьдесят пять, шестьдесят шесть. К этому моменту стенки каналов на пути потока слегка светлели, но возвращались в норму за пару секунд. После того как зверь проглотил шарик с семьюдесятью восемью дозами, по ним прокатилась сильная волна - оболочка натянулась, и тут же вернулась на место.

Я протёр лоб рукавом куртки и продолжил, кинув шарик с девяносто одной порцией маны. Велгар проглотил лакомство, и в следующий миг тринадцать ручейков внутри колоссальной туши лавиной хлынули вверх. На этот раз чернота, вместо того чтобы плавно уступить дорогу, отпрянула от нахлынувшей энергии резким рывком.

Однако… каналы зверя дрогнули. Их стенки истончились, вынудив меня замереть. Уставившись на ставший прозрачным участок у основания шеи, я приготовился выхватить из-за пазухи склянку с «Радужной слезой».

Прошла секунда, вторая, третья, и… оболочки вновь уплотнились. Я медленно выдохнул и опустил руку, которая уже наполовину нырнула под куртку.

— Вот и твой предел, — прошептал я.

Последний шарик, содержащий сто пять доз маны, я так и оставил нетронутым. Ведь если девяносто одна доза заставила стенки каналов истончиться, то следующая ступень попросту разорвала бы их.

Я упёрся ладонями в колени и уставился под ноги, скрупулёзно подсчитывая цифры в уме. Итак, если сложить всю энергию, которую только что поглотил Велгар, получается… Четыреста пятьдесят четыре дозы. Внушительное количество… Или нет? Чтобы оценить остатки чёрной маны, я поднял взгляд на сияющую сеть его каналов и сперва не поверил своим глазам.

Чернота отступила! Не вся, конечно, она по-прежнему заливала корни вековых деревьев, но в этой некогда непроглядной тьме появились серые проплешины, словно погасшие звёзды на ночном небе. На глаз объём чёрной маны уменьшился примерно на четверть, может, чуть меньше.

Значит, всего в теле звере около тысячи восьмисот крупиц маны, но на всякий случай округлю в большую сторону, до двух тысяч. Получается, мне остаётся вытеснить чуть больше полутора тысяч чёрных частиц. Если лечить безопасным кормом с семьюдесятью восьмью дозами маны, мне потребуется… Двадцать шариков корма, может меньше, но лучше сделать с запасом. В сутки я могу обогащать по четыре порции корма, оставляя резерв на выполнение заказа Валленхофов и продажу другим людям. Выходит, при таком графике мне понадобится… Пять дней. Неужели…

Чтобы исключить ошибку, я тщательно перепроверил все цифры, но нет, математика сошлась идеально. Выходит, что в течение ближайших пяти дней я наконец-то смогу освободить измученного Велгара от безумия, длящегося тридцать два долгих года... Однако, как поведёт себя организм, который все это время существовал без еды и воды, не понятно…

— Эйден? — тревожно окликнул Хольц. — С тобой всё в порядке? Чего застыл?

Я отключил восприятие и медленно поднялся, чувствуя ноющую боль в ногах. Велгар по-прежнему тяжело раздувал мощные бока и буравил меня багровым взглядом, только рычать почему-то перестал.

— Я закончил, — произнёс я, подхватывая ранец.

— Что-нибудь выяснил? — с робкой надеждой спросил тренер.

— Поговорим наверху, — отозвался я.

Старик кивнул, поднял с пола лампу и первым двинулся к лестнице. Я задержался у выхода и на мгновение обернулся к беснующемуся в темноте Велгару.

— Потерпи ещё немного, — тихо произнёс я.

Воздух в комнате клыкача после подвала показался почти горячим. Грим тут же поднялся, подошёл ко мне и, обнюхав сапоги, переключил внимание на хозяина. Судя по испуганно прижатым ушам, зверь остался не в восторге от запаха, что учуял на нашей одежде.

Хольц погасил лампу, вернул её на настенный крюк, подошёл к стеллажу и, прислонившись спиной к полкам, скрестил руки на груди. Через пару секунд он сунул их в карманы, но в следующий миг вновь вытащил.

— Ну? — наконец выдавил старик, вглядываясь в моё лицо.

Я подошёл к табурету, опустил на него ранец и повернулся к старику.

— Я избавил его от четверти чёрной маны.

В комнате повисла тишина. Лицо Хольца застыло, превратившись в суровую маску, но его зрачки расширились так сильно, что радужка почти исчезла. Старик ошеломлённо провел ладонью по волосам, оставив на затылке взъерошенный след.

— Получается… Скоро ты сможешь…

— Если я не ошибся в расчётах, — я выдержал его полный надежды взгляд, — то смогу полностью избавить Велгара от чёрной маны через пять дней.

Мгновение спустя старик тихо, будто чужим надтреснутым голосом спросил:

— Ты шутишь?

— Нет, но… я не знаю будет ли он жить без неё.

Плечи Хольца опустились, колени подогнулись, и старый Мастер Зверей, отрешённо глядя перед собой, медленно сполз спиной по стеллажу на пол.

— Это не важно… тридцать два года я мечтал, чтобы Велгар обрёл покой, — произнёс он наконец. — И вот, двадцатилетний мальчишка заявляет, что ждать осталось всего ничего.

По обветренной щеке покатилась слеза, за ней скользнула вторая, но старик и не думал их вытирать, уставившись на пол.

Мне стало неловко. Я деликатно перевёл взгляд на окно, за стеклом которого, на деревянном водоотливе, деловито расхаживала небольшая птичка, не сводя с нас глаз.

Через несколько минут я вновь посмотрел на Хольца. Грим ткнулся лбом в плечо старика, а после устроился на полу рядом, привалившись массивным боком к его бедру, и негромко засопел. Тренер опустил ладонь на его мощную шею и принялся медленно, размеренно гладить густую шерсть.

— Грим ведь совсем не знает его настоящего, — вдруг негромко заговорил старик. — Я несколько дней назад решился и привёл его вниз, однако… Велгар так взревел, что Грим до сих пор боится его запаха и звука открывающейся стены.

Зверь шевельнул ухом.

— Ничего, — Хольц ласково почесал его под подбородком, — в следующий раз ещё раз возьму тебя с собой, и … — старик на миг запнулся, сглотнув. — Пусть хоть на миг, но ты увидишь каким он был прежде.

Мы помолчали ещё немного. За окном с глухим стуком проехала телега, в соседнем дворе зарычал зверь, а также послышались торопливые шаги и громкий разговор прохожих, обсуждавших утренние новости.

Наконец старик глубоко вдохнул, вытер лицо рукавом и посмотрел на меня уже привычным собранным взглядом.

— Я могу тебе как-то помочь? Ингредиентами, марками… Да чем угодно?

— Не нужно, у меня всё есть, — спокойно ответил я.

— Ладно. Тогда завтра утром приду на тренировку, как договаривались.

— Хорошо, — я закинул ранец на плечо.

— Иди, — старик махнул рукой. — У тебя наверняка дел невпроворот, а я тут ещё немного побуду.

— Хольц, может я могу…

— Иди, — мягко перебил он и вновь провёл ладонью по шее клыкача. — Мне нужно… уложить это всё в голове.

Я направился к двери, но у порога всё-таки обернулся.

Старик так и сидел на полу, привалившись спиной к стеллажу. Его ладонь замерла на шее клыкача, а лицо было повёрнуто к чёрному проёму в стене. Я тихо притворил за собой дверь и, пройдя по коридору, вышел на залитую солнцем улицу.

Глава 7

Я прищурился от яркого солнца. За домами впереди стучал молот, а на перекрёстке слева кто-то надрывно доказывал, что «десять медяков за такую работу - это грабёж средь бела дня!».

Когда зрение немного адаптировалось к свету, я поправил лямку ранца. По плану осталось пополнить запасы ингредиентов и лекарств, которые почти подошли к концу. Начну с аптеки в ремесленном квартале, поскольку она находится ближе всего.

Определившись с целью, я двинулся вперёд и буквально через несколько метров наткнулся на двух подмастерьев, кативших тележку с медными заготовками. Они так оживлённо ругались, что дважды чуть не опрокинули её.

— Медь-то как подорожала! — занервничал первый, изо всех сил удерживая виляющий борт. — Если мы хоть одну заготовку поцарапаем, мастер с нас три шкуры спустит!

— Так ты не причитай, а держи крепче! — хмуро огрызнулся второй.

— А ты толкай сильнее, иначе до вечера плестись будем!

Я обошёл крикунов и минут через двадцать остановился у потемневшей деревянной вывески с нарисованным корнем. Толкнув дверь, шагнул в узкое помещение, где от пола до потолка тянулись полки. На них аккуратными рядами теснились деревянные ящички, глиняные горшочки с притёртыми крышками и вереница склянок, подписанных крупными кривоватыми буквами.

За прилавком полная женщина в переднике с зеленоватыми пятнами усердно толкала пестиком какую-то сухую листву. Стоило мне сделать несколько шагов, как она отвлеклась от работы, подняв голову.

— Добрый день, — произнёс я.

— Добрый, — женщина отодвинула ступку и вытерла ладони о передник. — Давненько не заходили, господин Моррис. Подсказать чего или сперва осмотритесь?

— На этот раз я со списком, — ответил я с улыбкой. — Для начала мне нужна вся кора Ледяной Ольхи, что у вас есть.

Аптекарь удивлённо приподняла бровь, но расспрашивать о целях закупки не стала и нырнула под прилавок. Пошуршав внизу какое-то время, она выпрямилась и выложила передо мной аккуратную стопку тонких голубоватых пластинок.

— Восемь штук, и те последние, — женщина вздохнула. — Поставщик уже третью неделю из Леса не возвращается.

— Там сейчас неспокойно, — произнёс я.

— В Лесу всегда неспокойно, — она провела ладонью по переднику. — Ну да ладно. Что-нибудь ещё?

Я кивнул и принялся перечислять дальше. В итоге мой ранец пополнился пятью склянками с пыльцой Шалфея, увесистой пачкой чистых тряпиц и корневищем, необходимым для приготовления мази от воспаления суставов.

— С вас три серебряные и десять медных марок, — объявила женщина, ведя пальцем по кривой строчке на клочке пергамента.

Я отсчитал необходимую сумму. Аптекарь проверила плату и сунула монеты в глубокий карман передника.

— Спасибо, — я накинул на плечи потяжелевший ранец и направился к выходу.

— Заходите ещё! — радушно отозвалась она.

На улице я огляделся и двинулся в сторону центра. Примерно через двадцать минут ноги привели меня в торговый ряд, где стёкла на витринах поблескивали, а названия заведений были выведены золотой краской. Остановившись перед вывеской «Аптека Виолы Крамм. Редкие ингредиенты и сырьё высшего качества», я отворил дверь и перешагнул порог.

Внутри царила приятная прохлада и тишина. Каждая склянка стояла на отдельной подставке, с аккуратной этикеткой, написанной каллиграфическим почерком, а ингредиенты находились на подушечках с бархатными наволочками. Всё это создавало стойкое ощущение, что я попал не в аптеку, а на выставку дорогой коллекции.

Худощавый мужчина в жилете с серебряными пуговицами оторвался от книги, неторопливо снял очки и, подняв на меня взор, учтиво произнёс:

— Рад снова вас видеть. Чем могу быть полезен?

— Здравствуйте. У вас есть порошок Белой Глины? Я бы приобрёл три мешочка.

Он кивнул, отошёл к полке на стене и вскоре вернулся с тремя одинаковыми свёртками, перетянутыми шёлковыми шнурками.

— Свежая, — заметил аптекарь, бережно выкладывая их на прилавок. — Что-нибудь ещё?

— Пять склянок пыльцы Лунного Мурлыки.

— Хм… — мужчина задумался и через мгновение с явным сожалением развёл руками. — Прошу прощения, но в наличии осталось только четыре. Когда будет новая поставка, неизвестно. В последнее время даже у нас начались проблемы с редкими ингредиентами.

— Тогда давайте четыре.

Пока он собирал заказ, мой взгляд зацепился за небольшую витрину у окна. Там, на подставке стояла склянка с тонкими, словно рисовая бумага, засушенными лепестками.

[Обнаружено вещество: Лепестки Снежной Камелии]

[Свойства: Жаропонижающее сильного действия. Способно сбить жар у существа вплоть до C класса]

[Качество: Отличное]

А вот это ценная находка! В лавке как раз нет жаропонижающего.

— Заинтересовало? — мужчина бесшумно возник рядом.

— Да, — я кивнул. — Добавьте три штуки к общему заказу, пожалуйста.

Он вежливо склонил голову, отошёл к полке на стене и вскоре выставил весь товар на прилавок.

— Двенадцать серебряных за всё.

Марки улетают с невероятной скоростью, но деваться некуда. Я расплатился и, аккуратно убрав покупки в ранец, произнёс:

— Спасибо.

— Заходите ещё, — отозвался аптекарь. — Мы всегда вам рады.

Я улыбнулся, забросил лямки на плечи и выбрался наружу, где солнце уже перевалило за зенит. Третью остановку сделал неподалёку от дома, заглянув в районную аптеку со ступкой и пестиком на вывеске.

Стоило мне толкнуть дверь, как седая хозяйка в белоснежном фартуке, стоявшая у прилавка с плетёной корзиной в руках, тут же направила на меня свой цепкий взгляд.

— Добрый день, Эйден, — произнесла она.

— Здравствуйте, — я подошёл поближе. — У меня сегодня довольно большой заказ.

— Кто бы сомневался, — она хмыкнула и поставила корзину на пол. — Говори, но сразу предупреждаю: с поставками в последнее время беда.

— Как я понял, сейчас так у всех, — я обвёл взглядом помещение. — Мне нужны порошки из корневища кровохлёбки и кровянки, водяной гонец, почечный чай, корень пустокрова, желчь-трава и пыльца светлячков.

Женщина озадаченно помолчала, потирая подбородок.

— Сколько нужно-то?

— Сколько есть, — отозвался я.

Она глубоко вздохнула. Следующие двадцать минут аптекарь сновала между стеллажами, что-то бормоча под нос, дважды залезала на скрипучую табуретку и один раз погрозила пальцем глиняной банке, которую никак не получалось снять с верхней полки. Прилавок постепенно скрывался под горой свёртков.

— И ещё мешочки для сортировки, — добавил я.

— Сколько?

— Сотню. И столько же пустых склянок, если найдутся.

Она замерла с очередной порцией товара в руках и уставилась на меня.

— Эйден, — хозяйка лавки покачала головой, — ты у меня так всё подчистую скупишь.

— Разве это плохо? — я улыбнулся.

— Отнюдь, — с улыбкой произнесла она и направилась в угол за ящиками.

Наконец аптекарь окинула взглядом заставленный прилавок, на миг задумалась и объявила:

— С тебя четыре серебряные марки.

Я кивнул, рассчитался и вышел наружу, чувствуя себя вьючным толстошкуром. Ранец распух так, что лямки безжалостно врезались в плечи. В правой руке тихо позвякивал холщовый мешок со склянками, а в левой шуршал второй - с травой и кореньями.

— Осторожно! — истошно крикнул водонос, вылетевший из-за угла с коромыслом.

Я резко отпрянул к стене, мешок по инерции мотнулся, и склянки внутри него стукнулись друг о друга. Замерев, легонько потряс его у уха, прислушиваясь. К счастью, внутри холста раздался лишь стук, а не шуршание мелких осколков - всё обошлось.

Уже на подходе к лавке меня едва не сбил обод от бочки, с которым вновь развлекалась местная детвора. Мальчишка в рваной рубахе притормозил, оценил мою тяжёлую ношу и деловито заявил:

— Дядечка Эйден, а давай я мешок понесу! За медяк!

— Сам справлюсь, — я улыбнулся. — Иди догоняй своих.

Он разочарованно вздохнул и припустил вслед за катящимся ободом.

У двери пришлось изворачиваться: я зажал под мышкой мешок с травой и кореньями и кое-как выудил ключ из кармана. Наконец справившись с замком, боком протиснулся в проём и на полусогнутых ногах доволок ношу до лаборатории, где, с невероятным облегчением сгрузив поклажу на стол, принялся раскладывать покупки.

Плечи откровенно ныли, но перед глазами вырастала картина, от которой на душе становилось тепло: стройные ряды склянок, аккуратно расставленных по столешнице, и разложенные рядом свёртки с мешочками.

— Ну что, — я тщательно размял пальцы, — теперь поработаем.

Засучив рукава, я развёл в очаге огонь, а пока дожидался углей, настрогал корень пустокрова тонкими ломтиками и, сложив их в чугунную посудину, залил колодезной водой. Как только дрова прогорели, подвесил два котелка: один - с пустокровом, а второй - с водой. Едва в ней появились первые пузырьки, я растер ладонями над паром желчь-траву, бросил её в кипяток, влил каплю маны и сразу перенёс на стол.

Следом нарвал во дворе свежих листьев железнолиста, истолок их в ступке и, плеснув немного воды, растёр в однородную кашицу, которую затем обогатил каплей маны. Получившийся концентрированный антисептик я частично разлил по склянкам, разбавив до состояния обычного раствора для промывания ран, а чистый остаток перелил в отдельную ёмкость на хранение.

После чего я сходил во двор к Восковому смолокорню, осторожно сорвал несколько плотных листьев и, вернувшись в лабораторию, выдавил сок в три склянки, заготовив свежий герметик. Затем расфасовал по восьми емкостям смесь Водяного гонца с почечным чаем. Сняв с огня котелок с готовым отваром пустокрова, я перенёс его к остывающей на столе желчь-траве и, процедив оба в склянки, приготовил слабое успокоительное из пыльцы светлячков.

Когда на стол опустилась последняя ёмкость, солнце за окном уже кренилось к крышам, а поясница отчётливо намекала, что человеку иногда полезно отдыхать.

Осталось самое приятное. Я привязал тканевую этикетку к горлышку склянки льняным шпагатом, завязал узел, капнул на него воска с горящей свечи и быстро прижал штамп «КМЗ», смазанный маслом. Работа шла размеренно и почти убаюкивающе, но, потянувшись за очередной инструкцией, я обнаружил, что стопка заготовок практически закончилась.

— Вот тебе и запас, — устало пробормотал я.

Ладно, попрошу Элиана, чтобы сделал ещё. Кстати, странно, что он до сих пор не появился… Ну да ничего, время до заката ещё есть, могут же быть у молодого парня свои дела.

Напоследок я навёл в лаборатории порядок: перемыл посуду, вычистил ступку, вымел травяную труху и выгреб остывшую золу. Мешочки для сортировки корма отправились в погреб, а приличное количество оставшихся ингредиентов, новые склянки и основная часть свежеприготовленных лекарств - на склад лавки. В главный зал я отнёс лишь небольшую часть готовых средств на случай острой необходимости, чтобы не захламлять полки одинаковыми ёмкостями.

Закончив с делами, я захватил на кухне кружку и вышел во двор. Вытянув из колодца ведро, зачерпнул ледяную воду и жадно выпил, почувствовав растекающийся внутри холод. Затем присел на табурет, поставил пустую кружку на землю и прислонился спиной к нагретому за день срубу.

Двор жил неспешной жизнью. Крох дремал в двух шагах, растянув лапы и разложив хвосты двумя аккуратными дугами. Люмин обстоятельно обходил грядки, останавливаясь у каждого куста, а Адрия, застыв у стены под плетью Стражника, завороженно вертела головой, наблюдая за двигающейся лианой.

Я смотрел на питомцев и размышлял: Крох благополучно выбрался из кокона живым, здоровым и окрепшим, план лечения для Велгара составлен, полки полны лекарств, а значит… Пора наконец заняться усилением зайцелопа.

С этой мыслью я поднялся и направился в кладовую. Спустившись в погреб, прошёл в угол и взял склянку, светящуюся зеленым цветом. «Сердце Лесного Духа». Элитное зелье эволюции, которое давно ждало своего часа, но я всё никак и не решался проверить, стало ли оно наконец безопасным для Люмина.

Я сфокусировал взгляд на склянке, и перед глазами тут же вспыхнуло сообщение Системы:

[Зелье: «Сердце Лесного Духа»]

[Общая эффективность: 98%]

[Класс: Элитный эволюционный эликсир]

[Целевой вид: Солнечный зайцелоп]

[Эффект: Переопределение пути эволюции на «Элитный»]

[Побочные эффекты зелья: не обнаружены]

[Побочный эффект «зверя»: 5% вероятности смерти]

Пальцы со склянкой дрогнули. Пять процентов? Но почему?! С тех пор, как я приготовил это зелье, Люмин перешёл на Средний путь, достиг его предела, съел гору обогащённого корма, несколько раз сходил в Лес, но… До сих пор не готов?!

Я закрыл глаза и, пару раз глубоко вздохнув, немного успокоился. Нет, я ни за что не дам ему это зелье. Будь вероятность гибели даже сотой долей процента, я бы всё равно не стал рисковать ушастым балбесом!

Но что тогда делать? Оставить его навсегда на Среднем пути? Или надеяться, что со временем он окрепнет? Всё-таки Люмин продолжает питаться моим кормом, усиливающим каналы… Я крепче сжал склянку в руке, и тут в моей голове словно щёлкнуло.

Магические каналы! Я медленно засунул руку в карман куртки и выудил склянку с розоватой субстанцией. Зелье «Радужная слеза», которое приготовил для Велгара на случай повреждения его каналов, но так и не использовал в подвале.

— А ведь может сработать, — прошептал я.

Спрятав Элитное зелье в карман, я почти бегом поднялся и, выскочив во двор, нашёл взглядом зайцелопа.

— Ушастый! Иди сюда.

Люмин мгновенно вскинул голову и, бросив недоинспектированный обольститель, в три прыжка подлетел ко мне, тут же замерев со сложенными передними лапками. Я опустился перед ним на одно колено и, заглянув в огромные янтарные глаза, тихо произнёс:

— Сейчас я дам тебе зелье из твоих любимых ягод.

Зайцелоп озадаченно склонил голову набок.

— Открывай пасть.

Ушастый тут же распахнул рот. Я бережно наклонил откупоренную склянку, и тонкая струйка розоватой жидкости скользнула на его язык. Зайцелоп несколько раз судорожно сглотнул, после чего моргнул, встряхнул головой и вопросительно взглянул на меня. Ласково погладив питомца по загривку, я активировал восприятие.

Стоило жидкости достигнуть желудка, как каналы под золотистой шерстью на миг вспыхнули ярким светом. По нитям скользнул сияющий радужный ободок, оставляя за собой мягкое свечение и слегка укрепляя стенки.

Затаив дыхание, я вытащил из кармана Элитное зелье эволюции и перевёл на него взгляд. Перед глазами тут же возникло системное уведомление:

[Зелье: «Сердце Лесного Духа»]

[Побочный эффект зверя: 0%]

Я прикрыл веки и, выдохнув, почувствовал, что тревога, поселившаяся в груди несколько минут назад, наконец-то отпустила.

— Получилось, — с улыбкой произнёс я, открывая глаза и откупоривая склянку. — Ну что, ушастый, готов стать по-настоящему сильнее?

Люмин посмотрел на мерцающий состав и, переведя на меня взгляд, отправил через нить образ: моя ладонь, от которой во все стороны расходятся мягкие золотистые волны, лежит на его голове.

Я тут же погладил его между длинных ушей.

— Я рядом. Всегда.

Он послушно приоткрыл пасть, и я медленно влил содержимое до последней капли. Зайцелоп сглотнул, облизнулся и, наклонив голову, чтобы ткнуться носом в мою ладонь… застыл, а янтарный взгляд мгновенно остекленел, уставившись в пустоту.

Я инстинктивно поднялся и отступил на шаг. Прошла секунда, вторая, а на третьей шерсть питомца встала дыбом, и сквозь золотистый мех наружу пробились ослепительные голубые лучи. А потом…

Глава 8

Пространство вокруг Люмина содрогнулось. Вырвавшийся свет с оглушительным шумом закружился вихрем, за долю секунды соткав вокруг зайцелопа сияющий кокон в два человеческих роста. Мощной волной меня отбросило назад. Я повалился навзничь на примятую траву и, тут же приподнявшись на локтях, округлил глаза: на оболочке проступили тонкие молнии, стремительно расширились и переплелись в сеть.

Вскоре первая искрящаяся дуга сорвалась и с треском вонзилась в землю, оставив после себя угольную отметину размером с ладонь. Не успел этот звук затихнуть, как вбок метнулась вторая молния. Змейкой скользнув по стене загона, она погасла, не причинив дереву вреда, но верёвки с колокольчиками тут же зашлись громким звоном. Под этот перезвон в небо взмыла третья ослепительная плеть и, едва лизнув край крыши, рассыпалась на сверкающую сотню искр.

«Наверняка грохот всполошил половину района», — пронеслось в моей голове.

Крох мгновенно вскочил и, в один прыжок заслонив меня от бушующего кокона, вздыбил шерсть на загривке. Адрия же с перепуганным писком и отчаянным хлопаньем крылышек припустила к приоткрытой двери лавки.

Сместив вес на один локоть и выглянув из-за Кроха, я увидел сквозь марево искрящихся молний расплывчатый силуэт зайцелопа. Внезапно он встал на задние лапы и запрокинул голову - в тот же миг по округе разнёсся пронзительный визг, напоминающий плач грудного ребенка. Почти все электрические дуги рванули к питомцу и, свившись в два тугих жгута над его макушкой, с треском ввинтились между ушей.

— Люмин! — вырвалось у меня.

Я резко поднялся и рванул в сторону, чтобы обойти Кроха, но мохнатый тут же сместился вслед за мной, преграждая дорогу, а в голове прозвучало: «Нельзя».

Внезапно из-за угла загона вылетел Ларк с топором в руке, а следом за ним, сотрясая землю, вывернул Брумиш, чьи каменные пластины на спине наливались тусклым голубым светом.

На ходу оценив обстановку, оба остановились в трёх шагах от кокона.

— Эйден, что за хренатень здесь творится? — рявкнул Ларк.

— Всё в порядке! — выкрикнул я, пытаясь перебить непрерывный треск. — Я просто дал Люмину… одно хорошее зелье.

Дядя ошеломлённо посмотрел на затихающий танец молний, затем перевёл взгляд на обугленные дыры в траве, на топор в своей руке и выдал длинную вереницу непечатных слов. Немного поостыв, он беззлобно буркнул, наконец опуская лезвие:

— Я думал, тебя тут убивают, — Ларк сплюнул в сторону ближайшей подпалины. — Племяш, вот честное слово, я за всю жизнь в Лесу столько не нервничал. Скоро поседею от твоих фокусов!

Разряды становились всё реже, бледнее и в конце концов, треснув напоследок, втянулись внутрь кокона. Сияющая оболочка истончилась до прозрачного цвета, дрогнула и, как мыльный пузырь, лопнула. Голубые искры ещё пару мгновений висели в воздухе, а затем осели на выжженую траву и погасли, позволив нам во всей красе разглядеть гордо восседающего Люмина.

В отличие от Кроха он практически не прибавил в размерах, разве что стал чуть выше в холке. Но его шерсть… Густой мех мягко светился медовым оттенком изнутри, а на боках, от лопаток до бёдер, проступили тонкие светлые линии. Они то разгорались, то затухали, повторяя ритм глубокого дыхания зайцелопа.

Уши стали длиннее, а на чёрных кончиках появились тончайшие золотые нити. Заметив мой изучающий взгляд, Люмин слегка пошевелил ими, и по кисточкам пробежали яркие жёлтые искры. Чуть выше надбровных дуг, из густой шерсти поднимались два витых рожка, закрученных тугой спиралью. Вдоль их поверхности, от основания к острию, плавно скользили оранжевые огоньки, на миг замирали на кончиках и гасли, чтобы через мгновение появиться вновь. Янтарные глаза, обзаведясь угольной обводкой по контуру и тонким голубым ободком вокруг зрачка, обрели удивительную глубину и несвойственное ушастому спокойствие. Опустив взгляд ниже, я заметил, что лапы питомца украсили белоснежные «чулки».

Люмин несколько секунд сидел неподвижно, но любопытство взяло верх, и он скосил взор, пытаясь разглядеть, что выросло на макушке. Подвигав глазами в разные стороны, зайцелоп аккуратно приподнял переднюю лапку и, нащупав одну спираль, замер на миг, после чего потрогал вторую. Осознание собственного величия мгновенно переполнило ушастого. Важно вскинув мордочку, он отправил через нить образ: Люмин восседает на золотом троне в сверкающей драгоценными камнями короне, рядом красуется табличка с надписью «ЛУЧШИЙ», а у подножия склонились в глубоком поклоне Брюмиш, Крох и…Адрия.

— Ох ты ж, — выдохнул Ларк, сделав пару шагов вперёд. — Гляди-ка, рогатым стал.

Он присел на корточки, протянул руку и, осторожно проведя пальцем по витку правого рожка, восхищённо произнес:

— Тёплый и гладкий, зараза.

Из приоткрытой двери робко высунулась Адрия. Убедившись, что во дворе наконец-то воцарился покой, она деловито засеменила по траве к зайцелопу, остановилась в двух шагах и с откровенной завистью уставилась на его макушку.

Расправив крылышки, малышка обошла Люмина по кругу, изучая обновлённый облик со всех сторон, а затем гордо вскинула голову и задрала «корону» как можно выше. Однако сокрушительный результат этого сравнения стал мгновенно понятен: её перья поникли, и малютка издала от обиды звонкое «чирк!».

Люмин даже не посмотрел на неё, лишь повёл правым ухом.

Не выдержав, я расхохотался. Крох наконец-то расслабил загривок, подошёл к преобразившемуся другу, обстоятельно обнюхал его и лизнул между рожек. Смахнув выступившую от смеха слезу, я сосредоточился на ушастом, и перед глазами тут же развернулось сообщение Системы:

[Процесс завершен]

[Существо: Люмин (Солнечный зайцелоп)]

[Класс: C]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Элитный]

[Побочные эффекты: Не зафиксированы]

[Примечание: Эволюция прошла успешно]

[Обнаружено новое свойство: «Зов уснувших троп»]

[Описание: существо на протяжении нескольких секунд способно проецировать события, произошедшие в радиусе трёх шагов за последние сутки]

[Ограничение: свойство не показывает существ, чей класс выше носителя]

Я медленно выдохнул, потёр переносицу и принялся размышлять. Насколько это полезно? В принципе, теперь я смогу узнать, шастал ли кто-нибудь ночью по двору, или проверить, проходил ли кто-нибудь по тропе за последние сутки, даже если ушастый не учует запах.

Вот только ограничение по классу портит всю малину. Люмин не увидит тварь сильнее себя, а значит, от мелких зверей мы будем защищены, а от крупных - нет. Что ж, расслабляться нельзя, буду развивать его дальше.

Я перевёл взгляд на зайцелопа, чтобы через восприятие оценить его каналы. Прежде под золотистой шкурой пряталось плетение из нитей, теперь же они расширились до лент, образующих созвездие. До канатов Кроха ушастому ещё далеко, но разница с тем, что было раньше, колоссальная.

Ларк, кряхтя, поднялся и вновь посмотрел на подпалины в траве. Затем перевёл взгляд на новоявленного рогатого, после чего повернулся ко мне и произнёс:

— Хорошее зелье, значит.

— Очень.

Дядя на мгновение задумался, поскрёбывая щетину, а затем спросил:

— Слушай, племяш… А для Брумиша такое сделать сможешь?

Он произнёс это так обыденно, будто спросил, не найдётся ли лишнего гвоздя. Вот только я уже достаточно хорошо его знаю, чтобы купиться на этот тон. Ларк скорее откусит себе язык, чем открыто попросит о чём-то, а раз всё-таки решился, значит, для него это по-настоящему важно.

Я посмотрел на лежащего в паре шагов от нас бронебруса. Вытянув массивные лапы, он с философским спокойствием наблюдал за нами.

[Существо: Брумиш (Каменный бронебрус)]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

[Доступные пути эволюции: Простой путь (природный, текущий): Предел развития - C класс, 3 ранг. Средний путь (требуется зелье «Твердь Пробуждения»): Предел развития – B класс 3 ранг. Элитный путь (требуется зелье «Основа Первокамня»): Предел развития - ??? класс ??? ранг]

Я невольно приподнял брови. Вот тебе и «камень с лапами». Обычно у зверей на Простом пути предел упирается куда ниже, а Брумиш даже без вмешательства может дорасти до третьего ранга C класса. Выходит, Ларк сам того не подозревая притащил из Леса не рядового бронебруса, а весьма перспективную зверюгу.

— Чего ты так на него уставился? — насторожился Ларк. — Он чем-то заболел, что ли?

— Нет, Брумиш здоровее многих. — я усмехнулся и мысленно обратился к Системе: «Покажи рецепт зелья для перехода на Средний путь».

[Рецепт: «Твердь Пробуждения»]

[Ингредиенты: Гранитный корень (5 г), Пыльца Каменного цветка (3 г), Слеза Горного козлороя (2 капли), Кристалл Землеблюстителя (1 шт), Конденсат из Глубокой пещеры (50 капель)]

Как обычно, ни одного знакомого названия. Такое ощущение, что Система специально подбирает ингредиенты, которые никто не додумается смешать.

— Ну? — не выдержал дядя. — Чего молчишь?

— Слушай внимательно, — медленно ответил я. — Чтобы Брумиш смог развиться так же, как и зайцелоп, и не получил при этом опасных побочных эффектов, нам придётся пройти длинный путь. Для начала я приготовлю более слабую версию зелья, однако сразу говорю - то, что ты узнаешь, нельзя рассказывать никому.

— Племяш, ты меня за дурака-то не держи, — фыркнул Ларк и тут же посерьёзнел. — Мы семья.

— Извини, — я улыбнулся. — Мне понадобятся пять ингредиентов.

— Каких?

Я перечислил составляющие зелья. Шевеля губами, дядя повторил их, но на «Слезе горного козлороя» запнулся.

— Кто вообще такие названия сочиняет? — проворчал он. — Слеза, конденсат… Того и гляди попросишь перо с задницы огненной птицы.

— Их не я придумывал, — я развёл руками.

— Ладно, — буркнул Ларк, — завтра пройдусь по лавкам, поищу.

— И ещё, — добавил я. — С сегодняшнего дня Брумиш должен ежедневно есть мой улучшенный корм.

Ларк недоумённо поднял бровь:

— Он, конечно, вкусный, но зачем так часто? Я и так его на убой кормлю, вон пузо уже какое!

Бронебрус вздохнул и отвернул морду.

— Дядя, — я посмотрел в его глаза. — Мой корм… Скажем так, не совсем обычный. Он развивает магические каналы зверя. Без такой подготовки зелье может… убить Брумиша.

Ларк перевёл взгляд на зайцелопа, который в этот момент увлечённо изучал «белый чулок», поворачивая лапу под разными углами. Затем он медленно подошёл к бронебрусу и, опустившись на корточки, положил широкую ладонь на каменную спину.

Вдалеке скрипнула калитка и заорал петух, явно перепутавший время суток. Адрия, воспользовавшись всеобщей задумчивостью, вскарабкалась до середины чёрного хвоста Кроха, но зверь сбросил её одним ленивым движением.

— Хорошо, — после долгой паузы хрипло произнёс Ларк, не поднимая головы. — Буду делать, как ты говоришь.

Выпрямившись, он отряхнул штаны и ворчливым тоном добавил:

— Только если от твоего корма он мне лестницу проломит, я тебе это до конца жизни припоминать буду.

— Учту, — я улыбнулся, и в этот момент во входную дверь лавки кто-то со всей силы ударил.

Мы с дядей озадаченно переглянулись. Створка вновь задрожала, будто в неё били тяжёлым поленом.

— Клиенты так не стучат, — тихо сказал я.

— Ага, — Ларк перехватил топор поудобнее. — Пойдём поздороваемся.

Крох прислал образ толпы за порогом и улёгся. Раз клубящихся темных облаков над ними нет, значит, и бояться нечего. Как же я скучал по его «предупреждениям»…

Люмин прижал уши и по старой привычке юркнул за мою ногу, но, тут же вспомнив про рожки и свой статус без пяти минут хищника, поравнялся со мной и гордо выпятил грудь. Однако стоило нам двинуться к проёму кухни, как зайцелоп тут же перебежал к Кроху и присел, привалившись к мохнатому боку. Я невольно улыбнулся.

Дядя шёл первым, я держался следом, а Брумиш с Адрией, успевшей забраться на его каменную спину, замыкали наш строй. Пройдя через кухню и коридор, мы замерли у двери, в которую продолжали безостановочно колотить. Ларк одним движением отбросил засов и, распахнув створку, высунулся наружу.

— Что вы здесь устроили?! — рявкнул дядя так громко, что у меня заложило ухо.

— Ларк?! Ой… — отозвался с улицы растерянный бас. — А где… целитель?

Я выглянул из-за его плеча. Перед лавкой теснились полтора десятка человек. Какой-то мужчина сжимал вилы, двое плетельщиков верёвок стояли с топорами, а чуть впереди их рыжебородый товарищ, тяжело дыша, опускал топор обухом вниз. Две женщины одной рукой прижимали к себе корзины, а во второй держали по увесистому булыжнику. Водонос застыл с пустым ведром, у остальных же четверых мужчин и одной старушки в руках виднелись кочерги да лопаты. За спинами взрослых, топталась троица сорванцов с палками, причём самый мелкий держал свою обеими руками, как двуручник.

Увидев меня, толпа облегчённо выдохнула. Топоры опустились, кочерги, лопаты и вилы ткнулись в мостовую, а водонос поставил ведро на булыжники с таким облегчением, будто оно весило килограмм десять.

— Живой, — констатировала одна из женщин и положила камень в корзину, поверх зелени.

— Ага, — согласился я.

— Мы, это… — рыжебородый плетельщик смущённо перехватил топор другой рукой. — Визг и треск слышали, да молнии над крышей видели.

— У меня аж окно задрожало, когда я тесто месила! — вставила вторая женщина. — Я вспомнила, что в прошлый раз к тебе имперцы с обыском заявлялись, и подумала: опять беда стряслась! А глянула на улицу - небо в молниях…

— Мы решили, что тебя убивают, целитель, — сказал водонос.

От их слов мне стало неловко. Соседи не побежали за стражей в соседние районы и не засели дома, а схватили всё, что подвернулось под руку, и примчались к моей двери.

— Простите, — я переступил порог и развёл руками. — Это моя вина. Испытывал новое зелье, а оно сработало… немного мощнее, чем рассчитывал.

Повисла пауза.

— Немного? — уточнил рыжебородый, покосившись на мою крышу.

— Ну… заметно мощнее.

Толпа замерла, но уже через мгновение кто-то позади хрюкнул, сдерживая хохот. Смешок тут же подхватили остальные, и всеобщее напряжение окончательно спало.

— Ну ты даёшь, целитель, — плетельщик покачал головой. — Я жену дома одну оставил, она сейчас поди с ума сходит.

— Постараюсь так больше не делать, — пообещал я.

Мальчишка с самой большой палкой протиснулся вперёд и, задрав голову, с надеждой спросил:

— Дядечка Эйден, а можно глянуть, чего у тебя там взорвалось?

— Ничего не взорвалось, — я улыбнулся. — И смотреть уже не на что, всё закончилось.

— Ну-у-у, — разочарованно протянула вся троица разом.

— А ну по домам! — гаркнул на них плетельщик, и сорванцы рванули врассыпную, как воробьи от кошки.

Толпа начала расходиться. Кто-то на прощание махнул рукой, кто-то шутливо погрозил кулаком, и лишь старушка строго ткнула в мою сторону пальцем:

— Будь поосторожнее, Моррис. Мать твоя, бывало, тоже чего-нибудь намешает - так у нас потом пол-улицы три дня глухими ходили.

— Вы знали мою мать?

— А то, — она отвернулась и махнула рукой. — Я тут шестьдесят лет живу, каждого помню.

Старушка ушла, тихо шаркая подошвами по камням. Ларк, опираясь на косяк, буркнул рыжебородому, единственному, кто ещё топтался у порога:

— В следующий раз стучи кулаком.

— Так я ж обухом, — произнёс плетельщик, — чтоб слышно было.

— Твоим обухом чуть засов не сорвало, — рыкнул Ларк.

Плетельщик что-то забурчал под нос, развернулся и ушёл. Когда я потянул створку на себя, из-за угла показался Элиан с внушительным мешком за спиной. Парень шёл, накренившись на бок, а рядом, то забегая вперёд, то отставая, семенил Астик.

— Здрасьте! — выпалил помощник, увидев нас, и тут же завертел головой. — А чего это народ от лавки расходится? Что стряслось?

Он приблизился к порогу и с облегчением сгрузил тяжёлую ношу на мостовую.

— Ничего страшного, всё в порядке, — я перевёл взгляд на его мешок. — Ты лучше скажи, что внутри?

— А! — Элиан улыбнулся. — Я на рынок бегал, ингредиенты для кормов покупал. Поздно уже, надо успеть до закрытия в общежитие вернуться, так что я пройду, ладно?

Я кивнул. Помощник торопливо вскинул мешок и, миновав нас, направился в лабораторию. Мы двинулись следом, но на пороге кухни Астик, бежавший впереди хозяина, вдруг застыл, уставившись во двор на Люмина.

Буквально через секунду зверек осторожно приблизился к зайцелопу, обошел его по кругу и понюхал белый «чулок», а затем, поднявшись на задние лапы, принялся изучать витые рожки, по которым неспешно скользили оранжевее огоньки. Люмин стоял неподвижно, изо всех сил стараясь выглядеть как грозный вожак стаи. Коснувшись носом кончика рожка, Астик отпрянул и три раза быстро моргнул.

— Не бойся, он не кусается, — я усмехнулся, выйдя вместе с Элианом и Ларком во двор.

Куница, впрочем, уже потеряла интерес к зайцелопу. Повернув голову, Астик наткнулся взглядом на Кроха, который устраивался у колодца, и от неожиданности буквально подпрыгнул на месте.

— Ой, — Элиан улыбнулся. — Он же в прошлый визит всё проспал и его ещё не видел!

Зверёк осторожно подкрался к двухвостому, обнюхал бок и, добравшись до чёрного хвоста, озадаченно застыл, разглядывая серебристые волоски на острие. Затем подошёл к морде и, заглянув в сапфировые глаза, издал растерянный писк, мол, Крох, ты ли это?

Мохнатый медленно наклонил голову и лизнул его в макушку. Астик встрепенулся, в один прыжок взлетел на широкую спину зверя, пробежался по хребту туда-обратно и, судя по довольному урчанию, окончательно уверился, что под ним Крох.

Элиан наблюдал за другом со смесью восторга и лёгкой оторопи. Затем вновь посмотрел на Люмина и с улыбкой произнёс:

— Эйден, ты невероятен. И зайцелоп… Я даже слов не подберу. Красавец!

— Спасибо, — я похлопал его по плечу.

Парень потопал в лабораторию. Ларк проводил его взглядом, а затем повернулся ко мне:

— Ладно, племяш. Как найду твои камни с цветочками, сразу притащу. Брумиш!

Бронебрус встряхнулся, отчего Адрия, едва не слетев с его спины, подпрыгнула и спланировала на траву, а каменный зверь потопал за хозяином. Уже у угла загона дядя обернулся:

— Вот ещё что, если снова надумаешь молнии по двору пускать - сперва предупреди меня, а то вдруг я с топором и без штанов выбегу, вот смеху-то будет.

— Обязательно, — я улыбнулся.

Дядя ушёл. Не успел я сделать и трёх шагов к колодцу, как во входную дверь лавки снова постучали - на этот раз вежливо.

Следующие часы слились в бесконечный поток посетителей. Первым пришёл сосед-сушильщик с просьбой глянуть лапу его старого зверя. В ходе осмотра выяснилось, что в подушечке глубоко сидела заноза. Я быстро вытащил щепку, промыл рану раствором железнолиста и взял за работу семь медных монет.

Следом явились двое мужчин из Ассоциации и забрали десять порций улучшенного корма, сославшись на рекомендацию Кринста. Едва они ушли, на пороге появился добытчик с обожжённым лицом, который долго и обстоятельно объяснял, что зверь «съел копченое мясо и теперь плохо гадит». Осмотрев четвероногого пациента, я напоил его отваром пустокрова и строго наказал убрать из рациона питомца подобную пищу. Посетитель поблагодарил, приобрёл шесть обогащённых порций и, выложив одну серебряную и сорок пять медных марок, ушел.

Затем зашла женщина с небольшим зверьком и, купив два шарика, с улыбкой попрощалась. Следом молчаливый мужчина в кожаном фартуке забрал ещё четыре штуки. А после заглянула пара студентов Академии. Они всё время переглядывались, шептались и в итоге, покраснев, спросили, правда ли, что я Моррис с турнира. Получив утвердительный ответ, ребята взяли восемь порций и ушли, оживлённо что-то обсуждая.

Похоже, пара добытчиков с мальчишкой быстро разнесли новость о моём возвращении из Леса, благодаря чему поток клиентов не прекращался до заката. Цены на доске слегка стёрлись от постоянных тычков пальцами.

Когда я в очередной раз забежал за порциями корма, вспомнил, что так и не выложил из ранца шарик со ста пятью дозами маны. В следующий раз захватил его с собой, отнёс в погреб, забрал обещанную Люмину морковку и, тщательно промыв, отдал ушастому.

В итоге я продал сорок одну порцию улучшенного корма, а общая выручка составила двенадцать серебряных и двадцать семь медных.

Я вышел во двор, опустился на табурет у колодца и вытянул ноги. По оранжевому небу птички чертили дуги, а откуда-то издалека доносился стук по дереву.

Элиан тем временем то и дело таскал лейку от бочонка к грядкам, а под его ногами семенила Адрия. Я наблюдал за его очередным заходом: парень полил сочники, обошёл кровавый куст, аккуратно смочил почву у радужного, задержался у смолокорня и, поставив лейку на землю, отряхнул ладони. Кайрил тут же возмутилась - по двору разнеслось пронзительное «чирк!». Затем малютка развернулась и решительно ткнула крылышком в сторону лаборатории.

— Да помню я, помню, — Элиан тяжело вздохнул. — Дай хоть спину разогнуть.

Адрия ткнула крылышком ещё раз. Парень поднял лейку, доплёлся до бочонка, зачерпнул воды и двинулся за птицей в сторону лаборатории.

Это что ещё за рабство? Я поднялся с табурета и направился следом. Стоило мне завернуть за угол лаборатории, как увидел, что кайрил остановилась и указала крылышком на землю, после чего Элиан послушно наклонил лейку.

Это же то место, где Люмин под чутким руководством крылатой негодницы выкопал ямку для семечка из руин!

— Элиан, — окликнул я, подходя ближе.

Парень вздрогнул, чуть не выронив лейку.

— Эйден! Ну чего ты подкрадываешься?

— Что ты тут делаешь?

Он взглянул на лейку, затем на землю, а следом на Адрию, которая с невиннейшим видом уставилась на закат.

— Если честно… — Элиан почесал затылок. — Сам не знаю.

— В смысле?

— В прямом, — парень развёл руками, расплескав воду на сапог. — Она меня сюда каждый день зовёт. Подходит, пищит, крылом машет, скачет за угол и тычет в землю. В первый раз я не понял и отмахнулся, так она вернулась и в сапог меня клюнула. Когда опять проигнорировал, эта зараза подпрыгнула и за палец цапнула. Больно, между прочим!

Показав мне палец с крошечной, давно зажившей отметиной, он посмотрел в мои глаза с искренней обидой.

— В итоге я подумал, что воды не жалко, и начал поливать, хоть тут ничего и не растёт. А то мало ли, куда в следующий раз клюнет.

Видимо, малютка поняла, что речь шла о ней, потому что она гордо приосанилась и приподняла серебристый хохолок.

Я с ужасом вспомнил, что через укусы можно заразиться чёрной маной и судорожно осмотрел парня через восприятие. К счастью, в его теле виднелись лишь несколько голубых нитей, сходящихся в груди, без единого тёмного пятнышка.

Тихо выдохнув, я перевёл взгляд на потемневшее от воды пятно земли, но не заметил ни голубого свечения, ни чёрных нитей. Кайрил не выклянчивает еду, не зовет играть, а день за днём таскает его сюда, будто… что-то знает. Ничего не понятно.

— Ладно, поливай, — сдался я и строго посмотрел на Адрию. — Не смей больше никого клевать, малышка!

Адрия подошла ко мне и прислонила головку к моему сапогу, после чего подпрыгнула и, звонко чирикнув направилась к колодцу.

Я покачал головой и пошёл в лабораторию. Внутри царили тишина и порядок. Вымытый и разобранный перегонный куб сох в углу, а рядом с ним стояла заполненная до краёв ёмкость с дистиллированной водой. На столе лежали готовые порции корма, сбоку же красовалась перевёрнутая вверх дном ступка.

Элиан зашёл следом, поставил лейку у порога и вытер руки о штаны.

— Всё, я закончил, — доложил он. — Сейчас перетаскаю в погреб и пойду домой.

— Молодец, — отсчитав одну серебряную и двадцать медных, я вложил их в его ладонь.

Парень кивнул и убрал монеты во внутренний карман куртки.

— Слушай, — я прислонился бедром к столу, — а сколько ты сегодня на рынке потратил?

— Семь серебряных и четыре медных, — тут же отчитался Элиан. — Я, правда, с запасом взял. Ингредиентов хватит на триста порций.

Я поднял брови.

— Зато теперь девять дней можно вообще о рынке не думать! — он оживился, явно гордясь своей предусмотрительностью. — У меня же экзамены на носу, времени будет в обрез, вот я и решил заранее всё купить.

Я посмотрел на взъерошенного, довольного собой парня, и в моей груди неприятно кольнуло.

— Элиан, а где ты взял деньги?

Парень улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить, но тут же осёкся и смущённо потёр шею.

— За свои купил… — признался он наконец. — Ну… как-то так вышло. Пока тебя не было, я привык всё сам решать.

Я молча отсчитал и вложил в его ладонь семь серебряных и четыре медных марки.

— Больше на свои ничего не покупай, — твёрдо сказал я. — Никогда. Если денег на закупку нет - говори. Ты у меня работаешь, а не наоборот. Понял?

— Понял, — тихо ответил он, глядя на монеты. — Извини.

— Не за что извиняться, — я смягчил тон. — Наоборот, спасибо, но больше так не делай, а то я начну чувствовать себя мерзавцем, который обдирает помощника.

Элиан спрятал монеты и заметно повеселел.

— Кстати, — вспомнил я. — Если между экзаменами выпадет свободный вечер, сделай ещё этикеток, а то заготовки закончились.

— Сделаю! — он кивнул. — Мне это, честно говоря, нравится. Сидишь, выводишь ровные буквы, и голова отдыхает.

— Да тебя о чём не попроси - всё в радость, — я усмехнулся, но тут же перевёл тему, вспомнив о постоянных клиентах. — Слушай, а когда в последний раз Корвины приходили?

Элиан наморщил лоб, беззвучно шевеля губами.

— Так… За два дня до твоего возвращения, — наконец произнёс он.

Я нахмурился.

— А сколько порций взяли? Как обычно или больше?

— Как обычно, — не задумываясь, ответил Элиан. — Шесть.

— Вот, значит, как… — протянул я.

— Что-то не так? — насторожился парень.

— Нет, — я натянуто улыбнулся. — Просто уточнил, спасибо.

Элиан пожал плечами и, подхватив несколько порций корма, понёс их в погреб. Я же вышел во двор, дошёл до табурета и присел.

Вечерняя прохлада уже стелилась по земле. Крох дремал у колодца, изредка шевеля хвостами. Люмин расхаживал вдоль грядок, проверяя качество полива, а Адрия, сидя на пороге лавки, чистила пёрышки.

Я же погрузился в невесёлые мысли. Получается, купленный братьями корм закончился ещё вечером в день моего возвращения, а с тех пор прошло уже три дня. Значит, у льва и волкодава проявились побочные эффекты от зелий повышения ранга. Так почему они тянут? Это точно не из-за безответственности - Корвины любят своих зверей. Неужели с ними… что-то случилось?

Я медленно выдохнул. Сумерки стремительно затапливали двор, а над крышами домов уже проступали первые звёзды. Крох повёл ухом и, приподняв морду, посмотрел на меня так, будто уловил перемену в моём настроении.

Надеюсь, с братьями всё в порядке, и у них просто появилась веская причина не приходить за кормом.

Глава 9

Утро выдалось на редкость спокойным. Сидя за кухонным столом, я лениво ковырял ложкой завтрак и глядел в распахнутое окно, за которым протекала неспешная жизнь.

Люмин, доев порцию корма, отправился инспектировать грядки. Обошёл сочники, задержался у окопника, зачем-то потрогал лапой землю возле железнолиста и, судя по важному виду, остался вполне доволен состоянием вверенных ему владений. Завершив обход, ушастый выбрал прогретый клочок почвы у обольстителя, рухнул на бок, перекатился на спину и раскинул лапы, подставив пузо солнцу. Один рожок при этом упёрся в землю, отчего шея выгнулась, а голова вывернулась под совершенно нелепым углом, но зайцелопа это, похоже, ничуть не смущало.

Крох устроился в тени колодца, вытянув лапы и разложив хвосты двумя аккуратными дугами. Адрия же деловито протопала мимо него, свернула у грядок и скрылась за углом лаборатории.

— Ей там что, мёдом намазано? — пробормотал я, отставляя пустую тарелку.

Я собрал посуду, отнес её к колодцу, вытянул ведро воды и принялся за мытьё, попутно расписывая планы на утро. Первым делом займусь экспериментами по обогащению корма - надо найти безопасную дозировку, при которой его можно давать зверям. Начну с обычного, а не с мяса секача, ведь оно дорогое и его мало. А не обогащённого в погребе уже больше тысячи порций, так что испортить пару штук не жалко.

Расставив посуду сушиться на кухонном столе, я услышал стук в дверь и направился к выходу.

— Кто там? — спросил я.

— Открывай, — отозвался знакомый хрипловатый голос.

Отодвинув засов, я распахнул створку и увидел на пороге Хольца, заложившего большие пальцы за пояс и щурившегося от утреннего солнца.

— Доброе утро, — произнёс я, отходя в сторону. — Проходи.

— Доброе, — старик перешагнул порог и двинулся в сторону кухни.

Как только мы вышли во двор, тренер огляделся и, зацепившись взглядом за развалившегося кверху пузом зайцелопа, хмыкнул:

— Небось поел, а теперь жирок завязывает? Откуда тут талии взяться, если вся его нагрузка - это перекаты с боку на бок.

Я усмехнулся. Услышав знакомый голос, Люмин сонно приоткрыл глаза и лениво повёл ухом, отчего золотые нити на чёрной кисточке качнулись, и по ним пробежали жёлтые искры.

Бровь старика медленно поползла вверх.

— Так, — произнёс он. — А это ещё что такое?

Тренер подошёл к зайцелопу и, опустившись на корточки, вытащил из-за пазухи монокль. Стоило Хольцу зажать бровью линзу у правого глаза, как Люмин приподнял голову, перекатился на живот и, усевшись, выпятил грудь.

Старик слегка наклонился, протянул руку и осторожно провёл пальцем по витому рожку, по которому неспешно скользил оранжевый огонёк. Люмин тут же зажмурился от удовольствия, подставляя макушку под ладонь.

— Тёплый, — пробормотал тренер.

Спрятав монокль, Хольц поднялся и, развернувшись, посмотрел на меня:

— Знаешь, Эйден… У нас проблема.

— Какая?

Тренер кивнул в сторону Люмина, который в этот момент обхватил длинное ухо передними лапами и скользнул белыми «чулками» вниз, начищая шерсть.

— Раньше твой зайцелоп выглядел обычным, каких на Первом слое пруд пруди, — старик прищурился. — А теперь любой человек, который хоть раз в жизни видел ушастых, задаст себе вопрос: «Как так получилось?».

Я медленно выдохнул и посмотрел на питомца. Он прав. Солнечный зайцелоп - зверь известный и досконально изученный. А у моего по рожкам и кисточкам ушей теперь бегают огоньки, на боках проявились светящиеся линии, и на лапах - белоснежные «чулки».

— Слушай, я даже не подумал об этом, — отозвался я. — Постараюсь решить эту проблему, а пока без крайней нужны не буду выводить его на улицу.

— Правильно мыслишь.

Вновь оглядев двор, Хольц пересчитал по головам мою мохнато-пернатую команду.

— Ладно, сегодня займусь сразу троими. Крох уже пришёл в себя, но ни он, ни мы представления не имеем, на что мохнатый теперь способен, — старик мотнул подбородком в сторону двухвостого. — В прошлый раз я заметил, что он ходит по старой памяти, хотя весит теперь вдвое больше. Так и лапы переломает, если оступится.

Приоткрыв глаза, Крох с прищуром глянул на тренера.

— Хорошо, — отозвался я и направился в кладовую. — Если понадоблюсь, я в погребе.

— Иди-иди, — расстегнув верхнюю пуговицу куртки, произнёс тренер и размял плечи. — Мы тут сами справимся.

Как только я спустился по стёртым ступеням, прохладный воздух приятно освежил лицо после уличного тепла. Пройдя вдоль ниш, набрал десяток обычных порций и, сгрузив их на нижнюю ступеньку, уселся рядом.

Итак, с чего начнём? В прошлый раз я обогатил корм объёмом, которого прежде хватало на четырнадцать шариков, и Система заявила, что допустимый предел усвоения превышен. Значит, безопасная граница где-то ниже, осталось только нащупать её.

Взяв в руку первый шарик, я выпустил тонкую нить энергии и принялся считать: одна доза, две, пять, восемь, десять. На тринадцатой я оборвал поток, а спустя пару секунд перед глазами всплыли строки Системы:

[Внимание: концентрация энергии превышает допустимый предел усвоения]

[Приём данного корма приведёт к перегрузке магических каналов]

— Хм, — я отложил шарик в сторону.

Значит, тринадцать - тоже много. Я подхватил вторую порцию и вскоре остановился на двенадцати, но результат не изменился. Одиннадцать доз повторили ту же грустную историю. Я уже начал всерьез опасаться, не окажется ли безопасной границей какая-нибудь жалкая двойка, но стоило влить в четвёртый шарик десять доз, как перед глазами наконец вспыхнуло долгожданное уведомление:

[Процесс обогащения завершён]

[Эффекты: … Выраженное «Насыщение маной» - при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 9-15%]

— Отлично! — произнёс я вслух и невольно улыбнулся.

До «глубокого» насыщения, конечно, далеко, но это же обычная вырезка с рынка! Сравнивать её с отрубом Пепельного секача В класса - как противопоставлять пустую кашу на воде густому наваристому бульону.

Я положил удачную порцию подальше от забракованных шариков и потянулся к свёртку с кормом из мяса секача. Интересно, где окажется его предел? Надеюсь, что планка будет не ниже, чем у обычного. Хотя возможен и худший исход: в волокнах и так содержатся крупицы маны, они могут суммироваться с моей энергией и превысить допустимый лимит…

— Ладно, — пробормотал я. — Сперва проверим прежнюю дозировку.

Я влил десять доз и приготовился увидеть что-нибудь новое, но перед глазами вспыхнуло:

[Эффекты: … Глубокое «Насыщение маной» - при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 23-26%]

Я нахмурился. Эффект такой же, как при вливании всего одной порции. А что, если попробовать добавить в этот же шарик ещё маны?

Я накрыл корм ладонью и выпустил струю энергии, однако тут же почувствовал сопротивление. Хм, значит, после системного уведомления добавить ману нельзя… Однако можно попробовать сжать её и сделать еще один сгусток. И у меня получилось! Я уплотнил энергию и, влив ещё десять порций маны, замер в ожидании.

[Процесс обогащения завершён]

[Продукт: Усиленный корм для плотоядных D класса (обогащённый)]

[Эффекты: … Высокое «Насыщение маной» - при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 27-30%]

Сработало! Прирост, конечно, не колоссальный, но… каждый процент - это дни, а то и недели сэкономленного времени. Воодушевившись, я решил поднять планку ещё выше и схватил следующую порцию. Четырнадцать доз, сжатие, ещё семь.

[Внимание: концентрация энергии превышает допустимый предел усвоения]

— Вот тебе и потолок, — я откинулся спиной на прохладную стену.

Значит, безопасная дозировка для обычного корма - десять единиц маны, а для порции из мяса B класса - двадцать…

Я потёр переносицу. Раньше на сотню шариков уходил эквивалентный объём энергии, а теперь, чтобы обогатить такое же количество по-новому, потребуется тысяча доз! Но сейчас мой главный приоритет - лечение Велгара, на которое ежедневно уходит почти весь резерв. Нет, о массовом производстве, а тем более продаже такого корма пока и думать нечего. Единственное, что я могу себе позволить - перевести на него Кроха и Брумиша.

Определившись с планами, я взялся за работу. Первым делом влил в порцию с мясом В класса двадцать единиц маны для бронебруса и отложил его в сторону. Затем сжал энергию в забракованном шарике с тринадцатью дозами и, периодически уплотняя ману, добавил в него ещё шестьдесят пять доз. Так же поступил с остальными неудачными порциями - теми, где вышло двенадцать и одиннадцать доз. На корме из мяса секача, в котором находилась двадцать одна порция маны, я сперва замялся, решая, стоит ли добавить в него больше энергии, но всё же докачал его до семидесяти восьми. Готовые шарики для лечения Велгара убрал в нишу к тремя стопятидозовым.

Дальше пошла привычная рутина, я обогатил восемьдесят обычных порций, просадив резерв почти до нуля. Напоследок забрал отложенное угощение для Брумиша, переложил в мешочек шесть улучшенных шариков для Хольца и поднялся наверх.

Двор встретил меня звоном колокольчиков и суровым голосом тренера.

— Ниже голову! Ты теперь не ушами, а рогами цепляешься!

Люмин, прижавшись пузом к траве, полз под нижней верёвкой с сосредоточенностью сапёра. Крох наматывал круги вокруг двора, а Адрия, восседая на срубе колодца, неторопливо чистила перья и то и дело высокомерно косилась на них, будто подобные упражнения ниже её достоинства.

Тихонько пройдя вдоль загона на дядину половину, я принялся высматривать Брумиша и почти сразу обнаружил его возле беседки. Каменный зверь мирно дремал, привалившись боком к опорному столбу. Я неспеша приблизился и, опустившись на корточки, провёл ладонью по его голове.

— Эй, соня.

Зверь приоткрыл веки, мазнул по мне мутным взглядом и уже собрался провалиться обратно в дремоту, но я поднёс к его носу шарик на раскрытой ладони. Едва мясной аромат коснулся ноздрей бронебруса, как он распахнул глаза, оторвал тяжелую голову от земли и, вытянув шею, принялся с особым пристрастием изучать угощение. Убедившись, что чутьё его не обмануло, Брумиш аккуратно подхватил шарик зубами, и, запрокинув голову, в два жевка съел.

— Молодец, — я почесал его за ухом.

Зверь довольно зажмурился, вновь уронил голову на землю и засопел. Я улыбнулся и направился к себе.

Во дворе как раз воцарилось затишье - занятие подошло к концу. Хольц неторопливо вытирал ладони о штаны, а перед ним сидела уставшая троица.

— Ну как они? — я поинтересовался, сокращая дистанцию.

— Нормально, — тренер кивнул. — Ушастому нужно привыкать к рогам. Они тяжелые, шея быстро забивается. Мелкая по-прежнему пытается показывать характер, но мы это исправим.

Адрия невозмутимо приподняла одну лапку, встряхнула ею и, опустив обратно, принялась разглядывать свои когти с видом скучающей принцессы.

— А Крох?

Старик помолчал, подбирая слова.

— А вот тут всё сложно, — наконец произнёс он. — Крох уже в первые пару минут полностью освоился в своём новом теле, а после того, как я хорошенько погонял его, заметил, что… — Хольц покачал головой. — Эта мохнатая туша даже не запыхалась.

Я перевёл взгляд на двухвостого. Крох старательно симулировал глубокую задумчивость, медленно хлопая глазами и уставившись в пустоту, но его ухо было повёрнуто в нашу сторону.

— Пока могу сказать одно: в своём классе ему нет равных, — продолжил тренер. — И это не лесть, Эйден. Через несколько недель тренировок он влёгкую справится почти с любым C классом первого ранга, а через месяц - и с третьим. Дальше не знаю, надо проверять.

— Я очень рад за него, — тихо отозвался я, но тут же мягко добавил: — Только проверять его силу в битвах с другими зверями мы не будем.

— Кто бы сомневался, — Хольц хмыкнул, а затем нахмурился. — Но у нас есть проблема.

— Какая? — я тяжело вздохнул.

— Твой двор, — он кивнул на верёвки с колокольчиками, натянутые от колодца к загону, и на манекены у бани, — слишком мал для дальнейших занятий. Для ушастого и пернатой ещё сгодится, а для двухвостого - уже нет.

Я обвёл территорию взглядом и признал правоту старика.

— И что ты предлагаешь? Вернуться на Арену? — спросил я.

— Ни в коем случае, — отрезал Хольц. — Там довольно часто тренируются Мастера с моноклями, внимание которых нам ни к чему.

— И что тогда делать?

Тренер потёр подбородок, окинул взглядом утоптанную землю, затем стену загона и, посмотрев в сторону дядиного участка, медленно произнёс:

— Есть пара мыслей, но надо всё обдумать и кое с кем переговорить. Пока продолжим тренировки здесь.

— Хорошо, — ответил я и передал ему мешочек с кормом.

Хольц принял его, сунул за пазуху и, порывшись в кошеле, вложил в мою ладонь сорок медных марок. Я проводил старика до порога и только успел вернуться во двор, как в дверь вновь постучали. Следующие несколько часов пролетели за приёмом посетителей.

Первой оказалась женщина с плетёной корзиной, из которой торчала мордочка небольшого белкообразного зверька. Накануне хозяйка сменила ему кормушку, после чего питомец три дня отказывался от еды. Как выяснилось, бедняга ухитрился засадить себе в десну острую щепку. Я аккуратно вытащил инородное тело, обработал ранку раствором железнолиста и посоветовал хорошенько ошкурить кормушку. Хозяйка чуть не расплакалась от облегчения, сунула мне пять медных и убежала.

Следом заглянули два молчаливых добытчика и купили по пять обычных порций. Затем пришла женщина с рынка и тоже приобрела три шарика. За ней прибежал мальчишка-подмастерье, которого хозяин послал за кормом для сторожевого зверя, и взял шесть.

Где-то посреди этой суматохи в лавку заглянул Элиан. Кивнув, он прошёл мимо меня с куницей на плече и скрылся в лаборатории, откуда почти мгновенно раздался стук пестика.

После небольшого перерыва, пришёл пожилой мужчина в заштопанной куртке. Он долго и задумчиво изучал висевшую на стене доску с ценами, шевеля губами, пока наконец не решился купить одну улучшенную порцию.

Когда вновь раздался стук, я на автомате направился к двери. Отодвинул засов, распахнул створку и удивлённо моргнул, узнав стоявшего на пороге гостя.

— Здравствуйте, Теодор! — я искренне обрадовался. — Вот уж кого не ожидал увидеть.

— Добрый день, — травник улыбнулся, — Да вот, проходил мимо и решил вас проведать.

В жизни не поверю, что член Гильдии травников и алхимиков, чей кабинет находится в получасе ходьбы отсюда, случайно прогуливался по району Отверженных. Скорее всего, ему просто не терпится узнать, прижился ли Стражник Глубин. Впрочем, какая разница. Я в любом случае ему рад.

— Заходите, — я посторонился. — Чаю?

— Спасибо, не стоит, — вежливо отозвался травник, переступая порог. Он остановился, немного помялся на месте и наконец не выдержал: —Эйден… А как Стражник?

— Пойдёмте, сами всё увидите, — произнёс я, закрывая дверь.

Едва мы вышли во двор, как Крейн принялся взволнованно искать своё бывшее растение. Осматриваясь по сторонам, он на долю секунды задержал взгляд на Крохе в тени колодца и вскользь скользнул по Люмину, дремавшему возле колокольчиков, но, несмотря на их изменившийся вид, не произнёс ни слова.

Я приподнял бровь и невольно задумался. Ни удивления, ни расспросов, ни малейшей заминки… Возможно, он совершенно не разбирается в зверях и не считает нужным притворяться, что они ему интересны.

В следующий миг Теодор посмотрел на стену лавки, и всё остальное для него перестало существовать. Ахнув, травник сорвался с места и тут же споткнулся, но, не обращая на это внимание, бросился вперёд. Сначала обошёл кованую решётку слева, затем справа, после чего отступил на три шага назад, чтобы охватить взглядом всю картину. Через несколько секунд Крейн вновь приблизился и, присев на корточки, принялся изучать основание ствола.

— Какая толщина! — травник поднял на меня ошалевшие глаза. — Эйден, вы видите?

— Ага, — отозвался я.

— Это невероятно! — Крейн резко вскочил. — Он прижился! Первый за долгие годы!

Мужчина бережно провёл ладонью вдоль плети, не касаясь её, а затем повернулся ко мне и уже гораздо спокойнее добавил:

— Я рад, что не ошибся в вас, Эйден.

Я улыбнулся и открыл рот, чтобы ответь, но в этот момент Теодор развернулся и, вновь окинув грядки взглядом, застыл. Я проследил за его взором и понял, что травник заметил радужный куст.

Вытаращив глаза, Крейн медленно двинулся к растению, опустился на одно колено и протянул слегка дрожащую руку. Коснувшись кончиком указательного пальца спелой ягоды, он замер на мгновение и тут же отдёрнул ладонь.

— Эйден, — произнёс травник, не оборачиваясь. — Скажите мне, пожалуйста, у кого вы приобрели радужный куст?

— А это имеет какое-то значение? — уклончиво ответил я.

Он медленно повернулся и посмотрел на меня растерянными глазами.

— Понимаете, столь редкое растение перед оплатой добытчикам обычно несут на проверку в гильдию - кем бы ни был покупатель, простым ли обывателем или владельцем лавки.

Травник поднялся и отряхнул испачканную штанину.

— Так вот, радужный куст последний раз доставляли в столицу… — Теодор сжал губы, — два года назад, если мне не изменяет память. Но поверьте, если бы сейчас хоть один добытчик сумел вынести из Леса подобный экземпляр, об этом гудел бы весь город!

Я помолчал, подбирая формулировку, и произнёс:

— Скажем так… мне повезло наткнуться на него в Лесу.

— Повезло, — повторил Крейн и покачал головой. — Эйден просто так это растение не отыскать, оно растёт исключительно в «Шёпоте высокотравья». А уж пройти мимо обитающих там травоядных… — он невесело усмехнулся. — Почти невозможно. Я лично знал двоих, кто пытался, но… оба не вернулись.

— Сочувствую, — тихо отозвался я.

Теодор несколько секунд смотрел в мои глаза, а затем махнул рукой.

— Впрочем, это не моё дело. У каждого мастера есть право на свои секреты. Если бы я требовал ответа на каждый вопрос, мы бы с вами до сих пор стояли у сонного куста, — он улыбнулся. —Поэтому я просто поздравляю вас от чистого сердца. Насколько мне известно, радужных кустов во всей столице всего несколько десятков. Никто не продаёт их ягоды, плоды используют только внутри знатных семей и руководства гильдий. Грубо говоря - товар для своих.

Я приподнял брови.

— В связи с чем позвольте дать вам совет, — Крейн шагнул ближе и понизил голос. — Не распространяйтесь о его наличии.

Я перевёл взгляд на переливающиеся ягоды.

— Понял. Спасибо за предупреждение, буду иметь в виду.

— Вот и славно, — травник заметно расслабился, к нему тут же вернулись прежняя улыбчивость и любопытство.

Он заложил руки за спину и принялся изучать мои грядки: оглядел сочники, кровавый куст, восковой смолокорень, дошёл до стены лаборатории и вдруг замер.

— Эйден, — произнёс Крейн, слегка наклонив голову. — А что это у вас там за побег?

— Где? — я искренне не понял, о чём речь.

— Вон, за углом, — он указал рукой. — Вы решили дерево посадить? Место, честно говоря, неудачное - слишком много тени.

Я проследил за его жестом, и по моей спине пробежали мурашки. Из клочка земли, который Элиан по требованию Адрии поливал каждый день, пробился тонкий побег высотой в две ладони. На его гладком серовато-зелёном стебле даже развернулась пара крошечных вытянутых листьев, слегка загнутых по краям.

— Любопытно, — пробормотал Теодор. — Форма листа очень необычная, не припомню такой. Что вы посадили?

Я активировал восприятие: вокруг стебля расплылось… чёрное пятно.

Глава 10

Вокруг стебля расплылось чёрное пятно с неровными краями, разросшееся в некоторых местах до трёх ладоней. Оно не клубилось, подобно дымке, и не поднималось в воздух, а лежало на земле, будто тень от маленького облака.

Сердце бешено заколотилось. У меня во дворе черная мана?!

— Эйден? — озадаченно окликнул Крейн. — Вы побледнели. Что-то случилось?

Я перевёл на него взгляд и в тот же миг заметил Люмина. Обойдя лабораторию со стороны забора, ушастый выскочил из-за спины травника и устремился к побегу.

— Стой! — рявкнул я.

Зайцелоп посмотрел на меня с искренним недоумением, будто спрашивая, чего это я разорался средь бела дня, и уселся на чёрное пятно, вскинув мордочку. Нет, только не это! Я бросился к растению, не сводя взгляда с этой зловещей лужицы и панически боясь увидеть, как к питомцу потянутся тёмные нити. Одновременно с этим в моей голове выстраивался план: схватить ушастого в охапку, унести к колодцу, а после вернуться, чтобы вырвать эту дрянь с корнем и сжечь!

Однако чернота лишь обтекала лапы зайцелопа, его брюхо и кончик хвоста, не проникая внутрь. Магические каналы под шерстью светились голубым сиянием, без малейшего намёка на тёмные сгустки у стенок.

Всё же, стоило мне оказался рядом, я схватил ушастого и поднял. Люмин возмущённо задрыгал лапами, ткнул меня рожком в ключицу и прислал через нить образ: он восседает на золотом троне, но тут появляюсь я, наглый двуногий, и бесцеремонно стаскиваю монарха с законного места.

— Потерпишь, — пробормотал я и, развернувшись к свету, принялся осматривать зайцелопа.

Дёсны розовые, дыхание ровное, нос - влажный и холодный, а в белках глаз и на коже под шерстью - ни единой чёрной паутинки. Ни малейшего следа заражения! Ничего не понимаю.

Я медленно выдохнул и перевёл взгляд на побег. В тот же миг перед глазами развернулось системное сообщение:

[Обнаружено растение: Дейлор]

[Свойства: Источает ауру чужеродной энергии. Радиус и сила её воздействия увеличиваются по мере роста дерева]

Что за чертовщина?..

В этот момент справа послышались шаги, и раздался голос Теодора:

— Что случилось?

Рассказывать травнику о чужеродной мане я не собираюсь. Нужно придумать, как поубедительнее оправдать недавний крик.

— Всё в порядке, — я перевёл на него взгляд. — Просто испугался, что этот балбес съест росток.

Люмин, будто уловив смысл моих слов, дёрнул ухом и возмущённо повернул мордочку. Едва заметно вскинув бровь, Крейн несколько секунд рассматривал моё лицо, а после перевёл взгляд на ушастого.

— Понимаю… — после затянувшейся паузы протянул он. — Так что это всё-таки за побег?

Я опустил Люмина на землю подальше от растения. Зайцелоп тут же демонстративно уселся к нам спиной, плотно прижал уши к голове и сердито забарабанил задней лапой по земле.

— Честно? Понятия не имею, — я пожал плечами. — Нашёл в Лесу семечко, ради интереса ткнул в землю, а оно взяло и проросло. Я никогда прежде не видел таких семян, так что лучше близко не подходить - кто знает, ядовитое растение или нет.

Травник мягко, чуть снисходительно улыбнулся. С таким выражением лица опытные мастера обычно смотрят на подмастерьев, которые с умным видом объясняют им, как правильно держать инструмент.

— Эйден, я всю жизнь работаю с растениями, — он обошёл меня и опустился на одно колено. — Поверьте, со мной ничего не случится.

Травник наклонился к паре крошечных вытянутых листочков, слегка загнутых по краям, и его брови поползли к переносице.

— Странно, — пробормотал Крейн. — Жилкование совершенно неправильное. Обычно центральная жилка служит главным руслом, а боковые расходятся от неё параллельно, разнося соки к краям. Здесь же… — он склонил голову набок, — они смыкаются в кольца, благодаря чему сок ходит по кругу. Такого не бывает.

Травник протянул руку, отчего я невольно задержал дыхание. Раз аура не причинила вреда Люмину, то и человеку ничего не угрожает, но… В голове некстати мелькнула абсурдная мысль, заставившая меня улыбнуться: смогу ли я в случае чего скормить Крейну порцию обогащённого корма? «Так, мол, и так, уважаемый Теодор, открывайте рот и жуйте, иначе вам быстро поплохеет». После подобного угощения он точно забудет дорогу к моему дому.

Пальцы травника коснулись основания стебля. Чернота мгновенно обволокла кожу, но не потянулась к голубым нитям.

Я тихонько выдохнул.

— Тёплый, — задумчиво сообщил Крейн, осторожно поглаживая стебель большим пальцем. — Для побега такой толщины это довольно странно. Обычно ростки холоднее воздуха из-за испарения влаги, а тут… — он замолчал и поднял на меня глаза. В них разгорался огонёк азарта, с каким он недавно осматривал Стражника и Радужный куст. — Эйден, вы в очередной раз меня удивляете. Знаете, за год в гильдию приносят десятки «непонятных семечек из Леса», но все они оказываются обычными сорняками либо попросту не всходят.

— Похоже, мне повезло, — я развёл руками.

— Это же великолепно! — он поднялся и отряхнул штаны. — Знаете, мне безумно интересно, во что этот побег превратится. Деревья из Леса непредсказуемы: оно может остаться карликовым, размером с комнатный цветок, а может вымахать в исполина и года через три разворотить ветвями крышу вашей лаборатории.

— Обнадёживает.

— Я на полном серьёзе, — Теодор усмехнулся. — Не против, если я буду иногда заглядывать к вам и следить за его ростом? Обещаю без спроса руками не трогать. Ну… почти.

Я посмотрел на побег и чёрное пятно, которое, судя по уведомлению Системы, будет увеличиваться по мере роста Дейлора. Надо хорошенько подумать, что с ним делать… Но для начала - дождаться ухода Крейна.

— Не против, — тепло ответил я. — Мне и самому спокойнее, когда рядом есть у кого спросить совета, ведь вы в этом отлично разбираетесь.

Мужчина широко улыбнулся, будто я вручил ему саженец с Четвёртого слоя. В следующую секунду со стороны лаборатории донёсся скрип двери. Мы одновременно обернулись: через мгновение из-за угла здания показался Элиан с закатанными до локтей рукавами, а на его плече, крепко придерживаясь когтями за ткань, покачивался Астик.

Увидев гостя, парень заметно смутился.

— Теодор, это Элиан, мой помощник, — представил я. — Элиан, это Теодор член гильдии травников и алхимиков.

— Здравствуйте, — выпалил парень.

— Добрый день, — травник склонил голову. — Приятно познакомиться.

От неловкости Элиан уставился в землю, но, заметив побег, тут же расплылся в улыбке:

— О-о, так я всё-таки не пустую землю поливал!

Крейн сузил глаза и медленно перевёл взгляд на меня, но я с огромным интересом принялся изучать стену лаборатории.

— Кстати, Эйден, — помощник поправил сползающего с плеча Астика, — я половину кормов сделал, до вечера ещё десяток этикеток осилю. Для каких лекарств их делать?

Я задумался на мгновение, вспоминая содержимое полок, после чего произнёс:

— Сделай по две штуки для раствора железнолиста, отвара пустокрова, смеси водяного гонца с почечным чаем, отвара желчь-травы и настоя светлячков. В следующий раз вместе сделаем образцы для новых лекарств.

— Понял, — парень кивнул и, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, качнулся всем телом в сторону лаборатории. — Тогда я пошёл?

— Иди, — я улыбнулся ему вслед.

Со стороны лаборатории донёсся скрип, а затем глухой хлопок закрывшейся двери. Проводив моего помощника взглядом, Крейн внезапно оживился, будто вспомнил что-то важное.

— Раз уж речь зашла об этикетках, — он повернулся ко мне. — Помнится, вы интересовались процедурой закрепления знака мастера. Скажите, вы не передумали?

— Нет, — я покачал головой. — Наоборот, как раз собирался заняться этим в ближайшее время.

— Тогда вам нужен Ансельм Дорвин, — Теодор заложил руки за спину. — Как только вернусь в Гильдию, напишу поручительство от своего имени. К утру оно будет лежать у него на столе.

— Я даже не знаю, как вас благодарить.

— Не торопитесь, процедура непростая, — продолжил он. — Сперва изготовьте три-четыре образца, можно прикрепить их на пустые склянки. Затем письменное описание процесса изготовления. На нём, увы, большинство спотыкается. Мой совет - пишите подробно, но без лишней философии. В канцелярии сидят сухие буквоеды, заумных рассуждений они не любят.

— Учту.

— И последнее - пошлина. Как я говорил, от пяти золотых марок, но, — он выразительно посмотрел на меня, — на всякий случай возьмите семь.

Дальше Крейн на словах набросал для меня путь к канцелярии: объяснил, через какие ворота лучше зайти и у какой лестницы повернуть налево, а также предупредил, если я не хочу потерять полдня, то ни в коем случае не стоит соваться в правое крыло здания, где сидят налоговые писари.

— После моего письма вас будут ждать и проведут вне очереди, — закончил он.

— Теодор, — я протянул руку, — спасибо.

Он крепко пожал её.

— Не благодарите. Считайте это данью уважения за ваш успех со Стражником, — травник ещё раз посмотрел на кованую решётку, увитую толстыми плетями, затем на побег и покачал головой. — Невероятный у вас двор, Эйден. Каждый раз, когда прихожу, удивляюсь.

Я проводил его до двери и после прощания задвинул засов. Прислонившись к деревянной створке, послушал затихающие шаги, а затем оттолкнулся и пошёл обратно. Лежа, у колодца, Крох приподнял голову и проводил хозяина ленивым взглядом, а обиженный Люмин, едва заметив меня, на всякий случай поскакал за куст обольстителя.

Внезапно дверь лаборатории приоткрылась. Выглянувший Элиан растерянно улыбнулся и указал рукой вниз. Я перевёл взгляд на порог: в этот момент из-за косяка показалась сонная Адрия и тут же зажмурилась от яркого солнца. Однако стоило птичке понять, к какому углу здания вели мои шаги, как она подскочила и, приподняв крылышки, бросилась за мной.

Отчаянно перебирая лапками, кайрил быстро осознала, что эта гонка будет с треском проиграна, и возмущенно запищала на весь двор.

Не обращая на малютку внимания, я подошёл к побегу и опустился на корточки, размышляя, что делать с растением. В этот же миг Адрия наконец догнала меня, протиснулась между ног и, развернувшись, плюхнулась на попу перед ростком. Хохолок птички трясся, отчего серебристые капельки на кончиках перьев ходили ходуном, а огромные розовые глаза смотрели на меня с таким вселенским горем, будто я уже вырывал побег.

— Да я ещё ничего не сделал, — я показал ей ладони. — Успокойся.

Пару секунд спустя из тёмного пятна к малютке потянулись тончайшие нити. Они мягко коснулись её лапок, проникли под кожу и скользнули к каналам, а через мгновение чёрное «созвездие» засветилось чуть ярче.

Весь этот процесс проходил настолько незаметно, что, не смотри я в упор, ничего бы не уловил. Одна порция обогащённого корма дала бы в десятки раз больше! Вот только ей… его есть нельзя.

Так вот зачем она каждый день таскает сюда Элиана. Крылатая манипуляторша посадила себе персональный источник силы!

Адрия, видимо, поняв, что побег никто не тронет, деловито встряхнула крылышками, подошла и прижалась головкой к моему сапогу.

Погладив малютку, я провёл ладонью по лицу, а затем медленно опустил руку на землю в тёмное пятно рядом со стеблем. Однако ни жжения, ни покалывания не последовало. Чернота обтекала пальцы, не пытаясь проникнуть под кожу.

[Опасность для живых организмов: отсутствует]

[Аура растения совместима только с чёрными каналами (положительный эффект). Для носителей голубых воздействие нейтрально]

И зачем ты мне голову морочила? Что мешало указать всё в первом сообщении? Я выдохнул. Хотя, не тронь я это пятно рукой, ты бы мне вообще ничего не выдала…

Получается, не вся чёрная мана опасна… Эта мысль ломает всё, что я по крупицам выстраивал последние месяцы. Да и Адрия, похоже, неопасна, раз не заразила Элиана. Ладно, когда-нибудь я разберусь, почему всё именно так.

Я провёл пальцем по серебристым капелькам на макушке кайрил. Она тут же зажмурилась и подняла головку повыше, отчего едва не завалилась набок.

— Все равно на всякий случай буду присматривать за растением, — сказал я вслух.

Малютка приоткрыла глаза и, оценив мою серьёзность, слегка наклонила голову, будто лично дала добро. Затем развернулась, подошла к побегу и, усевшись рядом, распушилась, как наседка на кладке, мол, присматривай, а охрана на мне.

Я поднялся и направился к колодцу. Опустившись на табурет у сруба, вытянул ноги и вернулся мыслями к утреннему разговору с Хольцем. Зайцелопов знают все, поэтому даже у прохожих при виде Люмина возникнут вопросы. С Крохом в этом плане попроще, ведь его вида пока нет в атласах. Однако все те, кто его уже видел, наверняка начнут меня расспрашивать… Что ж, скажу, что он изменился после повышения ранга.

Однако держать Люмина взаперти - не выход. Двор у меня хоть и просторный, теперь ещё и с дядиной половиной в придачу, но ушастому необходимо выходить со мной в город. Ну как он будет себя чувствовать, когда поймет, что больше не сможет строить глазки женщинам за овощными прилавками? Ему всегда нравились наши прогулки, без них он просто зачахнет от тоски.

Значит, прятать надо не зверя, а его новые отметины: рожки, изменившиеся уши, белые линии на боках и «чулки» на лапах… Я потёр переносицу, и внезапно вспомнил прошлую жизнь, где половина владельцев наряжала своих питомцев кто во что горазд - от дождевиков до вязаных жилетов. А ведь на Арене Когтя я видел лавку с амуницией...

— Ну конечно! — я поднялся с табурета.

Крох тут же приподнял ухо, а Люмин осторожно высунул нос из-за куста, проверяя, не появилась ли в моих руках примирительная морковка.

— Элиан! — крикнул я в сторону лаборатории. — Я по делам! Зверей с собой брать не буду.

Зайцелоп тут же спрятался обратно, а из открытого окна мгновенно высунулась взлохмаченная голова парня.

— Хорошо!

Я зашёл в лавку, подхватил со стула ранец и, накинув лямку на плечо, вышел на улицу.

Возле домов, у колодца разворачивалась катастрофа местного значения. Тощий водонос с коромыслом пытался разминуться с телегой, доверху гружённой мешками сушёных трав. Однако впряжённый в неё бурый толстошкур перекрыл весь пятачок у сруба и с философским спокойствием жевал траву, игнорируя весь мир.

— Да сдвинь ты его! — взвыл водонос, балансируя вёдрами.

— Да сам попробуй! — предложил возчик, не слезая с козел. — Он на прошлой неделе Марно к стене припёр, так тот полчаса анекдоты мне рассказывал, пока эта скотина не наелась.

Я спокойно обошел телегу, оставив водоноса беспомощно топтаться на месте, и свернул к рыночной площади. Неподалёку от неё, у прилавка зеленщицы кудрявый мальчишка лет семи торговался с видом опытного купца. На его плече сидел взъерошенный перьевой пискун.

— Одну репку, пожалуйста, — важно заявил малец.

— Медяк, — отозвалась женщина.

— А если он споёт? — мальчишка указал пальцем на птицу.

Пернатый певец раздулся до размеров кулака и издал звук, до боли похожий на скрип ржавых дверных петель. Зеленщица молча положила перед мальчишкой две репки, лишь бы он поскорее убрался. Я же, посмеиваясь на ходу, продолжал шагать дальше.

Территория «Арены Когтя» встретила меня светлым камнем площади и аккуратными гравийными дорожками. Со стороны поля доносились окрики тренеров и удары. За Ареной, я свернул налево, где тянулся торговый ряд, и вскоре остановился у лавки амуниции, которая ломилась от товара.

На стенах и перекладинах висели ошейники всех размеров - от крошечных, впору зверьку с кошку, до огромных, с шипами длиной в палец. Гроздьями свисали поводки: кожаные, плетёные, металлические и даже светящиеся. Дальше на стойках располагались шлеи, намордники, попоны, сёдла и когтеточки.

За прилавком неторопливо пришивал пряжку к широкому ремню мужчина лет сорока с покатыми плечами, но, увидев меня, тут же отложил работу.

— Добрый день. Подсказать чего? — спросил он.

— Здравствуйте. Мне нужна одежда на зайцелопа, — отозвался я, обводя взглядом лавку.

Торговец кивнул.

— Размер?

— Вот такой в холке, — я развёл ладони, — и упитанный.

— Понял, — отозвался мужчина, скрываясь под прилавком. Вскоре перед моим носом вырос целый ворох готовых одёжек. — С ушастыми-то проще всего! Хорёк сгрызёт за ночь, куница из вредности снимет, а этот… повздыхает и смирится.

Я усмехнулся и принялся разбирать предложенное, но довольно быстро осознал масштаб бедствия. Зайцелопов здесь наряжали во всё, что только можно вообразить: жилетки, попоны, накидки с бахромой, расшитые бисером наряды… Однако проблема заключалась в другом - на глаз почти все эти вещи прикрывали лишь спину, оставляя бока и лапы открытыми.

В итоге я отобрал три варианта. Первый напоминал доспехи: стёганая куртка из тёмно-бордовой ткани с полосками из чёрной кожи, защитные щитки у основания шеи размером с блюдце, а снизу - боевая юбка из кожаных полос, дополненная тёмно-зелёными штанинами-гетрами для лап. Выглядел этот комплект воинственно и нелепо одновременно, зато, по моим прикидкам, он закрыл бы почти всё тело, включая приметные «чулки» и линии на боках.

Вторым оказалось тёплое одеяние – коричневая шерстяная попона с рукавами и раздельными свободными гетрами, снабженная удобными завязками на груди и брюхе. На глаз она укутала бы ушастого от загривка до самого хвоста.

А третьей оказалась лёгкая накидка из мягкой ткани, сплошь расписанная… морковками: оранжевыми, пузатыми, с задорной зелёной ботвой, разбросанными в беспорядке по светлому фону.

— Это шутка?

— Это самый ходовой товар, — совершенно серьёзно ответил мужчина. — Родители для питомцев детей берут, расходится быстрее всего.

Я тут же представил морду Люмина, когда он обнаружит на себе морковки. А вдруг ему понравится? Он же их так любит.

— Беру, — произнёс я.

— Который их них?

— Все три. И к каждому комплекту подберите по шапочке, чтобы ушки скрыть.

Продавец медленно поднял на меня взгляд, несколько секунд всматривался в моё лицо, но затем пожал плечами и скрылся за плотной висящей тканью, а вскоре вернулся с тремя мешками.

Первым на прилавок лёг кожаный шлем чёрного цвета на мягкой подкладке, украшенный пришитыми рогами, а сверху тянулись два длинных стёганых кармана прямоугольной формы, куда по задумке и можно спрятать уши.

Следом торговец выложил шерстяной вытянутый бежевый колпак с коричневым помпоном и широкими отворотами.

— К доспеху отлично подойдёт, — пояснил он, кивнув на шлем, а затем коснулся колпака: — А этот - к тёплой попоне. Завязывается под подбородком, не стряхнёшь.

Третьим на прилавке появился пышный оранжевый берет под стать накидке с двумя длинными мягкими чехлами для ушей. А на макушке убора торчал пучок сочной зелёной ботвы.

— Он меня возненавидит, — я вздохнул.

— Простит, — уверенно отозвался продавец. — Сколько их знаю, все за хорошую еду душу продадут. Две серебряные марки за всё.

Я отсчитал монеты. Мужчина сгрёб их с прилавка, аккуратно завернул каждый комплект в грубую ткань, перевязал получившиеся три свёртка бечёвкой и подтолкнул их ко мне.

— Первый раз нарядите ушастого ненадолго, — добавил он, возвращаясь к пряжке. — Пусть походит, поест, поспит. Если сразу на улицу вытащите - зверь запомнит одежду как наказание, и потом вы его ни за что не оденете.

— Учту, спасибо.

— Заходите. Если не сядет по размеру - принесите, подгоним бесплатно.

Я убрал покупки в ранец и, попрощавшись, вышел на дорожку. Когда проходил мимо поля до меня донёсся надрывный крик из-за ограды: «Не когтем! Не когтем, я сказал!». Последовавший следом треск недвусмысленно намекнул, что зверь всё-таки поступил по-своему.

Обратный путь занял меньше получаса. На рынке я не удержался и купил Люмину морковку - в качестве примирительного подношения. Стоило мне переступить порог лавки и дойти до кухни, как со двора донеслось шуршание.

— Люмин, давай мириться! — позвал я, выходя на солнце. — У меня для тебя подарки.