Кодекс Магических Зверей I

Глава 1Р

Боль ударила в виски так резко, что я невольно застонал. С трудом разлепив веки, я пошевелился. Перед глазами всё плыло. Сверху, над головой, тянулись какие-то потемневшие деревянные балки, а по углам висела паутина. Я моргнул ещё раз, пытаясь понять, где нахожусь. Это явно не больничная палата. Я ведь только что был там: ярко светили больничные лампы, тихо гудела аппаратура. Молодые люди, парень и девушка, испуганно смотрели на крошечное тельце на стерильной салфетке. Они в панике позвонили среди ночи. И вот передо мной лежит котёнок. Без движения и едва дышит. Я не смог отказать — никогда не мог.

— Не волнуйтесь, всё будет хорошо, — сказал я тогда, потому что был уверен, что смерть можно обмануть, главное — работать быстро.

Помню, что операция была тяжёлой. Было и кровотечение, и спазмы, и разрывы тканей. Но в конце концов дыхание животного нормализовалось, а сердце снова заработало как надо. Закончив операцию, я вышел к перепуганным хозяевам с лёгкой улыбкой, и тут в глазах поплыло.

Привычный гул голосов постепенно затихал, пока и вовсе не превратился в далёкий шёпот. Перед глазами всё пошатнулось, и последнее, что я помню, — как пол собственной клиники неумолимо несётся мне навстречу. Потом стало темно.

А теперь в ушах мерзко звенело, обрывки воспоминаний роем кружились в голове, не давая сосредоточиться ни на чём. «Интересно, где я? Что происходит?» Я попробовал встать, но голова закружилась с новой силой, я пошатнулся и едва не рухнул обратно. В попытке сохранить уплывающее сознание я вцепился руками в голову. Под пальцами ощущались волосы — длинные, сальные, чужие. Голова гудела. Кое-как, опираясь на руки, я всё же поднялся и огляделся.

Просторное, но ужасно грязное помещение вызывало отвращение. Обычная прямоугольная комната, низкий потолок, пошарпанные стены с осыпавшейся штукатуркой. В центре стоял огромный деревянный стол, покрытый глубокими царапинами и непонятными пятнами. В голове мелькнула ассоциация с операционным столом, и по спине пробежал холодок. Стеллажи вдоль стен были завалены разным хламом: склянки, куски грубой ткани, пучки сухих трав, обрывки верёвок и лоскуты кожи. В одном углу комнаты стояли ржавые клетки, а в другом светились угольки в догорающем очаге, над которым висел почерневший котёл. Сквозь единственное маленькое окошко холодный лунный свет проникал в комнату и смешивался с тёплым жёлтым — от масляной лампы. В глубине комнаты виднелись два проёма: широкая дверь, ведущая… в неизвестность, и проход в узкий тёмный коридор. Но моё внимание приковал царящий вокруг беспорядок — повсюду валялись пустые бутылки, кувшины и горшки.

Тут моё внимание привлёк блеск в углу комнаты. Там на гвозде висел небольшой бронзовый диск, отполированный до зеркального блеска. Едва передвигая ногами, я подошёл, смахнул рукавом налипшую грязь и оцепенел — из диска, который, видимо, служил здесь зеркалом, на меня смотрел незнакомец — юноша лет двадцати. Узкое лицо с острыми скулами и впалыми щеками, тёмные волосы, длинные и сальные, спадали неопрятными прядями.

Глядя в зеркало, я поднял руку вверх, и юноша по ту сторону сделал то же самое. Я коснулся щеки — холодная, липкая, настоящая. Сознание никак не выдавало рабочие теории о том, как это возможно — только что я был у себя в клинике, а открыл глаза уже здесь. Безумие…

Я вновь оглянулся, прошёлся взглядом по пыльным полкам — комната выглядела заброшенной. Я не понимал, что происходит, но стоять и пялиться в зеркало тоже не выход. Нужно понять, где я, может, это всё-таки галлюцинации?

Оторвав взгляд от бронзового диска, я сделал два неуверенных шага в центр комнаты. Паника постепенно уступала место профессионализму врача, попавшего в грязный и нестерильный процедурный кабинет. Решив начать осмотр с большого стола, я подошёл к нему и провёл рукой по массивной дубовой столешнице. На ней были глубокие выемки для стока жидкостей. Вся поверхность огромного стола была покрыта корками и засохшими пятнами, а края хаотично иссечены глубокими царапинами. Внезапно под столом я заметил что-то светлое и дёрнулся от боли в пояснице, когда нагнулся вниз. А под столом, между досок, я увидел нечто странное. Подняв находку повыше, я разглядел кривой, острый коготь серого цвета длиной сантиметра полтора. У его основания я разглядел тёмный засохший кусок кожи. Коготь не срезали. Его вырвали!

Я опустился на колени, пытаясь в темноте найти ещё хоть что-то. Между досками, помимо грязи и засохших красных пятен, были заметны клочья разной шерсти, но сердце замерло от другого — я заметил детский пух, как у птенцов или новорождённых зверят. Пух был собран в комок, прилипший к чему-то на полу. Откуда всё это взялось… Поднявшись с колен, я обратил внимание на полки, которые были густо затянуты паутиной. Подойдя ближе, я снял липкие нити и отряхнул руки. Складывалось впечатление, что здесь годами копили всякий хлам, никакой системы на полках тоже не прослеживалось. После аккуратных рядов лекарств в клинике этот бардак резал глаза. На полках громоздились десятки глиняных и деревянных мисок. Склянки на стеллажах в основном были пустыми, лишь в некоторых на дне плескались мутные остатки чего-то непонятного. Помимо них на полках были склянки, закупоренные потемневшими кусками ткани. Я взял одну и втянул воздух — от склянки несло чем-то кислым, травянистым, с едва уловимым металлическим привкусом меди или ржавчины.

Тут же с потолка свисали пучки трав, перевязанные бечёвкой. Высохшие и пыльные пучки поблекли и явно утратили не только цвет, но и последние полезные свойства. Я прикоснулся к одному — он был похож на укроп — и он тут же рассыпался в труху, отдавая запахом сена и плесени. Другой пучок травы — с широкими кожистыми листьями — поражал неестественной синевой. Траву словно вымочили в чернилах. Я не знал таких растений, ни одного. Я знал фармакологию, но не отвары и экстракты. Мир целебных трав был для меня чужим. Возле одного из стеллажей я присел, чтобы осмотреть хлам на нижней полке. Предметы, которые там лежали, не были похожи на медицинские: тупые, кривые ножи с зазубренными лезвиями; щипцы, больше подходящие для кузнеца, чем для деликатной работы; и нечто вроде крюков и петель из толстой проволоки. Не прикасаясь к этим вещам, я встал на ноги и пошёл в угол комнаты, где стояли ржавые клетки. Внутри одной из них валялась старая окровавленная подстилка. Неприятное зрелище. Желудок скрутило — страшно представить, что здесь могли творить с животными.

Осмотрев клетки, я решил заглянуть в почерневший котёл. С первого взгляда было заметно, как обуглились его стенки и каким толстым слоем накипи они были покрыты — местами он обуглился и шелушился. Котёл источал едкий запах гари и чего-то сладковато-гнилостного. В этом котле не готовили еду. Скорее, варили что-то до полного распада. Я отступил к центру комнаты, почувствовав профессиональную ярость. Здесь всё вопило о жестоких, примитивных и — скорее всего — неудачных экспериментах над животными. Несчастных беззащитных зверей сводили с ума болью, голодом и страхом. Здесь никого не лечили, а только издевались и калечили.

Не успел я толком осмотреться и прийти в себя, как со стороны двери, которую я заметил раньше, раздались громкие удары. Кто-то тарабанил с такой силой, что звон отдавался в ушах. Я замер — то ли от страха, то ли просто не понимая, что происходит, — и уставился на дверь.

— Откройте! Ради всего святого, откройте!

Я медленно подошёл к массивной дубовой двери, окованной железом, и прислушался. По ту сторону двери послышалось тяжёлое, сбивчивое дыхание.

— Кто там? — спросил я и сам поморщился от звучания собственного голоса. Хриплого и чужого.

— Откройте, прошу вас! — раздался в ответ молодой срывающийся голос. — Здесь лечат зверей?

После этих слов на несколько секунд всё стихло. Неужели эта лавка и правда принадлежала ветеринару? Нет… Это место меньше всего походило на лечебницу для животных. Пока я пытался разобраться в происходящем, парень за дверью снова заговорил, уже почти с отчаянием:

— Мой малыш… Он не дышит… Прошу вас, умоляю, помогите!

Помедлив лишь мгновение, я спросил:

— С чего вы вообще взяли, что здесь лечат зверей?

— Но… — парень за дверью явно растерялся. — У вас на вывеске написано: «Целитель чудовищ».

Вот как. Значит, это и правда что-то вроде ветеринарной клиники. Жуткое подобие клиники для «чудовищ». Только я понятия не имею, для чего нужны эти травы и склянки с жижей. Да и как вообще я здесь оказался? Но мои мысли снова прервал голос за дверью.

— Быстрее, он умирает! Прошу вас!

Недолго думая, я толкнул дверь.

На пороге стоял юноша лет шестнадцати. В лунном свете его и без того бледное лицо выглядело как маска, ужас в глазах, одежда грязная, но сейчас это не имело значения, потому что он прижимал к груди свёрток, закутанный в потёртый плащ.

Куница.

Длинное гибкое тело с шоколадно-коричневой шерстью, узкая мордочка. Глаза закрыты, тельце безвольно свисает в руках парня. Шерсть вокруг рта и на груди слиплась, дыхание — едва заметное, рваное. И без осмотра ясно — дело плохо.

— Давай быстро! — скомандовал я, запуская его внутрь.

Парень быстро влетел в дом, едва не споткнувшись. Его взгляд метнулся по тёмной грязной комнате. От увиденного во взгляде мелькнули разочарование и капля отчаяния.

— Клади на стол, — указал я, не давая ему опомниться. — Быстро.

Он бережно опустил обездвиженное тельце на дерево. Зверёк даже не шелохнулся.

— Жди в коридоре и не мешай, — сказал я ему, указывая на тёмный проём. Мне не нужны были ни истерики, ни вопросы, ни паника — только свет, многолетний опыт и… чтобы меня не трогали.

Парень, бормоча что-то невнятное, попятился в указанном направлении, не отрывая глаз от своего питомца.

Оставшись наедине со зверем, я глубоко вздохнул и попытался успокоиться. Нужно выкинуть все лишние мысли из головы, главное — спасти пациента. У меня было богатое прошлое на передряги, поэтому мне достаточно быстро удалось взять себя в руки и сконцентрироваться.

«Так, дыхательные пути, пульс, слизистые… Стандартный осмотр», — подумал я. Но стоило мне протянуть руку к кунице, как меня тут же прошибла дрожь. Ладонь упёрлась в невидимую стену, а мышцы свело резкой, жгучей судорогой. По спине побежали мурашки. «Не трогай. Отойди. Опасно», — набатом стучало в голове. Разум будто по щелчку отключили, и я инстинктивно дёрнул руку на себя. Внутри поднимал голову почти животный ужас. Но перед кем? Перед этим зверьком?

— Нет, — прошипел я сквозь зубы, глядя на дрожащую непослушную руку.

Глубоко вздохнув, я заставил себя успокоиться. За годы работы я спас огромное количество пушистых и пернатых, не сдавался там, где другие опускали руки. Я отмёл это слабое, тщедушное тело, вспомнив свои собственные, твёрдые, умелые руки и сотни спасённых жизней — пушистых, пернатых, чешуйчатых.

Собравшись с духом, я решительно двинул руку вперёд и продавил барьер. Кончики пальцев коснулись влажной, холодной шерсти на шее куницы, ища пульс. Внезапно перед глазами в воздухе вспыхнули сияющие буквы:

[Система «Кодекс магических зверей» активирована]

[Обнаружен контакт с существом. Анализ…]

«Что за хренотень?!»

Но, прежде чем я успел зажмуриться в надежде, что видение исчезнет, появился новый текст. Его содержание чуть ли не вышибло меня из колеи:

[Существо: Лесная теневая куница]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Состояние: Критическое. Острое отравление, вызванное токсичными веществами (алкалоидами) из растений семейства паслёновых. Почечная недостаточность начальной стадии. Обезвоживание. Слабость сердечной деятельности]

[Рекомендуемые действия: Детоксикация. Форсирование диуреза. Поддержка жизнедеятельности организма]

[Эволюция заблокирована - необходима стабилизация состояния]

То есть, пока я по косвенным признакам пытался понять, что случилось с животным, «что-то» прописало перед моими глазами все симптомы и поставило точный диагноз - куница отравлена. Тогда получается… Я могу её спасти даже в этой лачуге. Я обрадовался, потому что непонятная система подсказала мне направление и дала зверю шанс. Не обращая внимания на текст перед глазами, я глянул на стеллажи, где среди кучи склянок, тряпок и большого количества трав могло быть что-то полезное. Мне бы пригодились: активированный уголь, мочегонные травы, что-то для сердца. Должно же здесь быть хоть что-то!

Я снова посмотрел на маленькое хрупкое существо у себя на столе.

«Держись, малыш», — мысленно сказал я.

Потянувшись к ней, я силой воли подавил желание снова отдёрнуть руку, а затем уверенно коснулся её мохнатой шерсти. «Теперь мы команда. Я вылечу тебя, обещаю».

И только последняя фраза, всё ещё светившаяся перед глазами, не давала мне расслабиться.

[Без вмешательства летальный исход наступит в течение часа]

Глава 2Р

Помотав головой и собрав мысли в кучу, я бросился к полкам. Липкая паутина тут же зацепилась за волосы и одежду. Кое-как сбросив ошмётки паучьей жизнедеятельности, я застыл у стеллажа и окинул взглядом склянки: ни этикеток, ни пометок. Как здесь вообще что-то можно найти? Первым делом я обратил внимание на одну из глиняных банок, плотно закупоренную тканевой пробкой. Она показалась мне не такой пыльной, как остальные. Я схватил её, вынул пробку, в нос ударил пряный горьковатый запах. Но, прежде чем я успел задуматься над содержимым, перед глазами снова вспыхнули уже знакомые светящиеся буквы:

[Вещество: Мазь «Железная шкура»]

[Эффекты: Повышение устойчивости кожного покрова к незначительным механическим повреждениям. При длительном применении — незначительное огрубление шерсти/чешуи. Токсичен для травоядных]

[Качество: Хорошее]

[Срок годности: Истёк 3 года 4 месяца назад. Эффективность снижена на 70%]

Брови тут же удивлённо взлетели вверх. Это… просто невероятно. Получается, что эта система не показывает диагноз, она проводит глубокий анализ предметов и живых существ. Сердце кувыркнулось от радости за такой подарок судьбы, но я постарался взять себя в руки. На деревянном столе до сих пор лежал зверёк, которому была нужна помощь. Я продолжил перебирать склянки и в итоге выяснил минус этой системы опознавания предметов - описание появлялось только тогда, когда я открывал склянку. Приходилось хватать всё подряд, откупоривать крышки и принюхиваться. В ходе поисков мне попадались разные запахи: цветочные, землистые, едкие. При этом каждый раз перед глазами незамедлительно вспыхивали описания содержимого.

[Отвар для ускорения линьки], [Настойка, подавляющая агрессию (побочный эффект — сонливость)], [Порошок для заживления ран (высокий риск инфекции)].

Чем больше склянок я открывал, тем сильнее переживал, что теряю время зря. Пятая… Десятая… Наконец мне в руки попалась маленькая деревянная банка.

[Вещество: настой «Железный корень»]

[Эффект: поддержка жизненных функций (стимуляция дыхательного центра, стабилизация сердечного ритма, предотвращение коллапса)]

[Качество: отличное]

[Срок годности: истёк 3 года 2 месяца назад. Эффективность снижена на 90%]

Нашлось! Наконец-то что-то нужное. Обозначение «Отличное качество» радовало, но срок годности меня насторожил - находка была просроченной на три года, вот только система не писала, что она «опасна» или «ядовита». Если верить подсказке, средство всё ещё работало. Ещё несколько минут я лихорадочно перебирал всевозможные пузырьки, миски, склянки, смотрел описания, отбрасывая то, что точно не пригодится, и вскоре нашёл кое-что подходящее.

[Вещество: отвар «Пустокров»]

[Эффект: детоксикация (связывание алкалоидов группы паслёновых в желудочно-кишечном тракте)]

[Качество: отличное]

[Срок годности: истёк 3 года 4 месяца назад. Эффективность снижена на 90%]

И почти сразу за этой находкой я нашёл:

[Вещество: эликсир «Струя праведника»]

[Эффект: интенсивная стимуляция диуреза (форсированная почечная фильтрация и выведение токсинов)]

[Качество: отличное]

[Срок годности: истёк 3 года 5 месяцев назад. Эффективность снижена на 90%]

Окрылённый успехом, я бросился к столу, поставил три банки рядом с куницей и принялся за работу. Нужно было понять, сможет ли зверь проглотить жидкость. Я осторожно приоткрыл ей пасть и увидел бледные и суховатые слизистые. Дотянувшись до корня языка, я вызвал слабую, но явную реакцию. Значит, глотательный рефлекс сохранялся, так что я мог ввести лекарство через рот.

Взяв в руки отвар с обозначением «Пустокров» и относительно чистую деревянную лопаточку, что нашлась среди хлама на полках, я зачерпнул немного содержимого банки. Субстанция оказалась мутно-зелёной, пахла горькой полынью и глиной. Оказавшись рядом с куницей, моя рука задрожала снова. Инстинкты кричали, чтобы я остановился и отошёл от опасного зверя. «Да что происходит?!»

Снова пришлось приложить усилия, чтобы сосредоточиться. Я подавил в себе непонятно откуда взявшуюся слабость и медленно поднёс лопаточку к приоткрытой пасти куницы, наклонил её и дал капле жидкости стечь на корень языка. Зверь слабо дёрнулся, горло едва заметно сократилось. Я замер. Когда последовал второй, такой же слабый глоток, добавил ещё немного, медленно, по капле. Организму нужно было время, чтобы принять лекарство. Дыхание зверька не сбилось, а жидкость не пошла обратно. Значит, она проглотила лекарство. Осторожно закрыв пасть, я придержал ей голову, не дав запрокинуться в неестественное положение. Спустя некоторое время система вновь дала о себе знать:

[Введено: отвар «Пустокров»]

[Действие: нейтрализация токсинов]

Сработало! Но останавливаться рано. Я взял в руки сосуд с обозначением «Железный корень». Им оказался тёмно-коричневый настой с запахом выдержанного вина и металла. Также аккуратно я напоил им зверька. Рука опять задрожала, из-за чего несколько капель пролились на стол. Зараза…

[Введено: настой «Железный корень»]

[Действие: стабилизация сердечного ритма и дыхания]

Последним и самым рискованным был диуретик. Жидкостью с воодушевляющим названием «Струя праведника» оказалась прозрачная, с едва уловимым голубоватым отливом вода без запаха. Если почки не справятся, эта жидкость убьёт её сама по себе, создав невыносимую нагрузку, но иного пути нет.

[Введено: эликсир «Струя праведника»]

[Действие: активная стимуляция почек]

Отойдя от стола, я обессиленно вытер пот со лба ладонью, которая всё ещё непроизвольно подёргивалась. Чтобы унять дрожь, я опёрся руками о столешницу и в этот момент обратил внимание, насколько сильно был напряжён всё это время. Мышцы болели от усталости так, будто я провёл несколько часов у операционного стола, выполняя сложнейшую операцию. Теперь мне оставалось только ждать. Прошло несколько напряжённых минут, как вдруг я заметил изменения - под хвостом зверька появилось маленькое, тёмное, едва заметное влажное пятно, что медленно расползалось. Моча. Концентрированная, с резким, едким запахом, явно несущая в себе яд.

Отлично, появились первые признаки того, что тело куницы откликнулось и начало борьбу. Почти сразу после этого её бока стали подниматься на вдохе чуть сильнее, дыхание становилось глубже и ровнее. А у меня перед глазами вспыхнуло новое сообщение:

[Существо: Лесная теневая куница]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Состояние: стабильное. Остаточная слабость. Отравление купировано]

[Доступные пути эволюции: разблокировано]

[Рекомендации: восстановление, усиление врождённых качеств]

Губы сами по себе растянулись в широкой улыбке. «Справился. Чёрт возьми, я справился!»

Она будет жить! Почти детская радость разорвалась в груди на тысячи салютов, заставив меня рассмеяться.

Но стоило мне на секунду успокоиться, как мысли вихрем завертелись в голове. Мало мне было непонятной системы, так она ещё говорила, что передо мной лежала не обычная куница, а… теневая. Что это значило? Это какой-то неизвестный мне вид куницы? Ещё и какие-то классы, ранги. Неужели это… магический зверь? Куда я, чёрт возьми, попал?!

Тошнотворная боль сжала голову в тиски, какая-то непонятная дезориентация накатила на разум, и я пошатнулся от переизбытка впечатлений за одну ночь. Вывеска на лавке гласила, что здесь орудовал «Целитель чудовищ». Значило ли это, что здесь это нормально? Что магические звери - часть этого мира? А я… А я теперь кто? Целитель магических зверей? Паника, которую я так старательно подавлял, снова попыталась поднять голову. Я зажмурился, сделав глубокий вдох. Нужно успокоиться, потом буду разбираться, где я, кто я и что за бред вокруг творится. Сейчас важно лишь то, что я врач и не переставал им быть. Пусть мир сошёл с ума и в нём есть непонятная система, магия и ранги, но я всё ещё мог делать то, что умел и любил.

Успокоившись, я обратил внимание на светящуюся строку: «Доступные пути эволюции». Интересно, что это такое? Неужели… Неужели система позволяла не только лечить зверей, но и усиливать их? Это интересно…

Решив, что на полках можно поискать какие-то подсказки, я снова направился туда. Только вот что мне искать? Интересно, что нужно для «эволюции»? Я в очередной раз стал перебирать всё, что попадалось на глаза, вглядывался в каждую склянку, открывал, смотрел на описания, но не мог найти ничего, что говорило бы об изменении класса или ранга. После двадцати минут бесполезных поисков я прекратил тратить время впустую.

Выходит, что предыдущие хозяева лавки, включая юношу, в чьём теле я теперь был, либо не представляли, что такое вообще возможно, либо не умели этого делать, либо… просто кончился запас необходимых препаратов. Значит, если я хочу узнать, что это за эволюция, придётся делать настойки самому. Эта мысль и напугала, и в то же время вызвала неподдельный интерес. Да, у меня был опыт создания лекарств, я не раз готовил препараты своим пациентам, знал основы и понимал, как работают вещества. Вот только это было там, а здесь… я понятия не имею, с чего начать.

И в этот же миг перед глазами всплыло новое сообщение системы:

[Обнаружено намерение: эволюция существа класса E, ранг 3]

[Анализ доступных ресурсов…]

[Синтез рецепта…]

[Для активации эволюции необходим эликсир «Пробуждение Первичной Тени» — для лесных куньих класса E]

[Основа: настой «Водоворот жизни», 30 мл.]

[Катализатор роста: Листья тенелиста (свежий или сублимированный, 5 г)]

[Стабилизатор: пыльца ночного фосфорника, 2 г.]

[Проводник: пепел листа древа желаний, 1 г.]

Я замер, стараясь всё запомнить. Эти названия ничего мне не говорили, но я точно видел некоторые из этих ингредиентов на полках! «Тенелист» - это, по всей видимости, синеватые, кожистые листья. «Ночной фосфорник» - пучок серых, будто припылённых звёздной пылью, соцветий. «Древо желаний» - маленькая коробочка с чёрным, лёгким пеплом, на которую я не обратил внимания, приняв за сажу.

Начав метаться по лавке как угорелый, я собирал всё необходимое из перечисленного списка. Сухие травы, оказывается, даже в таком виде сохраняли свойства, система это подтверждала. Склянки с основой у меня уже были. Нашлась даже небольшая каменная ступка с пестиком, грубая, но чистая, если сравнивать со всем остальным.

Собрав нужные ингредиенты с полок, я занялся приготовлением снадобья. Сам процесс напоминал магический кулинарный ритуал. Я растёр в ступке сухие синие листья тенелиста. Они хрустели, превращаясь в мелкий сизый порошок с острым запахом. После этого я добавил пыльцу фосфорника. Она вспыхнула в ступке слабым сиянием. После того как я аккуратно влил настой «Водоворот жизни», смесь зашипела, превращаясь в мутноватую массу со взвесью мерцающих искорок. И последним я добавил пепел - он растворился без следа и мгновенно поменял консистенцию. Снадобье стало более однородным, тягучим.

Зелье было готово, но я понятия не имел, что делать дальше, поэтому уставился на ступку, ожидая реакции от системы. Но реакции не последовало. Что-то было не так. Я поднял ступку, повертел в руках, разгоняя жидкость по кругу, и заглянул внутрь. В этот момент я почувствовал… Ничего не почувствовал. Зелье было пустым, мёртвым. Красивая обложка пустой книги. И тут появилось сообщение, которое всё объясняло:

[Внимание: магические каналы носителя отсутствуют]

[Требуется: для активации потенциала рецепта необходимо вложение магической силы в процесс синтеза смеси]

[Текущий результат: смесь «Пробуждение Первичной Тени». Неактивна]

[Эффективность 0.7%]

[Запрос: инициировать процедуру прокладки магических каналов? Рекомендуется проводить в безопасной обстановке]

Вот оно что - во мне нет магии. Вернее, нет путей для её использования. Из-за этого зелье получилось слишком слабым, но система предлагала решение! И я обязательно займусь этим, как только… Как только разберусь. А сейчас, если есть хоть какой-то шанс, даже если это 0.7%, значит, всё равно нужно попробовать дать ей снадобье.

Вернувшись к кунице с маленькой ступкой, в которой я только что впервые приготовил лекарственную жидкость, я решил всё же дать ей попробовать. Состояние зверька к этому моменту улучшилось, дыхание стало глубоким и ровным. Я приподнял её голову, осторожно разжал челюсти и влил несколько капель моего «зелья». Горло зверька сократилось, она проглотила лекарство, а я затаил дыхание. Внезапно тело куницы пронзила лёгкая, едва заметная дрожь, словно от пробежавшего по спине электрического разряда. Шерсть на загривке на мгновение встала дыбом, а затем снова легла обратно, но оттенок шерсти изменился. Шоколадно-коричневый стал глубже, насыщеннее, с едва уловимым тёмно-синим отливом. Сама куница не проснулась, но её лапы дёрнулись, как во сне. Система выдала итог:

[Введено: «Пробуждение Первичной Тени» (неактивированная версия)]

[Результат…]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Примечание: эволюционный потенциал реализован на 3%]

Получилось, она перешла в следующий класс! Усталость и напряжение как рукой сняло, в душе царило счастье. Я тихо усмехнулся, протирая ладонью слезящиеся глаза. Чуть успокоившись, я крикнул в сторону коридора:

— Я закончил!

Парень выскочил из темноты как чёрт из табакерки, глаза сразу же нашли питомца на столе. Он подбежал и замер, боясь дотронуться до зверька. Затем очень бережно взял куницу в руки, в этот момент длинные ресницы зверька дрогнули. Она лениво открыла глаза, сонно щёлкнула зубами и потянулась в его руках, упираясь лапками в ладонь. Глаза парня засияли, слёзы покатились по щекам, но он даже не пытался их смахнуть.

— Астик… — прошептал он, прижимая зверька к щеке. — Жив…

Смотря на них, я чувствовал глубочайшее удовлетворение. Ни одна награда не способна подарить это волшебное чувство. Мгновение спустя мой взгляд невольно задержался на самом парне, и воздух перед ним слегка задрожал. Система выдала ещё одно, совершенно неожиданное сообщение:

[Мастер Зверей]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Связь с существом: Лесная теневая куница - класс D, ранг 1 - установлена, стабильна]

Это ещё что такое? Мастер Зверей? Значит, он не просто хозяин, а… маг? Он способен приручать животных? Вопросы роем закружились в голове, но парень тут же меня отвлёк.

— Я… я не знаю, как вас отблагодарить, — его голос дрожал. — Астик для меня важнее жизни. На секунду я подумал, что… — он слегка вздрогнул, но тут же мотнул головой и сунул руку в карман. Парень вытащил несколько мелких потёртых монет из тусклой меди и протянул их мне. — Я… могу заплатить только столько, больше у меня просто нет… — он потупил взгляд, явно смущённый.

Медяки выглядели скромно, тем более что я всё равно не понимал, сколько здесь стоит местная валюта. Тем не менее взял протянутые монеты.

— Твоего друга отравили, — сказал я, оставляя деньги на краю стола. — Следи за ним внимательнее, не давай есть неизвестные растения и приводи на повторный осмотр через три дня — нужно убедиться, что с ним всё в порядке.

Парень молча кивнул.

— Обязательно! Ещё раз огромное спасибо!

— Удачи тебе, — просто сказал я.

Он снова улыбнулся и крепче прижал к груди куницу, которая потихоньку просыпалась и начинала ворчать. Парень спешно выскочил на улицу, где небо уже стало светлеть от лучей восходящего солнца. Дверь за ним захлопнулась, я остался один.

Постояв ещё какое-то время на месте, я медленно и утомлённо улыбнулся. Этот мир немного пугал своей неизвестностью, но… даже здесь, в новом теле, я всё ещё мог лечить и был чертовски этому рад.

***

Утро залило столицу холодным прозрачным светом. В студенческом общежитии Академии Мастеров Зверей, в маленькой, но чистой комнате на третьем этаже, пахло мылом и свежестью.

Молодой парень стоял у раковины, осторожно промокая полотенцем шёрстку своей куницы, а сам Астик терпеливо сидел на столе, только иногда встряхиваясь и разбрызгивая капли воды вокруг.

Ночь после визита в лавку лекаря выдалась тревожной. Парень почти не спал, прислушиваясь к каждому вздоху зверька и боясь, что улучшение окажется миражом. Но всё было хорошо.

Утром он вымыл и накормил её. А теперь разглядывал в лучах утреннего солнца. Парень заметил явные перемены не только в состоянии зверька, но и во внешности. Он точно помнил, что прежде у куницы был простой коричневый цвет шерсти, но теперь шерсть радовал глаз бархатным блеском. А в складках у шеи и на боках угадывался лёгкий синеватый отсвет. Очень странно. А вдруг это последствия отравления? Но зверёк чувствовал себя прекрасно. Ничего не понятно, нужно будет обязательно вернуться в лавку и убедиться, что с ним точно всё в порядке, а сейчас пора отправляться на занятия.

Куница села ему на плечо, цепко держась коготками за ткань академического мундира. Они вышли из общежития и направились к главному зданию Академии Магических Зверей - величественному сооружению из светлого камня с витражами, изображавшими драконов, грифонов и фениксов. Парень шёл быстро, почти бежал, опаздывая на лекцию профессора Варгина.

Подойдя к двери учебного класса «Основы симбиоза», он притормозил. Из-за двери доносились оживлённые голоса. Он вошёл и увидел, как несколько его одногруппников сбились в кучку у огромного окна, оживлённо что-то обсуждая.

— …говорю же, лавка на Серебряной набережной лучшая! У Мастера Грэма всегда есть стимуляторы для первичной связи…

— Но там дорого! В «Логове Грифона» дешевле, хоть и дальше…

— А вы слышали, что в «Трепещущем листе» в прошлом месяце неудачно прокололи канал зверю? Еле откачали…

Проходя к своей парте, парень невольно прислушался. Никто не произнёс ни слова про лавку, в которой он был этой ночью. В груди кольнуло от обиды за своего спасителя. Он остановился рядом с кучкой студентов.

— Я был сегодня ночью в одной лавке, — стоило начать говорить, как голоса на мгновение стихли. — И Мастер спас Астика!

— В какой? — спросила рыжеволосая девушка.

— В «Целителе чудовищ».

После его слов наступила короткая пауза, а один из парней фыркнул:

— Элиан, ты что, в районе Отверженных был? Там же эта… — он покрутил пальцем у виска. — Лавка с дурной славой. Её хозяина иначе как «убийцей магических зверей» давно уже никто не называет. Говорят, он родителей своих погубил, а теперь зверей мучает.

Элиан даже покраснел от возмущения.

— Неправда! Да, лавка выглядит не очень, но Мастер невероятно умелый! Он спас Астика, когда три других целителя в нашем квартале только разводили руками и говорили готовиться к худшему! Посмотрите! — он указал на зверя, что внимательно наблюдал за происходящим.

Одногруппники притихли, разглядывая куницу. Неверие на их лицах пошатнулось, сменившись любопытством и сомнением.

— Серьёзно? Неужели все целители отказались? — тихо спросила рыжеволосая девочка.

— Честное слово, — Элиан кивнул ей в ответ.

— А ещё кто-нибудь там бывал? — уже не так уверенно задал вопрос коренастый парнишка. Все дети отрицательно покачали головами. Послышались негромкие признания: «Слухи ходили плохие…», «Говорили, там только смерть находят…», «Боялся идти».

— Тогда, может, стоит хотя бы зайти и посмотреть самим? — предложил кто-то с задней парты.

Внезапно дверь в класс раскрылась. Студенты бросили взгляд на входящего и мгновенно разлетелись по своим местам.

В помещение вошёл статный мужчина лет сорока пяти. Высокий, с седыми висками в тёмных волосах, одетый в строгий мундир Академии, но с одним необычным аксессуаром - в правом глазу у него сидел изящный бронзовый монокль. Он медленно обвёл аудиторию цепким взглядом, на миг задержавшись на Элиане и его звере.

Пройдя вдоль огромной учебной доски, он направился к кафедре и положил на неё папку с бумагами, после чего развернулся и пошёл прямо к парте Элиана. Мужчина остановился перед юношей, а тот замер, боясь пошевелиться. Мужчина молча поправил монокль на шнурке, пристально рассматривая мальчика и его зверя. Казалось, он видел больше, чем остальные.

Наконец он заговорил, и его голос прозвучал необычайно громко в тишине класса:

— Так-так, очень интересно.

Глава 3Р

Элиан поднял взгляд на мужчину и удивлённо спросил:

— Что случилось, профессор?

Варгин несколько секунд пристально смотрел на паренька сквозь бронзовый монокль.

— Ты не заметил никаких изменений в своём звере? — уточнил он.

Элиан неуверенно ответил:

— Заметил. Шерсть стала темнее после того, как…

— Юноша, ваша куница перешла в класс D, — перебил профессор, голос его прозвучал громче обычного. — Впервые за всю историю нашей Академии чья-то куница смогла пробиться на уровень D - это не случайность. Потенциально вы великий Мастер Зверей!

Элиан не верил своим ушам. Вокруг послышались сдержанные вздохи и шёпот. Большинство присутствующих в классе смотрели на него с откровенным изумлением, пополам с недоверием и завистью.

Профессор Варгин подошёл ближе и похлопал Элиана по плечу.

— Старайтесь также усердно, юноша, у вас великое будущее.

Профессор Варгин был самым строгим и уважаемым профессором во всей Академии, а его похвалу было практически невозможно заслужить. Элиан почувствовал, как яркий румянец залил щёки.

— Я буду стараться, профессор. Обещаю.

Варгин кивнул и вернулся к доске. Занятие началось, но Элиан никак не мог сосредоточиться на теме урока и пропускал всё мимо ушей. Профессор гудел где-то на заднем плане, в то время как все мысли и взгляд Элиана были прикованы к Астику, который, свернувшись калачиком на углу парты, безмятежно дремал. Элиан даже не заметил, как занятие подошло к концу. Он поднял взгляд только когда заметил тень, упавшую на парту. Перед ним снова стоял профессор Варгин.

— Вы можете идти, — сказал он, но в этом тоне не было обычной отстранённости.

Элиан встал, собирая свои вещи. Астик мгновенно проснулся, потянулся и ловко запрыгнул ему на плечо, цепляясь коготками за ткань мундира. Профессор сделал вид, что поправляет манжеты, и невзначай спросил:

— С вашим зверем что-то случилось?

Элиан опустил глаза.

— Как вы догадались? Его недавно отравили. Мне кажется, кто-то из Академии накормил его чем-то во время практики в ботаническом саду.

Варгин нахмурил густые тёмные брови, а взгляд стал тяжёлым.

— Опасное заявление, юноша. У вас есть доказательства? Кто-то может подтвердить ваши слова?

Элиан покачал головой. Досадно было это признавать.

— Нет, я был один, отвлёкся всего на минуту и…

— Получается, ваши подозрения безосновательны. Такими словами лучше не разбрасываться, — отрезал профессор стальным голосом. — Из-за вашей легкомысленности может пострадать репутация невиновного человека, а в нашей сфере без репутации никуда.

Элиану стало стыдно, и он опустил глаза.

Профессор заметил перемену в мальчике и смягчился. После паузы уже мягче он спросил:

— Кто смог помочь твоей кунице? Отравление — дело нешуточное.

Элиан заметно оживился. Подняв голову, он посмотрел на профессора и, ни капли не стесняясь, ответил:

— Я был ночью в лавке «Целитель чудовищ». Хозяин лавки был там и спас его.

Варгин выслушал его очень внимательно.

— «Целитель чудовищ»? — медленно произнёс он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Лавка в районе Отверженных?

Элиан кивнул. Варгин ещё немного помолчал, затем кивнул в ответ.

— Хорошо. Вам следует быть аккуратнее, юноша. Ваш зверь теперь большая ценность, берегите его.

— Хорошо, профессор. Спасибо. — Элиан поспешил выйти из класса.

Профессор не шевелился ещё пару минут, задумчиво глядя перед собой, а затем ловко поправил монокль. Тонкая бронзовая оправа на мгновение блеснула в солнечных лучах.

— «Целитель чудовищ», — едва слышно повторил он. — Неужели…

В его глазах мелькнул неподдельный интерес.

***

Стоило тяжёлой двери захлопнуться за пареньком, как в лавке снова воцарилась тишина. Я подошёл к столу и опёрся на него чужими руками. Мне снова удалось спасти жизнь, даже здесь, в этой грязной лачуге. От осознания работы, которую я проделал в совершенно новом для меня месте, в груди расплескалась ядрёная смесь ликования пополам с усталостью. Понять бы теперь, где я нахожусь, и кто вообще такой этот «я».

Вероятнее всего, я умер. Медленно подняв руки, я повертел перед лицом длинные, бледные чужие пальцы. В висках застучало, голова шла кругом.

Всё, что со мной произошло, никак не хотело складываться в какую-то логичную картину мира. Магические звери, «Кодекс»... Может, я не умер, просто сплю? Может, я чем-то болен, и мозг выдаёт галлюцинации? Как тогда объяснить запахи гнили и трав, жёсткость стола под локтями, слабость в коленях - всё было слишком осязаемым. Разве бред может быть таким реальным? Паника чуть снова не накрыла меня с головой. Я надавил ладонями на твёрдую древесину, пытаясь унять дрожь, но она перешла в предплечья. Ну уж нет, не сейчас. Я не мальчик, чтобы впадать в истерику. Я врач, в конце концов. За долгие годы работы ветеринаром я видел всякое - и смерть, и чудесное спасение.

В голове крутилось множество вопросов, но все они не имели никакого смысла, потому что мне нужно было как-то выжить здесь и не сойти с ума. Я всё ещё хотел пить, есть, а для этого нужна провизия. Вопросы подождут, нужно решать реальные проблемы. Адреналин постепенно отступил. Я оттолкнулся от стола, ноги были слабыми, колени подгибались. Спустя некоторое время в голове начал прорисовываться хлипкий план дальнейших действий. Взяв коптящую лампу, что отбрасывала пляшущие тени на грубые стены, посмотрел в сторону узкого тёмного проёма в глубине зала и двинулся изучать место, в которое попал.

Коридор оказался коротким и узким. Вдоль левой стены тянулись три двери, а четвёртая замыкала его. Свет лампы выхватил из мрака пару старых, обшарпанных деревянных кресел, от которых остались лишь каркасы, обтянутые порванной тканью. По всей видимости, они предназначались для ожидающих клиентов. Выглядело жутко.

Подойдя к первой двери слева, я решительно толкнул её и оказался на кухне. Густая концентрация запахов тут же ударила в нос: застарелый винный перегар, прогорклый жир, плесень и что-то кислое, напоминающее протухшие объедки.

Оказавшись внутри, в полумраке, я нахмурил брови и прищурился. Состояние помещения было ужасным: пол липкий, будто его не мыли годами, повсюду валялись пустые глиняные кувшины, бутылки причудливой формы и обычные деревянные жбаны.

Пройдя внутрь кухни, я заметил ещё одну дверь в противоположном конце комнаты, у грязного окна. Потратив ещё какое-то время на осмотр комнаты, я с горькой усмешкой констатировал, что в ней полностью отсутствуют привычные атрибуты цивилизации — ни холодильника, ни плиты, ни микроволновки, ни даже подобия кухонного крана.

В самом центре кухни из грубых булыжников был сложен огромный каменный очаг — чистой воды средневековье. Над очагом на массивной железной цепи висел почерневший, покрытый многолетней накипью котёл. Рядом на кованой подставке стояли несколько чугунных сковород и горшков разного размера. Вдоль одной из длинных стен стоял грубый деревянный стол с выбоинами. Судя по всему, его частично использовали в качестве разделочной доски — сверху на гвоздях висели ножи разной степени кривизны и затупленности.

На кухне царила полная антисанитария. На этом же разделочном столе лежали остатки чьей-то еды: заплесневелая краюха чёрного хлеба, твёрдая как камень; в открытой глиняной миске рядом темнело что-то, напоминающее сало или сыр, покрытое жёлтой плёнкой; в дальнем углу стояла ступка и пестик для трав и семян. С потолочной балки свисали связки лука и чеснока — некоторые луковицы уже давно проросли длинными бледными побегами. В углу стоял бочонок, от которого пахло кислым квасом или брагой. Вдобавок ко всему всё великолепие кухни было густо присыпано слоем пыли, а кое-где белели следы плесени и паутины.

Я уже собирался поскорее покинуть это вонючее царство, как взгляд вновь упал на дверь в противоположном конце кухни. Подойдя к ней, я толкнул дверь рукой — ржавые петли недовольно скрипнули — и оказался на заднем дворе. Первое, что поразило, — простор. Участок был довольно большим, по всему периметру огороженным высоким, местами покосившимся забором из тёмного дерева. Слева тянулась длинная постройка. Подойдя ближе, я почуял знакомый деревенский запах — пахло смесью старого навоза, влажной соломы и чего-то звериного. Найдя взглядом приоткрытую дверь, заглянул внутрь.

Внутри всё помещение было разделено толстыми брусьями на несколько секций разного размера. В самую маленькую мог поместиться только малыш вроде куницы. Как раз там на полу всё ещё лежала прогнившая солома. Из стены торчал массивный железный обруч для привязи, на котором болтался обрывок толстого кожаного поводка. Рядом стояла кормушка в виде каменного корыта и поилка.

Следующая секция была больше, для кого-то размером с крупную собаку или волка. Здесь помимо обруча в стене ещё были решётки до самого потолка, превращавшие угол в подобие клетки. На полу валялись обглоданные кости. В дальнем конце располагался самый большой загон — почти комната, с мощными, в два бревна толщиной перегородками. Повсюду висели цепи разной длины и толщины, некоторые с ошейниками, покрытыми патиной. По всей видимости, это помещение служило загоном для зверей, вот только им уже давно никто не пользовался. Выйдя наружу, я продолжил осматривать двор.

По центру большого двора был сложен колодец из сруба, на вороте болталась верёвка с ведром. Подойдя ближе, я заглянул внутрь - вода была, но какого качества - большой вопрос. Чуть поодаль от колодца стояла ещё одна небольшая постройка с окошком.

Заглянув туда, я оказался в крошечном помещении, где в полумраке вдоль стены угадывалась грубая деревянная лавка. На одиноком гвозде посреди стены висел клубок из грубой мочалки. В воздухе витал едва уловимый травянистый аромат. На противоположной стороне комнаты была вторая, более низкая дверь, за которой оказалось помещение с каменной печью, лавками и кадкой. «Баня», — сообразил я. Вот только дров для растопки не было, но это дело наживное.

Вновь выйдя на улицу, я обратил внимание на два оставшихся строения, что были сложены из добротного камня, но их двери были закрыты на висячие замки, почерневшие от времени и непогоды, а где взять ключи, я не имел ни малейшего понятия. Возможно, удастся найти их в доме.

Напротив загона для зверей тянулись многочисленные, но давно запущенные грядки. Кое-где среди зелёного хаоса разнотравья торчали высохшие стебли и соцветия. Было время, когда здесь что-то выращивали. Закончив осмотр снаружи, я развернулся и решил вернуться в дом, но едва пересёк порог кухни, как выскочил оттуда как ошпаренный, с трудом сдерживая рвотные позывы. Это место проще сжечь, чем навести порядок.

Следующая по коридору дверь открылась с тихим скрипом - это оказалась спальня. Воздух здесь был спёртым и пыльным, но после кухни его можно было принять за альпийский луговой ветерок. Помещение оказалось достаточно чистым, не считая толстого слоя пыли - будто сюда не заходили долгие годы. Здесь напрочь отсутствовали следы пребывания человека. Складывалось впечатление, что однажды эту дверь закрыли и больше ни разу не открывали. В центре комнаты стояла большая деревянная кровать с высокой резной спинкой и столбиками, на которые был наброшен скомканный, истлевший от времени балдахин из тяжёлой ткани. Матрас, просевший посередине, был покрыт толстым слоем серой пыли, окно напротив входа в комнату едва пропускало солнечный свет из-за обилия паутины. Помимо этого, в комнате стоял массивный деревянный сундук с коваными уголками, а в углу располагался умывальный столик с оловянным тазом и кувшином. Потрёпанный выцветший ковёр, чей узор давно стёрся и покрылся слоем грязи, покрывал большую часть пола. Это место давно никому не нужно.

Закрыв за собой дверь, я пошёл в следующее помещение, где меня ждал резкий контраст.

Эта комната была примерно такого же размера, что и предыдущая, вот только в ней явно кто-то жил давным-давно. Как и кухня, она была завалена хламом и пустыми бутылками. Грязь была везде: липкие пятна на полу, крошки и объедки на единственном табурете, толстый слой жира и пыли на подоконнике. Запах стоял тяжёлый, затхлый, с явными нотами перегара и немытого тела. Наполнение комнаты было аналогичным: простая кровать, только застеленная грязной, засаленной простынёй и скомканным одеялом. Такой же сундук в углу, только открытый, из которого торчали скомканные тряпки. Столик с оловянной посудой, но на тарелке лежали покрытые плесенью корки, а в кувшине, судя по запаху, было давно скисшее вино.

Это помещение, как и кухню, хотелось просто сжечь.

Выйдя из третьей комнаты, я направился к последней двери в торце коридора. Она была массивной, из толстых досок, с железным засовом. Я двинул засов, и тот поддался с громким скрежетом. Отворив дверь, я оказался в подобии кладовки. Длинное и узкое помещение без окон, сухой и холодный воздух. Пахнуло старой древесиной, пылью и едва уловимыми травянистыми нотами. Вдоль всего помещения у стен стояли высокие, до самого потолка, деревянные стеллажи. Закравшаяся надежда найти здесь что-то ценное достаточно быстро разбилась о грубую реальность. Почти все полки были пусты.

На нескольких нижних ящиках лежали рассыпавшиеся в труху остатки сушёных растений, пустые мешки, пара сломанных инструментов, похожих на щипцы для когтей. На одной из полок стояли глиняные горшки, но все они были пусты. Лишь в самом дальнем углу, затянутом паутиной, я нашёл несколько запечатанных деревянных ящиков. Стоило мне прикоснуться к одному из них, система выдала скупое:

[Обнаружено: пустые сосуды для хранения, 12 шт.]

[Качество: удовлетворительно]

Ни тебе редких ингредиентов, ни хотя бы запасов еды. Полнейшее разорение.

Осмотрев дом и всю территорию, я понял, как сильно устал — я с трудом переставлял ноги, глаза слипались, а голова начала болеть. Весь адреналин от спасения куницы окончательно иссяк, и в истощённом молодом теле осталась усталость — и физическая, и эмоциональная. У меня даже не возникло мысли, где прилечь: на ум приходила только одна относительно чистая комната. Я побрёл обратно по коридору, толкнул дверь в пыльную спальню. Не раздеваясь, смахнул с матраса часть пыли ладонью, подняв облако серой взвеси, потом просто рухнул на жёсткую, непружинящую солому. Мгновение — и я провалился в глубокий, беспробудный сон.

Проснулся я от того, что в лицо бил яркий, косой луч солнечного света, едва пробивавшийся сквозь паутину на окне. Моргнув, сел на кровати. Голова была тяжёлой, но ясной. Время явно приближалось к полудню, если судить по углу падения света и громкому требовательному урчанию желудка. Дико хотелось есть, но после вчерашнего осмотра кухни я твёрдо решил, что готовить в той помойке не буду. По крайней мере, пока всё там не отмою, но на это нужны были силы.

Потянувшись к карману штанов, я нащупал несколько медяков, полученных за лечение куницы. Возможно, этого хватит на поздний завтрак.

Я выбрался из дома и шагнул за порог. На крыльце я замер и попытался вдохнуть полной грудью, но воздух обжёг лёгкие непривычной смесью запахов: древесного дыма, навоза, сырости камня и жареного мяса. Сердце заколотилось. Я буквально заставил себя внимательно осмотреться, и каждая новая деталь подтверждала худшие опасения. Булыжники под ногами были огромными, неровными, с буйными прядями жухлой травы и гниющего мусора в щелях. Ни асфальта, ни канализационных люков, ни линий разметки, ни столбов с проводами. Что уж там — даже привычного гула автомобилей не было слышно. Вокруг стояла тишина, которую изредка нарушали телеги, со скрипом пробиравшиеся по булыжной мостовой, далёкие детские крики, ну и гул ветра, шныряющего между кривыми стенами. Мимо меня периодически проходили местные: их одежда была самой простой — холщовые рубахи, кожаные куртки, плащи из плотной ткани; а вдоль улиц стояли двухэтажные дома, сложенные из тёмного, почти чёрного дерева и серого камня, покрытого мхом. Некоторые дома кренились друг на друга, как пьяные. Местами клочьями осыпалась штукатурка, обнажая грубую, примитивную кладку.

Внезапно у меня перехватило дыхание от тоски по моему миру: по запаху свежемолотого кофе, по метро, по вечерним сериалам и любимой книге.

Сердце сжалось от понимания, что я действительно попал в другой мир, и всё вокруг было мне чуждо. Вздохнув, я постарался выбросить из головы лишние мысли — того, что произошло, уже не изменить, так что придётся учиться выживать в новых условиях. Ещё раз окинув взглядом округу, я пришёл к выводу, что район, в котором я оказался, можно охарактеризовать как «не самый лучший, но и не откровенные трущобы».

Честно говоря, я даже не представлял, куда лучше пойти, поэтому, пожав плечами самому себе, я повернул направо и пошёл прямо по улице. Через пару перекрёстков я уловил аппетитный запах жареного мяса и свежеиспечённого хлеба. Он доносился из низкого, приземистого здания с широкой дверью и маленькими зарешёченными окнами. Над входом висела вывеска с грубым рисунком свиного окорока и большой кружки. Таверна «Свистящий кабан», гласила вывеска. Звучало сомнительно, но других вариантов у меня не было, так что я вошёл внутрь.

Меня встретило полутёмное помещение, пропахшее дымом, пивом, мужским потом и едой. За длинной деревянной барной стойкой стоял толстый лысый мужчина с засученными рукавами. Грязной тряпкой он вытирал кружки, а как только я вошёл, отвлёкся, и его лицо исказилось гримасой нескрываемого пренебрежения.

— Тебе чего надо? — буркнул он, даже не пытаясь казаться приветливым.

— Поесть бы… — сказал я, оглядываясь. — Есть что-нибудь горячее?

— А ты, гляжу, осмелел, — мужчина угрожающе уставился на меня, но я выдержал его взгляд.

Спустя несколько секунд он ухмыльнулся и продолжил:

— Осталась похлёбка с тушёным мясом и хлеб. Берёшь?

— Сколько стоит?

— Одна порция - две медные марки.

Медные марки? Значит, вот как называется местная валюта. Я высыпал на стойку все свои монеты, после чего хозяин презрительно фыркнул и сгрёб две монеты в ящик под стойкой. Ещё две остались лежать.

— Садись где хочешь, — мужчина пренебрежительно махнул рукой в сторону лавок. — Принесу, как будет готово.

Забрав оставшиеся монеты, я нашёл свободный столик в углу, подальше от немногочисленных посетителей. Людей в таверне было немного: о чём-то оживлённо спорила пара бородатых мужчин, да одинокий старик уставился в стену.

Через некоторое время подошёл хозяин таверны и поставил на стол глиняную кружку с водой, кусок свежего хлеба и деревянную миску с густой тёмной похлёбкой. В миске плавали куски моркови, репы и немного жилистого мяса. Простое блюдо так ароматно пахло, что мой живот снова заурчал. Я с огромным удовольствием накинулся на еду, и в животе растекалось приятное ощущение тепла.

После обеда я вышел обратно на улицу и нашарил в кармане две медные марки. Вот он, мой начальный капитал.

Когда я вернулся в свою лавку, прошёл в самый центр большой комнаты, окинул взглядом царящий хаос и засучил рукава.

— Ладно, — вздохнул я тяжело. — Пора приниматься за уборку.

***

Луна поднялась высоко в небо, заливая улицы района Отверженных призрачным серебристым светом. Дневная суета давно утихла, сменившись ночной настороженной тишиной, нарушаемой лишь далёким лаем собак и скрипом флюгера на крыше.

Напротив обветшалой лавки, вывеска на которой едва читалась, виднелся неподвижный силуэт - мужчина в длинном тёмном плаще смотрел на вывеску. Его лицо скрывал капюшон, наброшенный на голову, а руками он прижимал к груди зверька, свернувшегося в клубок. Незнакомец ещё несколько секунд смотрел на тёмную вывеску и дверь лавки, а затем беззвучно подошёл к двери и поднял руку, собираясь постучать.

Глава 4Р

Весь день я провёл в уборке, ведь если мне придётся здесь работать, то начать нужно с порядка, без него ни о каком лечении не могло быть и речи.

Первым делом я приступил к уборке главной комнаты. В углу, за котлом, я обнаружил полупустое ведро. Правда, его стенки окаменели от количества сухой грязи. Взяв ведро и ржавый нож с кухни, я вышел во двор и очень долго, с большим трудом, соскабливал слои грязи, после чего натаскал воды из колодца. Тряпки в лавке не нашлось, так что пришлось взять со склада пустой мешок и порвать его на лоскуты.

После этого я смочил тряпку и стал отмывать стол. Дубовая доска была покрыта засохшими пятнами крови, гноя и бог знает чего ещё. Только одно пятно после куницы было свежим. Сначала я пытался оттереть столешницу простой водой, но только размазывал грязь по поверхности - она никак не желала смываться. Мне бы не помешал хоть какой-то очиститель, способный разъесть старые органические остатки. В этот момент я вспомнил про золу под котлом. В воспоминаниях услужливо всплыла информация, что зола простейший абразив и слабая щёлочь. Набрав пригоршню мелкой золы из очага, я посыпал ею стол, добавил воды и принялся скрести поверхность. Зола шипела, вступая в реакцию с грязью, превращаясь в чёрную кашицу. Я счищал её, снова посыпал и смачивал поверхность, снова скоблил. Чем больше я скоблил дерево, тем отчётливее проступал настоящий цвет дерева - тёмный, благородный, с патиной времени.

Когда основная грязь с дерева сошла, я задумался о дезинфекции. В моём прошлом мире был спирт, хлорка, перекись, здесь же… Я окинул взглядом полки с лекарствами и вспомнил, что во время прошлого беглого осмотра видел в описании некоторых слабые антисептические растворы. Я пошёл к полкам и стал рыскать взглядом по пузырькам, пытаясь припомнить, где же мог его видеть. В какой-то момент мне показалось, что я нашёл то, что искал, поэтому я открыл пузырёк. В нос тут же ударил резкий, терпкий запах, напоминающий хвою и спирт. Система тотчас отозвалась:

[Обнаружено вещество: настойка «Сосновая хватка»]

[Эффекты: обладает антисептическим действием средней силы. Подсушивает ткани. Резкий запах отпугивает насекомых]

[Качество: удовлетворительно]

[Срок годности: истёк 1 год 2 месяца назад. Эффективность снижена на 40%]

Сойдёт. Смочив относительно чистый лоскут ткани, я протёр поверхность стола, уделяя особое внимание углублениям для стока. Пространство тут же наполнилось запахами спирта и хвойного леса.

Вскоре стол был чист, и настала очередь пола — здесь меня ждала настоящая битва. Между досками набилась спрессованная грязь, шерсть и засохшие неопознанные жидкости. На нижней полке одного из стеллажей я нашёл широкий деревянный скребок и принялся выковыривать эту субстанцию, затем снова пустил в дело золу. Стоя на коленях, я с остервенением пытался оттереть пол и раз десять сбегал поменять воду, потому что она очень быстро превращалась в густую чёрную жижу. Через несколько часов такой уборки я едва чувствовал руки, а спина гудела. Но я не планировал останавливаться, с каждым чистым сантиметром в груди поселялась радость. Очистив пол от грязи, я решил приняться за остатки главного сокровища этой комнаты - за полки со снадобьями.

Взяв у стола табурет, я поставил его к стеллажам и начал методично снимать с полок каждую баночку, откупоривать пробки и смотреть описание системы. Она стала моим справочником. Большинство склянок содержало либо полностью испорченные снадобья, либо такие, срок годности которых истёк три-четыре года назад, а эффективность упала на 90% и более. Я аккуратно расставлял на полу потенциально бесполезный хлам - смеси, чьи свойства были полностью утеряны. Но находилось и кое-что полезное: [Отвар для ускорения регенерации эпителия], [Мазь для снятия воспаления суставов], [Капли, стабилизирующие нервную деятельность у мелких птиц].

Качество этих снадобий было разным, а срок годности везде просрочен, но система честно указывала процент оставшейся эффективности: 10%, 15%, иногда 25%. Уже что-то — я не в том положении, чтобы привередничать. Теперь мне захотелось как-то промаркировать найденные сокровища. Бумаги и чернил я нигде не нашёл, зато в захламлённом углу я обнаружил небольшую коробочку с заострёнными кусочками мела разных цветов. Идеально.

Я немедленно приступил к сортировке. На верхнюю полку убрал всё, что касалось поддержания жизненных функций: сердечной и дыхательной деятельности. Сюда отправились «Железный корень» и «Дыхание дракона». На полку ниже я поставил средства для детоксикации и заживления ран: «Пустокров», «Слюна рудникового червя». Третью полку заняли все лекарства, связанные с костями, суставами и наружными обработками. При этом каждую оставленную на полке баночку я предварительно помечал мелом: белым - для критических состояний, красным - для ран и отравлений, серым - для всего остального. Помимо цветной метки, я также пытался вывести на тканевых пробках первые буквы названия или основного свойства - получалось криво, но зато появилась хоть какая-то маркировка.

Очередь дошла до сушёных трав. С ними было одновременно и проще, и сложнее, потому что большинство пучков рассыпались в пыль при прикосновении. Всё время работы с травами система бесконечно показывала:

[Обнаружено растение: Синелист, высушено]

[Активные компоненты: отсутствуют, пригодно только для розжига]

Такие свёртки я откладывал в растущую кучку мусора. Но встречались пучки трав, которые хоть и выглядели безжизненными, но всё ещё сохраняли силу:

[Растение: Пыльца ночного фосфорника]

[Качество: хорошее. Сохранность: 70%]

Такие пучки я аккуратно перекладывал в отдельные небольшие глиняные горшочки, найденные там же, и плотно закрывал их крышками. Все горшочки я тоже пометил мелом: «Фосф.», «Тен.л.», «Кор.ж.».

Наконец очередь дошла до инструментов, которые лежали на нижней полке стеллажа: ножи, щипцы, крючья, пилки. Ржавые, тупые, с зазубринами и следами тёмных, неочищенных подтёков. Я отнёс их в кухню к бочке с водой и попытался отскоблить песком, взятым со склада, и золой. Ржавчина отходила пластами, обнажая потускневшую сталь, но остроты, конечно, не было. Нужно их заточить. И кто здесь этим занимается? Наверное, кузнец. Звучало правдоподобно, значит, нужно будет найти кузницу, поэтому я на время отложил относительно очищенные инструменты обратно на полку.

Настала очередь клеток, стоящих в углу. Я вытащил из них прогнившую солому вместе с остатками экскрементов и вынес во двор, затем подошёл к давно запущенным клумбам, нарвал сухих трав и жёстких стеблей прошлогодних растений, перетёр в руках, ломая на короткие волокна. Вернувшись, промыл клетки водой с золой, после чего облил их «Сосновой хваткой». Запах в помещении стал ещё резче, зато теперь здесь пахло чистотой, а не смертью. После уборки в клетках я разложил внутри подстилки из свежей соломы.

После клеток я решил бросить вызов котлу над очагом, внутри которого была многослойная пригоревшая накипь непонятного происхождения. Набрав в него воды, я кинул пригоршню золы и несколько найденных корней, которые система многообещающе обозначила - «Жгучий очиститель». Теперь нужно было каким-то образом развести огонь, но я понятия не имел, как. Сомнительно было надеяться, что где-то здесь завалялась зажигалка или, на худой конец, коробок спичек. Но как-то же здесь зажигали огонь. Возможно, я просто что-то упускаю из виду. Я принялся внимательно смотреть по сторонам. Поглядев по сторонам, я так и не заметил ничего, что хотя бы как-то могло помочь в разведении огня, и внезапно решил сунуть руку в очаг, ничего особенно не ожидая. Но, к своему удивлению, нащупал там изогнутую металлическую пластину и кусок серого камня. Это что ещё такое?

Повертев находки в руках, я нахмурился - раньше мне не доводилось видеть ничего подобного, однако форма предметов возродила в памяти обрывки когда-то просмотренных фильмов… Это же кресало и кремень!

Сложив в очаг сухую щепу, я напряг память, пытаясь понять, что нужно делать, после чего осторожно провёл металлом по камню - сначала безрезультатно, затем с глухим звоном. Лишь после нескольких попыток посыпались редкие искры, и одна из них, задержавшись на щепе, заставила её задымиться, а после - вспыхнуть пламенем. Есть контакт!

Кажется, я сам не заметил, как задержал дыхание. Подбросив хвороста и дождавшись устойчивого огня, я подвесил котёл. Раздув угли мехами, висевшими рядом, я смог добиться ровного и уверенного жара, а вот ждать, пока смесь в котле закипит и начнёт разъедать грязь, пришлось долго. Через время я обмотал руки найденными тряпками и с огромным трудом отскоблил длинной деревянной лопаткой большую часть нагара. Хоть котёл и не стал идеально чистым, зато теперь он не выглядел как биологическая угроза для моей жизни. Разобравшись с котлом, я погасил очаг, вычистил его от старой золы и углей, которые собрал в небольшое ведёрко, стоявшее рядом, и отнёс к куче остального мусора.

Дрожащими руками я заканчивал уборку в комнате. Под ногти прочно въелась грязь, одежда пропиталась запахами золы, хвои и пыли. Зато внутри поселилась радость - помещение преобразилось: пол, хоть и потёртый, стал чистым, а тёмное дерево столешницы сияло. На полках в относительном порядке были выставлены склянки и горшочки, помеченные мелом, а в воздухе витал запах сосны и сырости после уборки. Оставался последний штрих - мусор, лежащий неприглядной кучей. Куда его выбрасывать? На улицу? Если верить современному кинематографу, в Средневековье так и делали. Мусор под ноги, помои туда же… Стоило представить, как на меня сверху летит «струя счастья», меня аж передёрнуло от отвращения. Явно не лучшая идея. Так и не придумав ничего толкового, я решил временно оставить мусор во дворе.

Вытащив всё во двор, я обнаружил у загона старую лопату и принялся копать яму. Полчаса я старательно копал, обливаясь потом. В итоге удалось вырыть яму по пояс глубиной и спустить туда весь мусор, аккуратно, чтобы не разбить склянки. Пусть пока лежит так, потом разберусь, куда девать это добро. Выпрямившись и потирая онемевшую поясницу, я взглянул вверх и обомлел - небо над головой было чёрным, усеянным мириадами холодных незнакомых звёзд, а яркая луна отбрасывала чёткие тени. Наступила глубокая ночь.

Выходит, что за весь сегодняшний день я убрал только одно помещение. Волна усталости накатила с новой силой, а живот напомнил о себе требовательным урчанием. Из-за такого голода мысль даже о грязной кухне вызывала зверский аппетит. Надо провести там хотя бы «зачистку», чтобы найти что-то съедобное. Снова взяв ведро в руки, я направился в кухню. Едкий и плотный запах вновь ударил в нос — глубоко вдохнув ртом, я приступил к уборке. Первым делом нужно избавиться от протухшей еды. Заплесневелую краюху хлеба, твёрдую, как булыжник, я даже не стал пытаться разломить - просто скинул в ведро. Следом туда же отправилась субстанция, что когда-то могла быть салом или сыром, а вместе с ней - проросший лук и чеснок.

Остановившись возле бочонка, я открыл крышку - оттуда пахнуло такой вонью скисшего сусла, что меня едва не вывернуло. Его содержимое я вылил в дальнем углу двора, да и сам бочонок, покрытый изнутри чёрной слизью, оставил там же.

С каждой минутой мусорное ведро всё больше наполнялось отвратительной, зловонной массой. Собрав всю испорченную еду, я вынес ведро во двор и вывалил в яму поверх остального хлама.

— Биоопасная свалка Средневековья, — горько усмехнулся я.

Не найдя на кухне ничего съедобного, я развернулся, чтобы поискать в кладовой хоть горсть зерна, как вдруг услышал…

Тук-тук-тук.

Стук раздался так неожиданно, что я вздрогнул. Стучали тихо, но настойчиво. Кто это? Клиент? В такой час? Снова?! Я медленно подошёл к двери.

— Кто там?

Снаружи донёсся спокойный мужской голос:

— Моему зверю требуется помощь, а в такое время открыта оказалась только ваша лавка.

На миг я замер, а потом ударил себя ладонью по лбу. Идиот! Я же ещё днём думал о том, чтобы сделать табличку «Закрыто» или «Приём с рассвета до заката», и забыл - с головой ушёл в уборку, и вот результат. А что теперь было делать? Отказать? Посмотреть в глаза хозяину, чей питомец, возможно, умирал? Внутри кольнуло знакомое чувство - долг. Да и выбора, по сути, не было. В прошлой жизни я ни разу не отказал в помощи, и в новой, похоже, ничего не изменилось.

— Сейчас открою, — пробормотал я, отодвигая тяжёлый засов.

Толкнув от себя дверь, я увидел на пороге высокого мужчину в длинном тёмном плаще с накинутым на голову капюшоном. Руками он прижимал к груди маленькое тельце, прикрытое полой плаща.

Я отступил, пропуская его внутрь.

— Входите.

Он шагнул в лавку, скользнув внимательным взглядом по чистому полу, блестящему столу и аккуратным полкам, но ничего не сказал.

— Кладите на стол, — распорядился я, указывая на рабочую поверхность.

Мужчина молча подошёл к столу, а когда откинул полу плаща, чтобы положить зверя, я обомлел. У него на руках лежала кошка с короткой гладкой шерстью. Изо лба, прямо над закрытыми глазами, росли два коротких изогнутых чёрных рога, а сзади, изгибаясь волнами, лежали два пушистых хвоста. Магический зверь!

Как только мужчина отошёл от стола, я приблизился и сразу ощутил исходящий от кошки жар. Её шёрстка слабо поблёскивала изнутри багровым светом, пульсирующим в такт едва уловимому дыханию.

Как только я потянулся к кошке, снова ощутил незримый барьер и глубинный страх, который полоснул меня лезвием по нервам, однако на этот раз я знал, что меня ждёт, и был готов. Стиснув зубы, я с усилием продавил барьер и коснулся шеи животного. Кожа под шерстью была сухой и обжигающе горячей. Система очнулась, и новая информация перед глазами заставила меня внутренне присвистнуть:

[Существо: Двухвостая огненная кошка, подвид «Тлеющий уголь»]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние критическое. Острый дисбаланс магической природы. Конфликт стихий: неустойчивое поглощение силы Огня без должной подготовки физического носителя. Внутренние ожоги каналов. Интоксикация продуктами распада магической субстанции. Риск самовозгорания]

[Доступные пути эволюции заблокированы — требуется стабилизация состояния и очистка каналов]

[Рекомендованные действия: нейтрализация избыточной огненной энергии, вызванной поглощением Огненной травы. Восстановление целостности магических проводников. Поддержание жизненных функций. Вмешательство требуется в течение 48 часов. Восстановление займёт три дня]

E-класс, второй ранг. Хоть она и была ниже рангом, чем куница, принесённая вчера, но казалась намного сильнее, и её проблема не в яде, а… в магии!

Пока я анализировал данные, мужчина отошёл к стене, снял плащ и повесил его на гвоздь. Я бросил на него беглый взгляд и едва не выдал удивление. Под плащом был не просто дорогой, а шикарный костюм - кафтан из тёмно-синей ткани, расшитый серебряной нитью. Рубашка из тонкого белого льна, штаны из мягкой кожи, высокие сапоги без единой царапины. Он выглядел так, будто собрался на светский приём, а не в лавку для лечения зверя. Что он тут забыл?!

— Что с ней случилось? — спросил я, переводя взгляд от костюма к лицу мужчины.

На вид мужчине было около сорока пяти. Высокий, тёмные волосы с седыми прядями аккуратно зачёсаны назад. В его взгляде не было паники, как у вчерашнего посетителя, лишь холодная внимательность.

— Я использовал на ней редкий ингредиент, — сказал мужчина без тени волнения. — Рассчитывал на прорыв в D-класс, но, как видите, что-то пошло не так.

«Конечно, не так!» — пронеслось у меня в голове в приступе профессиональной ярости. Зверь был второго ранга, а на примере вчерашней куницы я понял, что переход на следующий класс возможен лишь по достижении третьего!

По всей видимости, мужчина не видел ранга своей кошки, но я не знал, видел ли их кто-нибудь, кроме меня, поэтому решил пока не раскрывать карты.

— Ждите в коридоре, — сказал я мужчине, переключив всё внимание на пациента.

Мужчина кивнул и без возражений удалился в тёмный проём. Меня удивило его спокойствие. Так я остался наедине с двухвостой кошкой. Жар от неё был настолько сильным, что воздух над столом едва заметно рябил. Лечение… С отравлением куницы я более-менее разобрался, но что делать в этой ситуации? Магический дисбаланс, ожоги каналов, интоксикация магической субстанцией. Я попытался вспомнить, встречал ли что-то подходящее, пока убирался здесь. Мне нужны были охлаждающие средства и то, что успокаивает буйство магии. К тому же была надежда на систему, которая помогла мне в тот раз, поэтому я сосредоточился и мысленно попросил о помощи.

В тот же миг перед глазами всплыло сообщение:

[Обнаружено состояние: «Воспламенение магического ядра». Рекомендован курс «Умиротворение Пламени»]

[Основа: отвар «Лунный колодец», 50 мл. Отвар поглощает избыточный жар и успокаивает магические вихри]

[Катализатор связывания: сок ледяной ягоды, 10 мл, или его эквивалент — порошок голубого ледняка, 3 г]

[Стабилизатор: нейтральный гель «Покров земли», 20 г — предотвратит повреждения]

[Проводник: пепел утренней росы, 1 щепотка — направит действие смеси по повреждённым каналам]

[Прогноз восстановления: 48 часов и более. Необходимо повторное применение средства и соблюдение покоя]

Отлично, осталось найти здесь нужные ингредиенты. Я ринулся к стеллажу и стал рыскать по верхней полке, где стояли банки «Для критических состояний». Схватил первую попавшуюся - в ней оказались остатки «Железного корня». Во второй тоже не то. Схватил третью - какая-то маленькая, почти пустая бутылочка с серебристой пробкой. Открыв её, я почувствовал прохладу озера, внутри была жидкость молочного цвета.

[Обнаружено вещество: отвар «Лунный колодец»]

[Эффекты: гасит избыточный магический жар, успокаивает вихревые потоки нестабильной магии, охлаждает воспалённые магические каналы. Обладает лёгким седативным эффектом для магических существ]

[Качество: отличное]

[Срок годности: истёк 3 года назад. Эффективность снижена на 90%]

— Есть! — вырвалось у меня. Я отнёс бутылочку на стол и вернулся обратно, но больше ничего подходящего не нашёл, поэтому перевёл взгляд на полку с наружными средствами, помеченными серым мелом: мази, бальзамы, густые пасты. Перебрав несколько банок, проверяя пометки и крышки, я наткнулся на одну широкую и плоскую. Открыв её, внутри я обнаружил плотный бежевый гель почти без запаха.

[Обнаружено вещество: нейтральный гель «Покров земли»]

[Эффекты: создаёт защитную плёнку на поверхности раны. Защищает ткани от воздействия магических и химических веществ. Ускоряет заживление благодаря компоненту Земли. Совместим с большинством магических субстанций]

[Качество: хорошее]

[Срок годности: истёк 3 года 2 месяца назад. Эффективность снижена на 90%]

И снова удача! Продолжив поиски, я перебрал почти всё, прежде чем наткнулся на искомое.

[Обнаружено вещество: пепел утренней росы, концентрат]

[Эффекты: повышает эффективность целебных и успокаивающих составов при воздействии на повреждённые магические каналы. Уменьшает вероятность побочных эффектов при смешении алхимических ингредиентов]

[Качество: безупречное]

[Срок годности: истёк 3 года 5 месяцев назад. Эффективность снижена на 90%]

Оставался последний ингредиент, вот только его нигде не было. Ничего даже отдалённо похожего. Отчаяние начало подкрадываться, но я взял себя в руки - нельзя оставлять зверя без помощи в таком состоянии. Я не сомневался, что обязательно найду лекарство, но мне нужно было время. Выйдя в коридор, я обратился к мужчине, который спокойно стоял, прислонившись к стене.

— Её нужно оставить здесь минимум на три дня, — сказал я. — Процесс вывода токсина и стабилизации состояния будет долгий, ей нужен постоянный уход. Мужчина медленно повернул ко мне голову.

— Хорошо, — произнёс он спокойным тоном. — Делайте, что необходимо.

И затем мужчина просто накинул плащ, поправил капюшон и вышел в ночь. Он не задал ни одного вопроса, не заговорил об оплате и даже не взглянул напоследок на своего зверя. Дверь за ним тихо закрылась, а я ещё несколько секунд пялился ему вслед, пытаясь понять: как? Как можно вот так уйти? Не задать ни одного вопроса, не узнать, чем закончится лечение, не проверить состояние зверя?

Будто принёс в ремонт сломанный инструмент, а не доверил мне живое существо - члена семьи. Какой-то он странный. По спине побежал холодок.

Но у меня совершенно не было времени об этом думать - на моём столе кошка дышала всё тяжелее, а багровый отсвет под шкуркой пульсировал сильнее. Хоть прямо сейчас я не мог её вылечить, но облегчить боль был обязан.

Подойдя к «пациенту», я вновь ощутил сопротивление тела, когда попытался дотронуться до зверя. Да сколько это будет продолжаться?! С силой выдохнув, я вспомнил прохладную поверхность операционного стола, запах спирта, тихое посапывание животных под наркозом. «Я - врач. Ей больно. Делай, что должен».

Собравшись с духом, я в очередной раз продавил отторжение и положил ладонь на бок кошки чуть ниже рёбер. От животного исходил пугающий жар. Нужно было срочно сбить температуру, напоить её и хоть немного уменьшить нагрузку на организм. Конечно, это не решит проблемы, но так я могу облегчить её состояние и выиграть время на поиск лекарства. Обычная вода могла помочь с внешним охлаждением. Я принёс свежей воды из колодца, схватил относительно чистую тряпицу из мешка и смочил её.

Вернувшись с влажной тряпкой к столу, я осторожно начал обтирать кошку: сначала лапы, затем живот, шею, области рта и носа я не касался. Шерсть была сухой и горячей. Вода почти сразу испарялась, но я продолжал снова и снова проводить влажной тканью по телу, стараясь хоть немного сбить жар. С ней я говорил тихо и монотонно — так я всегда успокаивал испуганных животных:

— Всё хорошо, малышка. Всё пройдёт. Держись.

Оставив ненадолго обтирания, я нашёл пучок серых листьев, которые система обозвала «Сонной полынью» с эффектом «лёгкое седативное действие». Они были почти трухой, но я растёр их в ладонях, залил небольшим количеством воды и дал настояться минуту. Получилась мутная, горько пахнущая жидкость. Осторожно той же тряпицей я нанёс несколько капель настоя на язык и дёсны кошки. Эффект будет слабым, если вообще будет, но сейчас любая помощь могла оказаться полезной. Нужно было хоть немного успокоить организм и сбить жар. Это не лечение, и на чудо я не рассчитывал. Но мне нужно было время на поиск лекарства.

Когда я снова прикоснулся к ней, чтобы проверить пульс, система показала:

[Обнаружено вмешательство: использован слабый седативный препарат растительного происхождения в комбинации с простейшими способами охлаждения]

[Результат вмешательства: температура стала ниже на три десятых градуса, ухудшение общего состояния организма замедлено на 7%]

Я сжал зубы, и на глаза сами собой навернулись слёзы - от злости и бессилия. Чтобы унять эмоции, я надавил на них основанием ладони. В этот момент инстинкт самосохранения закричал об опасности, ведь зверь слишком силён - если он проснётся, то может спалить лавку дотла или порвать меня в клочья, прежде чем я успею моргнуть. Кошку нужно изолировать. И взгляд тут же упал на очищенные клетки с толстыми коваными решётками - они должны выдержать. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, я поднял кошку и отнёс её в самую большую клетку, уложив на подстилку. Поставив в клетку миску с водой, я защёлкнул массивный замок. Теперь она никуда не денется.

Я повернулся и, снова подойдя к столу, вызвал рецепт системы. Оставалось найти лишь «Ледяную ягоду». Я ещё раз перерыл все полки, но результат был прежним - главного ингредиента не было. Без него остальные компоненты были бесполезны. Вариантов не оставалось, нужно идти покупать, но куда? В аптеку? В какой-то магазин магических ингредиентов? Ответа у меня не было, но сидеть сложа руки означало подписать кошке смертный приговор, а я не мог позволить умереть тому, кого можно спасти.

Вот только ночью мне идти точно было некуда, ведь все лавки закрыты, поэтому я сел на табурет, пододвинув его к столу, и старался не спать, каждые полчаса проверяя состояние зверька через систему - оно медленно, но неумолимо ухудшалось:

[Риск самовозгорания возрастает. Осталось 46 часов]

Как только первые признаки зари позолотили окно, я вскочил на ноги, а в кармане звякнули две медные монеты. Слишком мало, но делать нечего. Вышел на улицу. Прохладный утренний воздух тут же пробрался в лёгкие, район уже просыпался: открывались ставни, на порогах появлялись сонные хозяева. Я подошёл к мужчине, грузившему тюки на телегу.

— Извините, не подскажете, где можно купить магические ингредиенты? Травы, порошки?

При взгляде на меня лицо мужчины исказилось гримасой брезгливости.

— Пошёл вон, убийца! — прохрипел он, плюнув мне под ноги, и развернулся обратно к телеге.

Я застыл, ошарашенно хлопая глазами. Убийца? Почему? Но, когда я пришёл в себя и уж было хотел попросить объясниться, телега тронулась, оставив меня позади.

Делать нечего, я двинулся дальше, попутно отметил, что улица становилась оживлённее. Вскоре я заметил вывеску с изображением ступки и пестика - аптека! Зашёл внутрь. В помещении пахло травами и воском, за прилавком стояла пожилая женщина в белом переднике с дружелюбным выражением лица.

— Доброе утро, — начал я. — Мне нужен порошок голубого ледняка или сок ледяной ягоды.

Женщина подняла на меня глаза, и всё её дружелюбие моментально сменилось на гнев.

— Как ты посмел переступить порог моего магазина?! Вон!

— Но… мне нужно лекарство, чтобы спасти…

— ВОН! — её крик был таким пронзительным, что с полки свалилась склянка, а женщина схватилась за увесистую деревянную скалку, лежавшую на прилавке.

Я отступил и вышел на улицу. Обойдя ещё несколько мест, я везде сталкивался с аналогичным обращением. В конце концов я окончательно выбился из сил, шёл куда глаза глядят. Ноги сами принесли к небольшой площади с чахлым фонтаном и скамейкой под большим древним деревом с раскидистой кроной. Рухнув на неё, я опустил голову в ладони. Что происходит? Что делать? Куда идти? Кошка умирала, а я не смог её спасти.

Отчаяние сдавило горло.

Внезапно я почувствовал, что скамейка слегка качнулась, но не стал поднимать головы. Кто бы это ни был, пусть сидит. Следом послышалось шуршание, потом тихий щелчок, и в воздухе поплыл едкий запах табака. Незнакомец сделал протяжную затяжку, потом медленно выдохнул дым.

Я уже собрался встать и уйти, как сосед заговорил:

— Ну, привет, племянник.

Глава 5Р

Племянник? Я поднял голову. Рядом сидел мужчина средних лет. Он затянулся самокруткой, выпуская плотную струйку дыма. Мы с ним были чем-то похожи - тёмные волосы, острый подбородок, но взгляд… Его взгляд был жёстким и пронзительным. Видать, этот человек повидал немало опасностей. Я молча смотрел на него, пытаясь сообразить, что делать? Как себя вести с «родственником», о котором я ничего не знаю?

Мужчина прищурился, выпустив дым в мою сторону, и хрипловато бросил:

— Чего сидишь, как оплёванный? С лица течёт, будто тебе весь мир должен. Что стряслось?

Я покосился на мужчину, который спокойно сделал очередную затяжку, прожигая меня внимательным взглядом. Вот и что ему ответить? Да я его впервые вижу! Как и всех в этом мире… С другой стороны, что я потеряю, если поделюсь проблемой? Если не скажу, то о чём мы будем говорить, о погоде? Он встанет и уйдёт, а я останусь там же - на дне. Зато если расскажу, есть вероятность, что он подскажет, где искать эту проклятую ледяную ягоду. Хуже уж точно не будет.

— Мне нужен ингредиент для лечения зверя — ледяная ягода или порошок голубого ледняка, но я обошёл уже несколько лавок, и… мне ничего не продают. В аптеке вообще чуть скалкой не приложили!

Дядя фыркнул.

— А с фига ли ты думал, что тебе будут что-то продавать? С твоей-то репутацией? Все вокруг знают, что ты за фрукт.

Он помолчал, изучая моё лицо.

— С зверем-то что?

— Всё плохо. Без лечения умрёт через пару суток.

Дядя свистнул сквозь зубы, но в глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Ну ты даёшь, Эйден.

Эйден? Вот как звали предыдущего хозяина моего тела.

— Тогда слушай сюда, — продолжил мужчина. — Я с отрядом собираюсь в Лес, на первом слое покопаться. Если повезёт, наткнёмся на ледяные заросли, там как раз твою ягоду встретить можно, хоть и далеко не всегда. Риск, конечно, высокий, но такая у нас работа.

В какой ещё Лес? За грибами, что ли? Дядя встал и потянулся до хруста в костях.

— В прошлый раз, помнится, ты вёл себя… отвратительно. Если честно, отряд не хочет тебя видеть, но я не могу бросить племянника на голодную смерть. Дай бог, хоть голову из задницы вытащишь. Предложение простое: идёшь с нами, не выпендриваешься, слушаешься — если найдём ягоды, будут твои. Не найдём - сам виноват, что не повезло. Но учти: Лес не лавка. Один косяк и тебя там сожрут и даже не поперхнутся. Решай.

Слова прозвучали как приговор. Внутри мгновенно поднялся холод. Накатила волна осознания - слишком опасно. Я никогда не был бойцом, охотником и никогда не соглашался на авантюры. Чёрт возьми, я всего лишь ветеринар! В непонятной, опасной вылазке я даже глазом моргнуть не успею, как меня первого прикончат. И я даже не успею понять, кто именно. Страх сжал горло.

— Спасибо за предложение, но… пожалуй, откажусь.

— Ты чего это? Уже с утра на грудь принял? — в глазах мужчины мелькнуло что-то похожее на беспокойство.

Затем он хмыкнул.

— А, боишься? Правильно, дураков тут нет, но и выбора у тебя, племяш, тоже нет. Или сиди и смотри, как зверушка умирает, или шевели задницей и попытайся что-то изменить. Через два часа отряд собирается у седьмого спуска, если одумаешься - приходи. Если нет… ну, значит, такова судьба.

Он бросил окурок под ноги, растёр его сапогом о мостовую и зашагал прочь, быстро растворившись в утренней толпе. Даже не попрощался. Я просидел на скамейке ещё минут десять, размышляя о его словах. Когда я наконец встал и пошёл обратно в лавку, солнце было в зените и неплохо припекало спину.

Закрыв за собой дверь, я сел на табурет и схватился за голову. Пальцы впились в волосы, а в голове стучала лишь одна мысль: кошка умирала, и я не мог её спасти. Не хватало всего одного компонента, но его можно найти лишь в непонятном Лесу, по словам дяди, полном опасностей.

В голове была каша. Что я знал о выживании в дикой природе? Да ничего! Я не умел сражаться, не знал повадок местных тварей, да и новое тело было слабым и непригодным для тягот пути! Не хотелось бы стать удобрением, слова дяди явно не были похожи на шутку. Как мне идти в Лес, если мой жизненный опыт явно не был пригоден для таких приключений? Всё, что я хорошо умел делать, - стандартный набор процедур в стерильной операционной.

Взгляд сам собой упал на миску, которую я поставил кошке ещё утром. Миска с водой была нетронута - кошка не приходила в сознание. Это плохой знак. Обезвоживание усугубляет и без того критическое состояние животного. Двухвостая лежала в том же положении, в котором я её оставил. Бока едва заметно вздымались. Багровый отсвет под кожей пульсировал медленнее, но мне от этого было не легче. Казалось, она не спит, а медленно тлеет изнутри.

[Общее состояние: критическое. Риск самовозгорания: высокий. Время до необратимых изменений: 40 часов. Самопроизвольное пробуждение до приёма стабилизирующего состава невозможно]

Вот как… Встав, я открыл массивный замок клетки и ощутил привычную волну отторжения, стоило протянуть руку внутрь. По привычке сжав зубы, продавил животный ужас силой разума. Руки привыкли к дрожи, поэтому движения были твёрдые и уверенные. Я осторожно обхватил тельце кошки и прижал животное к груди. Она была пугающе лёгкой и горячей, как раскалённый уголёк. Багровый свет под шерстью отозвался слабой пульсацией на моё прикосновение.

Я уложил её на стол, после чего небольшой чистой чашкой зачерпнул свежей воды из ведра. Действуя с предельной осторожностью, я приоткрыл ей пасть - слизистые были сухие и воспалённые. Смочив уголок тряпицы, я капнул несколько капель воды на корень языка и стал ждать. Прошла секунда, другая… Затем горло кошки едва заметно сжалось, совершив глоток. Я с облегчением выдохнул и продолжил по капле вливать воду, тихо разговаривая с ней, как со своими тяжёлыми пациентами: «Держись, моя красавица. Всё хорошо, пей. Ты обязательно выживешь».

Стоило мне увидеть её, маленькую и беззащитную, нуждающуюся во мне, как все сомнения сразу исчезли. В груди остро кольнула боль при мысли, что эта хрупкая жизнь может угаснуть из-за того, что я трус. Я смотрел на её закрытые глаза, на слабую пульсацию света под шкуркой и понял, что не могу этого допустить - не имею права.

— Хорошо, — прошептал я, глядя на кошку.

Напоив кошку, я переложил её обратно в клетку и заботливо поставил рядом миску со свежей водой. Секунду назад принятое решение грело душу надеждой. Внезапно мне стало легко и спокойно. Хоть страх и не выветрился, теперь он заставлял думать, планировать и принимать решения.

— Я тебя спасу, — сказал я тихо, глядя на закрытые глаза двухвостой.

Пришла пора собираться. Что могло пригодиться в вылазке? Да без понятия… Ветеринар - это вам не искатель приключений. Надо было действовать логически.

В первую очередь нужно найти сумку, чтобы складывать добычу. Я пошёл в пыльную спальню к сундуку. В нём, под слоем тряпья, я обнаружил старый походный ранец из толстой кожи с прочными лямками. Ранец был целый, но довольно потрепанный. Отлично.

После этого я вспомнил, что на складе видел пустые склянки. Забежав туда, схватил с полки несколько небольших пузырьков с плотными пробками, но сразу встал вопрос, как не разбить их по пути. Снова вернулся в спальню к сундуку и обнаружил нечто, отдалённо напоминавшее одеяло. Серое, с какими-то пятнами, самое плотное и целое из всего, что я здесь видел. Тщательно обернув им склянки, я создал мягкую прослойку, после чего уложил получившийся свёрток на дно сумки. Ну и последней по списку была... еда. Стоило о ней подумать, как желудок громко и требовательно напомнил о себе. Я знал только одно место, где мне могли хоть что-то продать. Напоследок я ещё раз подошёл к клетке.

— Дождись меня.

Знакомая таверна «Свистящий кабан» встречала посетителей мутным полумраком и характерным букетом запахов еды, выпивки и пота. За стойкой, как и вчера, стоял толстый трактирщик с недовольным лицом. Увидев меня, он лишь тяжело вздохнул. Я подошёл и высыпал на стойку две последние медные марки.

— Мне нужна еда в дорогу, — сказал я коротко.

Трактирщик презрительно посмотрел на монеты.

— Есть вода, хлеб да кусок копчёной рыбы, — буркнул он.

— Давайте, — кивнул я. Выбирать не приходилось.

Пока он копошился у полок, я постарался придать лицу выражение лёгкой задумчивости, ведь только сейчас подумал о том, что понятия не имею, где находится седьмой спуск. Бродить наугад по чужому городу было плохой идеей, а признаваться напрямую - ещё хуже. Оставалось только аккуратно спросить.

— Подскажите, как пройти к седьмому спуску? — спросил я самым небрежным тоном.

Трактирщик резко повернулся ко мне, а его лицо покраснело от гнева.

— С утра уже набрался, что ли, сволочь?! — рявкнул он. — Куда ты намылился? От тебя там и кучки дерьма не останется!

Я молча выдержал его взгляд, в котором виделось лишь отвращение, а не злость.

Трактирщик тяжко вздохнул и потёр лоб. Потом всё-таки махнул рукой и растолковал, куда идти и на какие ориентиры смотреть.

Я выслушал, запомнил порядок поворотов и кивнул.

— Понял. Спасибо.

Он бросил на стол свёрток из грубой ткани и глиняную флягу.

— Забирай и проваливай.

Уже взяв свёрток и развернувшись к выходу, я услышал голос мужчины за спиной:

— Эй!

Я обернулся.

— Если в Лесу попадётся «пряный огнехвост» — хорошо заплачу. Серебряная марка за пучок.

Я не имел ни малейшего понятия, что такое «пряный огнехвост», но уверенно кивнул.

— Хорошо.

Благодаря чётким указаниям трактирщика уже через двадцать минут я добрался до места. Придя к точке сбора, я увидел великолепное здание, которое больше напоминало небольшую крепость. Несмотря на размеры, выглядело оно внушительно и надёжно. Осмотревшись по сторонам, я заметил фигуру дяди. Он разговаривал ещё с двумя мужчинами, но моё внимание привлекли не они - у каждого из них был свой магический зверь!

В ногах у дяди лежало нечто, напоминавшее гигантского барсука, покрытое мелкими, плотно прилегающими каменными пластинами оттенка мокрого асфальта. Удлинённая морда, мощные челюсти и маленькие чёрные глаза без остановки сканировали окрестности.

[Обнаружено: существо Каменный бронебрус]

[Класс: C]

[Ранг: 2]

У коренастого и плечистого мужчины всё лицо было в шрамах, а на плече сидел ястреб. Его перья казались сотканными из теней и тумана. Контуры птицы были размыты, и время от времени она на мгновение исчезала, а затем появлялась снова.

[Обнаружено: существо Теневой ловец]

[Класс: D]

[Ранг: 3]

Третий зверь стоял рядом с худощавым мужчиной, у которого за спиной был колчан. Животное напоминало росомаху, только мускулистее и крупнее. Лапы заканчивались изогнутыми, серповидными лезвиями. Зверь сидел на задних лапах, увлечённо вылизывая одну из «клешней», и время от времени издавал низкое рычание.

[Обнаружено: существо Хитиновый рейдер]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

Собравшись с духом, я подошёл к компании людей, стараясь не приближаться к их животным.

— Здравствуйте, — сказал я, обращаясь ко всем.

Дядя обернулся, и на его лице мелькнуло что-то вроде удовлетворения. Двое других лишь бросили короткие, полные откровенного пренебрежения взгляды и тут же отвели глаза. Холодная стена неприятия ощущалась почти физически.

«Что же натворил предыдущий хозяин тела? — с горькой усмешкой подумал я. — До чего надо докатиться, чтобы все тебя так ненавидели?». Но жалеть себя некогда, я пришёл не для того, чтобы завоёвывать симпатии.

— Я верил, что ты придёшь, — хрипловато сказал дядя и тяжело хлопнул меня по плечу. — Молодец, что одумался.

Я попытался улыбнуться.

— Насчёт ягоды… — начал я.

— Да-да, помню, — махнул он рукой. — Если повезёт, заглянем в нужные места. Сначала - инструктаж.

Он обвёл взглядом наш небольшой отряд, его лицо стало серьёзным.

— Напоминаю, что Лес — это отдельный мир, который нас не любит. Каждая пробегающая мимо тварь, дерево или даже куст могут оказаться последним, что вы увидите. В Лесу моё слово - закон. Ослушаетесь - можете сразу прощаться с жизнью, вытаскивать не буду. Ты, племяш, никуда не высовываешься и ничего не делаешь без команды. Шумим по минимуму. Нашли что-то ценное - сигнал мне. Увидели непонятную тварь - сигнал мне. Запахло странно - сигнал мне. Захотели поссать - сигнал мне. Лес ошибок не прощает. Всё понятно?

Мужчины молча кивнули, не задавая лишних вопросов. По всей видимости, они слышали это много раз, и инструктаж больше был обращён ко мне. Я кивнул, стараясь не дрожать от напряжения.

— Какие понятливые, аж тошно. Ну раз так, то все за мной!

Он двинулся к массивным воротам миниатюрной крепости. У ворот стояли двое мужчин в полных латах, их лица скрывали глухие шлемы с узкими прорезями для глаз, а рядом с каждым лежал зверь. Стоило мне перевести взгляд на первого, как я ощутил животный страх, куда более сильный, чем раньше. Тело будто задеревенело, отказываясь делать шаг.

Передо мной лежал огромный пёс размером с телёнка. Его пасть была усажена тремя рядами зубов, а вдоль хребта шёл гребень из острых шипов. Я по привычке попытался «увидеть» его через систему, как делал это с куницей или кошкой, и перед глазами вспыхнули строки, но они были обрывочными, повреждёнными. У системы не было данных.

[Существо: ???]

[Класс: ???]

[Ранг: ???]

[Предупреждение: уровень угрозы КРИТИЧЕСКИЙ]

[Рекомендация: немедленное дистанцирование]

Когда строки погасли, я едва удержался, чтобы не вздохнуть с облегчением. Что это вообще такое?! Я перевёл взгляд на второго зверя, чувствуя холодок в груди — помесь скорпиона и ящерицы с бронированным хвостом, кончик которого был раскалён докрасна, как кусок металла в горне кузницы. Результат был тем же.

[Существо: ???]

[Класс: ???]

[Ранг: ???]

[Предупреждение: уровень угрозы КРИТИЧЕСКИЙ]

[Рекомендация: немедленное дистанцирование]

Система, к которой я потихоньку начинал привыкать, ничего не знала про этих монстров. Лишь понимание, что звери не собирались нападать, а являлись стражами, позволило мне взять себя в руки и заставить тело двигаться, однако комок страха в горле никуда не делся.

Тем временем дядя подошёл к страже и кивнул.

— Доброе утро! Отряд Морриса — планируем сбор на первом слое.

Один из стражников кивнул и спросил:

— И тебе не хворать, Ларк. Надолго в этот раз?

— Планируем на сутки или двое, как пойдёт.

— Хорошо. Правила всё те же: запрещено намеренно провоцировать массовые миграции фауны и углубляться ниже заявленного слоя без спецразрешения. Ответственность за жизнь и здоровье несёте самостоятельно, входная пошлина — пять серебряных с отряда.

Дядя, не моргнув и глазом, отсчитал из кожаного мешочка пять блестящих монет и протянул их стражнику. Тот взял их и махнул рукой.

С грохотом и скрежетом массивные засовы за его спиной пришли в движение. Ворота толщиной в два моих тела начали медленно расходиться, открывая путь.

— Пошли, — бросил дядя и первым шагнул вперёд.

Внутри оказался прямой коридор, освещённый тусклым светом и ведущий в круглую залу, где прямо по центру в полу зияла огромная дыра, огороженная невысоким бортиком. Над ямой на толстых цепях висели большие и просторные клетки из толстых железных прутьев.

Нам тоже предстояло войти в такую клетку, и как только мы переступили её порог, снаружи раздался лязг - массивная решётка захлопнулась. Я невольно вздрогнул, ощутив себя в ловушке. В следующее мгновение раздался скрежет механизмов, клетка резко дёрнулась, а затем плавно пошла вниз.

Поначалу нас окружали лишь каменные стены шахты, поросшие едва светящимся мхом. В тесном пространстве царила тишина, если не считать мерного поскрипывания цепей. Я схватился за холодный металл клетки, чтобы немного прийти в себя. Что же там будет? Воображение рисовало чудовищные картины - уж я-то читал много книг про фантастические миры. Украдкой я посматривал на своих спутников.

Дядя стоял расслабленно, плечом опираясь на клетку, а свободной рукой поглаживал своего зверя, который сидел у его ног. Но его глаза были прищурены и безостановочно следили за мелькающими в свете мха трещинами в стене, будто читая невидимый текст.

Двое других мужчин вели себя похожим образом - не проявляли открытого страха, но были заметно собраны. Взгляды скользили по решётке и стенам уходящей в темноту шахты, показывая, насколько они привыкли быть бдительными. Все трое молчали. В их почти синхронном дыхании чувствовалась командная слаженность. Они не раз ходили вместе в опасные места.

Их звери тоже не подавали признаков паники: ястреб неподвижно сидел на плече, а хитиновый рейдер устроился на полу, свернувшись калачиком, но его серповидные клешни были слегка приоткрыты.

Внезапно свет мха пропал, и нас окутала абсолютная, густая темнота. Потом где-то далеко внизу забрезжил слабый отсвет, и стены шахты исчезли. Клетка выплыла из узкой трубы в невообразимо огромное подземное пространство. Передо мной открылся мир, который напрочь выбил из головы все страхи и волнения, оставив лишь немой восторг и ужас.

Мы медленно опускались по центру колоссальной полости, а под нами раскинулась безумная, живая мозаика. Всё пространство внизу было составлено из сотен гигантских фрагментов абсолютно разных лесов, резко и неестественно сшитых между собой.

В одном месте бушевали тропические джунгли. Лианы там были толщиной с дубовый ствол, а от зарослей тянуло влажным, душным жаром. Сразу за ними начинался хвойный лес. Между тёмных елей клубился холодный туман, а земля скрывалась под толстым слоем опавшей хвои. Неподалёку белел участок ледяного леса, где деревья были закованы в голубоватый лёд. Ещё дальше тянулась желтоватая чаща с искривлёнными, полусгнившими стволами.

Границы между ними выглядели противоестественно чёткими: горячий песок резко переходил в снег, а густые заросли папоротника обрывались, уступая место сухим колючим кустам. Впечатление было такое, будто из разных волшебных миров нарвали лоскуты, а затем беспорядочно соединили их в единое полотно.

Передо мной был такой мир, который не подчинялся ни логике, ни тем законам природы, которым меня учили с самого детства. Это нереально, я не мог отвести взгляд, а волнение и страх отступили на второй план.

Дядя, наблюдавший за моей немой реакцией, хмыкнул.

— Давненько не видел таких рож, — прокомментировал он. — Обычно такое только у зелёных. Ну что ж... — он широко расставил руки, глядя на безумную мозаику под нами. — Добро пожаловать на Первый Слой Великого Леса.

Затем его взгляд стал профессионально-оценивающим. Он отвернулся и начал быстро сканировать меняющуюся по мере нашего спуска картину.

— Ага, — вдруг пробормотал он себе под нос и ткнул пальцем в сторону. — Повезло тебе сегодня, племяш. Смотри.

Я посмотрел туда, куда он указывал.

Среди пёстрого ландшафта, там, где сизая хвойная чаща сходилась с бурыми скалами, светился бледно-голубой лоскут полярной ночи.

Даже издали он очень выделялся: деревья там были призрачно-белыми — их будто вытесали из матового стекла; ветви и стволы покрывал толстый слой синеватого льда — он рос прямо из коры, напоминая кристаллические жилы. Над участком висела лёгкая морозная дымка, преломляя свет. Казалось, ледяной воздух этого места добирался даже до нас.

— Сегодня ледяные заросли достаточно близко к точке спуска, — пояснил дядя. — Успеем дойти и обследовать, если, конечно, они не решат уплыть в сторону.

Что значит «уплыть»? Я ещё раз посмотрел на разноцветные участки леса. Нет, это какой-то бред. Лес не может внезапно взять и передвинуться. Но дядя говорил уверенно и спокойно. Некоторые так погоду обсуждают. За это время у меня накопилась целая куча вопросов: как это возможно; почему леса двигаются; кто или что ими управляет? Но я упорно молчал - не надо им знать, что я полный профан. Поэтому я кивнул дяде, очень тщательно изображая на лице понимание и сосредоточенность.

Вскоре клетка мягко коснулась земли, опустившись на толстый слой мха. Послышался лязг механизмов, и массивная решётка открылась, выпуская нас в странный мир, который сиял разными оттенками зелени Первого Слоя. Я шагнул на ковёр из спрессованного мха и хвои и осмотрелся. Воздух здесь был влажным и тяжёлым, а вокруг раздавались чужие звуки: рёв вдали, сухие щелчки, шелест листвы и низкий гул Леса.

Атмосфера в отряде мгновенно сменилась. Лицо дяди стало маской сосредоточенности. Мужчины беззвучно рассредоточились, встав спинами друг к другу, а взгляды без остановки сканировали окрестности.

Бронебрус встал, каменные пластины на его спине зашевелились, издавая тихое поскрипывание, и его маленькие чёрные глаза замерли, не мигая. Теневой ловец исчез с плеча Гарда, растворившись в воздухе. Хитиновый рейдер припал к земле, его серповидные клешни были приподняты и неподвижны, как лезвия ловушек.

— Гард, ставь метку, — тихо бросил дядя.

Коренастый мужчина кивнул и тихонько щёлкнул языком. В воздухе над клеткой на мгновение мелькнула тень ястреба. Птица резво описала в воздухе сложный знак и будто оставила после себя крошечное чёрное перо, которое зависло в воздухе, а тень птицы уже растворилась.

— Всё готово, Ларк. Можем выдвигаться, — так же тихо отозвался хозяин птицы.

— Тогда вперёд. Ледяные заросли в той стороне, — указал он. — Не будем терять время. Лишний раз не болтаем, соблюдаем тишину, — скомандовал дядя, и мы тронулись.

Он повёл нас не по прямой, а по сложной зигзагообразной траектории, выбирая, как мне показалось, самые неудобные, но наименее открытые места.

Мы пробирались через чащу гигантских папоротников, листья которых сочились липким соком, а буквально за следующим поворотом наткнулись на границу. Стоило сделать шаг - и влажная жара исчезла, сменившись сухим, колючим холодом. Здесь росли серые и растрескавшиеся деревья. Они напоминали сталагмиты с хрустальными «листьями», которые тихо звенели в призрачном потоке воздуха. Теперь от наших шагов раздавался хруст, который разносился эхом по округе.

— Стоять, — внезапно поднял руку дядя.

Все замерли. Дядя молча указал пальцем на одно из каменных «деревьев», где на уровне глаз была выцарапана странная метка — перекрещённые молнии, обведённые кругом.

— «Громовые», — прошептал Гард, брезгливо морщась. — Прошли тут не больше дня назад.

— Идём дальше, — отрезал дядя. — Если тут их метка, значит, мы здесь не одни. Будьте начеку.

Мы обогнули каменную колонну с меткой и снова сменили биом. Воздух стал тёплым, сладковато-приторным и тяжёлым. Вокруг росли кривые деревья с облезлой корой, из которой сочилась янтарная смола. Повсюду висели клочья плесени, похожей на паутину.

Здесь мы впервые и наткнулись на следы насилия — в гуще полуразложившихся стволов была поляна, на которой царил хаос. Несколько деревьев будто были сломаны гигантской дубиной. Земля взрыта, всюду темнеют почерневшие брызги крови. На краю поляны в кучу свалены обломки костей — слишком крупные для обычного зверя. В стволе одного из деревьев торчал обломок когтя длиной с моё предплечье. Здесь надолго останутся отпечатки недавней ярости.

— Уходим отсюда, — даже не думая, скомандовал дядя, и мы, не спуская глаз с зловещей поляны, стали пятиться. — Не шумим — кто-то ещё может быть рядом.

Через полчаса мы вышли к зарослям гигантских, похожих на грибы-зонтики растений, испускавших тусклый розовый свет. Дядя снова остановил нас жестом. Перед нами на тропинке, едва заметной среди светящегося мха, виднелись несколько тёмных капель, что вели в чащу.

— Свежая кровь, — констатировал он. — Торрин, проверь, что там, но далеко не уходи.

Худощавый мужчина скользнул вперёд, его рейдер пополз рядом. Через минуту он вернулся.

— Дальше по тропе останки «стекляшки» E-класса, разорван. Убийца ушёл на север — крупный, когтистый. Следов людей нет.

— Хорошо, уходим.

Следующие двадцать минут мы почти бежали через очередной биом. В этом лесу листья не падали на землю, а оставались медленно парить в воздухе. Все были максимально сосредоточены, в отряде висело напряжение. Никто ничего не произносил — лишь жесты, взгляды и едва уловимые кивки говорили о том, что люди переговариваются друг с другом. Я старался не отставать от дяди, потому что мы не на прогулку вышли. В этом месте всё для нас враждебно. Живая, враждебная территория.

И вот, сменив очередной биом, мы услышали новый звук — задорное журчание воды.

Дядя вскинул руку, останавливая отряд.

Впереди была ложбина, где протекал небольшой ручей. Вода там была странного, молочно-голубого цвета, её сияние успокаивало. Мох, росший вдоль берега, слабо светился.

— Осторожно, — немного устало прошептал дядя. — На водопое может быть засада.

Мы обходили ручей по узкой тропинке, когда Гард внезапно резко свистнул и указал вправо, в гущу гигантских папоротников.

Я присмотрелся и увидел в десяти метрах от нас на земле что-то живое. Среди листьев папоротника лежал маленький зверёк: короткая блестящая шерсть с медовым оттенком, длинные заячьи уши с чёрными кисточками, пушистый хвост. Он лежал на боку, жалобно поскуливая, а задняя лапа была вывернута под неестественным углом. В огромных распахнутых глазах янтарного цвета читались боль и страх. В них не было злобы — только беспомощность. Его глаза поразили меня до глубины души. В этих глазах я увидел другие — десятки глаз из своей прошлой жизни: испуганные, доверчивые, ждущие помощи.

[Обнаружено: существо Солнечный зайцелоп]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: критическое повреждение. Вывих левого тазобедренного сустава. Повреждение суставной капсулы. Частичный разрыв связок. Шоковое состояние. Обездвижен]

[Рекомендованные действия: вправление сустава, иммобилизация, покой]

Инстинкт ветеринара сработал моментально, и я сделал шаг в сторону зверя в тот момент, когда дядя хрипло вздохнул.

— Бедолага, — произнёс он без злобы, с какой-то усталой решимостью. — Так и сдохнет от шока, или хищники живьём сожрут. Лучше быстро прикончить, чем оставить вот так.

Он опустил руку к ножу на поясе. Его движения были будничными, как у человека, выполняющего неприятную, но необходимую работу.

— Нет! — слово вырвалось резче и громче, чем я планировал. Все взгляды мгновенно скрестились на мне. — Я могу ему помочь.

Дядя нахмурился, но остановился. Однако Гард лишь фыркнул.

— Помочь?! — прошипел мужчина. — Мы уже видели, как ты «помогаешь»! В прошлый раз прикончил трёх беззащитных зверьков, пока мы отвлеклись! Резал их живьём и смеялся, как безумец, а теперь хочешь приблизиться к этому? — он ткнул пальцем в сторону зайцелопа. — Только двинься в его сторону, и я сам тебя придушу, звериный убийца!

Внутри меня всё закипело. «Звериный убийца». Если бы я встретил такого человека в прошлой жизни, самолично бы сдал в полицию, но сейчас нужно думать о зверьке, что нуждался в помощи. Я видел только эти янтарные глаза, полные немого ужаса.

Тогда я повернулся к дяде, который смотрел на меня оценивающе, явно разрываясь между желанием прекратить страдания зверька и странным поведением племянника.

— Я не собираюсь его мучить, — постарался вложить в голос всю твёрдость, на какую был способен. — Я хочу вылечить его и знаю, как это сделать. Дайте мне шанс.

Между нами повисло напряжённое молчание. Гард презрительно скривился, Торрин безмолвно наблюдал. Дядя всё это время смотрел мне прямо в глаза, а потом перевёл взгляд на скулящего зайцелопа. В его душе боролось желание решить вопрос быстро и довериться мне.

— У тебя несколько минут, — произнёс он голосом, не допускающим возражений. — Если ничего не выйдет, или твои действия хоть на секунду поставят отряд под угрозу, я закончу всё быстро и без лишних мучений. Понял?

— Понял, — я уверенно кивнул, глядя ему в глаза.

Гард что-то пробормотал, но дядя жестом заставил его замолчать. Я шагнул в сторону зайцелопа.

Зверёк замер, увидев меня. Его большие глаза были широко раскрыты от страха. Он попытался отползти, но вывихнутая лапа дёрнулась, и он жалобно взвизгнул.

— Тихо, малыш, — сказал я как можно мягче, опускаясь на колени рядом с ним. — Я не причиню тебе вреда. Мне нужно посмотреть на твою лапку.

Я осторожно протянул руку к животному - тут же появилась тошнота и чувство опасности. По спине побежал холодок. Но сейчас это меня уже не останавливало. Вспомнив сотни испуганных взглядов в операционной, я легко продавил сопротивление. Пальцы коснулись шерсти на боку зверька.

[Запущен углублённый анализ]

[Состояние: обнаружен вывих левого тазобедренного сустава. Головки бедренной кости смещена кзади и кверху. Обнаружены частичный разрыв капсулы сустава и связок, мышечный спазм окружающих тканей и прогрессирующий отёк]

[Рекомендовано: закрытое вправление вывиха и фиксация травмированного участка. При отсутствии вмешательства возможны ишемия, некроз головки бедренной кости, тяжёлые осложнения и высокий риск летального исхода]

— Мне нужна прямая толстая палка, — сказал я, не оборачиваясь. — И что-то для фиксации: кожаные ремни, верёвка.

Наступила пауза. Я услышал, как Торрин молча снял с пояса скрученный кожаный шнур и перекинул его мне через плечо. Ещё через мгновение Гард, всё ещё хмурый, бросил к моим ногам ровную, очищенную от сучков ветку.

— Спасибо, — пробормотал я, уже погружённый в работу.

Сначала не помешало бы его обезболить, но с собой ничего не было. Из доступного могла помочь только акупунктура. Я нашёл седалищный нерв и осторожно надавил подушечками пальцев. Зайцелоп вздрогнул, затем его тело немного обмякло. Хорошо.

— Немного поболит и полегчает, честно, — тихо сказал я ему.

Подняв больную лапу зверя, я согнул её в коленном и тазобедренном суставах под углом около девяноста градусов. Мышцы под пальцами были твёрдыми, как камень - спазм держал сустав намертво, и его нужно было преодолеть.

Плавно я начал вращать бедро, одновременно мягко потягивая его на себя — обычный приём закрытого вправления у четвероногих. Зверёк тут же закричал и попытался вырваться, так что пришлось прижать его коленом. Никаких резких движений. Двигаясь очень медленно, я чувствовал, как напряжённые мышцы постепенно поддаются.

И вдруг — глухой щелчок — головка кости встала на место.

Зайцелоп взвыл, но сразу же затих. Боль ушла, и его тельце обмякло, дыхание стало ровным. Очень осторожно я ощупал лапу — сустав на месте, а вот отёк и жар так просто не убрать: зверя нужно пролечить.

— Сейчас зафиксируем лапку, — пробормотал я.

Приложив палку от таза до середины бедра, я аккуратно примотал её к лапе кожаным шнуром — достаточно плотно, чтобы обездвижить сустав.

[Обнаружено вмешательство: вправление вывиха с фиксацией повреждённого сустава]

[Состояние стабильное. Существо нуждается в покое - сохраняется высокая вероятность повторного вывиха]

[Примечание: существо испытывает сильную благодарность. «Нейтральное» отношение сменилось на «доверительное»]

Вытирая пот со лба, я наконец отодвинулся от зверя. Зайцелоп лежал спокойно и тихонько поскуливал. Подняв голову, я встретил прямой взгляд дяди. Позади него хмурился Гард, но в глазах уже не было ярости — осталось только недоумение.

— Всё, — тихо сказал я. — Теперь ему нужен покой и безопасность. Иначе он станет добычей для хищников.

Дядя несколько секунд молчал, затем кивнул.

— Тогда бери.

Не говоря ни слова, я бережно поднял зайцелопа. Зверёк не сопротивлялся, лишь уткнулся мордочкой мне в грудь.

— Двигаемся дальше, мы и так потеряли много времени, — приказал дядя, обводя нас взглядом.

— И, племяш… — он посмотрел на меня. — Объясни, что это было?

Глава 6Р

— В каком смысле? — вырвалось у меня. Я просто спас зверя, попавшего в беду, что здесь такого?

Дядя Ларк, Гард и Торрин смотрели на меня, словно впервые видели. Их презрение и недоверие можно было увидеть по выражению лиц. Ну да, я же, по их мнению, «Звериный убийца», конечно, они от меня такого не ожидали.

Прокололся на такой ерунде. Ну, с кем не бывает. Не оправдываться же мне теперь, в конце концов. Голова гудела, пока мозг пытался придумать, как мне выпутаться из ситуации.

И тогда дядя громко заржал. Звук был настолько неожиданным, что я вздрогнул. Он шагнул ко мне и с размаху хлопнул по плечу.

— Всё-таки сильна кровь Моррисов! Даже в таком засранце, как ты, рано или поздно должна была проснуться любовь к животным!

Он резко замолчал. Взгляд, ещё секунду назад насмешливый, внезапно изменился. Ларк посмотрел мне прямо в глаза, и на миг во взгляде промелькнула боль.

— Твои родители были бы рады увидеть тебя таким, — тихо сказал он. — Жаль только, что…

Оборвав себя на полуслове, он отвёл взгляд, моргнул, а выражение лица снова стало грубовато-будничным.

— Ладно, хватит лясы точить, — рявкнул он, отойдя в сторону и обведя взглядом отряд. — До ледяных зарослей ещё идти и идти, а ночёвка в Лесу не входит в мои планы.

Я молча кивнул, прижимая к себе тёплый, дрожащий комочек. В это время в моей душе разразилась настоящая буря эмоций, начиная с облегчения, что ситуация разрешилась как-то сама собой, и заканчивая тем, что репутацию «убийцы зверей» одним поступком не смыть. Правда, сейчас у меня не было времени об этом думать.

Отряд снова пришёл в движение. Дядя повёл нас через заросли гигантских, похожих на лопухи, листьев, испещрённых серебристыми прожилками, но вскоре я понял, что бежать с раненым зверем на руках адски неудобно.

Сперва я пытался пристроить зайцелопа на сгибе руки, но тот пищал при каждом случайном прикосновении к больной лапе. Тогда я прижал его к груди, но это мешало балансу - я чаще спотыкался о корни и цеплялся плечами за низкие ветви. Я и так не отличался особой выносливостью, а тут мои силы начали таять ещё быстрее. Дыхание стало прерывистым, в висках застучало, а мышцы ног горели огнём.

И тут я вспомнил, что всё это время у меня на плечах висела сумка! Я остановился, присел на корточки, затем открыл сумку и организовал зверю удобное местечко в одеяле. Когда я укладывал его туда, он жалобно пискнул - я задел его лапку.

— Тихо, малыш, — прошептал я ему. — Всё будет хорошо.

Ещё раз осмотрев зверя и убедившись, что ему там комфортно, нигде не давит и есть щель для воздуха, я закрыл сумку, поднялся и… понял, что остался один.

Меня бросило в ледяной пот. Как же так, я ведь шёл не последним! Они что, не заметили, что я отстал? Пока я лихорадочно оглядывался по сторонам, начала подступать паника. В каждой тени чудились силуэты притаившихся хищников, только и ждавших возможности меня сожрать. Тело отреагировало мгновенно: мышцы свело судорогой страха перед звериным миром. Я стоял и не мог сделать ни шага. Как же не вовремя! Чёрт возьми, как всё не вовремя!

Вдруг кусты в трёх метрах слева от меня слабо качнулись. «Ну же, тело, двигайся! Если ты так боишься зверей, то стоять на месте - худшая идея! Нужно уносить отсюда ноги, а не ждать, пока тебя сожрут!»

И, к моему удивлению, внушение сработало! Ноги как будто застряли в смоле, и я едва мог оторвать их от земли, но медленно, шаг за шагом я смог начать двигаться. Скованность никуда не делась, каждое движение давалось с трудом, но я шёл - уже лучше. Хоть и не стало понятнее, что делать дальше.

Я примерно помнил направление, куда мы двигались, и попытался присмотреться к земле в надежде найти свежие следы - обломанную ветку, отпечаток сапога или хоть что-то, что помогло бы мне найти своих, но всё было тщетно. Опытный отряд не оставлял после себя даже намёка на присутствие.

«Значит, лучший вариант — стоять на месте», — пришла ко мне отчаянная мысль. Дядя рано или поздно заметит моё отсутствие и вернётся, надо просто не сходить с ума от страха и ждать. Паршивый план, но другого у меня не было.

Немного успокоив себя этой мыслью, я решил занять голову хоть чем-то полезным, лишь бы отвлечься. Я принялся методично осматривать окрестности, стараясь подмечать каждую деталь. Именно так мой взгляд зацепился за нечто непонятное.

На краю небольшой поляны я заметил растение. Само по себе оно было невысоким: тонкий полупрозрачный стебель с розовым оттенком, но самым интересным было соцветие на самом верху - оно напоминало плюмаж или… хвост. Да, это точно хвост. Тонкие волокна переливались оранжевым, красным и золотым напоминая застывшее пламя. Я осторожно подошёл, не отрывая от него взгляд, и вскоре увидел описание системы:

[Обнаружено растение: Пряный огнехвост]

[Класс: магическая приправа / слабый катализатор]

[Эффекты: при добавлении растения в пищу усиливает вкус и аромат блюд, а также придаёт им согревающий эффект. В алхимии используется как слабый стабилизатор составов стихии Огня и в качестве умеренного стимулятора обмена веществ]

[Качество: хорошее]

[Сохранность: 100%]

Я нашёл «Пряный огнехвост»! Вот это удача! Трактирщик обещал заплатить серебряную марку за пучок.

Не раздумывая, я осторожно взял стебель и сорвал его, дёрнув на себя. Отлично! Однако стоило ещё раз взглянуть на него, как система изменила свои «показания».

[Сохранность: 80%]

Это как понимать?! Я же только что сорвал его, он должен быть идеальным!

С досадой посмотрев на растение, я заметил, что на месте отломанного стебля выступил мутный сок, а несколько волокон на «хвосте» смялись под пальцами. [Качество снижено из-за неправильного сбора]

А, вот оно что… Ножа не было, пришлось рвать его голыми руками, и, похоже, я ему навредил. Всего не предусмотришь.

Я открыл сумку, осторожно развернул одеяло с другой стороны от зайцелопа и достал пустую склянку. Зайцелоп, потревоженный моими движениями, возмущённо пискнул.

— Потерпи, дружок, — пробормотал я, аккуратно помещая переливающийся «хвост» в сосуд для хранения. Убрав склянку на место, я закрыл сумку и продолжил осматриваться по сторонам, надеясь отыскать ещё что-нибудь интересное.

Но внезапно произошло то, чего я никак не ожидал.

Из тех кустов, что шевелились минуту назад, с невероятной скоростью выпрыгнуло существо. Всё произошло так быстро и бесшумно, что я ничего толком не успел понять, лишь чудом успел отклониться вбок. Мимо меня пронеслась сама смерть.

Существо ловко приземлилось на землю, развернулось с невероятной ловкостью и теперь я мог его рассмотреть.

Зверь напоминал гиену — мощные передние лапы, покатые плечи, сильная шея. Шерсть короткая, пятнистая, серо-бурого цвета. Пасть усеяна рядами острых зубов, а лапы заканчивались чем-то вроде серповидных, изогнутых лезвий из тёмного хитина, блестящих и явно острых.

[Существо: Пятнистый скратчер]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Особенности: специализируется на засадах и молниеносных атаках. Способен скрывать своё присутствие и приглушать звуки вокруг себя. Серповидные когти наносят глубокие рваные раны и становятся источником инфекции]

[Уровень угрозы: высокий]

Мне конец.

Зайцелоп в сумке испуганно запищал, а моё тело окончательно окаменело. В этот раз никакие внутренние крики и уговоры не помогали - я мог лишь смотреть, как зверь приседал на задних лапах, готовясь к новому прыжку.

Я зажмурился, не желая смотреть на приближение смерти. Секунда, вторая, третья — ничего. Я жив!

Приоткрыл один глаз. А зверь замер и больше не смотрел на меня - его голова была направлена в другую сторону, а уши настороженно подёргивались. Что происходит?

Проследив за взглядом зверя, я увидел Ларка, Гарда и Торрина. Они окружили нас, перекрыв зверю пути к отступлению, а их питомцы уже ринулись в центр. Каменные пластины Бронебруса слегка приподнялись и издавали тихий скрип, а сам он занял позицию между мной и скратчером. Хитиновый рейдер Торрина с широко раскрытыми клешнями полз справа.

Вернулись. Они нашли меня.

— Ни разу не видел такого зверя, — сквозь зубы процедил Гард, не сводя глаз с противника.

— Не отвлекайся, — резко оборвал его Ларк. — Он уже в стойке. Давай-ка лучше поздороваемся.

Словно соглашаясь с его словами, прямо перед мордой зверя на мгновение мелькнула тень ястреба, сразу же исчезнув. Пятнистый дёрнулся назад и зарычал, а в его глазах вспыхнула ещё более яростная агрессия.

— Упрямая тварь, — хмыкнул Торрин. Его рейдер сделал быстрый выпад вперёд, и клешни щёлкнули в сантиметре от носа хищника. Зверь отпрыгнул с невероятной скоростью, но тут же развернулся и ринулся в атаку. Только не на рейдера, а на бронебруса, видимо, сочтя его самой медленной и лёгкой целью.

Гигантский барсук даже не сдвинулся с места, лишь втянул голову между каменными плечами. Серповидные когти скратчера проскрежетали по каменным пластинам бронебруса, высекая искры, но не пробили броню. В тот же миг бронебрус совершил короткий, мощный выпад вперёд, пытаясь придавить хищника своим весом.

Пятнистый попытался отпрыгнуть, но не успел. Из пустоты возникла птица, которая резким движением брызнула ему в глаза чем-то тёмным и едким. Зверь взвыл от боли и ярости, ослеплённый на секунду.

— Сейчас! — скомандовал Ларк.

Росомаха Торрина двинулась в атаку, целясь зверю в бок. Клешнёй он впился в заднюю лапу скратчера, цепляя сухожилие. Зверь рванул в сторону, пытаясь вырваться, но это движение оголило его бок. Тогда второй клешнёй рейдер ударил чуть ниже рёбер, в поясничный отдел. Раздался отвратительный влажный хруст.

Скратчер взвизгнул, задние лапы вдруг обмякли, и зверь рухнул на бок. Передние лапы ещё отчаянно царапали землю - зверь пытался подняться, но нижняя часть тела уже не слушалась. Тем временем подошёл барсук дяди и мощным ударом тяжёлой головы добил скратчера, сломав тому шею.

Бой закончился, и на лес опустилась тишина. Я с трудом встал, сделал глубокий вдох, набираясь смелости поблагодарить их за спасение.

— Я благодарен, что вы вернулись…

Но дядя не дал мне закончить - он развернулся и моментально оказался возле меня. Прежде чем я успел что-то сообразить, его кулак врезался мне в лицо.

Удар был смачным, точным и довольно болезненным. На секунду мир пропал, а потом вспыхнул белыми искрами. Я отлетел и рухнул на землю, чудом не упав на сумку с зайцелопом. В ушах стоял звон, а по лицу растекалось тепло из разбитой губы.

Дядя подошёл и сел на корточки рядом со мной.

— Что я говорил перед спуском? — спросил он тихим голосом, в котором не было ни капли ярости.

Я молча смотрел на него, пытаясь собрать расплывающиеся мысли.

— Что я говорил насчёт сигналов? — продолжил он, не повышая тона.

А, да… сигналы.

— Ты забыл подать сигнал об остановке, — констатировал Ларк. — Из-за тебя отряд был вынужден изменить маршрут и вернуться обратно, рискуя своими задницами. Мы на ровном месте потратили время, силы и подверглись опасности. — он ткнул пальцем в сторону мёртвого скратчера. — А ты чуть не погиб от лап этой твари, решив, что твои действия важнее общей дисциплины.

— Я… извиняюсь, — наконец ответил я, приложив тыльную сторону ладони к разбитой губе. — Больше такого не повторится.

— Конечно, не повторится, — тут же парировал дядя. — Потому что в следующий раз мы за тобой не вернёмся, и твои кости навечно останутся в Лесу. Понял?

— Понял, — ответил я, судорожно сглотнув.

Дядя встал, отряхнул руки и протянул ладонь — я взялся за неё и встал на ноги. Голова закружилась, но я устоял, тут же заглядывая в сумку — зайцелоп смотрел на меня огромными испуганными глазами, но был цел.

В это время к дяде подошёл молчаливый Торрин, который всё это время стоял над телом скратчера, внимательно изучая его.

— Ларк, — тихо сказал он. — Во время боя Гарду не показалось.

— Что именно? — спросил дядя, поворачиваясь к нему.

— Сам посмотри. О таком звере не говорится ни в одном справочнике Академии. Его не должно быть на первом слое! — он покачал головой. — И вообще… сегодня Лес ведёт себя странно. Смещения биомов идут быстрее, появились новые запахи, и эта тварь… Такого раньше не было.

Взгляд дяди скользнул по лесу, будто видя его в первый раз.

— Я тоже это заметил, — наконец произнёс он. — В таком случае всем быть в два раза внимательнее! Обсудим это после возвращения наверх, а сейчас нам нужно закончить начатое дело. Идём.

Последние слова прозвучали как табу на любые дискуссии. Отряд снова собрался в походный строй. На этот раз я шёл буквально в двух шагах за Ларком, стараясь не отставать ни на метр.

Мы шли около сорока минут, успев пересечь ещё два биома: участок с гигантскими, пустотелыми стеблями, издававшими гулкий звук при ветре, и зону, где с земли струился лёгкий ядовито-зелёный туман.

Наконец, воздух снова переменился - влажность сменилась сухим и колючим холодом, который обжигал лёгкие. Ледяные заросли. Казалось, деревья в них были выточены из матового, молочно-белого стекла. Лёд рос не поверх коры, а сквозь неё, выступая толстыми, прозрачно-синими жилами, в которых пульсировал слабый свет. Под ногами хрустела мелкая ледяная крошка. Воздух был чистым, морозным и до странности тихим.

— Время поджимает, — сказал Ларк, оглядываясь. — До возвращения осталось меньше трёх часов, а нам ещё к «каменным цветам» нужно добраться.

Он выудил из куртки потрёпанную книжку в кожаном переплёте. Пролистав пожелтевшие страницы, он нашёл нужную и показал мне схематичный рисунок ягоды. Круглая, ярко-голубая, она должна быть размером с крупную чернику, а поверхность покрыта узором снежинок.

— Ледяная ягода растёт на самых корнях, в основании ледяных жил. Ищем внимательно, ягоды маскируются под ледышки. У нас десять минут.

Мы рассредоточились, каждый осматривая свой сектор. Я опустился на колени, вглядываясь в причудливые наплывы льда у корней ближайшего дерева. Всё было синее, белое, прозрачное, но ничего, даже отдалённо не напоминало ягоду. Я принялся ползать от дерева к дереву - пальцы почти сразу окоченели от холода, а дыхание вырывалось клубами пара. Рядом методично обыскивали местность Гард и Торрин. Дядя следил за окрестностями, а его бронебрус, казалось, совсем не страдал от холода, лишь каменные пластины покрылись тончайшей ледяной плёнкой.

Десять минут пролетели очень быстро.

— Ничего! — крикнул Гард, разогревая руки.

— У меня тоже пусто, — без эмоций отозвался Торрин.

Дядя глянул на меня, и я тоже покачал головой и поджал губы. Неужели всё зря? Безумный поход в Лес, попытка не упустить шанс… Неужели зря? Кошка умрёт, и я буду в этом виноват. Сжав кулаки, я пытался не поддаваться отчаянию.

Ларк всё понял, и на его лице мелькнуло сожаление, но он тут же взял себя в руки.

— Закругляемся, время вышло, — скомандовал он. — Двигаемся к «каменным цветам».

Я тяжело поднялся, попутно отряхивая колени от ледяной крошки. В последний раз я окинул взглядом странный лес.

Зайцелоп высунулся из сумки и принялся озираться, я почесал его за ушком — тёплая шерстка зверька приносила слабое облегчение. Зверёк, будто что-то почувствовав, посмотрел на меня огромными янтарными глазами, потом повернул голову и задвигал носом, принюхиваясь, а потом издал звук. Я сначала не обратил на него внимания, уже закрывая сумку, но зайцелоп цапнул меня за палец.

— Эй! — я отдёрнул руку. — Чего тебе?

Зверёк снова пискнул и ткнул мордой куда-то вглубь зарослей, за массивный, покрытый ледяными сталактитами корень ближайшего дерева.

— Что там? — пробормотал я, недоумённо глядя в ту сторону. Видно только лёд и тень.

Но зверёк не унимался. Он запищал и снова указал мордой в ту сторону. Его поведение было слишком осмысленным. Интуиция не унималась: «Доверься».

— Ларк! — крикнул я. — Буквально ещё минуту!

Дядя, уже развернувшийся уходить, обернулся, нахмурился, но кивнул.

Я подошёл туда, куда показывал зайцелоп. С виду обычное нагромождение льда, но зверёк, высунувшись из сумки, продолжал принюхиваться и тыкать носом в узкую щель между корнем и ледяной стеной.

Дойдя до этого места, я опустился на колени и протиснул руку в щель. А спустя всего пару мгновений я нащупал что-то… маленькое, круглое и холодное. Осторожно вытащив руку, я увидел на ладони три великолепные ледяные ягоды. Удивительно — ягоды растут в естественной ледяной нише, спрятанные от чужих глаз.

— Да ты же маленький сыщик! — не сдержался я, погладив зайцелопа по голове. Без его обоняния я бы не нашёл это местечко.

Достав пустую тару, я очень аккуратно собрал все ягоды из ниши, стараясь не повредить нежную кожицу. В итоге у меня получилось пятнадцать ягод.

[Обнаружено: Ледяная ягода, свежая]

[Класс: магический реагент/сильный охлаждающий компонент]

[Эффекты: обладает выраженными охлаждающими и стабилизирующими свойствами. Нейтрализует избыток тепловой и огненной энергии. Способствует восстановлению магических каналов, повреждённых воздействием жара. Используется в качестве основного компонента для снадобья «Умиротворение пламени», «Дыхание зимы» и других составов схожего типа]

[Качество: безупречное]

[Сохранность: 100%, только что собрано]

[Примечание: рекомендуется хранить при низкой температуре в закрытой таре, измельчать непосредственно перед использованием]

Я готов был кричать от радости. Вернувшись к группе, я молча протянул Ларку открытую склянку - голубые ягоды сияли и перекатывались внутри.

Дядя взял банку и заглянул внутрь. Медленно он перевёл взгляд с ягод на зайцелопа и на меня, пока на лице не появилась широкая ухмылка - хотя взгляд всё ещё выражал непонимание.

Глава 7Р

Мы пошли дальше, но теперь куда медленнее. Ларк, Гард и Торрин то и дело молча переглядывались. Я ощущал общее напряжение. С трудом поспевая за отрядом, я старался как можно бережнее нести сумку с зайцелопом, хотя тело уже ныло от усталости. Но больше всего меня выматывала постоянная дрожь из-за реакции на Лес и его обитателей. Мышцы цепенели от каждого шороха или мелькнувшего где-то силуэта.

Через полчаса такого мучительного продвижения дядя резко поднял руку, и отряд замер.

Мы стояли на краю огромной поляны. Казалось, она была бескрайней, уходя во все стороны, смешиваясь с туманной дымкой на горизонте. Трава на поляне была неестественно ровной, изумрудно-зелёной. Не было ни кустов, ни деревьев. Выглядело это… слишком уж мирно.

— Чёрт побери, — хрипло выругался дядя, потирая переносицу. — Не успели.

— Зараза! А ведь мы могли проскочить, если бы не заходили в Ледяные заросли, — угрюмо сказал Гард, не отрывая взгляда от зелёного простора.

— Ага, — парировал Торрин. — И сейчас бы оказались по ту сторону. Обратный путь — по скромным прикидкам — занял бы часов шесть. Ты готов ночевать в Лесу, Гард?

Мужчина хмыкнул, но спорить не стал.

— О чём вы? Вроде обычная поляна. Может, просто пройдём через неё? — предложил я.

Ларк медленно повернулся и хмыкнул.

— Обычная, говоришь? Меньше бы прикладывался к бутылке, может знаний бы поправилось. Мог за умного сойти. Это… — он махнул рукой в сторону зелёного пространства, — блуждающая поляна. И она куда опаснее, чем кажется.

Меня пробрала лёгкая дрожь.

— Чем?

— Тем, что она непредсказуемо перемещается между слоями Леса, — пояснил дядя. — Можешь ступить на неё на первом слое, а через пять минут она переместится, и ты окажешься на третьем или на четвёртом. Или в таком месте, откуда ещё никто не возвращался. Даже на первом слое шансы выжить невелики, а чем глубже - тем веселее. В общем, блуждающая поляна - это красивая, зелёная и очень гостеприимная смерть.

Я представил, как нас перемещает в какую-нибудь адскую пучину, кишащую опасными тварями, и вздрогнул. Картина была настолько яркой, что я невольно шагнул назад.

Ларк, не теряя времени, махнул рукой.

— Теперь мы точно не успеем дойти до «каменных цветов», так что разворачиваемся.

Мы пошли обратно тем же путём, но уже через несколько минут дядя свернул в сторону.

— Раз уж не достигли цели, попробуем хоть что-то найти по дороге, — бросил он через плечо. — Хоть удача нам и не благоволит, но попытка не пытка. Гард, корректируй маршрут, чтобы мы двигались в сторону метки.

Гард кивнул и закрыл глаза. Он будто прислушивался к чему-то, что было недоступно остальным, и через несколько секунд указал направление вглубь незнакомого биома, который начинался буквально в двадцати шагах.

Мы вышли к его границе и остановились.

Это место было странным. В воздухе не было запаха ни сырости, ни гнили, ни цветов - абсолютно безвкусный воздух. Деревья стояли ровными рядами, стволы были идеально гладкими, серовато-белыми, без коры, а листья - геометрически правильными треугольниками серебристого цвета. Они не шелестели, даже когда сквозь кроны проходил лёгкий ветерок. Под ногами лежал ровный слой мелкого песка светло-бежевого цвета. Ни мха, ни травы, ни намёка на жизнь.

— Что за чертовщина? — первым нарушил тишину Гард. — Такого биома не помню.

— Я тоже, — тихо сказал Торрин.

Ларк молча достал потрёпанную книжку и принялся быстро листать страницы. Он пробегал глазами схемы, зарисовки, краткие описания, но с каждой секундой выражение его лица становилось всё мрачнее. Наконец он захлопнул книжку и сунул обратно.

— В справочнике пусто - никаких записей о чём-то подобном.

Я не удержался:

— И что это значит?

— С Лесом происходит что-то странное, — отрезал дядя.

— Но опасным не выглядит, — заметил Гард, пожимая плечами. — Может, заглянем ненадолго? Если найдем что-то ценное, сможем неплохо заработать.

Ларк несколько секунд колебался, потом кивнул.

— Так и поступим, но всем быть предельно осторожными. Гард, пусти птицу на разведку. Идём медленно, не расходимся, и при любом намёке на опасность сразу возвращаемся.

Теневой ловец на мгновение материализовался на плече у хозяина, а затем бесшумно растворился в воздухе, улетев вглубь аномального леса.

Мы двинулись следом. Шли медленно, со скоростью улитки, каждый шаг звучал глухо - акустика этого места тоже была странной. Даже дыхание казалось неестественно громким. Я постоянно оглядывался, опасаясь, что из-за ствола выскочит что-нибудь ужасное, но ничего не происходило.

Минут через десять я заметил растение. Оно росло у основания одного из деревьев под тенью серебряной листвы. Растение было невысоким, сантиметров тридцать, с тонким стеблем цвета слоновой кости. Цветок на верхушке стебля состоял из множества переплетённых нитей, которые переливались синим и фиолетовым. Внутри сияющего клубка пульсировал свет, будто в такт биению сердца.

Я замедлил шаг и позвал дядю:

— Там что-то есть.

Ларк дал сигнал, и все замерли. Дядя обернулся, и я указал на растение. Он аккуратно подошёл к нему, присел на корточки и несколько секунд изучал со всех сторон, не прикасаясь.

— Ни разу такого не видел, — наконец произнёс он. — Но раз уж встретилось — возьмём, вдруг алхимикам сгодится.

Он достал из кармана небольшой ножик, и осторожно, у самого корня, отрезал растение и поместил в небольшую склянку из своего запаса. Я приблизился, и перед глазами сразу вспыхнуло системное сообщение.

[Обнаружено: растение Лазурный нейронник]

[Класс: магический катализатор / редкий реагент]

[Эффекты: в обработанном виде способен усиливать связь между Мастером и зверем. Повышает точность управления и скорость передачи команд. Применяется как стабилизатор в рецептах, связанных с эволюцией разума]

[Качество: безупречное]

[Сохранность: 100%, свежесобранное]

[Предупреждение: в сыром виде обладает слабым нейротоксичным эффектом. Употребление без предварительной обработки запрещено]

Я едва сдержал судорожный вздох. Усиление связи? Это же невероятно полезно. Может так я смогу избавиться от своей проблемы контроля над телом.

— Молодец, племяш. Глазастый.

Мы двинулись дальше, и вскоре такие растения стали попадаться всё чаще. Они росли небольшими группками, всегда в тени деревьев, и мерцали призрачным светом. Через полчаса наши запасы пустых склянок стали таять на глазах. Мы аккуратно срезали «нейронники», стараясь не повредить хрупкие стебли. Дядя одалживал свой нож, так что я мог не портить сохранность растения. Вскоре у каждого гремел полный набор «сокровищ».

— Чёрт, — пробормотал Гард, запечатывая очередную бутылочку. — Такое ощущение, что мы наткнулись на целую плантацию, будто кто-то их специально выращивает.

— В Лесу? — хмыкнул Торрин. — Невозможно.

Мы уже начали обсуждать, стоит ли углубляться дальше или пора поворачивать, когда Гард вдруг резко поднял голову.

— С севера и востока движутся группы странных зверей. Идут медленно, но… Прямо сюда.

— Быстро, валим отсюда! Гард, веди! — бросил дядя, и мы рванули к границе биома.

Через пару минут стало ясно - нас преследуют. Из-за деревьев в тридцати метрах впереди возникли три силуэта, перекрывая путь к границе. Ещё трое появились слева, пытаясь отрезать нас от выхода.

Существа, которые пришли за нами, напоминали гигантских двуногих ящериц с непропорционально длинными передними лапами. На концах лап у них были подобия лопаток из тёмного хитина. Головы маленькие, узкие щели для глаз, а на спинах острые костяные шипы.

Существа шли покачиваясь, и от них веяло холодной целеустремлённостью.

Стоило мне сфокусироваться на ближайшем звере, как система выдала пугающую информацию.

[Обнаружено: существо Костяной дозорный]

[Класс: C]

[Ранг: 1]

[Особенности: стайный хищник. Основная тактика существа - окружение и подавление численным превосходством. Костяные лопаты на передних конечностях способны дробить камень. Магическая устойчивость высокая]

[Уровень угрозы КРИТИЧЕСКИЙ]

Страх окатил с такой силой, что ноги стали ватными, грудь сдавило, дыхание перехватило, а всё тело будто налилось свинцом. Чёрт, чёрт, только не сейчас! Стиснув зубы, я пытался пересилить этот парализующий ужас.

— Поворачиваем на запад! — рявкнул Ларк, и все свернули в единственный свободный проход.

Мы бежали, сбивая дыхание. Песок хрустел под ногами, но, как бы мы ни старались, звери не отставали. Более того, они постепенно сокращали дистанцию.

— Они смыкаются! — крикнул Торрин, и его рейдер, бежавший рядом, развернулся, готовясь к схватке.

Я оглянулся и увидел, что ближайший зверь был уже в пяти прыжках от нас. Длинная костяная лопата на конце его лапы плавно заносилась для удара.

— Брус, дорогу! — скомандовал дядя.

Его барсук развернулся, но пошёл не на преследователей, а рванул вперёд, к троице монстров, преграждавших путь. Столкновение каменной глыбы и костяных чудовищ было оглушительным - раздался хруст. Одного дозорного отшвырнуло в сторону, второй замер, но третий успел ударить: его костяная лопата с визгом прошлась по пластинам бронебруса. Барсук взревел от ярости и боли, но не отступил, уперевшись в землю.

— Я выиграю нам время! Прикройте глаза! — голос Гарда сорвался на верхнюю ноту.

Над нами вспорхнул туманный ястреб и взмыл свечой вверх. Взлетев высоко, он будто лопнул, рассыпавшись густой чёрной пылью. Она накрыла всё вокруг, превратив нас в размытые тени, но преследователи не остановились и продолжили двигаться сквозь чёрную завесу.

Стоило нам выбраться из облака тени, как впереди возникла граница биома. Пятнадцать шагов, десять. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

И в этот момент из-за ствола, прямо перед границей, на нас вышел новый противник. Ему оставалось сделать один шаг, чтобы отрезать нам выход. Вот он уже начал поднимать костяную лопату, делая боковой замах.

— Мы не успеем проскочить! — выдавил из себя Гард, и в его голосе впервые прозвучало отчаяние.

В следующий миг из тени, отбрасываемой дозорным, метнулась молния. Хитиновый рейдер рванул под гиганта, в последний миг свернув и блеснув серпом клешни. Точный и хлёсткий удар пришёлся на заднее сухожилие. Раздался звук, будто рвут толстую, сырую ветвь.

Дозорный, не издав ни звука, осел, его нога подломилась. Грузно, с глухим стуком, он рухнул на одно колено прямо передо мной. Занесённая для удара лопата с размаху вонзилась в песок в сантиметре от моего сапога. Я почувствовал, как песчинки осыпали мне лицо, а от монструозного тела пахнуло сухим, раскалённым жаром, как из печи.

— Шевелись! — Ларк врезал мне ладонью, и я, спотыкаясь, перелетел через осевшую тушу.

Успел! Следом за мной, еле дыша, пробежал Гард. Торрин был последним, подхватив на бегу своего рейдера, который подрезал лапу уже другому чудовищу.

Мы вывалились за пределы биома, спотыкаясь о корни и хрустя хвоей в новом куске Леса. Я обернулся на бегу — дозорные стояли вдоль границы биома, но ни один не пошёл вперёд, словно что-то удерживало их внутри.

Мы пробежали ещё с полсотни метров, когда Ларк наконец скомандовал остановиться. Я рухнул на колени, сотрясаясь всем телом от перегруза и с трудом глотая воздух. Зайцелоп в сумке жалобно пищал, чувствуя мою дрожь. Дядя оглянулся на застывших у границы тварей, плюнул и грязно выругался.

— Какого чёрта происходит?! Почему их так много? И почему они не выходят? Откуда они вообще взялись на первом слое?! Это… ненормально! Нужно уносить ноги, пока целы. Быстро! Вперёд!

Остаток пути стал для меня настоящей пыткой. Отряд шёл в быстром темпе, и моё тело, явно не привыкшее к физическим нагрузкам, работало на пределе. Легкие горели, в висках стучало, я едва переставлял ноги. А реакция на опасность выматывала окончательно. Стоило заметить в кустах силуэт, похожий на зверя, как по спине катился ледяной пот, а ноги совсем переставали слушаться, поэтому я спотыкался, терял ритм и отставал. Гард и Торрин бросали на меня косые презрительные взгляды. Только Ларк иногда оборачивался, но он смотрел без раздражения. В его взгляде было что-то вроде усталости и беспокойства.

«Как же мне надоело, — злился я, переставляя онемевшие ноги. — Такая реакция убьёт меня раньше, чем звери. Что мне с ней делать? Это же не болезнь. Как прикажете от неё избавляться, если это часть меня? Может, система знает? Вдруг это связано с теми самыми магическими каналами?»

Мысли путались, сливаясь в кашу. Я уже почти не видел, куда иду, просто механически следовал за широкой спиной Гарда, и вдруг упёрся в неё лицом.

С трудом подняв голову и утирая пот со лба, я осознал, что отряд остановился. Мы вернулись на поляну, куда нас опустила клетка, только теперь пространство вокруг было… пустым. Только круг утоптанной земли, окружённый стеной леса, и высоко-высоко над головой — крошечный просвет в каменном своде, откуда мы спустились.

Паника, помноженная на усталость и эмоциональный шок, закрутила в теле такой коктейль, что сердце явно собиралось меня покинуть, проломив рёбра изнутри. Воздуха не хватало. Ну всё, мы застряли здесь на ночь.

Зайцелоп почувствовал мой ужас и высунул мордочку из приоткрытой сумки. Он тихо пискнул, а затем ткнулся мне в руку тёплым, влажным носом, и принялся тереться о пальцы. Это простое и искреннее утешение неожиданно подействовало.

Я глубоко вдохнул, потом ещё раз. Дрожь понемногу стала отступать. Взглянув на остальных, я заметил, что они спокойны. Ларк достал из внутреннего кармана куртки небольшой предмет, похожий на свисток, поднёс к губам и дунул. Однако я ничего не услышал - ни звука, ни свиста, ни гула. С удивлением я разглядывал свисток - что это? Какой-то сигнал? Но ничего не происходит.

На удивление, остальные члены отряда тоже продолжали вести себя спокойно. Гард сидел на земле и вытаскивал флягу, Торрин проверял тетиву на луке. Их звери тоже не волновались.

Прошло несколько томительных минут, и я уже начал подумывать, что свисток сломан, сигнал не дошёл и мы и правда обречены, как вдруг наверху что-то блеснуло.

Я поднял голову и увидел, как с высоты стремительно спускалась знакомая железная клетка! Она летела вниз и через пару минут с глухим стуком опустилась точно в центр поляны и открылась перед нами. Перед тем как зайти, Гард щёлкнул языком. Ястреб на мгновение появился в воздухе и схватил чёрное перо, что висело здесь как метка, после чего снова растворился. Гард шагнул в клетку вслед за нами.

Дядя снова поднёс свисток к губам и дунул. На этот раз я почувствовал лёгкую вибрацию в воздухе. Сразу после этого массивная решётка захлопнулась с оглушительным лязгом, и железная конструкция плавно пошла вверх.

Поход в Лес был окончен.

Я рухнул на железный пол и прислонился спиной к прутьям клетки. Закрыл глаза. Дыхание было всё ещё тяжёлым. Казалось, каждую мышцу в теле кто-то вывернул наизнанку и хорошенько отбил молотком. Поход оказался опаснее, чем я мог себе представить.

Дрожащей рукой я достал из сумки глиняную флягу и сделал пару глотков. Второй рукой на автомате стал гладить зайцелопа, который вылез и устроился на коленях, глядя на меня огромными янтарными глазами. Я зарывался пальцами в его тёплую шерсть и понемногу приходил в себя.

Рядом шумно опустился дядя.

— Ну что, племяш, — хрипло начал он, не глядя на меня. — Со зверем что планируешь делать?

Хороший вопрос. А что, собственно, я с ним буду делать? Я перевёл взгляд на зайцелопа, и он, словно почувствовав внимание, поднял голову и уставился на меня. Его глаза смотрели с такой безграничной преданностью и любовью, что у меня в груди что-то ёкнуло - так могли смотреть только звери, ведь они не знали предательства, лицемерия или корысти. Они любили тебя просто за то, что ты есть. Зайцелоп же будто понимал, что я спас ему жизнь, и доверял мне полностью, без остатка.

На моём лице расплылась нежная, усталая улыбка.

— Оставлю себе, — тихо сказал я.

Гард, стоявший у противоположной стенки клетки, хмыкнул.

— Присматривай за ним. Я как-нибудь навещу тебя, и, если с ним что случится… — он не договорил, но смысл был ясен. Однако в его голосе не было прежней ярости, скорее предостережение. Я кивнул и даже не обиделся. В этом теле теперь жил я, а «убийца зверей» давно покинул этот мир. Мне предстояло доказать это своими поступками.

Пока все молчали, я решил спросить то, что давно не давало покоя:

— Дядя, а почему на территории Леса не создали постоянного убежища? Какую-нибудь базу или форпост? С ними бы стало намного безопаснее - по крайней мере, у людей могло появиться место, где можно в безопасности переночевать, найти укрытие или получить помощь в случае опасности…

Ларк повернулся ко мне и криво ухмыльнулся.

— Думаешь, не пробовали? — он покачал головой. — Пробовали, племяш, причём много раз. Богатые гильдии, сам губернатор, именитые академии Мастеров Зверей. Все бросали туда свои силы и деньги, строили укрепления, выставляли сильную охрану, устанавливали магические барьеры, но результат всегда был один. Знаешь, какой?

Он ненадолго замолчал, уставившись в потолок, перебирая в памяти давние события.

— Лес стягивал к этим местам все свои силы: стаи зверей, биомы-убийцы, магические аномалии… Каждая попытка закрепиться в Лесу заканчивалась кровью. Иногда смельчаки успевали оттуда выбраться, но чаще нет. Последний форпост - «Гнездо Феникса», пытались возвести лет пять назад. Туда отправили двадцать Мастеров Зверей В-класса с их зверями. — Ларк щёлкнул пальцами. — И их стёрли за одну ночь. С тех пор никто больше не пытался.

От его рассказа по коже пробежали мурашки. Лес - не просто опасная территория, казалось, будто он был чем-то живым, разумным, и явно недружелюбным.

Вскоре свет сверху стал ярче, послышался скрежет механизмов, и клетка мягко остановилась. Мы вышли в круглый зал миниатюрной крепости и преодолели коридор. Лязгнули массивные засовы, ворота крепости медленно распахнулись, выпуская нас обратно в уже вечерний, пахнущий дымом и пищей городской воздух.

Караульные на посту проводила нас оценивающим взглядом.

— Моррис, — глухо произнёс один из стражников, кивнув Ларку. Взгляд охранника скользнул по отряду, задержался на моём бледном лице, затем — на глубоких свежих царапинах бронебруса. — Похоже, прогулка получилась весёлая? Как добыча?

— Да у вас вечно так, — пробурчал Ларк и потряс почти пустой сумкой, где позвякивала пара склянок.

— Сущие крохи. Зато впечатлений на год вперёд.

Первый стражник медленно кивнул. В его взгляде мелькнуло понимание — такое бывает между людьми, которым не раз приходилось рисковать жизнью.

— Живы и ладно. А теперь отдохните как следует и проспитесь.

Стражи отступили, их питомцы улеглись, потеряв к нам интерес.

Отойдя от крепости в тень узкого переулка, Ларк прислонился к стене, достал из-за пазухи помятую самокрутку, зажёг и глубоко затянулся.

— Фу-ух... Еле на ногах стою, — прохрипел он, выпуская струйку дыма и устало глядя на наши потрёпанные фигуры. — Ну что, герои, показывайте, за что бодались. Гард, Торрин, доставайте своё добро. Хмурый Гард и молчаливый Торрин высыпали содержимое сумок на сложенный плащ. Посыпались склянки с мерцающим «лазурным нейронником», который засиял в сумерках.

— Ни фига больше не нашли, — буркнул Гард, садясь на корточки. — Только эту светящуюся хрень.

— У меня есть ещё ягоды, — сказал я, тоже снимая сумку.

Зайцелоп, почуяв свободу, вылез из сумки и устроился у меня на коленях, слегка подрагивая.

— Но я сразу говорил, что они мне нужны.

Ларк кивнул, не споря, потом взял одну из склянок с нейронником и прищурился, покрутив в пальцах.

— А эта штука... Хм. Понятия не имею, что это такое. Но раз блестит — уже неплохо. Может, алхимики заберут.

Он перевёл взгляд на нас.

— Свяжусь с одним перекупщиком, который с Академией работает. Ну а ты, племяш? Свою долю продавать будешь?

Я кивнул и задумался — деньги, конечно, нужны, но ведь и растения казались полезными…

— Давай так, — сказал я, доставая сосуд с «Лазурным нейронником». — Я отдам тебе одну склянку, а остальные оставлю себе. Если найдётся покупатель, тогда и решу. А пока посмотрю, пригодится ли мне такое для лечения.

— Хорошо. Но сразу говорю — выручку поделим на всех. Ладно?

Гард мотнул головой, соглашаясь. Торрин кивнул. Мне и этого было достаточно — доля с продажи неведомой травы сулила хоть какие-то деньги.

— Что вообще творится в Лесу, неужели там всегда так? — спросил я дядю, попутно пытаясь унять дрожь.

— Лес живой, племяш. Он то спит, то ворочается, всякое бывает, — ответил Ларк, затягиваясь. — А сегодня… Да хрен его знает, что это было.

— Но... разве об этом не нужно кому-то сообщить? — спросил я.

Дядя невесело фыркнул.

— Сообщить? — он отодвинулся от стены и посмотрел на меня. В глазах мелькнула жалость. — Племяш, ты в каком мире проснулся? Нам сообщать? — он обвёл рукой себя, меня и Гарда с Торрином. — Да нас никто не спрашивает! Наше мнение никому не интересно, потому что для них мы пустое место. Или ты думаешь, кому-то в башнях есть дело до того, что там Моррис с командой увидели в Лесу? У них там свои игры. А наша работа — искать, добывать, и... — он постучал костяшками пальцев по склянке с нейронником, — приносить хоть что-то на продажу, чтобы семью накормить. Понимаешь? — он умолк и затушил самокрутку о стену. По его лицу трудно было что-то понять. Он не был зол, скорее просто очень устал.

— Забей, — сказал он уже тише. — Не ломай голову над тем, чего не дано изменить. Заботься о своих зверях и думай, чем завтра брюхо набить. Остальное не наша забота.

После этих слов он выпрямился, завернул все склянки в плащ и взвалил кулёк на плечо.

— Ладно, мне пора. Жажда хуже любой твари. Гард! Торрин! Шевелитесь, или я один всё пиво выпью!

Гард и Торрин лениво поднялись на ноги, затем коротко кивнули мне. Я не заметил в них откровенной неприязни, так что уже прогресс.

Уходя, Ларк внезапно обернулся.

— Как продам добычу — зайду в гости. И племяш... — его голос снова стал грубовато-заботливым. — Лавку не забрасывай. И присматривай за пушистым.

— Обязательно, — пообещал я.

Он ушёл в компании друзей, растворившись в сгущающихся сумерках. Я же развернулся и побрёл в сторону лавки.

Когда я наконец дошёл и захлопнул дверь лавки за спиной, на меня навалилась уже почти родная мне тишина. Я поставил сумку на пол и открыл её для зайцелопа. Он осторожно выпрыгнул, попробовал встать на больную лапу, пискнул и присел обратно. Его огромные глаза с любопытством осматривали помещение.

Усмехнувшись зверю, я потрепал его за уши и направился к большой клетке в углу. Двухвостая кошка лежала в том же положении, но ей стало заметно хуже. Дыхание стало неровным и поверхностным. Багровый свет под шкурой вспыхивал неровными толчками. Шерсть поблёкла и утратила прежний блеск, а воздух вокруг клетки стал сухим. Я мысленно вызвал систему, с ужасом ожидая увидеть приговор.

[Существо: Двухвостая огненная кошка, подвид «Тлеющий уголь»]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: критическое. Дестабилизация магического ядра. Прогрессирующие ожоги магических каналов. Риск самовозгорания: ОЧЕНЬ ВЫСОКИЙ. Время до необратимых изменений: ~27 часов]

[Рекомендованные действия: немедленное применение курса «Умиротворение Пламени»]

Кошка дорого заплатила за время, которое я провёл в Лесу, но зато я собрал то, что было нужно. От усталости, страха и сомнений не осталось и следа. Их сменила решимость. Сейчас я не потерянный человек в чужом мире. Я врач. А значит, передо мной не зверь и не монстр - передо мной пациент.

Я глубоко вдохнул и закатал рукава. Пора спасать пациента.

Глава 8Р

Достав из сумки склянку с ледяными ягодами, я открыл её и перекатил одну штуку в ладонь. Голубая, идеально круглая, покрытая микроскопическим узором снежинок, сияла не так ярко, как в Лесу. Перед глазами тут же всплыло описание.

[Обнаружено: Ледяная ягода, свежая]

[Качество: безупречное]

[Сохранность: 89%]

Вот чёрт. Система предупреждала, что их нужно хранить при низкой температуре, но где мне взять холодильник в Лесу? Да и как хранить их в лавке я тоже не представлял. Сделать ледник? Погреб? Подумаю об этом потом - нужно сосредоточиться на лекарстве. Даже так сохранности хватало, но каждая потерянная единица могла стоить кошке шанса на выживание.

Я разложил на столе уже подготовленные компоненты: отвар «Лунный колодец», нейтральный гель «Покров земли» и «Пепел утренней росы». После чего я вымыл каменную ступку и пестик от остатков предыдущего лекарства для куницы, а затем обработал ступку «Сосновой хваткой». Запах хвои и спирта мгновенно разнёсся по лавке - и я приступил к работе.

Первым делом я взялся за ягоды - пересыпал их в чистую ступку. Они падали в чашу с характерным глухим постукиванием. Пестиком я принялся медленно и аккуратно давить ягоды. Ледяная кожица лопалась, и из ягод вытекала густая сияющая мякоть цвета полярного неба. Холод от мякоти ощущался даже сквозь камень ступки. А её аромат напоминал мяту и морозную свежесть.

Я разминал ягоды, пока содержимое ступки не превратилось в однородное пюре. Оно мерцало голубым светом из-за мельчайших кристалликов, напоминающих алмазную пыль. Превратив ягоды в пюре, я взял склянку с «Лунным колодцем», внутри которой плескалась жидкость цвета лунного света. Открыв пробку, я медленно влил около пятидесяти миллилитров в ступку с ягодной массой.

Реакция была мгновенной и прекрасной - голубое пюре и серебристый отвар соединились, а я услышал тихий мелодичный звук, похожий на звон хрусталя. Два вещества не смешались - вместо этого они начали закручиваться в гипнотичную спираль, создавая в ступке миниатюрную галактику из синевы и серебра. На стенках ступки выступил иней.

В ожидании, пока вихрь успокоится и цвета начнут смешиваться, я во все глаза смотрел, как смесь становится единой субстанцией - мутновато-голубой жидкостью с миллионами мерцающих искр. Теперь в смесь можно было добавить гель «Покров земли». Я взял деревянную лопаточку, зачерпнул примерно двадцать граммов плотного бежевого вещества и добавил в центр ступки.

Гель начал расходиться в холодной жидкости, из-за чего в ней образовалась взвесь из мелких сгустков. Консистенция смеси изменилась и стала плотнее, да и запах изменился - к морозной свежести теперь добавились землистые нотки сухой глины и коры.

И последним ингредиентом была щепотка мельчайшего порошка под названием "Пепел утренней росы", чей цвет напоминал зарю. Собрав пепел кончиками пальцев, я рассеял его над поверхностью. Пепел сначала завис в воздухе, а затем опустился на поверхность тоненькими нитями. Жидкость дрогнула и стала прозрачнее, однороднее. Глубинное мерцание стало пульсировать ровно, напоминая медленное дыхание. Снадобье приобрело оттенок аквамарина с серебристым свечением, а аромат стал напоминать горный ручей.

Я замер, ожидая, что скажет система.

[Внимание: магические каналы носителя отсутствуют]

[Требуется: для активации потенциала рецепта необходимо вложение магической силы в процесс синтеза смеси]

[Текущий результат: смесь «Умиротворение Пламени». Неактивна. Эффективность смеси - 1,5% от теоретического максимума]

[Курс лечения: 3 приёма с интервалом в 12 часов. Текущего объёма достаточно для завершения курса]

[Запрос: инициировать процедуру прокладки базовых магических каналов? Обратите внимание, что процедуру необходимо проводить в безопасной обстановке]

Снова лишь жалкие крохи эффективности, как и с эликсиром для куницы. Я почувствовал досаду, но она быстро сменилась прагматичностью, потому что полтора процента лучше, чем ноль!

Что до прокладки магических каналов… Я обязательно займусь этим, но сперва нужно вылечить пациента. Подойдя к клетке, я вновь ощутил волну жара. Двухвостая лежала неподвижно, лишь слабая пульсация багрового света под шкуркой выдавала ещё теплящуюся в ней жизнь. Я открыл замок, потянул дверцу и на меня тут же обрушилось знакомое чувство опасности. Все внутренности сжалось в комок. Мышцы спины и плеч свело судорогой, кожа покрылась мурашками. Мысли стучали о черепную коробку: «Опасность. Отойди. Не трогай. Сожжёт. Убьёт».

Я прислонился лбом к прутьям клетки и до боли стиснул зубы. Да сколько можно?! Дай мне лечить животных! Чтобы прийти в себя, я постарался вспомнить мурлыканье спасённых зверушек, благодарные глаза хозяев и чувство удовлетворения после операции. Вспомнил свои умелые руки. Теперь в этом теле не трус, а хирург, спасавший зверей даже из самых ужасных ситуаций.

Собрав всю волю, я оттолкнул чужой, навязанный ужас, и отсёк его. Дрожь в руках стала меньше, пальцы на миг сжались в кулаки, а затем разжались, повинуясь мне. Я вновь протянул руку в клетку и ощутил, как жар обжигает кожу.

Стараясь не делать резких движений, я обхватил тельце кошки ладонью и, сразу же прижав к груди, понёс к столу. Она была невероятно лёгкой и ужасно горячей, как мешок раскалённых углей. Положив зверька на стол и приготовив снадобье, я осторожно разжал челюсти хвостатой и увидел тёмный раскалённый язык. Аккуратно, капля за каплей, я отправлял аквамариновую жидкость ей на корень языка, давая время на рефлекторное глотание.

Поначалу кошка продолжала лежать без движения. Потом, после пятой или шестой капли, её горло слабо сжалось - проглотила.

Я затаил дыхание и стал наблюдать.

Сперва изменение было едва заметным: сияющий изнутри багровый свет под шкуркой начал меркнуть. Не гаснуть, а отступать, концентрируясь вдоль позвоночника и вокруг закрытых глаз. Одновременно с этим жар, исходивший от неё, стал слабеть, а воздух над столом перестал дрожать. Сама шерсть, тусклая и безжизненная минуту назад, перестала выглядеть высохшей. Затем её бока вздыбились в первом за долгое время глубоком ровном вдохе. Вслед за этим по всему телу пробежала лёгкая, едва уловимая дрожь. Кончики двух пушистых хвостов дёрнулись, а когти на лапах, до этого впивавшиеся в подушечки, медленно разжались. После чего система вывела обновлённую информацию.

[Использована неактивированная версия снадобья «Умиротворение Пламени»]

[Процедура нейтрализации избыточной огненной энергии запущена. Стабилизация магических каналов запущена. Температура ядра снижена на 3,7°]

[Статус: риск самовозгорания существа уменьшен с «ОЧЕНЬ ВЫСОКОГО» до «ВЫСОКОГО»]

[Состояние критическое. Скорость ухудшения состояния снижена]

[Курс лечения: осталось 2 приёма с интервалом 12 часов. До следующего приема осталось 11:59:58]

Сработало! Я глубоко вздохнул, медленно выпуская воздух из лёгких, а затем утёр пот со лба. Дрожь в руках появилась снова, но теперь по другому поводу. Подождав ещё минут десять, наблюдая, как дыхание кошки становится всё ровнее, а жар продолжает спадать, я вызвал в системе полное описание.

[Существо: двухвостая огненная кошка, подвид «Тлеющий уголь»]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: тяжёлое. Баланс магических сил: частично нарушен. Внутренние ожоги каналов в процессе заживления. Сознание отсутствует]

[Рекомендованные действия: продолжение курса «Умиротворение Пламени» каждые 12 часов. Обеспечение гидратации. Контроль температуры]

«Сознание отсутствует». Значит, до пробуждения ещё далеко, но даже к лучшему — пока она спит, телу будет легче восстановиться.

Я убрал старую воду из миски, тщательно вымыл, наполнил свежей прохладной водой из колодца и поставил обратно в клетку. Затем аккуратно взял хвостатую на руки, отнёс в клетку и поудобней уложил на подстилку. На мгновение мне показалось, что она издала слабый звук. И я заметил, что моё отторжение вроде даже стало слабее — тело начало привыкать.

Я защёлкнул клетку и отступил на шаг. Осталось подождать двенадцать часов до следующей дозы.

Пока я возился с кошкой, зайцелоп тоже не сидел сложа лапы. Выпущенный из сумки, он прихрамывая исследовал помещение. Его огромные янтарные глаза с любопытством скользили по полкам, столу и отсветам от лампы. Добравшись до клетки с кошкой, зайцелоп навострил уши и принюхался, но не испугался - лишь с интересом разглядывал спящего зверя. Затем отправился обнюхивать пол, выискивая крошки.

— Эй, путешественник, — я тихо позвал зайцелопа.

Он задрал голову, что-то пискнул и поковылял на трёх лапах ко мне. В груди разлилось тёплое чувство - он мне доверял. Такие глаза не умели лгать.

Я взял его на руки и посадил на стол.

— Давай посмотрим на твою лапу, малыш.

Он терпеливо сидел, изредка вздрагивая, когда я ощупывал сустав. Отёк никуда не делся, область тазобедренного сустава была горячей и припухшей - значит, воспаление продолжается. Шина из ветки и ремня, которую я наложил в лесу, держалась хорошо, но её тоже пора менять. Нужно поискать противовоспалительное и, возможно, обезболивающее средство.

Я подошёл к полкам, которые ранее пометил серым мелом - «наружные средства, кости, суставы», и стал перебирать склянки. Открывал их, читал описания, которые показывала система. Большинство средств были либо слишком сильными, либо предназначенными для других типов тканей. В конце концов я нашёл то, что искал - система высветила информацию.

[Обнаружено вещество: мазь «Суставная прохлада»]

[Эффекты: снимает отёк и воспаление в области суставов и связок. Оказывает лёгкий анальгезирующий и охлаждающий эффект. Ускоряет рассасывание гематом]

[Качество: удовлетворительное]

[Срок годности: истёк 2 года и 1 месяц назад. Эффективность снижена на 60%]

Сорок процентов от изначальной силы более чем достаточно для такого воспаления. Рядом стояла небольшая баночка с остатками «Сонной полыни», которые я использовал для кошки. Пожалуй, и её возьму — немного седативного не помешает, чтобы зверёк успокоился и не дёргал лапу.

Я взял мазь и остатки настоя, после чего вернулся к столу. Зайцелоп всё это время смотрел на меня.

— Сейчас будет немного холодно, но зато станет легче, — сказал ему, как всегда говорил раньше сотням хозяев.

Сперва аккуратно размотал старую грязную повязку, лапа под ней была красноватой и отёкшей, но выглядела уже намного лучше. Кости стояли на месте. Я взял чистый лоскут мешковины, вылил на него немного настоя «Сонной полыни» и осторожно протёр кожу вокруг сустава, очищая её. В ответ на прикосновения зверь вздрогнул, но вырываться не стал. После обработки я зачерпнул мазь из следующей банки и тонким слоем нанёс на лапу, мягко втирая кончиками пальцев. Мазь пахла ментолом и камфарой, она должна была дать ощущение приятной прохлады. Зверёк тихонько вздохнул — холод наконец добрался до воспалённого сустава.

Новой, чистой полоской мягкой кожи, что нашлась среди запасов на складе, я снова зафиксировал сустав, наложив аккуратную шину. На этот раз повязка получилась более профессиональной, и система тут же отозвалась.

[Обнаружено вмешательство: повреждённый сустав обработан противовоспалительными и обезболивающими средствами, повязка заменена]

[Состояние стабильное. Воспаление купируется. Болевой синдром снижен]

[Примечание: существо испытывает сильную благодарность. «Доверительное» отношение сменилось на «Преданное»]

Я погладил его по голове между длинными ушами.

— Молодец. Теперь тебе нужно поесть.

Взяв его на руки, я отнёс к свободной клетке среднего размера.

— Лежи тут, — сказал я.

Он посмотрел на меня так, словно понял каждое слово. Зайцелоп не стал вырываться, но в его взгляде отчётливо читалась неохота сидеть взаперти. Он предпочитал свободу и моё общество, однако всё равно послушно свернулся калачиком и положил голову на лапы.

Решив немного обустроить ему жильё и собрать еду, я вышел во двор и пошёл к заросшей поляне, что тянулась напротив загонов. Среди буйства сорняков и сухих стеблей нашёл клочок мягкой луговой травы и пучок сочного клевера — идеально для травоядного. Нарвав охапку свежей травы, я собрал для подстилки сухие прошлогодние стебли. Хоть и сухие, они по-прежнему оставались мягкими и хорошо держали тепло. Вернувшись, я застелил дно клетки зайцелопа толстым слоем сухой травы, собрав мягкое, тёплое гнездо. Рядом поставил небольшую миску со свежей водой. Сочный клевер и мягкую траву тщательно вымыл и положил рядом. Зверёк сразу же оживился, потянулся к еде и принялся жадно жевать, временами отрываясь, чтобы посмотреть на меня своими огромными глазами.

Я погладил его по спинке, ощущая тёплую бархатистую шерсть.

— Ешь и отдыхай, — сказал и закрыл дверцу.

Наконец, когда с последним неотложным делом было покончено, силы словно разом меня оставили. Я едва держался на ногах. Перед глазами плыли тёмные пятна, а пустой желудок протяжно урчал. Вспомнив про еду, что купил в таверне перед походом в Лес, я порылся в сумке, достал свёрток из грубой ткани и положил на стол, а развязав узел… отшатнулся.

Рядом с куском грубого хлеба лежала… рыба-мутант. Она была длинной, от локтя до кончиков пальцев, и напоминала гибрид угря и доисторического чудовища. Чешуи не было, только кожаный покров тёмно-бурого, почти чёрного цвета, с желтоватыми пятнами, похожими на плесень или лишайник. Голова, вернее то, что от неё осталось после копчения, была огромной, с широкой расплющенной пастью, усаженной несколькими рядами мелких острых зубов. Глазницы - пустые чёрные дыры. От тушки шёл густой копчёный запах, но помимо него был неприятный аромат тины. Плавники напоминали лоскуты кожи, и были прижаты к телу, а хвост выглядел как тугая спираль. Я разглядывал её с отвращением. Воображение услужливо подкинуло картинки мутантов из какого-нибудь Чернобыля.

Однако желудок, не разделив эстетических соображений, издал новый требовательный рёв. Делать нечего. Взяв с кухни нож, я с трудом отрезал кусок от хвостовой части, где было поменьше жутких кожистых наростов. Мясо оказалось на удивление мягким, легко отделяясь от толстого хребта. Я положил кусок на хлеб, закрыл глаза, откусил - и обомлел.

Плотное, жирное, насыщенное мясо было очень нежным. Копчёное послевкусие с остринкой напоминало нотки хорошего виски. Ни намёка на тину или серу, - лишь богатые, можно сказать дикие, сочетания вкусов. Либо трактирщик был кулинарным гением, либо это моим вкусовым рецепторам уже было всё равно, что есть. Я лично склонялся к первому варианту.

Ел я медленно, наслаждаясь каждым куском, запивал свежей водой. Хлеб был грубым, кисловатым, но прекрасно сочетался с жирной рыбой. Совсем скоро от монстра остался лишь хребет, голова и мои воспоминания. Желудок наполнился приятной теплотой, а тело долгожданной энергией. Собрав объедки, я вышел во двор и сбросил их в яму с мусором, которую выкопал ранее. «Биоопасная свалка средневековья» пополнилась новым экспонатом. Вернувшись, смахнул со стола крошки, захватил лампу и побрёл в сторону пыльной спальни.

Рухнув на кровать, я ощутил, как болит каждая мышца в теле, а глаза сами собой закрываются. И тут я вспомнил о системном предложении прокладки магических каналов. Стоило мне подумать об этом, как система тут же откликнулась:

[Запрос подтверждён]

[Процедура формирования базовых магических каналов]

[Требование: необходимо полное физическое расслабление]

[Возможные побочные эффекты: дискомфорт в теле]

[Начать процедуру?]

[Да / Нет]

Мысленно махнув рукой на возможные последствия, я выбрал «Да».

[Начало процедуры. Рекомендуется принять горизонтальное положение]

Да, уже лежу. Вскоре по телу пробежала первая волна странного покалывания, словно миллионы крошечных иголок начали мягко входить в кожу по всему телу — от кончиков пальцев ног до макушки. Не было дискомфорта, скорее необычные ощущения. Затем покалывание сменилось чувством тепла по центру груди, будто там разожгли маленькое солнце. По магическим каналам тепло распространилось по животу вниз, затем в руки, в ноги, к голове. Казалось, внутри меня прорисовывалась карта из светящихся, тёплых линий. Появилась тяжесть и стало чуть сложнее дышать. Я хотел запомнить ощущения, но усталость в конце концов окончательно меня одолела. Гул в ушах становился колыбельной, тепло - убаюкивающим одеялом. Затем гул стал затихать и стало очень тепло. Я ещё успел подумать, что будет дальше, но мысль оборвалась на полпути. Веки закрылись сами собой.

Провалился в сон я ещё до того, как система смогла выдать следующее сообщение. Помню только писк из клетки зайцелопа - он будто желал мне спокойной ночи.

***

Воздух в таверне «Медный дракон» был полон запахом жареного мяса, пива, пота и табачного дыма. Длинные дубовые столы ломились под тяжестью кубков и тарелок. У камина горланила песни шумная компания подвыпивших торговцев, а у стойки, перекидываясь словами с уставшей, но весёлой служанкой, толпились наёмники в потертых доспехах.

Гард, Торрин и ещё несколько человек сидели в углу таверны за большим столом. Перед ними на столе стояли кружки с пенным, а на блюде дымились сочные свиные рёбрышки. Мужчины выглядели уставшими, а напряжение после похода в Лес постепенно вымывали алкоголем.

— …и вот этот ушастый, — Гард, уже изрядно навеселе, размахивал кружкой. — Сам сидит у него в сумке, а морду высунул, и носом тычет в сторону, будто говорит: «Эй, дурак, ягоды тут!» А наш молодой ползает на карачках, носом землю роет, будто трюфели ищет!

Соседи по столу хрипло засмеялись.

— И что, нашёл? — спросил один, вытирая бороду рукавом.

— А как же! — Торрин, обычно молчаливый, на сей раз вставил слово. — Целую пригоршню!

— Ну и ну, — покачал головой второй. — Рисковал парень, неизвестного раненого зверя с собой по Лесу таскал. Ненормальный, одно слово. Кто ж так делает?

— Кто? — Гард хлопнул ладонью по столу. — Тот, кто зверей больше жизни любит, вот кто! Рисковал шкурой, отстал от отряда, но зверя спас и ягоды нашёл. Я, если честно, глазам не поверил.

Разговор привлёк внимание нескольких мужчин за соседним столом.

— Вы про кого это? — поинтересовался один, седой, с лицом, испещрённым морщинами.

— Да про одного чудика, — махнул рукой Гард. — Эйдена, владельца лавки… «Целитель чудовищ», вроде.

На лицах слушателей мгновенно отразилось недоверие и брезгливость.

— Эйден? — фыркнул седой. — Да он же убийца зверей и проходимец! Там любовью и не пахнет. Он их мучает, да на бутылку деньги у людей выпрашивает, слыхал я про него.

— Я тоже, — поддержал другой. — Говорят, родители его, царство им небесное, легендарными звериными целителями были, а он всё просрал.

— Вот и мы так думали! — Гард налил себе ещё пива. — Пока не увидели обратное. Он этому зайцелопу… Как там… вывих ему вправил и шину наложил, да так ловко, как будто каждый день это делает. И глаза у него отцовские. Точно такие же. Помнишь, Торрин? Торрин молча кивнул, отщипывая кусок мяса от ребра.

Наступило непродолжительное молчание. Люди переглядывались. Слова авторитетных добытчиков, да ещё и упоминание знаменитых родителей, заставляли задуматься.

— Не может быть, — пробормотал кто-то с дальнего стола. — Несколько лет он пил, как сапожник, лавку в дерьмо превратил… И вдруг целитель?

— А я слышал, — встряла служанка, пронося поднос с пустыми кружками, — что вчера ночью к нему какой-то богач с кошкой приходил. Может, и впрямь толковый целитель?

— Враньё это, — упёрся седой ремесленник, но уверенность в его голосе поутихла. — Пьяные байки.

Достаточно было подтолкнуть людей к сомнениям, а остальное сделает людская молва.

Стоило «убийце зверей» спасти зверя в Лесу, и все сразу вспомнили, что этот «пьяница и проходимец» - сын легендарных Мастеров. Слишком уж плохо одно вязалось с другим.

Люди за соседними столами начали перешёптываться, бросая взгляды в сторону Гарда и Торрина. Кто-то качал головой, кто-то хмыкал, но во взглядах читалось пробудившееся любопытство. А что, если чудо и правда случилось? Так или иначе, имя Эйдена, владельца лавки «Целитель чудовищ», вновь пошло гулять по городу. И если раньше оно вызывало лишь презрительные усмешки, то теперь вместо них появилось любопытство. В его дурной славе появилась первая трещина. Что будет дальше, не знал никто, но по поводу его лавки уже начали ходить разговоры.

Глава 9Р

Я открыл глаза оттого, что в лицо светило солнце, пробившееся сквозь паутину на окне. Несколько секунд пролежав неподвижно, я пытался осознать, где нахожусь, а затем ощутил, что всё тело горит, но мне было не больно, скорее… непривычно.

Попытался пошевелиться и ощутил лёгкое головокружение, в ушах слегка звенело, и тут прямо перед глазами всплыли системные строки.

[Процедура формирования базовых магических каналов завершена]

[Результат: сформирована элементарная магическая сеть (уровень: «зародыш»)]

[Разблокировано: базовое восприятие магической среды]

[Пассивное сканирование: доступно ощущение фоновых колебаний магической энергии (маны) в окружающем пространстве]

[Внимание: экстремальные энергозатраты]

[Состояние организма: сильное истощение, дегидратация, дефицит питательных веществ (макронутриентов)]

[Рекомендация: как можно скорее восполнить ресурсы]

Сообщения погасли, а я так и лежал, пытаясь осмыслить прочитанное. Магические каналы проложены, и теперь я мог чувствовать ману. Я что, в какой-то компьютерной игре? Классы, ранги, магические каналы… Всё это звучало как бред сумасшедшего, однако было реальностью. Я не понимал, как к этому относиться, но нельзя не отметить, что система помогала. В общем, стоит смириться с текущей ситуацией и попытаться выжать из неё максимальную выгоду.

После прокладки магических каналов тело превратилось в выжатый лимон. Живот скрутило судорогой голода, и я невольно согнулся. Горло пересохло настолько, что даже сглотнуть было больно.

С трудом оторвавшись от матраса, сел на кровати. Голова закружилась, в глазах поплыли тёмные пятна. Стоило попытаться встать, как ноги подкосились, и я едва удержался, ухватившись за спинку кровати.

Опираясь на стены и мебель, я побрёл в большую комнату. Первым делом взгляд упал на небольшой бронзовый диск, заменявший зеркало. Подошёл ближе и едва узнал своё отражение.

Лицо осунулось, щёки впали, под глазами залегли густые, синеватые тени, кожа приобрела землистый оттенок, а волосы висели грязными сосульками. Я похож на человека, которого вытащили с того света. Отвернувшись от удручающего зрелища, двинулся к клеткам.

Зайцелоп спал, свернувшись в клубок. Дышал он ровно, а уши время от времени дёргались. Наверное, что-то снилось. Система показала, что воспаление спадало.

Двухвостая лежала в той же позе, но теперь её дыхание было глубже, ровнее. Жар, исходивший от клетки, заметно ослаб. Багровое свечение под шкуркой пульсировало медленнее, но уже не неровными всплесками, а спокойно и умиротворённо. До второго приёма зелья оставалось несколько часов.

Желудок вновь издал протяжный звук, отчего зайцелоп вздрогнул во сне. Нужно срочно поесть!

Кухня встретила меня знакомым запахом старой грязи, но после недавней зачистки он был не таким густым. Я начал внимательно обшаривать каждый угол - заглянул в пустые кувшины, потряс мешки, обследовал ниши в стенах - ничего. Ни зёрнышка, ни крошки хлеба, ни кусочка сыра — только пыль, паутина и безысходность. Я подумал про «пряный огнехвост», за который трактирщик обещал серебряную марку. Но от мысли, что нужно куда-то идти, становилось ещё хуже. В таком состоянии я просто не дойду до таверны. И тогда вспомнил про свой двор. На заросшей поляне с грядками скорее всего что-то выращивали. Вдруг там остались уцелевшие плоды? Трава тоже бывает съедобной.

Я вывалился во двор. Утренний воздух свеж и прохладен, солнце поднялось достаточно высоко, освещая запущенный участок.

Подойдя к грядкам, я принялся искать хоть что-то съедобное, и система как будто поняла, что я хочу, стала реагировать.

[Обнаружено растение: дикий горчак. Несъедобен. Сок раздражает слизистые]

[Обнаружено растение: колючеплодник. Плоды ядовиты в сыром виде]

[Обнаружено растение: лук полевой (дикий). Луковицы и перья съедобны. Вкус острый, пряный. Пищевая ценность: низкая]

Лук! Я наклонился, раздвинул грубые стебли сорняков и увидел тонкие, торчащие кверху зелёные перья. Схватившись за них, потянул. Из земли с лёгким хрустом вышла небольшая, грязная луковица с тонкими корешками. На грядке их было немного, но с десяток я нашёл.

[Обнаружено растение: Кислица лесная. Листья пригодны в пищу в небольших количествах и содержат витамин C. Вкус растения кислый, освежающий]

Нарвал пригоршню мелких тройчатых листьев, похожих на клевер.

[Обнаружено растение: дикая репа (турнепс). Корнеплод пригоден в пищу после термической обработки. Вкус горьковатый, с землистыми нотками. Пищевая ценность: средняя]

Вот это удача! Я принялся копать руками вокруг широких, раскидистых листьев. Через минуту в руках оказался небольшой, корявый, грязно-белый корнеплод размером с кулак, потом ещё один, и ещё.

Мой «урожай» состоял из пучка дикого лука, охапки кислицы и трёх корявых реп. Это до смешного мало, но для голодного человека - целое богатство.

Следующий вопрос: где готовить? Мысль о том, чтобы ступить на кухню, вызвала приступ тошноты. Нет, только не это. Однако в главном зале был котёл, что я недавно очистил… Да и очаг там. Решено!

Собрав скудную добычу в подол рубахи, побрёл обратно в лавку, и работа закипела. Сначала натаскал воды из колодца, затем принялся за разведение огня в очаге с помощью кресала и кремня. На этот раз получилось быстрее, руки помнили движения. Подбросил щепок и раздул мехами. Пока вода грелась, занялся обработкой «продуктов».

Дикий лук очистил от верхней шелухи и грязи, отрезал корешки, перья мелко порезал на деревянной доске, которую предварительно облил «Сосновой хваткой». С репой я возился чуть дольше, потому что её кожура была очень толстой. Соскоблил её ножом, срезав самый верхний слой. Мякоть оказалась белой, с лёгким фиолетовым оттенком у сердцевины. Репу порезал на небольшие неровные кубики, а кислицу промыл в отдельной миске с чистой водой.

Когда вода в котле закипела, я бросил туда кубики репы. Сдвинул угли, и похлёбка в котле стала булькать медленнее.

Минут через двадцать я проткнул кусочек репы ножом и увидел, что тот входит с лёгким сопротивлением. Тогда засыпал в котёл порезанный лук и через пару минут кислицу. Запах, поднимавшийся из котла, был обнадёживающим: сладость репы, острый дух лука и лёгкая травяная кислинка. Соли, да и других приправ у меня не было, но сейчас это не важно.

Я выждал ещё пять минут, затем с помощью тряпки снял котёл с крюка и поставил на каменный выступ рядом с очагом, чтобы немного остыл. Не найдя нормальной миски, просто зачерпнул деревянной кружкой густой, мутноватый отвар с кусочками овощей.

Первый глоток обжёг губы и язык, но я почти не почувствовал боли. Вкус был… примитивным. Пресным, с отчётливой горечью репы и резковатым послевкусием дикого лука, но для моего организма это был нектар. Я ел свою похлёбку медленно, наслаждаясь теплом внутри. Мой истощённый за ночь организм потихоньку наполнялся новой силой.

Я съел всё, что было в котле, до последней капли. Желудок наконец перестало сводить судорогой.

Убрал за собой, вымыв кружку и вылив остатки воды во двор, и посмотрел на солнечный свет, падающий из окна. Пора давать кошке вторую дозу лекарства.

Я направился к рабочему столу, где стояла ступка с «Умиротворением Пламени». За ночь лекарство немного изменилось - аквамариновый цвет стал чуть мутнее, а мерцание менее ярким. Мысленный запрос подтвердил догадку.

[Обнаружено вещество: смесь «Умиротворение Пламени», неактивированная]

[Сохранность: 78%, снижение связано с нарушением условий хранения — отсутствие низкотемпературного режима]

[Эффективность: 1.3% от теоретического максимума]

Снижение было, но не катастрофическое, и этого должно хватить. Я подошёл к клетке с кошкой, открыл щеколду и приготовился к привычной волне животного страха, который мешал мне каждый раз. Глубоко вдохнув, собрался с силами, протянул руку к двухвостой, и обомлел.

Слабые намёки на прежнее отторжение всё же появились - напряжения в мышцах почти не было, только пальцы слегка дрожали. Я замер, когда ощутил изменения. Неужели дело в магических каналах? Может даже их присутствие уже помогало приглушить эту реакцию тела? Ответов у меня не было, но работать однозначно стало легче.

Жар, исходящий от кошки, уже не обжигал. Я обхватил её руками и перенёс на стол. Затем принялся поить её второй порцией зелья, аккуратно разжав кошачьи челюсти. Капля. Пауза. Рефлекторное глотание. Ещё капля.

На этот раз реакция проявилась быстрее, и уже после третьей капли веки кошки дрогнули.

После пятой тело прошибла дрожь, и она издала хрипловатый звук, напоминающий потрескивание углей. А следом открыла глаза - они напоминали два маленьких, идеально круглых очага живого пламени. Ярко-оранжевые по краям, с золотистыми крапинками-искрами вокруг зрачков. Она вела себя спокойно, не мигая смотрела на меня изучающим взглядом.

Потом её глаза закрылись, дыхание стало ещё глубже и ровнее - она снова погрузилась в целебный отдых. Система сразу обновила данные.

[Введено: «Умиротворение Пламени», неактивированная версия]

[Процедура нейтрализации избыточной огненной энергии продолжается. Стабилизация магических каналов продолжается. Температура ядра снижена на 8.1° от исходного. Магические каналы: запущено самовосстановление]

[Статус: риск самовозгорания снижен до «СРЕДНЕГО»]

[Состояние тяжёлое, но наблюдается стабильное улучшение. У существа отмечаются краткие периоды ясного сознания]

[Курс лечения: остался 1 приём. До следующего приёма снадобья осталось 11:59:59]

Я выдохнул - лечение начало приносить свои плоды. Подняв кошку, аккуратно отнёс её обратно в клетку, поправил подстилку, заменил воду и закрыл дверцу.

Следом наступила очередь зайцелопа. Он проснулся от моих шагов и, подняв мордочку, радостно пискнул, тычась носом в прутья. Я сменил ему воду, набрал свежей травы и клевера с поляны, промыл, и положил в его клетку. Он принялся лопать завтрак с таким энтузиазмом, что я невольно улыбнулся. Смотреть на него было приятно - в этом было что-то по-настоящему искреннее.

Стоило закрыть клетку, как раздался громкий стук в дверь. Интересно, кто там? Клиент? Или дядя с деньгами от сбытого нейронника? В это верилось с трудом. Подойдя к двери, я отодвинул засов и открыл.

На пороге стоял юноша, который недавно приносил куницу. Его волнение выдавали тёмные круги под глазами и пальцы, без конца теребившие край плаща. На плече у него, свернувшись пушистым кольцом, сидел зверёк.

— Здравствуйте, — напряжённым голосом начал парень. — Я не смог вытерпеть три дня, простите. Всё время думаю, что с куницей что-то не так, что я что-то упускаю…

Я кивнул, отступая и пропуская его внутрь.

— И тебе не хворать. Входи, раз уж пришел, посмотрим твоего зверя.

Он прошёл внутрь, глянул на чистый пол, аккуратные ряды баночек на полках и на моих новых соседей. Судя по его взгляду, он удивился, но промолчал.

— Как тебя зовут-то? — спросил у него, возвращаясь к столу. — В прошлый раз мы как-то не представились.

Парень смущённо покраснел.

— Элиан, а это - Астик, — он погладил куницу по голове. — А вас?

— Зови меня Эйден, — сказал я, указывая на стол. — Клади сюда. Давай посмотрим, что там у вас.

Элиан осторожно снял куницу с плеча, уложил на стол и отошел. Астик не сопротивлялся, лишь внимательно наблюдал за мной.

Я протянул руку и заметил, что отторжения почти нет - зверь спасённый, а значит безопасен. По ходу осмотра я отметил, что шерсть у него густая и блестящая, проплешин не было. Взгляд ясный, выделений из глаз не было, зрачки реагировали на свет в помещении. Слизистые глаз розовые и влажные. Ощупав позвоночник, рёбра и живот я пришёл к выводу, что животное в хорошей кондиции: мышцы упругие, живот мягкий, температура в норме.

— Открой ему пасть, — попросил я.

Элиан подошёл к столу и осторожно приоткрыл пасть зверьку. Глянув внутрь, я отметил: дёсны здоровые, зубы чистые, язык влажный и розовый. Затем я запросил у системы углублённый анализ, чтобы проверить, проявились ли последствия.

[Существо: лесная теневая куница]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Состояние: здорова. Признаков интоксикации не обнаружено. Функции всех органов в норме. Магическая стабильность: высокая]

[Примечание: существо находится в отличной физической форме. Связь с Мастером: стабильная, синхронизация улучшена после эволюции]

Я отступил на шаг и вытер руки о тряпицу.

— С ним всё в порядке. Здоров как… ну, как здоровая куница.

Элиан замер, а потом его лицо озарила широкая, сияющая улыбка, с которой он сразу выглядел на несколько лет младше.

— Вы уверены? С ним точно… всё хорошо?

— Уверен на все сто, — кивнул я. — Отравление полностью выведено, можешь быть спокоен.

Парень вздохнул с облегчением.

— Спасибо огромное! Я не знаю, как вас благодарить!

Он потянулся к внутреннему карману, но его лицо вдруг вытянулось.

— У меня сейчас нет денег на оплату. Я всё потратил на компоненты для Академии… — он умоляюще смотрел на меня. — Но могу всё отработать! Я сильный, учусь на Мастера Зверей и… — он запнулся, видимо, понимая, что его навыки в лавке звериного целителя не слишком востребованы.

Я встретился с его горящим, отчаянным взглядом, и внутри стало неспокойно. Не сказать, что я когда-то был сентиментальным, но передо мной стоял парнишка, который говорил со мной честно. Ну а мне действительно не помешала бы помощь.

— Работёнку я для тебя найду, — в моём голосе прозвучала почти зловещая усмешка. — Но после неё ты десять раз подумаешь, прежде чем в следующий раз такое предлагать. Пойдём, — бросил я и направился к тёмному проёму, ведущему в кухню.

Элиан с опаской двинулся следом.

Я толкнул дверь кухни и широко распахнул руки, как фокусник, представляющий свой самый удивительный трюк.

— Вот твой фронт работ.

Стоило парню переступить порог, как его лицо начало менять цвет. Сперва стало бледным, потом зеленоватым. Его взгляд перемещался по липкому, застарелому жиру на полу; по стенам, покрытым смесью копоти, паутины и непонятных подтёков; по груде грязной посуды и почерневшему очагу.

— К концу дня всё это, — сказал я, обводя рукой помещение, — должно блестеть. Пол, стены, потолок, очаг, посуда, полки. Каждый сантиметр.

Парень онемел и застыл, потом медленно перевёл на меня взгляд. В его глазах читался вопрос: «Ты шутишь?»

Поймав его взгляд, я не выдержал и рассмеялся.

— Расслабься, я буду убираться вместе с тобой.

На лице Элиана мелькнуло облегчение. Он решительно стал закатывать рукава.

— Хорошо, я готов! С чего начнём?

Работа закипела. Мы вынесли во двор всю грязную посуду, старые тряпки, остатки углей и золы из очага. Я принёс вёдра с водой, песок, золу и остатки «Сосновой хватки». Мы порвали ещё несколько старых мешков на тряпки.

Начать решили со стен. Копоть, жир и грязь, которые образовывалась в этой комнате, долгие годы оседали на брёвнах и камне слоями. Поэтому, чтобы получить хоть какой-то результат, мы намешали густую абразивную пасту из песка, золы и воды, мазали ею стены и скребли щётками из связанных прутьев. Сначала безрезультатно, потом, по мере размокания, грязь начинала отходить пластами, обнажая тёмное дерево и серый камень. Пыль и грязь летели во все стороны, и вскоре мы покрылись ею с головы до ног. Астик, не вынеся этого зрелища, удалился в главное помещение, изредка возвращаясь и наблюдая за нашей вознёй.

После стен принялись за пол, но с полом пришлось работать другим образом. Я принёс широкий деревянный скребок, и мы стали отдирать от досок въевшуюся, спрессованную грязь. Скребок снимал грязь вместе с верхним слоем дерева, обнажая более глубокие и светлые слои древесины. Потом как обычно - вода, песок, скрежет. Ведро за ведром чёрной, густой жижи выносилось во двор и выливалось в общую яму.

Очаг был отдельной песней - внутри обнаружилась старая, спекшаяся в камень накипь из жира и сажи. Мы разожгли в нём сильный огонь, чтобы прокалить отложения, а потом, когда он немного остыл, принялись долбить их и скоблить скребками. Тучи едкой сажи летели в лицо. Элиан кашлял и отплёвывался, но не сдавался.

Посуду мы замочили в большом котле с водой и золой, прокипятили, а потом оттирали песком. Чугунные сковороды и горшки, покрытые накипью, отказывались поддаваться. Пришлось вновь применять огонь и грубую силу.

Весь день мы работали, прерываясь только на то, чтобы принести новой воды или немного отдышаться. Несмотря на сытный завтрак сегодня утром, слабость снова стала одолевать меня. Но посмотрев, как Элиан упёрто скребёт очередной участок стены, я не мог позволить себе расслабиться.

Как ни странно, в этом адском труде было что-то успокаивающее. А может, просто мозг искал отвлечения от однообразного скрежета, и им стал Элиан, ведь парень оказался тем ещё болтуном. Стоило ему втянуться в работу и немного отвлечься от её ужаса, как он начал говорить.

— В Академии сейчас полный переполох, — рассказывал он, энергично оттирая пятно. — После того, как профессор Варгин объявил на занятии о переходе Астика в D класс, все только об этом и говорят! Никто не верит, что такое возможно без артефактов или помощи именитого Мастера! Некоторые даже думают, что профессор подыгрывает мне, но это же глупости!

Он ненадолго отвлёкся, уставившись в стену, а выражение лица изменилось, выдав тревожные мысли.

— Мои друзья из соседнего крыла уверены, что я связался с подпольным алхимиком. А ребята со старших курсов и того хуже - косятся на меня, как будто я что украл у них.

Я кивнул, продолжая соскребать нагар с внутренней поверхности очага. Его слова подтвердили мои догадки. Система, которую видел только я - редкий дар, и пока что его следовало держать при себе.

— А как вообще у вас Мастеров всё устроено? — спросил я, изо всех сил изображая безразличие. — Я давно не интересовался новостями из Академии.

Элиан тут же подхватил тему. Судя по оживлению в голосе, ему нравилось рассказывать о том, в чём он разбирался, особенно тому, кто слушал с искренним интересом.

— Ну, если говорить по-простому, — сказал он, ставя ведро и берясь за тряпку, — звери делятся на классы от «E» до «A». «E» - самый низкий класс, а «A» - уже звери, способные выживать в глубинных слоях Леса. Выше них стоят только именные. О них обычно рассказывают куда чаще, чем встречают вживую. Это легенды. Внутри каждого класса есть три ранга: первый, второй и третий. Первый - самый слабый, а третий - потолок для этого класса. Когда зверь добирается до третьего ранга, он может перейти в следующий класс, но сам он этого сделать не может, для этого нужен Мастер Зверей.

Он вздохнул, отложил тряпку и, присев на корточки, начал перекладывать камни в основании очага.

— Чтобы зверь становился сильнее, нужно укреплять с ним связь: постоянные тренировки, совместные бои, притирка характеров. Реагенты, артефакты и редкие штуки тоже помогают развивать зверя, но знаете, что самое поганое? — он посмотрел на меня и недовольно поморщился. — Собственная магия! Если мастер не растёт, то зверь упрётся в потолок, даже если у него бешеный потенциал, а для этого нужно посещать источники в башнях. Только вот стоит это непозволительно дорого, и контролируют их богатые семьи.

Он швырнул очередной камень в кучу мусора с таким размахом, что тот гулко ударился о стену.

— Такие как я могут попасть туда только по академической квоте, а их не раздают просто так. Нужно выбивать результатами, рейтингом, заданиями, иногда кровью. Так что зверя развивать сложно, но развивать мастера ещё сложнее. Так и бегаем по кругу - чтобы достать ресурсы для роста, нужно быть сильным. А чтобы стать сильным нужно где-то добыть эти ресурсы.

— Звучит несправедливо, — констатировал я, вытирая пот со лба.

— Это просто жизнь, — с неожиданной для своего возраста мудростью сказал Элиан. — Всё решают сила, деньги или связи. У кого-то из нас есть только сила, да и то неокрепшая, — он помолчал, а затем его тон сменился, став более таинственным. — Кстати… В последнее время про Лес странности рассказывают. Уж если старшие добытчики предупреждают, значит не слухи. Я перестал скрести.

— Странности? В каком смысле?

— Биомы смещаются быстрее, — пояснил Элиан, понизив голос. — Раньше их движение можно было предугадать по картам с погрешностью в несколько дней, а сейчас они меняются хаотично. Появляются неизвестные твари, которых нет ни в одном справочнике, а знакомые звери ведут себя агрессивнее, или наоборот, уходят глубже. Профессор Варгин на вчерашней лекции обмолвился, что у спусков усилили стражу, и, похоже, студентам начнут ограничивать вылазки.

Он взглянул на меня и замолчал. В его тоне уже не было весёлых ноток.

— Скоро обычные вылазки на первый слой станут опаснее, чем походы на второй.

Слова Элиана легли точно на мои вчерашние впечатления. Костяные дозорные, лазурный нейронник в странном безжизненном биоме, предупреждения дяди. Это не отдельные инциденты, а часть большей картины, раз даже заведомо консервативная Академия теперь озабочена этим вопросом.

— А ты сам бывал в Лесу? — спросил я.

— Только на точке спуска, на поляне, под присмотром трёх профессоров и десятка стражников, — покачал головой Элиан. — Это и Лесом назвать сложно. Скорее так, безопасная лужайка.

Мы продолжили работу уже в задумчивом молчании. Информация, которую рассказал Элиан, переваривалась, рождая на свет вопросы и предчувствия. Если Лес становился опаснее, то как это отразится на городе и его жителях? Как быть дяде Ларку и таким, как он, ведь их жизнь зависит от вылазок.

К вечеру силы наши почти иссякли. Мы уселись на пороге кухни, пили воду и смотрели на закат.

А кухня преобразилась. Старый и потемневший от времени пол стал чистым. Стены, которые теперь не покрывали слои копоти и жира, оказались сложены из грубого камня. Очаг был вычищен, котёл блестел. Мы протёрли окно, и помещение наполнилось солнечным светом - он подсветил аскетичную, но чистую рабочую зону.

Элиан стоял, вытирая пот со лба, и оглядывал результат.

— Теперь здесь можно готовить еду, не боясь отравиться, — сказал он, и в его голосе звучала неподдельная гордость.

У меня было ощущение, что сегодняшний день нас как будто сблизил. Он видел во мне не отвратительного пьяницу, о котором, судя по всему, ходили слухи. Он видел во мне человека, который помог его питомцу. А я в нём видел первого в этом мире, кто отнёсся ко мне с открытым доверием. Я повернулся к нему.

— Спасибо за помощь. Без тебя я бы ещё неделю тут ковырялся.

Он смущённо улыбнулся.

— Это я должен благодарить вас за Астика и за то, что не выгнали, когда у меня не было денег.

— Ты отработал сполна, — сказал я.

Мы вышли в главный зал. Астик, увидев хозяина, ловко запрыгнул ему на плечо, тычась носом в щёку.

— Ну я, пожалуй, пойду, — сказал Элиан, направляясь к двери. — Завтра практика в ботаническом саду, нужно выспаться.

— Подожди, — остановил я его. — После такого… У тебя теперь здесь скидка. Если что-то случится с Астиком или… Если ещё кому-то нужна будет помощь, приводи - посмотрю. Если буду в силах помочь, обязательно помогу, но, — я поднял палец, — за лекарства и редкие компоненты всё равно придётся платить или отрабатывать.

Элиан широко улыбнулся.

— Спасибо вам, Эйден! Огромное спасибо! Обязательно расскажу всем, какая у вас замечательная лавка!

После чего он выскочил из дома. Дверь за ним захлопнулась, и я остался в тишине. Следующий приём зелья у кошки ещё через несколько часов, а вот мысль о магических каналах не давала покоя. Нужно понять, как ими пользоваться.

Я снова отправился к своим полкам со снадобьями. Осмотрев средства для «критических» ситуаций и средства для ран, я остановился на глиняных горшочках с пучками трав, что не полностью высохли, а сохранили хотя бы малую часть своих свойств.

Я просмотрел содержимое нескольких баночек, но всё не то. Я перебирал растения несколько минут, когда среди растений мне попалась неприметная трава. Внутри склянки лежали длинные, узкие листья болотного оттенка, с чуть зазубренными краями. Листья не рассыпались в пыль, а слегка гнулись. Пахла трава крепко и просто - горькой полынью и свежесрезанным деревом.

[Обнаружено растение: Железнолист (высушенный)]

[Класс: базовая лекарственная трава]

[Свойства: антисептик. Обладает вяжущим эффектом. Применяется для обработки ран и поверхностей]

[Сохранность: 40%]

[Примечание: основная часть активных компонентов разрушена, однако растение всё ещё обладает слабыми лечебными свойствами]

Идеально! Я очистил стол, взял ступку с пестиком и принёс воды. Отобрал немного железнолиста, стараясь взять ровно столько, чтобы хватило на эксперимент. Под пестиком листья быстро превратились в грубый зелёный порошок, пахнущий горечью трав. Я плеснул немного воды и продолжил растирать смесь, пока она не стала однородной.

Закончив, взял ступку в руки, закрыл глаза и сосредоточился на проложенных каналах. Внутри теплился слабый источник, похожий на тлеющий уголёк — наверное, нужно раздуть его и направить. Я представил, как энергия стекает вниз, по рукам, наполняет ладони, кончики пальцев, сжимающие ступку и пестик.

Сначала ничего не получалось. Однако спустя несколько минут я ощутил лёгкое покалывание, поэтому усилил концентрацию.

Постепенно тёплая волна накрывала запястья, перетекая в кисти. Ступка в руке начала светиться слабым устойчивым светом, смесь забулькала, и из густой пасты стала превращаться в прозрачную, тягучую жидкость цвета тёмного изумруда. Горький запах стал насыщеннее - почти чистым, обжигающим слизистую, как запах медицинского спирта, смешанного с хвойной смолой. В воздухе запахло грозовой свежестью и стерильностью.

Я чувствовал, как мана уходит из тела непрерывным потоком. С каждой секундой становилось всё тяжелее удерживать внимание. Но я продолжал, пока не почувствовал, что довёл дело до конца. Только тогда позволил себе расслабиться и открыл глаза.

[Синтез завершён. Задействованы базовые магические каналы (уровень «Зародыш»)]

[Получено: «Концентрированный антисептический экстракт Железнолиста»]

[Содержание активных веществ: 25%]

[Предупреждение: высокая концентрация. Перед применением требуется обязательно разбавить препарат в пропорции не менее чем 1:10. В чистом виде обладает прижигающим действием]

Двадцать пять процентов концентрации! После жалких полутора процентов, давшихся при изготовлении смеси «Умиротворение Пламени», у меня получился почти эталонный антисептик. Я застыл, глядя на небольшое количество изумрудной жидкости в ступке. Это прорыв!

Осторожно перелил драгоценный концентрат в небольшую склянку. Его было немного, но даже нескольких капель хватило бы на литры эффективного рабочего раствора. Теперь сомнительную «Сосновую хватку» можно отправлять в утиль.

Я сел на табурет и поставил склянку перед собой. Работа закончилась, суета последних часов осталась позади. Теперь можно было спокойно подумать. Первое, что пришло в голову - мне нужны книги и местные справочники. Я хотел узнать, какие ещё растения есть в этом мире. Нужно разобраться в информации, которую выдаёт система, и понять, как пользоваться этим на практике - превратить в методику.

Внезапно со стороны клеток раздался писк. Я обернулся и увидел зайцелопа, что, припадая на больную лапу, стоял у самой решётки. Он не отрывал взгляд от склянки, будто она чем-то притягивала его. Из клетки двухвостой донеслось ровное, мощное мурлыканье - звук глубокого, восстановительного сна, похожий на отдалённый гул благополучно работающего механизма.

Уголки губ дрогнули в улыбке. Я подошёл к клетке зайцелопа, просунул палец между прутьев и почесал его за ухом.

— Скоро заживём, малой, — прошептал я.

Теперь, когда в лавке стало чисто, а у меня появились успехи, это место уже не казалось мне чем-то ужасным. У меня появились и желание, и возможности изменить это место.

Глава 10Р

Переведя взгляд на клетку с кошкой, увидел, что подошло время приёма последней порции лекарства. Багровое свечение под шкуркой двухвостой пульсировало ровно и спокойно, жар почти исчез. Я открыл замок, осторожно протянул руку внутрь клетки, почти не почувствовав отторжения, обхватил её и вынул наружу.

Положив кошку на стол, взял ступку с остатками аквамаринового зелья. Его сохранность упала до 75%, а эффективность до 1.1%, но этого должно хватить для финального рывка. Я разжал челюсти кошки и увидел, что её пасть перестала быть сухой и воспалённой, слизистые стали влажными и розовыми. Медленно, капля за каплей, стал вливать последнюю порцию.

Первая капля коснулась языка. Вторая. На третьей веки кошки дрогнули. После пятой её тело свела судорога, и я замер. Под шкуркой вспыхнул целый фейерверк. Багровый свет вдоль позвоночника вдруг ожил. Будто желая избавиться от болезни окончательно, свет побежал от кончиков ушей до двух пушистых хвостов. Тело задрожало, шерсть на мгновение встала дыбом, и каждая волосинка засияла изнутри, как раскалённая медная нить.

Затем свет начал втягиваться обратно. Я увидел, как под шкуркой ненадолго проступила призрачная сеть из алых прожилок, пульсирующих в такт сердцебиению.

Кошка глубоко вдохнула, и из неё вырвалось маленькое облачко пара. Два хвоста дёрнулись и плавно опустились, расслабленно улёгшись на столешницу.

Перед глазами всплыло системное сообщение, и я вздохнул с облегчением.

[Курс лечения с помощью «Умиротворения Пламени» завершён]

[Результат: нейтрализация избыточной огненной энергии завершена. Магические каналы восстановлены, стабилизированы]

[Внутренняя температура ядра стабилизирована. Опасность самовозгорания отсутствует]

[Состояние: организм ослаблен и нуждается в отдыхе. Необходимо обеспечить полноценное питание]

[Примечание: существо пережило кризис. Потенциал сохранён. Отношение к целителю: «Нейтральное»]

Сделал шаг назад. Сердце колотилось от мощной волны радости. Это чувство мне слишком хорошо знакомо, чтобы спутать его с чем-то другим. Смотреть на существо, которое ещё вчера балансировало на краю, а сейчас здорово и полно сил - и понимать, что это твоя заслуга. Лучшей награды для врача не существовало.

Кошка открыла глаза. В этот раз они казались двумя маленькими солнцами: золотой обод и тлеющие угольки зрачков в глубине. Боли и страха в них не было — только настороженность и интерес. Она смотрела прямо на меня, не отрывая взгляда. Я прекрасно понимал, насколько опасен зверь её класса и ранга. Почувствовав угрозу, её когти могли оставить борозды на камне, а внутренний жар вспыхнуть моментально, но я не боялся. Я испытывал профессиональный восторг от того, что видел результат своих стараний.

Боясь спугнуть кошку, я медленно протянул руку и коснулся шерсти. Та оказалась мягкой, тёплой и шелковистой. Кошка напряглась всем телом, её золотые глаза расширились, уши прижались к голове, а кончики хвостов дёрнулись - она не понимала, что происходит.

Я не убирал руку, но и не давил. Прошла секунда, другая. Напряжение в её теле начало таять, уши распрямились, хвосты успокоились, потом она издала звук. Звук был чудесным: хриплое мурлыканье, похожее на потрескивание веток в камине. Она мурлыкала всё громче, наполняя тишину лавки. Я осторожно пошевелил пальцами и начал гладить её от лопаток к хвосту. Кошка закрыла глаза, её голова слегка опустилась, мурлыканье усилилось.

[Существо признаёт ваши действия как акт заботы. Отношение изменено с «Нейтрального» на «Доверительное»]

Улыбка сама расползлась по лицу. Все-таки в любом мире звери одинаковые, будь то хоть магические питомцы, хоть домашние любимцы. Все любят ласку и заботу, и готовы вернуть ее обратно, стоит лишь искренне поделиться ими.

Погладив её ещё несколько минут, я вспомнил о более насущных потребностях. Взял из клетки миску с водой, тщательно вымыл и наполнил прохладной водой из колодца. Вернувшись к столу, поставил миску перед кошкой.

Она тут же перестала мурлыкать, приподняла голову и, осторожно обнюхав воду, принялась пить. Сначала медленно, с достоинством, но вскоре жажда взяла верх, и она быстро вылакала полную миску, которую я сразу еще раз наполнил. Она выпила и эту порцию.

И тут я понял, что накормить-то мне её нечем! После столь тяжёлой болезни и долгого сна её организм должен требовать еды. Бросив взгляд в окно, я увидел, что до полной темноты оставалось время. Я решил совместить несколько дел: сходить до трактира, чтобы продать «пряный огнехвост» и раздобыть еды для себя и подопечных.

Когда кошка закончила пить и принялась вылизывать лапу, я аккуратно взял её на руки и отнёс обратно в клетку.

— Отдыхай, красавица, — прошептал, погладив её по голове в последний раз. — Скоро вернусь с ужином.

Она ответила коротким, одобрительным мурлыком. Я закрыл дверцу, взял склянку с «пряным огнехвостом» и вышел из лавки.

Прохладный вечерний воздух и гул неспящего города встретили меня за порогом дома. Фонари на улицах ещё не зажгли, а окнах домов уже светились тёплым светом. Я быстро дошёл до «Свистящего кабана», и окунулся в шум, жар и густой смрад. В воздухе витали ароматы кислого пива, гари и пряного дымка. Отовсюду доносился хохот и звон кружек.

У стойки, пригорюнившись над кружками, сидели одинокие добытчики с пустыми глазами, в которых читалась усталость. За длинными дубовыми столами гудели шумные компании. В тёмных углах, сгорбившись, тихо шептались подозрительные личности в капюшонах. По залу с подносами ловко лавировала единственная служанка - рыжеволосая и веснушчатая, закалённая годами насмешек и похабных шуток. Но это её не испортило и не сломило - глаза были весёлые и работу она выполняла отлично, успевая и заказ принять, и дерзко парировать очередную грубость.

Я протиснулся к стойке, где красный и потный трактирщик наливал мутную жидкость из огромной бочки.

Увидев меня, он скривил губы в презрительной гримасе.

— О, выжил, — прохрипел он, вытирая руки о грязный фартук. — Я уж думал, больше не увижу твою рожу.

— Спасибо за заботу, — проигнорировал я его сарказм и поставил на стойку склянку с «огнехвостом». — Ваш заказ выполнен.

Он недоверчиво усмехнулся и посмотрел на склянку. Взяв в руки, открыл и заглянул внутрь. Даже в тусклом свете таверны огнехвост казался тлеющим: длинные, тонкие волокна переливались оттенками закатного золота, кровавого рубина и жаркого янтаря, будто пойманное и уснувшее пламя. Трактирщик замер, а потом его толстые пальцы, удивительно нежные для такой работы, осторожно приподняли растение. Он повертел его и поднёс к коптящей свече - огненные переливы ожили, заплясав на его грубом лице.

— Хм…

Он наклонился и глубже вдохнул сложный аромат растения. Он был дымным, пряным и одновременно слегка сладким, как мёд с перцем. Затем мужчина отщипнул крошечное волоконце с края, положил на язык, прижал к нёбу и закрыл глаза. На его лице проявилась целая буря эмоций. Недоверие треснуло, сменившись шоком. Он разжевал волокно, оценивая вкус и текстуру.

— Чёрт тебя дери! И вправду огнехвост, — он оценивающе посмотрел на меня.

Затем потянулся под стойку и выложил на столешницу одну серебряную марку.

— Держи. Заработал. И не задерживайся - место у стойки платное.

Я кивнул ему и краем ладони сгрёб монету со стойки. Вот и первая добыча в этом мире.

— Еще мне нужна еда, — сказал я. — Для себя и для зверей в лавке, у меня там кошка и зайцелоп.

От его недавней удовлетворённости не осталось и следа. Его губы превратились в белую нитку, а в глазах вспыхнула такая ярость, что я невольно отступил на шаг. Казалось, я ткнул его ножом в самое больное место.

— Для зверей? — его голос стал тихим и скрипучим. — Тебе?!

Он тяжело задышал, а взгляд метнулся в тёмный угол за стойкой, где я заметил в большой плетёной корзине огромного зверя, покрытого грубой чешуёй. Он напоминал помесь барсука и броненосца. Зверь не шевелился, лишь изредка его бок слабо, прерывисто вздымался.

Атмосфера вокруг нас наэлектризовалась. Даже вокруг шум на секунду поутих. Несколько ближайших завсегдатаев обернулись, почёсывая затылки.

— Я просто хочу их накормить, — тихо сказал я, понимая, что эта тема для него явно была болезненной.

Трактирщик помолчал ещё несколько секунд, потом резко, почти яростно, выдохнул.

— Ладно, подожди тут и не отсвечивай. Поищу чего-нибудь.

Он бросил на меня последний, полный обвинения взгляд и, развернувшись, скрылся в проёме, ведущем на кухню, грузно хлопнув дверью.

Я остался ждать, прислонившись к стойке, и стал наблюдать за жизнью таверны. В одном углу яростно спорили картёжники, тыча пальцами в потрёпанные карты. В другом углу несколько добытчиков наперебой рассказывали друзьям про невероятную встречу с «сияющим слизняком» на втором слое. Служанка, ловко уворачиваясь от шлепков по заднице, ставила перед ними новые кружки. У камина бард сдался под натиском требований и затянул похабную, но душевную песню о девке из портового квартала, которую начал петь весь зал. Здесь была грубая, простая, иногда жестокая жизнь, но у них жизнь кипела. Чего нельзя было сказать о самом трактирщике.

Прошло несколько долгих минут. Дверь на кухню снова распахнулась, и трактирщик вышел, держа в руках объёмный свёрток из грубой ткани, туго перевязанный верёвкой.

— Держи, — бросил он свёрток на стойку. — С тебя три медные марки.

Я протянул ему серебряную. Он задержал взгляд на монете, потом молча, с каким-то отрешенным видом, отсчитал сдачу - сорок семь медяков. После чего звонко швырнул их на стойку. Значит, курс один к пятидесяти. Я кивнул и сунул звякающую горсть монет в карман.

— Спасибо.

Он лишь отвернулся и начал протирать ту же кружку, которую, казалось, мыл уже десять минут, но, когда я собрался уходить, взяв свёрток под мышку и сделав первый шаг к выходу, трактирщик резко поднял голову. Его рука с тряпкой замерла. Мужчина смотрел на меня, его губы слегка дрогнули, словно он силился выдавить из себя слово. На мгновение в его глазах вспыхнула надежда, но он быстро погасил её. Будто не позволил себе в неё поверить. Возможно раньше он доверял мне, но не теперь.

Я замер, ожидая. Шум таверны отступил на второй план, но трактирщик только сглотнул, отвернулся к полкам с бутылками и с силой принялся драить уже сияющую кружку.

— Выметайся отсюда, — пробурчал он.

Я кивнул ему и держа свёрток под мышкой вышел на улицу, где уже сгустились сумерки. В тот момент я осознал кое-что. Помимо голодных и больных зверей, в этом городе есть ещё чья-то боль, которую очень тяжело высказать. Возможно, когда-нибудь я заслужу доверие и смогу помочь.

Вернувшись в лавку, я зажёг лампу, положил покупку на стол и принялся за изучение. Развязав узел на свёртке, я увидел, что трактирщик оказался не так уж скуп.

Для меня он положил полбуханки тёмного хлеба, с толстой, хрустящей коркой, и добрый кусок копчёного мяса. Рядом с мясом лежал небольшой круг сыра с лёгкой плесенью по краям и пара варёных яиц в скорлупе бурого цвета.

Для кошки трактирщик собрал несколько толстых ломтей варёного мяса без специй, а для зайцелопа - охапку свежей, сочной зелени: пучки какой-то травы, похожей на шпинат, несколько молодых морковок с ботвой и даже пару яблок. Я улыбнулся. Ворчливый трактирщик явно знал толк в животных и понимал, чем их кормить.

Первым делом подошёл к клетке зайцелопа. Он проснулся и, завидев меня, запищал, уткнувшись мордочкой в прутья. Я открыл дверцу, бережно взял его и отнёс к столу, усадив рядом со свёртком. Он сразу же навострил уши и стал принюхиваться к знакомым запахам.

— Потерпи, малыш, сейчас накормлю.

Я взял зелень, хорошенько промыл, отряхнул и выложил перед ним на чистый лоскут ткани. Он набросился на угощение, жадно хватая сочные листья и быстро работая челюстями захрустел морковкой. Огромные глаза сияли.

Затем я принёс на стол кошку и поставил рядом чистую миску с мясом. Двухвостая осторожно подошла к еде, обнюхала и с достоинством, отрывая небольшие кусочки, стала есть. Два хвоста плавно раскачивались за её спиной. Пока они ели, я занялся клетками. Выкинул старые подстилки, тщательно вымыл поддоны, протёр прутья, затем застелил дно новой соломой.

К тому времени звери закончили трапезу. Зайцелоп, наевшись, принялся вылизывая лапки, а кошка спрыгнула со стола и подошла ко мне. Я удивился, а она мягко потёрлась боками о ногу, издавая хрипловатое мурлыканье. Улыбнувшись, я присел и погладил её по голове. Потом взял на руки зайцелопа, который тут же устроился, свернувшись калачиком.

— Ладно, пора спать.

Я уложил зверей в чистые клетки. Зайцелоп почти сразу свернулся в клубок. Кошка ещё немного посидела, осматриваясь, потом лениво потянулась и улеглась, обвив себя двумя пушистыми хвостами.

— Спокойной ночи, — тихо сказал я, гася лампу.

Я дошёл до пыльной комнаты и рухнул на кровать. Коктейль из приятной усталости и удовольствия приятно грел изнутри. Продал огнехвост, накормил и вылечил зверей, а кармане звенели монеты. Хороший день получился.

Проснулся я оттого, что в лицо бил яркий утренний свет. Первое, что ощутил - непривычную лёгкость. Голова была ясной, тело не ныло. Присутствовал какой-то баланс сил. Я вспомнил о вчерашней процедуре прокладки каналов. Стоило о ней подумать, как перед глазами появились строки системы.

[Базовые магические каналы (уровень «Зародыш») адаптированы и стабилизированы]

[Состояние тела: хорошее. Энергетический баланс восстановлен. Признаки истощения ликвидированы]

[Пассивное сканирование маны: активно. Фоновый уровень магической энергии в помещении: низкий]

Отлично! Встав с кровати, я вышел во двор и умылся ледяной колодезной водой, что окончательно взбодрила сонный организм. Затем заглянул в сундук в спальне и, покопавшись, нашёл более-менее чистую одежду: простую льняную рубаху темно-серого цвета и штаны из грубой ткани. Всё было поношенным, но без дыр и пятен. В свежей одежде сразу почувствовал себя человеком.

Войдя в главный зал, я увидел, что оба зверя ещё спали. Их состояние, согласно беглому запросу, было отличным.

Позавтракав едой, купленной в трактире, я осознал насущную проблему - у меня совершенно не было еды, а денег, чтобы постоянно питаться в трактире, слишком мало. Кроме того, в лавке почти не оставалось лекарств, и, если в ближайшее время придёт новый клиент, есть вероятность, что я не смогу помочь его зверю.

Нужно идти за покупками! Запасаться провизией и, что важнее, базовыми ингредиентами для зелий и снадобий. Но сразу встал вопрос - куда? Вспомнилась позорная сцена, когда меня гнали из каждой лавки, тыча пальцами и обзывая убийцей, однако… Должен же быть какой-то рынок? Наверняка там можно что-нибудь найти.

Решено, так и сделаем. Я взял сумку, с которой ходил в Лес, последний раз взглянул на спящих зверей, и вышел, плотно закрыв дверь.

На улице уже во всю кипела утренняя жизнь: извозчики на каретах громыхали по каменной мостовой, горожанки с корзинами бежали по делам. Я замер, глядя на эту суету и задумался — мне-то куда идти? Где может быть рынок? Логика подсказывала, что мне надо туда, куда люди идут с пустыми корзинами, а возвращаются с полными.

Я выбрал самое, на мой взгляд, людное направление - широкую улицу, уводящую в сторону, и двинулся по ней, стараясь не выделяться. Пришлось изрядно побродить, но в конце концов я вышел к большой, шумной площади. В нос сразу ударил густой смрад. Кисловатый дух немытых тел и пота, сладковатый шлейф от подгнивающих овощей, пряный дымок жаровен и тяжелый, мясной запах свежеразделанных туш.

Над въездом висела грубо сколоченная деревянная табличка с выжженными буквами: «Рынок района Отверженных».

На площади было оживлённо. Я не заметил рядов с прилавками - здесь царил хаотичный, базарный дух. В центре площади, на расчищенном пятачке стояли телеги, с которых торговали зерном и мукой из холщовых мешков. У стен домов, под самодельными навесами из грязного брезента и жердей, располагались более постоянные прилавки. Со всех сторон слышались выкрики торговцев: «Свежая рыба!», «Крепкая выделанная кожа!», «Недорого!», «Гвозди, скобы, подковы - любой товар для хозяйства!»

Тут же, прямо на земле, сидели старухи, разложив перед собой пучки зелени, корявые коренья и связки сушёных грибов. Рядом с ними, не обращая внимания на воровато озирающихся мальчишек, дремали мужики с лукошками, где копошились куры. В дальнем углу мычал привязанный к столбу тощий бычок, вокруг которого неспешно торговались покупатели и продавцы. Гул сотен голосов, скрип телег, блеяние, мычание и звон медяков смешались в какофонию звуков.

Не имея ни малейшего понятия о местных ценах, я смешался с толпой и начал медленно бродить, внимательно разглядывая товары и прислушиваясь к разговорам. Здесь было всё: от тухлой рыбы и червивых овощей до вполне сносного зерна, кусков мяса, грубых тканей, глиняной посуды и простейших инструментов.

Затем я потихоньку начал узнавать цены: то про мешок муки спрошу, то про крупу, то про кусок мяса. Цены были разными, но моих скромных средств должно было хватить. Следом начал покупать самое необходимое: небольшой мешок грубой муки, ещё один - с ячневой крупой, глиняную банку с животным жиром - аналогом масла, пару окороков копчёного мяса подешевле и, к своему удивлению и радости, сверток с солью - она была крупной, серой, с примесями, но это соль! И стоила не космических денег, как я себе представлял, а вполне приемлемо - горсть медяков за пригоршню.

Закупившись продовольствием, я принялся за поиск ингредиентов для лавки. Начал обходить ряды, где торговали травами, кореньями, сушёными грибами и прочей «аптечной» всячиной. Выбрав одну из лавок, где в плетёных корзинах лежали разнообразные растения: что-то вроде ромашки, зверобоя и коры дуба, я подошёл к местному продавцу - тощему, жуликоватому мужчине с острым носом.

— Почём вот эти? — спросил я, указывая на связки горькой полыни, которая, согласно системе, имела глистогонный эффект.

Мужик окинул меня оценивающим взглядом, и, только открыв рот для ответа, его глаза сузились, а лицо исказилось гримасой.

— Убирайся отсюда, убийца! — прошипел он, махнув на меня рукой, будто отгоняя падаль. — Я не собираюсь тебе ничего продавать!

Снова возникло чувство разочарования. Неужели это повторяется?! Я попробовал подойти к старухе, которая продавала ворох сушёных кореньев, но её реакция была такой же:

— Пошёл вон! Слышала я про тебя!

Я обошёл всех. Каждый, кто торговал хоть чем-то, связанным с лечением, либо узнавал меня сам, либо сосед по ряду шептал на ухо. Репутация предыдущего хозяина тела не давала мне и шагу ступить, отравляла мне жизнь. А избавиться от неё было не так просто.

Потратив ещё час на безуспешные попытки купить хоть что-то, я отошёл к краю площади и прислонился к грязной стене какого-то сарая. Я чувствовал обиду, злость и беспомощность.

Уставившись в землю, я думал о том, что сдаваться я точно не собираюсь.

Собравшись с силами, я снова нырнул в людской водоворот, но теперь бесцельно двигался сквозь толпу, чтобы не стоять на месте. Пройдя мимо ряда с железным ломом, я обогнал шумный торг вокруг бычка, свернул в узкий проход между двумя покосившимися ларьками. И тут я заметил крохотную, жалкую на вид точку. У самого выхода с площади, в тени, на разостланной по земле рваной ткани сидел старик. Перед ним лежало три жидких пучка сена, да парочка таких же тощих веников из какой-то болотной травы. Деда будто не замечали - поток людей обтекал его, не останавливаясь. Я непроизвольно шагнул вперёд.

Подойдя к нему, я присел на корточки, от чего старик поднял голову. Его лицо напоминало сухую кору старого дуба, покрытую глубокими морщинами, но маленькие глубоко посаженные глаза смотрели ясно и внимательно. Он молча разглядывал меня несколько секунд, а потом в уголках его рта заплясали тонкие морщинки, и он улыбнулся беззубым ртом.

— Эйден, — неожиданно произнёс он. — Давненько не виделись, парень. Как дела?

— Всё хорошо, — ответил я, понятия не имея, кто такой этот старик.

— Что-то нужно или так, гуляешь? — поинтересовался дед, поправляя один из пучков сена.

— Ингредиенты для лавки ищу, — с трудом выдавил я. — Лекарства почти кончились.

Глаза старика будто просияли изнутри. Он с одобрением покачал головой.

— Взялся, значит, за ум. А ведь я в тебя верил! Не мог сын таких мастеров, как твои покойные родители, окончательно пропасть. Кровь взяла своё!

Родители... Я отчаянно хотел расспросить о них старика, но вовремя прикусил язык, ведь вопросы выдали бы моё неведение.

— Сена возьмёшь? — переменил тему дед, похлопывая по тощему пучку. — Для подстилок зверюшкам самое то.

— Возьму, почему бы и нет, — сказал я, доставая медяки. Покупка и в самом деле была полезной.

Пока перевязывал сено бечёвкой покрепче, он между делом заговорил снова, понизив голос так, что его едва было слышно под гам рынка:

— А к тебе, часом, не заходил трактирщик Борк, хозяин «Кабана»?

— Нет, — осторожно ответил я.

— Так и думал, — вздохнул старик, передавая мне свёрток. — Жаль мужика. Зверь у него серьёзно заболел. Я слышал, что он уже на грани, и никто браться не хочет, оттого он и ходит, как туча грозовая, озлобился совсем. Думает, все вы, лекари зверей, шарлатаны да на руки нечисты.

Он посмотрел на меня ясным, всё понимающим взглядом.

— Ты уж помоги ему, если сможешь. Сердце у него болит, да и жалко зверюшку.

Я взял сено, положил в сумку и сунул деду в руку несколько медяков.

— Постараюсь. И спасибо вам.

— Да не за что, парень, — махнул он рукой. — Иди с миром.

С небогатой поклажей за плечами я возвращался обратно. Слова старого деда всё ещё отдавались в голове, и я уже прикидывал возможные варианты. Что такого могло случиться со зверем, если даже городские лекари опустили руки? Может, хроническая болезнь? Или последствия травмы? Или его просто не лечили - не знали как. Каждая из этих причин означала долгие страдания и питомца, и его хозяина. Теперь я совсем иначе смотрел на трактирщика. Он не был грубым скрягой, он просто долгое время пытался спасти жизнь близкого, которая медленно угасает у него на глазах. Его поведение в таверне теперь стало понятным. За его яростью скрывалось отчаяние. Отчаяние человека, которому невыносимо признавать, что он бессилен.

Я вздохнул, сжимая ручку сумки. Ситуация была необычной и знаковой одновременно. С одной стороны был я - целитель зверей с репутацией убийцы, которому не продают даже полынь. С другой - человек, отчаянно нуждающийся в помощи, но ненавидящий всех целителей поголовно и меня в первую очередь.

Эти тяжёлые размышления занимали меня всю дорогу, и я почти не смотрел по сторонам, пока не упёрся взглядом в знакомую покосившуюся вывеску, рядом с которой с удивлением заметил мужчину - он стучал кулаком в дверь, нетерпеливо оглядываясь по сторонам. Стоило мне подойти поближе, как мужчина обернулся, и я узнал его - это хозяин двухвостой!

Увидев меня, он перестал стучать и, слегка улыбнувшись, сказал:

— Я вернулся за своим зверем.

Ребята, если вам понравилась история, поставьте пожалуйста лайк! Это очень сильно поможет самой книге и авторам!

Глава 11Р

На мужчине передо мной был длинный тёмный плащ с поднятым капюшоном, скрывавшим верхнюю часть лица. На его лице застыла едва уловимая улыбка, взгляд скользнул по моей фигуре, затем опустился на сумку и задержался на мгновение, будто оценивая содержимое, и вернулся ко мне.

— Здравствуйте, — сказал я, стараясь скрыть лёгкое напряжение в голосе. — Честно говоря, я ждал вас к вечеру. Мужчина слегка наклонил голову. Его голос звучал спокойно, но спорить с ним не хотелось.

— Непредвиденные обстоятельства, — произнёс он. — Планы внезапно изменились, и я заглянул пораньше. Или моя кошка ещё не выздоровела? — в его тоне послышалась ирония, а взгляд ничего не выражал.

Я шагнул вперёд, распахнув дверь.

— Напротив, она полностью здорова. Проходите.

Он кивнул и переступил порог. Я закрыл дверь, прошёл к столу, поставил под него сумку, а затем указал мужчине на клетку.

— Она отдыхает.

Мы подошли к просторной клетке в углу. Двухвостая кошка спала, свернувшись в клубок. Шерсть переливалась оттенками меди и тлеющих углей, два пушистых хвоста были обёрнуты вокруг тела, как тёплое одеяло. Дыхание было глубоким и ровным.

Стоило нам приблизиться, как её уши дрогнули, а веки медленно поднялись, открыв два золотистых глаза. Взгляд двухвостой скользнул по мне, затем остановился на незнакомце, после чего кошка подскочила. В её движениях не было грации - она радостно метнулась вперёд. Я щёлкнул засовом и потянул дверцу клетки на себя.

Кошка выскочила одним стремительным прыжком прямо в руки мужчины. Тот даже не пошатнулся, приняв вес зверя с неестественной лёгкостью. Кошка вцепилась передними лапами в ткань его плаща, уткнулась мордочкой в грудь и принялась тереться щекой, издавая громкое мурлыканье, похожее на потрескивание сухих веток в камине. Она была осторожна - маленькие чёрные рожки, торчавшие из лба, не касались его, но вся её поза кричала об обожании и тоске.

А мужчина держал кошку, и его лицо не выражало эмоций, выглядело немного отстранённым. Он не был рад встрече, даже не улыбнулся, увидев её реакцию. С каменным выражением лица он осматривал кошку как отремонтированную вещь. В первый визит, когда он принёс её умирающей, я списал такое поведение на тревогу, а сейчас же, видя его реакцию на здорового и преданного питомца, сомнений у меня не осталось - его отношение к зверю было… как к инструменту. В лучшем случае.

Отгоняя неприятные мысли, я заговорил:

— Лечение было сложным, — начал я объяснять, следя за его реакцией. — Дисбаланс пламени дошёл до критической точки. Потребовалось три приёма специализированного зелья, но… — я сделал небольшую паузу, — как видите, получилось. Все функции восстановлены, магические каналы стабилизированы, риск самовозгорания исключён - она полностью здорова.

Мужчина медленно перевёл взгляд с кошки на меня. Его тонкие губы растянулись в улыбку.

— Спасибо, вы оправдали мои ожидания, — произнёс он. — Даже более чем.

Не выпуская кошки, которая продолжала мурлыкать, он сунул свободную руку во внутренний карман плаща, и через мгновение протянул мне монету, зажатую между пальцами.

— Ваше вознаграждение за труды, — сказал он просто.

Я протянул ладонь, взял тяжёлую монету, поднёс её к глазам и… обомлел. На ладони лежала золотая марка.

Идеально круглая, с чуть выпуклой поверхностью. По краю у неё шёл орнамент из переплетённых ветвей и стилизованных звёзд. В центре с одной стороны был отчеканен профиль какого-то сурового мужчины в лавровом венке, с другой был герб, напоминающий закрытые ворота башни, окружённые кольцом.

Если курс золота был таким же, как у серебра и меди - один к пятидесяти, то… в моих руках лежало две с половиной тысячи медных монет…

На эти деньги можно было жить несколько месяцев, не экономя на еде. Купить нормальные лекарства для зверей. Отремонтировать лавку. Но тут же накатили подозрения. Кто этот таинственный мужчина? Он не назвал своего имени, не проявил эмоций к своему редкому и явно сильному питомцу, и предлагал за лечение сумму, которая казалась неправдоподобно огромной для такого района и целителя с моей… репутацией.

Да с таким богатством он мог обратиться к кому угодно, но пришёл сюда. К человеку, которого считают пьяницей и мучителем животных. Почему? Он - старый клиент? Возможно, но тогда почему он вёл себя так скрытно? Зачем ему нужно было рисковать своим зверем?

Может, это проверка? Мог ли он подбросить мне сложного пациента и посмотреть, справлюсь ли я? Вполне. Но зачем платить так много? Чтобы я молчал? Или золотая монета - это не только плата, а намёк мне, что он богат, и ему пригодятся мои навыки? Мол, будь умницей. В общем, я не хотел вникать. Что-то подсказывало, что здесь не всё ладно, а я совершенно не хотел ввязываться в чужие игры. У меня была цель - выжить, восстановить лавку, лечить зверей.

— Это слишком щедро, — сказал я и протянул монету обратно. — Я не могу принять так много.

Мужчина не шелохнулся, его бровь чуть приподнялась - кажется, мой ответ оказался для него неожиданностью.

— Стоимость пропорциональна оказанной услуге, — произнёс он спокойным, холодным тоном. — Ты спас редкого и ценного зверя, так что оплата вполне соответствует ответственности.

Он не взял монету и по его взгляду было понятно, что спорить бесполезно. Этот человек не привык, чтобы ему отказывали.

Я медленно опустил руку, сжимая золото в пальцах. Кошка на руках у мужчины тихо мурлыкала и тёрлась о хозяина, проявляя любовь.

Внезапно я ощутил лёгкое беспокойство за судьбу двухвостой, но тут же одёрнул себя. Я всего лишь врач, и моё дело спасать жизни, а не выбирать хозяев для каждого зверя, которого ко мне приносили. Да и кто я такой, чтобы решать, кто достоин, а кто нет? Тем более кошка встретила его с такой радостью, трётся, мурлычет. Значит, не всё так плохо.

— Что ж… спасибо, — кивнул я, пряча монету в карман.

Мужчина слегка потрепал кошку по загривку.

— Возможно, я ещё обращусь к вам, — сказал он. — Если возникнет необходимость.

— Обращайтесь, буду рад помочь любому зверю, — ответил я.

Он кивнул, последний раз осмотрев помещение лавки, стеллажи и клетку c зайцелопом, который уже просунул нос через прутья. Мужчина явно запомнил каждую деталь.

— Тогда до следующего раза.

Затем он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь, а кошка поверх его плеча посмотрела на меня золотыми глазами. На прощание она коротко мурлыкнула. Закрыв за ними дверь, я прислонился к ней спиной и выдохнул.

Несколько минут я стоял, уставившись на золотой диск, отражавший тусклый свет лампы. Две с половиной тысячи медяков. На эти деньги можно было купить много полезного или… нажить кучу неприятностей.

Мне было ясно, что пытаться разменять её было сродни самоубийству. С моей репутацией, стоило появиться с золотой маркой у любого менялы, как по городу поползут ненужные мне слухи о том, где я мог раздобыть целое состояние. Сразу пойдут разговоры, что я снова украл, или ограбил кого-то. А потом начнутся вопросы, расследования, внимание стражников. Нет, монету нужно было спрятать. Пусть пока полежит, до тех пор, когда я наконец смогу легально ею воспользоваться и не вызвать лишних вопросов.

Оставался вопрос, где её спрятать. Лавка была убогой, и хороших тайников здесь явно нет. Нужно место, куда не полезут воры, но откуда я смогу быстро достать монету в случае крайней необходимости. Я пошёл в спальню. Запах пыли и старого дерева по обыкновению проник в ноздри. Посмотрев по сторонам, я стал прикидывать, куда бы спрятать монету: в сундук - слишком очевидно; под матрас - любой вор первым делом туда и полезет.

Я опустился на колени и принялся методично простукивать пол возле стен, надеясь найти пустоту - ничего. Тогда отполз в центр комнаты и стал внимательно изучать стыки между досками. Хотя пол был старый и местами прогнивший, но довольно крепкий. И тут мой взгляд зацепился за доску около изголовья кровати. Она ничем особо не отличалась от остальных, за исключением одного потёртого края - видимо, её часто поддевали. Вот и я подцепил доску ногтями, а она легко поддалась, приподнявшись с тихим скрипом. Под ней оказалась небольшая, выдолбленная в земляной основе ниша - неглубокая, размером с ладонь. То, что нужно!

Я положил золотую марку в нишу и прикрыл доской. Поднявшись, наступил на неё ногой и убедился, что она плотно встала на место. Идеально. И как только собрался вернуться в основное помещение, чтобы разобрать сумку с рынка, как раздался грубый, нетерпеливый стук в дверь.

«Сегодня я прямо нарасхват», — подумал с лёгкой иронией, и на лице сама собой расплылась усталая улыбка. Сделав глубокий вдох и стряхнув с себя остатки напряжения от визита таинственного гостя, я направился открывать.

Улыбка замерла на моих губах, едва распахнул дверь.

На пороге стояла женщина лет сорока, вся сжатая в комок бешенства и горя. Она была в поношенной одежде из грубой домотканой шерсти. Лицо было бледным, осунувшимся и залитым слезами. Она прижимала к груди небольшой свёрток, из грязной тряпки свисала чья-то тонкая, безжизненная лапка.

Я знал, что увижу ещё до того, как женщина развернула тряпку дрожащими пальцами. Внутри лежал маленький, тощий зверёк, похожий на помесь хорька и белки, с пушистым полосатым хвостом. Шерсть зверька была тусклой, глаза закрыты, а крошечный ротик приоткрыт. Он был мёртв.

— Убийца! — выкрикнула она. — Как ты мог?! Ты убил Пушка!

— Я… простите, я не понимаю, — наконец я выдавил слова, чувствуя, как по спине побежали мурашки.

— Не понимаешь?! — она бросилась вперёд, тыча свёртком мне в лицо. — Несколько дней назад моя доченька принесла к тебе своего друга! Своего Пушка! Она все свои сбережения отдала, а ты… что ты с ним сделал? Что?!

Она всхлипнула, но ярость тут же вернулась, ещё сильнее.

— Сегодня утром Пушок умер из-за твоего лечения! Убийца! Ты обещал его спасти!

Её крики разносились по улице. В дверях и окнах соседних лачуг начали появляться зеваки. Люди выходили и присоединялись к растущей у лавки толпе. Шёпот, сначала невнятный, становился громче.

— …опять этот выродок…

— …зверей мучил, а теперь и вовсе убивает…

— …выгнать его надо из района!..

— …сжечь лавку!..

Женщина, ободрённая поддержкой, зашлась в истерике:

— Да! Он убийца! Пусть убирается отсюда! Пусть проваливает! Он — позор своих родителей, позор всего района!

Я стоял и не мог пошевелиться. В груди всё сжалось в тугой комок. Кошмар. Животное явно лечил прежний хозяин тела, но мне-то что делать? Факт оставался фактом - зверя принесли в эту лавку, и он умер после «лечения».

Толпа гудела, народ вокруг меня собирался в тесное кольцо и зыркал с ненавистью. Я заметил, как несколько мужчин начали медленно пробираться вперёд. Ситуация накалялась и могла перерасти во что-то очень плохое, а я стоял, не зная, что ответить - любые оправдания звучали бы жалко и фальшиво.

Я отступил на шаг, сердце колотилось.

— А ну, стойте!

Послышался чей-то негромкий, но уверенный голос, после чего толпа поутихла. Потом все зашевелились, толпа разошлась в стороны и ко мне грузно шагнул... Гард! Он окинул всех собравшихся тяжёлым взглядом, и мужчины, которые пробирались ко мне, замерли.

— Ты видела, как он лечит зверей? — спросил он, не повышая тона.

Женщина опешила от вопроса. Она заморгала, её губы задрожали.

— Я… что, должна была следить за ним? Он убил Пушка! Моя дочь ревёт целый день!

— Я тебя не об этом спрашиваю, — перебил её Гард, и в его голосе прозвучала сталь. — Я спрашиваю: ты видела, как он работает? Нет? Тогда и не суди.

В толпе поднялся неодобрительный ропот.

— А ты вообще кто такой, чего ради заступаешься? — крикнул кто-то из задних рядов.

Гард медленно повернул голову в сторону крикуна, и тот невольно отступил на шаг.

— Я тот, кто недавно ходил с ним в Лес, — сказал Гард, обращаясь уже ко всем. — И видел своими глазами, как этот человек, — он ткнул пальцем в мою сторону, — спасал зверей. Нам по пути попался раненый зайцелоп. Все были за то, чтобы прикончить его и избавить от страданий. Как выдумаете, что он сделал?

Он сделал паузу, давая словам врезаться в сознание.

— Он остановил нас! Взял перепуганного зверька, вправил ему кость и наложил шину голыми руками! А потом весь оставшийся поход нёс его в сумке, как ребёнка, хотя сам ноги еле волочил. В конечном итоге, он забрал его с собой, чтобы выходить до конца. Этот человек по-настоящему любит животных. У него это в крови, или вы думаете, что сын Моррисов - лучших звериных лекарей в городе, мог бы так поступить, если бы был убийцей?

Люди в толпе начали шептаться. Упоминание Моррисов подействовало на них, значит их имя всё ещё что-то значило. Женщина же, услышав о «спасённом зайцелопе», лишь горько всхлипнула.

— Это не вернёт моего Пушка, — прошептала она, голос был поникшим и выдавал всю её боль.

Гард шагнул к женщине.

— Верно, не вернёт. Твой зверь умер, — согласился Гард, и его голос внезапно стал чуть тише. — Это горе, и прошлого не изменить, но если ты хочешь осудить его, то бери во внимание и то, что он делает сейчас.

Он обвёл толпу хмурым взглядом.

— Этот человек работает, пытается исправиться, а вы ему житья не даёте. Дайте ему второй шанс, или вы все уже забыли, что это такое?

Люди зашумели, кое-где послышались одобрительные возгласы. Женщина опустила голову, её плечи затряслись.

— Если ты хочешь кого-то ненавидеть, — тихо произнёс Гард, обращаясь к женщине, — ненавидь тень прошлого. А этот человек, — он кивнул в мою сторону, — пытается из неё вырваться.

Постепенно люди стали расходиться, не глядя друг на друга. Женщина, всё ещё прижимая к груди свёрток, отвернулась и, не сказав больше ни слова, сгорбившись, побрела прочь.

Гард повернулся ко мне. На его лице не было ни одобрения, ни укора.

— Ну, привет, — устало произнёс он. — Весело живёшь.

Я всё ещё стоял как вкопанный, пытаясь переварить произошедшее.

— Гард… Спасибо, что вмешался. Если бы не ты, то…

— Если бы да кабы, во рту росли бы грибы. Хватит сопли распускать, щенок. Внутрь пустишь или как?

— Да, конечно. Проходи.

Я отступил, пропуская его. Гард переступил порог, его взгляд скользнул по чистоте в основном зале, по аккуратным полкам, по клеткам. Затем заметил зайцелопа, который, привлечённый шумом, высунул мордочку между прутьев и с любопытством смотрел на него.

Не говоря ни слова, Гард подошёл к клетке и присел на корточки. Зайцелоп не отпрянул, лишь насторожил уши.

— Шину снять пробовал? — спросил Гард, не оборачиваясь.

— Ещё рано.

— Вот как, — Гард поднялся, разминая спину. — А сам-то ходит?

— Пытается, но я стараюсь лишний раз не выпускать его из клетки, чтобы долечился.

Гард кивнул и повернулся ко мне. Его глаза изучали моё лицо.

— Не знаю, как, парень, но… — он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то вроде уважения, — ты и вправду изменился. Раньше от тебя за версту разило перегаром и злобой, а сейчас… — он обвёл рукой лавку, — порядок.

Его слова почему-то тронули меня сильнее, чем золотая монета в тайнике.

— В Лесу я думал, что ты прикидываешься или с перепоя тронулся, но сейчас… — он махнул рукой, словно отмахиваясь от сомнений. — Похоже, ты и вправду очухался от потери.

— Я просто делаю то, что должен, — тихо сказал я.

— Должен, — Гард хмыкнул. — Многие должны, да вот только не делают ни черта. И ещё запомни: люди злопамятны. Тебе придётся долго и упорно доказывать, что ты уже не тот, за кого тебя принимают.

— Понимаю, — сказал я. — Но что бы ни произошло, я не перестану лечить зверей. Это… — запнулся, ища нужные слова, — единственное, что я умею.

Гард посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Ладно. К слову, скоро к тебе Ларк заглянет. Он смог хорошо продать те светящиеся травки, что мы нашли в лесу.

Это хорошая новость.

— Спасибо, что предупредил. И за то, что на улице…

— Не за что, — отрезал Гард. — Только не расслабляйся — сегодня я за тебя вступился, но уже завтра они могут вернуться. Ты решил идти этим путём, но смотри в оба, и если что — свисти.

С этими словами он развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Я опустился на табурет, положив голову на сложенные на столе руки. За один день произошло слишком много событий - голова гудела, как улей.

Посидев какое-то время без движения, я дал мыслям улечься, а эмоциям - отступить. Потом глубоко вздохнул, поднял голову и потёр лицо ладонями.

— Не время опускать руки, — сказал я себе.

Затем я встал и принялся выгружать покупки из сумки, с которой ходил на рынок. Мешки муки и крупы, банку с жиром, соль и пару окороков отнёс в кухню, на только что вычищенные полки, а сено - в загон. Затем подошёл к клетке с зайцелопом. Он встретил меня радостным писком. Я открыл дверцу, взял его на руки, ощутив под пальцами тёплую, бархатистую шерсть, и посадил на стол. Сначала я проверил его повязку и убедился, что отёк почти сошёл. Накормил зеленью из трактира, сменил воду в клетке. Зверёк ел с аппетитом, временами поднимая на меня огромные янтарные глаза, полные безграничного доверия.

Глядя в его глаза, я чувствовал, что должен дать шанс тем, кому его не дали другие. Поэтому я не мог сдаться на полпути.

Да, моя репутация была ужасной, люди ненавидели меня за грехи другого, а впереди ждала долгая, упорная борьба за людское доверие. Самое главное, что у меня была цель - спасать зверей. В общем, именно то, что я умею делать лучше всего. Но чтобы преуспеть в этом мире, мне нужны не только ингредиенты и помощь системы. Мне нужно понять, как устроен этот мир, его законы и магию. Я представлял себя хирургом в операционной с незнакомым оборудованием. Мне нужно было научиться им пользоваться.

Блуждая взглядом по комнате, я случайно обратил внимание на мерцание нейронника. Эта трава способна усиливать связь между Мастером и зверем. И я никак не мог избавиться от идеи укрепить связь с зайцелопом, используя редкий катализатор, но я не знал, как это сделать.

Достав склянку, я поставил её на стол рядом с чистой ступкой и сосредоточился, мысленно запрашивая информацию у системы.

[Анализ объекта: Лазурный нейронник]

[Рекомендация по подготовке к безопасному использованию:]

[1. Требуется энергетическая очистка. Растение накопило фоновую магическую энергию биома]

[2. Цель: вытеснить чужеродную энергию и настроить ячеистую структуру нейронника на частоту, совместимую с нервной системой млекопитающих]

[3. Метод: поместить растение в нейтральную среду. Поддерживать постоянный контакт ладони с сосудом. Медленно прогонять магический импульс от ядра каналов к кончикам пальцев, направляя поток внутрь растения. Концентрация потока должна оставаться стабильной и невысокой]

[4. Время: при уровне каналов «Зародыш» и текущей мощности источника: 4–6 часов непрерывной работы]

[5. Признак успеха: внешнее мерцание вещества изменится на стабильное внутреннее свечение. Горький запах изменится на нейтральный]

[6. Результат: «Очищенный лазурный нейронник». Пригоден для добавления в пищу зверям малыми дозами или использования в качестве стабильного компонента сложных рецептов. Токсичность нейтрализована]

Четыре–шесть часов непрерывной концентрации? Я присвистнул. Какая-то духовная практика с магическим уклоном. Здесь не надо смешивать ингредиенты — здесь придётся вкладывать свою силу, чтобы сделать их безопасными для другого живого существа.

Внутри разгорался азарт, но за окном уже темнело, поэтому я бережно поставил склянку обратно на полку. Я принял решение для начала отдохнуть, а на рассвете, после сытного завтрака, начать с ясной головой и новыми силами.

Я подошёл к клетке зайцелопа. Он дремал, но, почуяв моё присутствие, открыл один глаз.

— Завтра, дружок, — тихо сказал ему. — Сделаю для тебя кое-что полезное.

Он слабо пискнул и снова закрыл глаз.

Погасив лампу, я побрёл в спальню и рухнул на кровать. Мысль о завтрашнем дне занимала все мои мысли, а плохие эмоции после недавнего скандала окончательно выветрились. Я принял решение, что мне делать дальше. И несмотря на то, что выбор не был простым, я чувствовал, что всё делаю правильно. Я хотел получать знания и готов был ради этого вкладывать все свои силы. Завтра начнётся самое интересное.

Глава 12Р

Меня разбудили первые лучи солнечного света, которые проникли в комнату через щели в ставнях. Я подскочил, воодушевлённый своими вчерашними планами. Чтобы выдержать долгие часы концентрации, мне нужно было поесть и набраться сил.

Встав с кровати, в первую очередь я пошёл во двор к колодцу. Вращая скрипящий ворот, поднял тяжелое ведро, полное ледяной воды, и облил лицо, шею, грудь. Холод ударил, как пощёчина, смывая последние остатки сна. Сначала у меня перехватило дыхание, но через секунду я ощутил прилив бодрости. Вытерся краем рубахи и, уже окончательно проснувшийся, направился на кухню.

Мои скромные запасы были разложены на чистой полке. Небольшой холщовый мешок с тёмной мукой, ещё один с ячневой крупой, которая пересыпалась внутри с сухим шелестом. Глиняная банка с застывшим животным жиром, несколько окороков копчёного мяса, завёрнутых в чистую тряпицу, соль и отдельно остатки зелени для зайцелопа: несколько поблёкших листьев да пара морковок.

Сперва я взял зелень и прошёл в главный зал. Зайцелоп, увидев меня, радостно пискнул, уткнулся мордочкой в прутья и начал тереться о них, словно котёнок.

— Доброе утро, путешественник, — сказал я, открывая засов. — Давай посмотрим, как ты там.

Он не сопротивлялся, когда я бережно вынул его и посадил на стол. Прикосновение почти не вызвало отторжения, остался лишь лёгкий дискомфорт. То ли это я привыкал потихоньку, то ли магические каналы помогли. А может всё сразу.

Я погрузился в привычную, ещё из прошлой жизни, работу - методично начал осматривать зверя, переходя с общего на частное. Сперва оценил его бодрое состояние, ясный взгляд и чистые глаза без выделений. Несмотря на жизнь в клетке, шерсть оставалась чистой и блестящей. Только на брюшке появилась пара небольших колтунов. Нос был влажный и холодный, а длинные уши с чёрными кисточками постоянно двигались, улавливая каждый звук в лавке. Я не заметил никаких признаков вялости или апатии.

Добравшись до пострадавшей лапы, я аккуратно повернул зверька на бок. Зайцелоп слегка напрягся, но вырываться не стал. Я размотал повязку: кожа под ней оказалась чистой, без раздражения, область тазобедренного сустава пришла в норму. Отёк почти сошёл, осталась лишь лёгкая, едва заметная припухлость. Осторожно, подушечками пальцев, начал прощупывать сустав, проверяя амплитуду движения - кости стояли на месте. При лёгком нажатии зайцелоп вздрагивал, но явной боли не было.

— Шину, пожалуй, пора снимать, — пробормотал я, удерживая его.

Но расслабляться рано - связки и мышцы, долго находившиеся без движения, были ослаблены. Если сейчас выпустить его и позволить носиться по лавке, он легко мог снова подвернуть лапу или потянуть что-нибудь. Ему требовалась постепенная реабилитация - несколько дней ограниченного движения, короткие прогулки под присмотром, а потом чуть больше свободы.

— Придётся тебе ещё немного посидеть в апартаментах, — сказал я ему, гладя по голове. — Но не долго, обещаю.

Он с таким пониманием посмотрел на меня своими глазищами, после чего тихо пискнул.

После осмотра, я отдал ему последние листья и морковку, и он бодро принялся уплетать свой завтрак. Пока он занимался делом, я заменил в клетке подстилку, выкинув старую, слегка влажную траву, и застелил свежим, душистым сеном, купленным у старика на рынке. В миску налил чистой воды.

— А теперь отдыхай, — сказал я, усаживая его обратно в клетку.

Он свернулся калачиком на мягком сене, положил голову на лапки и уставился на меня в ожидании.

Я двинулся на кухню - пора позаботиться и о себе.

Кстати говоря, я всегда любил готовить - очень похоже на процесс лечения: точность, знание свойств ингредиентов, терпение и ожидание результата. Я осмотрел свои скромные владения. Плотный завтрак… Что можно сделать из муки, крупы, жира и копчёного мяса? Кашу? Слишком просто. Лепёшки? Печи нет…

В этот момент я заметил чугунную сковороду, которую мы с Элианом отдраили до блеска. Я моментально придумал, что делать дальше. Взяв небольшой горшок, насыпал в него пригоршню ячневой крупы и залил водой из колодца. Теперь нужно развести очаг.

Присев на корточки перед чёрной пастью очага, сложил растопку в небольшую пирамидку, подсунув под нее мох, взял в руки кремень и кресало. Удар. Ещё удар. Искры полетели, и одна из них угодила точно в сухой мох. Тонкая струйка дыма потянулась вверх, потом вспыхнул крошечный, дрожащий огонек. Я затаил дыхание и осторожно подул на него. Огонь ожил, схватился за щепку, пополз выше, захватывая кору.

Я подложил ещё щепок, потом пару небольших поленьев из скромной поленницы у стены. Огонь разгорался, яркие языки лизали темный камень, отбрасывая танцующие тени на стены. Я подложил туда ещё щепок, а через время добавил пару небольших поленьев из скромной поленницы у стены. Пламя становилось всё ярче, отбрасывая блики на стены. Когда в конце концов пламя разгорелось, я поставил горшок с крупой на железную решётку прямо над огнём.

Затем взял окорок - мясо было жёстким, с прожилками, с густым ароматом дыма и специй. Отрезав от него несколько толстых ломтей, я аккуратно убрал окорок обратно, а ломти положил на доску и начал рубить ножом на небольшие кубики.

После этого я взял банку с жиром, что застыл плотной белёсой массой, зачерпнул столовую ложку и бросил в сковороду, которую поставил на самую жаркую часть очага. Жир сначала зашипел, потом начал таять, расползаясь по чёрному чугуну прозрачным, поблёскивающим озерцом. Запах пошёл умопомрачительный — животный, насыщенный. Живот тут же громко заурчал.

В раскалившийся жир я высыпал нарезанное мясо, и шипение стало громче, а аромат копчения смешался с запахом жареного сала. По кухне поплыли соблазнительные дымчатые нотки. Деревянной лопаткой я помешивал мясо, пока кубики не покрылись румяной, хрустящей корочкой.

Тем временем, крупа в горшочке уже впитала воду и разбухла. Поэтому я снял сковороду с огня, переложил в нее готовую крупу, хорошо перемешал, чтобы крупа хорошенько пропиталась соком от мяса. Получилась грубая, но невероятно аппетитная ячневая каша с копчёной поджаркой. Последним шагом стала соль. Я достал из угла небольшой холщовый мешочек и развязал его. Внутри лежали кристаллы соли, больше похожие на мелкий гравий. Я взял несколько кристаллов и растёр между пальцами над сковородой, стараясь распределить равномерно. Несколько крупинок упали на горячую поверхность сковороды и тут же испарились.

Запахи были настолько соблазнительные, что я принялся есть кашу прям там, у очага, зачерпывая её сразу из сковороды. Каша была вкусной, сытной. Крупа хорошо проварилась, а кусочки мяса покрылись нежной корочкой. Жир обволакивал вкусовые рецепторы, даря ощущение приятной сытости. Ел я медленно, смакуя каждую ложку. Я чувствовал, как энергия и тепло растекаются по телу, наполняя каждую клеточку. После еды я запил всё большим глотком ледяной воды из кружки.

Наевшись, я переложил остатки каши в небольшой чугунок, закрыл деревянной крышкой и поставил в прохладный угол. Затем тщательно вымыл сковороду, горшок и кружку, вытер их и убрал на полку. Вымыв посуду, я прибрал стол и подмёл пол. Кухня снова приятно сияла чистотой.

Глубоко вздохнув, я порадовался ощущению приятной тяжести в желудке и ясности в голове.

После чего я направился в главный зал, к склянкам с «Лазурным нейронником». Внутри одной из склянок лежал тонкий, изящный стебель, увенчанный цветком из сияющих волокон. Настало время творить. Я подошел к столу, поставил перед собой небольшую каменную ступку с пестиком, тщательно вымытую и высушенную. Затем осторожно вынул из склянки цветок нейронника.

Растение было почти невесомым. Волокна, из которых состоял цветок, переливались разными цветами, начиная от цвета насыщенного индиго - и заканчивая нежно-сиреневым. В сердцевине его соцветия сияла крошечная точка холодного, лазурного света.

Я поместил цветок в ступку, но не стал сразу давить: сперва просто положил на него ладонь, закрыл глаза и сосредоточился на магических каналах. Всё ещё не до конца понимая специфику работы с ними. Спустя несколько минут, я ощутил слабый источник в центре груди и мысленно обратился к нему, пытаясь начать управлять им. Сначала я пытался просто почувствовать пульсацию, и вскоре ощутил её. Медленную, ленивую, едва уловимую. Затем я представил, как из источника расходится сеть тёплых, светящихся нитей по магическим каналам. Они шли из груди по рукам, прямо к пальцам, сжимающим ступку.

Я начал глубоко и ровно дышать в такт пульсации источника. На выдохе попытался «подтолкнуть» крошечную порцию тепла от источника, вдоль по каналам и в ладони.

Сначала ничего не происходило - лишь лёгкое покалывание в кончиках пальцев, но я не отчаивался, а вспомнил, как в прошлой жизни часами стоял у операционного стола, полностью отрешившись от мира, сфокусированный только на ткани, сосудах и маленькой жизни в своих руках.

И вот, спустя время я наконец ощутил слабый поток. Ощущения от потока энергии были похожи на еле уловимую дрожь. Я попробовал направить её через ладони в пальцы и затем через каменную ступку в цветок. Сперва реакции почти не было. Лазурное свечение внутри нейронника сначала вспыхнуло чуть ярче, затем дрогнуло. От цветка потянулся тончайший горьковатый запах.

Я не ослаблял концентрации - поток должен быть постоянным, как струйка воды в роднике. Представляя, как моя энергия втекает в структуру растения, я слой за слоем очищал его, вытесняя чужеродные вибрации Леса.

Спустя около получаса спина затекла, а в висках застучала лёгкая усталость, но я не останавливался. Свечение нейронника начало меняться - перестало беспорядочно пульсировать, становясь стабильнее. Запах перестал быть настолько резким и горьким, а волокна цветка, до этого слегка подрагивавшие, замерли.

Тогда я взял пестик и начал осторожно растирать цветок о стенки ступки. Очистка таким образом продолжалась. Под давлением пестика волокна стали распадаться в тончайшие частицы. Паутинка из полученного порошка сияла изнутри светом, который напоминал глубоководных медуз.

Я продолжал монотонно растирать нейронник, без остановки добавляя в процесс всё новую и новую порцию маны. Голова начала кружиться - энергия уходила, но я видел результат. Паутинка в ступке становилась всё однороднее, а свет чище - почти бело-голубой. Последние следы постороннего запаха исчезли, сменившись нейтральным, чуть сладковатым ароматом, напоминавшим свежий разрезанный огурец.

И наконец, система откликнулась.

[Синтез завершён. Задействованы базовые магические каналы (уровень «Зародыш»)]

[Получено: «Очищенный лазурный нейронник»]

[Токсичность: нейтрализована. Совместимость с нервной системой млекопитающих: высокая]

[Эффект: усиление нейронной связи. Рекомендуемая доза: 1/3 от полученного объёма за один приём]

Я оторвал ладонь от ступки. Дыхание сбилось, со лба огромными каплями катился пот. В ступке лежало совсем немного светящегося вещества, похожего на жидкий сапфир, переплетённый серебряными нитями.

Осторожно высыпав очищенный нейронник в склянку, я дал ему немного остыть и «устояться». А сам тем временем принялся жадно пить, пытаясь унять лёгкую тошноту от перерасхода энергии. Зато внутри меня бушевал восторг - получилось! Теперь можно попробовать дать нейронник зайцелопу. Система рекомендовала смешивать с едой, однако еды для него уже не осталось, последнюю я отдал утром. Но у меня возникла идея.

Снова выйдя во двор, я направился к заросшей поляне. Выбрал там пучок самой сочной и мягкой луговой травы, похожей на тимофеевку, и вдобавок набрал пригоршню молодого клевера. Вернувшись в дом, я сперва тщательно промыл зелень в чистой воде и стряхнул капли.

Затем вытащил из клетки зайцелопа, который всё это время наблюдал за моими действиями. Положив зелень на стол, я взял одну треть очищенного сияющего нейронника и равномерно, как самую драгоценную приправу, перемешал её с травой. Волокна как будто растаяли, коснувшись зелени. Только слабый лазурный блеск на листьях выдавал их присутствие.

— Держи, дружок, — сказал я, поднося угощение. — Приятного аппетита.

Он потянулся к зелени, обнюхал её и через мгновение уже аппетитно хрустел. Затаив дыхание, я внимательно наблюдал за ним и вскоре заметил изменения.

Сперва его огромные глаза стали казаться бездонными. В глубине зрачков вспыхнули крошечные лазурные искорки, которые напомнили мне звёзды.

Он перестал жевать и замер, уставившись в пространство перед собой.

Затем по его телу пробежала лёгкая дрожь, шерсть встала дыбом, а каждая волосинка на миг засияла. Он медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня.

И в этот миг я почувствовал тоненькую нить, протянувшуюся от моего сознания к его, и по ней хлынул поток чистых ощущений. Я испытывал любопытство, сытость, лёгкую сонливость, и поверх всего этого - яркое чувство безопасности и доверия, направленное прямо на меня. Ощущения были такие, будто я частично начал воспринимать мир через его ощущения. Я ощущал прохладу воздуха в лавке одновременно на своем лице и на его мордочке. Услышал скрип половицы не только своими ушами, но и его более острым слухом.

Это невообразимо. Между нами появилась связь, о которой я даже не подозревал.

Зайцелоп пискнул, но как-то необычно. Казалось, в нём была… вопросительная интонация. В ней звучало: «Это ты? Это я? Что это?»

[Зафиксирована нейронная связь с магическим существом Солнечный Зайцелоп (подвид неизвестен)]

[Интенсивность связи: слабая]

[Стабильность связи: низкая; необходимы её закрепление и развитие]

[Доступные сведения о существе переданы в Кодекс]

[Требуется идентификация связи. Присвойте имя для фиксации в системе Мастера Зверей]

Ему нужно имя!

Я замер, позволив потоку своих воспоминаний помочь мне подобрать слово. В памяти всплыл образ тёмного подлеска. Там было холодно, а на земле лежал маленький дрожащий комочек. В тот момент он посмотрел на меня и страх пропал.

— Люмин, — произнес я вслух, глядя в его сияющие глаза.

[Связь зафиксирована. Имя присвоено: Люмин]

[Статус обновлен: Эйден признан системой как Мастер Зверей (неклассифицированный). Питомец: Люмин (Зайцелоп)]

Внутри меня что-то щёлкнуло и ощущение нашей связи утратило хаотичность. Она как будто стала частью меня.

Люмин снова тихо пискнул, и в этом звуке я уже ясно прочел признание имени, связи - всего. Он чувствовал усталость, а его огромные глаза медленно закрывались. Действие нейронника, помимо установки связи, очевидно, имело и седативный эффект на его нервную систему. Он клевал носом, его тело обмякло.

Я бережно подхватил его на руки, ощущая под пальцами продолжение самого себя, после чего отнёс в клетку. Он свернулся клубочком, вздохнул и провалился в сон.

Я с трудом верил, что это происходит на самом деле. Невероятно, я стал Мастером Зверей! Во мне появилась связь с другим существом и прямо сейчас я чувствовал его спокойный сон краем своего сознания.

Эйфория была такой сильной, что я не мог усидеть на месте - мне нужно чем-то занять руки, дать буре эмоций улечься. Взгляд сам упал на тёмный проём, ведущий в спальню - комнату пыли, отчаяния и запустения. Недолго думая, я направился прямо туда.

Запах старой пыли и затхлости встретили меня в комнате. Вечерние лучи, которые с трудом проникали в спальню, освещали кровать с помятым матрасом, сундук, пылившийся в углу и миллионы пылинок, зависших в воздухе. На полу валялась груда тряпья, а стены потемнели от времени и копоти.

Начал я с того, что распахнул ставни. Свет и свежий воздух ворвались внутрь, отчего пыль взметнулась вверх ещё яростнее. Затем я вынес на улицу матрас, взбил его и хорошенько вытряс, а затем оставил проветриваться на свежем воздухе. После этого я вернулся в комнату собрать тряпьё с пола - это оказались простые лохмотья. Большую часть из них я без сожаления отнёс на «биоопасную свалку». То, что оказалось более-менее целым, я сложил в кучу для последующей стирки или перешивки.

Я принёс ведро воды из колодца и вспомнил про «Экстракт Железнолиста». Почему бы не опробовать его прямо сейчас? Я теперь мог не просто вымыть прошлое из этой комнаты, я мог нормально продезинфицировать помещение от всей старой пакости.

Сходив за склянкой, я вернулся в спальню и осторожно капнул в ведро с водой несколько капель изумрудного концентрата. От воды тут же пошёл запах полыни, стерильности и грозовой свежести. Запах раствора теперь успешно заглушал все остальные запахи комнаты. Этот запах навевал воспоминания о стерильных кабинетах в клинике, где я ещё недавно работал.

Отмахнувшись от воспоминаний, я смочил тряпку в своём растворе, а затем тщательно стал оттирать стены и потолочные балки от сажи и пыли. Камень и дерево теперь пахли не затхлостью, а горьковатой свежестью. Затем я вылил часть воды прямо на пол и начал скрести щёткой, чтобы вымыть грязь из всех щелей. Чёрные потёки грязи тянулись по полу, словно вымывая из дома всё, что копилось здесь годами. После основательной уборки, я ополоснул пол чистой водой, смывая остатки пыли и излишки раствора.

Потом принялся за кровать. Сначала я разобрал деревянный каркас, вынес его во двор и щедро облил тем же антисептическим раствором, после чего оставил просыхать на солнце. После этого подошёл к матрасу, который уже выбил и проветрил, и так же обработал его слабым раствором по швам, на всякий случай. В сундуке нашлось несколько не сильно дырявых простыней и одеяло, которые я замочил в тазу с добавлением нескольких капель экстракта, прежде чем отнести полоскать к колодцу.

К вечеру комната была неузнаваема - пол сиял чистотой, а чистые стены оказались сложенными из грубого, но добротного камня. Потолок из балок теперь казался не таким низким и давящим, а даже уютным. Я заново собрал кровать и застелил её чистыми грубыми простынями. После этого я навёл порядок в сундуке и вернул его на место, а на подоконник поставил глиняную кружку с водой и пучком полевых цветов, сорванных во дворе - мелкие синие цветочки были похожи на незабудки.

Стоя в проходе, я осматривал получившийся результат. Комната была бедной, но зато чистой. Теперь в ней можно было спать не чувствуя, что тонешь в грязи.

Пока я любовался результатами своей работы, снаружи раздался громкий и нетерпеливый стук в дверь лавки.

«Ни дня покоя не дают», — вздохнул я, но улыбка не сходила с лица. После такого дня был готов к любым гостям.

Я прошёл в главный зал и открыл дверь. На пороге, заслоняя собой вечерние сумерки, стоял дядя Ларк. Он окинул меня быстрым, цепким взглядом, потом его взгляд скользнул по чистому полу, аккуратным полкам, клетке со спящим Люмином. Его губы дрогнули, растянувшись в одобрительную, чуть усталую улыбку.

— Здаров, племяш, — произнес он, шагнув внутрь. — Неужто прибрался? Молодец! А то как на помойке жил.

Он снял потрепанный плащ, повесил его на крюк для одежды и тяжело опустился на табурет.

— Я чего зашел-то, — сказал он сразу по делу, как всегда. — Травка та светящаяся продалась, причём удачно! Знакомый перекупщик, что поставляет всякое разное в академию, дал хорошую цену. Так что держи свою долю, заработал.

Он достал из кармана две серебряные марки и положил на стол. Взяв их, я ощутил приятную тяжесть. Еще сто медяков в моем активе.

— Спасибо, дядя, — искренне сказал ему.

— Не за что, — отмахнулся он. — Хоть пожрать купишь. Кстати, я спросить хотел… Придумал, что делать будешь с оставшимися цветками? Продать не хочешь?

Я задумался. Да, деньги всегда нужны. Но, посмотрев на спящего Люмина, я вспомнил ощущение только что зародившейся связи. Решив, что эти растения могут мне помочь, я уже не раздумывал с ответом.

— Нет, — сказал я, встретившись взглядом с Ларком. — Оставлю себе.

Ларк посмотрел на меня без удивления, потом медленно кивнул.

— Ну, дело твое. Только смотри, штука это редкая, как бы кто не позарился.

— Понимаю.

— И еще, — Ларк потянулся руками, хрустнув костяшками пальцев. — Гард мне рассказал про вчерашнюю историю. Ты это… свисти, если что. Я живу недалеко, если надо, готов помочь.

Мне стало приятно от его мужской заботы.

— Спасибо. А как с тобой связаться, если что-то срочное?

— Я сейчас в районе Кузнечного моста живу, — сказал Ларк. — Таверна «Седая наковальня».

Я кивнул, запоминая.

— Ладно, пожалуй, пойду, — сказал Ларк, поднимаясь.

— Перекусить не хочешь? — неожиданно даже для себя спросил я.

Ларк, уже натянув половину плаща, замер, а потом снова скинул его на крюк.

— А почему бы и нет? — произнес он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на радость. — Жрать хочу, аж сил нет - целый день по городу бегал.

Я улыбнулся и направился на кухню. Разжег огонь в очаге, поставил чугунок разогреваться. Через несколько минут аромат жаренного мяса снова наполнил лавку. Разложив приготовленную кашу по двум деревянным мискам, принес и поставил на стол.

Мы ели молча, но это не было неловкое молчание - оно было спокойным, почти домашним. Ларк ел с хорошим аппетитом, не обращая внимания на простоту пищи.

Иногда он бросал взгляд на клетки, на полки, и снова одобрительно качал головой.

— Похоже, кровь все-таки сказалась, — произнес он, отодвигая пустую миску. — Отец твой помешан был на порядке — каждый инструмент на своем месте, каждое зелье по полочкам. Мать больше душой лечила, а он — порядком.

Я затаив дыхание внимательно слушал про тех, кого никогда не знал. Черты этих людей теперь были моими, и речь шла не только о внешности.

— Жаль, что так вышло, — пробормотал Ларк, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, глубокая грусть. — Лучшие в городе были. А ты так похож на брата моего… Особенно когда сосредоточен.

Он тяжело вздохнул, отгоняя мрачные мысли, и встал.

— Ладно, пора мне — небось ребята в «Наковальне» уже пиво без меня допивают. — он натянул плащ. — Бывай, племяш.

— Пока, — сказал я, провожая его к двери.

Он вышел на улицу и растворился в сгущающихся сумерках. Закрыв дверь, я задвинул тяжелый засов и прислонился к ней спиной.

Тишина лавки была умиротворяющей. Из клетки доносилось ровное дыхание Люмина, в воздухе витал запах еды, чистого дерева и трав. Для полного счастья не хватало только принять тёплую ванну, или на худой конец душ, но… Чего не было, того не было, а для бани нужно время и дрова, которых едва хватало на приготовление еды. Я погасил лампу и побрел в спальню. Теперь в комнате пахло не пылью, а свежевымытым полом и полевыми цветами на подоконнике. Разделся, лег на чистое постельное бельё и уставился в темноту потолка.

Мысли крутились о том, что сегодня я стал Мастером Зверей. И никто меня не заставлял это делать. Я получил это право через собственный труд и знания. И, конечно же, благодаря необычной системе в моей голове - она помогала мне разобраться в этом мире.

Опасности, ошибки и разочарования никуда не денутся. Я не знал, что ждёт меня дальше, но теперь у меня было то, чего не было раньше, - моё начало. И завтра я хочу сделать ещё один шаг.

Глава 13Р

Впервые за всё время в новом мире я проснулся в чистоте.

Лежал на свежих простынях и вдыхал запах вымытого пола и полевых цветов на подоконнике. Потянувшись, я ощутил приятную тяжесть в мышцах после вчерашних трудов и встал. Босые ноги коснулись прохладного пола. Открыл ставни: свет и свежий воздух ворвались в комнату, и я вдохнул полной грудью.

Выйдя во двор, я, как обычно, умылся колодезной водой и пошел в главный зал. Люмин уже проснулся и умывался лапкой. Его огромные глаза вопросительно смотрели в мою сторону - надо его накормить. Вот только все запасы кончились, а мне хотелось угостить его чем-то свежим и сочным, а не просто травой со двора, да и самому неплохо было бы подкрепиться

Единственным местом, где можно быстро раздобыть и то, и другое, была таверна «Свистящий кабан».

Стоило лишь подумать о ней, как в памяти всплыло лицо трактирщика, вечно хмурое и злобное, а следом рассказ деда на рынке о том, что его зверь серьёзно заболел и никто не хотел браться за его лечение.

Ледяной ком сжался под рёбрами. От зверя все отказались, и теперь он медленно угасал, а его хозяин вынужден каждый день наблюдать за этим, бессильный что-либо изменить.

Как можно было оставить его без помощи? Я прекрасно понимал чувства трактирщика. В прошлой жизни много раз видел глаза хозяев, которые приносили своих питомцев на последний приём. Видел, как надежда гаснет, сменяясь всепоглощающей болью и пустотой. О чём вообще можно было думать, когда твой друг, часть твоей жизни, умирает у тебя на руках?

Борк ходил злым не потому, что был скверным человеком от природы. Он сходил с ума от невысказанной боли, а ко мне не мог обратиться из-за моей репутации "звериного убийцы", потому что для него это всё равно, что предать своего питомца. Он скорее бы умер сам, чем привёл ко мне своего больного друга.

Однако… Я хотел ему помочь совсем не из-за желания потешить собственное самолюбие. Это мой профессиональный долг, глубоко въевшегося в душу за десятилетия работы. Я не мог пройти мимо. Если был хоть малейший шанс спасти жизнь зверьку, нужно постараться его использовать.

Я сделаю всё, что смогу, чтобы этот угрюмый измученный человек мне поверил. Пора отправляться. Подойдя к клетке, я протянул руку. Люмин тут же прильнул к прутьям, потеревшись щекой о пальцы.

— Потерпи немного, дружок, — прошептал я, почесав его за ухом. — Сейчас раздобуду нам завтрак. И, возможно, сегодня у нас будет гость.

Он тихо пискнул, будто понимая меня. Накинув на себя самую чистую из имеющихся рубах, я вышел на улицу, плотно закрыв за собой дверь. На улице солнце уже ярко светило, район потихоньку просыпался. Бодро шагнув на мостовую, я направился уже в привычную сторону к знакомой вывеске.

«Свистящий кабан» в утренние часы было не узнать. От вечернего буйства голосов и смрада осталось лишь призрачное эхо. Воздух внутри был прохладным и относительно свежим, в нём витали запахи вчерашнего пива, древесной смолы и влажных опилок, разбросанных по полу.

Борк стоял спиной ко входу, и с упорством натирал грязной тряпкой огромную деревянную кружку.

Я сделал шаг вперёд, скрипнув половицей. Трактирщик обернулся, увидел меня, но не удивился, лишь губы скривились в уже знакомую гримасу презрения и усталости.

— Опять ты, — прохрипел он, не прекращая тереть кружку. — Чего надо с утра пораньше?

Я подошёл к стойке.

— Доброе утро. Да как обычно — мне нужна еда для себя и зайцелопа.

Тряпка в руке трактирщика замерла, и он медленно поднял на меня взгляд.

— Зайцелопа? Парень, да ты, походу, перепутал меня с кем-то! Я торгую пивом, мясом и хлебом для людей, а не для магических зверей.

Произнося последние слова Борк начал злиться ещё сильнее. Любое упоминание о зверях приносило ему реальную боль, словно кто-то ковырял пальцем в старой ране. Я глубоко вздохнул, опёрся ладонями о стойку и посмотрел ему прямо в глаза.

— Краем уха слышал, что вашему зверю требуется помощь, — сказал я тихо. — Могу я его осмотреть?

Наступила тишина. Затем лицо Борка исказилось, превратившись в маску чистого, неконтролируемого бешенства. Он резко опустил кружку на стойку, от чего я вздрогнул.

— ЧТО ТЫ СЕБЕ ПОЗВОЛЯЕШЬ?! — его голос мгновенно сорвался на хриплый сдавленный крик, — УБИЙЦА! Да я никогда в жизни не отдам Грайма в твои грязные руки! Никогда! Ты слышишь?!

Рёв Борка прокатился по залу. Двое утренних посетителей, сидевших в дальнем углу у камина, подняли головы. Ещё один мужчина, точивший нож у стола, медленно встал. Атмосфера наэлектризовалась за секунду.

— Я просто хочу помочь! — ответил я, тоже повышая голос. — ПОМОЧЬ! Звери не должны страдать и гибнуть по вине хозяев, которые не обращаются за помощью из-за гордыни или собственной глупости!

— ЧТО?! — Борк дёрнулся вперёд и упёрся руками в барную стойку. Его лицо оказалось в сантиметрах от моего. — Грайма осматривали лучшие лекари столицы! Мастера с именами, о которых ты и мечтать не смеешь! И никто, НИКТО не смог ему помочь! Что ты, сопливый щенок, можешь сделать, чего не смогли они?!

О, эти слова задевали меня, но я слышал в них отчаяние и безысходность, поэтому решился на отчаянный шаг, о котором утром даже подумать не мог.

Я отступил на шаг, расправил плечи и сказал так громко и властно, как только мог:

— А ты, Борк, уже забыл, КЕМ БЫЛИ МОИ РОДИТЕЛИ?!

Трактирщик замер, не успев захлопнуть рот.

— Лучшими целителями зверей во всей столице! — продолжил я, вкладывая в голос всю силу убеждения, на какую был способен. — И кто, если не я, их сын, их кровь и плоть, унаследовавший их знания, — я ткнул себя пальцем в грудь, — смогу помочь твоему зверю там, где другие опустили руки?! Так возьми же себя в руки! Прекрати слушать сплетни про то, что я «убийца»! Вспомни о своём друге, и позволь мне помочь ему!

Между нами повисла пауза. Борк таращился на меня огромными глазами. Ярость сошла с его лица, теперь он смотрел на меня со смятением и болью.

И тут раздался спокойный голос одного из мужчин у камина.

— Слушай, а ведь я помню этого парнишку! Не так давно скандал возле его лавки был. Гард рассказал, что он — мужчина кивнул в мою сторону, — в Лесу зверя спас. Сам жизнью рисковал, но вытащил зверушку. А Гарду верить можно — слов на ветер не бросает.

Услышав это, Борк будто споткнулся о невидимую преграду. Вся его агрессия и напряжение разом пропали, он пошатнулся, схватился за край стойки, чтобы не упасть, и тяжело опустился на табурет.

Затем он медленно повернул голову в тёмный угол за стойкой, где на полу стояла большая плетёная корзина. Трактирщик долго смотрел туда мутным взглядом, а потом обратился ко мне.

— Ладно, — прошептал он. — Сегодня вечером приду к тебе в лавку.

Он сделал паузу, сглотнув ком в горле.

— А сейчас… — он махнул рукой в сторону кухни, не глядя. — Мальвина! Собери ему еды.

Из проёма кухни тут же появилась рыжеволосая служанка. Она кивнула, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд и исчезла обратно.

Борк тяжело поднялся, будто на него взвалили мешок с камнями.

— А мне нужно отдохнуть, — пробормотал он, не глядя ни на кого, и, пошатываясь, скрылся в тёмном проёме.

Я остался стоять у стойки, не испытывая того удовлетворения, которого ожидал. Через несколько минут служанка вернулась с объёмным свёртком из грубой ткани.

— Держите, — сказала она, протягивая его. — С вас три медяка.

Я отсчитал монеты, взял свёрток и кивнул служанке.

— Спасибо.

— Не за что, — она пожала плечами, а потом добавила уже намного тише: — Удачи вам с Граймом. Он хороший.

Сказав это, она отвернулась и принялась вытирать стол, показывая, что разговор окончен, а я пошёл на улицу под палящее солнце, прижимая к груди свёрток с едой

Направляясь к лавке, я вдруг поймал себя на странной мысли - дом постепенно очищался. Даже комната для сна больше не напоминала логово человека, окончательно махнувшего на себя рукой. А что со мной?

Я поднёс рукав рубахи к лицу и поморщился. От ткани тянуло дымом, потом и въевшейся пылью. От меня пахло не лучше, чем от любого грузчика или подёнщика на улице. Утренние обливания холодной колодезной водой помогали проснуться, но грязь от этого не смывалась.

И всё же сегодня утром я впервые за долгое время проснулся в чистоте. Стоило почувствовать разницу, как тело тут же захотело большего - горячей воды, пара и хорошей мочалки. Хотелось снова почувствовать, как смывается грязь и уходит усталость. Мне до ужаса захотелось в душ, вот только здесь о таком и не слышали.

Зато у меня была баня. Что мешает её затопить? Да по сути ничего, разве что почти полное отсутствие дров. Да и одежду постирать давно пора.

Где взять дрова, я не знал, но здравый смысл подсказывал - начать стоит с рынка. Приняв решение, зашагал быстрее.

Рынок уже бушевал в полную силу. Гул голосов, скрип телег, блеяние, мычание и крики зазывал сливались в один непрерывный, оглушительный рокот, бивший по ушам.

Я влился в людской поток и стал медленно продвигаться между рядами. Сладковато-гнилостный дух подпорченных овощей сменялся резким запахом свежевыделанной кожи, тот перебивался дымным ароматом жаровен, где шкворчало мясо. Пряный, пьянящий запах сушёных трав и кореньев смешивался с тяжелым железным запахом крови с мясных рядов. Под ногами хлюпала грязь, перемешанная с навозом и обрывками соломы.

Я проходил мимо лавок, где торговали грубой керамикой - кривыми горшками и мисками; мимо стойки с ржавыми инструментами - серпами, топорами, скребками; обошёл шумный торг за тощую козу. Прохожие толкали меня, задевали локтями, бросали оценивающие, а часто и враждебные взгляды. Но сегодня у меня была цель, поэтому я не обращал на них внимание.

Я свернул в менее людный проход между двумя рядами лачуг, где выставляли не такой ходовой товар. Здесь торговали бондари своими вёдрами и бочонками, старики чинили обувь, а рядом громоздились кучи старого тряпья.

И вот, в самом конце ряда, упирающегося в глиняную стену какого-то склада, я увидел то, что искал - небольшая крытая площадка, на которой аккуратными поленницами были сложены дрова. Я увидел и корявые смолистые сосновые плахи, и ровные светлые берёзовые чурбаки, и груду хвороста, связанную в охапки.

За «прилавком» на обрубке дерева сидел коренастый бородатый мужчина лет пятидесяти. Кожа на его лице была обветренной, а ладони покрыты мозолями. В отличие от других продавцов, он сидел молча и покуривал самокрутку.

— Дрова продаёте? — спросил я, подойдя к нему.

Мужик поднял на меня тяжёлый взгляд и выпустил струйку дыма.

— А ты невероятно проницателен. Какие надо?

— Да если честно без понятия. Мне бы чего получше на растопку бани и для очага.

Он кивнул, встал и подошёл к поленнице с ровными белыми чурбаками.

— Тогда можно взять берёзу — от неё жар лучше, — произнёс он деловито. — За один воз всего восемь медяков! Считай даром отдаю.

Цены приемлемые, но проблема оказалась в другом — как дотащить столько дров до лавки?

Торговец хмыкнул, словно прочитав мои мысли.

— За небольшую доплату доставим до нужного места! За это не переживай. Куда везти-то?

Я сказал, где расположена лавка, и мужик ненадолго задумался.

— В принципе, шибкой проблемы нет, за две медных доставим.

— Тогда давайте полный воз берёзовых, — решительно сказал я. — И пару охапок мелкого хвороста для растопки в придачу.

— Договорились, — кивнул торговец. — Тогда с тебя пять медяков вперёд, еще пять, когда доставим.

Кивнув, я достал из кошеля серебряную марку, получив сорок пять медных сдачи. Поблагодарив мужчину, повернулся и пошёл обратно, прокладывая путь через рыночную толчею. Одна проблема решилась - уже хорошо.

Вернувшись в лавку, я выпустил Люмина из клетки. Он выскочил, потянулся, затем подбежал ко мне, внимательно осматривая свёрток с едой.

— Знаю, знаю, что голодный, — улыбнулся я, развязывая узел.

Затем я выложил на стол свежий пучок травы, похожей на мангольд, несколько молодых морковок с ботвой и даже яблоко. Затем достал склянку с оставшимся «Очищенным лазурным нейронником», набрал пальцами крошечную порцию - примерно такую же, как в прошлый раз и аккуратно перемешал её с сочными листьями травы. Волокна нейронника растворились, оставив лишь слабый лазурный отблеск на стеблях.

— Держи, — сказал я, аккуратно кладя еду в миску, взятую из клетки.

Зайцелоп насторожил уши, обнюхал еду, потом решительно вцепился в лист. Я сел рядом на табурет, закрыл глаза и сосредоточился на нити, что протянулась между нами.

Сначала ощущения были непонятными, где-то на краю восприятия, но по мере того, как Люмин поедал траву, я стал чувствовать, что нить стала чуть плотнее, чуть теплее, чуть более осязаема. Я как будто сам ощущал, как он наслаждался сочной зеленью, как хрустела морковка, как сладкий сок яблока разливался во рту. Чистые ощущения удовольствия, сытости и безопасности. Открыв глаза, я уже ждал сообщение об изменении статуса связи, однако система сообщила о другом:

[Нейронная связь с Люмином: интенсивность — слабая, стабильность — низкая]

[Примечание: связь укрепляется. Для дальнейшего развития необходима совместная активность Мастера и питомца и действия, увеличивающие уровень доверия. Помимо этого, могут потребоваться совместимые катализаторы. Эволюция связи — процесс постепенный]

Путь предстоял долгий.

Пока зайцелоп с энтузиазмом ел, я взял свою часть продуктов - хлеб, сыр, кусок копчёной колбасы - и отнёс на кухню. Люмин закончил трапезу, облизнувшись добрался до меня, а я сразу подхватил его на руки, ощущая под пальцами тёплую шерсть. Он уютно устроился на руках и доверчиво ткнулся мордочкой мне в руку.

Пора провести осмотр. Усадив зверя на стол, я принялся за осмотр. Отёк с лапы полностью сошёл, сустав на ощупь был стабилен, болезненности при пальпации не было. Шерсть лоснилась, глаза сияли ясным янтарным светом. Он уверенно шёл на поправку.

— Молодец, — прошептал я, гладя его по голове. — Скоро будешь как новенький.

Отправив его обратно в клетку, я занялся своим завтраком. Ел не торопясь, слушая, как Люмин копошится в сене.

Стоило закончить, как снаружи раздался громкий, нетерпеливый стук в дверь и окрик:

— Хозяин, принимай дрова!

Открыв дверь, я увидел на улице небольшую телегу, запряжённую понурой лошадкой. Телега была загружена аккуратно уложенными берёзовыми дровами. Рядом с ней стоял бородатый торговец и ещё двое крепких парней.

— Куда складывать? — кивнул торговец.

— Заносите, я провожу.

Часть дров унесли на кухню, пополнив очажную поленницу. Ещё одну стопку сложили у стены в главном зале. Потом прошли во двор и занесли добрую треть привезённого в баню, а основную массу сложили под навесом у стены загона.

— Должно хватить надолго, — с удовлетворением констатировал один из грузчиков, вытирая пот со лба.

Заплатив остаток монет грузчикам, я закрыл дверь и вздохнул. Мысленно я уже распланировал, как растоплю баню, вымоюсь и постираю одежду, но меня оборвал очередной стук в дверь — тихий и робкий.

«Забыли что-то?» — мелькнула мысль.

Я снова распахнул дверь и увидел, что на пороге, заслоняя собой свет, стоял трактирщик. Его лицо было серым, осунувшимся, глаза впавшими, с красными прожилками, но в них уже не было ярости, одна только решимость.

В его руках была большая плетёная корзина-переноска, из-под приоткрытой крышки которой виднелась грубая землисто-серая шкура, покрытая крупной чешуёй. Зверь внутри был размером с крупную собаку. Судя по всему, Грайм был на грани.

— Я не смог ждать до вечера, — хрипло сказал Борк, не поднимая на меня глаз. — Если ты можешь… Помоги ему.

На последних словах его голос дрогнул. Я молча отступил и распахнул дверь шире, пропуская его в лавку.

— Входи и клади его на стол, — сказал я тихо.

Трактирщик переступил порог и с невероятной осторожностью переложил почти безвольного Грайма на стол, при этом его панцирь глухо стукнулся о дерево. Я быстро зажег дополнительную лампу и поставил её рядом со зверем. Но перед осмотром нужно всё обработать.

Взяв со стеллажа глиняную миску, я налил в неё чистой воды из кувшина и капнул пару капель «Экстракта Железнолиста». Вода тут же окрасилась в лёгкий зеленоватый оттенок. Воздух заполнил чистый запах полыни.

Смочив в растворе лоскут ткани, я тщательно протёр сначала поверхность стола вокруг зверя, а затем собственные руки до локтей. Борк всё это время в недоумении смотрел на меня, но у меня не было ни времени, ни желания ему что-то объяснять.

Завершив обработку, я наклонился над Граймом. При свете лампы он выглядел ещё более удручающе. Шкура, покрытая грубыми ромбовидными чешуйками цвета мокрой глины, была тусклой, будто припорошённой пеплом. Между пластинами проступали воспалённые участки кожи. Сам зверь не двигался, только по слабому прерывистому дыханию можно было понять, что он ещё жив. Его глаза были полузакрыты, в них читалась только апатия.

Я начал осмотр животного с головы, как меня учили десятилетия назад. Кончиками пальцев, уже почти не чувствуя отторжения, я ощупывал чешуйчатый покров животного, ища аномалии. Шея, холка, плечи - всё в пределах нормы, если не считать истощения и локальных воспалений.

Затем перешёл к грудной клетке. Рёбра проступали слишком явно даже под слоем мышц и чешуи. Лёгкое простукивание костяшками пальцев вызвало глухой, слегка булькающий звук с левой стороны - нехороший признак.

— Давай перевернём его на спину, — попросил я Борка.

Трактирщик, молча кивнув, помог перевернуть тяжёлого зверя, и тут я увидел то, что искал.

Грудная клетка, покрытая плотным панцирем, выглядела целостно, чешуйки сидели ровно, нигде не топорщась, но, когда я перешёл к осмотру дальше, всё встало на свои места.

Брюхо Грайма - единственное незащищённое место у этого вида животных, выглядело неправильно. Кожа, лишённая чешуи, была серо-синюшного цвета и туго натянута, словно переполненный бурдюк. При слабом надавливании ткани поддавались слишком легко. В брюшной полости скопилась жидкость. Почти наверняка перитонит.

Сам Грайм лежал пластом. Его бок под панцирем вздымался короткими толчками, а когда я надавил на его вздутое брюхо, из полуоткрытой пасти вырвался тихий, хриплый стон.

Я уже знал диагноз, но мысленно всё равно вызвал систему для подтверждения.

[Запущено сканирование]

[Обнаружено: существо Каменный броненосец (подвид: равнинный)]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние критическое. Организм истощён, обезвожен, присутствуют признаки развития септического процесса]

[Основная патология: крупное инородное тело в брюшной полости]

[Локализация: левое подреберье, контакт со стенкой желудка]

[Осложнения: у существа обнаружены признаки разлитого перитонита и прогрессирующего сепсиса. Присутствует риск перфорации желудка или кишечника]

[Рекомендовано: хирургическое вмешательство с целью извлечения инородного тела. Санация брюшной полости и дренирование]

[Примечание: отсутствие хирургического вмешательства приведёт к смерти существа]

Теперь мне всё стало ясно. Грайм, вероятно, несколько недель или даже месяцев назад проглотил что-то острое - обломок кости, шип, осколок панциря. Предмет прошёл через пищевод и застрял где-то в желудке или начальном отделе кишечника, после чего начал медленно и методично убивать зверя изнутри. Тело пыталось бороться, окружив "занозу" соединительнотканной капсулой, но появилась инфекция и начала отравлять кровь.

Без рентгена, УЗИ и вообще знаний о хирургии брюшной полости, местные лекари не смогли бы ничего сделать. Они не видели причины и могли бороться только со следствием болезни, используя компрессы, общеукрепляющий зелья и, в лучшем случае, могли дренировать поверхностные нарывы.

Я выпрямился, смотря на бледное лицо Борка.

— Я знаю, что с ним, — сказал тихо, но чётко. — Он проглотил что-то острое, после чего оно застряло у него внутри и начало гнить. Тело пыталось сдержать заражение, создав вокруг него мешок с гноем, но он вот-вот прорвётся прямо в брюшную полость. Если это случится, яд разольётся по всему телу, и смерть может наступить в течение нескольких часов. И она будет мучительной…

Борк слушал, не шелохнувшись. Его глаза были прикованы к выпуклости на боку Грайма, будто он впервые видел её.

— Как... ты это узнал? — прошептал он. — Его смотрели лучшие целители... Никто ничего такого…

— Сейчас это не важно, — перебил я. — Зверь умирает.

— И что нужно делать?

— Вырезать, — сказал я прямо. — Ему требуется операция — нужно вытащить то, что застряло внутри, вычистить всё и дать ране зажить. Другого пути нет.

Услышав слово «операция», Борк отшатнулся от меня.

— Резать? — его голос сорвался на крик. — Ты хочешь резать его? Да ты с ума сошёл! Он и так едва дышит!

— Без этого он умрёт. Но даже так я не гарантирую успех, ведь риск огромный. Однако иного выбора нет — посмотри на него!

Я ткнул пальцем в сторону Грайма. Зверь с трудом приоткрыл глаза, посмотрел на хозяина тусклыми глазами и снова их закрыл.

— Хочешь подарить ему шанс на спасение или предпочтёшь наблюдать, как он тихо умирает у тебя на глазах?

Борк сжал кулаки.

— Но... как? У тебя же... — он обвёл взглядом лавку, — тут ничего нет! Ни инструментов, ни... ничего!

— Ты должен решить, — я посмотрел Борку прямо в глаза. — Доверишься ли мне настолько, чтобы позволить взять в руки нож? Или заберёшь его сейчас, чтобы он умер у тебя дома?

Тишина в лавке стала звенящей. Даже Люмин в клетке замер, уставившись на нас своими огромными глазами. Борк смотрел то на меня, то на своего зверя и во взгляде мужчины отражалась боль, смешанная с надеждой. Он не доверял мне и считал меня «убийцей», но другого способа помочь зверю уже не было.

Он сделал шаг к столу, протянул дрожащую руку и коснулся шершавого панциря на голове Грайма. Зверь слабо повернул голову и ткнулся носом в его ладонь.

— Делай, — выдавил Борк, не глядя на меня, — всё, что нужно. Спаси его. — он поднял на меня полные отчаяния глаза.

— Хорошо. А сейчас иди и возвращайся завтра вечером.

Он кивнул, ещё раз погладил Грайма, и, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел, пошатываясь, как пьяный. Дверь закрылась.

— Ну что ж, — прошептал я, подходя к полке с лекарствами. — Начинается самая интересная часть.

Глава 14Р

После ухода Борка в лавке стало непривычно тихо. Я подошёл к столу, на котором лежал Грайм, и посмотрел на него. Времени почти не оставалось. Нельзя было медлить, но и лезть в такую операцию без подготовки значило погубить зверя собственными руками.

Первым делом мне нужна чистая, сухая и тёплая зона для послеоперационного ухода. Я подошёл к самой большой клетке, стоявшей в углу, в которой до этого лечилась кошка, взял ведро, налил чистой воды и добавил несколько капель «Экстракта Железнолиста». Резкий, чистый запах полыни разлился по воздуху. Смочив в растворе грубую щётку, принялся драить каждый прут, каждую планку пола клетки. Затем протёр всё тряпкой, смоченной в свежем растворе. Клетка заблестела сырым деревом и холодным металлом.

Следом взял несколько охапок свежего сена и застелил дно клетки толстым, мягким слоем. Осторожно, стараясь не трясти и не переворачивать зверя, взял его на руки и уложил на свежее сено. Его дыхание по-прежнему было поверхностным и частым.

Настала очередь инструментов. Я подошёл к полкам, где лежало наследство прошлых поколений. На нижней полке находились железные орудия: грубые ножи разной формы и степени затупленности, массивные щипцы с зазубренными губками, острые крючья на деревянных ручках, пилки с почти стёртыми зубьями.

Собрав орудия, я вытащил их и разложил на столе, а затем стал отбирать то, что могло пригодиться.

Первым делом я стал разбирать ножи, и в итоге выбрал два: один короткий, с узким, слегка изогнутым лезвием, напоминавший обвалочный нож. Им можно аккуратно рассекать ткани. А второй покороче и потолще, с прямым лезвием, похожий на скальпель с рукоятью. Им удобно делать первичный разрез.

Следом я взял в руки щипцы - длинные, с тонкими, чуть загнутыми губками на концах. Они подходили для извлечения инородных тел из глубины раны. Их я тоже отложил к двум выбранным ножам. После этого я нашёл небольшой крючок с тупым закруглённым концом - он мог пригодиться для отведения тканей. Наконец, я решил взять маленькую пилку с мелким зубом. Она пригодилась бы на случай, если придётся подпиливать кость (не дай бог, конечно).

Этого небольшого набора инструментов должно хватить, но для полноценной операции нужны ещё хотя бы какие-то чистые тряпки, за неимением марлевых тампонов. Теперь всё это нужно довести до рабочего состояния, ведь тупым и ржавым железом я нанесу только дополнительные травмы.

Аккуратно завернув отобранные инструменты в относительно чистый лоскут, взял их под мышку и вышел из лавки, плотно прикрыв за собой дверь. На улице уже вовсю светило солнце.

Я направился в сторону рынка, но свернул не на шумную площадь, а в соседний переулок, ведущий к городской стене, где ещё во время первого похода за припасами заметил кузницу. Идти недалеко - минут десять неспешным шагом.

Вскоре я упёрся в низкое, приземистое здание из почерневшего от копоти камня, крыша которого была покрыта толстым слоем мха. Передо мной зиял огромный проём, откуда лился жар, видимый дрожащим маревом в воздухе, и вырывался ослепительный свет пламени. Над проёмом висела вывеска в виде грубо обтёсанной доски, на которой кто-то выжег углём схематичное изображение молота и наковальни.

Изнутри доносились глухие звуки ударов тяжёлого молота, шипение, когда раскалённое железо погружали в воду, свист мехов и грубые окрики. Я остановился, сделал глубокий вдох и шагнул в жерло проёма.

Стоило оказаться внутри, как в лицо ударил жар. Воздух в кузнице был обжигающим, пропитанным угольной пылью, запахами пота и масла. Из огромной каменной печи, сложенной в центре помещения, исходил свет - её устье пылало ослепительным бело-жёлтым пламенем, которое раздували два здоровенных кожаных меха. Рядом с горном стояла массивная наковальня из цельного куска стали.

У наковальни, спиной ко входу, работали кузнец и его помощник. Сам кузнец был исполинского телосложения, а его плечи казались шире дверного проёма. Он работал без рубахи и было видно, как на спине, покрытой блестящим потом и старыми ожогами, при каждом движении перекатываются бугры мышц. В руках у него был огромный молот, который он удивительно точно обрушивал на раскалённую полосу металла.

Казалось, каждый удар сотрясал сам воздух, высекая из-под молота снопы ослепительных искр, которые разлетались во все стороны.

Рядом с ним, ловко управляясь парой длинных клещей, вертел заготовку подросток лет пятнадцати. Его лицо было серьёзно и сосредоточено, он вовремя поворачивал полосу, подставляя под молот нужную сторону, и отскакивал от летящих искр.

Я замер у входа, не желая прерывать эту магию кузнечного промысла. Спустя несколько минут кузнец отложил молот, а его помощник быстро подхватил заготовку клещами и сунул обратно в горн. Железо зашипело в огне. Кузнец вытер лицо грязной тряпицей и, обернувшись, чтобы достать кувшин с водой, заметил меня.

Его обветренное и обожжённое лицо даже не изменилось. Маленькие, словно угольки, глубоко посаженные блестящие глаза осмотрели меня с ног до головы.

— Чего надо? — спросил он хриплым громким голосом.

Я сделал шаг вперёд, струйка пота пробежала по спине между лопаток.

— Извините, что отвлекаю, но мне срочно нужна помощь, — я развернул лоскут и выложил инструменты на свободный край массивного верстака, заваленного обрезками железа. — Сможете заточить?

Кузнец фыркнул, подошёл и склонился над моим «сокровищем». Взял в огромные, покрытые мозолями и шрамами пальцы сначала один нож, потом другой, покрутил их на свету, поскреб ногтем. Его лицо, и без того суровое, исказилось гримасой глубочайшего презрения и… обиды. Он швырнул нож обратно на тряпку с таким звоном, что я вздрогнул.

— Да как можно было так испоганить сталь?! — прогремел он. — Это же работа мастера! Видишь узор? Видишь ковку? Это «синяя» сталь, чёрт тебя дери! Её только в Аргосе делают! А ты… Позор!

Мне стало неловко, словно меня уличили в святотатстве.

— Ими много лет никто не пользовался, — тихо сказал я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Но сейчас они нужны как никогда! Мне необходимо всё заточить, отполировать и привести в рабочий вид.

— Рабочий вид… — он провёл рукой по бороде. — Это можно, но ждать придется долго — у меня заказов выше крыши, — он махнул рукой на груду железа в углу. — Смогу приступить дня через три, не раньше.

— Я не могу ждать! — вырвалось у меня. — Мне нужно срочно провести операцию зверю, он при смерти. Он может умереть в любой момент!

Кузнец снова уставился на меня, его взгляд стал пристальным, изучающим.

— Операцию? — переспросил он нарочито медленно. — Ты кто такой, парень, чтобы зверей оперировать? Неужто… Эйден? Пацан Моррисов?

Сердце ёкнуло. Он знал «моих» родителей.

— Да, — кивнул я.

— Гм, — кузнец почесал затылок. — Ну да, похож! Особенно когда хмуришься — вылитый отец. А что за зверь-то, что его так срочно под нож нужно?

— Каменный броненосец Борка, хозяина «Свистящего кабана».

Лицо кузнеца мгновенно стало серьёзным, а раздражение вмиг пропало.

— Слышал о его беде, жалко мужика. И зверюгу жалко, — он вздохнул, посмотрел на свои руки, потом на кучу заказов. — Ладно, сделаю исключение. Только… — он ткнул пальцем в небо, — раньше завтрашнего утра всё равно не управиться. Материал хороший, но и работать с ним надо долго — въевшуюся ржавчину снимать, ковку восстанавливать, точить, править… Приходи на рассвете.

Я облегчённо вздохнул.

— Спасибо, — сказал я искренне. — Большое спасибо.

— Еще не за что, — буркнул кузнец, уже поворачиваясь назад к горну. — Моррисов я уважал, да и Борк свой мужик. Иди уже отсюда, не мешай.

Выйдя из кузницы, я почувствовал прохладу и свежесть, затем глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Одна проблема решалась, но впереди была ночь ожидания — ночь, которую Грайм должен пережить.

Вернувшись в лавку, первым делом я подошёл к клетке с пациентом. Грайм лежал так же, как я его оставил.

— Продержись еще одну ночь, — сказал я вслух.

Пока было время, нужно подготовить операционную. Развел в ведре раствор «Железнолиста» и начал драить столешницу - не просто протирать, а скрести щёткой, заливая раствор в каждую щель, каждый сучок, затем ополоснул чистой водой и повторил процедуру ещё раз. Запах антисептика стал настолько сильным, что начало щипать глаза.

Следом я взял все относительно чистые тряпки, которые смог найти, и замочил их в отдельном тазу с крепким раствором антисептика. Они должны стать моими марлевыми салфетками, тампонами и перевязочным материалом.

После этого я подошёл к полкам со склянками. Мне нужен анестетик, потому что без него операция превратится в пытку, и у зверя не останется никаких шансов. Я начал осматривать все свои банки и склянки, сверяясь с меловыми надписями.

[Обнаружено вещество: гель «Сомкнутая рана»]

[Эффекты: останавливает локальные кровотечения, обладает антисептическим эффектом]

Перебрав два десятка ёмкостей, я так ничего толкового и не нашёл. У меня были болеутоляющие средства на основе коры ивы, но они слабые. Травы с седативным эффектом могли бы усыпить зверя, но не смогли бы заглушить боль от операции. Мне нужно было такое сильное средство, чтобы либо отключить периферические нервы на местном уровне, либо погрузить существо в глубокий сон.

И вот, в самом дальнем углу стеллажа я нашёл небольшую тёмную банку с притёртой пробкой. Внутри была густая маслянистая жидкость, похожая на мёд, с тёмной взвесью. От этой жидкости странно пахло - в сладковато-горьком запахе угадывался миндаль и ещё что-то химозное.

[Обнаружено вещество: концентрат «Каменный сон»]

[Состав: корень гигантского пещерного папоротника, железы кристаллических слизней.

Эффекты: полное расслабление мускулатуры животного, угнетение болевой чувствительности, погружение в состояние глубокого сна. Продолжительность действия от 2 до 4 часов в зависимости от дозы и массы существа. Концентрат применяется для усмирения крупных и агрессивных магических существ. В больших дозах обладает токсичным эффектом]

[Качество: хорошее]

[Срок годности: истек 3 года 2 месяца назад. Эффективность снижена на 90%]

[Предупреждение: угнетает дыхательный центр. Требуется точный расчёт дозировки]

Теперь у Грайма есть шанс! Я бережно поставил банку на подготовленный стол. Теперь у меня было всё, кроме инструментов.

Я погасил лампу, бросил взгляд на тёмный силуэт Грайма в клетке и побрёл в спальню. Лёг на чистые простыни и уставился в потолок. Началось время тревожного ожидания. В конце концов, я заставил себя закрыть глаза, стал дышать медленно и глубоко, пока сон не накрыл с головой.

Проснулся я ещё до рассвета от внутреннего толчка. Ледяная вода, которой я умывался, смыла остатки сна. Жаль, что тревожные мысли нельзя смыть так просто. Переодевшись в самую чистую одежду, я взял кошель и вышел.

В городе было тихо, люди ещё спали. Улицы были пустынны, лишь изредка где-то слышалось мычание скота или крик ночной птицы. Небо на востоке едва начинало светлеть, окрашиваясь в перламутрово-серые тона.

Даже в предрассветных сумерках кузнецу было видно издалека - из трубы всё ещё вился тонкий дымок. Дверь в большом проёме была открыта, и я зашёл внутрь.

Жара внутри кузницы уже не было. Горн потух, лишь угли тлели, отдавая остатки тепла. В скупом свете начинающегося дня кузница казалась гигантской пещерой, заставленной причудливыми железными сталагмитами. У наковальни, прислонившись спиной к верстаку, сидел кузнец. А рядом, свернувшись калачиком на груде мешков, спал его подмастерье. Они оба были чёрные от сажи и пота. Ночка была тяжелой.

Кузнец, услышав мои шаги, поднял голову. Уставшими красными глазами он посмотрел на меня, затем слабо улыбнулся, обнажив жёлтые зубы.

— Ты вовремя — мы только закончили, — он тяжело поднялся, разминая затекшие мышцы спины, и подошёл к верстаку, где на чистом деревянном щите лежали мои инструменты.

Честно говоря, я даже не сразу узнал их. Ржавчина полностью исчезла, а сталь сияла тёмно-синим цветом. Теперь и правда можно было заметить тонкие волнообразные линии узора "синей" стали, о которых говорил кузнец. Лезвия были заточены как бритвы, ручки аккуратно перевязаны свежей, прочной кожей. Даже щипцы и крючок сверкали, их рабочие поверхности были отполированы до зеркального блеска.

Я взял в руки нож, что выбрал для разреза. Лезвие было идеально сбалансированным, лёгким и в то же время ощутимо прочным. Это прекрасно - лучше, чем я мог надеяться.

— Потрясающая работа, — вырвалось у меня. — Спасибо! Сколько я вам должен?

— Двадцать медяков, — сказал кузнец.

Отсчитав монеты, я положив их ему на ладонь. Он кивнул и сунул их в карман огромных штанов. Я уже собрался заворачивать инструменты в принесённый с собой чистый лоскут, как случайно обратил внимание на верстак, где среди разного железного хлама лежала… игла! Довольно крупная, около десяти сантиметров в длину, из тёмного металла, с ушком на одном конце и заострённым концом на другом. Она не походила на современную хирургическую иглу, была более толстая и грубая. Чёрт, а ведь впопыхах я совсем забыл о том, что мне нужно ушить рану после операции!

— А это продаётся? — указал я на неё.

Кузнец посмотрел и пожал плечами.

— Да запросто — это брак, кривая немного получилась. Если надо, бери за пять медяков.

Я кивнул, заплатил и взял иглу.

— Ещё раз спасибо, — сказал, уже направляясь к выходу.

— Удачи, парень, — проговорил кузнец мне вслед. Мне показалось, он впервые проявил какие-то чувства. — Надеюсь, твои руки не хуже, чем у отца.

Я вышел на улицу - первые солнечные лучи уже легли на крыши домов. А затем что есть сил побежал домой, прижимая к груди свёрток с инструментами.

Вернувшись, я сразу обработал инструменты. Чтобы не терять время, я не стал разводить огонь и прокаливать их, да и боялся испортить заточку, поэтому тщательно протёр каждый предмет тряпкой, смоченной в концентрированном растворе «Железнолиста».

Для операции мне оставалось только найти нитки. Единственным местом, где они могли быть, являлся склад. Почему-то мне казалось, что они там точно есть, ведь они жизненно необходимы для лавки целителей зверей. Дойдя до конца коридора, я отодвинул засов и оказался в длинном, узком помещении без окон.

Оказавшись внутри, я принялся методично осматривать помещение, однако, как и в прошлый раз, не обнаружил практически ничего. И вдруг, в самом конце, завалившись за деревянные ящики с сосудами для хранения, я увидел небольшой деревянный моток, что был покрыт пылью и паутиной. Вытащив тяжелый моток, я увидел, что искал. Нить, да ещё какая! Невероятно прочная кручёная нить тёмно-коричневого цвета, толщиной почти с современную зубную нить. Очень похоже, что она была сделана из сухожилий или специально выделанных кишок мелкого животного. Система, стоило мне прикоснуться, выдала скудную информацию:

[Обнаружено: хирургическая лигатура (животного происхождения)]

[Стерильность: низкая. Прочность: высокая. Совместимость с живыми тканями: удовлетворительная]

Отлично, этого уже достаточно для операции. Я отрезал от мотка около метра нити, вернулся в главный зал, положил её в небольшую чашку и залил раствором для дезинфекции.

Взглянув в окно, я обнаружил, что солнце уже поднялось. Пора начинать операцию.

В лавке стало тихо, даже Люмин в своей клетке притих, уставившись на меня огромными, понимающими глазами.

Я налил в таз воды, добавил антисептик и тщательно вымыл руки. Затем подошел к клетке, где лежал Грайм. Его состояние за ночь явно ухудшилось — дыхание стало хриплым, прерывистым, глаза были закрыты, веки подрагивали.

Я осторожно взял его на руки и перенёс на операционный стол — зверь лишь слабо вздохнул.

Теперь его нужно было как-то обездвижить, чтобы он случайно не дёрнулся. Я взял несколько прочных полос ткани и надёжно привязал его лапы к ножкам стола. Его голову я тоже зафиксировал, подложив под шею мягкий валик из ткани. Теперь мягкое, беззащитное брюхо зверя было открыто и доступно.

Затем взял банку с «Каменным сном» - нужно правильно рассчитать дозу, но я понятия не имел, как, а система молчала. Пришлось положиться на многолетний опыт - на глаз определил необходимое количество, как три капли на каждый десяток килограмм. Я оценил вес зверя примерно в тридцать кило, так что нужно девять капель. Рискованно, но другого выхода не было.

Аккуратно влив девять капель прямо на язык Грайма, предварительно разжав ему челюсти, я помассировал ему горло, чтобы спровоцировать глотательный рефлекс. Он сглотнул.

Теперь нужно подождать, пока подействует. Положив руку на его грудь, я чувствовал под пальцами бешеную работу сердца. Прошло пять минут, десять. Затем дыхание Грайма начало замедляться, становиться глубже. Мускулатура под рукой постепенно теряла напряжение, превращаясь в мягкую расслабленную массу. Его глаза оставались закрытыми, но теперь веки не дёргались. Через пятнадцать минут он был полностью обездвижен и погружён в искусственный сон. Его грудь поднималась и опускалась медленно, ритмично. Время пошло.

Я сделал глубокий вдох. Всё остальное в этом мире перестало для меня существовать - остался только освещённый участок кожи на брюхе зверя и холодный блеск хирургических инструментов.

Кожа в этой части туловища была тонкой, нежной, без намёка на чешую. Взяв прямой нож, я сделал первый разрез от пупка почти до самого таза. Лезвие вошло легко, кровь выступила тёмно-алой полосой. Я промокнул её тампоном. Под кожей показалась жёлтая подкожная клетчатка, затем белая линия живота. Ещё одно усилие и я вошёл в брюшную полость.

Изнутри хлынула мутная зловонная жидкость. Резкий гнилостный запах. Всё брюхо было заполнено этим. Перитонит.

Я расширил разрез тканей. Тёплая мутная жидкость вытекала наружу, а я лихорадочно промокал её тампонами, пытаясь хоть что-то увидеть. Кишечник был тусклым, покрытым налётом фибрина, а петли спаяны друг с другом.

— Где же ты, зараза?.. — прошептал я, раздвигая сальник щипцами.

Мне нужен был желудок, а точнее левое подреберье. Осторожно, чтобы не порвать и без того воспалённые ткани, я отодвигал кишечник, пока не наткнулся на плотный инфильтрат. Спаянные в комок органы окружали очаг воспаления.

Я начал аккуратно разделять паутину спаек. И вот, раздвинув ткани в очередной раз, увидел то, что искал. Из стенки желудка, ближе к двенадцатиперстной кишке, торчал тёмный заострённый обломок съеденной кости. Судя по всему, когда она оказалась внутри желудка, она пробила мышечный слой и слизистую.

— Вот ты где, мерзавка.

Щипцы сомкнулись на обломке. Я медленно потянул кость на себя. Она никак не поддавалась. Чуть изменив угол, я слегка покачал её, и только потом, с чавкающим звуком, вытащил обломок.

В ту же секунду из отверстия в желудке хлынуло содержимое — кислая, зловонная жижа с остатками непереваренной пищи. Всё это мгновенно растеклось по и без того заражённой полости.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Я снова и снова промывал брюшную полость раствором с антисептиком, пытаясь хотя бы снизить концентрацию инфекции, потому что другого выхода у меня не было. Лил раствор, пока смыв не стал светлее. Края разрыва в желудке были воспалённые, отёчные - нащупал их пальцами. Нужно аккуратно освежить их, удалив омертвевшие участки и чуть подсечь края, иначе ткани могли срастись неправильно, и шов просто не выдержал бы. Я действовал медленно, стараясь не прорезать стенку дальше.

Затем я взял подготовленную иглу с продетой лигатурой. Игла шла с трудом, а ткани плохо держали шов. Я накладывал стежок за стежком, стараясь захватить и мышечный, и серозный слои - пальцы уже дрожали от напряжения.

Первый узел, второй, третий. Шов у меня получался грубым, но главное, что края раны сходились. Для надёжности я наложил ещё два шва, и закончил работу с желудком.

Затем промыл брюшную полость, удалил остатки гноя насколько смог, и подумал, что надо бы придумать какой-то дренаж для оттока жидкости. В итоге, в самом низу разреза, я оставил небольшое отверстие, куда ввёл полоску ткани, свёрнутую в плотный жгут.

Мышцы брюшной стенки я свёл редкими швами, после чего частично зашил кожу, тоже оставив место для дренажа. Я действовал почти машинально.

В этот момент Грайм вздрогнул, и по его телу прошла слабая судорога, а дыхание стало неровным. Анестезия заканчивалась.

— Нет, нет, нет, только не сейчас! — я затянул последний узел почти не глядя.

Повязка, узел - всё. Отступил на шаг. Передо мной лежал зверь, весь в крови и с зашитым брюхом. Зверь дышал тяжело, с паузами.

Вдох. Пауза. Ещё вдох. Пауза. Слишком длинная.

— Давай же... — выдохнул я. — Борись!

Грудь больше не поднялась. Я приблизился к нему, прислушался. Всё вокруг померкло.

— Грайм?..

Тишина. Я не чувствовал ни рук, ни ног. Где-то издалека я услышал тихий писк Люмина.

Передо мной лежал зверь, за жизнь которого я только что бился, но он не дышал.

Глава 15Р

Стоя над неподвижным телом Грайма, я не сводил взгляда с его груди. Она больше не поднималась.

Отбросив панику, усталость и сомнения, я наклонился над его мордой, оттянул нижнюю челюсть и проверил, не запал ли язык. Дыхательные пути свободны. Затем, не раздумывая, обхватил его морду руками, плотно прижался губами к ноздрям и выдохнул - моё дыхание наполнило его лёгкие. Грудная клетка расширилась, потом опала.

Ничего.

— Дыши, чёрт тебя дери, — процедил я сквозь зубы.

Положив ладони на его грудь чуть левее центра я стал сильно и ритмично качать сердце. Счёт шёл на секунды. Раз, два, три, четыре. Пауза. Вдох. Снова надавливания.

— Ты не умрёшь. Не умрёшь. Я не позволю.

Я не мог допустить, чтобы остановка сердца всё испортила, поэтому мои движения становились быстрее и точнее. Каждый толчок был глубоким и максимально возможным, чтобы не сломать зверю рёбра.

Прошла минута, две. Пот стекал с моего лба прямо на панцирные пластины Грайма. Мышцы горели. Я уже почти не надеялся на удачу, когда под ладонью, на очередном толчке почувствовал слабый удар. Сердце!

Я сбавил давление, но не убрал руки. Да, это был сердечный толчок - слабый, как трепетание птицы. Я тут же сделал ещё два вдоха, и на втором грудная клетка Грайма судорожно дернулась один раз, потом ещё раз. Из его ноздрей с хриплым звуком вырвался воздух, смешанный со слюной и кровью.

Он задышал, а я опёрся руками о стол, чтобы не упасть. Сердце бешено колотилось, отдавая неприятными ощущениями прямо в горло. В глазах потемнело, а адреналин наконец-то пошёл на спад.

— Вот так, дружище… — прошептал я, глядя на зверя. Его бока снова поднимались и опускались. Слабо, но всё же он дышал сам!

Однако расслабляться было рано, потому что состояние Грайма оставалось критическим. Я приложил руку ему на грудь и ощутил слабые толчки сердца, затем скользнул пальцами ниже и мягко надавил вглубь - пульс был нитевидным. Кожа казалась холодной, он потерял много крови. Я сделал, что мог, и теперь всё зависело лишь от силы организма Грайма и от поддерживающей терапии, которую я смогу обеспечить.

Я долго смотрел на его полузакрытые глаза. Обычный зверь в таком состоянии не смог бы долго протянуть, но передо мной лежал каменный броненосец - магическое существо. Хоть по меркам этого мира он и считался слабым. В его жилах текла не только кровь, но и энергия, что могла помочь ему.

— Борись, — тихо сказал ему. — Ты сильнее, чем кажешься. А я помогу.

Теперь нужно действовать быстро и методично. Я взял ведро с раствором «Железнолиста» и аккуратно, с помощью пропитанных тряпичных тампонов, обработал края операционной раны и особенно область дренажа. Выделений стало заметно меньше. Я осторожно промокнул их, стараясь не задевать швы.

Затем я пошёл к полкам - теперь мне нужно было найти средство, чтобы поддержать его силы. Я принялся перебирать снадобья, которые подписал мелом. «Гель Сомкнутая рана» подходит только для наружных порезов. «Настой Железный корень» - хороший стимулятор, но при сепсисе может перегрузить сердце. «Отвар Пустокров» подходит только для алкалоидов. «Эликсир Струя праведника» - тоже не то!

Быстро перебирая склянки и открывая пробки, я всё больше убеждался, что здесь не было ничего подходящего. Ни антибиотиков, ни противовоспалительных, ни жаропонижающих. Здесь стояли примитивные средства для лечения самых простых болячек. Прежний хозяин тела даже не думал запасаться серьёзными лекарствами для лечения внутренних воспалений.

В итоге я так ничего и не нашёл, поэтому придвинув табурет поближе, сел и принялся следить за каждым его вздохом. Мне оставалось только ждать.

Только когда я окончательно убедился, что дыхание Грайма стабилизировалось, а лихорадочная дрожь слегка ослабла, я позволил себе отвлечься.

Сначала аккуратно, стараясь не потревожить ни один шов, я перенёс Грайма обратно в подготовленную клетку на свежее сено. Затем вернулся к столу и несколько раз промыл столешницу. Сначала крепким раствором «Железнолиста», сдирая щёткой все следы операции, потом промыл чистой водой, потом снова обработал антисептиком. Дерево потемнело от влаги, но стало стерильно-чистым, пахнущим только горькой полынью.

Затем той же жидкостью я тщательно промыл инструменты: каждую щель, каждый завиток узора на стали. После чего разложил их на чистом лоскуте для просушки.

Руки я отмывал до красноты и ощущения, что с кожи слезли не только грязь и кровь, но и верхний слой кожи. Остановился я только когда на руках остался лишь запах антисептика.

В лавке наконец воцарилась почти стерильная чистота, а в воздухе висел лишь запах полыни и сырого дерева. В этот момент кто-то стал барабанить в дверь с такой силой, что петли задрожали.

Это еще кто? Вздохнув, я пошёл к двери и открыл. На пороге стоял Борк, который явно не спал и в целом выглядел откровенно плохо. В руках он сжимал огромную холщовую сумку, набитую так, что ткань натянулась.

Он не поздоровался и огромной фурией ворвался в дом. Я едва удержался на ногах от такой прыти. Взгляд Борка метнулся по лавке и нашёл клетку в углу.

— Грайм… — вырвалось у него хриплым шёпотом.

Трактирщик с грохотом бросил сумку на пол, затем подошёл к клетке и рухнул перед ней на колени. Вцепившись пальцами в клетку, он, не мигая уставился на друга. Спина Борька напряглась, плечи подрагивали. Он смотрел и пытался запомнить каждую деталь.

Я подошёл и встал рядом с ним, не решаясь нарушить тишину. Несколько минут мы слушали только хриплое дыхание Грайма.

— Как?.. — выдавил Борк, не отрывая взгляда от питомца. — Как всё прошло?

— Успешно, — тихо сказал ему.

Я повернулся и подошёл к столу, где в небольшой миске лежал промытый и высушенный, тёмный, заострённый обломок кости. Поднял его и протянул Борку.

Трактирщик, взяв обломок, повертел его в пальцах и ощупал острые края, которые ещё недавно причиняли столько боли его другу. Он болезненно скривился, и в этом выражении смешались ярость и облегчение.

— Вот что… всё это время… — прошептал он.

— Операция была крайне сложной, — продолжил я, глядя на его согнутую спину. — Я удалил кость, промыл и зашил разрыв в желудке… — сделал паузу, подбирая слова. — Хирургическая часть завершена, теперь всё зависит от того, сможет ли его организм побороть инфекцию и восстановиться.

Борк наконец поднял на меня взгляд. От прежней ненависти и недоверия в нём не осталось и следа.

— Он сильный, — хрипло сказал трактирщик. Эти слова предназначались явно не мне. — Грайм упрямый как чёрт — он справится. Обязательно справится.

Я кивнул, не сказав ни слова - ему нужна была надежда.

Борк тяжело поднялся с колен, постоял ещё мгновение у клетки, потом резко взял принесённую сумку, поставил на стол и начал вытаскивать содержимое.

Мои глаза округлились - он принёс с собой целый склад!

Сначала он начал выкладывать на стол мясные изделия: несколько огромных копчёных окороков, связка колбасок, толстый кусок солонины в грубой соли. Потом - сыры: два больших круга, один твёрдый и желтоватый, другой - мягкий, белый, в листьях. Затем у меня на столе оказались пышные буханки из белой муки с хрустящей корочкой. Затем он вытащил набор овощей: морковь, кочан капусты, луковицы, коренья. Фрукты: яблоки, груши, даже несколько заветренных лимонов. Отдельно от всего этого он выложил яйца и большой глиняный горшок, из которого потянулся аромат тушёного мяса с травами. И рядом положил ещё один свёрток, из которого выглядывала свежая сочная зелень для зверей.

— Это… — я начал, не в силах подобрать слова.

— Жри, пока даю, — отрезал Борк. — И зверей кормить не забывай. Нечего тебе по рынкам шляться, следи за состоянием Грайма! Через два дня принесу ещё.

— Спасибо, — сказал я искренне. — Сделаю всё, что смогу.

Борк фыркнул, затем ещё раз подошёл к клетке. Какое-то время он стоял там, склонив голову и разговаривая со своим питомцем. После этого он развернулся и, не прощаясь, тяжело зашагал к выходу. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком.

Я остался один среди неожиданного изобилия. Запахи копчёного мяса, свежего хлеба и тушёной похлёбки заполнили лавку, смешавшись с запахами стерильности.

Первым делом всё это богатство нужно разобрать и попытаться сохранить подольше. Для начала я отнёс всё на кухню, окорока и колбасы подвесил на крюки у потолка, подальше от возможных грызунов. Сыры убрал в прохладный угол кухни, овощи сложил в плетёную корзину, а хлеб прикрыл полотенцем. Горшок с приготовленной тушёнкой поставил сразу в очаг, чтобы разогреть чуть позже.

И снова, как уже много раз за последние дни, я с тоской подумал о холодильнике или хотя бы о погребе, но чего не было, того не было, так что в первую очередь придётся употребить скоропортящееся.

Разобравшись с продуктами, я подошёл к клетке Люмина. Зайцелоп, почуяв моё приближение и новые запахи, моментально проснулся и прильнул к прутьям, издавая нетерпеливые писки.

— Потерпи, гурман, сейчас всё будет, — улыбнулся я, открывая дверцу.

Вынув его из клетки, посадил на стол и провёл быстрый осмотр. Лапа заживала прекрасно: отёк полностью сошёл, сустав был стабилен, болезненности при аккуратном сгибании не было. Шерсть лоснилась, глаза сияли ясным, живым светом.

— Молодец, — похвалил я его, почёсывая за ухом. — Скоро выпущу тебя на прогулку, лапку будем разрабатывать.

Затем взял из свёртка Борка пучок самой сочной зелени, похожей на шпинат, и морковку. И добавил туда последнюю порцию «Очищенного лазурного нейронника», равномерно перемешав сияющие волокна с листьями.

— На, дружок. Особенное угощение.

Я положил перед Люмином еду, он обнюхал листья и принялся грызть. Пока он был занят, я закрыл глаза и сосредоточился на тончайшей нити, что связывала нас.

В этот раз я уже лучше мог прочувствовать его удовлетворение от еды, лёгкую сонливость после насыщения, спокойствие и чувство защищённости. Чистые эмоции, которые я ощущал благодаря улучшению связи.

Он доел, облизнулся и посмотрел на меня.

— В клетку, путешественник, — сказал я, беря его на руки.

Уложив зайцелопа на свежее сено, я позволил поесть и себе. Уйдя на кухню, разогрел в очаге невероятно ароматную похлёбку с кусками говядины, кореньями и душистыми травами. Съел с ломтем свежего хлеба, запил водой. Еда была простой, но сытной и очень вкусной. После долгого напряжения во время операции и после неё это было лучшим лекарством.

Сытый и довольный, я сидел за столом, прислушиваясь к ровному дыханию Люмина и тяжёлому дыханию Грайма. У меня появилось свободное время: чем бы теперь заняться? Для начала очень хотелось привести себя в порядок. Я посмотрел на рубаху и штаны, что были запачканы кровью, потом и антисептиком. От меня, честно говоря, уже начало попахивать как когда-то от этого дома. Мысль о том, чтобы наконец-то помыться и надеть чистую одежду не давала мне покоя.

Решено. Пора идти в баню.

Пройдя через двор, я направился в деревянную постройку с небольшим окошком. Открыв дверь, я оказался в крошечном помещении, внутри которого висел едва уловимый аромат чего-то травяного.

Растопка бани оказалась целым ритуалом. Сперва я прошёл вглубь бани и очистил каменное основание печи от старой золы. Затем сложил туда бересту и мелкую лучину, сверху несколько дров помельче, высек искру кресалом. Огонь схватился маленьким язычком, затрещал и начал пожирать сухую бересту. Я подложил ещё щепок, постепенно добавляя более крупные берёзовые дрова. Пламя разгоралось, обдавая меня жаром.

Оставив печь раскаляться, я отправился за водой. В колодце она была ледяная, но для бани её нужно было нагреть. Взяв два чугунных котла из дома, я наполнил их колодезной водой и поставил в бане на специальную плиту — она нагревалась от общего жара. Капли на стенках котлов зашипели, вода начала медленно нагреваться. Следом я набрал ещё одно ведро с ледяной водой и занёс в баню, чтоб было чем разбавлять кипяток.

Потом я собрал в доме всю грязную одежду и сложил в деревянный таз. К тому времени, как каменка раскалилась докрасна, а камни внутри гудели от жара, вода в котлах была уже горячей. Я прикрыл заслонку трубы, чтобы жар оставался внутри, и плеснул на раскалённые камни ковшом воды - раздалось оглушительное шипение, и в парной взметнулась туча густого, обжигающего пара. Воздух мгновенно стал влажным и горячим.

Вернувшись в предбанник, я разделся и, прихватив веник из непонятных веток и кусок странного серого мыла, пошёл обратно в парную.

В первые секунды мне стало тяжело дышать. Пар обжигал и обволакивал кожу. Сев на лавку, я сначала решил дать телу привыкнуть. Пот медленно выступал на коже, смывая всю тяжесть последних дней.

Затем я взял веник, запарил его в кипятке и начал похлёстывать себя по спине, ногам и груди. Листья и ветки, попадая на кожу, разгоняли кровь и оставляли приятное жжение. Каждый удар веника выбивал из меня остатки чужой жизни, чужих привычек, чужих грехов. Я становился собой. Хорошим человеком и хорошим врачом, который оказался здесь, чтобы лечить зверей.

После взял мыло и начал мыться. Мыло само по себе было грубым, царапало кожу, и пахло дымом, щёлоком и какой-то травой. Но, несмотря на всё это, хорошо пенилось и грязь смывало на совесть. Закончив, я смешал в кадке воду из ведра и котла, и стал обливаться тёплой водой, ощущая невероятную лёгкость. Кожа дышала, мышцы расслабились, голова прояснилась. Я вышел в предбанник, завернулся в грубую ткань, похожую на полотенце, и посидел, остывая, наслаждаясь прохладой на нагретом теле.

Отдохнув какое-то время в предбаннике, я приступил к стирке. В большом тазу смешал горячую и холодную воду, добавил щепоть мыла, растёр его, погрузил туда одежду, в которой ходил, и кучу ранее отложенного для стирки тряпья, затем начал тереть это всё и выбивать о стенки таза. Тёмная вода быстро стала грязной. Я несколько раз менял воду, постоянно грея новую в котлах, и полоскал одежду, пока ткань не перестала мылиться, а вода не стала почти прозрачной.

Выжав вещи, я вернулся в предбанник и натянул между стенами верёвку, которую случайно заметил во время отдыха, после чего развесил мокрые вещи. По всей видимости, прежние хозяева использовали её для тех же целей.

Выйдя из бани с мокрыми волосами, я стоял и смотрел на темнеющее небо и первые звёзды. В этот момент мне было так легко и хорошо, что всё случившееся за последние дни показалось мне ерундой. Я словно оставил позади всё, что давно пора было там оставить.

У меня не осталось ни одной сухой вещи, поэтому переодевшись во всё ещё мокрые штаны и рубаху, я вернулся в лавку и первым делом подошёл к Грайму. Его дыхание по-прежнему было тяжёлым, но стабильным. Температура, судя по прикосновению к брюху, продолжала держаться. Он держался, боролся.

Только я сел рядом с клеткой, как снаружи снова раздался стук - уже вежливый, негромкий, но настойчивый.

«Неужели Борк вернулся?» — мелькнула мысль. Я вздохнул, поднялся, открыл дверь и понял, что ошибся.

На пороге стоял Элиан! На его плече сидел Астик, а за спиной виднелись ещё три фигуры - двое парней и девушка, все примерно его возраста, одетые в одежду студентов Академии.

— Добрый вечер, мастер Эйден! — почтительно поздоровался Элиан, но всё же он слегка нервничал. — Извините, что так поздно… Мы… То есть, я пришёл с одногруппниками. У них… есть небольшие вопросы по их питомцам. Если вас не затруднит…

Я кивнул, пропуская их внутрь.

— Проходите, но потише. У меня здесь пациент после серьёзной операции и ему нужен полный покой.

Молодые люди вошли, с любопытством озираясь по сторонам. Почти сразу они заметили в углу большую клетку, где лежал Грайм. Вид огромного зверя с повязками явно застал их врасплох. Однако первое потрясение быстро сменилось сочувствием.

Потом они посмотрели на меня. Мокрые рубаха и штаны липли к телу, а с кончиков волос всё ещё срывались редкие капли. На несколько секунд повисла неловкая тишина.

Рыжеволосая девушка первой опустила глаза и заметно смутилась.

— Ой… — тихо выдохнула она. — Мы, наверное, совсем не вовремя…

— Если вы заняты, мы можем зайти завтра, — добавил второй.

Элиан напрягся, виновато переводя взгляд с них на меня. Я лишь устало махнул рукой.

— Всё в порядке, — спокойно сказал им. — Я не занят, просто вещи стирал.

Они смущённо переглянулись, но быстро успокоились.

— Показывайте по одному, — тихо сказал я, указывая на стол. — Говорите, что беспокоит.

Первым шагнул вперёд высокий худощавый парень с тёмными волосами. По его взгляду было понятно, что парень не особо мне доверяет. Он посадил на стол своего питомца - небольшого зверька с пушистым полосатым хвостом. Зверь, чем-то напоминавший помесь хорька и суслика, нервно озирался.

— Он в последнее время странно себя ведёт, — неохотно сказал парень, явно не веря, что я смогу помочь.

— «Странно» это не симптом, — спокойно ответил я. — Что конкретно с ним не так? Он отказывается от еды, хромает или издаёт необычные звуки?

Парень нахмурился.

— Нет, ест нормально, но бегать стал меньше. Всё время сидит, иногда скулит.

Я кивнул парню и начал осмотр. Система сразу выдала базовую информацию.

[Обнаружено: существо Земляной вивер]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: удовлетворительно]

Система не определила у него болезни, но… зверя всё равно нужно внимательно осмотреть. Да и если честно, глупо доверять лишь системе - она была помощником, не более того, а полностью я доверял лишь своим рукам и глазам.

Я начал осмотр с головы, шеи и спины, но всё было в норме. Потом перешёл к лапам и на левой передней, при очень внимательной пальпации, почувствовал едва заметное уплотнение между пальцами - кожа слегка воспалена. Зверёк вздрогнул, стоило нажать на это место.

— Подержи его, — сказал я парню.

Тот, нахмурившись, ухватил питомца покрепче. Я взял щипцы, аккуратно раздвинул шерсть и кожу между пальчиками зверя, и увидел маленькую, но глубоко воткнувшуюся занозу, похожую на колючку от какого-то растения.

Осторожно ухватив её щипцами за кончик, я медленно, чтобы не сломать, вытащил её. Зверёк взвизгнул, но тут же умолк, а напряжённое тельце обмякло с облегчением.

[Примечание: существо испытывает сильную благодарность. Нейтральное отношение сменилось на «Доверительное»]

Я показал парню колючку.

— Вот и причина его «странного» поведения. Зверёк показывал тебе лапку?

Парень смотрел на занозу, а потом на своего зверька, который уже весело облизывал лапку и тыкался носом в руку хозяина. На лице студента было написано полное недоумение, сменяющееся стыдом.

— Да, он лизал её, но я думал, он просто моется…

— Доверяй своему питомцу, — сказал я, обрабатывая ранку раствором «Экстракта Железнолиста». — Он ждал помощи, а ты этого даже не заметил.

Парень молча взял питомца на руки, а тот сразу же забрался хозяину на шею и принялся тыкаться влажным носом ему в щёку. Студент пробормотал что-то, похожее на «спасибо», и отошёл в сторону. Надо же, «убийца зверей» только что спас его питомца от боли.

Следующей к столу подошла рыжеволосая девушка. Её питомцем была маленькая, ярко-синяя птичка с длинным хвостом. Она была похожа на зимородка. Проблема оказалась пустяковой - у птички слегка расслоился коготь, и теперь он цеплялся за всё подряд. Я аккуратно подпилил его мелкой пилкой и объяснил, что такое бывает от недостатка твёрдых поверхностей для стачивания. А в конце посоветовал положить в клетку птицы какой-нибудь камень.

Третий парень, более добродушный на вид, принёс енотовидного зверька с воспалённым глазом - банальный конъюнктивит, вероятно, от пыли. Я промыл глаз зверька и рассказал парню правила гигиены.

Для меня все эти проблемы были несерьёзными, но для молодых Мастеров, только начинающих свой путь, это казалось целой катастрофой. Я видел, как на их лицах по мере осмотра сменялись беспокойство, удивление, а затем - облегчение и уважение.

Закончив, бросил взгляд на Элиана, который всё это время стоял в стороне.

— Как Астик, всё в порядке? — спросил я.

— Да, прекрасно! — лицо Элиана озарила улыбка. — Спасибо вам ещё раз!

— Рад за вас, — искренне сказал я, после чего обратился ко всем. — Берегите своих зверей, ведь кроме вас у них никого нет! А если что-то понадобится - приходите, мои двери открыты.

Все поулыбались, а затем каждый протянул мне плату в виде четырёх медных марок. Попрощавшись, студенты вышли, оживлённо переговариваясь между собой.

Лавка снова погрузилась в тишину, которую нарушало лишь тихое посапывание двух зверей. Эта тишина была совсем другой, намного приятнее. Сегодня я сделал много маленьких, но очень важных дел.

Только одна мысль никак не давала мне покоя - у меня почти не было нормальных лекарств. Запасы лавки были катастрофически скудными. Для какого-то мало-мальски серьёзного лечения мне нужно было закупиться базовыми средствами, только вот кто мне их продаст?

Но даже это сегодня не могло меня расстроить, потому что сегодня я спас одну жизнь и помог трём другим. Сегодня у меня был хороший день.

Глава 16Р

Лучи утреннего солнца освещали вымытый пол, пылинки мерцали в столбе света, а я сегодня впервые просыпался с ощущением чистоты. Встав с кровати, я первым делом потянулся к окну, распахнул ставни и вдохнул полной грудью запах утренней свежести и влажной земли.

Быстро умывшись ледяной колодезной водой и ощутив прилив бодрости, я пошёл снимать с верёвки высохшую одежду. Разложив одежду по стопкам, я направился в главный зал лавки прямо к клетке с Граймом. Его грудь медленно поднималась и опускалась, но дыхание давалось ему с огромным трудом.

Я присел на корточки и, открыв дверцу, приложил ладонь к брюху зверя - кожа оказалась горячей, сухой. Затем осторожно провёл пальцами по морде и приоткрыл веко. Зрачок мутный, реакция на свет слабая, белок покрыт тонкой сетью красных прожилок, а слизистая век бледная с синюшным оттенком. Я наклонился к нему ещё ближе, прислушался к дыханию - хриплое, слышно слабое бульканье. Плохой признак. Неужели жидкость в лёгких? Или отёк? Или просто слабость?

— Держись, — прошептал я. — Держись, боец.

Я стал оценивать общее состояние животного - тусклая шкура не казалась обезвоженной, но мышцы были дряблыми.

Дренаж раны, который я сделал из свёрнутой ткани, был пропитан сукровицей. Края разреза выглядели воспалёнными, покрасневшими, слегка отёкшими. Для первых суток рана выглядела тяжёлой, воспалённой, и это ожидаемо. Плохо то, что воспаление не спадало. Я аккуратно пальпировал область вокруг швов, и из дренажа начала сочиться мутная жидкость.

— Чёрт, — выдохнул, откидываясь назад и садясь на пол.

Грайм держался из последних сил, но их было катастрофически мало. Его организм с трудом справлялся с инфекцией, и сейчас любое осложнение могло оказаться для зверя последним. Грайму требовалась мощная поддерживающая терапия: антибиотики, которых здесь не существовало, противовоспалительные, иммуностимуляторы, растворы для парентерального питания - всё то, что было у меня под рукой в прошлой жизни и чего не было здесь.

Я сидел на полу, не отрывая взгляда от Грайма, и ощущал, как внутри поднимается знакомое неприятное чувство - беспомощность. Я видел проблему и знал, что может помочь зверю, но какие у меня шансы в чужом мире? В лавке не было ничего подходящего, но я не мог просто ждать и смотреть, как зверь медленно умирал.

Нужно найти лекарство! Только где его достать? Купить? Кто бы его продал… Однако я не собирался сдаваться - ни в прошлой жизни, стоя над операционным столом в три часа ночи, и ни сейчас.

Нет, так не бывает. Я должен что-то придумать. Пересев на табурет у стола, я погрузился в раздумья, а затем вспомнил, как дядя упоминал некоего перекупщика, который работает с Академией. Вот, кто мог мне помочь с поиском лекарств.

Встав, я ощутил, как появилась очень хрупкая надежда. Взяв сумку и деньги, я вышел из лавки, плотно закрыв дверь. Утро было в разгаре, солнце уже пригревало. Я шагнул вперёд, направляясь в район Кузнечного моста.

Дорога заняла около получаса. Шёл я быстрым, уверенным шагом, не обращая внимания на косые взгляды редких прохожих. Район Кузнечного моста оказался более оживлённым и опрятным, чем район «Отверженных». Дома вокруг сложены из тёмного добротного камня, крыши покрыты черепицей.

Кузнечный мост сам по себе был произведением искусства: массивная арочная конструкция из тёмного камня, перекинутая через широкий канал. Вода внизу казалась чистой, по мосту сновали люди, телеги, изредка проезжали всадники на лошадях.

Я дошёл до середины моста и остановился, не зная, куда дальше идти, и где искать таверну «Седая наковальня». Оглядевшись, заметил группу рабочих, тащивших тяжёлую бочку.

— Простите, не подскажете, где здесь «Седая наковальня»? — спросил я, подойдя к ним.

Коренастый мужчина с загорелым лицом посмотрел на меня оценивающим взглядом.

— Так она вон там, — он ткнул пальцем в сторону узкой улочки, отходившей от моста вглубь квартала. — Второе здание слева, с вывеской в виде наковальни.

Я поблагодарил его и пошёл прямо туда.

Мощёная булыжником улочка оказалась тихой. Таверна «Седая наковальня» действительно была вторым зданием слева — двухэтажный каменный дом с массивной дубовой дверью. Толкнув её, я вошёл.

Внутри таверны стоял густой запах жареного мяса, дыма и древесины. Пол здесь был выметен, столы протёрты, вдоль стен стояли добротные лавки, а в глубине зала горел камин. Здесь было довольно уютно и тепло. Редкие гости негромко переговаривались, а в дальнем углу зала кто-то играл в кости.

Я подошёл к стойке, за которой стоял трактирщик - мужчина лет сорока, плечистый, с аккуратно подстриженной бородой и внимательным взглядом. Он вытирал бокал чистым полотенцем.

— Добрый день, — сказал ему. — Я ищу Ларка Морриса.

Трактирщик поднял на меня взгляд — его лицо не выразило ни удивления, ни радушия.

— Не знаю такого, — ответил он грубо, возвращаясь к своему занятию.

— Я его племянник — Эйден.

Трактирщик снова посмотрел на меня, на этот раз пристальнее. Его глаза пробежали по моим чертам лица, задержались на глазах, на форме подбородка.

— Хм, — пробурчал он. — Да, рожа и правда похожа на Ларка.

Он кивнул в сторону лестницы в углу зала.

— Дуй наверх, третья дверь справа. Только громко не стучи, а то взбесится, опять орать будет.

— Спасибо, — сказал я и направился к лестнице.

Деревянные ступени скрипели под ногами. Второй этаж был затемнённым, узкий коридор вёл вглубь здания. Я нашёл третью дверь справа и постучал тихо, но уверенно.

Из комнаты раздался грубый, сонный голос:

— Кто там, чёрт возьми, ломится в такую рань?

— Это я, дядя. Эйден.

За дверью наступила тишина, затем послышались шаги, щелчок засова и дверь отворилась.

На пороге стоял Ларк. Он был без рубахи, в одних штанах, волосы взъерошены, глаза прищурены, но увидев меня, его лицо расплылось в широкой искренней ухмылке.

— Племяш! — хрипло произнёс он. — Каким ветром занесло? Заходи, заходи, не стой на пороге!

Зайдя в комнату, я отметил, что она была небогато обставлена, зато здесь было чисто и уютно. Слева от окна была узкая кровать, а напротив неё стояли небольшой шкаф, стол и пара табуретов. На столе в лёгком беспорядке были разложены карты какого-то района, монеты, потёртый кожаный мешочек, а у края стояла пустая кружка.

Справа от двери висела потрёпанная плащ-накидка, а снизу, носками к стене, аккуратно стояли походные сапоги. Но самое удивительное я увидел слева от проёма в углу комнаты — там была устроена основательная лежанка! Нечто вроде низкого матраса, сбитого из старых, но прочных мешковин, наполненных, судя по всему, соломой и шерстью. Сверху лежала потрёпанная, выцветшая попона.

На лежанке, свернувшись кольцом, спал каменный бронебрус Ларка. Зверь был огромен даже в таком положении - каменные пластины на спине цвета мокрого асфальта слабо поблёскивали в свете, падающем из окна. Бока мерно поднимались и опускались в такт тихому храпу.

Шум шагов и голоса разбудили зверя. Он приоткрыл глаз, увидел меня, обнюхал воздух, лениво потянулся, заскрипев пластинами, и тихо хрюкнул. Потом опустил тяжёлую голову на лапы, продолжив наблюдать за мной открытым глазом, в котором читалось любопытство.

— Не обращай внимания на Брумиша, садись, — сказал дядя, махнув рукой на табурет, а сам опустился на край кровати. — Рассказывай, что случилось - не просто же так в такую рань припёрся.

Я сел, положив сумку на пол.

— Дело серьёзное. Вчера я провёл операцию каменному броненосцу.

Лицо Ларка стало серьёзным. Он понимающе кивнул.

— Ну и, успешно?

— Операция была сложной. Я извлёк инородное тело, затем всё промыл и зашил, но инфекция оказалась слишком сильной. Зверь держится, но его организм очень истощён. Ему нужны лекарства, а у меня в лавке… — я развёл руками. — Нет ничего подходящего.

Выслушав меня, Ларк усмехнулся:

— Ты думаешь, у меня тут волшебные травы по углам растут?

— Нет, — я покачал головой. — Ты как-то говорил, что работаешь с перекупщиком, который поставляет товары для Академии. Вот я и подумал, если с ним связаться, он поможет мне найти лекарства.

Ларк задержал на мне долгий взгляд, затем медленно кивнул, и у глаз его собрались тонкие морщинки.

— Умно, не растерялся.

Он потянулся, хрустнув плечом.

— Скупщика этого зовут Горган. Мужик жадный до чёртиков, но связи у него серьёзные и товара действительно много.

— И где его найти? — спросил я.

— Лавка у него есть недалеко от седьмого спуска в Лес, называется «Сундук Горгана».

Ларк подробно описал маршрут.

— Спасибо, дядя. Очень выручил.

— Да не за что, — отмахнулся он. — Иди, делай своё дело, а я вечерком загляну, посмотрю, как там твой пациент.

— Буду ждать, — искренне сказал я и поднялся.

— И, племяш, — остановил меня Ларк, уже серьёзным тоном. — С Горганом будь осторожен - в открытую обманывать не станет, но цену заломит такую, что кровь из ушей пойдёт.

— Понял, — кивнул я.

Выйдя из комнаты, я спустился по лестнице и снова очутился в зале таверны. Трактирщик за стойкой бросил на меня беглый взгляд, но ничего не сказал. Я вышел на улицу, в уже по-настоящему яркий день.

Через час быстрой ходьбы я оказался в нужном месте. В прошлый раз я не особо смотрел по сторонам, поэтому только сейчас заметил разницу между районами. Вокруг были широкие мощёные улицы и каменные дома в два-три этажа с резными фасадами. В воздухе витал запах дорогих духов, кожи, специй и… магии. Лёгкий, едва уловимый фоновый гул, который я теперь ощущал благодаря магическим каналам.

Люди здесь были лучше одеты, да и ходили с более уверенным видом. Я даже увидел несколько Мастеров Зверей с питомцами, что шли рядом с ними, не проявляя ни капли страха или агрессии. Странно, что я не замечал их раньше… Или в моём районе их просто-напросто не было?

«Сундук Горгана» нашёлся быстро. Лавка располагалась на той же улице, что и миниатюрная крепость, внутри которой находился седьмой спуск в Лес. Само здание было двухэтажным, с большими витринами, в которых были выставлены искусно выполненные чучела редких зверей, старинные карты и склянки с неизвестными зельями.

Вывеска представляла собой кованый сундук с откинутой крышкой, из которого сыпались монеты. Всё выглядело дорого и напыщенно.

Я сделал глубокий вдох, отворил тяжёлую дубовую дверь и вошёл внутрь.

Интерьер соответствовал внешнему виду. Пол выложен тёмной плиткой, стены отделаны деревом, на полках за стеклом мерцали склянки с разноцветными жидкостями, лежали свёртки сушёных трав, минералы, кости неведомых существ.

За прилавком из полированного тёмного дерева стояла молодая светловолосая девушка в простом элегантном платье.

— Добрый день. Чем могу помочь? — вежливо улыбнулась она.

— Добрый день, — ответил я, стараясь, чтобы мой тон звучал уверенно. — Я от Ларка Морриса, ищу Горгана.

Улыбка девушки стала чуть теплее.

— А, от Ларка… Один момент, пожалуйста.

Девушка вышла из-за прилавка и направилась в глубину лавки. Она отодвинула тяжёлый бархатный занавес и скрылась за неприметной дверью. Я остался ждать, осматривая лавку. Каждая деталь здесь говорила о том, насколько богат местный хозяин. Этот мир очень сильно отличался от того, в котором жил сейчас я.

Через минуту девушка вернулась и отдёрнула занавес.

— Пожалуйста, проходите. Хозяин вас ждёт.

Я кивнул и прошёл через проём.

Комната напоминала небольшой, но очень богатый кабинет. Тёмно-зелёный штоф покрывал стены, на полу лежал толстый ковёр с замысловатым узором. У стены стоял массивный письменный стол из тёмного дерева. Там в беспорядке лежали бумаги, весы и перья. А на полках позади стола стояли книги в кожаных переплётах.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти, не больше. Лицо круглое, с аккуратно подстриженной седеющей бородкой. Глаза цвета серебра смотрели на меня очень внимательно. На мужчине был богатый камзол тёмно-синего цвета, из-под которого выглядывал белоснежный воротник рубахи. На его пальцах поблёскивали перстни с камнями, и в целом выглядел он дорого, но без вульгарной вычурности.

Он поднял на меня взгляд, и его губы растянулись в широкой обаятельной улыбке, но глаза оставались холодными, оценивающими.

— Неужели передо мной Эйден Моррис?! — произнёс он бархатным и тёплым голосом. — Какая неожиданная и приятная встреча. Прошу, садитесь, всегда рад видеть в своей скромной лавке представителей семьи Моррисов, несмотря на некоторые, хм, репутационные потери в последнее время.

Он мягко, но отчётливо подчеркнул последние слова, и я понял намёк. Он знал и кто я, и мою репутацию.

Сев на предложенный стул напротив стола, я положил сумку на колени.

— Спасибо, что приняли, — сказал, стараясь сохранить спокойствие. — Дядя сказал, что вы сможете помочь мне.

— Ларк мой старый друг и хороший клиент, — кивнул Горган, сложив руки на столе. — Чем могу быть полезен именно вам? Ларк обычно покупает сырьё для походов или продаёт добытое в Лесу, но вы… судя по всему, ваши интересы лежат в другой плоскости.

Не стал ходить вокруг да около.

— Вчера я провёл сложную хирургическую операцию магическому зверю, и сейчас ему нужны лекарства — что-то для подавления инфекции, стимуляции иммунитета, заживления внутренних тканей и поддержания жизненных сил.

Горган внимательно выслушал меня, склонив голову на бок. На его лице отражался живой интерес. Затем он поднялся, подошёл к одной из полок и начал неспешно перебирать там небольшие деревянные ящички с аккуратными этикетками.

— У меня, к счастью, кое-что есть.

Он взял с полки два маленьких ящичка и вернулся к столу. Внутри первого, на мягкой бархатной подушке, лежало несколько сушёных, скрученных в тугую спираль кореньев тёмно-бурого цвета. Толстые, узловатые коренья пахли землёй, грозой и металлом.

[Обнаружено вещество: корень «Железной Воли»]

[Эффекты: положительно влияет на адаптивность организма, стимулирует его работу, улучшает регенерацию тканей, укрепляет иммунитет и повышает устойчивость к бактериальным и магическим инфекциям, обладает выраженным тонизирующим эффектом на сердечно-сосудистую и нервную системы]

[Качество: безупречное]

[Сохранность: 100%]

Горган открыл второй ящичек. В нём лежали несколько высушенных цветков нежно-сиреневого цвета, с серебристыми прожилками на лепестках. Хрупкие, почти прозрачные — от них пахло горным воздухом после грозы.

[Обнаружено растение: цветы «Лунной росы»]

[Эффекты: мощное противовоспалительное и антисептическое средство внутреннего действия. Эффективно подавляет гнойные процессы, очищает кровь и лимфу, способствует рассасыванию инфильтратов и снижению температуры. Обладает мягким седативным эффектом]

[Качество: безупречное]

[Сохранность: 100%]

Сердце забилось чаще. Комбинация этих трав могла бы очень помочь Грайму и дать ему шанс. Но как их правильно смешать? Я не знал никаких рецептов. И тут, в ответ на мой вопрос, система показала мне новое сообщение.

[Обнаружено намерение синтеза «Корня Железной Воли» и «Цветов Лунной росы»]

[Анализ совместимости…]

[Синтез рецепта…]

[Рецепт: «Сердце Горы»]

[Основа: чистая теплая вода (не допускать кипячения)]

[Стабилизатор: цветы «Лунной росы», необходимо вводить до смешения основы и катализатора]

[Катализатор: порошок из корня «Железной Воли», при растирании необходимо задействовать магические каналы]

[Эффект: восстанавливающий. Регенерирует ткани, подавляет бактериальную инфекцию, укрепляет иммунитет, поддерживает сердечную деятельность и тонус]

Я замер, с жадностью впитывая полученную информацию от системы. Она расписала мне пошаговый план спасения Грайма.

— Это именно то, что нужно, — вырвалось у меня. — Сколько с меня?

Горган мягко улыбнулся, закрывая ящички.

— Для такого ценного клиента, как сын легендарных Моррисов, и для такого благородного дела… — он сделал театральную паузу. — Сущие копейки — всего одна серебряная марка!

Я смотрел на него и не мог поверить.

— За пару корешков и цветков? — спросил, с трудом контролируя себя. — Серебряную марку?

— О, это не просто «корешки и цветки», дорогой Эйден! — воскликнул Горган, разводя руками. — Это редчайшие ингредиенты, за которые люди рискуют жизнью. Ещё я вынужден учитывать свою репутацию. Сотрудничество с вами может повредить ей в определённых кругах. А любой риск требует компенсации.

Он говорил со мной как с маленьким ребёнком, а в глазах сквозил холод. Он понимал, что мне больше некуда идти.

Я едва не дрожал от гнева и сжал руки в кулаки под столом. Пятьдесят медяков?! Да на эти деньги я мог бы питаться целый месяц! Вот только я не знал, где ещё мне искать эти травы. Да и кто вообще согласится иметь дело с «убийцей зверей»? Горган всё понял и с лёгкой ухмылкой начал забирать ящички обратно.

— Ну, если цена не устраивает… Может, поищете где-нибудь ещё? В районе «Отверженных», возможно, что-то подобное продадут за медяк, — его тон был сладким.

— Ладно, покупаю, — сдался я.

Горган замер, а затем его лицо озарила торжествующая улыбка.

— Прекрасный выбор, дорогой Эйден! Мудрое решение, ведь у меня не только лучший товар, но и лучшие перспективы для постоянных клиентов.

Я молча вынул серебряную марку и положил на стол. Горган ловко подхватил монету, проверил зубом, затем кивнул и протянул мне оба ящичка.

— С вами приятно иметь дело. Надеюсь, ваш пациент поправится.

Я взял ящички и встал. Руки слегка дрожали. Уже повернувшись к выходу, я услышал, как Горган снова заговорил:

— Кстати, Эйден… У меня к вам есть деловое предложение.

Я остановился, но не обернулся.

— Видите ли, — продолжил он, и в его голосе зазвучали заискивающие нотки, — моя команда добытчиков скоро собирается в новый поход, на второй слой.

Медленно обернувшись, я увидел, что Горган смотрел на меня с наигранным энтузиазмом.

— И мне нужен целитель зверей на подстраховку. Поход абсолютно безопасный! — он махнул рукой, будто отмахиваясь от пустяковых опасений. — Вы будете находиться в тылу, в полной безопасности. Вашей единственной, но, несомненно, важной задачей будет оказывать помощь питомцам членов отряда, если вдруг что-то случится. В качестве оплаты вы сможете собрать для себя любые травы, которые найдёте. И, конечно, я сделаю вам значительную скидку на следующую покупку в моей лавке! Считайте, это инвестиция в наше взаимовыгодное сотрудничество!

Он улыбался, но глаза недобро блестели. Я задумался, в принципе… возможность бесплатно разжиться редкими ингредиентами была заманчивой, да и опыт похода в Лес в составе организованной группы мог быть полезным, но что-то мне не давало покоя. Слишком уж заманчиво он рассказывал.

— Спасибо за предложение, — сказал я осторожно. — Но сейчас я не смогу дать ответ, потому что у меня в лавке зверь на грани жизни и смерти, ему нужен уход. Я подумаю над вашим предложением.

Горган кивнул.

— Конечно, конечно! Это намного важнее, но я буду ждать вашего ответа. Дверь моей лавки для вас всегда открыта!

Его улыбка снова стала профессиональной и ничего не значащей.

— Удачи вам, Эйден. И вашему пациенту.

Я кивнул, больше не сказав ни слова, и вышел из кабинета. Через торговый зал я вырвался на улицу. Солнце слепило глаза. Глубоко вдохнув, я попытался выбросить из головы наигранную любезность Горгана. Но всё было не зря, потому что у меня в руках были ящички, а в них - шанс для спасения Грайма.

Вернувшись в лавку, я с облегчением обнаружил, что всё спокойно. Люмин проснулся, услышав меня, и встал на задние лапки, приветственно пища и упираясь в прутья клетки.

— Привет, путешественник, — устало улыбнулся я.

Подойдя к клетке Грайма, я отметил, что состояние не ухудшилось. Затем поставил сумку под стол, достал Люмина и накормил зеленью, что вчера принёс Борк. Пока зайцелоп с энтузиазмом хрустел морковкой, я сделал себе бутерброд из колбасок и сыра. Еда была сытной, но я почти не чувствовал вкуса. Все мысли были там, на столе с купленными травами.

Вернувшись, я увидел, что Люмин уже всё доел и теперь сидел, облизывая лапку.

— Молодец, — сказал я, сажая его обратно в клетку. — Чуть позже осмотрю тебя, а сейчас у меня важная работа.

Он посмотрел на меня своими огромными глазами, свернулся на сене и закрыл глаза.

Я подошёл к столу и подготовил рабочее пространство - чистый лоскут ткани, ступку с пестиком, небольшой горшочек для варки и чистую воду. Затем с благоговением открыл ящички Горгана.

Первым делом я взял корень «Железной Воли». Он оказался твёрдым, как камень. Мне потребовалось несколько минут, чтобы острым ножом отрезать от него небольшой кусочек с ноготь большого пальца, остальное я бережно убрал обратно.

Отрезанный кусочек положил в ступку, взял пестик, но прежде, чем начать растирать, закрыл глаза. Рецепт говорил, что корню требовалось магическое растирание, и я без понятия, что это значило, но банальная логика подсказывала, что нужно действовать как с нейронником.

Стоило сосредоточиться, как магические каналы в груди откликнулись - слабое, но уже знакомое тепло разлилось от центра груди и потянулось к рукам. В процессе измельчения корня нужно активировать его. Высвободить запертую магическую энергию и направить её в нужное русло. Система подсказывала основу, но все детали приходилось изучать и контролировать самому.

Я начал медленно растирать корень о стенки ступки. Сперва он лишь со скрипом крошился, но пока я вкладывал в процесс ману, тёмно-бурая пыль начала тускло светиться изнутри медным светом.

Я старался не сбавлять усилий. Двигая пестиком по кругу, дробил и превращал твёрдый корень в мелкую, сияющую пудру. Порошок мелко дрожал под пальцами. В висках начинала пульсировать боль - магия утекала вместе с силами, зато процесс шёл как нужно.

Растерев корень в однородную, светящуюся массу, я отложил пестик, взял два хрупких цветка «Лунной росы» и аккуратно положил их сверху на медную пыль.

Контраст был поразительным - грубый корень и нежный цветок. Они должны соединиться и дополнить друг друга, сбалансировать энергии.

Снова взяв пестик, я принялся лёгкими движениями втирать лепестки цветков в подготовленную пудру. Цветы постепенно растворялись в сияющей массе и в медном цвете порошка теперь сияли серебристые всполохи. Запах у смеси тоже изменился, теперь от неё веяло свежестью горных дождей. И вот, наконец, система показала мне долгожданную информацию.

[Получен промежуточный компонент — порошок «Стойкость скалы»]

[Свойства: обладает выраженным регенеративным и стимулирующим действием. Для активации требуется жидкая среда]

Я открыл глаза, отдышался. В ступке лежала небольшая кучка порошка, переливающегося от медного к серебристому. Он пульсировал едва заметным светом.

Теперь нужно приготовить основу. Я развёл огонь в очаге, налил в маленький горшочек чистой воды, и поставил его на решётку. Нужно довести её до состояния, когда со дна начнут подниматься первые, крошечные пузырьки воздуха, но не более.

И вот, момент настал - вода прогрелась, и я снял горшочек с огня. Поставив его на стол, я взял ступку и медленно начал всыпать в тёплую воду сияющий порошок.

Реакция была мгновенной. Вода засветилась и медно-серебристое сияние заиграло на стенках горшочка. Запах стал насыщенным. Медленно, по часовой стрелке, я принялся перемешивать смесь.

Порошок полностью не растворился, а образовал в жидкости светящуюся взвесь из миллионов микрочастиц. Зелье готово.

[Процесс синтеза завершён. Во время синтеза задействованы базовые магические каналы (уровень «Зародыш»)]

[Получено: зелье «Сердце Горы»]

[Свойства: комплексное восстанавливающее средство. Мощно стимулирует регенерацию, подавляет бактериальную инфекцию, укрепляет иммунитет, поддерживает сердечную деятельность и тонус. Действие: 8–12 часов]

[Качество: хорошее]

[Рекомендуемая доза: 1/2 от полученного объёма за один приём]

Я поставил горшочек в сторону, дав зелью немного остыть и «устояться», тем временем подготовил всё необходимое для Грайма: свежие тряпичные тампоны, смоченные в растворе «Железнолиста» и новые полоски ткани для дренажа, затем сел на табурет, вытерев пот со лба. Голова слегка кружилась, в груди было пусто из-за потраченной энергии, но внутри бушевала буря удовлетворения.

Вскоре зелье остыло до температуры тела. Я обработал стол, вымыл руки до локтей, подошёл к клетке, открыл её и осторожно, стараясь не причинить зверю боли, перенёс на стол и уложил на правый бок.

Сперва я осторожно снял повязку и обработал рану свежим антисептиком, затем я аккуратно удалил старый дренаж - полоска ткани была пропитана сукровицей, но крупных сгустков гноя не было. Это хорошо, значит, полость очищалась.

Промыв рану ещё раз, я ввёл чистый дренаж и наложил свежую повязку, не слишком тугую.

Теперь нужно дать лекарство. Осторожно приподняв голову зверя, я разжал его челюсти и по капле начал вливать зелье в рот.

Первые миллилитры ценной жидкости просто вытекли обратно, но я не сдавался. Помассировав зверю горло, спровоцировал у него глотательный рефлекс. Грайм сглотнул. Снова. И ещё. Постепенно, за несколько минут, влил половину зелья. Оставалось только ждать.

Я положил руку на его грудь, нащупав слабое сердцебиение. Не знаю, сколько времени прошло - сначала никаких изменений я не заметил. Но затем его дыхание стало чуть глубже, а хрипы начали пропадать.

Ещё через десять минут я ощутил на его животе, рядом с раной, лёгкое, едва уловимое тепло притока крови - зелье работало!

В этот момент на меня накатили облегчение и дикая усталость. Я бережно перенёс Грайма обратно в клетку, уложил на сено и поправил повязку.

Я был безумно рад, хотя радоваться-то было ещё рано - впереди у нас с ним долгие часы наблюдения за состоянием, второй приём лекарства, да и риск осложнений никуда не делся. Но шаг сделан и Грайм получил шанс на выздоровление.

Я вновь обработал стол, убрал инструменты и вымыл руки, потом подошёл к клетке Люмина. Он тут же прыгнул к дверце.

— Ну что, дружок, пора на прогулку? — устало улыбнулся я, открыв засов.

Люмин выскочил, потянулся, затем подбежал и начал тереться о мои ноги. Я взял его на руки, отнёс на стол и тщательно осмотрел. Лапка была в идеальном состоянии, сустав двигался свободно, без боли, шерсть лоснилась, глаза сияли здоровым блеском.

— Молодец. Совсем поправился.

Я опустил его на пол.

— Можешь побегать, но только осторожно.

Он посмотрел на меня, будто понял, затем принялся исследовать лавку. Сначала обнюхал пол вокруг клетки Грайма, издав тихий вопросительный писк, затем отправился к полкам, к столу, под табурет. Его уши поворачивались, улавливая каждый звук, в глазах было любопытство.

Я наблюдал за ним, и в груди разливалось тепло. Люмин как раз увлечённо обнюхивал ножку стола, когда в дверь громко и уверенно постучали. Вздохнув, я пошёл открывать.

На пороге стоял Ларк. Он коротко кивнул, вошёл, бросил плащ на крюк и тяжело сел на табурет.

— Ну что, племяш? Как дела? Зверь держится?

— Держится, — ответил я. — Только что дал ему лекарство из того, что купил у Горгана.

Я вкратце пересказал визит в «Сундук Горгана». Услышав про цену, Ларк лишь усмехнулся без тени удивления.

— Ну да, этот гадёныш больно падок на деньги, но что поделать, выбора у тебя особо и не было. Главное, что товар помог.

Когда я упомянул предложение сходить в Лес, лицо дяди мгновенно стало суровым. Он резко выпрямился.

— И что ты ему ответил?

— Сказал, что подумаю, но ничего не обещал.

Ларк тяжело вздохнул и облокотился на край стола.

— И правильно сделал, что не обещал. И думать об этом забудь!

Его голос стал резким.

— Его отряд, племяш… Они отбитые на всю голову. Лезут в самые гибельные места, куда нормальные команды даже не думают соваться. Гонятся не за обычной добычей, а за тем, что покруче — ценными травами, яйцами редких тварей.

Он наклонился вперёд.

— А ещё они постоянно теряют целителей зверей. Находят молодых и «перспективных», сулят золотые горы, а потом те не возвращаются, но Горгану плевать, для него люди — расходный материал, главное прибыль.

По спине пробежали мурашки. Так вот почему он был так настойчив и предлагал сладкие условия…

— Понял, — тихо сказал я. — Спасибо, что предупредил.

— Не за что, — буркнул Ларк, снова откидываясь. — Так что, если хочешь жить — держись от него подальше. Лекарства купил, и ладно.

Я кивнул. Слава богу, что не согласился сразу. Интуиция меня не подвела.

В лавке наступила непродолжительная пауза. Ларк огляделся, его взгляд скользнул по клетке с Граймом, по чистому полу и полкам, и наконец, остановился на Люмине.

Зайцелоп, закончив исследование ножки стола, с любопытством приблизился к дяде, сел на пол в двух шагах от него и, склонив голову набок, уставился на Ларка огромными янтарными глазами.

— А мелкий совсем ручной стал, — произнёс дядя негромко. — Похоже, дела налаживаются, — в его голосе прозвучало одобрение. — Лавка сияет, звери под присмотром…

Потом он хмыкнул.

— Раз всё так хорошо… Не хочешь сходить на рынок магических зверей?

Глава 17Р

Я замер, уставившись на дядю.

— Рынок магических зверей? — переспросил, не веря своим ушам.

Ларк ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом.

— Ага. Место, где можно купить зверя, не рискуя жизнью, выискивая его по всему Лесу. Как правило, все студенты Академии так и делают, да и любой другой человек, кто хочет завести себе домашнего питомца, но не готов нырять в подземелье или платить огромные деньги за индивидуальный отлов, — он перевёл взгляд на Люмина, и в его глазах мелькнула грубоватая насмешка. — Также там можно продать добытых в Лесу зверей - например, зайцелопа.

Ушастый пискнул и смотался из комнаты, зашуршав теперь где-то на кухне.

Я замер, обдумывая услышанное. Рынок магических зверей… Оттуда магические звери попадают к людям, поэтому мне нужно выяснить, в каком состоянии продавали зверей, через чьи руки они проходили, и что с ними делали до того, как их покупали люди. Можно сказать, это необходимость ремесла.

— Было бы любопытно посмотреть на него, — произнёс я.

Ларк довольно хмыкнул и поднялся с табурета, разминая спину.

— В таком случае, пошли - времени всё осмотреть как раз хватит, а то скоро торговцы начнут сворачиваться.

Кивнув, я пошёл на кухню в поисках Люмина и застал его за попыткой стащить со стола морковку. Увидев меня, он замер, прижав уши с виноватым видом.

— Нельзя, проказник, — сказал, но без упрёка, скорее с улыбкой. — Веди себя тихо, я скоро вернусь. Смотри за Граймом.

Люмин пару раз моргнул огромными глазами, будто подтверждая согласие, затем ускакал в открытую дверь, принявшись изучать двор.

Я вернулся в главный зал и взял оставшиеся тридцать четыре медные марки — не густо, конечно, но что имеем.

— Готов? — спросил Ларк, уже стоя у двери.

— Пошли.

Мы вышли, я плотно закрыл дверь, и дядя повёл меня в сторону центра. Улицы были знакомыми - узкие, кривые, с покосившимися домами и вездесущей грязью под ногами, но с каждым пройденным кварталом облик города менялся: булыжник мостовой становился ровнее, дома приличнее. Вскоре мы прошли мимо седьмого спуска в Лес. Постепенно людей становилось всё больше, и почти у каждого второго рядом шагал, бежал или сидел на плече маленький зверь.

Я видел миниатюрную ящерицу с переливающейся бирюзовой чешуёй, обвившую шею своей хозяйки. Пушистого зверька, похожего на белку с синими полосками на хвосте, который деловито бежал за своим хозяином, неся в зубах какой-то свёрток. Крошечную птичку, вспыхивающую радужными искрами, когда она перепархивала с плеча молодого человека на его вытянутый палец.

Но самое сильное впечатление произвели парковые зоны, которые начали встречаться на нашем пути - это огороженные невысокими коваными решётками зелёные островки среди камня. На ухоженных газонах и между деревьями резвились куда более крупные и внушительные звери.

Я замер, увидев создание размером с крупную лошадь, покрытое густой сизой шерстью, с парой мощных загнутых назад рогов на массивной голове. Оно мирно щипало траву, пока его хозяин - пожилой мужчина в богатом камзоле, сидел на лавочке неподалёку и читал книгу. Чуть дальше по лужайке гонялись друг за другом два зверя, напоминавших помесь рыси и ящерицы, их чешуйчатые хвосты мелькали в воздухе.

Не удержавшись, обратился к Ларку, который стоял рядом, невозмутимо покуривая грубую самокрутку:

— Дядя, а почему я раньше не видел на улицах таких больших зверей?

Ларк удивлённо посмотрел на меня, выпустив струйку дыма.

— Ты сейчас серьёзно? — изумленно спросил он. — Так законы у нас такие, племяш — запрещено находиться на улице со зверьми класса B и выше. Они, как правило, довольно массивные, — он кивнул в сторону рогатого зверя, — да и страшные для обывателя. Могут и напугать, и покалечить кого ненароком, если их что-то спровоцирует, поэтому были созданы парки - специальные зоны, где Мастер может выпустить своего зверя, чтобы тот размялся и побегал, без опасности для горожан.

— А как же они приводят зверей в парки, раз им нельзя перемещаться по городу? — я указал на рогатое существо.

Ларк ещё больше нахмурил брови, бросил окурок, растёр его сапогом и пристально, почти подозрительно посмотрел на меня. Затем, не говоря ни слова, приложил ладонь ко моему лбу.

— Температуры вроде нет, — пробурчал он. — Племяш, ты не бился недавно головой? Это же элементарные знания, которым детей учат!

Я внутренне сжался. Это прокол, но отступать некуда, и я не придумал ничего умнее, чем выпалить первое, что пришло в голову:

— После того, как бросил пить, память стала ни к чёрту, — сказал я, стараясь изобразить на лице смущённую досаду. — Что-то помню, что-то нет. Родителей, например, почти не помню…

Ложь далась мне тяжело, но выражение лица Ларка смягчилось - в глазах мелькнуло что-то вроде сожаления, и он тяжело вздохнул.

— Эх, дурья твоя башка, Эйден. Ладно… Тогда слушай внимательно, повторять не буду. Питомца B класса и выше может позволить себе лишь Мастер Зверей, сам достигший B класса. Дело не в невероятной стоимости и редкости таких зверей, а в том, что более слабый Мастер просто-напросто не сможет приручить зверя сильнее себя. Не без нюансов и исключений, конечно, но в целом всё так. Так вот, Мастера Зверей, начиная с B класса, — он сделал драматическую паузу, — могут помещать зверей в подпространственный карман. Условно говоря, прятать их в складку реальности.

Я открыл рот. Подпространственный карман? Складка реальности? Это настоящая магия высшего уровня, невероятно!

— То есть у сильного Мастера Зверей с собой всегда может быть небольшая армия из сильных существ? — спросил я, осознавая возможности мастеров такого уровня.

— Именно так, — кивнул Ларк, и ухмыльнулся. — Так что их, племяш, лучше не злить - мало ли что у него в кармашке припрятано. — он хлопнул меня по плечу. — Ну что, идём дальше? Рынок уже близко.

Я кивнул дяде и снова взглянул на парк. Чем дольше я жил здесь, тем яснее понимал, насколько необычно устроен этот мир.

Мы шли ещё минут десять, и свернули в широкий проезд, обнесённый высокой каменной стеной. Перед нами оказались тяжёлые, окованные железом ворота, у которых стояли двое стражников в потёртых кожаных дублетах. Их лица были бесстрастны, глаза пусты.

Они молча пропустили нас, окинув ленивым взглядом.

Первое, что я услышал - низкий непрерывный гул боли, страха и подавленной ярости. Воздух на рынке был густым, тяжёлым, пропитанным запахами пота, крови, испражнений, гниющей соломы и чего-то едкого.

Над головой был натянут грязный брезент, под которым царил полумрак, нарушаемый неровным светом масляных факелов.

Сам рынок представлял собой лабиринт из грубых деревянных загонов, железных клеток разного размера и каменных ям, обнесённых колючей проволокой. Всё грязно и жестоко.

Мы прошли мимо первого ряда клеток. В них, на голых, залитых мочой и экскрементами досках, сидели, лежали или метались мелкие грызуны с переливчатой шкуркой. Дальше виднелись клетки с птицами и террариумы с ящерицами. Вода у них была мутной, а корм покрыт плесенью. Шерсть многих животных свалялась в колтуны, перья обломались. Глаза у зверей здесь были тусклыми. Некоторые звери просто лежали, уставившись в стенку, другие непрестанно бились о прутья, пока морда не стиралась в кровь.

Продавцы - грубые мужчины и женщины с усталыми лицами. Они сидели на ящиках и курили, не глядя на свой товар. Иногда, если зверь начинал слишком громко выть или скрестись, кто-нибудь из продавцов швырял в клетку камень или тыкал длинной палкой, не вставая. Раздавалось шипение, взвизг, и наступала тишина, нарушаемая лишь сдавленным поскуливанием.

Почти все посетители здесь ходили таким выражением, с каким выбирали кусок мяса на прилавке. Никакого восторга в глазах, никакой нежности. Они выбирали с холодным расчётом, оценивая животное: «Достаточно ли зверь красив? Достаточно ли силён? Будет ли слушаться?».

Какая-то женщина одёрнула своего сына, когда тот потянулся погладить дрожащего зверька:

— Не трогай, он какой-то бешеный, укусит еще. Смотри, вон тот поспокойнее.

Отторжение, которое я чувствовал к зверям, смешалось с новым, куда более сильным чувством - омерзением к людям вокруг. Руки сами собой сжались в кулаки, дышать стало тяжело.

Ларк бросил взгляд на моё побелевшее лицо.

— Первый раз на рынке, племяш? — спросил он без особой интонации. — Привыкай, такова жизнь.

— Как… они могут? — вырвалось у меня.

— Как могут? — Ларк фыркнул. — Очень просто. Зверь — это вещь, инструмент, игрушка для богатых или обед. Смотри.

После чего ткнул пальцем в сторону широкого прохода слева, где не было клеток, а стояли массивные окованные железом столы. На одном из них лежал молодой рогатый зверь, похожий на антилопу с чешуйчатыми боками. Ноги зверя были жёстко закреплены в станке. Рядом со столом стоял мужчина в кожаном фартуке, покрытом пятнами. В его руках поблёскивал длинный тонкий стилет.

Рядом с мясником стоял покупатель, который сперва что-то уточнил, а мясник, кивнув, прицелился и точным движением вонзил стилет зверю в основание шеи. Зверь слабо дёрнулся и обмяк. Кровь потекла из свежей раны, и покупатель тут же подставил ёмкость под струю красной густой жидкости.

Рядом, на другом столе, разделывали уже убитое существо. Снимали шкуру с чешуёй, вырезали внутренности, складывая в разные чаши. С костей снимали мясо, аккуратно промывали их и откладывали в корзину. Всё происходило быстро и спокойно. Чуть дальше располагался «ресторанный» ряд. Там на открытом огне жарились шашлыки из мяса магических существ, варились похлёбки в котлах. Люди сидели за грубо сколоченными столами, с аппетитом уплетая необычную еду. Какой-то толстяк, облизывая пальцы, хвастался соседу за столом:

— Попробуй эту ножку иссиня-перьевого страуса со второго слоя! Тает во рту!

Я отвернулся от этого зрелища, упёршись взглядом в грязные доски под ногами, пытаясь подавить рвотный позыв.

— Спокойно, — сухо сказал Ларк, хлопнув меня по плечу. — Привыкай, такова жизнь. На рынке зверей каждый может найти себе занятие по вкусу. Алхимик - нужные компоненты, гурман - деликатесы, а Мастер - будущих питомцев.

— Но они же… они же живые! — прошипел я, поднимая на него глаза, в которых, наверное, горел неподдельный ужас. — Их мучают, ломают… Как можно так обращаться с разумными существами?!

Лицо дяди стало серьёзным. Он затянулся, выпустил дым и долго не сводил с меня взгляд.

— Разумными? — переспросил он. — Эйден, они звери. Они опасные, непредсказуемые, и довольно часто смертоносные. Да, среди них встречаются умные, или те, кто понимают чуть больше, чем кажется. Но это звери. А связь Мастера и зверя штука ненадёжная.

Он махнул рукой в сторону клетки, где продавец избивал палкой огрызающегося волкоподобного зверя, пока тот не прижал уши и не заскулил, лёжа на боку.

— Вот видишь? Его приучают, чтобы не вздумал укусить будущего хозяина, потому что случаи, племяш, были. Много случаев, когда богатенький сынок покупал себе крутого зверя высокого класса, накачивал зельями покорности, а потом зверь сходил с ума от боли и унижения и перегрызал всей семье глотки. Или хуже…

Ларк понизил голос, его глаза стали холодными.

— Бывало, зверь выжигал хозяину магические каналы, что хуже смерти. После этого человек оставался жив, но внутри была пустая оболочка - ни мыслей, ни чувств, ни воли - овощ, одним словом. Жуткое зрелище. Поэтому волю зверей стараются сломить, чтобы сделать их послушными. А если зверь не поддаётся, его пускают на компоненты или мясо. Я молчал. С каждым его словом на душе у меня становилось всё холоднее.

— Дядя, а ты здесь покупал своего Брумиша?

— Нет, своего зверя я ещё щенком со второго слоя вытащил, когда он под обвалом сидел, — он помолчал, — Твои отец и мать… — дядя прокашлялся. — Ненавидели это место. Они считали, что здесь уродуют души, да только ничего не могли с этим поделать. Куда уж тут переть против системы. Они, как и многие из тех, кто искренне любит животных, просто старались не приходить сюда. Кстати, в твоём районе почти все такие. Это одна из причин, почему твои родители не стали из него уезжать, даже после…

Он замолчал, ненадолго задумавшись.

— Ладно, хватит стоять. Ты хотел посмотреть — смотри, но не зацикливайся. Ничего ты не изменишь. Кстати, если собираешься и дальше ходить со мной в Лес, то тебе не помешал бы боевой зверь. Да и для защиты лавки лишним он точно не будет.

Только мысль о том, что я могу спасти хоть кого-то, подарить надежду и стать опорой, заставила меня прямо сейчас не покинуть это место.

— Понимаю, что ты не сможешь справиться с чем-то серьёзным, — продолжал Ларк, — ведь для этого нужно проходить долгое и нудное обучение в Академии, но даже слабенький зверь лучше, чем ничего.

— Согласен, — сказал я. — Давай посмотрим.

Мы двинулись дальше. Ларк был занят своими поисками, а я смотрел вокруг и с удивлением понимал, что сострадание и человеческий ужас берут верх над моим отторжением к животным. Когда мы проходили мимо клеток со зверями E класса, дискомфорт был терпимым - лёгкая дрожь, желание отодвинуться, но здесь, в атмосфере всеобщего страдания, даже эта реакция казалась предательством.

В секции D класса стало хуже. Здесь зверей не просто тыкали палками, а надевали на них магические ошейники, которые били разрядом тока при неповиновении. При мне молодого крылатого змея заставляли расправить крылья. Он шипел, вырывался и прижимал крылья к телу. Продавец щёлкнул пальцами, и тут же по чешуе побежали синие молнии. Зверь задрожал всем телом, а затем беспомощно распластался на дне клетки. Богато одетый господин в мантии одобрительно кивнул.

— Хорошо приручен. Беру.

Меня тошнило. Стиснув зубы, я проходил мимо и пытался себя убедить, что я не могу спасти всех. Это выше моих сил…

Вскоре мы дошли до менее людного места, где располагались продавцы действительно редких и сильных существ, и я увидел зверя C класса - нечто среднее между медведем и кабаном, покрытое каменными наростами, с глазами, тлеющими, как угли. Он лежал в огромной укреплённой клетке, и даже сквозь толстые прутья от него веяло сокрушительной силой.

Мир вокруг тут же померк. Сокрушительная волна паники ударила в грудь, сердце бешено заколотилось, будто пытаясь вырваться наружу, дыхание перехватило, ноги стали ватными. Я едва удержался, чтобы не рухнуть на колени. В глазах потемнело, в ушах зазвенело, всё внутри кричало только об одном: «БЕГИ ОТСЮДА! ОН УБЬЁТ ТЕБЯ!»

Я стоял, бессильно пытаясь подавить всепоглощающий страх. Это была не эмоция... Так я и не смог понять, из-за чего тело выдавало такую реакцию.

— Эй, племяш, чего застыл? — грубый голос Ларка вернул меня в реальность.

С трудом оторвав взгляд от каменного зверя, я с трудов вздохнул. Пот стекал по вискам.

— Ничего… просто… душно, — выдавил я.

Ларк внимательно посмотрел на меня, потом на зверя, и что-то понял.

— Сильный зверь, да? — спросил он тихо. — Многие боятся, когда видят рядом с собой что-то столь мощное — это инстинкты. Давай пройдём дальше, мы почти дошли.

Он потянул меня за собой, постепенно уводя от зверя. С каждым шагом мне становилось чуть легче, но только окончательно покинув эту часть рынка я смог выдохнуть и наконец-то утереть пот, выступивший на лбу.

Теперь я понимал, что чем сильнее был зверь, тем сильнее моё тело реагировало на него. Зверей E класса я уже почти не боялся, D вызывал сильный дискомфорт, а C… парализовал.

И это было большой проблемой, ведь означало, что я не смогу лечить больных зверей высокого класса. Однако, открытие магических каналов уже помогло сгладить реакцию на слабых зверей, значит, если я смогу их развить, то смогу подавить чужой страх, оставшийся в этом теле. Только как это сделать?

Элиан говорил что-то про посещение башен, в которых Мастер Зверей мог стать сильнее, но также сказал, что это непозволительно дорогое удовольствие. Тем более я не знал, что происходило внутри этих башен. Как они работали? Что именно делали с каналами? Без этих знаний я мог наломать дров.

Конечно, можно было спросить у Ларка, но я и так задал сегодня слишком много вопросов, которые для местного жителя звучали как откровенный бред. Дальнейшие расспросы, особенно о таких базовых вещах, как развитие каналов, будут выглядеть слишком уж подозрительно и непременно вызовут ненужные вопросы.

Когда придёт Элиан, нужно будет как-то аккуратно разузнать об этом побольше.

Вскоре мы свернули в тупиковый тёмный и затхлый угол. Здесь не было даже факелов, лишь тусклый свет просачивался через брезент. Здесь стояли сложенные штабелями пустые клетки, бочки с отходами и небольшие переносные ящики из грубых досок с редкими прутьями, в которых что-то шевелилось.

Ларк остановился у ящиков.

— Если хочешь кого-то слабенького, то смотри тут, — сказал он негромко. — Это брак - те, кого не купили, кто оказался слишком агрессивным или, наоборот, слишком трусливым. Их держат, пока не решат, пустить на мясо или на компоненты.

Я подошёл. В ящиках на грязной соломе сидели, лежали и стояли разнообразные существа. Маленький тщедушный грызун с выпадающей шерстью. Птица с перебитым, криво сросшимся крылом. Какое-то ящеркоподобное создание с потухшими глазами.

И в самом дальнем ящике, прижавшись спиной к доскам, сидело существо размером с крупную кошку. Шерсть, некогда светлая, была спутана, слиплась от грязи, и, возможно, крови. Пушистый хвост, лежавший вдоль бока густым белым веером, напоминал лисий.

Продавец - тощий, облезлый мужик с отсутствующим взглядом, сидевший на ящике неподалёку, лениво пояснил, не глядя на нас:

— Тот белый - не пойми кто. Поймали на границе первого и второго слоя, думали что-то ценное, но оказалось, что дерётся как черт, а толку ноль, никаких выдающихся свойств не проявил. Пришлось сломать ему лапу, чтобы не вырывался, но он всё равно всех кусает. Жрать не берёт. Ждём, когда алхимик зайдёт, на железы и кости сдадим, но за десять медяков отдам, если надо.

Я присел на корточки, стараясь разглядеть его. Зверь не шевелился, но я что-то почувствовал. Не только внутреннее напряжение, которое рядом с избитым зверем было несильным, но и исходящую от комка шерсти густую смесь эмоций. Перед глазами появились привычные подсказки системы.

[Существо: Крох]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: критическое - множественные поверхностные раны, неправильно сросшийся перелом передней левой лапы, истощение, обезвоживание, магическое истощение]

[Психоэмоциональное состояние: выраженная боль, ненависть, подавленная агрессия, высокая воля к жизни]

[Аномалии: обнаружены отклонения энергетического шаблона]

[Потенциал: класс D (боевой тип - внезапные атаки, подавление малых целей). Условие: восстановление и корректная стимуляция эволюции]

[Риски: высокая вероятность агрессии к человеку]

Услышав шум, стоячие лисьи уши дрогнули, а из-под лапы появилась морда, похожая на собачью, с коротким носом. Сапфировые глаза смотрели на меня без страха и покорности. В них можно было разглядеть чистейшую ненависть ко всему вокруг: к клетке, к людям, к миру. Но под этой ненавистью пряталось желание выжить. Просто чтобы доказать всем, что он на это способен.

И тут перед глазами мелькнула системная строчка, которая заставила меня замереть и пристальнее вглядеться в этот светлый комок.

[Выявлено скрытое свойство «Предчувствие опасности»]

Скрытое свойство? Это еще что такое? Врождённый талант? Редкая мутация? У зайцелопа тоже было скрытое свойство - «усиленное обоняние», но я не придавал этому особого значения, а относился просто как к констатации факта, а не как к уникальной способности.

Почему её не было у других? У куницы Элиана, двухвостой кошки, у зверей отряда Ларка? Возможно, их свойства были слишком обыденны для их вида или класса, и система не считала нужным их выделять, а может скрытые свойства были настоящей редкостью.

Если свойство Кроха действительно работало, то такой зверь в Лесу будет бесценным помощником, потому что сможет почуять засаду, уловить невидимую угрозу, спасти не только себя, но и всю группу. Это не «брак» или «отброс», а алмаз, грубо выброшенный в кучу мусора, потому что никто не смог разглядеть его истинную ценность.

Наши взгляды встретились и в этот момент мой внутренний страх перед зверями отступил. Этот зверь был жертвой - такой же, как пациенты в моей прошлой жизни, которых привозили с улицы, изуродованных жестокостью людей. И так же, как тогда, во мне проснулся врач - тот, кто должен помочь.

— Я возьму его, — тихо сказал, поднимаясь.

Ларк, стоявший сзади, вздохнул:

— Эйден, одумайся, это же отброс… Вон, посмотри, какой красавец в соседнем ящике!

Но я уже повернулся к продавцу.

— Сколько?

— Говорил же, десять медяков, — буркнул тот, даже не повернув головы.

— Пять, — сказал я. — Он идёт на компоненты, зачем тебе лишняя морока?

Продавец наконец скосил на меня глаза.

— Восемь и забирай прямо в этой конуре.

— Шесть медяков и дай хоть тряпку, чтоб клетку прикрыть.

Торговец плюнул и согласился. Я отсчитал шесть медных марок, от звона которых зверь в ящике вздрогнул. Продавец забрал монеты и сунул их в карман, затем сгрёб с ближайшей клетки грязный мешок из-под зерна и бросил мне.

Я осторожно, без лишних движений, накинул мешок на ящик со зверем, прикрыв решётку. Зверь внутри угрожающе зарычал.

— Тихо, — сказал я, не ожидая, что он поймёт. — Всё хорошо. Всё кончилось.

Ларк молча помог мне взять ящик, что оказался на удивление тяжёлым для своих размеров, и мы пошли к выходу. Я не оглядывался на других зверей, в ушах стоял тот же гул, но теперь он был фоном. Вся моя концентрация была на ящике и хрупком звере, ненавидящем всё вокруг.

Наконец, мы вышли за ворота и вечерний воздух столицы показался невероятно чистым и свежим. Ларк проводил почти до моего района. Всю дорогу он молчал, лишь под конец хрипло произнёс:

— Родители бы одобрили, племяш. Глупость, но… одобрили бы.

Он развернулся, чтобы уйти, но на полпути замер и обернулся.

— Кстати, чуть не забыл. Через пару дней я с отрядом направляюсь на границу второго слоя, недели на полторы. Места там опасные, потому с собой не зову — рановато тебе так далеко соваться. Как вернусь, обязательно загляну в гости.

— Будь осторожен, дядя, — сказал я, слегка переживая.

Ларк усмехнулся коротко.

— Сам берегись, слышишь? А за меня не переживай, не маленький уже.

— Постараюсь.

— То-то. Ладно, не провожай.

Он махнул рукой и зашагал прочь — его мощная фигура быстро растворилась в вечерних сумерках.

Вскоре я дошёл до лавки, занёс ящик и задвинул засов. Дышал тяжело, но совсем не из-за усталости. В клетке в углу ровно дышал Грайм. Люмин выскочил из-под стола, настороженно обнюхивая воздух. Его взгляд упал на закрытый мешком ящик, и он издал тихий писк.

— Всё в порядке, путешественник, — сказал я, опуская ящик на пол рядом с очагом. — У нас новый пациент.

Я снял мешок с клетки, и в тусклом свете лампы зверь предстал во всей своей неприглядности — грязная, бело-серая шерсть местами была перепачкана засохшей кровью. Зверь поджимал переломанную и криво сросшуюся переднюю лапу. На боках и морде виднелись глубокие царапины, а глаза - узкие, горящие - следили за каждым моим движением. Он тихо сидел и смотрел, излучая столько ненависти, что по коже непроизвольно пробежали мурашки.

Я осторожно приоткрыл ящик, быстро поставил миску с водой и закрыл его.

— Пей. Тебя никто не тронет.

Он даже не посмотрел на миску, продолжая буравить меня взглядом.

Я вздохнул. С этим будет сложно, но я обязан попробовать. Сев на табурет в нескольких шагах от клетки, я уставился на зверя и стал мысленно планировать лечение: очистка ран, питание, лекарства, и… установление контакта. Сначала через еду, потом через боль. Мне придётся причинить ему боль, чтобы исправить лапу. Это будет новое испытание для нас обоих.

В лавке стояла тишина, нарушаемая лишь дыханием трёх существ, и вдруг кто-то попытался открыть дверь. Массивная щеколда глухо щёлкнула, не поддавшись, затем послышалось приглушённое пьяное бормотание.

— Эй, какого чёрта дверь не поддается… Он раньше никогда не запирал…

— Может, спит уже, алкаш паршивый?

— Да ну… Эйден! Ты там?! Открывай, это мы!

Голоса были хриплыми, густыми, с гнусавыми оттенками, что появляются только после третьей или четвертой кружки пойла. Я замер на месте, Люмин вздрогнул и насторожил уши, из ящика с новым зверем донёсся тихий, но насыщенный гневом рык.

— Эйден! Слышишь, сволочь?! — голос стал громче, обозлённее. — Дверь отпирай! У нас к тебе дело!

В дверь долбанули чем-то тяжёлым - сапогом или плечом. Вся конструкция содрогнулась, с потолка посыпалась пыль, но засов выдержал.

— Ах ты ж… Да он, гад, намертво заперся! — раздался другой голос, более визгливый. — Думает, от нас спрячется?!

— Эйден! Выходи, дружище! Нехорошо это, старых друзей за дверью оставлять! — первый голос завопил уже в полную силу, и я услышал, как несколько пар ног принялись бить в дверь уже сообща. Грохот наполнил прихожую. — ТЫ ЗДЕСЬ?! ОТВЕЧАЙ!

Глава 18Р

Я сидел на табурете и не шевелился, слушая пьяное бормотание и удары в дверь. Сердце глухо стучало где-то в горле. По всей видимости, это были «друзья» и собутыльники прошлого хозяина этого тела, от которого осталась лишь отвратительная репутация.

Мне совершенно не хотелось с ними знакомиться. Не хотелось видеть их лица, вдыхать перегар, слушать пьяные россказни и, что вероятнее всего, отбиваться от попыток напоить меня. Лавка только-только начала обретать черты нормального жилого и рабочего пространства. Здесь дышали, боролись за жизнь и выздоравливали мои пациенты. Сюда приходили люди, которые начали понемногу доверять мне. Я не собирался впускать это пьяное, агрессивное отребье, способное одним своим присутствием разрушить всё, что с таким трудом начало налаживаться.

Вскоре удары стали чаще, сильнее. Дубовая дверь с мощным засовом держалась, но дрожала, а с потолка начала сыпаться пыль.

— Эйден, сволочь! Мы знаем, что ты там! — орал самый хриплый голос. — Открывай, а то сами войдём!

«Попробуйте», — холодно подумал я, глядя на массивную щеколду. Она прочная, и эти увальни вряд ли смогут её вышибить.

Потом послышался шум возни и разочарованное бормотание.

— Может, спит? Алкаш паршивый!

— Да пошёл он! — взвизгнул другой. — Эйден! Слышишь? Мы ещё вернёмся! И тогда ты у нас попляшешь!

Следом раздался новый удар в дверь, нечленораздельное ругательство, и наступила тишина. Я не двигался с места ещё минуты две, прислушиваясь - ничего. Только тихий храп Грайма и беспокойное поскуливание Люмина, который забился под стол.

Я медленно выдохнул, разжав онемевшие пальцы. Сегодня незваные посетители не смогли вышибить дверь, но кто знает, что будет завтра? Или через неделю? Рано или поздно они могут подкараулить меня на улице, или, что ещё хуже, вломиться в лавку, когда меня не будет.

Представив, что однажды я могу вернуться с улицы и обнаружить эти пьяные морды, разгромленную лавку, напуганных или раненых зверей… От этих мыслей желудок сжался в тугой узел. Нет, такого допустить нельзя!

Мне нужен замок, чтобы я мог закрывать лавку не только изнутри, но и снаружи, вот только где его взять? Может, у кузнеца? Он вроде бы не отказал мне в ремонте инструментов, так что есть вероятность, что за умеренную плату он мог бы выковать что-то подходящее.

Я встал с табурета, потирая лоб. Обязательно займусь этим. Но сейчас у меня есть более насущные дела.

Подойдя к клетке с Граймом, я услышал его тяжёлое дыхание. Осторожно открыл дверцу, взял его на руки, и перенёс на стол. Первым делом решил дать ему последнюю порцию зелья «Сердце Горы». Приподняв его голову, аккуратно разжал челюсти, медленно влил медную мерцающую жидкость и слегка помассировал горло.

Напоив его лекарством, я приступил к тщательному осмотру. Веки зверя были всё ещё полузакрыты, но белок под ними стал значительно чище, а красные прожилки почти исчезли. Зрачок реагировал на свет слабым сужением. Дыхание очистилось от хрипов и бульканья. Отёк лёгких, которого я так боялся, миновал. Пульс был уже вполне ощутимым и ритмичным. Кожа вновь обрела нормальную эластичность.

Я снял с Грайма старую повязку и осмотрел рану. Краснота и отёк вокруг разреза заметно спали. Полоска ткани, оставленная для дренажа, была пропитана сукровицей. Осторожно потянув за кончик, я легко извлёк её. Судя по состоянию раны и дренажа, брюшная полость очистилась.

Сердце забилось чаще. Я взял свежий тампон, смоченный в концентрированном растворе «Железнолиста», и тщательно промыл рану. Вытекла лишь мутноватая розовая жидкость - прекрасный признак. Значит, активное гноеобразование прекратилось. Края разреза были плотными, швы держались хорошо, ни один не разошелся.

Невероятно! Скорость регенерации выше любой другой, какую я наблюдал у животных в прошлой жизни. Даже у самых выносливых пород собак или лошадей после такой операции на полное заживление ушло бы недели две, а здесь за сутки инфекция была практически подавлена, и началась активная фаза восстановления. Разумеется, сыграло роль мощное зелье «Сердце Горы», сработавшее как идеальный коктейль из антибиотика, иммуностимулятора и регенератора, но и сам зверь… Каменный броненосец, пусть и E класса - это магическое существо. Его организм, подкреплённый каплей магии, оказался куда крепче, чем я мог предположить.

Закончив перевязку, я заметил, что у меня почти закончились чистые перевязочные материалы, которые были заготовлены перед операцией, и с этим нужно что-то делать. Собрав все недавно использованные тряпки, я отнёс их в «биоопасную свалку», не желая рисковать и занести заражение следующему пациенту.

Оставив Грайма лежать на столе, я взял котёл, налил в него воды из колодца, поставил на очаг в главном зале и развёл под ним огонь. Пока вода закипала, взял на складе несколько оставшихся мешков, порвал на лоскуты и бросил в котёл, добавив туда же щепоть натёртого мыла, взятого в бане. Когда вода начала бурлить, в нос ударил резкий запах полыни и мыльной щёлочи. Я снял котёл с огня, поставил рядом с очагом, перемешал палкой и оставил отмокать.

Следующей задачей было накормить животных. Грайм не принимал пищу уже несколько дней, а его организм нуждался в ресурсах для восстановления. Но в таком полубессознательном состоянии с только что зашитым желудком он мог принять только что-то жидкое, легкоусвояемое и абсолютно нежирное. Жирная пища сейчас могла спровоцировать спазм, нагрузить поджелудочную и печень - это риск, на который я не имел права идти. Значит, ему нужен диетический овощной бульон, разве что белок туда можно добавить.

Я прошёл на кухню и оценил запасы. Борк принёс копчёности, солонину, колбасы, но все они были жирные, тяжёлые, с массой специй и для Грайма совершенно не подходили. Оставались овощи и яйца, которые, если правильно приготовить, станут идеальным источником легкоусвояемого белка без лишнего жира.

Взяв самый чистый горшок, я вымыл его песком и ополоснул. Затем налил чистой колодезной воды, поставил на очаг и развёл небольшой огонь.

Пока вода нагревалась, я занялся овощами. Одну морковь почистил и нарезал крупными кусками, чтобы можно было легко её выловить, не превратив в кашу. Затем, порывшись в корзине, я нашёл корень петрушки, промыл его и бросил в горшок целиком. Капусту, соль и специи брать не стал, потому что излишняя нагрузка на желудок сейчас ни к чему. Только вода и овощи.

Когда вода закипела, я бросил туда подготовленные овощи, убавил огонь до минимума и оставил томиться под крышкой. В это время стал готовить для себя и Кроха. Отрезал от окорока большой кусок мяса с жиром и костью, которая даст бульону насыщенность и желирующие свойства. Мясо было копчёным, ароматным. Положил его в новый помытый горшок, залил холодной водой из колодца и поставил на очаг.

Когда вода закипела, добавил в неё овощи. По лавке распространился густой, мясной аромат, с дымной ноткой копчения и сладковатым оттенком моркови. Когда мясо стало легко отделяться от кости, а овощи полностью разварились, я снял горшок с огня и дал немного остыть. Следом выловил куски мяса, удалил из них кости, затем мелко порубил и снова вернул в бульон. Идеально.

Периодически подходил к бульону для Грайма, проверяя, чтобы он не выкипал слишком сильно. Вскоре овощи отдали всё, что могли, вода стала золотистой, прозрачной, с лёгким сладковатым привкусом.

Сняв горшок с огня, достал чистую миску и процедил бульон через тряпицу, отжав овощи, чтобы вытянуть из них максимум жидкости. Получилось около двух стаканов чистого, ароматного овощного бульона - ни капли жира, ничего лишнего.

Взял одно яйцо, аккуратно разбил его в новую миску и тщательно взбил до однородности. Затем перелил в горшок получившийся бульон, начал размешивать горячую жидкость и тонкой струйкой вводить взбитое яйцо. Яичная болтушка сразу схватывалась нежными, мелкими нитями, равномерно распределяясь по всему бульону. Идеальный, легкоусвояемый белок.

Перелил часть получившегося бульона в небольшую миску и поставил на подоконник остывать - горячее могло повредить нежные ткани пищевода и желудка Грайма. Пока он охлаждался до температуры тела, нужно накормить других.

Люмин уже топтался рядом, выразительно поглядывая на меня. Я улыбнулся и поставил рядом с его клеткой миску со свежей зеленью и морковью. Он принялся трапезничать с таким энтузиазмом, что казалось, не ел целую неделю.

Пока зайцелоп хрустел зеленью, я снова обратил внимание на ящик у очага. Светлый комок шерсти не шевелился, но я чувствовал на себе пристальное внимание его сапфировых глаз. Миска с водой так и осталась нетронутой, и я волновался - обезвоживание в его состоянии может прикончить быстрее любой болезни.

Когда бульон для Грайма достаточно остыл, я взял миску, маленький ковшик и вернулся к столу. Аккуратно приподняв голову броненосца, подложил под неё руку, разжал челюсти зверя и начал понемногу вливать бульон, давая ему время на глотание. К концу его живот слегка округлился.

Затем сменил ему подстилку в клетке на свежайшее сено, бережно уложил обратно и накрыл лёгкой тканью для тепла.

Настала очередь Кроха. Я вымыл миску Грайма и налил в неё мясной бульон. Аромат стоял умопомрачительный. Медленно, без резких движений, подошёл к ящику. Зверь замер, его глаза сузились до двух синих буравчиков, впившихся в меня. Я чувствовал исходящую от него волну напряжённой, сконцентрированной ненависти и страха.

— Ешь, — тихо сказал я, открыв ящик и быстро поставив миску. — Тебе нужны силы.

Отступил на несколько шагов, но зверь даже не пошевелился. Взгляд, полный недоверия, перебежал с меня на миску и обратно.

Что же делать… Метод «показать, что это безопасно» иногда срабатывал с дикими животными, поэтому я налил себе того же бульона, взял ложку и начал есть, нарочито громко причмокивая.

— М-м-м, вкуснотища, — сказал я в пространство, глядя в стену. — Мясо прям тает во рту.

Я поглядывал на Кроха краем глаза, тот сидел неподвижно, и только глаза злобно сверкали. Он не верил ни жестам, ни словам. Для него я был таким же врагом, как и те, кто сломал ему лапу и хотел пустить на компоненты для алхимиков.

Горло сжалось от жалости и бессильной злости. Как сильно нужно изувечить доверие живого существа, чтобы оно боялось даже еды? Какой глубины должна быть боль, чтобы пересилить базовый инстинкт выживания?

Я доел свою порцию, вымыл посуду и поставил горшки с едой в прохладный угол кухни, накрыв их крышками. Затем вернулся к очагу в главном зале. Вода в ведре с тряпками остыла. Я вылил её во дворе, набрал свежей и снова поставил на огонь. Когда она нагрелась, взял палку и начал интенсивно месить и тереть тряпки друг о друга, выбивая из них грязь. Работа была монотонной и помогала немного отвлечься от гнетущих мыслей. Сменив воду ещё три раза, пока она не стала почти прозрачной, я выжал тряпки, намочил антисептиком и пошёл в баню, где развесил их на старую верёвку. Последние лучи солнца окрашивали облака в багрянец. Воздух был прохладным и чистым.

Вернувшись в лавку, я проверил всех своих подопечных. Грайм спал. Люмин, сытый и довольный, вылизывал лапку. Крох сидел в той же позе, и миска с едой стояла нетронутой. Я вздохнул, погасил лампу и побрёл в спальню.

Едва я успел лечь, как на край кровати бесшумно запрыгнул Люмин. Он покрутился на месте, устраиваясь комочком возле меня, и почти сразу засопел, упёршись тёплым лбом мне в руку. Присутствие зверя действовало на меня безотказно - на душе становилось тепло и спокойно. Я ласково погладил его, после чего сам закрыл глаза и провалился в сон.

Проснулся от внутреннего толчка ещё до рассвета. Не умываясь, лишь накинув рубаху, вышел в главный зал. Первым делом бросил взгляд на ящик и увидел, что миски с бульоном и водой остались нетронутыми. Крох сидел, прижавшись спиной к доскам, и смотрел на меня. Его ненавидящий и голодный взгляд за ночь не изменился, но теперь мне в глаза бросалась не только агрессия, но и крайняя степень истощения. Его бока впали ещё сильнее, шерсть, казалось, потеряла последний блеск.

«Это плохо. Очень плохо», — пронеслось у меня в голове. Без воды он протянет день-два, без еды может чуть дольше. И что мне с ним делать? Не кормить же его силой - от такого стресса и помереть недолго. Мне бы хоть крупицу его доверия заслужить для начала.

Я забрал все миски, помыл их, налил свежей прохладной воды и поставил обратно. Затем подошёл к клетке Грайма и аккуратно перенёс его на стол. Осмотр меня порадовал: броненосец дышал ровно и глубоко, температура почти пришла в норму. При прикосновении к животу он слегка вздрогнул и даже приоткрыл один глаз. Лекарство работало, осложнений не было, и зверь потихоньку приходил в сознание. Это была победа.

Вдруг снаружи раздался резкий, нетерпеливый стук. Замер, прислушиваясь. За дверью кто-то ворчал.

— Эй, Моррис! Ты там? Открывай!

Голос был хриплым, грубым и очень знакомым. Я тихонько подошёл к двери, но не стал сразу открывать. Вчерашние «гости» заставили вести себя осторожнее.

— Кто там? — спросил я.

— Кто, кто… Борк! — прогремел трактирщик. — Открывай давай, а то вышибу дверь к чертям!

Я отодвинул засов и открыл дверь. Борк буквально ввалился внутрь, отодвинув меня плечом. По нему было видно, что всё это время он едва спал и жутко нервничал, только глаза горели надеждой.

— Где он? — коротко бросил мужчина, оглядываясь.

Посмотрев сначала на клетку в углу, он никого не увидел и тут же повернулся к столу. Увидев там своего питомца, он замер, а затем, едва переставляя ноги, пошёл прямо к нему. Могучая и тучная фигура Борка вдруг сгорбилась. Дрожащими пальцами он, едва касаясь, гладил броненосца по спине.

— Как он? — голос трактирщика был хриплым.

— Идёт на поправку. Инфекция отступила, и он понемногу начал приходить в себя. Думаю, сегодня сможет окончательно очнуться.

— Сегодня? — Борк резко обернулся. — Правда?

— Судя по всему, да, но расслабляться рано. До полного выздоровления ещё далеко.

Борк кивнул, словно мальчишка, получивший строгий наказ. Затем, не глядя, сунул мне в руки холщовую сумку, которую принёс с собой.

— На, разбери пока еду, сумку только верни.

Я заглянул внутрь: опять окорок, сыр, хлеб, яйца, свёрток со свежей зеленью.

— Спасибо, — сказал я искренне.

— Иди, разбирай, а я… — он махнул рукой, уже повернувшись обратно к Грайму. — Тут побуду.

Я отнёс сумку на кухню, быстро разложил продукты и вернул её Борку. Он всё это время стоял у стола, не отрывая взгляда от броненосца, и что-то беззвучно шептал своему питомцу, гладя огромной ладонью по голове.

Трактирщик заметил моё возвращение, забрал сумку, а потом заметил ящик у очага.

— А это что за страшила? — спросил он, хмурясь.

— Новый зверь, — коротко ответил я. — С рынка.

Борк фыркнул.

— Видали мы таких, бракованный, поди? По глазам видно, что злобный — затем он бросил взгляд на Грайма, и его лицо стало серьёзным. — Слушай, Моррис, это, конечно, твоё дело, кого лечить, но к Грайму этого урода не подпускай, понял?

Хмуро глянув на меня, Борк добавил:

— Не дай бог эта зверюга поранит его или заразу какую передаст, Грайм и так сейчас слаб, как младенец. Ну ты и сам в курсе, держи своего «нового зверя» подальше.

— Понял, — спокойно ответил я, кивая. — Он никуда не денется из этого ящика, пока не окрепнет, а к Грайму я его не подпущу. Сам прекрасно понимаю риски.

Пристально посмотрев на меня, он тяжело кивнул.

— То-то же. Да и сам будь осторожен. Смотри, чтобы эта тварь не загрызла тебя ночью.

— Постараюсь, — сухо сказал я.

Оставив Борка наедине с Граймом, вышел во двор, чтобы умыться и привести себя в порядок. Ледяная колодезная вода смыла остатки сна и тяжёлых мыслей. Я снял с верёвки уже высохшие чистые тряпки, аккуратно сложил их и занёс внутрь.

Когда вернулся, Борк всё так же стоял у стола. Он обернулся и, глядя на меня в упор, произнёс:

— Молодец, парень. Я… безмерно благодарен тебе.

Эти простые слова были тёплыми и самыми искренними.

— Пока не за что, да и Грайм — сильный зверь, — сказал я. — Борется.

— Да… упрямый, как чёрт, — хрипло согласился Борк. — Что ж, мне пора, но я ещё зайду. Смотри за ним.

Я лишь кивнул и проводил мужчину. После его ухода в лавке воцарилась привычная, рабочая тишина. Покормил Люмина и Грайма, который на этот раз глотал бульон уже охотнее. Закончив, перенёс броненосца в клетку, и настало время главного вызова дня.

Пододвинул табурет поближе к ящику с Крохом и сел. Мы смотрели друг на друга. Я - на измождённого, ненавидящего всё вокруг зверя, он - на человека, в лице которого видел всех тех, кто причинил ему боль.

«Что ты знаешь о зверях, ветеринар?» — спросил я себя.

Достаточно. Они чувствуют боль. Они боятся. А испуганный зверь почти всегда становится агрессивным. И если я хочу завоевать его доверие, придётся доказать, что я не враг.

Первым делом нужно было убедить его, что я не представляю опасности. Я сидел неподвижно и дышал ровно. В глаза не смотрел, чтобы он не принял это за вызов. Пусть лучше сам изучает меня. Поэтому я смотрел на его лапу, на стенку ящика, куда угодно, только не на него.

Прошло минут десять. Он не шевелился. Я медленно поднялся, взял на кухне кусок сыра, отломил от него два маленьких кусочка, вернулся на табурет, положил один кусочек в ящик, а второй себе на ладонь и протянул руку в сторону зверя, но не к прутьям, а просто чтобы он видел.

— Видишь? Это еда, — тихо сказал я. — Вкусная.

Крох даже не пошевелил носом, его глаза лишь ещё сильнее сузились. Я положил кусочек сыра себе в рот, медленно прожевал, сделал глотательное движение.

— Вот так. Ничего страшного.

Никакой реакции, только ненависть.

Хорошо. Значит, пищевая мотивация сейчас не работает. Его страх перед отравлением или просто перед любым предметом из моих рук сильнее голода. Нужно искать другой подход. Болевой порог? Его лапа сломана, неправильно срослась и должна постоянно болеть, но предлагать помощь или трогать его означало спровоцировать мгновенную атаку.

Что оставалось? Присутствие. Просто присутствие. Я встал, отошёл от ящика и занялся своими делами: подмёл пол, вычистил стол, протёр пыль с полок, проверил запасы лекарств. Всё это время я старался быть у него на виду. Специально двигался медленно и предсказуемо, напевая себе под нос мелодию, чтобы тихий, монотонный звук отвлёк его и стал привычным.

Раз в полчаса я подходил к его ящику и менял воду. Молча, не пытаясь привлечь к себе внимание или заглянуть внутрь ящика. Когда я в третий раз менял воду, то пролил немного из миски. И на долю секунды Крох отвёл от меня взгляд и посмотрел на воду.

Уже вечером, когда я подошёл к клетке Грайма, то вдруг услышал очень тихий звук. Короткое прерывистое причмокивание сухими, потрескавшимися губами.

Я замер, не оборачиваясь. Сердце заколотилось. Он… облизывался? От жажды? От запаха еды, который всё ещё витал в воздухе? Я не подал виду, что заметил. Прошёл на кухню, налил в небольшую миску немного мясного бульона, вернулся, и так же, без лишних движений, поставил её рядом с водой, а кусочек сыра забрал.

— Это тоже можно пить, — сказал я в пустоту и отошёл к столу, делая вид, что изучаю какую-то склянку.

Я старался не смотреть на зверя, но замер и прислушивался к каждому шороху. Прошла минута. Две. Пять.

И тогда увидел. Светлая, едва заметная в полумраке лапка очень медленно появилась из-под комка шерсти. Дрожа, замерла в воздухе, потом осторожно опустилась на маленькую миску с жидким бульоном. Один коготь коснулся края, отчего миска тихо звякнула.

Зверь вздрогнул, отдёрнул лапу и замер, глядя на меня. Я не двигался, продолжая рассматривать склянку.

Спустя ещё долгую минуту движение повторилось. На этот раз лапа подобралась ближе, и потом он быстро, почти невидимо для глаза, сунул морду в миску и сделал один жадный глоток.

Это длилось меньше секунды. Он сразу отпрянул назад, в свой угол, снова свернувшись в напряжённый комок, и уставился на меня, ожидая расплаты, подвоха или боли, но я просто стоял, а внутри у меня бушевал настоящий праздник. Его стена ненависти и страха дала первую трещину.

Когда я понял, что произошло, то медленно ушёл на кухню, словно ничего не произошло, но улыбка сама расплывалась по моему лицу. Да, дорога у нас будет длинной, но мы уже сделали крошечный шаг. Крох начал бороться не только со мной, но и за свою жизнь. Возможно, когда-нибудь мы с ним будем считать друг друга хотя бы просто соседями, а не врагами. А там, кто знает, куда эта дорога нас приведёт.

Глава 19Р

Когда я проснулся, в лавке было тихо, лишь слабое шуршание доносилось из главного зала. Зайцелоп, что вчера вновь заснул рядом со мной, уже куда-то ускакал. Немного полежав, я встал, накинул рубаху и вышел в главный зал. Первое, что увидел, заставило меня на мгновение застыть.

Люмин сидел в полуметре от ящика с Крохом. Его длинные уши были направлены на гостя, а кончики с чёрными кисточками чуть подрагивали. Он тихонько, с явным любопытством, обнюхивал воздух рядом с ящиком. Новый запах занимал его не на шутку.

Изнутри в ответ доносилось тихое, низкое рычание, в котором не было ненависти.

Люмин, услышав рык, отпрянул на пару сантиметров, но не убежал. Он лишь наклонил голову набок, будто пытаясь понять странный звук. Потом снова потянулся носом вперёд и издал тихий, вопросительный писк.

Рычание на секунду оборвалось, затем раздалось снова, но уже тише, будто зверь в ящике задумался: кто этот назойливый пушистый дурак и чего он хочет?

Я стоял не двигаясь, боясь спугнуть этот хрупкий момент первого контакта двух животных, но тут Люмин почуял моё присутствие, повернул голову и радостно пискнул, засеменив ко мне. Шум отвлёк Кроха. Рык оборвался, и я почувствовал на себе пристальный взгляд. Синие глаза холодно уставились на меня.

— Доброе утро, — тихо сказал я и подошёл к небольшому окну, открыв его.

Свежий утренний воздух ворвался в лавку, выгоняя запахи бульонов, сена и лёгкой затхлости.

Солнце уже поднялось над крышами, день должен быть ясным.

Затем я пошёл кормить Люмина. Он с энтузиазмом набросился на свежую зелень, подаренную Борком. Люмин хрустел ею с таким видом, будто это величайший деликатес на свете.

— Давай, набирайся сил, путешественник, — пробормотал я, почёсывая его за ухом.

Затем я вернулся к ящику Кроха и увидел, что миски с водой и бульоном нетронуты. Вода была чистой, а бульон загустел студенистой плёнкой. Вздохнув, я забрал их, вымыл и налил свежей воды. Поставил обратно, стараясь не смотреть на зверя, но всё же заметил, как он следил за каждым моим движением. Крох не рычал. Он сидел и наблюдал за очередным ходом в нашей странной игре.

— Держи, — сказал я спокойно.

После него я пошёл к Грайму, осторожно открыл клетку и запустил руку под его тяжёлое, пластинчатое тело.

— Подъём, боец, — прошептал я, бережно вынимая его из клетки.

Жар у Грайма почти спал. Уложив его на стол, я первым делом проверил глаза. Когда я приоткрыл его веко, зрачок сразу отреагировал на свет, а глазное яблоко было влажным. Хороший результат.

— Просыпаться будем? — спросил я, наклоняясь к нему.

И в тот же миг Грайм открыл глаза - круглые, тёмные, как влажная галька. Он смотрел на меня без боли и страха только с безмерной усталостью. Он смотрел на меня как бы спрашивая: «Где я? Что происходит?»

Он не пытался встать, просто лежал и медленно осматривал всё вокруг. Дыхание зверя было ровным, но чуть учащённым.

— Всё хорошо, — заговорил я спокойным тоном, каким всегда говорил с напуганными животными. — Ты у целителя, здесь безопасно, никто не причинит тебе вреда. Болезнь отступила - дядя Эйден почти поставил тебя на ноги. Просто отдыхай и набирайся сил.

Я осторожно скользнул пальцами к повязке, а Грайм вздрогнул, но не отстранился. Его тёмные глаза следили за каждым моим движением. Он ещё не решил, друг перед ним или враг.

— Сейчас я обработаю швы, — продолжал свой монолог, беря склянку с «Экстрактом Железнолиста», ведро с водой и постиранные тряпичные полоски. — Может, будет немного щипать — потерпи.

Я действовал медленно, постоянно бормоча что-то успокаивающее. Сначала снял старую повязку. Сегодня рана выглядела гораздо лучше: краснота почти сошла, отёк уменьшился, швы были чистыми, без признаков воспаления. При обработке антисептиком Грайм напрягся и мышцы под пластинами дрогнули, но он лишь тихо выдохнул, не издав ни звука.

— Молодец, — похвалил я его, накладывая новую повязку. — Ты сильный зверь. Очень сильный.

Закончив, я не стал сразу уносить его обратно. Зверь снова посмотрел на меня. В его взгляде словно что-то изменилось, вот только что именно - признание, смирение или просто усталость - я сказать не мог.

В этот момент Люмин, закончив завтрак, подбежал к столу и проворно вскочил на него. Я невольно напрягся, беспокоясь за его лапку, но зайцелоп и ухом не повёл, лишь потянулся мордочкой к Грайму и стал принюхиваться, задорно дёргая носом.

Грайм заметил Люмина и тяжело повернул голову. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга: любопытный зайцелоп и измученный броненосец. Люмин тихо пискнул, а Грайм в ответ неторопливо моргнул.

— Знакомьтесь, — улыбнулся я. — Это Люмин — он тоже мой пациент, и, кажется, теперь друг.

Аккуратно взяв Грайма на руки, я ощутил, как его тело безвольно обмякло в моих руках. Он всё ещё был очень слаб, поэтому я перенёс его обратно в клетку, уложил на свежее сено и поставил рядом миску с чистой водой.

— Отдыхай, — сказал я.

Грайм, устроившись поудобнее, тяжело вздохнул, закрыл глаза и сразу унёсся в мир грёз, но теперь это был сон выздоравливающего, а не беспамятство на грани смерти.

Обернувшись к ящику Кроха, я обратил внимание, что миска с водой по-прежнему стояла нетронутой. Комок грязной шерсти сидел в своём углу, и сквозь спутанную шерсть смотрел на меня ненавидящими глазами.

Я тяжело вздохнул. У зверя была по-настоящему железная воля, или же отчаяние оказалось сильнее инстинкта самосохранения. И то и другое пугало: без еды и воды он долго не протянет.

«Ладно, — подумал, отрывая взгляд. — Пора заняться насущными делами».

Вспомнил про дверь и замок. Недавний приход пьяных «друзей» не выходил из головы, ведь они могли в любой момент вернуться, подкараулить на улице или вломиться в лавку, пока меня не будет. Рисковать этим я не собирался.

Пересчитал оставшиеся деньги - двадцать восемь медных марок. Немного, но на простой замок у кузнеца, надеялся, должно хватить.

— Люмин, — позвал я. Зайцелоп, облизывавший лапку у клетки Грайма, поднял голову. — Остаёшься за главного. Никого не впускать, со всеми драться. Понял?

Он пискнул в ответ, будто и вправду понял, и важно уселся посреди зала, приняв вид бдительного стража.

Сунув деньги в карман, ещё раз окинул взглядом лавку, вышел, плотно прикрыв за собой дверь, и зашагал в сторону кузницы. Утреннее солнце уже разгоняло ночную прохладу, окрашивая грязные стены домов района «Отверженных» в бледно-золотистые тона.

Миновав рынок, где торговцы только начинали расставлять прилавки, я свернул в более узкий переулок, ведущий к массивной городской стене. Запах гнили и дешёвой еды здесь постепенно вытеснялся устойчивым, густым ароматом угольного дыма и раскалённого металла. Спустя минут десять неспешной ходьбы до меня донёсся первый отчётливый звон металла о металл - глухой и ритмичный.

Вскоре я добрался до приземистого каменного здания, которое было чёрным от сажи. Уставшая от жара крыша, покрытая толстенным слоем мха, опасно провисала по краям. Перед входом лежала груда ржавого лома, поломанных тележных колёс и бесформенных железных болванок, а из кузницы доносились тяжёлые удары молота, непрерывное шипение мехов, резкий визг металла, который резали напильником. Все эти звуки сливались в оглушительный, привычный здешним работникам ритм тяжёлого ремесла.

Я подошёл ко входу в кузницу, слегка щурясь от едкого дыма, и увидел две фигуры в адском зареве горна. Исполинского сложения кузнец, чья борода и волосы были такими же чёрными, как и всё вокруг, обрушивал огромный молот на наковальню. Рядом юный подмастерье, весь в поту и с напряжённым лицом, качал огромные кожаные мехи. Он то раздувал пламя горна до ослепительно-белого жара, то позволял ему чуть ослабнуть.

Я подождал, пока кузнец не закончил, отложил молот и выпрямился, растирая поясницу.

— Доброе утро, — сказал я, подходя ближе.

Кузнец обернулся - его маленькие, глубоко посаженные глаза окинули меня оценивающим взглядом.

— А, целитель, — пробурчал он хриплым голосом. — Если вновь испортил инструменты - выкину из кузницы.

— Нет-нет, что вы, с ними всё в порядке! — запротестовал я. — Спасибо вам ещё раз. Без них я… вряд ли бы справился.

— Зверь-то жив? — строго спросил кузнец, вытирая руки о грязный фартук.

— Жив. Идёт на поправку.

Его выражение лица дрогнуло - похоже, мои слова пришлись ему по душе.

— Ну и ладно. Чего пришёл-то?

— Мне нужен замок на дверь.

— Понятно, — он почесал затылок. — Если новый делать, то с месяц подождать придётся.

Заказов больно много в последнее время.

У меня в груди похолодело. Месяц? Да мне тогда вообще из лавки отлучаться нельзя будет…

— Но… — кузнец обернулся и крикнул подмастерью: — Эй, Генн! Тащи ту коробку со ржавым хламом из-под левой наковальни!

Подмастерье кивнул и скрылся в тёмном углу мастерской, а через минуту выволок небольшой, тяжёлый деревянный ящик, доверху набитый кусками железа, обломками инструментов и прочим металлическим мусором. Кузнец наклонился и начал копаться в нём, что-то бормоча себе под нос.

— Вот! — наконец он вытащил из ящика массивный, покрытый пятнами предмет.

— Был у меня один клиент… Заказал партию замков для своих амбаров, но забрал все, кроме этого, - сказал, бракованный. А по мне так не брак, а просто царапина. Теперь лежит тут, пылится лет пять, наверное.

Он протянул мне замок. Тот был солидным, тяжёлым, величиной с мою ладонь. Корпус замка был из толстого кованого железа, дужка тоже была массивной.

«Царапина» оказалась неглубоким забоином на боковой стенке и до механизма не доходила.

Ржавчина была поверхностной. Кузнец коротко провернул дужку и уверенно кивнул, демонстрируя исправный замок. На ржавом колечке висело два простых ключа с бородкой сложной формы.

— Механизм простой, — пояснил кузнец, — но не взломать, не выбить не получится, да и дужка толстая, — он покрутил замок в руках. — Со всем необходимым для установки отдам.

— Сколько? — спросил я, уже чувствуя, как от надежды сжимается желудок.

Кузнец прищурился, посмотрел оценивающе то на меня, то на замок.

— Пятнадцать медяков, — вынес он приговор. — Замок, два ключа, скобы, гвозди и молоток. Дешевле не будет, новый бы втридорога тебе встал.

Пятнадцать медных марок - огромная сумма. На эти деньги можно жить неделю, если питаться готовой едой один раз в день, или несколько, если готовить самому. Но память услужливо показала дубовую дверь моей лавки, которую недавно чуть не вышибли. Испуганные глаза Люмина, спящего Грайма, запуганного Кроха. Делать нечего. Безопасность дороже.

— Беру, — сказал я.

Отсчитал пятнадцать монет. Звон меди показался мне особенно громким. Кузнец ловко спрятал их в карман фартука и кивнул.

— Вот и ладушки, — он повернулся к подмастерью: — Генн, заверни ему всё в тряпку, да молоток тот, что поменьше, дай.

Пока подросток собирал «комплект», кузнец вдруг сказал, не глядя на меня:

— Лавку береги. Полезным делом занимаешься, тем более что таких, как ты, в нашем районе больше нет. И зря, что ли, я тебе инструменты точил?

Его тон был грубым, но это была чистой воды поддержка.

— Спасибо, — сказал я, принимая из рук подмастерья тяжёлый молоток с короткой рукоятью и свёрток, туго перевязанный верёвкой.

— Удачи, — буркнул мне кузнец, отворачиваясь к горну. — Ключи не потеряй.

Обратная дорога с покупками показалась мне намного короче. Свёрток был тяжёлым, зато на душе стало спокойнее. Теперь я мог не волноваться за лавку.

Вернувшись домой, первым делом заглянул внутрь. Всё тихо и на своих местах. Люмин, услышав меня, подбежал к двери и принялся радостно пищать, описывая круги вокруг ног. Грайм спал, Крох сидел. Миска с водой не тронута.

— Молодец, страж, — похвалил я Люмина, почёсывая ему загривок.

Высыпал содержимое свёртка на пол у входа. Комплект впечатлял: сам замок, две толстые железные скобы с предварительно пробитыми отверстиями для гвоздей, десяток массивных гвоздей с широкими шляпками и два ключа.

Теперь нужно всё это установить. Дверь была дубовой, массивной, с хорошими железными петлями, но на ней не было ни одной проушины для навесного замка. Нужно прибить одну скобу на дверное полотно, другую на косяк, да так, чтобы они совмещались при закрытии двери.

Я никогда раньше не делал ничего подобного, но принцип понятен. Главное - прибить скобы на одной высоте.

Сперва прикинул на глаз, где будет удобнее всего, и выбрал место чуть выше пояса. Приложил первую скобу к косяку, взял гвоздь, прицелился и ударил молотком. Люмин с интересом наблюдал за процессом, сидя рядом и наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

Глухой удар потряс косяк, гвоздь вошёл на треть. Неплохо для первого раза. Ещё два удара и шляпка плотно прижала железную скобу к дереву. Я проверил - держалось намертво.

Следом приложил скобу к двери, медленно прикрыл её, следя, чтобы выступы совместились. Сдвинул скобу на миллиметр вправо, снова прикрыл. Теперь лучше. Ещё немного… Отлично.

Держа скобу одной рукой в точно выверенном положении, другой я начал забивать гвоздь. Сделав удар, затем ещё удар. Дерево было твёрдым, старым, гвоздь входил туго. Пришлось изрядно потрудиться, но в конце концов скоба была прибита намертво.

С замиранием сердца я медленно закрыл дверь. Железные выступы двух скоб сошлись с лёгким отчётливым лязгом. Идеально! Проушины образовали единое кольцо.

Не сдерживая улыбки, я взял замок и продел его дужку сквозь проушины. Щёлк. Замок закрылся. Повернув ключ, я услышал тяжёлый щелчок механизма. Дёрнул за замок — дверь даже не дрогнула. Теперь её можно запереть снаружи, и чтобы вышибить, пришлось бы ломать либо саму дужку замка из очень толстого железа, либо вырывать скобы вместе с кусками косяка и двери. Сделать это тихо и быстро точно не получилось бы.

Сняв замок, я вошёл внутрь. Остался последний штрих. Взяв еще один гвоздь, вбил его в косяк рядом с дверью. Теперь, когда я буду дома, смогу вешать замок на гвоздь, чтобы он всегда был под рукой и не потерялся.

Работа закончена. Я вышел на улицу и оглядел своё творение. Две железные скобы, которые торчали из двери и косяка, смотрелись чужими, но для меня они означали кое-что важное. Я защищал маленький хрупкий мир, который начал здесь выстраивать.

Вернувшись в лавку, повесил замок на только что вбитый гвоздь и задвинул засов изнутри. Теперь можно перевести дух, но мысли сами собой вернулись к тёмному углу у очага.

Подошёл к ящику и сел на табурет. Крох сидел в позе статуи, но сегодня я заметил одну деталь: его взгляд, хотя и был по-прежнему полон ненависти, перестал непрерывно буравить меня — он скользил по мне, по рукам, по лицу, затем отводился, будто зверь уставал от напряжения. Истощение давало о себе знать.

— Так и не притронулся к воде, — констатировал я вслух. — Сила воли у тебя, друг, железная, но она же тебя и убьёт. Телу нужны ресурсы. Лапа болит? Должна болеть. Кость срослась неправильно - сустав, наверное, разрушен. Без лечения ты на неё никогда не сможешь нормально опереться, а если инфекция пойдёт в кость… это конец.

Говорил, не ожидая ответа, а просто проговаривая факты для него, для себя, чтобы структурировать проблему.

— Я в силах тебе помочь. Могу правильно поставить кость, зафиксировать, дать лекарства, накормить, отпоить, но для всего этого мне нужно твоё доверие, хотя бы минимальное. Хотя бы чтобы ты дал себя осмотреть, не пытаясь отгрызть мне руку.

Он слушал. Его уши, заострённые, как у лисицы, чуть повернулись в мою сторону.

— Я знаю один способ, как заставить тебя доверять мне, — признался я. — Есть одно растение, которое… установит между нами связь, нравится тебе это или нет… но я не буду этого делать.

Сделал паузу, глядя прямо ему в глаза.

— Потому что это будет насилием похлеще, чем перелом лапы, ведь при должном лечении она заживёт, а вот стоит мне влезть тебе в голову без согласия… если честно я не знаю, что именно произойдёт, но боюсь, что это может убить в тебе что-то важное. Возможно, силу воли, что не даёт тебе сдаться. В таком случае ты перестанешь быть собой, и станешь игрушкой. А я не хочу игрушку! Я хочу… — запнулся, подбирая слова. — Стать союзниками или хотя бы чтобы мой пациент не смотрел на меня, как на исчадие ада.

Я заметил Люмина, который устроился у моих ног, свернувшись калачиком.

— Вот с ним у нас получилось иначе. Он позволил мне помочь и связь возникла сама. Да, она слабая, едва заметная, но настоящая. Она выросла, а не была вбита силой, и это намного дороже.

Я замолчал. В лавке было тихо, даже дыхание Грайма казалось неслышным.

— Так что выбор за тобой, — закончил я, поднимаясь. — Ты в праве ненавидеть меня. Но ещё ты можешь сделать один маленький и страшный шаг мне навстречу. Хотя бы попить воды, потому что умирать вот так, в углу, от гордости и обиды… Глупо. Ты сильнее этого.

Я не стал ждать его реакции, просто развернулся и ушёл на кухню. Когда я вернулся с глиняной кружкой воды, он по-прежнему не сводил с меня глаз. Однако чистой ненависти в его взгляде стало меньше. Её место заняло что-то более сложное, в чём я пока не мог разобраться. В его взгляде читалась смесь усталости, боли, недоверия, а теперь к ним добавилась и капля интереса к человеку, который говорил странные вещи и не пытался его ударить или ткнуть палкой.

Это крошечный прогресс.

Ближе к вечеру покормил всех зверей, кроме Кроха, что по-прежнему отказывался от еды. Затем убрался в лавке и осмотрел шов Грайма, что заживал просто сказочно быстро. Лишь после этого я наконец сел за стол в главном зале.

Люмин тут же устроился у меня на коленях и тихо замурлыкал от удовольствия, когда я перебирал пальцами его шелковистую шерсть. В этой тишине на меня накатили тяжёлые мысли.

Заказов не было совсем. Люди мне не доверяли, боялись… да что уж, они ненавидели меня! Да и кто будет любить человека, убивающего животных, которых ему приносили для лечения? В связи с чем не было клиентов, а без них нет денег. Результатом всего этого являлось почти полное отсутствие лекарств, ингредиентов и еды, с которой временно помогал Борк.

Проблему ингредиентов, в теории, можно решить, сходив в Лес с дядей - это опасный, но прямой путь. Или обратиться к скупщику Горгану. Он явно заинтересовался мной, как целителем зверей, но я хорошо помнил предупреждение Ларка о том, что в его команде целители постоянно умирали, так что с ним лучше не связываться.

Перспективы были не радужными. Я мог лечить, у меня была до сих пор не до конца понятная система и знания! Но всё это бесполезно, если ко мне не шли люди.

Оставалось просто продолжать делать то, что могу - лечить тех, кто приходит. По кирпичику выстраивать доверие. Ждать, когда слухи о спасённом Грайме и вылеченных студенческих питомцах сделают своё дело.

Почувствовав моё настроение, Люмин поднял голову и уткнулся влажным носом в ладонь. Будто хотел понять, что меня тревожит.

Я улыбнулся и погладил его по голове.

— Ничего, дружок. Всё наладится, просто нужно время и терпение, — я взглянул на ящик, где сидел тот, кто имел терпения и воли больше всех нас вместе взятых. — Обязательно наладится.

Глава 20Р

Я сидел за столом в главном зале, зажав в пальцах кусочек белого мела. Передо мной лежала грубая необтесанная деревяшка, которую я отпилил от одного из берёзовых дров, и потратил несколько часов, чтобы сделать одну сторону относительно гладкой. Получилась примитивная, но функциональная доска для объявлений чуть больше ладони в ширину и в два раза длиннее.

На ней я выводил цены за различные услуги. Мел скрипел, оставляя неровные, бледные следы.

Осмотр и диагностика — 2 медные марки.

Обработка ран, ссадин — 3 медные марки.

Наложение повязки, шины — 4 медные марки.

Извлечение инородного тела — 5 медных марок.

Лечение отравлений, инфекций — от 8 медных марок (в зависимости от сложности).

Экстренная помощь, реанимация — 10 медных марок.

Хирургическое вмешательство — цена договорная.

Отложив мел, сдул белую пыль с поверхности, посмотрел на список, и в очередной раз задал себе вопрос: зачем я всё это делал? Тишина в лавке стала настолько гнетущей, что я начал различать отдельные звуки: скрип половиц под собственным весом, тихое шуршание Люмина, тяжёлое дыхание Кроха из ящика и собственное сердцебиение.

Еда подходила к концу, осталась лишь горсть ячневой крупы, немного соли, почти пустая банка из-под жира, немного зелени да несколько яиц. Ситуация становилась критической.

Два дня назад Борк забрал Грайма. Он пришёл утром, и мы вдвоём аккуратно переложили каменного броненосца в большую корзину, устланную сеном. Рана Грайма заживала фантастическими темпами, так что дальнейший уход трактирщик мог продолжать и у себя, я лишь подробно рассказал рекомендации по уходу.

— Спасибо, — хрипло сказал Борк на прощание. — Даже не представляю, что могло случиться, не доверься я «Убийце зверей», — мужчина мрачно усмехнулся. — Если что - ты знаешь, где меня найти.

И ушёл, неся свою ношу с невероятной осторожностью. С тех пор в лавке не было посетителей, даже Борка с его Граймом… Это, конечно, хорошо, ведь означало, что со зверем всё в порядке, он успешно восстанавливался дома, в знакомой обстановке, но в то же время прекратились и поставки еды от трактирщика. Не то чтобы я рассчитывал на них вечно, но это было удобно. Теперь же мне приходилось думать, как выживать.

Вздохнув, я принялся искать место для этой дурацкой таблички. Прибить её снаружи на стену или на дверь? Нет, снаружи её сорвут или испортят. А внутри её никому не видно…

Мысли прервал настойчивый стук в дверь.

Я замер, прислушиваясь. Кто бы это мог быть? Неужели клиент?! Подойдя к двери, я откашлялся и попытался очень уверенно спросить:

— Кто там?

— Откройте, пожалуйста! — из-за двери донёсся напряжённый мужской голос. — Мне нужен целитель!

И вправду клиент! Я потянулся к засову, отодвинул его и потянул дверь на себя.

На пороге стоял мужчина лет сорока в грубой рубахе, кожаном жилете и потрёпанных штанах. Лицо обветренное, с морщинами вокруг глаз. В руках он бережно держал свёрток из грубой ткани, из которого выглядывала небольшая мордочка с прижатыми ушами и испуганными глазами.

Он ничего не сказал, но чистота и порядок произвели нужное впечатление, потому что его напряжение немного спало.

— Положите зверя сюда, на стол, — указал я на свободное пространство, застеленное чистой тканью. — И расскажите, что с ним случилось.

Мужчина аккуратно развернул ткань и на столе появился зверь размером с крупную кошку, с более вытянутым телом. Короткая блестящая шерсть мышиного оттенка, большие закруглённые уши, глаза круглые и чёрные, как бусины. Существо дрожало, его бока неровно вздымались.

— Это Лискар, — сказал хозяин, поглаживая зверя по голове, от чего он слабо ткнулся мордой в его ладонь. — Последние дня три он странно себя ведёт: постоянно трясёт головой, будто что-то мешает, иногда жалобно воет, плохо ест, стал вялым, и чешет ухо лапой, до крови почти расцарапал.

Я кивнул, уже мысленно перебирая возможные варианты.

— Хорошо, давайте посмотрим его, — сказал я спокойно.

Перед осмотром тщательно вымыл руки в тазу с водой и «Экстрактом Железнолиста», насухо вытер, затем медленно подошёл к столу. Зверь, почувствовав приближение чужого, напрягся и прижал уши.

— Всё хорошо, — заговорил я голосом, каким всегда успокаивал животных. — Я только посмотрю тебя.

Протянув руку, я позволил ему обнюхать тыльную сторону ладони. Зверь несмело потянулся и обнюхал меня,

Постепенно я приступил к осмотру. Сперва провёл пальцами по шее, спине, животу. Кожа была не горячей, лимфоузлы не увеличены, глаза чистые, нос влажный. Зверь позволил осмотреть правое ухо, что оказалось чистым, без покраснений. Когда я попытался прикоснуться к левому, он дёрнулся, издав тихий болезненный писк и отпрянув, зашипел.

— Вот оно что, — пробормотал я. — Возьмите его, пожалуйста, чтобы не дёргался, и пройдемте за мной.

Пока мужчина брал питомца, я подошёл к окну, чтобы солнце падало мне через плечо. У меня не было отоскопа, но был опыт и природное освещение. Я аккуратно отогнул ушную раковину зверька, раскрыв слуховой проход. Сперва была видна лишь здоровая бледно-розовая кожа, но, когда я сменил угол обзора, то свет упал иначе и у самой барабанной перепонки, мелькнуло что-то тёмное.

— Вижу, — пробормотал я. — Внутри что-то есть.

Теперь нужно понять форму и положение. Я отпустил ухо и взял маленькую металлическую ложку - она послужит мне рефлектором. Поймав на её вогнутой поверхности луч солнца, направил пойманный зайчик в ушной канал. Теперь освещение стало в разы лучше, и я смог рассмотреть инородное тело во всех подробностях - это небольшое, сморщенное семя с десятком цепких, острых крючочков, похожих на микроскопические якорьки. Семечко глубоко засело в слуховом проходе зверя, вызывая постоянное раздражение. Каждое движение головы отдавалось маленькому зверьку острой болью - засевшие в тканях крючки снова и снова травмировали слуховой проход.

В этот момент перед глазами всплыло лаконичное сообщение.

[Обнаружено: существо Лесной сусликс]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: острый наружный отит, вызванный инородным телом (семя репейника-душителя). Присутствует воспаление, отёк тканей, выраженный болевой синдром, а также велик риск повреждения барабанной перепонки при извлечении]

[Рекомендация: извлечение инородного тела тонким пинцетом под визуальным контролем. После извлечения необходима обработка антисептиком]

[Прогноз: благоприятный при полном извлечении инородного тела]

Система подтвердила мою догадку и добавила важную для меня информацию - риск перфорации барабанной перепонки. Значит, действовать нужно очень осторожно.

— У него в ухе семя с крючками, — объяснил я хозяину, не отрывая взгляда от уха. — Оно впилось в кожу. Сейчас попробую его достать, но будет неприятно, так что держите Лискара крепче.

Я взял длинные щипцы с тонкими губками, что недавно заточил у кузнеца. Опустил их на секунду в раствор «Железнолиста» и вытер чистой тканью.

Всё зависело от первого захвата: если крючки впились глубоко, и я схвачу не за сам шарик, а за торчащие колючки, то при вытягивании они прорежут кожу, как пилы, или, что хуже, оторвутся, оставив обломки внутри.

Я попросил хозяина ещё раз изменить угол наклона головы зверя, чтобы свет падал точно на цель. Затем, затаив дыхание, ввёл блестящие губки щипцов в ушной канал. Медленно, чтобы не задеть воспалённые стенки, стал продвигать их вглубь. Зверь заёрзал, заскулил, но хозяин удержал его.

Наконец, почувствовал лёгкое сопротивление - кончики губок коснулись семени. Теперь нужно захватить самую выпуклую часть. Я слегка развёл губки, продвинул их на волосок вперёд и сомкнул.

Есть. Я уверенно ухватил инородное тело пинцетом, после чего плавно потянул его на себя, с лёгким усилием. Семя не поддавалось, крючки цеплялись за кожу. Я осторожно повернул щипцы по часовой стрелке, после чего вновь потянул на себя.

Раздался тихий влажный звук отлипания. Семя, покрытое сукровицей и слизью, показалось в просвете ушной раковины. Я быстро извлёк его наружу и положил на заранее подготовленную белую тряпицу. Система тут же показала информацию:

[Обнаружено вмешательство: извлечено инородное тело]

[Повреждения минимальные]

[Риск инфицирования: маленький]

Я снова заглянул в ушной проход, используя ложку-рефлектор. В самой глубине ушного прохода виднелась небольшая ссадина и несколько капелек крови, но перепонка была цела.

— Всё, чисто, — выдохнул я. — Осталось только обработать всё вокруг.

Я взял чистый лоскут из мягкой ткани, смочил его в разведённом «Экстракте Железнолиста» и аккуратно, промакивающими движениями, обработал видимую часть ушной раковины, не залезая глубоко. Зверь вздрогнул, но не сопротивлялся. Затем я сказал хозяину отпустить его.

Оказавшись на полу, Лискар потряс головой, как бы проверяя новые ощущения, затем сел, обернулся, посмотрел на меня чёрными бусинками-глазами и тихо мурлыкнул от облегчения.

Хозяин, наконец, выдохнул. Его лицо расплылось в улыбке.

— Неужели всё?

— Всё, — подтвердил я, убирая инструменты. — Видимо, на прогулке в ухо попало колючее семя. Раздражитель убрали, ссадину я обработал. Если заметите покраснение, запах или выделения, то сразу приходите, но, думаю, всё заживёт само.

Я взял тряпицу с извлечённым семенем и показал мужчине, от чего он скривился.

— И такая мелочь столько боли причиняла… Спасибо вам, огромное спасибо. Сколько с меня?

Я кивнул на деревянную табличку, лежавшую на столе.

— Там всё написано. Извлечение инородного тела - пять медных марок, осмотр еще две, итого семь.

Мужчина не стал торговаться, достал из кожаного мешочка семь медных монет и положил их на стол рядом с табличкой.

— Справедливо, — сказал он, забирая питомца, который теперь спокойно сидел у него на руках и умывался лапкой. — Вы… знаете, если честно, я не думал, что когда-нибудь приду сюда, ведь все говорили, что вы…

Он запнулся, подбирая слова.

— Что я убийца зверей и пьяница? — спокойно закончил я.

Мужчина смущённо кивнул.

— Да, но… Грайм уже вовсю гуляет по таверне Борка, а ведь все слышали, что он смертельно болен! Зверя уже списали со счетов, а тут такое чудо! Вот и стали спрашивать трактирщика, кто смог ему помочь, а он… Борк всем говорит, что его зверя спас Эйден Моррис! Разумеется, мало кто ему поверил, но… мой Лискар мучился, а денег, чтобы вести его в другие лавки, у меня просто нет, потому решил довериться вам и не ошибся.

В его словах я услышал нечто очень важное - первую ласточку очищающейся репутации! Трактирщик, сам того не желая или, наоборот, сознательно, начал менять мнение людей.

— Борк хороший человек, — просто сказал я. — А Грайм - боец, так что рад был им помочь.

— У вас руки опытного целителя, что очень похвально для вашего возраста, — мужчина одобрительно покачал головой. — Спасибо вам ещё раз!

— Всегда к вашим услугам, — улыбнулся в ответ.

Мужчина вышел, тихо прикрыв дверь, а я остался стоять у стола, глядя на монеты. Семь медных монет тускло поблёскивали в лучах света. Пересчитав их, я положил деньги в карман.

Теперь можно заняться делом, от которого меня отвлекли. Взглянув на табличку, поднял её и принялся осматривать стены в коридоре. Взгляд зацепился за пару старых, обшарпанных деревянных кресел, от которых остались лишь каркасы, обтянутые порванной тканью. Давно нужно их выкинуть или привести в порядок. Переведя взгляд на стену, куда смотрели кресла, выбрал, как мне показалось, идеальное место. Каждый посетитель, кто сядет ждать своей очереди или момента окончания осмотра сможет ознакомиться с моими ценами. Прекрасно!

Я уже направился за молотком и гвоздём, как в дверь снова постучали. Сегодня действительно день клиентов! На этот раз даже не спрашивал, кто там, просто отодвинул засов и открыл.

На пороге стояла женщина лет тридцати пяти в простой одежде и с платком на голове. Лицо было усталым и озабоченным. В руках, завёрнутый в клетчатое одеяло, лежал небольшой, с приплюснутой мордой и грустными глазами зверь. Что-то среднее между таксой и барсуком, но покрытое кудрявой светлой шерстью.

Она смотрела настороженно и с недоверием. Неужели она ожидала увидеть исчадие ада, а не молодого парня?

— Вы… вы звериный лекарь? — спросила она дрогнувшим голосом.

Я улыбнулся, стараясь выглядеть безобидно и доброжелательно.

— Вы пришли по адресу. Проходите, пожалуйста.

Она нерешительно переступила порог, тоже внимательно оглядываясь, как и мужчина до неё. Затем кивнула сама себе, как будто в чём-то убедилась.

— Положите его на стол, — повторил я отработанную фразу. — И расскажите, что случилось.

Женщина бережно развернула одеяло. Зверь, увидев незнакомое место, попытался встать, но задние лапы подкосились, и он завалился набок.

— Это Блик, — сказала женщина с болью в голосе. — Он уже неделю почти не ходит. Сперва просто начал припадать на задние лапы, потом подволакивал, а теперь вообще почти не встаёт. Ест плохо, воду вроде пьёт, но… Я не знаю, что делать. В «Трепещущем листе» лекари сказали, что это возрастное, и его надо усыплять. Но ему ведь всего шесть лет! — её голос сорвался на высокие нотки, а по щеке покатилась слеза.

Мысленно я уже принялся анализировать проблему. У зверя явно была параплегия задних конечностей. И причин может быть много, начиная с травмы позвоночника, грыжи, неврологических заболеваний, и заканчивая простой инфекцией.

— Давайте посмотрим, — сказал я. — Не спешите с выводами.

Я снова вымыл руки и вернулся к столу. Зверь смотрел на меня грустными глазами. В его взгляде была покорность судьбе и усталость, никакой боли или страха. Я начал с общего осмотра зверька: температура тела в норме, слизистые бледно-розовые, сердцебиение учащённое. Пальпировав позвоночник, я не обнаружил никаких деформаций, а на лёгкое нажатие зверь не реагировал. Перелом и вывих можно было исключить.

Затем я осмотрел передние лапы - они были в порядке, мышечный тонус хороший, рефлексы в норме, а вот задние… Я приподнял одну, согнул в суставе, потом разогнул - зверь не отреагировал. Ущипнул кожу между пальцами - лапа дёрнулась спустя пару мгновений, будто сигнал доходил с трудом. То же самое со второй лапой. Глубокая болевая чувствительность сохранена, но очень ослаблена.

Однако стоило мне провести пальцем по подушечкам лап, как его когти сжались. Спинномозговые рефлексы на уровне поясничного отдела сохранены, а значит, проблема выше - в грудопоясничном отделе. Там проходит нерв, отвечающий за двигательную функцию.

Попросив женщину помочь перевернуть зверя на бок, я тщательно прощупал мышцы вдоль позвоночника, и тут, в области последних грудных позвонков, почувствовал едва заметное, но отчётливое напряжение. При более сильном нажатии зверь коротко, болезненно взвизгнул. Значит, это мышечный спазм.

— Здесь болит? — спросил я.

Глаза женщины вновь наполнились слезами.

— Он иногда поскуливает, когда пытается повернуться…

Дальше нужно проверить «симптом натяжения» - признак радикулопатии, защемления нерва. Я аккуратно поднял вытянутую заднюю лапу вверх, одновременно разгибая спину зверя. Блик снова взвизгнул и попытался вырваться.

Клиническая картина указывала на острое защемление спинномозгового нерва, вероятнее всего на фоне протрузии или небольшой грыжи межпозвонкового диска. Состояние, пусть и не смертельное, но мучительное. Если не лечить, то изменения будут необратимы.

Стоило сделать для себя нужные выводы, как я получил новую порцию информации от системы.

[Обнаружено: существо Земляной ворск]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Состояние: обнаружена острая компрессионная радикулопатия грудопоясничного отдела, частичный парапарез тазовых конечностей, выраженный болевой синдром и мышечный спазм. Признаков миелопатии не выявлено]

[Рекомендации: купирование болевого синдрома, мануальная декомпрессия, строгий покой, противовоспалительная терапия]

[Прогноз: зависит от соблюдения режима и отсутствия органического повреждения межпозвоночного диска]

Теперь мне всё стало ясно. Лекарств тут не нужно - лишь покой, правильное положение, снятие мышечного спазма и мануальная терапия. Осторожная, грамотная иммобилизация.

— Я понял, в чём дело, — сказал я напуганной женщине. — Это не возрастные изменения, и уж точно не смертельные. У него защемлён нерв в спине, отсюда боль и слабость в задних лапах.

— Защемлён? — женщина посмотрела на меня с надеждой и недоверием. — С этим можно что-то сделать?

— Можно попробовать, — ответил я честно. — Но вы должны понимать, что не существует зелья, от которого он сразу излечится. Нужно снять спазм мышц, постараться освободить нерв, после чего ему нужен будет строгий покой на несколько недель. Без гарантий, но шанс есть.

Женщина решительно кивнула.

Я снова вымыл руки, разогрел их, потерев ладони друг о друга, затем начал работу. Сперва сделал лёгкий, расслабляющий массаж спины, вдали от болезненной зоны. Зверь постепенно расслаблялся, его дыхание становилось глубже. Потом я перешёл к паравертебральным мышцам в области спазма. Кончиками пальцев я принялся осторожно проминать напряжённые участки мышц. Блик поскуливал, но не сопротивлялся.

После этого настала самая ответственная часть. При таких состояниях иногда помогала тракция. Осторожное вытяжение позвоночника слегка увеличивало расстояние между позвонками, поэтому давление на межпозвоночный диск уменьшалось.

Я попросил женщину зафиксировать переднюю часть тела зверя, а сам, взяв его за таз, начал с минимальной силой тянуть на себя, одновременно покачивая из стороны в сторону. Мышцы и связки потихоньку растягивались. В какой-то момент я почувствовал изменения и коснувшись точки спазма, ощутил уже мягкие и податливые мышцы. Я сразу же прекратил тракцию - большего сейчас не нужно и опасно. Уложил зверя в максимально удобное, расслабленное положение на боку, с подложенным под живот небольшим валиком из ткани, чтобы снять нагрузку с позвоночника.

— Всё, — выдохнул я. — Самое главное мы сделали, теперь ему нужен покой. Никаких прыжков, бега и лестниц. Подвижность нужно ограничить как минимум на две недели. Если есть возможность, носите его на руках даже до туалета. Женщина слушала, заворожённо глядя то на меня, то на своего Бобика. Тот лежал спокойно, глаза были закрыты, но дыхание было ровным. Прежней болезненной сдавленности уже не было.

— И… это всё? — тихо спросила она.

— Это начало, — поправил я. — Если через три дня не будет улучшения, приходите снова. Боль должна уменьшиться уже сегодня, а вот восстановление лап - вопрос дней или недель, и только если он будет лежать и не нагружать спину.

Женщина медленно кивнула, потом осторожно взяла своего питомца на руки. Он не заплакал, не дёрнулся, просто открыл глаза и слабо лизнул её руку.

— Спасибо, — прошептала она, и слёзы наконец потекли по её щекам. — Спасибо… Сколько… сколько я вам должна?

Я снова указал на табличку.

— Осмотр и диагностика две марки, мануальная терапия… давайте как «обработка ран», три марки. Итого пять.

Она быстро, даже с некоторой поспешностью, отсчитала пять медных монет и положила их на стол.

— Если поможет… я всем расскажу, — сказала она на прощание, уже у двери. — Всем соседкам.

— Не торопите события, — улыбнулся я. — Дайте ему выздороветь и приходите, если что.

Она ушла. В лавке снова воцарилась тишина, но теперь она не была гнетущей. Я сделал всего два простых дела, но зато как сильно помог этим людям.

Ещё я обратил внимание на одну важную деталь: оба клиента не уходили в коридор, не оставляли меня наедине со своими зверями, а стояли рядом, внимательно и порой подозрительно наблюдая за каждым моим движением. Они не доверяли мне, боялись, но тем не менее переступили порог лавки «убийцы зверей», и это уже был огромный прогресс. Дальше всё зависело только от меня, от моего профессионализма и человечности. Я не собирался их подводить.

Вздохнув, я ощутил приятную усталость. Сегодня я смог заработать двенадцать медных марок, которые можно потратить на покупку еды на несколько дней.

Наконец, я взял деревянную табличку с ценами и пошёл за молотком и гвоздём, что остался после установки замка.

Вот только я не успел взять их в руки, потому что в дверь снова постучали. Неужели третий клиент за день? С привычной уже улыбкой я подошёл к двери, но, когда рука коснулась засова, из угла с ящиком Кроха донёсся резкий скрежет когтей. Я обернулся и увидел, что в щели ящика горели сапфировые глаза. Зверь смотрел на дверь, весь вытянутый и напряжённый, неестественно настороженный, словно боялся чего-то или вот-вот собирался атаковать.

Стук повторился, и я отбросил сомнения. Наверное, зверю просто не понравился шум. Слишком много новых звуков за день. Отодвинув засов, я открыл дверь и… застыл.

На пороге стояли трое мужчин в грязной, помятой одежде. Лица обрюзгшие, глаза мутные, от них несло тяжёлым, кислым запахом дешёвой выпивки и немытого тела. В руках у каждого были бутылки - одна уже почти пустая, две другие полные.

Один из мужчин - самый крупный, с обвисшими щеками и кривой ухмылкой - широко улыбнулся, обнажив жёлтые зубы.

— Эйденчик, дружочек! — прохрипел он. — А мы к тебе в гости!

Не дожидаясь приглашения, он шагнул вперёд, ожидая, что я отступлю, но этого не произошло. Я остался стоять в дверном проёме, спокойно глядя ему прямо в глаза - так, как смотрят на пустое место.

— Вижу, — сказал я тихо. — А я вас не звал.

Говоривший на мгновение опешил, явно не ожидая такого приёма, но пьяная наглость быстро взяла верх. Он толкнул меня в грудь, заставив сделать шаг назад, и все трое ввалились внутрь, хлопнув дверью.

Не стал сопротивляться - это бессмысленно. Что я мог сделать троим здоровым мужикам? Это будет не драка, а избиение. Тем более, что за спиной Люмин и Крох.

— Уходите, — сказал я всё тем же ровным голосом, отступая к столу.

— Ой, какой серьёзный! — завопил тощий, притворно обидевшись. — Мы же друзья! Пришли проведать, выпить, пообщаться, а ты нас гонишь! Не по-братски это!

Большой подошёл ближе, его пьяное дыхание обдало меня волной перегара.

— Слышь, Эйден, — он ткнул меня толстым пальцем в грудь. — Мы по старой дружбе закрывали глаза, но, судя по всему, ты забыл, что должен нам! Помнишь, сколько раз мы тебе наливали? А? Жратву тебе носили, взамен ничего не просили! А ты совсем позабыл лучших друзей, дверь нам не открываешь, нос задрал! Непорядок.

— Я вам ничего не должен и ваши подачки не просил.

Краем глаза оценивал расстояние до инструментов, чтобы в случае чего успеть схватить что-нибудь острое или тяжёлое - не для нападения, а для защиты. Если начнется драка, главное увести их подальше от зверей.

— Ах ты, тварь неблагодарная! — коренастый с кривым носом вдруг размахнулся.

Я успел сгруппироваться. Удар в живот пришёлся по касательной - смягчил его мышцами пресса, но воздух всё равно вышибло. Второй удар пришёлся ребром ладони по виску. Я ушёл чуть в сторону, и он пришёлся не в полную силу, но мир всё равно качнулся. Рухнул на колени, прикрыв голову руками.

— Где деньги, Эйден? — рявкнул большой, нависая надо мной.

— Нет у меня денег, — прохрипел я, сплёвывая кровь. — И не было.

— А это что? — тощий залез мне в карман, достал монеты и потряс ими перед моим лицом. — Не деньги?

Я промолчал. Смысла говорить, что это моя последняя надежда на еду, не было - эти ублюдки не поймут.

— Говори, падаль! — большой замахнулся ногой, целя мне в голову.

Я едва успел уйти в сторону, отчего удар пришёлся в плечо. Боль вспыхнула, но рука осталась цела, и тут, сквозь шум в ушах, услышал то, чего боялся больше всего - визг Люмина и тяжёлый, рвущий душу рык Кроха.

Повернул голову. Тощий держал зайцелопа за шкирку, тряся его, как тряпичную куклу. Зайцелоп отчаянно верещал и бил лапами по воздуху, а коренастый с разбитым носом стоял над ящиком Кроха и с мерзкой усмешкой заглядывал внутрь.

— А это что за урод? — протянул он. — Себе под стать завёл?

— Не трогай зверей, — глухо сказал я и поднялся на ноги. — Они здесь ни при чём.

Большой удивлённо вскинул бровь — видимо, не ожидал, что после такой трепки я вообще могу стоять.

— О, смотри-ка, ожил!

— Я сказал, не трогайте зверей, — повторил, глядя ему прямо в глаза. — Вы пришли ко мне, со мной и разбирайтесь.

— А то что? — усмехнулся коренастый, отходя от ящика в мою сторону. — Что ты сделаешь, щенок?

Я посмотрел на него, потом перевёл взгляд на тощего, который всё ещё тряс Люмина.

— Ничего, — ответил спокойно. — Вы своё уже взяли, больше у меня всё равно ничего нет.

Коренастый хмыкнул, но в этот момент тощему надоело трясти зайцелопа, он размахнулся и со всей дури швырнул его в стену. Раздался тяжёлый удар - Люмин даже не пискнул, только глухо стукнулся и сполз на пол бесформенным комком шерсти.

Я сжал зубы и едва сдержался, чтобы не кинуться на него. Руки сами собой сжались в кулаки.

— Жива твоя тварь, — лениво бросил тощий. — Полежит немного и встанет.

Коренастый, вдохновлённый всеобщим весельем, снова подошёл к ящику Кроха, заглянул внутрь, и его лицо расплылось в мерзкой ухмылке.

— А этот чего такой злой? Смотри, Эйден, сейчас научу твоего зверя хорошим манерам.

— Оставь его, — сказал я. — Он болеет и ничего вам не сделал.

Коренастый проигнорировал мои слова, открыл ящик и запустил в него руку. Крох зарычал, забился, но сил не хватило. Коренастый вытащил его за шкирку, держа на весу. Зверь извивался, щелкал зубами, пытаясь достать до его руки, но хватка была сильной.

— Смотри сюда, Эйден, — коренастый повернулся ко мне, демонстрируя Кроха. — И запомни этот момент, чтобы в следующий раз думал, прежде чем рот открывать.

Я видел, как его пальцы сжались на передней лапе Кроха, как зверь дернулся, пытаясь вырваться, как в его глазах мелькнул ужас. Головой я понимал, что ничего не смогу сделать против троих, и лучше отмолчаться, но никогда бы себе этого не простил.

— НЕТ! — рявкнул я, срываясь с места.

Забыв про боль, бросился вперед и врезался плечом в коренастого, пытаясь выбить Кроха из его рук. Ничего не вышло. Коренастый лишь пошатнулся, но не выпустил зверя. В следующий миг меня схватили сзади. Большой и тощий навалились вдвоём, прижали к полу.

— У тебя еще хватает наглости кидаться в драку?! — закричал большой, замахиваясь.

Первый удар пришёлся под дых, отчего воздух вышибло напрочь, второй - в лицо, в глазах потемнело. Третий - ногой по ребрам, боль вспыхнула адским огнем.

— Где деньги, сволочь?!

— Показал характер? Получай!

— Думал, отсидишься за дверью?

Я уже почти не сопротивлялся, просто старался пережить этот кошмар. В это время сапог большого обрушился мне на спину, и мир начал погружаться во тьму.