Кодекс Крови. Книга IV

Глава 1

Уважаемые друзья! Это ЧЕТВЁРТЫЙ том! Первый по ссылке https://author.today/work/281736

***

Борис Сергеевич отчаянно тормозил в реакциях. Он в растерянности взирал то на мобилет с Медведевым на связи, то на Свету, то на помощника и не мог принять какое-либо решение. Пришлось принять его за лекаря.

— Дмитрий Фёдорович, это Михаил Комарин, — я забрал мобилет у Подорожникова, — везите её в Кремль, у нас три принцессы оказалось!

Практически сразу же пришлось отдать распоряжение и помощнику лекаря:

— Ответьте, что Борис Сергеевич через пару минут будет на месте!

— А как же наша Маша? — нахмурилась Светлана.

— Наша уже успела улизнуть, на территории лечебницы её нет, — коротко ответил на её невысказанный вопрос. — Где здесь свитки для переноса в Кремль?

— Пойдёмте, — Света подхватила меня и отца под руки и на буксире повела в кабинет главного лекаря. От былой слабости не осталось и следа. Собранность, решительность, трезвость ума.

— Агафья, хватай под белы рученьки Тэймэй и мухой летите в Кремль, — связался я с Тенью, — здесь срочно нужен специалист по иллюзиям.

— То есть весь режим маскировки последних двух месяцев может идти кому-нибудь под хвост? — деловито уточнила вампирша.

— Попробуем не сильно блистать способностями, ну а там, как выйдет. У нас принцессу, кажется, подменили.

Фоном я услышал цветастую ругань, а после короткое:

— Выезжаем!

Сам же я продолжал увеличивать радиус поиска «нашей» Маши и пока безрезультатно. Очень сбивало, что комарихи, по сути, видят не внешность людей, а их температуру. То есть узнать принцессу по внешности не выйдет. А для полноценного поиска в этом мире мне нужна её кровь. Вот только что-то мне подсказывало, что при наличии трёх принцесс велик шанс, что ни одна из них не настоящая. Это определить я смогу и сам, по образцам крови дублей и кого-нибудь из рода Кречета. А вот кто накладывал иллюзию, уже пусть определяет Тэймэй. Мы отгоняли от себя мрачные мысли, но у меня зрело предчувствие надвигающейся задницы.

В Кремле мы оказались минут через пять после встречи с «принцессой». Император на наше со Светланой появление отреагировал лишь сузившимися глазами, тут же переключившись на Бориса Сергеевича:

— Боря, ей плохо! Её трясёт в припадке, периодически идёт пена изо рта! Ни один лекарский амулет не прекращает это!

Подорожников почти бегом направился за императором, который сейчас выглядел не могучим и всесильным властителем огромной державы, а самым обычным отцом, безмерно переживающим за своё чадо.

Мы со Светой отправились следом, но если Света сейчас оптом простила подруге все прегрешения, то я был занят сбором образцов крови. Спустя пару минут бега по коридорам Кремля мы оказались в личной спальне Её Императорского Высочества Марии Петровны Кречет. Сейчас, кроме самой принцессы с синюшными губами и растрёпанными волосами, содрогающейся в конвульсиях, в комнате находилась императрица, бессильно перебирающая на коленях разряженные лекарские амулеты. Руки её дрожали, а на пол капали беззвучные материнские слёзы. Женщина едва сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос, но, прикусив губу, пыталась зарядить собственной силой один из бесполезных амулетов.

Подорожников рванул к принцессе, а Светлана помогла императрице встать с колен и осторожно усаживала ту на кресло, подавая стакан с водой. Обнимая бедную женщину и поглаживая по плечам, она, сама того не желая, прорвала хлипкую преграду, сдерживающую материнскую истерику.

Мария всё сильнее билась в конвульсиях, выгибаясь дугой и цепляясь за простыни. Отец пытался удержать её, но тщетно. На губах девушки выступила чёрная пена. Глаза закатились.

— Боря, сделай же хоть что-то! Она же умирает! — раненным зверем рычал император. Ему вторил вой императрицы, изо всех сил вцепившейся зубами в кулак.

Я же сверял образцы крови и понимал, что нахожу на девушке следы как минимум двух школ магии: магии крови и иллюзий. Маг крови уровня деда или Михаила, а возможно, и уровня Агафьи не распознал бы здесь подмены, но я её чуял нутром. Я знал вкус Марии Петровны, и сейчас умирала на руках у императора не она.

— Тэймэй, ты лучше знакома с иллюзиями, — я показал азиатке состояние больной, — что может иметь такой эффект?

Девушка молчала наверно с минуту, но всё же ответила:

— Это не чистая магия иллюзий, это смесь с магией крови и, скорее всего, с практикой вуду.

— Это ещё что за хрень?

— Кто-то очень сильный снял энергетический слепок с принцессы и, замешав на её крови, нацепил в качестве личины на других женщин, — принялась объяснять прописные для неё истины Тэймэй. — Держатся такие дубли обычно чуть больше двух-трёх суток, но здесь слишком много кровных родственников принцессы, а потому колдовство ядом разъедает носителя. Проще говоря, кровь принцессы тянется к родной крови, убивая носителя личины.

— Пётр Алексеевич, выйдете и заберите императрицу! — гаркнул я. — Это не ваша дочь, а возможная ниточка к поиску Марии Петровны!

— Как не наша?! Комарин, ты в своём уме?! — послышались возмущённые возгласы императорской четы.

— Света, Борис Сергеевич, да скажите вы им! Я точно знаю, я — маг крови! Не Мария это! Клянусь Комаром, не Мария! — я начал злиться, пока они сообразят, девчонка успеет отдать богам душу, и концы уйдут в воду. Вызывай потом магов смерти для воскрешений и допросов. Погибшие души своевольные, уже не боятся смерти, ими сложнее манипулировать, как показал опыт с Носороговым.

То ли клятва подействовала, то ли нервы у императора изначально крепче, чем у обычных людей, но он скрутил в охапку супругу и через пару секунд уже скрылся за дверью в спальню.

Девушка тут же бессильно опала на простыни, захрипев, но пена изо рта перестала пузыриться.

— Раз такой умный, что с ней? — волком смотрел на меня Подорожников, злясь от своей беспомощности и бессилия.

— Смесь магий вуду, крови и иллюзий. Я хреново в этом понимаю, но вроде бы на болезной энергетический слепок принцессы, закреплённый её кровью и реагирующий на родственную кровь, поэтому ей так плохо стало.

— Вуду... Вуду... Вуду... — бормотал себе под нос Подорожников, — Света, быстро раздевай её! Вудуисты любят что-то вшивать или накалывать под кожу.

Мы в шесть рук раздевали девушку и переворачивали в поисках каких-либо несуразностей. Никаких татуировок не было, как и шрамов. Светлана прощупывала тело сантиметр за сантиметром, совершенно не стесняясь наготы девушки. Безрезультатно.

— Миш, мы на месте! Нас не пускают! — отозвалась по кровной связи Агафья, — сделай что-нибудь! Кремль чуть ли не на осадном положении!

— Сейчас, ждите! Вы где?

— У ворот на Красную площадь.

— Принял! — я рванул из спальни на ходу предупреждая Подорожниковых, — там подмога приехала в части магии иллюзий! Попробую уговорить впустить их!

— Кто? — встрепенулся Борис Сергеевич.

— Сильнейший маг клана Инари.

— Я сам! Меня быстрее послушают! — и лекарь выбежал из комнаты, оставляя нас со Светой.

— Так не бывает... Не бывает, и всё тут! — бормотала Света, продолжая ощупывать лжепринцессу в глубоком обмороке. Теперь она тщательно проверяла голову. Со стороны казалось, будто девушка решила сделать подруге расслабляющий массаж, но это было весьма далеко от истины. — Где же ты? Где? — колеблясь не дольше секунды, Света принялась за проверку девичьих прелестей выше и ниже пояса.

В этот момент я видел перед собой не юную барышню из благородного семейства, а настоящего лекаря, идущего на всё ради спасения своего пациента. Никаких сомнений, принятие решения и следование ему.

— Есть! Нашла! — тихо произнесла лекарка. — Осталось узнать, можно ли это вынимать из тела без последствий.

— Умница! — я приобнял напряжённую и уставшую невесту. Она хмурилась, будто решала сложную внутреннюю задачу.

— Как думаешь... — она не договорила.

— Думаю, мы тоже видели лжепринцессу, — попытался я успокоить Свету. — Не думаю, что человек, ставший тебе сестрой после смерти матери, мог бы позволить себе такие высказывания в твой адрес.

Лекарка кивнула. Ей нужно было услышать эти слова от кого-то ещё, чтобы не выглядеть наивной дурой. Я же искренне надеялся, что не солгал ей. Людям свойственно меняться, предавать и ранить даже самых родных и близких ради статуса, денег, привилегий и достижения желаемого. Оставалось верить, что возможный брак со мной не стал клином, вбитым между Марией и Светланой.

Дверь спальни распахнулась. В комнату вбежали Подорожников с моими дамами.

— Я нашла! — вскинулась Света, — не знаю только, можно вынимать или нельзя.

— Погодите, — Тэймэй подняла ладошку вверх, призывая всех замолчать. — Дайте пару минут!

По сути, каждый из нас видел собственную картину болезни, и требовалось время, чтобы их сопоставить и выработать общий алгоритм лечения.

Мы все замерли, стараясь не мешать иллюзионистке. Та с закрытыми глазами водила над телом лжепринцессы руками, не прикасаясь к ней. Под её пальчиками появлялись и пропадали красные точки, иногда слышался едва заметный звон, словно азиатка играла на струнном инструменте. Мелодия выходила заунывной и печальной.

— Есть! — победно улыбнулась Тэймэй. — Я сейчас визуализирую энергетическую структуру иллюзии, где багровым будут отмечены точки, на которые она запитана. Когда Света достанет из тела активатор, я смогу снять иллюзию, но у девушки, скорее всего, откажет несколько органов сразу. Вам, — она указала на Подорожникова, — нужно успеть их спасти.

Мы с Агафьей стояли в качестве безучастных статистов, наблюдая за совместной операцией столь разноплановых магов. Было несколько непривычно оказаться не среди главных действующих лиц, но привычка не мешать работать профессионалам несколько приземляла.

— Медведева не видели по дороге? — уточнил по кровной связи у вампирши, не решаясь говорить вслух, чтобы не мешать товарищам.

— Видели, — подтвердила Агафья, — он тоже привёз кого-то в смирительной рубашке. Император приказал никому не подходить близко, пока ты не проверишь личность принцессы.

Тем временем, посовещавшись и обсудив детали, Подорожниковы и Тэймэй приступили к операции. Света осторожно вынула десятисантиметровую иглу из места, которое ни я, ни Борис Сергеевич вряд ли полезли бы проверять. Правила приличия не позволили бы. Над телом девушки тут же засверкала серебристой паутиной личина принцессы, а под ней багровыми вспышками полыхали очаги поражения. Самые крупные на печени, лёгких и сердце, ещё с десяток поменьше разместились на других органах.

Паутина медленно поднималась над телом, а комната наполнилась звоном рвавшихся паутинок между жертвой и иллюзией. Руки Тэймэй дрожали, подавляя сопротивление чужой магии, но она уверенно выполняла свою часть операции. Подорожниковы же принялись в четыре руки вливать в тело лжепринцессы целительскую магию, постепенно заполняя бреши в поражённых органах.

Вся операция заняла от силы десять минут, но её участники выглядели так, будто пробежали маршбросок без помощи магии. Мы же с любопытством рассматривали внешность девушки, проявившуюся после снятия иллюзии.

— Знакомьтесь, — со вздохом произнесла Агафья, — Перепёлкина Марина Васильевна, семнадцати лет от роду, воспитанница императорского института благородных девиц, сирота. По неизвестным причинам сбежала из интерната три дня назад вместе с двумя другими воспитанницами: Мухиной Тамарой Ивановной и Долгоносиковой Марией Сергеевной. Судя по всему, побег пора переквалифицировать в похищение, — вампирша покачала головой, — что-то мне подсказывает, что Медведев привёз кого-то из двух других пропавших.

Так оно и оказалось. Сверив кровь бесноватой лжепринцессы, привезённой Медведевым, с кровью императора, я подтвердил отсутствие родственных связей. Со второй копией нам несказанно повезло, ведь у неё иллюзия не успела вступить в реакцию с организмом, и снятие проходило гораздо легче, чем с Перепёлкиной. Игла с активатором обнаружилась в том же месте, что и у первой дублёрши. Под личиной оказалась Долгоносикова Мария, и с ней тут же принялась работать Имперская служба безопасности.

Мы с Тэймэй и Светланой сидели в кабинете императора, невольно став непосредственными участниками штаба по спасению принцессы. К чести императора, он взял себя в руки и уже вполне трезво оценивал ситуацию. Весь поток претензий был направлен в адрес ведомства Дмитрия Фёдоровича. Под носом у имперской безопасности умыкнули принцессу крови, а никто этого даже не заметил.

— Дмитрий Фёдорович, мне не нужны твои отговорки! Дочь мне найди! — гремел голос Кречета на весь кабинет. — Какого хера у тебя происходит? Ты мне божился, что моих детей обвешали артефактами на все случаи жизни! Почему ни один не сработал?!

— Возможно, принцессе просто не угрожает опасность... — попробовал было заикнуться Медведев.

— Конечно, а три воспитанницы института благородных девиц сами себе иллюзии через интимные места навесили, чтобы, значит, замуж выйти поудачней! — зашипел не хуже змеи Пётр Алексеевич. — Да если бы Комарин здесь не сидел, я бы уже даже вариант с побегом и тайной свадьбой рассматривал. У Машки хватило бы упорства учудить нечто подобное для прикрытия, но нет!

Я старательно делал вид, что разговор сейчас вёлся не обо мне, ибо своё мнение по поводу перспективы становления зятем императора всея Руси мною уже было высказано не единожды. Мне такого добра и даром не надо. У меня собственная невеста имеется, которую в случае необходимости я всегда смогу найти.

— Судя по артефактам поиска, в стенах Кремля она. В безопасности, — попробовал успокоить императора Медведев, чем только раззадорил того.

— Ищи, Дима! Ищи, твою мать! Что значит, в стенах Кремля?! — продолжал бушевать император. — Её и в стену могли по старинному обычаю замуровать спящей, это тоже, по-твоему, подходит под категорию «в безопасности»?!

Медведев угрюмо смотрел на императора, но терпеливо сносил все справедливые упрёки. С охраной Марии Петровны у него уже второй прокол за последние два месяца вышел. И в обоих случаях рядом оказался этот Комарин. Глаза б его, этого молокососа, не видели.

— У меня тут новости интересные, — отозвалась по кровной связи Агафья, — кажется, здесь кто-то из соотечественников Тэймэй отметился. Долгоносикова под моим внушением вспомнила, что видела кого-то азиатской внешности в кафе, куда они с Перепёлкиной и Мухиной отправились полакомиться пирожными. После чаепития у неё сплошной провал в памяти.

— Твои могли организовать миссию по спасению Акиро? — поинтересовался я у иллюзионистки по кровной связи, пока император распекал собственную службу безопасности.

— Если придумали, как вылечить, то могли! Он же основной претендент на главенство в клане, — горько усмехнулась Тэймэй.

— Ну, во-первых, не он, а ты! Вернёшься и задашь всем им жару! А, во-вторых, если энергетический слепок с каплей крови может обмануть артефакты, то кровь-то ведь в теле остаётся от носителя?

— Теоретически да, — задумалась азиатка. — Хочешь взять образцы у всех в Кремле и пропустить через себя, сравнивая с образцами императора?

— Я в Зимнем дворце уже такое проворачивал в сентябре. Но там приходилось фильтровать воспоминания, а здесь только сличать образцы крови. Правда, там Мария и Андрей дали мне клятвы о неразглашении, здесь, есть подозрение, такой номер не пройдёт.

— Есть идея, — мысленно отозвалась Агафья, — сейчас всё устрою!

В дверь кабинета постучали, на пороге показалась блондинистая голова Тени:

— Прошу прощения за вторжение, но графа Михаила Юрьевича Комарина срочно вызывают по делам клана.

Император махнул рукой на грубое нарушение протокола, выслушивая очередной круг оправданий от Медведева, и я выскользнул из кабинета под подозрительным взглядом наследника престола.

— Пойдём, я тут тебе каморку для работы присмотрела, — хихикнула вампирша и припустила бегом по коридорам Кремля. Я еле поспевал за ней, перестав считать повороты, переходы, лестницы и этажи.

Каморкой оказался кабинет самого Медведева.

— Дмитрий Фёдорович и так на меня зуб имеет, а после такого... я даже боюсь представить степень его «любви» к себе, — прокомментировал я чувство юмора Агафьи.

— Зато здесь карта всего Кремля как на ладони, а Пётр Алексеевич его ещё долго не отпустит, — пожала плечами вампирша, шаря в баре начальника Имперской службы безопасности, — фи, только крепкий алкоголь. А я при исполнении, считай, нельзя.

Агафья с сожалением захлопнула дверцы встроенного в стену бара и уселась на диванчик для посетителей рядом со входом в кабинет.

— Карауль тогда, если хозяин кабинета вдруг решит вернуться и пресечь мой род на корню, а я пока поработаю, — предупредил вампиршу.

Мне, в целом, было всё равно, где заниматься анализом, лишь бы не мешали. Пришлось отворить окна кабинета, чтобы упростить комарихам путь ко мне. Холодный пронизывающий ветер пробирал до костей. Накрапывала мелкая противная морось, вот-вот грозящая перерасти в затяжной дождь. Температура застыла на отметке пяти градусов, но по ощущениям давно скатилась к нолю.

«Комаро, как же вовремя!» — мелькнула мысль о подаренной способности, и я создал одним махом несколько тысяч комарих.

— Несите мне образцы, мои хорошие! — дал я команду своим девочкам, закатывая рукава рубашки. — Раз, два, три, четыре, пять, мы летим тебя искать! — тихо напевал переделку местной считалочки, — кто не спрятался, я не виноват.

Глава 2

Агафья смотрела на молодого парня, усевшегося прямо перед распахнутым окном в кабинете Медведева. Сосредоточенное лицо, морщинки на лбу, бегающие зрачки под прикрытыми веками и закушенная губа. В окно стайками влетали комарихи и приземлялись на обнаженные руки Михаилу. Каждое насекомое испарялось дымом, оставляя за собой каплю чьей-то крови, и тут же воплощалось заново, ожидая вердикта своего хозяина. Один такой комарик бесшумно подлетел и к ней. Укуса Агафья не почувствовала, лишь легчайшее дуновение ветерка, а её кровь уже отправилась к Михаилу на проверку. На коже не просматривалось даже места укуса.

И ведь таких призрачных комарих тысячи. Идеальные разведчицы, способные достать образцы крови любого: императора, министра, друга или врага... Опасная способность, с учётом истинных возможностей Михаила. О его настоящих умениях Агафья даже не догадывалась, но уже продемонстрированного хватало, чтобы понять: местные маги ему не ровня. Высосать тварь пятого уровня изнанки и не свихнуться от силы и переполняющей мощи... а если высосать подобным образом мага? Мысли были опасными. Соблазнительными. А ведь он с ними жил и очень долго. Научился усмирять и не скатываться в кровавое безумие. То, как он стёр в порошок Носорогова, было лишь эхом настоящих возможностей мага.

Не удивительно, что он пытается скрывать их. Вот только рано или поздно случится такая ситуация, когда клятвой рот не закроешь. Что он тогда будет делать? Он и так постоянно на виду у императора и всей его семьи. Такая близость опасна. Осознав потенциал Михаила, его сделают цепным псом империи. Вот только, чем ближе Агафья узнавала Михаила, тем яснее понимала, что чьи-либо приказы ему безразличны. Он делает только то, что считает нужным и правильным в собственной системе ценностей. Плевать ему, насколько эта система далека от общепринятой. Его она устраивает.

Вообще занятно было наблюдать за этой абсолютно новой личностью. С настоящим Михаилом её не спутать при всём желании. Была в нём и загадка прошлого, и горечь пережитого опыта, и лёгкость фатализма. Создавалось впечатление, что он не боялся жить и получал от этого удовольствие. Его внутренняя сила базировалась на умении принимать решения, следовать им и нести ответственность за их последствия.

Вот и сейчас, он мог бы пройти мимо и не вмешиваться в ситуацию, а вместо этого сидит на полу посреди кабинета в Кремле и ищет подругу невесты и дочь сюзерена, потому что считает это правильным.

Агафья всмотрелась в сгорбленную мужскую фигуру. Крови было много, где-то она капала на пол, где-то впиталась в рубашку, а комарихи всё продолжали лететь. За дверью послышался стук шагов по паркету. Кажется, она переоценила длительность проволочки от императора и скорость анализа крови Михаилом.

Вампирша бесшумно подошла к двери. Дальнейшее произошло одновременно: дверь распахнулась, и разъярённый Дмитрий Фёдорович раненных медведем заревел:

— Ах ты, щенок! Что ты забыл в моём кабинете?!

Сам Михаил даже не вздрогнул от крика. Открыв глаза кроваво-красного цвета, он тихо и раздельно с паузами произнёс:

— Я нашёл настоящую принцессу!

Вот только Медведеву было уже всё равно, он нашёл виновника всех своих бед и громоотвод для собственного поганого настроения.

— Ты! Ты — причина большинства моих бед! Куда бы я не сунулся, везде ты! Спаситель хренов!

Михаил не реагировал на гневные слова безопасника, поднимаясь сомнамбулой с пола. По рукам его стекали тонкие ручейки крови. Безучастное лицо напоминало скорее восковую маску. Медведева он в упор не замечал, возможно, что и не слышал его.

— Императорская лечебница, левое крыло, третий этаж, палата... третья от центральной лестницы...

— Что ты там бормочешь?! — вконец взъярился безопасник, видя полное игнорирование и отсутствие страха со стороны Михаила.

— Дмитрий Фёдорович, — сочась эротизмом и предвкушением, обратилась вампирша к Медведеву, — вы же помните, что мы с вами из разных подразделений?

— Из разных, но это не даёт вам права вламываться ко мне в кабинет! — рявкнул Медведев, резко оборачиваясь на голос Агафьи. — Не выгораживайте его, баронесса!

— Тогда вы верно помните, что полномочия у Теней несколько шире, чем даже у Имперской службы безопасности, а потому не обессудьте! — вампирша перешла в режим Тени и спустя пол удара сердца уже вгоняла клыки в шею Медведева, но тут время резко замедлило свой бег. Безопасник змеёй изогнулся в объятиях Тени, вспарывая об её острые клыки кожу, и ударом кулака прервал неудавшийся поцелуй вампирши. Но Агафья не была бы Тенью, если бы её можно было так легко сбить столку. Завязалась драка, в пылу которой соперники даже не заметили, как Михаил забрался на подоконник открытого окна и сделал шаг вниз.

***

Зону поиска я расширил, затрагивая всех людей в радиусе полукилометра от Кремля. Комарихи исправно несли образцы, десятки, сотни, тысячи с магов и людей, больных и здоровых, счастливых и грустных. По вкусу это напоминало коктейль из капель самого разного алкоголя. По одиночке ещё терпимо, а вместе — отвратное сногсшибательное пойло. Если опустить неудобства в виде вкусовых ощущений, то кровь всё же бодрила, добавляла сил и энергии. Довольно часто встречались повторные образцы. Всё же комарихи не обладали коллективным сознанием, чтобы отслеживать уже охваченных людей.

Сложность была ещё и в том, что я одновременно искал не только принцессу, но и кого-то из рода Инари. Если в похищении была замешана семья Тэймэй, то хотелось узнать об этом заранее, чтобы обезопасить иллюзионистку.

С задачей я справился лишь отчасти. Принцесса нашлась неожиданно в императорской лечебнице, хотя ещё несколько часов назад её там абсолютно точно не было. А вот кого-либо ещё с кровью Инари обнаружить не удалось. Это было плохой новостью, потому как это означало, что Акиро Инари успешно умыкнули у нас из-под носа. Насколько я помню, болезный чуть больше месяца находился под надзором Подорожникова. Пока, впрочем, главный императорский лекарь не придумал противоядия от той дряни, которой хотели убить Тэймэй, но в итоге отравился сам Акиро.

Гул в голове нарастал, коктейль чужой крови бурлил, вызывая лёгкую тошноту.

— Вы где сейчас? — обратился я сразу к Тэймэй и Свете.

— У наследника престола, — не совсем к месту хихикнула моя невеста, — он от нашей феи иллюзий глаз отвести не может.

— Тэймэй, прекрати соблазнять принца! Хотя... если ты вдруг решила стать нашей следующей императрицей, то хоть предупреди, и я не буду рвать задницу в поисках твоего кузена Акиро, — в шутку пожурил я азиатку, но, кажется, невольно задел её за живое.

— Бывшие куртизанки не становятся императрицами! Настолько неправдоподобных сказок ещё не придумали, — моментально отреагировала Тэймэй, — так что, пожалуй, я выберу статус главы своего клана, чем постельной игрушки вашего наследника престола, — и тут же перевела тему, — а что с Акиро?

— Одним богам известно, — я честно признался в собственном поражении, — на территории Кремля его нет, значит, уже успели вывезти, — коротко обрисовал ситуацию, не вдаваясь в подробности.

— А что с третьей лжепринцессой? Нашёл?

— Я нашёл настоящую принцессу, — кажется, эту фразу я произнёс вслух.

Далее пришлось переключиться на связь со Светланой, поясняя ей ориентировочное местонахождение Марии, и попросить взять с собой Тэймэй. Потому как у меня были подозрения, что и принцессу не обошла участь ношения чьей-то личины. Я даже догадывался чьей.

— Свет, проверьте палату Акиро Инари, почему-то я подозреваю, что там нас ждёт сюрприз.

Невеста отключила связь, пообещав сообщить новости, а я, вспомнив примерное расположение учреждений в Кремле, выбрал наиболее короткий путь к императорской лечебнице. Он лежал напрямую через сад, где я когда-то высаживал розы с Марией Петровной. Прикинув высоту третьего этажа, я вышел из окна кабинета Медведева, даже не заметив разворачивающегося там противостояния.

***

Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Кречет взирал на собравшуюся в его кабинете разношёрстную компанию и не знал смеяться ему или плакать. Сейчас, когда нервное напряжение и страх за дочь отпустили его из своих цепких когтей, он мог непредвзято оценить ситуацию со всех сторон. И выходило следующее. Всю хвалёную Имперскую службу безопасности с успехом заменила троица юных аристократов, везде сующих свой нос по причине врождённого наличия шила в задницах.

Причём наглядность проигрыша ИСБ красочно расцветала на лице её начальника. Честно сказать, Пётр Алексеевич уже и забыл, когда в последний раз видел Медведева с разбитой физиономией. А здесь ещё и главная Тень империи рядом красовалась с не менее изощрённым макияжем. Оба молчали, будто в рот воды набрали, и бросали друг на друга странные нечитаемые взгляды.

Отдувался за всех Подорожников. Как ни странно, но именно он умудрился собрать крохи информации и выстроить примерную картину произошедшего. После нападения на Марию на выставке цветов, японцы не раз и не два пытались выменять у империи жизнь Акиро Инари. Объявленная цена в размере островов Рюкю их не устроила, и они принялись искать варианты по безвозмездному возвращению дальнего представителя императорской крови на Родину. Сидели они тихо и спустя два месяца дождались. Принцесса Мария начала регулярно появляться в лечебнице, навещая подругу. Таким шансом было грех не воспользоваться, и нипонцы подсуетились подключить вудуистов для снятия энергетического слепка с Марии. Остальное было делом техники.

Вечером второго дня настоящая принцесса не вернулась из лечебницы, её место заняли три её полные копии. А ранним утром третьего дня случился переполох, поднятый Службой безопасности и Подорожниковыми. И пока все спасали жизнь лжепринцесс, настоящая лежала в лечебнице под личиной Акиро Инари, а самого нипонца, судя по всему, в этот момент вывозили под прикрытием третьей лжепринцессы. Трёх дней вполне должно было хватить, чтобы покинуть территорию Российской Империи. Дальше бы иллюзия спала, и Марию Петровну обнаружили бы.

Рассказывая эту версию, Подорожников то и дело бросал взгляды на Михаила Комарина, на что тот периодически едва заметно кивал, подтверждая сказанное.

«Выходит, поторопился, приписав аналитику Борису, тут другой автор имеется! — мелькнула вполне закономерная мысль у Петра Алексеевича. — А ведь изящно сработанно, в этом восточникам не откажешь! И волки сыты, и овцы целы! И своего принца вернули, и вроде бы моей дочери вреда не причинили. Подумаешь, три дня поспала, не велика беда».

День близился к вечеру. Шансы перехватить нипонцев под иллюзиями таяли вместе с первым снегом, внезапно посыпавшемся на столицу в начале ноября. Соответствующие распоряжения уже были розданы. Пока искали принцессу Марию в сопровождении лежачего больного, но безрезультатно. Они словно испарились.

Тихие разговоры прервала трель мобилета в кармане у Комарина. Тот изобразил уморительную пантомиму с просьбой покинуть честное собрание на время. Пётр Алексеевич прекрасно понимал, кому обязан спасением дочери, а потому просто махнул рукой на соблюдение придворных политесов. Чем Кречет не шутит, вдруг Комарину сейчас расскажут, где искать нипонцев с лжепринцессой. Он уже ничему не удивится.

Комарин тенью выскользнул из кабинета, не до конца прикрыв за собой массивную дубовую дверь. Его тихий разговор эхом разносился в полупустых коридорах Кремля. А следом послышался нарастающий смех, перерастающий в истерический хохот. Все сидящие в кабинете переглянулись, но удержались от комментариев, ожидая возвращения Михаила. Тот вернулся спустя пять минут, утирая слёзы из уголков глаз и сдерживая последние смешки:

— Отбой, господа! Нашлись наши нипонцы! Теперь осталось придумать как их выкурить из дирижабля на высоте нескольких километров над Уральскими горами.

***

Неделю Кирана питалась только мясом изумрудного пятиуровневого змея, бульоны на завтрак, жаркое на обед и солонина на ужин. Охотнице казалось, что она вскоре сама зашипит, не хуже змеи, но результаты впечатляли. Слабость ушла. Мышцы пришли в норму после двух месяцев неподвижного лежания. Старая Нарва диву давалась, наблюдая за процессом выздоровления приёмной дочери, во всём помогая и поддерживая ту. На седьмой день Кирана принялась за привычный комплекс разминки и с удивлением поняла, что он даётся ей даже легче, чем раньше. Тело, словно залежавшись за два месяца, требовало физической нагрузки.

Сейчас их уединение сыграло на руку охотнице. Они жили на границе с Ледяными пустошами, и никто не мог видеть странностей, происходящих с Кираной. А странности эти начались практически сразу, стоило ей начать тренироваться.

Оказалось, что две полярные магии не просто живут внутри её тела, но и попеременно прорываются наружу. Впервые так случилось, стоило Киране выйти на пробежку. Она просто не почувствовала холода. Кожа охотницы покрылась изморозью, которая, впрочем, никак не мешала ей. Выполнив весь комплекс упражнений, девушка хотела была вернуться домой, но ощутила нежнейшее прикосновение к коже. Касание было невесомым, но вызвало просто бурю ощущений в теле. Дрожь, предвкушение, возбуждение. Чувства настолько дикие и необузданные, что невозможно было поверить в их естественную природу.

В старых преданиях говорилось, что давным-давно духи стихий выходили к смертным женщинам и соблазняли их. От подобных союзов рождались элементали. Раньше Киране нравились подобные сказки, вот только повзрослев, она стала задаваться вопросом: а что же случалось с бедными девушками после рождения элементалей? Что-то подсказывало, что выживаемость рожениц после таких союзов стремилась к нулю.

— Кто здесь? — хотела крикнуть Кирана в ледяное безмолвие, но горло издало тихий хрип. Спазм перехватил дыхание, сжимая лёгкие. Каждый вдох давался с огромным трудом. Движения замедлились, будто она шла сквозь толщу воды. Реальность перед глазами расползалась лоскутами, тут же замерзающими ледяными осколками и разлетающимися вдребезги. Утонченная вязь изморози на коже сменилась громоздкими наростами льда. Они сковывали тело сплошным доспехом, мешая двигаться, дышать, жить.

Кирана не паниковала. Почему-то ей не было страшно. Движение голубых искорок под кожей завораживало. Красных практически не было, лишь где-то под сердцем тлел едва заметный уголёк, заключённый в ледяную тюрьму.

«Так вот ты какая, магия холода! Защитница, красавица! — охотница разговаривала с собственно магией, как с Арвой в своё время, хвалила, ласкала, приручала и приучала к себе. — Благодарю, что выбрала меня своим вместилищем! Это большая честь для меня!»

Возможно, Киране это показалось, но доспех будто стал тоньше и изящнее, в местах сочленения и вовсе превратился в субстанцию, аналогов которой охотнице не приходилось видеть. Ближе всего подходило сравнение с жидким льдом, но такого ведь просто не существует. Или существует? Девушка попробовала присесть в доспехе, пробежаться, сделать кувырок, и с удивлением поняла, что тот легко подстроился под тело, не сковывая движения, а напротив придавая им лёгкости и скорости.

Охотница прислушалась к собственным ощущениям. Её переполняло чувство удовлетворения и правильности происходящего. Казалось, что она может свернуть горы, расколоть извечные льды и возвести снежные города посреди пустошей. Но ощущение могущества было недолгим. Спустя пару минут в груди полыхнуло с такой силой, что доспех разлетелся в пыль, а саму девушку скрутила дикая боль. Кирана закричала. Огонь кипятком разливался по венам, пожирая остатки благословенной изморози. Где-то вдалеке послышался вой Арвы, спешащей на помощь подруге, но охотница его уже не услышала.

Глава 3

— Отбой, господа! Нашлись наши нипонцы! Теперь осталось придумать, как их выкурить из дирижабля на высоте нескольких километров над Уральскими горами.

Тишина стала мне ответом. Я, конечно, понимал, что новости окажутся неожиданными, но последующей реакции предугадать не мог.

— Михаил Юрьевич, вы подозрительно осведомлены о планах и действиях нипонцев, — хмурясь, ответил император. — У вас есть пять минут, чтобы объясниться, иначе я стану подозревать вас в причастности к иностранной операции.

Неожиданный поворот событий. Престолонаследник явно не мог определиться, на чьей он стороне, резоны отца были понятны, но и хорошее отношение ко мне ему явно мешало. Подорожниковы тяготели ко мне, Медведев, на удивление, даже не злорадствовал, а хмуро буравил взглядом Петра Алексеевича, внутренне не соглашаясь с его точкой зрения. А Тэймэй и Агафья напряглись и приготовились к нападению. Об этом я узнал, когда девушки, не сговариваясь, перешли на кровную связь:

— Я создам твою копию по команде, — услышал я спокойный и сосредоточенный голос Тэймэй.

— Уходи, я прикрою! — последовал резкий приказ от вампирши. — Благодарность неведома императорской семье.

— Спокойно, господа! — постарался я успокоить всех и сразу. — Пару минут назад мне позвонила баронесса Мария Петровна Белухина, сообщить, что зарезервированный за мной дирижабль для экспедиции на север под управлением её дочери Ксении был экспроприирован под нужды императорской семьи, а именно Её Императорского Высочества Марии Петровны Кречет. Выше названная особа ранним утром сего дня прибыла к воздушному причалу и именем Императора потребовала отвезти её делегацию ни много ни мало, а в Японскую Империю для решения острых политических вопросов. Ксения Андреевна воспротивиться воле принцессы не посмела, однако же предупредила мать, что не сможет выполнить взятые передо мной обязательства, о чём мне и поспешила сообщить Мария Белухина.

В оглушительной тишине послышался сперва первый робкий смешок, затем ещё и ещё, и спустя минуту Его Императорское Величество хохотал до слёз, утирая их из уголков глаз.

Остальные присутствующие недоумённо взирали на развеселившегося императора. Я, признаться, его понимал целиком и полностью, ведь сам пять минут назад хохотал над превратностями судьбы. Такое ощущение, что где-то там в божественной канцелярии нам сильно благоволили, раз единственным свободным дирижаблем для побега оказался наш.

Пётр Алексеевич, наконец, отсмеялся и махнул рукой в нашу сторону:

— Идите уже, а то так, неровен час, вам и император японский позвонит отчитаться о прибытии на свою территорию беглецов, — хохотнул император и уже более серьёзным тоном добавил, — Дмитрий Фёдорович, берите в охапку Орлова и снимайте с дирижабля наших узкоглазых гостей, но только так, чтобы Ксения Андреевна и её птичка целы остались. Агафья Петровна, вас неволить не стану, пожелаете, можете присоединиться к веселью. Раз уж у вас выдалось столь тесное взаимодействие с Императорской службой безопасности и Дмитрием Фёдоровичем, в частности.

Судя по лицу Медведева, он был не рад такому межведомственному взаимодействию, но благоразумно промолчал, кивнув Агафье.

***

Домой мы вернулись под вечер. Отправление в экспедицию откладывалось из-за непредвиденных обстоятельств, но, возможно, это и к лучшему. Светлана отправилась ночевать к себе, охрану я пока не снимал. Кроме того, лекарка призналась, что очень хотела бы отправиться со мной в экспедицию на север, но не уверена, что отец отпустит её даже в качестве моей невесты.

— А как же обучение?

Мы обнимались на крыльце особняка Подорожниковых, не спеша расставаться. Было в этом что-то щемяще нежное, укрывать Свету от ветра, поправлять капюшон на её плаще и тихо переговариваться о текущих делах.

— Я тут подумала, что знаний у меня все же более чем достаточно для первого курса, попробую по приезду сдать экзамены экстерном по ускоренной программе, — пожала плечами девушка, — а шанс такого путешествия может больше и не выпасть, особенно в твоей компании.

Она покрепче прижалась ко мне всем телом, зарываясь холодным носом в шею.

— Ты же понимаешь, что это не романтическое путешествие? — на всякий случай уточнил я у Светы. Она, конечно, девушка прагматичная, но в столь юном возрасте всё же ещё может присутствовать отблеск романтики.

— Вполне, поэтому считаю, что лекарь вам не помешает, да и нам стоит узнать друг друга получше. А то я уже чувствую себя некой принцессой, которую ты постоянно спасаешь от всяких драконов, — грустно улыбнулась лекарка. — Это неимоверно радует, но обычная жизнь всё же очень далека от приключений и подвигов.

«Поэтому ты отправляешься со мной в путешествие, которое имеет ещё меньшее отношение к обыденной жизни, — мелькнула у меня здравая мысль. — Женская логика находится где-то за гранью моего понимания».

Я пообещал что-нибудь придумать. Пообещать-то я пообещал, но опыт подсказывал, что такое путешествие станет возможным, только если я возьму с собой ещё и брата Светы. Вячеслав у меня вызывал скорее негативные эмоции, но, с другой стороны, два лекаря в экспедиции — лучше, чем ни одного. Совесть кольнула, стоило подумать об Андрее, я одним махом собирался забрать у него и тетю, и отца, вновь оставив на попечение вечно занятого деда и гувернеров. Эта же совесть напомнила про Имяул, которую я обещал кормить досыта для ускоренного роста. А свои обещания я привык выполнять.

Проводив Светлану, я отправился в особняк на Бережковской набережной. Предстояло плотно поужинать и отправляться в поместье близ Хмарево. Тайный схрон деда манил к себе чуть ли не больше, чем сокровищница родовых артефактов. Я посмотрел на каменный булыжник, полученный в подарок от Макова, и решил прихватить его с собой. То, что камешек был древним и сильным, не вызывало сомнения, но вот показывать его артефакторам, как советовала Агафья, я не собирался. Что-то мне подсказывало, что за этот выкуп запросто могут убить. Да и если быть честным, я всегда страдал от излишнего любопытства, потом загадку булыжника страстно желал разгадать самостоятельно.

Переход в Хмарёво прошёл без приключений. Погода не радовала, потому домой я прибыл промокшим и в дурном настроении. Горячий душ и сменная форма немного исправили ситуацию, как и кубок с ароматным глинтвейном. Я мысленно передал благодарность Марте, которая побеспокоилась о такой мелочи. А ведь от ужина я отказался. Приятно было чувствовать заботу от своих людей. Это чувство непривычно согревало душу.

Прихватив рюкзак с булыжником, я решил для начала пойти поздороваться с алтарём. Как ни странно, но на этот раз спуск прошёл буднично, без температурных спецэффектов. Руны загорались алым светом по мере моего приближения. На грани слышимости шелестел шёпот сотен душ, но он был не злым, а скорее приветственным. Проход в алтарный зал закрывала все та же плита, и вот ей снова пришлось оплатить пропуск кровью. Здесь ничего не изменилось, кроме объема. Алым светилось два скопления рун, куда я приложил раскрытые ладони. Довольно быстро выступившие иглы всосали в себя моей кровушки и предоставили проход к алтарю.

Я шёл по лабиринту и ощущал тёплые дуновения ветерка. Кто-то другой, может, и испытывал бы ужас посреди огромного могильника, но не я. Когда я вернусь в свой мир, святош и инквизиторов ждёт такая же участь с одним отличием. Всю освобождённую силу нет необходимости собирать в алтарь или впитывать самостоятельно. Есть у меня желание потратить её на освобождение и очищение когда-либо загубленных ими душ. Этого вряд ли хватит, но хотя бы часть долгов они оплатят собственной кровью.

Эта дюжина уродов паразитировала на мире, превратив его в собственные угодья. Для паствы они создали иллюзию противостояния тьмы и света, их последователи устраивали войны в их защиту, а сами они наслаждались влиянием и могуществом. Возникновение прорывов как нельзя лучше способствовало укреплению их власти. Тварей умело использовали для устрашения обычных людей и удержания в узде веры. Маги крови ломали устоявшуюся картину мира этих уродов. Слишком мы были самостоятельны, слишком неконтролируемы, а уж когда я стал закрывать прорывы, то и вовсе стал угрозой их могуществу.

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания и помыслы о будущем. Алтарь встречал меня мерным сиянием рубинового оттенка. Причём сияние волнами прокатывалось снизу вверх, создавая впечатление, будто алтарь пульсирует. Я припомнил, где в прошлый раз рука вошла в контакт со средоточием чужой родовой магии, и, вынув из кармана макр из сколопендры, осторожно приложил его к одной из граней алтаря. Может, это и не самый сильный макр, но добытый нашей общей магией, без примеси других, он должен был прийтись по вкусу алтарю.

Мерцание алтаря замерло на пару мгновений, в затем сияние струйками стеклось к месту соприкосновения с макром, образуя своеобразный световой кокон. Я отпустил руку, наблюдая, как сердце рода принимает подношение. Алтарный зал на секунду озарился алыми и оранжевыми бликами, а затем всё утихло.

Я прикоснулся ладонью к алтарю и почувствовал нежное тепло, иголочками покалывающее кожу.

— Приятного аппетита, — погладил я камень, — рад, что тебе понравилось. В ответ алтарь вспыхнул алым и снова уснул.

Озарений с воспоминаниями сегодня не случилось, ну да на такое везение на постоянной основе рассчитывать не приходилось. Я подхватил с пола рюкзак и ощутил, что он резко полегчал. Верхние тесёмки были варварски разгрызены, и откуп Маковых исчез. Я оглянулся по сторонам. Булыжник весил килограмма три, не меньше, а потому утянуть его куда-то далеко было бы проблематично для одной юной особы. И я оказался прав, заметив мелькнувший за алтарём кончик белого пушистого хвостика.

— Имяу-у-у-ул! Выходи! Я тебя видел! — я прыгнул из-за алтаря к кошечке, но та с звучным мявком телепортировалась с булыжником.

Так-с, со мной, видимо, решили поиграть в прятки.

— Милая моя, куда же ты исчезла? Хочешь поиграть? — максимально ласковым голосом позвал эргу, а сам принялся осматривать ближайшие повороты лабиринта. С трёхкилограммовым грузом она не смогла бы далеко переместиться.

— Тыу мяуняу неу люубишь! — обиженно просопела кошечка по кровной связи.

— Кто тебе сказал такую глупость?

— Тыу меняу броусил, не коурмишь, не любишь! — продолжала усердствовать эрга. — А этоу коурмишь, а меняу неут!

— Хорошая моя, я исправлюсь! Обещаю! Честно-честно! — я на цыпочка подкрался к обиженно свернувшейся сверху подарка Макова кошечке.

— Неу веряу! — фыркнула эрга и исчезла вместе с булыжником, когда мои пальцы находились уже в сантиметре от её пушистого тельца. — Неу люубишь!

И так это прозвучало искренне, что я почувствовал себя последним подонком по отношению к моей маленькой спасительницей. Она ради меня жизни не пожалела, а я... На душе стало гадко. Очень. Я не заслуживал той безусловной любви, которой меня одарила эта малышка.

Я вернулся к алтарю и сел прямо у его основания, облокотившись спиной.

— Прости меня, — тихо попросил прощения у кошечки. — Я — скотина, которая совсем не ценит того счастья, которое мне досталось! Ты права во всём, признаю! Но мужская любовь другая, не такая, как у женщин. Наша любовь — это обеспечить еду, тепло, безопасность... Если нам не напоминать, мы забываем, что для вас любовь — это внимание! — я замолчал, собираясь с мыслями. Так и не придумав чего-то ещё в дополнение к своим извинениям, я попросил:

— Милая, бросай ты этот булыжник, где бы вы ни были! Тебе нельзя переноситься с тяжестями, ты истощаешься от этого!

У меня над головой послышался испуганный мявк, и Имяул упала мне прямо в руки, в отличие от украденного дара Маковых, который покатился по каменному изваянию алтаря, подпрыгивая на выступах, и, в конце концов, остановился в какой-то выемке у подножья. В это же мгновение между алтарем и камнем пространство прошило алыми нитями, словно магия пыталась сшить разрозненные до этого момента части целого. Зал основательно тряхнуло, да так, что с потолка посыпалась каменная крошка, а под ногами прошлась волна сияния от алтаря по спирали жертвенников. На секунду мне даже показалось, что глаза у ближайших трупов засветились красным. Наваждение прошло, а вот сияние алтаря нет.

— Имяул неу хотеула, Имяул случауйно! — жалась ко мне испуганно эрга, взирая на всё происходящее.

— Знаю, моя хорошая! Ты — умница, очень удачно уронила камушек, — успокаивал я кошечку, поглаживая её по шёрстке, а сам наблюдал за изменениями в громаде алтаря. Выглядел он будто разом скинул с себя пыль веков, грани местами приобрели правильную геометрию, но пока ещё не позволяющую угадать общую концепцию строения. Одно можно было сказать точно, булыжник привезённый от Макова был утраченной частью этого древнего монумента.

Я обошел вокруг и рассмотрел ещё три пустующие ячейки, варварски выдранные в прошлом. Кто-то или что-то оставило после себя глубокие борозды в камне, выдирая с корнем части алтаря.

— Оноу блаугоудаурит и проусит ещёу! — тихо отозвалась эрга. — Оубещаует поумоучь!

— Он с тобой говорит?

— Кауртинкауми... — неуверенно ответила Имяул, — я неу всегадау поунимаю. Оун стаурый, был сиульный...

— Покажи, — попросил я кошечку, чтобы она открыла сознание для просмотра.

Эрга закрыла глазки и мелко задрожала, выпустив когти мне в руку. Картинки мелькали со скоростью ещё большей, чем при общении со мной. Чуть дольше удалось задержаться на воспоминании, как некая крылатая и чешуйчатая тварь обсидианово-чёрного цвета выдрала когтями камень, похожий на настоящее яйцо с чешуйками, и унесла в полыхающий прорыв. Какой-либо информации о двух других камнях получить не вышло.

Следующий фрагмент вообще показывал чью-то ладонь с многомерной печатью, разъедающей и отравляющей энергетическую структуру носителя. Ладонь чем-то напоминала человеческую, возможно, пятью пальцами, а вот всем остальным выглядела как когтистая лапа не то рептилии, не то птицы.

Поток картинок прервался резко, будто иссяк источник энергии. Я открыл глаза, но алтарь продолжал мерно вибрировать, сияя мягким алым светом. Да уж, информация всё запутанней и запутанней. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять хотелки алтаря. Он жаждет восстановить давно утраченные части. Вот только, где искать их, если чёрное «яйцо» вообще, судя по всему, унесли в другой мир или на изнанку, как их здесь называют.

И при чём здесь печать?

Имяул устало прижалась ко мне, втянув коготки. На коже выступили крохотные капельки крови, образуя почти идеальный круг по контуру моего личного проклятия. Кажется, я настолько привык к своим куцым ограниченным силам, что позабыл, каково это пользоваться всеми своими знаниями по первому желанию без помощи вспомогательных ритуалов, рун и прочих концентрирующих техник. Алтарь напомнил мне, что любую печать можно снять. Что ж, если я правильно понял, то сердце древнего рода обещало мне вернуть полную силу в обмен на его восстановление. Неплохая сделка.

— А еусли оун плоухоуй? — сонно промурлыкала Имяул.

— Кто? — не понял я вопроса эрги.

— Аултаурь... еусли оун плоухоуй, а тыу еугоу оужиувишь?

Я замер, ошарашенный таким простым вопросом. Эрга со своей детской непосредственностью задала весьма правильный вопрос. Я, словно ослик, приманенный морковкой, уже был готов восстанавливать алтарь неизвестного рода в обмен на возврат собственной силы и осуществление мести под эгидой очистки собственного мира от паразитов. А если я своими руками оживлю нечто настолько древнее и страшное, что его специально разорвали на части и разнесли по разным мирам? Что, если в давнем воспоминании со зверски убитой женщиной посреди кровавого побоища победило добро?

Глава 4

Мне ли судить о добре и зле? Алтарь — средоточие силы, сам по себе он не имеет полярности. Ту или иную сторону принимает всегда владелец источника могущества. Алтарь находится на моей земле, отреагировал на мою кровь, хоть я и не уверен, что дело только в крови. Всё же сердце рода Виноградовых проверяло мою душу, здесь же я за счёт собственных знаний по наитию использовал руны для прохода в алтарный зал. Хоть принципы допуска были разными, но и тот, и другой алтарь искал для себя подходящего проводника силы.

Кроме того, информации было настолько мало, что оставалось только догадываться о предыстории этого места. Собственно, я сегодня собирался заодно изучить этот вопрос. Дед должен был оставить некие подсказки в родовой сокровищнице. Туда-то мне и предстояло отправиться.

По поводу алтаря я пока решил не заморачиваться. Удачей оказалось, что мне в руки попал хотя бы один из утерянных обломков, но с таким же успехом за остальными можно охотиться всю жизнь и не найти. А у меня впереди экспедиция. Хотелось хотя бы частично выполнить взятые на себя обязательства. Если перед богиней Инари у меня не было долгов, Тэймэй жива здорова и хоть завтра могла отправляться домой, то для выполнения договорённостей с Виноградом ещё предстояло попотеть, вернее, помёрзнуть.

Видят боги, я надеялся, что в этом вопросе мне тоже поможет предприимчивость деда. Упоминание карт изнанки, составленных в экспедициях, открывало новые возможности в поиске наследницы Винограда. Об этом стоило поговорить с Агафьей, если она продолжала систематизировать полученные карты.

Пока же я ласково поглаживал по шёрстке Имяул, успокаивая кошечку:

— Пойдём наверх, нужно выполнять обещания! Будем тебя кормить, а потом ты погуляешь с Маурой, а я отправлюсь в родовую сокровищницу.

— Ау яу мяугу поуйти с тоубоуй? — разомлевшая эрга подставила пузико для поглаживаний и заискивающе уставилась на меня.

— Нет, моя хорошая. Туда имеет доступ только глава рода, но я обещаю не задерживаться! — я чмокнул кошечку в нос, отчего та прикрыла мордочку лапками.

***

С того вечера, когда магия огня и льда впервые проснулась в ней, Кирана стала всегда брать с собой на тренировки Арву. Ведь именно арктическая волчица не побоялась за волосы вытянуть охотницу из стремительно углубляющейся проталины. Сама девушка плохо что-либо соображала, умудрившись бесконтрольной магией обжечь подругу. Хвала богам, что огонь погас так же быстро, как и вспыхнул.

На некоторое время магия пришла в равновесие внутри охотницы. Под кожей вновь циркулировали искорки двух цветов. Правда, Кирана заметила, что аппетит у неё здорово увеличился. Сейчас она сметала по две, а то и три порции еды, но и тренировалась до седьмого пота.

За неделю магия льда ещё трижды прорывалась из девушки, но тут же сметалась огненными вспышками. Если лёд слушался охотницу, то огонь, увы, нет. Как ни старалась Кирана, но пламя ей не подчинялось. Оно имело собственную волю, не терпело указаний и просьб. На любые ограничения реагировало гневом и прорывалось, уничтожая лёд с ощутимым удовольствием.

Когда до Дикой охоты оставалась всего неделя, старая Нарва за ужином обратилась к приёмной дочери:

— Нужно ехать к шаману. Ещё есть время. Может, он поможет с магией.

Кирана сомневалась, что повторный визит что-то решит. Мог бы, помог бы ещё в первый раз. Да и тратить драгоценное время на поездку вместо тренировок не хотелось. На носу важнейшее событие её жизни, а мать тянет в Ледяные пустоши за неведомым советом.

— Я не уверена, что есть смысл. Он же сказал, что магия сама перестроит тело и придёт в равновесие. Зачем тратить время?

— Я наблюдала за тобой. Тебя слушает лёд, но пламя... Оно когда-нибудь сожжёт тебя. Две противоборствующие стихии в одном сосуде не должны были сосуществовать, — Нарва сидела у очага и что-то вырезала из бивня мамотуса. Сосредоточенный взгляд, скупые размеренные движения и скрип кости о кость.

— Я справлюсь, — Кирана подошла к матери со спины и обняла за плечи. — Это же часть меня, она не должна вредить мне.

— Ох, детка... — Нарва погладила мозолистой ладонью руку дочери, — люди и сами-то стремятся к самоуничтожению, что уж про магию говорить. Лёд и пламя всегда будут бороться, как свет и тьма, как жизнь и смерть.

— Но ведь есть равновесие... должно быть! — продолжала упорствовать Кирана со всем пылом, свойственным молодости. — Свет сменяется тьмой, и наоборот, жизнь оканчивается смертью, но все мы идём на перерождение в Реку Времени и снова обретаем жизнь. Не может быть, чтобы пламя не смогло смениться льдом и наоборот.

— Моя маленькая девочка, мы живём в землях бесконечного холода. Ни разу он не сменялся теплом. Ни разу, — Нарва отложила работу по кости и приоткрыла крышку на котле в очаге. Густой пряный запах разнёсся по дому, возвещая о готовности очередной вариации супа из змея. — Ты со свойственным тебе пылом рассуждаешь о том, чего никогда не видела и, скорее всего, не увидишь, но иногда мне кажется, что жар твоего сердца способен растопить Ледяные пустоши и превратить их в цветущие сады.

— Зато представь, как бы здесь было красиво, — мечтательно закрыв глаза, произнесла Кирана, пока Нарва разливала суп по костяным плошкам и расставляла на столе, — горы, зелёные лужайки, лес... высокий, обязательно хвойный... чтобы идти босыми ногами и ничего не шелестело под ступнями. А к сердцу пустошей вела бы река, по которой сплавлялись утлые лодчонки и деревянные корабли. На берегу сидели бы рыбаки и вынимали из сетей рыбку с серебристыми боками.

Нарва невольно заслушалась дочку. Иногда та делилась собственными мечтами, рассказывая настолько подробно о вещах, не виденных в жизни ни разу, что старая охотница начинала сомневаться: здесь ли место Кираны? Возможно, что где-то там среди хвойных лесов на берегу реки ту ждёт её настоящая семья. В месте, где день сменяется ночью, где зиму сменяет лето, где лёд сменяет пламя. Мечты — кровь юности!

Как бы то ни было, но двадцать лет назад она уже спасла девочку наперекор всем, осталось теперь её спасти от самой себя.

— Утром выступаем в Пустоши, — поставила точку в обсуждениях старая охотница, наблюдая, как дочь укладывается в постели в обнимку с Арвой. Сама же Нарва перед сном развернула шкуру белого арктического лиса, в которую давным-давно была завернута Кирана, когда агукала у порога её дома. Перебирая скудные пожитки, она бездумно гладила мех, пока не нащупала на шкуре утолщение, словно потайной карман.

— Боги, пусть там будет что-то, что поможет моей дочери справиться с её магией, — мысленно взмолилась старая охотница, вскрывая схрон. На ладонь ей выпало два колечка, скреплённых цепочкой в виде восьмёрки с голубым макром, похожим на топаз, на вершине одного и красным, похожим на гранат, на вершине другого украшения. Никаких изысков, просто камни с начерченными на их поверхности рунами. Обладая совсем слабым даром, Нарва всё же смогла почувствовать внутри магическую энергию. Неужели боги услышали её молитвы? Или же пропащие родители оставили дочери хоть какое-то подспорье в магии?

***

Княжество Рюген, замок князя Михельса Исбьерна

Михельс Исбьерн, князь Рюгена, любовался отблесками пламени на молочно-белой коже уставшей девушки, распластавшейся на тигровой шкуре. Упругие изгибы тела юной прелестницы ещё хранили капельки пота после проведения бурного совместного «ритуала». Грудь девушки мерно вздымалась, просвечивая розовыми ореолами сквозь тончайший батистовый халатик. Серебристые волосы разметались по шкуре, словно ядовитые змеи.

«Хорош подарочек, даже жалко будет пускать под нож через четыре недели, — с ноткой разочарования и светлой грусти подумал князь. — Ну да эту стерву Мадлен никогда не волновали такие мелочи, как сострадание и человечность. И всё же хороша...»

Девушка потянулась все телом, как кошка, соблазнительно выгибаясь и взглядом приглашая князя присоединиться. Михельс взял в ладонь два наполненных винных кубка и протянул один из них любовнице. Прекрасно осознавая собственный эротизм, девушка перекинула копну серебристых волос за спину и как бы невзначай оголилась полностью... Ткань медленно сползала по телу, словно тончайшая вуаль по мрамору кожи. Михельс зарычал, скидывая на пол собственный парчовый халат, и присоединился к любовнице, накрывая хрупкое тело собственным. Вскоре два тела уже предавались бесстыдствам, оглашая громкими стонами спальню.

Но Михельс не дожил бы до своих ста пятидесяти лет, если бы не был настоящим воином и охотником. Тихий шорох открывающейся двери в покои он заметил сквозь накрывший его волной экстаз. Не раздумывая, князь запустил парализующее заклинание за спину и лишь спустя минуту, отхлебнув вина из кубка и накинув на плечи халат, обернулся взглянуть на самоубийцу, посмевшего войти в его покои без приглашения.

Михельс озадаченно взирал на хранительницу родовых даров, лежащую ниц подле его ног. Древняя старуха, о существовании которой он забыл на долгих восемьдесят лет, сейчас не смела поднять глаз от пола, ведь заявиться в личные покои князя без разрешения она имела право только в одном случае. Этот случай был из разряда легенд и преданий старины настолько глубокой, что о нём вымараны все следы в хрониках нескольких правящих династий. Но только не для Михельса.

Князем Исбьерном он стал давно, тогда же дядя раскрыл ему истинную цель существования их рода. Род полярных медведей многие тысячи лет был хранителем обители духа земли. Дух спал всё это время, лишь раз в месяц требуя кровавой платы ради сохранения спокойствия. Если его не кормить, то земли сотрясали гнев и ярость, активировались разломы, и частили прорывы с изнанок. Так было, так есть и так будет.

Михельс попробовал однажды усомниться в древней легенде и едва не погубил собственную резиденцию и окрестные земли. За один месяц случилось более десятка прорывов, причём их уровень постепенно рос. Больше князь Рюгена не экспериментировал, а исправно кормил духа, принося в жертву каждый месяц по магически одарённой девушке. Благо, королева Мадлен из рода Блавален исправно выполняла свою часть сделки, поставляя подходящих девушек в Рюген. Казалось бы, где Копенгаген, а где Рюген, но даже смена правящих династий на датском престоле не прервала традицию. Дань кровью всегда платилась исправно во имя спокойной жизни.

Но поскольку князь не наседка, чтобы неустанно следить за обителью духа, то в роду появилась наследная должность хранительницы родовых даров. Ею становилась последняя рождённая в поколении княжеской семьи девочка. Нынешняя хранительница приходилась Михельсу двоюродной бабкой и не беспокоила его понапрасну. Сейчас же старая карга не постеснялась войти в покои к князю посреди соития. Причина для этого была только одна.

— Хертуг Михельс, — проскрипела старческим голосом хранительница, не поднимая головы, но каким-то шестым чувством ощутившая взгляд князя, — дух проснулся.

— Вот же прожорливая тварь! С момента последней кормёжки прошло меньше недели, хертугинде Ингрид. Неужели он снова голоден?

Старуха поднялась с колен, оправляя длинное платье из нежнейшего кашемирового полотна. То, что она должна была произнести, ждали многие тысячи лет, а дождались они:

— Он не голоден! Он жаждет вернуться в колыбель мира.

***

Перед походом в родовую сокровищницу я выбрал несколько мелких макров, растёр их в порошок и смешал с собственной кровью. Нужно выполнять обещания. Особенно данные женщине, особенно если она — кошка.

Имяул мурчала, поглощая лакомство, но при этом стреляла глазками на сочную вырезку из какой-то магической твари, убитой во время прорыва. Пока я собственноручно возился с поздним ужином для эрги, удалось побеседовать с Пауком по поводу нестандартного прорыва. Оборона каждого поместья насчитывала примерно полсотни кровников и полторы сотни воев. Они отработали боевое слаживание, потому прорыв удалось купировать на малой площади.

Оказалось, что комары впервые стали свидетелями многослойного прорыва изнанки. Кровники впечатлились, но взяли себя в руки и обезопасили периметр, да и вои себя отлично показали. Благо, из прорыва лезли твари не выше пятого уровня. А на таких магия ещё действовала, в отличие от шестого. Тильде вся местная магия была, как слону дробина.

Итого за пару часов клан обогатился на приличную сумму. Особенно радовался Игнат. С половины тварей он набрал редких ингредиентов, давно не поступающих из экспедиций. Паук проговорился, что Игнат уже трое суток выходит из разделочного цеха, только чтобы поесть, а спит там же. Каждую убитую тварь любовно разбирает на запчасти и конспектирует.

После кормёжки Имяул я не удержался и заглянул в этот цех.

— Ваше сиятельство, простите, не заметил, — повинился Игнат, поднимая голову от стола протирая красные от усталости и недосыпа глаза.

Рядом с ним стояла чаша с энергетиком, а уснул кровник на любовно заполненной ровными строками самописной книге. Вокруг лежало просто огромное количество справочников, атласов, зарисовок и набросков тварей изнанки с характеристиками и описанием свойств их разных частей тела.

— Отдохни уж, Игнат! Твари уже мёртвые, никуда не денутся. Обратно в прорыв не сиганут, если только маг смерти не постарается, — мягко пожурил я кровника, работающего на износ.

— Михаил Юрьевич, дык чем быстрее систематизирую, тем быстрее пойму, кто к нам пожаловал, и что с этого можно поиметь для рода, — оправдывался кровник. — Ваш дед и норматив на разбор одной твари давал.

— То мой дед, и твари шли единично, — отмахнулся я, — а это я, и тварей у тебя в стазисе ещё десятка два по столам разложено. Тем более уставший можешь ошибиться где-то.

Я просматривал гравюры и вполне типографские рисунки в атласе. Большинство из них были мне знакомы ещё по прошлой жизни, но вот одна тварь показалась странной даже на мой непритязательный взгляд.

— Это что за смесь льва с козлом? — указал на гравюру несколько зарисовок от руки, изображавших тварь с головой и передними лапами льва, второй головой и задними лапами козы и длинным хвостом в виде то ли змеи, то ли ядовитого жала.

— Химера, ваше сиятельство. Четвёртый уровень, но чрезвычайно редкий экземпляр и удивительно неудобный соперник. У нас последняя такая добывалась двадцать лет назад по спецзаказу, — Игнат встал из-за стола и махнул рукой, показывая следовать за ним. — Редкость твари в том, что она является одновременным средоточием двух магий, голова льва изрыгает огонь, а голова козла — воду. По сути, такое вообще не должно существовать в природе, но вот, гляди же, существует. Тем и уникально. Макры из такой животины можно использовать в артефактах с разнополярной магической составляющей.

Мы прошли в соседний ангар, где пространство было разделено на специальные экранированные друг от друга боксы. Такое я видел впервые.

— Это лаборатория с отдельными настраиваемыми параметрами для поддержания сохранности самых редких экземпляров, — пояснил кровник, проводя экскурсию. Большинство столов сейчас пустовали, но мы продолжали идти. В самом конце маршрута я увидел эту тварь. Химера лежала на столе, крепко зафиксированная ремнями. Вокруг неё возвышалось огромное количество труб и трубочек, проводов, манипуляторов и прочих непонятных приспособлений.

— Зачем всё это? — я искренне не понимал, зачем столько возни с трёхдневным трупом. — Это такой холодильник для тварей?

— Это не холодильник, — тихо ответил Игнат, заметив моё выражение лица. — Химера ещё жива, просто усыплена. Мы поддерживаем искусственный магический фон вокруг неё, дожидаясь специалиста по вивисекции.

Мне почему-то вспомнился эпизод, показанный алтарём Виноградовых, где в похожем месте принимали роды у эрги и затем убили её. Стало противно от происходящего. Мы ничем не лучше святош или инквизиторов.

Я выругался. Во рту скопились горечь и отвращение к людям. Не помогали здравые мысли, что это работа, здесь так принято и что, попади кто-то из людей в логово химер, его схарчили бы за пару минут. Вот именно, схарчили. А не стали бы искусственно поддерживать в жертве жизнь, чтобы потом наживо вскрыть и разобрать на органы.

— Где у этого макры?

— Как и у большинства тварей: у козла в верхнем нёбе, а у льва — под сердцем, — тут же выдал справку Игнат, ещё не понимая причины моей заинтересованности, но шестым чувством ощущая надвигающуюся бурю.

— Отключай снотворное, — тихо произнёс я кровнику, сжимая кулаки до побелевших костяшек, однако голос мой был ровным и обманчиво спокойным. — Выкатывай стол во внутренний двор и отцепляй ремни.

— Но, ваше сиятельство... вивисе... — Игнат не стал заканчивать предложение, замолчав на полуслове. — У вас глаза... — он сглотнул, разом став как-то меньше ростом.

— Одно дело освежевать тварь, убитую в честном бою, и совсем другое — спящее существо, откуда бы родом оно ни было. Мы — воины, но не убийцы. Ни один воин не достоин того, чтобы быть убитым во сне, — я покачал головой, а после повторил приказ, — отключай подачу снотворного и вывози тварь во внутренний двор. Я дам ей последний бой.

Глава 5

К моменту, когда снотворное прекратило своё действие, вокруг нас с химерой собралась толпа комаров и воев, неизвестно как прознавших про бой.

— Ваше сиятельство, вы уверены? — в который раз переспрашивал Паук, который очень старался не показать своего волнения.

— Уверен! Мы не живодёры!

Больше всего я боялся, что химера может оказаться безобидным эргом. Судя по её виду, об этом не стоило беспокоиться, но волнения были. Я не стану убивать существо, не проявляющее ко мне агрессии, сколько бы ни стоило его сердце, шкура, макр и прочие составляющие. И мне плевать, что обо мне подумают.

Похоже, золотое правило мироздания: «С нами случается то, чего мы больше всего боимся», — со мной сработало на ура, ибо стоило химере открыть свои две пары глаз и увидеть толпу мужчин в военной форме с оружием наперевес, я уже понимал, что битвы не будет. Вот только мой соперник думал совсем иначе.

В меня одновременно полетело два однотипных заклинания из магии огня и магии воды. Огненные шары вперемешку с глыбами льда выглядели сюрреалистично, но весьма действенно. Я ушёл в сторону перекатом, пропуская над собой магические снаряды. Кровники схватились за оружие, а кое-кто даже подвесил на ладони убойное заклинание, но были остановлены моим выкриком:

— Не вмешиваться!

Удивительно осмысленные разумные взгляды химеры выдавали её или его с головой, вернее, с двумя. Лев ещё швырялся в меня огненными шарами, а вот козёл с интересом присматривался и даже принюхивался, как мне показалось.

— Как тебя зовут? — мысленно обратился я к козлольву, показывая раскрытые пустые ладони. — Я тебе не враг, и они тоже! Я знаю, кто ты!

Всё это время мне пришлось скакать как горному козлику, чтобы мою задницу не поджарили. Химера тоже не стояла на месте, кружа за мной по площадке. Ещё хорошо, что кровники активировали силовые щиты, чтобы магия не покидала импровизированное поле боя. Нужно отдать им должное, они абсолютно спокойно смотрели на моё стремительное тактическое отступление. Вои же напротив ошарашенно взирали на творящийся цирк, не понимая, почему я не атакую и не даю им убить тварь изнанки.

— Да твою ж мать! — выругался я, когда мне чуть не припекло рёбра до хрустящей корочки. — Ты же разумное существо, эрг! Что ж ты себя ведёшь как одичавшая тварь изнанки?!

Я снова перекатом ушёл с траектории летящего огня, а лев, наконец, остановился и уставился на меня с открытой пастью, вывалив язык.

— Откуда ты знаешь, кто мы? — произнесли хором два голоса сразу, причём один был женский, а второй мужской.

Вот это кому-то «повезло», иметь в одном теле не просто две сущности, а две разнополые личности.

— Ты шестой известный мне эрг, причём одна из них находится у меня на воспитании, — я позвал Имяул по кровной связи, и она не замедлила появиться прямо у меня на плече. Быстренько сориентировавшись в ситуации, малышка спрыгнула на землю у моих ног, выгнула спину дугой и угрожающе зашипела:

— Неу троунь! Задеуру! Мряу страушный!

Это выглядело бы умильно, если бы при этом вокруг вздыбленной шёрстки не появились маленькие разряды и не начали искорками стрелять по химере. Зря козолев не воспринял её в качестве угрозы. Стоило первым разрядам достигнуть шерсти химеры, как та задымилась проплешинами, и эрг зашипел, словно ужаленный. Он крутился, пытался отбиваться шипастым хвостом, уворачиваться, но разряды летели точно в цель.

— Верю! Верю! Убери свою защитницу! — зашипел лев. — Милая киса, мы с миром! — отреагировала коза.

Имяул важно повернула ко мне мордаху и уточнила:

— Будеушь драужиуть? Ониу неуобычныуе! Неу злыуе!

— Буду, если нападать не будут и честь по чести познакомимся, — ответил я кисе, но вроде бы как и химере намекнул.

Козолев тут же плюхнулся на задницу, а козья морда улеглась сверху на гриву, выражая полное внимание.

Кровники и вои смотрели на метаморфозы в поведении химеры как на чудо чудное и диво дивное. Никто ничего не мог понять. Почему тварь изнанки четвёртого уровня прекрасно чувствует себя в нашем мире, не подыхая без нужного магического фона, более того вдруг перестала атаковать? Кажется, пора заканчивать представление.

— Паук, пусть все вернутся на места службы. Боя не будет, будут переговоры, — отдал я короткий приказ.

Командиру дважды повторять не пришлось. Он доверял мне полностью. Если граф сказал, значит, так надо. Спустя пару минут мы остались одни во внутреннем дворе. Даже Игнат удалился в свой ангар, постоянно оборачиваясь в нашу сторону, но ослушаться не посмел.

— Меня Кара зовут, — тут же представилась козья голова и подмигнула мне правым глазом, — а меня Лир, — с тяжёлым вздохом отозвалась львиная половина, приветственно кивнув.

— Я — Михаил Комарин, а это Имяул, — представил я эргу. Та уже перестала шипеть и выглядела симпатичным комочком пушистости с торчащим кверху хвостиком.

— Мняу прияутно! — мурлыкнула киса и обратилась уже ко мне, — яу еусть хоучу!

Прикинув все за и против, я предложил всем отправиться на кухню, где мы сможем поесть и поговорить. Химера радостно согласилась, а Имяул и подавно. Благо, кухня в поместье представляла собой помещение размером в пару сотен квадратных метров. Пятиметровой химере было где разместиться. Кстати, насчёт размеров...

— У вас человеческая ипостась есть? — поинтересовался у собеседников, хотя слабо представлял себе, как это могло выглядеть.

— Нет, для таких, как мы, это доступно в лучшем случае с пятого уровня, — как бы извиняясь, объяснила Кара. — Но, если наследственные, те с третьего уровня могут. Ваша кроха, кстати, второго. Не знаю, чем вы её кормите, но продолжайте в том же духе.

Мы неспешно шли на кухню, мысленно переговариваясь, Имяул при этом сладко зевала, сидя у меня на плече. Картина попахивала сюрреализмом.

— Есть предпочтения по питанию?

— Мясо! — не раздумывая рыкнул Лир.

— Овощи и фрукты! — ответила Кара.

— Тяжело вам, наверное, ребята! — сочувственно пробормотал себе под нос, но они услышали.

Я предупредил нашу кухарку Марту, чтобы она оставила на столе мяса с запасом и фруктов-овощей для гостей и покинула кухню ради сохранения душевного равновесия.

— Ой, да видела я уже одним глазком ваше душевное равновесие, — отмахнулась кухарка. — Если оно не по человечине, то ничем не хуже наших кровников, те тоже любят жрать в три горла. Так что нечего меня с моей вотчины тряпками гнать!

Я только улыбнулся бесстрашию кухарки. Повезло мне с людьми, что ни говори.

На кухне мы задержались надолго. Пока я кормил Имяул смесью макра с кровью и подкладывал в мисочку аппетитные куски свежей вырезки на закуску, Марта расстаралась для химеры. Чего там только не было, кухарка успевала подкладывать добавку на подносы сразу и Каре, и Лиру, да так активно, что те вскоре стали напоминать раздувшийся шарик.

— Останови её! А то мы лопнем! — взмолились гости через час непрерывного чревоугодия, и я, посмеиваясь, вступился и спас их от чрезмерной заботы Марты.

Имяул свернулась калачиком и спала у меня на руках, доверчиво мурлыкая во сне. Химера косилась на это, но не комментировала. Лев скоро тоже последовал примеру кисы, опустив голову на сложенные перед собой лапы и засопел. Бодрствовать осталась Кара. С ней-то мы и пообщались.

Оказалось, что вот такими они с Лиром не родились. Они — результат эксперимента. Кто и зачем с помощью магии пытался создать новые жизнеспособные виды животных, они не знают. Помнят только, что в основном объединяли хищников, желая получить идеальных убийц, но почему-то те попытки были крайне неудачными. А Кара с Лиром — результат пьяной шутки, который не должен был выжить, но почему-то выжил. Наутро их должны были убить, но ребята мало того, что осознали себя разумными, так ещё и с перепугу начали прорываться на свободу, используя зачатки имеющейся магии.

Вырваться у них вышло, но на сносную притирку друг к другу ушло ни много ни мало чуть более половины века.

— Сколько вам сейчас? — полюбопытствовал я у химеры.

— Полторы сотни недавно разменяли, — улыбнулась Кара, — правда, когда в этот странный прорыв попали, думали, что всё! Конец! Мы вообще людей избегали всё это время, а тут сразу такой приём устроили... — эрга отвернула голову к окну. — Мы же помним, для чего нужны людям.

— А уровни как брали? — полюбопытствовал.

— Да как все, Лир охотился, я травки жевала, вместе и подтягивали друг друга.

Я в растерянности смотрел на Кару. Полученная информация немного сбивала с толку. Про искусственно созданных эргов я слышал впервые в жизни. И ведь Игнат говорил, что двадцать лет назад похожую тварь отлавливали по специальному заказу. Она тоже была с разнополярной магией. Выходит, безумные учёные повторили пьяный эксперимент, и он снова оказался удачным. Вообще, в свете полученной информации я не исключал, что где-то на одной из обитаемых изнанок какой-то предприимчивый род финансировал лабораторию и ферму при ней, где пытался искусственным путём вывести тварей с редкими макрами внутри.

«Главное, во время расследования не выйти на самих себя», — мелькнула шальная мысль с учётом средств, вкладываемых родом в экспедиции на изнанку, но я отогнал её.

— Тиль, прости, что отвлекаю, — позвал подругу по связи, — но у меня снова для тебя неожиданный сюрприз!

— Недели не прошло, чтоб ты куда-то не вляпался! — проворчала эрга. — Почему меня это не удивляет после Имяул?

— Я нашёл искусственно созданного эрга-химеру с двумя субличностями, — раздельно произнёс я новость, ожидая реакции подруги, и она не замедлила появиться.

— Да-а-а-а-а! Недооценила я степень твоего магнетизма для эргов, — ошарашенно пробормотала Тильда. — Где?

— В Хмарёво.

— Жди, скоро будем с Эоном, — отозвалась эрга и оборвала связь.

Кару я успокоил, что не собираюсь пускать никого на опыты, более того, попросил приехать парочку знакомых высокоранговых эргов для знакомства. Бедная химера так расчувствовалась, что я даже заметил несколько слезинок, скатившихся из глаз козочки. Если бы Лир не спал, то она бы бросилась меня обнимать на радостях. Пока же Кара просто уложила голову поверх львиной гривы и, счастливо улыбаясь, заснула.

— Игнат, не маячь за дверью. Мы тебя заметили сразу после твоего прихода, — обратился я к кровнику, который уже битый час переминался с ноги на ногу, но на кухню не входил. Брови его сошлись на переносице, красные воспалённые зрачки метались с меня на химеру и обратно.

И кровник не выдержал. Вопросы из него посыпались, как из рога изобилия:

— Ваша светлость, да как же так? Почему оно не дохнет без фона? Почему у них глазки такие...умненькие? И выглядит так доброжелательно... тьху! Доброжелательная тварь изнанки! — выругался он себе под нос. — Я точно сошёл с ума.

Кровник растеряно взлохматил немытые волосы. Его привычная картина мира рушилась, как песчаный замок под натиском прибоя. Он задавал вопросы и тут же отвечал на них, спорил и рассуждал.

— Оно нас точно не сожрёт? И там вивисектор приехал... Ребята его не пускают на территорию поместья, хотят оплатить ложный вызов, раз вы убивать химеру раздумали.

— Правильно делают! Если что, можешь другие туши показать, чтобы ложный вызов не оформлять, — предложил я выход из ситуации. — А химера... она разумна, Игнат. Убить её теперь, всё равно что человека на органы разрезать. Для меня неприемлемо ни за какие деньги.

— Да как же так-то? Неужто и общаться может?

— Может. Мысленно. Как я с вами, как Имяул со мной.

Вот тут у Игната совсем глаза на лоб полезли:

— Она тоже, что ли, того?.. Разумная? Мы думали, вы просто котёнка себе необычного прикупили, фамильяра.

— Её мать загнали, истязали, а потом наживо вспороли живот ради того, чтобы получить именно малышку, — я вспоминал события двухмесячной давности и ни капли не жалел о трёх трупах на своём счету. — Мне удалось отбить кошечку у живодёров.

Игнат молчал довольно долго, обдумывая полученную информацию. Кровник, всю жизнь посвятивший расчленению тварей и сбору уникальных ингредиентов с изнанки, был сбит с толку, но выводы делать умел.

— А много их таких? Просто... как определить: тварь перед тобой или разумное существо? Ребята же ходят на промысел... Вдруг?..

Было видно, что Игнат проникся проблемой, причём решающим фактором стала именно история про Имяул.

— Не знаю, — не стал я врать кровнику, — пока по глазам только, наверное, но я надеюсь узнать о них больше.

***

Путь к шаману обычно занимал два полных дня. Первый день предстояло идти на собачьей упряжке между скалистых отрогов, прикрывающих собой узкое ущелье. Здесь обычно тренировалась Кирана. Охотница часто представляла себе, что ущелье когда-то было руслом огромной реки, но потом что-то изменилось, и пришёл вечный холод. Массивы льда возвышались на сто, а местами и на двести метров вверх. Внутри охотники прорубили ходы и пещеры, куда уходили укрываться жители в случаи высокоранговых прорывов.

Таковых на памяти Кираны не случалось, но старая Нарва однажды рассказывала, как у них случился прорыв шестого уровня. К ним пожаловала странная прямоходящая ящерица с крыльями. Холод ей очень не понравился, и тварь смела с лица земли поселение, будто его никогда там и не было. Жителей спасло только то, что они ушли в ледяные лабиринты. Сама же ящерица, не найдя пищи, просто ушла обратно в прорыв, посчитав местный мир неподходящим для жизни и тем более для смерти.

Правда, был шанс, что умереть здесь у неё бы не вышло, ведь магический фон поблизости от их поселения и так был повышен, но близ Ледяных пустошей возрастал многократно. Будто там было что-то, фонящее магией на многие километры вокруг. Самые сильные из охотников пробовали отыскать это место, но бесполезно. Многие просто не возвращались.

Шаман же был единственным живым существом, способным выдерживать постоянное влияние здешней магии, и то, он проживал лишь на границе магической аномалии, не углубляясь в неё.

— А кто он, этот шаман? — Кирана беседовала с матерью. Та ехала в санях, в то время как девушка стояла на полозьях. Было удивительно тихо, лишь скрип саней по снегу нарушал тишину северной ночи. Вечная ночь, сменяющаяся сумерками, лишь когда на небе проступала Река Времени. Она мерцала зелёными, фиолетовыми и красными огнями, указывая путь к перерождению заблудшим душам. Невероятно красивое зрелище.

— Никто не знает, — Нарва зябко подтянула медвежью шкуру к груди. Охотница машинально отметила этот жест. Мать старела, кровь уже не грела её тело, и морозы всё ближе подбирались к горячему источнику жизни любого человека. — Ходили легенды, что он появился из одного из прорывов, но не успел уйти обратно. С тех пор он бродит по окрестностям аномалии и проверяет все открывшиеся червоточины в поисках дороги домой.

Кирана глубоко задумалась. Последние пять лет она охотилась, всё ближе и ближе подбираясь к магической аномалии. Прорывы вокруг неё открывались регулярно, нужно было лишь выбрать подходящую по силе добычу. Холод и безжизненность их мира служили своеобразной защитой от тварей, но не раз и не два Кирана с сожалением уходила из прорывов, где светило солнце, зеленели трава и деревья, журчала вода. Всё это было так не похоже на их родной мир, что охотница понимала, почему шаман ищет путь домой.

По сути, весь их жизненный уклад строился на прорывах. Они охотились на тварей ради пропитания, самые отчаянные охотники умудрялись добывать из червоточин съедобную растительную пищу. Если бы прорывы прекратились по какой-либо причине, их поселение и несколько соседних просто не выжили бы.

— Если он такой сильный, что выдерживает близость Пустошей, то почему ни разу не участвовал в Дикой охоте?

— Потому что по-настоящему сильному человеку нет нужды доказывать свою силу, — философски отреагировала Нарва и потянулась к бурдюку с горячим питьём, висевшему на поясе. Сделав несколько глубоких глотков, она утёрла губы тыльной стороной ладони и закрыла глаза. Кирана с тревогой посмотрела на мать. Над верхней губой у той выступили бисеринки пота, вкупе со слабостью и ознобом это могло означать только одно, Нарва заболела.

***

Когда я собирался в сокровищницу, то не думал, что выйду оттуда чуть больше, чем через сутки с полным сумбуром в голове. На фоне рукописей деда, оставленных в специальном отделе, действующие и старинные артефакты отошли на второй план. Оказывается, весь род Комариных в той или иной мере интересовался доставшимися им в собственность землями. В ход шли легенды, исторические справки из архивов, собственные исследования, но полученная информация сильно расходилась с общепринятыми источниками. Причём настолько, что однажды деду прозрачно намекнули, что не стоит продолжать подобные исследования.

Если вкратце, то раньше это место считалось проклятым, гиблым. Как только его не называли. Энергия смерти из него била ключом, чем, по предположениям деда, истончала грань мира и привлекала прорывы изнанки. Причём дед носом рыл землю, но тонких мест на нашей земле так и не обнаружил. Затем он пытался установить закономерность между появлением прорывов и всплесками некротической энергии. Даже приглашал детей бога Шакала из Египта. Те как раз-таки ему смогли рассчитать примерную площадь земель, накрытых веером посмертных перекрёстных проклятий. Причём проклятия несли в себе разные функционал: часть имела сдерживающий характер, часть рассеивала энергию в пространстве, а ещё часть маскировала местность. Но кого бы ни приглашал дед, все маги сходились во мнении, что снять проклятия не под силу никому из наших современников. Уровень дара создателей был на порядок выше, иногда даже звучали шёпотом слова о «божественной природе» проклятий.

Род Шакала смог указать на места закрепления проклятий. Здесь прилагалась весьма детальная схема расположения узлов концентрации и перераспределения энергии, позволяющая собирать силу извне и подпитывать конструкцию тысячелетиями. Для понимания деда это была полная абракадабра, для меня же вырисовывалась матрица такой сложности, которую должен был накладывать либо маг запредельного уровня даже по меркам моего прошлого мира, либо бог. Сам я понимал из этой матрицы от силы шесть уровней, а их там должно было быть раз в пять больше. И под пониманием я подразумевал исключительно улавливание неких закономерностей, никак не рун или их комбинаций.

Кстати, сами дети Шакала тоже не смогли воспроизвести схему в полном объёме, честно визуализировав семь уровней и добавив приписку, что на дальнейшую работу получен божественный запрет.

Но по этой схеме дед инициировал раскопки на наших землях. Кто-то из его армейских хороших друзей с даром мага земли взялся помочь товарищу. Эта история была описана отдельно. Закончилась она печально. Товарищ смог разверзнуть земную твердь на глубину в несколько сотен метров и обнаружить огромный литой столб, испещрённый незнакомыми рунами, за что тут же поплатился выгоранием и смертью от истощения. Дед до конца жизни поддерживал его семью, испытывая чувство вины, но раскопки продолжил. Результат был тот же. Обнажить столб выходило лишь на короткое время и то ценой жизни мага. Дальше земная твердь смыкалась, пряча в своих недрах убийственный артефакт.

Я всматривался в зарисовки рун с откопанного столба, часть из них была знакома мне, но эта часть едва ли была одной десятой. Ещё внимание привлекала двойная схема нанесения их на столб, где часть рун отрабатывала за сбор и концентрацию силы, а вторая за её рассеивание. Теория Шакалов подтвердилась полностью, пусть и на одном отдельно взятом столбе.

Вообще барон Комарин копаться в этой сфере начал лишь потому, что ни один член нашего рода не умер собственной смертью. Ни один. Даже отданные замуж в другие рода дочери не доживали до старости. Исходя из таких предпосылок логично было подумать о проклятии, что и послужило началом к поискам.

Сам дед склонялся к версии, что проклятия истребляли любой род, владеющий этими землями. Но причин подобной мести он так и не смог найти в архивах. Любые упоминания об этих землях подтирались, кроме описания случаев прорывов изнанки. Вот эти факты обычно описывались с особой жестокостью и кровопролитностью, будто нарочно служили для отпугивания любопытных от этих земель.

Я листал дедовы дневники, коих он за свою жизнь исписал немало. Просматривал схемы, матрицы, гравюры с рунами, отчёты магов и иностранных специалистов. У деда была собрана небольшая библиотека, где имелись даже генеалогические выкладки. Я не удержался и сунул свой нос даже туда.

Судя по этим документам, старый барон был против брака отца с матерью не из вредности, а ради минимизации рисков для потомства. У них была разнополярная магия, отец владел огнём, а мать — водой, что в перспективе должно было дать слабое потомство с конфликтом магических сил. Именно поэтому дед заказал добыть двадцать лет назад химеру. Он оплатил создание уникального артефакта для удержания баланса враждебных друг другу магий. Но родился Михаил, у которого вообще не оказалось стихийных сил.

Я бы просидел и дольше, читая труды всей жизни старого барона, но меня из раздумий вырвал встревоженный голос Агафьи:

— Ты куда пропал? До тебя никто из кровников сутки докричаться не может! Ты там живой?

Глава 6

Дирижабль «Верный» плавно поднимался в утреннее небо столицы. Магические двигатели ровным гулом возвестили о наборе мощности и плановом выходе на крейсерскую скорость. Стальной красавец увозил в далёкие заснеженные земли необычную экспедицию, но знали об этом очень немногие. Для большинства же это был обычный рейс, перевозящий необходимый груз для Тобольска, одного из форпостов империи в Сибири.

Я в задумчивости стоял у видового окна чуть ниже капитанского мостика, откуда доносились уверенные команды Ксении Белухиной. Последние сутки вспоминались смутно, ибо пришлось крутиться как белка в колесе. Покинув родовую сокровищницу, я узнал, что в Хмарёво успели прибыть Тильда с Эоном. Им я передал на попечение химеру. Затем я успел вернуться в столицу и побеседовать с Борисом Сергеевичем и Вячеславом. Те, что удивительно, пошли навстречу моей идее про участие в экспедиции Светы с братом. Как позже оговорился сам Подорожников, сыну крайне необходимо снова почувствовать себя в строю после ранения и ситуации с Носороговым.

Кроме этого, почти полдня мы потратили с Агафьей на копирование последней версии карт изнанок, имеющихся в доступе у рода. Оказалось, что это ни много ни мало, а более полутора сотен макров с проекциями карт и условными обозначениями всевозможных особенностей местности: растительного и животного мира, климата, магического фона, полезных компонентов. Мне приходилось их изучать, запоминать, а впоследствии объединять в единый каталог через память крови. Долго, муторно, но не таскать же с собой чемодан макров с картами, если можно было попытаться создать интерактивный атлас в моей памяти и перенести его на один макр.

— Если бы кто-то ещё знал, что такое возможно, тебя бы закрыли далеко и надолго, — выдохнула с восхищением Агафья, любуясь результатом наших трудов.

А ведь я всего-то добавил в обычную структуру макра подсмотренные у алтаря Виноградовых принципы концентрации и сохранения силы. Теперь после каждого просмотра карт макр не разрушался, передавая информацию, то есть, по сути, он стал многоразовым источником информации. А с учётом моей способности поиска по памяти крови выходила вообще уникальная вещь.

Я вспоминал какой-либо вид живности или климатический феномен, и макр тут же показывал проекции мест изнанок, где подобное встречается. Единственным условием была прямая кровная связь между мной и макром.

Если же кому-то выдать такой макр, то для просмотра необходимо было бы громоздкое стационарное устройство, какие стояли у нас в поместьях.

— Ваше сиятельство, — обратился ко мне Борзый, выводя из воспоминаний, — отряд распределён по каютам, техника закреплена в грузовом отсеке. Будут ещё какие-либо приказы?

— Будет негласная просьба, — я перевёл взгляд с серых туч, сквозь которые мы пробирались к солнцу, на кровника, — с нами едут две барышни, блондинка — моя невеста, Светлана Подорожникова, сильный маг-лекарь, и азиатка — моя хорошая подруга, немало поспособствовавшая нашей победе над Крысиными, Тэймэй Инари, маг иллюзий. Приоритет их охраны высший.

Борзый кивнул, принимая ко вниманию вводные.

— Известна ли конечная точка экспедиции? — кровник задавал вопросы по делу, но взгляд его был прикован к валькирии в белоснежном кителе, чёрных брюках галифе, ботинках на высокой шнуровке и чёрной капитанской фуражке с символом рода на кокарде. Он не первый, кто безоговорочно пал жертвой обаяния Ксении Белухиной. Ранее таким же восхищённым взглядом капитана дирижабля провожал Вячеслав Подорожников.

— Пока нет. Промежуточная цель — Тобольск. По прикидкам капитана до него порядка десяти часов полёта.

— Предполагается ли выход в город?

Я задумался. Ксения предупреждала о необходимости выгрузки спецгруза в Тобольске. На это требовалось часов шесть, поэтому решение оставаться на дирижабле или выйти прогуляться по ночному городу капитан оставила на наше усмотрение. О чём я и сообщил кровнику.

Оставив Михаила любоваться на предмет его молчаливого восхищения, я отправился к себе в каюту. Перед этим я честно предупредил Свету и Тэймэй, что собираюсь бессовестно отсыпаться после двухсуточного марафона без сна. Девушки клятвенно пообещали разбудить меня на подлёте к Тобольску и ушли изучать дирижабль. Я невольно отметил, что за ними на некотором отдалении последовало трое кровников, негласно заступив в охранение. С чувством глубокого удовлетворения я завалился спать.

***

Кирана торопилась. Матери становилось всё хуже. Она слабела просто на глазах. Постоянная подпитка мясом змея давала временный результат, как будто что-то или кто-то высасывал из старой охотницы все жизненные силы. Горячее питьё быстро закончилось, и Киране пришлось сделать остановку, чтобы приготовить матери отвар из растопленного льда и полезных трав. На плоской как блюдце равнине, пронизываемой ветрами со всех сторон, едва удалось найти небольшой валун, чтобы спрятаться за ним. Девушка боялась признаться себе, что тихо впадает в панику. Каждое её чёткое движение было противоположностью тому хаосу, что творился в её душе.

Дав команду собакам греть теплом своих тел Нарву, Кирана принялась договариваться с собственной магией. Ей сейчас позарез нужен был огонь, но своевольная стихия не отзывалась по первому щелчку пальцев. Девушка просила, приказывала, умоляла, обещала, но всё без толку. Тогда она призвала холод с изморозью, чтобы спровоцировать огненную магию. Оказалось, что сконцентрировать холод на одной руке, а не на всём теле — не самая лёгкая задача. Попытки с десятой у неё вышло. На правой руке сперва появилась изморозь, затем она стала утолщаться и превращаться в сплошную ажурную перчатку. В груди растекалось странное тепло, но, заставляя перчатку уплотниться до ледяной корочки, девушка ощущала самую настоящую боль. Будто бы мороз прорастал сквозь кожу толстыми сосульками-шипами наружу. Закусив губу, чтобы не застонать от боли, Кирана наращивала лёд на руке, ей нужно было спровоцировать огонь, но лишь в одном месте.

Сантиметр за сантиметром ледяная корка росла, когда её толщина достигла десяти сантиметров, Кирана не сдержалась и закричала. Вой зарождающейся метели подхватил крик и разнёс по ледяной пустыне. Арва навострила уши, опасливо озираясь по сторонам, но охотнице было не до того. Боль разрывала руку, крошила кости и танцевала свой танец на омертвевшей коже. Когда терпеть уже более не было мочи, магия огня пришла. Кирана сквозь замерзающие на щеках слёзы смотрела, как её рука пылает факелом. Лёд неохотно таял под напором пламени, когда девушка поставила на ладонь котелок с травами для приготовления отвара. Оставалось только молиться всем богам, чтобы огня хватило для кипячения. Кирана гипнотизировала взглядом пылающую огнём руку, наблюдая, как лёд медленно тает и на поверхности один за одним возникают и лопаются пузыри тепла. Пар вился над котелком, давая надежду, что всё получится.

Когда огонь потух, Кирана осмотрела собственную руку. Та выглядела так же, как и до призыва магии, лишь рукав меховой куртки из шкуры мамотуса закоптился. Трясущимися руками девушка перелила отвар в бурдюк и напоила мать. Землисто-серый цвет лица больной не внушал оптимизма. По прикидкам Кираны, до обители шамана было ещё несколько часов пути, но метель сводила на нет все надежды заметить его жилище издали.

— Арва, — подозвала к себе волчицу Кирана, — ты же умница, наверняка, помнишь путь к шаману, — девушка пытливо всматривалась в глаза подруге, — иди первой, мы пойдём за тобой.

Волчица неуверенно покачала головой, переминаясь с ноги на ногу.

— Миленькая, родная моя! Очень надо! Я не найду сама дорогу! — охотница обнимала волчицу, прижимаясь лицом к её шее.

Арва тяжело вздохнула и встала перед упряжкой, позволяя надеть на себя шлейку и прицепить во главе. Взгляд её говорил очень о многом, но она переступила через себя, позволив лишить свободы ради помощи подруге. Стоило оно того или нет, волчица узнает позже. Сейчас же нужно было отыскать путь к одинокому скиту, пахнущему хвоей, травами и горящими дровами.

Кирана видела, как тяжело далось волчице решение встать в упряжку, но без её помощи шансов у Нарвы практически не было. Более сильная волчица торила дорогу для саней, выбирая маршрут в снежном буране. Ветер всё усиливался. В конце концов, Киране пришлось замотать лицо, оставив узкие щели для глаз, всё равно она ничего не видела сквозь них. Сама охотница ни за что не нашла бы дорогу в такой пурге, но Арва не останавливалась, шаг за шагом ведя за собой свой маленький караван.

Внезапно справа полыхнула вспышка, а вслед за ней раскрылось чрево прорыва. Собаки шарахнулись в сторону, уходя от опасности, но поздно. Из прорыва выпрыгнули три белоснежные твари, чем-то напоминающие волков-переростков, передвигающиеся на двух ногах. Они утробно рычали и скалились в сторону неожиданной добычи, попавшейся им так сразу.

Рост под три метра, тридцатисантиметровые когти на лапах, крепкие и прозрачные, словно чистейший лёд — всё это выдавало видовую принадлежность тварей с головой. Войлаки, падальщики третьего уровня, поодиночке не особо страшны для умелого охотника, кем себя по праву считала Кирана, но, собираясь в стаи, войлаки становились гораздо опасней. У них появлялись зачатки некой ментальной связи, позволяющей слаженно атаковать соперника и держать оборону. Вот и сейчас в глазах тройки войлаков читалась жажда убийства.

Арва пару раз дёрнула упряжку, но одна из тварей уже успела сориентироваться и лапой наступить на ремни, ведущие от упряжки к саням. Кирана же соскочила с полозьев и в прыжке рубанула клинком по лапам, заставляя освободить ремни из захвата. Но не тут-то было. Второй войлак уже во всю драл когтями бедных собак, застрявших в смертельной ловушке. Тогда охотница сделала единственный возможный выбор, перерезав ремни упряжи, крепившиеся к саням. Часть собак успела рвануть в стороны, удирая от убийц в снежном буране. В ушах у Кираны стоял визг умирающих псов, победный вой тварей и собственное хриплое дыхание. Ей отступать было некуда. Она не бросит собственную мать на растерзание войлакам.

А между тем, одна тварь ринулась отлавливать выживших псов по округе, оставив двум другим тщедушную людишку, оскалившуюся короткими зубочистками. Кирана держала в руках клинки, пытаясь не потерять из виду обеих тварей. Те в свою очередь кружили вокруг саней, выбирая момент для нападения, когда из бурана появилась Арва. Волчица прихрамывала на правую лапу и тащила в зубах голову третьего войлака. Встав возле охотницы, она сплюнула своё подношение, бросая вызов тварям.

Те не стерпели подобной провокации и разом ринулись на своенравную добычу. Арва в прыжке рванула на ближайшего к себе войлака, метя в самое горло, но промахнулась. Дальше Кирана следить за их боем не смогла, потому как тоже принялась танцевать со своей тварью. Удар наискось костяным мечом, отскок и прогиб под ударом когтистой лапы. Плавное кружение вокруг саней, выпад, прогиб и кувырок между ног у войлака с одновременными ударами мечей по сухожилиям твари.

Раздался полный боли и ярости рык, прежде чем войлак рухнул на лёд как подкошенный. Падал он, извернувшись в полёте, пытаясь достать свою обидчицу. И ему удалось. Кирана поскользнулась на мигом заледеневшей крови и не успела вовремя откатиться из-под удара, лишь в последнюю секунду подставив костяной клинок под неумолимо приближающуюся лапу. Время замедлило свой бег. Лезвие меча ровным срезом отсекло конечность твари, но не остановило её движение. Прозрачный как слеза коготь распорол меховой капюшон, шапку и шарф, скрывающий лицо, оставляя ровный след от лба через кончик брови, скулу и до подбородка.

Удар был такой силы, что у Кираны на миг потемнело в глазах, но горячая солёная кровь, стекающая по лицу, тут же привела охотницу в чувства.

Практически не глядя, она извернулась и вогнала оба меча в тело твари. Один вошёл под ключицу, а второй в горло, перерубая шейный позвонок. Войлак дёрнулся ещё пару раз и затих, испуская дух.

Охотница встала с тела твари, чуть пошатываясь и подслеповато озираясь. Кровь заливала один глаз, мешая осмотреться. Пурга даже не думала утихать, воем ветра перекрывая любые другие звуки.

— Арва! — прокричала охотница, призывая волчицу к себе.

В ответ откуда-то справа послышался то ли скулёж, то ли всхлип, то ли визг. А следом яростный рык войлака. Кирана пробиралась сквозь встречный ветер, ледяными иглами секущий кожу. Это было даже хорошо. Рана быстро забилась снежно-ледовым крошевом, кровотечение остановилось, образовав на лице охотницы гротескную ледяную маску. Не прошло и пары минут, как Кирана заметила последнего войлака. Он пытался придавить волчицу всем своим весом, чтобы разодрать когтями, но Арва отчаянно сопротивлялась. Они боролись в луже крови, перекатываясь в смертельных объятиях, разорвать которые означало верную смерть.

Дождавшись, пока войлак в очередной раз окажется сверху, Кирана, не колеблясь, рубанула с оттяжкой твари по загривку, отсекая голову. Волчицу окатило фонтаном крови из шеи, но та даже заурчала довольно. Нет ничего слаще, чем кровь поверженного врага. Даже если смерть его пришла не от твоих лап, а от лап боевого товарища. Не зря Арва встала в упряжку, пожертвовав свободой. Она выбрала достойную подругу.

Кое-как свалив тело твари с волчицы, Кирана встала на колени и принялась осматривать подругу на предмет ранений. Их было много. Большинство скрывалось под замерзшими корками кровавого льда. Поднять Арву, весящую явно больше самой охотницы, не вышло. Тогда Кирана скинула с себя куртку, кое-как перекатила на неё волчицу и потянула по льду, ухватившись за пояс как за веревку. Она шла, внимательно глядя под ноги, разгребая снег и выискивая замёрзшую дорожку из собственной крови. Так по ней и дошла до саней с Нарвой. Вот только у охотницы совершенно не было никаких идей, что делать дальше.

Глава 7

Проснулся я от шипения на ухо, периодически сменяющегося на царапанье щеки острыми коготками.

— Проусниусь! Даувай жеу! Р-р-р-р!

— Имяул, давай поиграем чуть позже! У меня ещё пару часов точно есть до Тобольска, — попытался я перевернуться на другой бок и спрятать изрядно поцарапанную щёку. Вот же судьба... кого-то девушки царапают в порыве страсти, а меня кошка.

— Дау проусниусь ужеу! Чтоу-тоу неу таук! Оупаусно! — не унималась эрга, запрыгнув мне на грудь и выпустив коготки.

Очень действенное средство пробуждения, как и смысл сказанного, наконец, пробившийся сквозь сонный мозг. Я встал с постели и принялся одеваться, попутно расспрашивая кису.

— Как давно? Откуда исходит по ощущениям? — машинально отметил, что макровая диета пошла Имяул на пользу. Она подросла, вот только пушистость никуда не делась. Сейчас эрга нервничала, а потому её шерсть стояла дыбом, на кончиках волосков искрились электрические разряды.

— Мяунут пяуть. Впеуряуди и свеурху! — описала свои ощущения киса, совсем по-человечески указав лапкой вверх и перед собой. Как там говорила химера, у наследственных эргов доступен оборот с третьего уровня? Похоже, меня скоро ждёт очеловечивание одной проказницы.

Я облачился в военную форму, сверху накинув разгрузку с множеством карманов. По ним были рассованы артефакты на все случаи жизни. Не сказать, чтобы я под чистую обнёс родовую сокровищницу, но несколько интересных вещиц прихватил, как и подарочек от богини Инари. Нацепив очки на нос, я рванул на капитанский мостик. Если Имяул учуяла опасность, то очки должны были показать размеры предстоящей задницы и силовые потоки, её питающие. А там уж посмотрим, выйдет обойти засаду или нет.

Ещё несколько минут занял стремительный бег по коридорам и переходам дирижабля, ведущим с пассажирской палубы через грузовой отсек к командной рубке, расположенной под «брюхом» стального красавца.

В рубке царило оживление, раздавались выкрики, непонятные для неосведомленных людей команды. Чувствовалась лёгкая нервозность, витающая в воздухе. Я обратил внимание на Ксению, она хмурилась и рассматривала карту вместе с кем-то из своих помощников.

— Ксения Андреевна, что случилось? — тихо поинтересовался у капитана.

Она подняла на меня хмурый взгляд и хотела было отмахнуться, но то ли Имяул, восседающая у меня на плече, то ли очки на носу и обеспокоенный вид склонили младшую Белухину к диалогу.

— Прямо по курсу необъятный атмосферный фронт. Грядёт снежная буря, равной которой не было лет сто, а вокруг нас в радиусе двух часов лёта нет ни одного города или поселения с воздушным причалом.

— Мы можем попробовать подняться выше... — заикнулся было один из помощников Белухиной.

— Мы не знаем высоту фронта. Можем просто упереться в потолок собственных высот и попасть в самый эпицентр, — Ксения нервничала и совсем по-женски наматывала на палец кончик блондинистой косы, о чём-то размышляя.

— Будем возвращаться? — снова тот же неуверенный голос помощника, косящийся на белое безмолвие за панорамным окном.

— Скорость фронта выше нашей, он нас нагонит через час-полтора, максимум, — Ксения отвечала машинально, сама же водила пальцем по рельефу карты, что-то выискивая.

Я всмотрелся в вихри, идущие к нам встречным курсом. Зрелище было потрясающее в своей ужасности. Разноцветные сполохи, напоминающие северное сияние, имели небесно-голубой оттенок и, кажется, магическую природу. Об этом свидетельствовало некое подобие едва заметной матрицы, раскинутое перед нами во весь горизонт. В голубом сиянии нигде не было разрывов или прорех. Немаленькие такие вихри уже замедляли движение дирижабля. Если так дальше пойдёт, двигатели не выдержат натиска.

— Ксения Андреевна, можно вас на секундочку? — обратил я на себя внимание Белухиной.

Та снова нахмурилась, но увидев мою пантомиму «давай отойдём», оставила карту и уделила мне внимание:

— Михаил Юрьевич, только быстро. Времени в обрез.

— У этого фронта магическая природа, — я тихо говорил, чтобы слышала только Ксения, — весь горизонт просто искрит чем-то отдалённо смахивающим на погодную печать. Я не силён в этом. Небесно-голубые завихрения повсюду, но они объединены в конструкцию. Прорех нет, разрывов тоже. Даже у бури или урагана всегда есть око, глаз, эпицентр, называйте, как хотите. Место абсолютного штиля. Здесь такого нет и в помине.

Белухина кивнула, показывая, что приняла слова к сведению.

— Я склоняюсь к такому же выводу. Чересчур вовремя и не к месту эта буря появилась.

Я попытался прикинуть, кому успел перейти дорогу. На ум не приходило ни единой фамилии. Увидев мои размышления, Ксения махнула рукой:

— Поверьте, это не по вашу душу. Здесь есть ценности и поважнее.

Вот здесь уже у меня брови взметнулись от удивления.

— Да бросьте! Ещё скажите, что вас не предупредили? — видимо, реакция у меня была весьма красноречивая, раз Белухина добавила, — бардак! Кто-то решил наловить рыбки в мутной воде. Наше доблестное Министерство обороны, пользуясь случаем, забило мне половину грузового отсека артефактами для Тобольской губернии. Обычно такие грузы доставляются под конвоем. В этот раз они сослались, что у меня на борту бойцы спезподразделения «Комар», которые и обеспечат сохранность груза и экипажа.

Я опешил от такой наглости. Нормально так, без меня меня женили.

— Не предупредили, — честно признался в очевидном. — На какую сумму груз?

— По самым скромным прикидкам на полмиллиарда рублей.

— Да вы что там везёте, мать вашу? — не сдержался я на эмоциях.

— Без понятия, — пожала плечами Белухина, — нас предупредили о ментальном сканировании в начале и в конце полёта и о возможных чистках памяти. Мне оно и даром не надо! Но даже моих знаний хватает, чтобы понять: пятьдесят тонн артефактов даже с учётом индивидуальных условий хранения, магических стабилизаторов и обрешёток равны новому такому ни разу не запланированному морю посреди Сибири, если мы совершенно случайно шандарахнемся о землю.

— А мы шандарахнемся?

— Пока есть все шансы, — устало вздохнула Ксения, — я не мать, конечно, это она торосы голыми руками крошила, мне же нужно всего ничего: двухсотонный дирижабль с грузом в чистом поле посадить.

— В чём сложность? Здесь не предусмотрена подобная возможность?

— Комарин... — она зло сверкнула глазами, явно мысленно покрывая меня всеми возможными словами, — тебя на х... хобот послать, или сам дорогу найдешь? — и тут же продолжила, — конечно, не предусмотрена! У нас рубка под брюхом и магические двигатели там же! Под таким весом мы даже вякнуть не успеем, как пингвин под китом!

— А если на воду? — предложил я самый очевидный вариант. — Двигатели продуть потом получится для дальнейшего полёта?

— Где я тебе воду посреди Сибири при средней температуре в минус пятнадцать градусов найду? — воскликнула Ксения на эмоциях.

— Где-то здесь озёра должны быть, Шайтанское, Носкинбаш и Большая Индра, — заикнулся помощник Белухиной, — но они все уже замёрзнуть должны.

— Это как раз не проблема, маги огня растопят. А вот глубина... чтоб ваши двигатели и рубку не снести об дно, — высказал я собственные предположения.

— Большая Индра тогда, — уже успокоилась Ксения, усиленно обдумывая предложенный вариант, — там метров пять глубина максимальная, если мне не изменяет память. А двигатели продуваются. На них защитные кожухи стоят. А у вас маги земли есть?

— Есть, а зачем?

— Дно углубить на всякий случай, нам бы метр-два в запасе иметь, у нас рубка почти шесть метров, — озвучила Белухина минимальные требования к приводнению.

Я связался с кровниками и приказал срочно явиться магам земли и огня для спецоперации по спасению наших задниц. Пока они добирались, я кратко охарактеризовал ситуацию и степень нашего участия в ней. Маги временно перешли под командование Белухиной, я же отправился оповещать девушек и Вячеслава о готовности к жёсткой посадке.

***

Когда адреналин от схватки спал, Кирана смогла мыслить более здраво. Она накормила Арву остатками вяленого мяса змея, мысленно молясь всем духам, стихиям, богам, чтобы оно подействовало. Ей повезло. Раны затянулись, и спустя час Арва уже уверенно стояла на всех четырёх лапах.

Охотница тем временем отсекла своему войлаку лапы с баснословно дорогими и острейшими когтями, из которых планировала в дальнейшем сделать кинжалы. Остальное, увы, достанется ветрам пустошей, потому как снять с войлака шкуру в таких условиях было практически нереально.

На удивление, второй раз уговаривать Арву не пришлось. Волчица сама принесла чудом сохранившуюся шлейку и показала на сани с приёмной матерью. Как бы часто Кирана не счищала снег, но его там было всё больше и больше.

— Спасибо, моя хорошая! Сама бы я не смогла...

Надев на волчицу шлейку и прикрепив её конец к саням, они двинулись маленьким караваном. Охотница шла рядом, чтобы не утяжелять и без того нелёгкую ношу. Она старалась не отставать, но иногда усталость и магическое истощение брали своё, и Кирана как бы проваливалась в дремоту прямо на ходу. В такие моменты Арва возвращалась и тыкалась носом ей в живот, пробуждая и возвращая в сознание. Её верная подруга, её спасительница.

Шли они медленно, пурга всё не прекращалась. Видимость была не дальше вытянутой руки. Поэтому, когда перед ними неожиданно возникла прозрачная пелена, похожая на мыльный пузырь, Кирана даже не поверила своим глазам. Она так устала, что, не раздумывая, шагнула сквозь пелену. Её примеру последовала Арва, затянув следом сани, и меньше, чем через минуту из снежного вихря появилась мужская фигура в меховой накидке.

— Вот уж кого точно не ожидал увидеть посреди прорыва, так это тебя! — прохрипел мужской низкий голос. — Какого демона ты припёрлась в Пустоши одна накануне Дикой охоты? Не успела воскреснуть, как уже на суицид потянуло?

На Кирану напало какое-то отупение. Вот она — помощь, к которой охотница так стремилась. Они дошли, но вымолвить что-то членораздельное она была не в силах. Всё, что вышло, это хриплое:

— Мама...

Фигура склонилась к Арве, разглядывая кровавые потёки на шерсти, а затем перевела взгляд на сани. Сбросив снежную шапку со шкур, мужчина выругался:

— Ох, Нарва, Нарва!

Незнакомец размотал кокон из шкур и поднял на руки потерявшую сознание Нарву.

— Отцепи волчицу и следуй за мной, — не оборачиваясь, бросил он Киране.

Возможно, именно так и нужно было с ней сейчас обращаться. Короткие приказы и никаких сантиментов. Охотница выполнила требуемое и, удерживая ладонь на шерсти Арвы, пошла следом за шаманом. Во всяком случае, она очень надеялась, что это был он.

Идти пришлось недалеко. Спустя метров двести пришлось спускаться по ледяным ступеням вниз, а затем, чуть пригнув голову, подняться вверх. Они с Арвой оказались посреди ледяного дома. Всюду были разбросаны шкуры диких зверей и тварей изнанки. Под потолком светились магические светильники, а в углу потрескивал очаг. Здесь было удивительно тепло и пахло сухими травами. Тело моментально покрылось испариной, сразу захотелось скинуть верхнюю одежду.

— Не стой столбом, помоги, — проворчал незнакомец, — нужно её раздеть донага и осмотреть очень внимательно. Где-то должен быть артефакт, который высасывает из неё последние силы.

Незнакомец снял накидку, и на вид это оказался высокий широкоплечий мужчина с гривой светлых волос, заплетённых в косы, и льдисто-голубым глазом. Второй глаз у него был абсолютно белым. Странно, что он вообще остался, с учётом страшного шрама, рассекающего его бровь и щеку до подбородка. У Кираны защипала щека, напоминая, что и ей самой досталось от войлака. Ледяная корка, сдерживающая кровь, в тепле растаяла, и из раны стала сочиться розовая сукровица.

Скинув с себя куртку и штаны, Кирана осталась в топике и шортах и принялась раздевать мать. Верхняя одежда и унты подались легко. Старая Нарва будто стала невесомой, хрупкой, чего никогда с ней раньше не было. Кирана часто ощущала на своем затылке тяжёлую руку матери, сейчас же она больше напоминала скелет, обтянутый кожей пепельного цвета. Не позволяя себе расслабиться в тепле, охотница вслед за верхней одеждой стянула нательную рубашку с вышивкой и лёгкие штаны на завязках. Откинув всё в сторону, Кирана сантиметр за сантиметром осматривала тело матери, ещё два дня назад жилистое и вполне подтянутое для её возраста, но сейчас ссохшееся до состояния мумии. Она ничего не находила. Ничего. Перепроверив волосы, она уже и не знала, где искать убийцу.

В растерянности она оглянулась на незнакомца и заметила, как тот осторожно прощупывает одежду старой охотницы, откладывая в сторону всё, что несло на себе хоть малейший след магических сил.

— На ней пусто, — произнесла Кирана и присела у основания настила, где лежала Нарва, прямо на шкуре.

— Укрой её и напои, отвар на огне, — снова дал команду незнакомец и продолжил свою работу.

Собравшись с силами, Кирана встала и поплелась к очагу. Эти несколько метров дались ей очень тяжело. Ноги подрагивали, руки тряслись, но охотница не сдавалась. Ещё не время расслабляться.

Зачерпнув деревянной плошкой отвар, Кирана хотела было его попробовать, но услышала гневный окрик:

— Не тронь! Тебе вредно! Только ей!

Словно сомнамбула, охотница подчинилась, набрав отвар в самодельную кривую глиняную чашку. С этой чашкой она вернулась к матери и, приподняв той голову, принялась осторожно вливать горячее варево. К вящей радости, Нарва глотала сама. Когда чашка опустела, Кирана накрыла мать шкурой и повернулась к незнакомцу.

— Что с ней будет? — сиплый голос даже отдалённо не напоминал её собственный.

— Отлежится и недели за две восстановится, — безразлично пожал плечами мужчина, вертя на пальце странное двойное кольцо. — А вот это, — он указал на украшение, — и стало причиной болезни. Артефакт решил, что его украли у законного владельца и начал выпивать вора.

— Чей он? — охотница с ненавистью смотрела на цацку, которая чуть не лишила её мать жизни. Нарва — честнейший человек, она в жизни не присвоила бы себе что-то чужое.

— Хороший вопрос... — задумчиво пробормотал незнакомец и вдруг крикнул, — лови!

Кирана на рефлексах вскинула перед собой руку и попыталась зажать украшение в кулаке. Но не тут-то было. Кольцо распрямилось, словно живая змея, поблёскивая красным и голубым макрами на концах, и затем обвилось вокруг среднего пальца, будто там всегда и было.

— Вот мы и нашли владельца, — посмеиваясь, встал шаман, любуясь на ошарашенное выражение лица охотницы. — Теперь давай с тобой... — он встал возле девушки, поднимая за подбородок лицо и поворачивая к свету. — Что быстрее слушается: вода или огонь?

— Холод, — брякнула Кирана, не подумав, и тут же поправилась, — лёд.

— Вода, значит. Хорошо...

Шаман отошёл к незамеченному до этого сундуку у стены и принялся в нём копаться.

— Не то, снова не то, опять не то. А вот это было бы весело, но она меня потом убьёт, нет-нет-нет! О, нашёл!

Крышка сундука с грохотом захлопнулась, выводя охотницу из оцепенения. А шаман между тем взял в руки ступку и принялся пестиком что-то в ней толочь. Спустя минуту он высыпал содержимое на дощечку и снова взялся что-то измельчать. На этот раз вышло ещё быстрее, и на дощечке красовались две горки порошка красного и синего цвета. Прихватив с собой кисточку, будто он собрался рисовать, шаман подошёл к Киране:

— Убрать с лица шрам не смогу, я не лекарь. Но могу сделать красиво и быстро заживить, потерпишь?

Киране уже было всё равно. Шрамов она не боялась. Их хватало на теле охотницы. Они — следы былых побед. Так есть ли разница, где они находятся? Она уселась на шкуры, подтянув колени к груди, и подставила лицо шаману, закрыв глаза.

***

— Внимание! Резкое снижение! Потеря высоты! — разносилось из всех динамиков на дирижабле. — Возможна жёсткая посадка! Пристегнитесь ремнями безопасности и оставайтесь в каютах до соответствующих указаний!

Мы не обращали на предупреждения никакого внимания. Задействованы были все комары. Нужны оказались не только маги огня и земли, пригодились даже водники с воздушниками. Первоначальный план претерпел некоторые изменения в связи с невозможностью экипажа покинуть командирскую рубку во время посадки. Вот как раз для их защиты и понадобились водники с воздушниками. Воздушники должны были создать вокруг рубки тончайший слой воздуха, который помешал бы попасть воде в рубку, а водники страховали коллег на случай, если течь всё-таки будет. Ещё не хватало утопить команду дирижабля.

Мы же со Светой, Тэймэй, Вячеславом и Имяул наблюдали за происходящим с пассажирской палубы. Часть стены там стала прозрачной, открывая хоть и ограниченный, но всё же обзор на происходящее.

— Непривычно, — поёжилась Тэймэй, обнимая себя руками. — Обычно мы в гуще событий, а здесь только и остаётся, что ждать. Света приобняла азиатку, полностью разделяя её чувства.

На улице свирепствовал магический буран, вокруг всё было белым бело. Температура стремительно падала, в дирижабле тоже стало прохладней. Все мощности машины были направлены на сопротивление буре и маневрирование против ветра. Из-за бурана озеро внизу даже не просматривалось. Я не представляю, как ориентировались в этих погодных условиях Ксения и команда.

Пространство под нами расцвело алыми всполохами. Казалось, будто мы опускаемся прямиком в жерло вулкана, с такой скоростью выпускались заклинания магии огня. Грохот взрывов и треск льда доносились даже сюда. Мы стремительно спускались, возможно, в контролируемом падении. Уже были видны обломки льдин, которые продолжали растапливать маги огня. Водники развели в стороны волны, открывая дно для магов земли. Те, не мешкая, единой техникой раскололи гранит основания и развели камень в стороны.

— Приготовиться! — прокричала Ксения по громкой связи. — Приводняемся!

Воды озера вернулись в исходное состояние, а мы, хоть и держались за поручни, но всё же рухнули на пол от удара. Дирижабль дёрнулся пару раз, словно маневровые двигатели захлёбывались водой, и застыл.

— Поздравляю, господа! Мы сели! — послышался из динамиков уставший голос капитана.

Спустя пятнадцать минут мы собрались в каюте Белухиной на совещание.

Каюта её больше напоминала кабинет. Овальный деревянный стол со стульями, прикрученными к полу, навигационные карты на стенах, магические светильники у потолка, сейчас работающие в полсилы. Единственное, что выдавало владелицу каюты, была узкая койка у одной из стен, укрытая белым пушистым покрывалом. Имяул как увидела эту красоту, так с мявком и растворилась в этом великолепии. Ксения только устало улыбнулась, глядя на столь наглый захват её собственности.

За столом сидела наша честная компания, Борзый, сама Белухина и пара её помощников.

— Прежде всего спасибо, Михаил Юрьевич, за неоценимую помощь. Если бы не ваши люди, у нас не было бы ни малейшего шанса. Не с этим грузом, — капитан глазами указала вниз, где под нашими ногами располагался грузовой отсек. — Правда, на приводнении наши проблемы не закончились. Сейчас ваши маги разбились на двойки и дежурят, плавя лёд вокруг «Верного». Это вынужденная мера до окончания бури, а мы не знаем, сколько она продлится. Кроме того, в связи с притоплением двигателей, наши системы переведены на аварийное обеспечение с целью минимизации расхода энергии. Если буря продлится дольше суток, то здесь станет ещё прохладнее. — Ксения обвела нас всех уставшим взглядом, словно подготавливая к самому неприятному. — И последнее, нас поджидали. Где-то здесь бродит группа, нацеленная на наш груз. Мы успели перехватить лишь часть разговора, прежде чем ушли в режим молчания. Свидетели им не нужны.

Глава 8

— Ваши предложения, господа и дамы! — Белухина поочерёдно обвела всех пытливым взглядом.

— Какова дальность перехвата радиосвязи? — сразу включился в обсуждение Борзый, вот что значит военный.

— Полтора-два километра максимум, — отозвался один из помощников Белухиной. — Нас, конечно, сейчас занесёт снежком, но спрятать такую махину не выйдет. Нас сложно не заметить.

— Не вижу проблемы, — отозвалась Тэймэй, — даже с учётом габаритов дирижабля невидимость гарантирую, пока в нас носом не уткнутся. Озеро заснеженным показывать или с проломом льда посредине? Как будет правдоподобней?

— Натуральней с утонувшим на три четверти дирижаблем, — хмыкнула Белухина.

Тэймэй кивнула, приняв во внимание замечание, и прикрыла глаза, начав шевелить длинными узкими пальцами, словно ощупывала клубок ниток. Через минуту она развела ладони и щёлкнула пальцами.

— Готово, как заказывали, — сдержано улыбнулась иллюзионистка окружающим.

— Рядом есть населённые пункты какие-нибудь? — это уже я поинтересовался. В голове вырисовывалась идея, но пока ещё в общих чертах. Не хватало информации. А ещё имелись смутные догадки, вот их я и решил проверить.

— В радиусе десяти километров ни души, ну, может, охотничьи заимки есть какие-то, но ни сёл, ни хуторов нет, — сверяясь с картой, ответила Ксения.

— Тогда как они нас обнаружили с точностью до полутора километров?! Это же всё равно, что иголку в стогу сена найти.

— Думаете, кто-то из экипажа слил на сторону маршрут? — Вячеслав хмуро сверлил Ксению подозрительным взглядом.

— Исключено. Маршрут прокладывается динамично, зависит от многих факторов, а с таким грузом и подавно. Я трижды выполняла обманные манёвры, — постукивая пальцами по столу, размышляла Белухина, — к тому же фронт необъятный. Создать его стоило недёшево. Если бы они имели информатора, можно было обойтись гораздо более дешёвым вариантом.

— Тогда остаётся маячок, — пожал плечами Вячеслав, но, заметив наши недоуменные взгляды, разъяснил, — такой артефакт, который показывает местоположение дорогих артефактов при транспортировке. Нам такими экспериментальное медицинское оборудование снабдили, маго-технологическое. Говорили, что прототип стоил баснословно дорого. Но это только на военные грузы обычно цепляют.

Мы с Белухиной переглянулись. С учётом стоимости груза, там половина ящиков должна иметь маячки. Достаточно было передать кому-то парный артефакт для любого из маячков, и слежка обеспечена.

— Агафья, а ты сейчас не сильно занята? — попробовал я связаться с баронессой по кровной связи.

— М-м-м-м? — невразумительно промычала та. — У тебя минута!

— Мы попали под магическую снежную бурю и совершили аварийную посадку на озере Большая Индра...

— Миш, если ты сейчас попросишь спасительную операцию организовать, я сильно в тебе разочаруюсь, — фыркнула вампирша, не дослушав. — Сам залез в жопу мира, сам из неё и выбирайся, чай, не маленький!

— Ай-яй-яй! Нехорошо, дорогая, перебивать не дослушав! — мягко пожурил я Агафью. — У меня в грузовом отсеке собственности Министерства обороны на полмиллиарда рублей, ради которых нам эту бурю и создали. А вскоре чересчур осведомлённые дяди придут и попробуют всё это великолепие отобрать.

— Что ты от меня хочешь?

— Пенсию тебе досрочную зарабатываю за выслугу, — хихикнул я не к месту, — а вообще, найди через Орлова, кто слил на сторону данные по маячкам, нацепленным на дорогостоящие военные грузы. Нас по ним отслеживают.

— Думаешь? — усомнилась вампирша.

— А как ещё нас смогли посреди тайги с точностью в полтора километра обнаружить? — задал я ни разу ни риторический вопрос. — Ах да, и уточни про наличие конвоя. В этот раз комаров использовали в качестве охраны, даже не поставив в известность. Груз предназначен для Тобольской губернии.

— Оставь нам хотя бы одного свидетеля, — заикнулась вампирша, — а то ты далеко, трупы допросить не успеем.

— Обещать не могу, — честно предупредил об уровне сопротивления с нашей стороны, — у меня тут выбор невелик. Если нас решат из вредности уничтожить с грузом, то я церемониться не стану.

— Логично, — вздохнула Агафья, признавая мою правоту. — Комарин, ты можешь хотя бы изредка не вляпываться в истории общегосударственного или международного масштаба? Не отвечай!

Вампирша оборвала связь, а я вполне удовлетворённый результатом беседы вернулся к теме совещания. Пора было действовать и прежде всего определиться с количеством гостей.

Спустя пять минут два помощника Белухиной, Вячеслав и Борзый для отвлечения внимания были выпровожены из кабинета под благовидным предлогом лечения мелких травм у членов экипажа при приводнении. Я же создавал комаров и отправлял на разведку, в который раз вспоминая добрым словом новую способность, дарованную Комаро. При минус двадцати градусах ни один комар попросту не выжил бы. А мои ничего, хоть бы хны, летели и сканировали территорию сквозь пургу, мороз и ветер.

Первоочередной у них стояла задача обнаружить скопления людей в радиусе пяти километров и принести их образцы крови. С этим они справились за каких-то полчаса, причём умудрились показать мне целых две группы по двадцать человек. Их местоположение я примерно отметил на карте. Продегустировав принесённую кровь, я разочаровался и обрадовался одновременно.

Разочарование было от того, что добиться информации у кого-либо из этих групп не выйдет. Они — обычные наёмники, группами раскиданные в обозначенной заказчиком местности. Всего таких групп было больше четырёх десятков, а этим двум повезло, что мы решили приземлиться именно здесь. Для получения информации мне необходимы были лишь два человека, командиры этих групп, остальные меня не интересовали.

Радовался же я развязанным рукам. Кровь подтвердила намерения наёмников зачистить объект от людей. У некоторых были ещё и грязные мыслишки позабавиться с женщинами перед «зачисткой». Ну что же, хищник поменяется с жертвой местами.

Но для реализации моего плана мне необходима была помощь.

— Света, солнце моё, а ты можешь из подручных средств быстро изготовить какой-нибудь быстродействующий смертельный яд? — поинтересовался я у собственной невесты. — Желательно, такой силы, чтобы одной капли хватило гарантировано на человека.

Сказать, что сидящие за столом женщины удивились, это ничего не сказать.

— М-могу, — чуть заикаясь, призналась лекарка, — н-но мы же л-лекари...

— Считай, что это будет самооборона, — безразлично пожала плечами Тэймэй, у которой напрочь отсутствовало человеколюбие к нашим убийцам. — Нас они жалеть не планировали, а с учётом ситуации, не удивлюсь, если они ещё и решат позабавиться с женщинами перед смертью, — будто бы прочитала мои мысли азиатка. — Тут либо они, либо мы. Я предпочитаю, чтобы посреди тайги остались они.

— Как вы собираетесь их отравить, Михаил Юрьевич? Вы хотите пустить их в дирижабль? — уточнила Ксения, не глядя на меня и сжимая в пальцах карандаш.

— Ни в коем случае, Ксения Андреевна, — успокоил я Белухину, — моя цель ликвидировать их дистанционно, ещё на подходе.

Дальнейшие события заняли не так много времени. Минут пятнадцать понадобилось Светлане, чтобы приготовить мутное зелёное нечто, заявленное как смертельный яд. Проверять его свойства не стали. Невеста подала мне мензурку в перчатках, заметно нервничая:

— Миш, пожалуйста, будь аккуратней. Откачать я тебя смогу только в первые пять минут.

— А амулетом эту дрянь можно вылечить? — уточнил я на всякий случай.

— В теории, да. Но это всё равно, что воскресить. Сутки после этого организм ещё будет чувствовать фантомные боли, — развела руками Света. — Извини, сделала, что могла, из подручных средств...

Я чмокнул невесту в нос, успокаивая и поддерживая.

— Ты — умница! Это лучшее, на что мы могли надеяться в данной ситуации.

Едва я закончил фразу, как в кабинет заглянул один из помощников Белухиной:

— Капитан, люди в зоне прямой видимости. Движутся с двух сторон. Насчитали более трёх десятков человек.

— Активируйте щит! Вдруг решат издали ударить чем-то, — Ксения сорвалась с места, выбегая вслед за помощником, и на ходу бросила, — самое время претворить ваш план в действие!

Медлить нельзя было. Я создал пять десятков комарих и напоил ядом, отпуская моих фантомных девочек на охоту. Сам же связался с Борзым:

— Противник в зоне видимости?

— Так точно.

— Сейчас они начнут умирать, если на ком-то сработает амулет лечения, уничтожить. Останутся два командира, их, по возможности, брать живыми.

— Принято, — спокойно отреагировал кровник.

Спустя пять минут всё было кончено. Взволнованная Ксения ворвалась в кабинет и расцеловала в обе щёки нас со Светой и Тэймэй заодно.

— Вы бы это видели! — восторженно делилась впечатлениями Белухина и принялась в красках описывать увиденное.

Я же слушал короткий доклад от Борзого:

— Тридцать девять трупов, один пленный командир. Сняли всё оружие и артефакты. Имелось нечто убойное из арсенала магии смерти.

— Площадное и медиарное?

— Площадное. Подозреваю, после него и наёмники не должны были выжить, только командир одной из групп.

— Его взяли?

— Нет, устранили при попытке бегства с помощью свитка переноса.

— Значит, всё-таки кто-то из военных решил толкнуть груз на сторону, раз даже свитками озаботился.

— Вероятно, — согласился со мной Борзый, — что с телами делаем?

— Собрать и сжечь. В них яд, не хотелось бы, чтобы зверьё пострадало от человеческих разборок, да и следы не стоит оставлять.

— Принято.

***

Кирана обещала себе молчать, во что бы то ни стало, и сдержала обещание. Пока шаман водил кистью по израненному лицу, она чувствовала то жар, то холод. Такое ощущение, что её поочерёдно окунали в пламя и в студёную воду, но она молчала, сцепив зубы. А затем пришла боль. Яркая, чистая, разливающаяся волнами по телу. Навалились воспоминания, смутные образы из прошлого.

Она сидела малышкой на руках у Нарвы и жаловалась, что дети в селении дразнили её подкидышем, безродной. Мать хмурилась, гладила Кирану по голове и успокаивала:

— Ты не безродная. Когда-то ты дашь начало целому роду, собственному роду! Твоих внутренней силы, огня души и хладного спокойствия разума хватит, чтобы быть выше всего этого. У тебя есть ты! Цени себя и не давай другим обесценивать себя!

Воспоминание рассыпалось ледяной крошкой, растворяясь в Реке Времени. Сама же охотница оказалась на каменном мостике, перекинутом через пропасть. Дно её было скрыто клубящимся туманом, легко поддающимся порывам ветра. Начало и конец моста терялись в дымке, как будто у Кираны сейчас не было ни прошлого, ни будущего. Девушка сделала неуверенный шаг вперёд, затем ещё и ещё, ощущая босыми ступнями гладкость отшлифованного тысячами ног камня. Он был тёплым и приятным, словно нагретый солнцем. Даже запах здесь был очень странный, солоноватый, горячий, оседающий на языке пеплом.

Кирана взглянула в небо и замерла. Солнце. Огромный жёлтый шар, согревающий своими лучами, висел на небосводе. Странное место, не пугающее, но почему-то казалось, что здесь нельзя задерживаться. Она шла недолго, но, когда туман рассеялся, замерла, не доходя до конца моста. Всё потому, что впереди не было земли, берега, любой твёрдой поверхности, на которою можно было бы ступить. Лишь безбрежный океан синей лазури и красного пурпура, волны которого не смешивались, соприкасаясь в середине и с шипением отступая, чтобы вновь сойтись с шипением и паром.

Кирана в нерешительности остановилась на краю. Куда дальше? И как? Она спустила ноги с мостика, предварительно прикинув, что точно не коснётся кромки разноцветного океана.

— Что всё это значит? Что я должна сделать? — прокричала она в небо, подставив лицо лучам солнца.

Кольцо на пальце нагрелось, привлекая к себе внимание. Охотница внимательно рассматривала камни на нём. Стоило повернуть руку в сторону лазурных волн, и голубой камень начиная сиять ярче, красный же, словно затухающее пламя костра, становился едва заметным. Если же Кирана тянулась к пурпурным волнам, то голубой камень бледнел, выцветал почти до белого цвета. Какую бы сторону она ни выбирала, поверх волн проявлялась дорога. Зыбкая и туманная, но она была.

— Я, что, должна выбрать только одну? — Кирана задала вопрос в пустоту, рассматривая взаимодействие волн при удержании руки строго на линии соприкосновения океанов. Оба камня горели ярким насыщенным светом, волны шипели, расходились и сходились снова в вечной борьбе.

— Я не хочу! — тихо и упрямо призналась сама себе охотница. И вода, и огонь были частью её самой, как и говорила когда-то в детстве приёмная мать. Огонь души и холодное спокойствие разума. Как можно отказаться от части себя?

Мост под девушкой задрожал, она повернулась назад и увидела, как камень за камнем осыпается некогда надёжная опора. Её торопили, заставляя сделать выбор. Но всё внутри охотницы протестовало против этого. Мать всегда говорила, что стоит выбирать собственную дорогу, что бы ни случилось. Никто и никогда не приведёт тебя к счастью, ибо видит счастье сквозь призму собственной жизни, опыта и страхов.

До Кираны оставалось три ряда камней, когда она, наконец, решилась:

— Там, где есть две дороги, всегда найдётся и третья.

Девушка легко соскользнула с моста в воду, целясь ровно посередине. Она готовилась ухнуть в воду или обжечься об огонь, но вместо этого легко и невесомо шла по паровым облачкам на границе соприкосновения. Она была ничем, могла легко взмыть ввысь и даже просто лежать на пару, как на легчайшей перине. В душе всё пело от осознания, что она сделала так, как велело сердце. Пусть дорога не проявилась, но она проложит её самостоятельно.

Чего девушка не видела, так это восстановившийся за спиной мост и ласковые разноцветные волны магии, тянущиеся к ней, облизывающие ступни и впитывающиеся в тело.

***

Магическая буря продержалась чуть меньше суток. Всё это время комарихи мониторили местность вокруг в поисках других мобильных групп наёмников. Потребление энергии уменьшили за счёт отключения щита. Команда разделилась на вахты и вела наблюдение за пространством в зоне видимости от дирижабля. К обеду следующего дня пурга утихла. На смену ей пришли свинцовые низкие тучи, которые задевали верхушки вековых деревьев. Операция по взлёту из озера оказалась чуть ли не сложнее посадки.

Поднять махину весом в две сотни тонн и размером под двести метров в длину и тридцать метров в диаметре — та ещё задача, особенно, если у вас в наличии всего по одной пятёрке стихийных магов. По итогу, оказалось проще создать воздушное пространство вокруг двигателей для их продува, оставляя весь дирижабль на воде, чем поднимать всю махину ради восстановления работоспособности двигателей. Так никаких сил и резервов не хватит впятером держать дирижабль. Стоило двигателям заработать, и тогда уже за работу принялись маги. Сначала маги воды создали несколько опорных водных столбов, на которых подняли дирижабль над поверхностью озера, а затем их эстафету подхватили воздушники. Весь подъём у нас занял более трёх часов.

В Тобольск мы прибыли под покровом ночи, но встречали нас не то как победителей, не то как незапланированно воскресших. Воздушный причал оцепили войска Омского военного округа, нам запретили покидать пределы дирижабля до приезда полномочного командования. Но, когда встречающие затребовали вскрыть грузовой отсек и предоставить доступ к имуществу Министерства обороны, я встал в позу. Перехватив микрофон у опешившей от такой наглости Ксении, я произнёс:

— Здравия желаю. С вами говорит командир спецподразделения Министерства обороны «Комар» граф Комарин Михаил Юрьевич. В связи с проведением полномасштабной операции по нашему устранению и в связи со взятыми на себя обязательствами по защите собственности Министерства обороны мною единолично принято решение об отказе предоставления доступа к грузам на дирижабле «Верный» третьим лицам до получения соответствующих указаний из Главного штаба. Предупреждаю, что дирижабль укомплектован полуротой магов и в случае попытки насильственного проникновения внутрь будем работать на физическое устранение возникшей угрозы.

С той стороны повисло молчание на долгую минуту. За это время я успел связаться с Агафьей.

— Как ваши успехи по ловле крыс?

— Прелестно, просто прелестно. Дело Крысина живёт и процветает даже после его смерти, — кровожадно отозвалась вампирша. — А вы уже в Тобольске?

— Да, нас забаррикадировали на дирижабле и требуют открыть доступ к грузу.

— Далеко послал?

— Предупредил, что буду устранять физически любого, кто сунется, до особых распоряжений. Вот уточняю, долго сидеть в осаде будем?

— Экий ты резкий! Но тоже правильно! У нас завершается ментальная проверка командующего Омским военным округом и губернатора Тобольской губернии. Как только кто-то из них окажется кристально чистым, так и сообщу, кому сгружать твоё богатство. А пока придётся посидеть.

Вампирша оборвала связь, а меня уже тормошила Ксения с испуганными глазами, рукой показывая куда-то мне за спину. Из динамиков доносилась чья-то отъявленная брань с обещаниями отправить меня туда, где медведи срать не ходили, а вот за моей спиной в воздухе колыхался самый настоящий дух и злобно скалился в мою сторону:

— Долго же вы за своим имуществом не возвращались. Мы на двадцать лет сговаривались, а они аккурат через два дня заканчиваются!

Глава 9

Я чуть не присвистнул от удивления. Вот это сюрприз! Дух самый настоящий!

— Ты кого духом назвал, неуч малолетний! — огрызнулось нечто, духом себя не считающее. — Хотя, может, и не малолетний! Но неуч как есть! Продлевать будешь? Или забирай своё богатство и не занимай время за зря у шамана.

Э-э-эм... А кто такие шаманы?

После фразы про шаманов я заинтригованно хранил молчание, а вот Ксения, напротив, оттаяла и успокоилась.

— Идите ко мне в каюту, там без лишних ушей поговорите.

На нас действительно уже косились, а личные дела рода, пусть и двадцатилетней давности, не стоило обсуждать на виду у всех.

— Прошу следовать за мной, — позвал я собеседника и отправился в капитанскую каюту, благо, она была совсем рядом.

Шаман важно плыл за мной по воздуху, озираясь по сторонам. В каюте он расположился на капитанском кресле во главе стола. А я что, а мне не жалко, сел напротив.

— Мы не знакомы. Граф Комарин Михаил Юрьевич, — представился я шаману, — с кем имею честь общаться?

— Нойон Северин, — представился тот в ответ, подозрительно буравя меня взглядом, — а какое отношение вы имеете к барону Комарину Юрию Михайловичу?

— Самое что ни на есть прямое, он — мой отец, да упокоит Комар его душу. Он что-то отдал вам на хранение?

— Так и есть. Уникальное сокровище, требующее особого ухода на третьем уровне изнанки. Мы оговаривали срок в двадцать лет. Он завершается через два дня.

Интересное дело... что же отец пытался спрятать от деда на два десятка лет на третьем уровне изнанки? И зачем? Собственно, это мне и предстоит узнать.

— Я хотел бы забрать собственность рода. Вы сможете доставить её сюда?

— Граф, я не доставщик цацок. Я — шаман. Моё дело — сохранить сокровище, забирать отправляйтесь сами. Запишите координаты тонкого места, — я записал координаты в мобилет. — С владельцем договоритесь сами. На всё про всё у вас два дня. Дальше там начнётся сезон стихийных прорывов изнанки. Боюсь, вы и с армией там не протянете дольше часа.

Проекция души шамана начали рассеиваться.

— Постойте, как я узнаю, что именно искать? — попытался остановить нойона. Сейчас всё выглядело как в старых добрых сказках: пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что.

— У сокровища, по вашим меркам, запредельный уровень магии. Не перепутаете, — хмыкнул шаман и растворился в воздухе.

***

Я раздал указания кровникам, и те заступили в дежурство. Люки были задраены. Мы болтались на высоте сорока метров над землёй и сквозь прозрачные стены наблюдали за военным оцеплением, подогнанными грузовиками с брезентовыми кузовами и брызжущим слюной жирдяе, грозящим в наш адрес кулаком и, кажется, оружием.

Даже с такого расстояния видно было, что у него два дополнительных подбородка, глазки бусинки, как у подслеповатой свиньи, и такой же крупный приплюснутый нос. Я передал визуальный образ толстяка Агафье.

— Это кто на нас тут армию пригнал?

— Ах ты ж тварь! Это ж Свинякин! Его же на каторгу должны были отправить! Я сама ходатайствовала. Что он в Тобольске забыл?

— Говорит, что он — местный начальник штаба и требует забрать груз, предназначенный для его ведомства.

— Вот... свинота жадная! Хрен ему, а не груз! Даже не вздумай, эта тварь уже за мздоимство и растраты на Камчатке проходила, а, глядишь ты, пристроился по старым связям за Уралом. Теперь точно всех выловим! — вампирша злилась, но вместе с тем в её голосе чувствовались азарт и предвкушение охоты.

— А вы не могли бы поторопиться? — очень культурно намекнул я вампирше на сжатые сроки.

— А что такое? Укачивать начало в воздухе? — хихикнула Агафья, даже не обидевшись на моё замечание. — Уж потерпи денёк другой, сам кашу заварил. С учётом неповоротливости бюрократического аппарата, наше ведомство и так ведёт расследование со скоростью дирижабля.

— Не в этом дело, ко мне тут местный шаман заглянул на огонёк, сообщил, что через два дня завершается контракт на хранение некоего сокровища или артефакта, оставленного отцом двадцать лет назад. Есть предположения, о чём речь?

Вампирша замолчала, причём надолго.

— Как, говоришь, зовут шамана? — настороженно уточнила кровница.

— Нойон Северин.

— Хм...

Пауза затянулась, но я всё ещё чувствовал присутствие Агафьи по кровной связи.

— Кто вообще эти шаманы?

— Понимаешь, в этом мире есть люди, которые верят в существование мира духов: духов природы, стихий, растений, животных и даже душ умерших и ещё нерождённых людей, — осторожно объясняла вампирша, словно делилась еретическими постулатами. — В чём-то наши веровании с ними схожи. Мы поклоняемся богам-покровителям, по сути, духам тотемных животных и растений. Мы даём им силу, а они по желанию делятся ею с нами, иногда даже общаются, как с тобой. Так вот, по мнению шаманов, мы зациклились на одном аспекте, позабыв начисто про всех остальных духов.

— И что, император позволяет еретикам так спокойно разгуливать и проповедовать собственные взгляды? — я весьма удивился. Как-то это не вязалось с моим представлением о Кречете. Он, конечно, не кровавый тиран, но вопросы соблюдения веры в этом мире стояли далеко не на последнем месте.

— Скажем так, на них смотрят сквозь пальцы. Во-первых, они не агрессивны, не проповедуют, как ты выразился, а, во-вторых, ты ещё попробуй их найди, — хмыкнула вампирша. — Могу поспорить, к тебе шаман не на своих двух явился, а в проекции. Настоящее же тело может находиться где угодно, хоть на изнанке.

Я крепко задумался. А ведь какие интересные личности. Вроде бы и воду не баламутят, но и перестраховываются. Честно говоря, такая разумная предосторожность была мне по вкусу.

— Что могло отца связывать с шаманами?

— Комар его знает. Двадцать лет назад твой отец как раз сбежал с Марией Виноградовой. Они год скитались, пока дед не пошёл на попятную и не признал брак. Так что весьма вероятно, что твой отец умудрился что-то этакое добыть, но из-за обиды на деда надёжно спрятал.

— Да, куда уж надёжней, третий уровень изнанки, — ответил я, вслух рассуждая.

— Вот же... Теперь уже и мне интересно, что там такого Юра успел припрятать. Двое, говоришь, суток тебе дали? Пойду-ка я форсировать следствие в интересах рода. Думаю, за сутки справимся. Пока договаривайся об экспедиции на изнанку.

***

Кирана пришла в себя рывком, вскочив с постели и сбросив на пол шкуры. Ей приснилось, что на них снова напали войлаки. За пределами дома выла пурга, в очаге всё так же потрескивали поленья, но на этот раз в котелке варился сытный мясной бульон. Арва лежала тут же, опустив морду на передние лапы и дремала, прикрыв глаза. Охотница обернулась к лежанке с матерью. Старая Нарва спала, цвет её лица сменился с землисто-серого на бледно-жёлтый, словно силы медленно и нехотя возвращались в некогда сильное тело. На лбу не было испарины, да и спала мать спокойно, повернувшись чуть на бок и подперев щеку ладонью. Умирающие так не спят.

Кирана выдохнула с облегчением. Они смогли, спасли мать. Правда, стоило признать, что без помощи незнакомца они бы не справились. Шаман он или нет, не имело совершенно никакой разницы. Девушка улыбнулась и с удивлением поняла, что щека совсем не болит, а ведь после ранения войлаком должна была. Осмотревшись, Кирана обнаружила недалеко от сундука маленькое зеркало, не больше ладошки размером, в бронзовой позеленевшей оправе. Чужие вещи брать нехорошо, но охотница успокаивала себя тем, что она только на минуточку.

Рука сама потянулась к желанному предмету. Поворачивая зеркало на себя, Кирана готовилась увидеть бледный розовый шрам на всю половину лица, а вместо этого застыла и неверяще прикасалась пальцами к изящному узору, вьющемуся от центра лба вокруг брови, по щеке и до подбородка. Узор был двухцветный, сочетание красного и синего цветов было столь гармоничным, что охотница залюбовалась собственным отражением.

— Нравится? — пророкотал из-за спины насмешливый голос незнакомца, умудрившегося подкрасться незаметно к охотнице.

От испуга она выронила зеркальце из рук, но сработала выработанная за годы тренировок реакция, и охотница подхватила его на лету, не дав разбиться. Вернув чужую вещь на законное место, Кирана честно ответила:

— Нравится. Я была не в себе, но помню, что вы использовали для этого макры. Не люблю быть в долгу. Какого уровня камни мне необходимо вам возместить?

Незнакомец покачал головой с улыбкой и не ответил на вопрос.

— Будь добра, разлей похлёбку. Покорми мать бульоном, а потом сама можешь поесть.

Охотница не стала спорить, в точности выполнив все указания незнакомца. Всё это время она исподволь наблюдала за его действиями. Он методично делал записи в довольно толстом блокноте, а затем взял ещё один и принялся зарисовывать в него какую-то тварь с пометками о размерах, свойствах и причине смерти.

— Вам налить? — проявила вежливость Кирана.

— Пожалуй.

Незнакомец встал, потянулся всем телом и прислушался к звукам за пределами их маленького тёплого мирка. Охотница поставила перед хозяином дома тарелку с похлёбкой и отошла к Арве. Та как раз проснулась и тёрлась о ноги подруге, намекая на естественные позывы организма.

— Я могу разрешить Арве выйти на улицу? — Кирана сама не знала, почему спросила у него разрешения.

— Можешь, но все дела пусть справляет не дальше пяти метров от дома. Там прорывы пошли от четвёртого уровня и выше. Похоже, в этом году гон Дикой охоты начался раньше обычного.

Кирана кивнула и передала наставления волчице, отпуская ту по естественным надобностям.

— Кто вы? — наконец, решилась задать мучающий её вопрос охотница. — Вы узнали мою мать и меня, но я почему-то сильно сомневаюсь, что вы — шаман.

— А он и не шаман, — хрипло отозвалась Нарва, но в её голосе было столько теплоты, что Кирана невольно вздрогнула, — это Киртас, мой несостоявшийся жених.

***

Княжество Рюген, замок князя Михельса Исбьерна

Княжеская семья Рюгена всегда славилась сильными магами земли. При необходимости они могли бы обнести всё княжество непреодолимой стеной, защищаясь от датских захватчиков, но предки Михельса были умными и предусмотрительными людьми. Жизнь в полной изоляции привела бы к вырождению. Они предпочли заключить союз с датскими монархами. Таким образом княжество оказалось неприкосновенным ещё и получало плату для спящего духа земли, за это Исбьерны участвовали в войнах на стороне датской короны.

Вот и сейчас королева Мадлен тонко намекнула Михельсу, что нуждается в его помощи. Стерва удачно выбрала момент, затребовав его сразу после выполнения своей части сделки. Девушку для следующей жертвы прислали, и у Исбьерна не было причин не явиться на зов королевы.

Михельс оттягивал отплытие в Копенгаген, как мог, ожидая новостей от хранительницы родовых даров, хертугинде Ингрид. Последнюю неделю она вообще перестала покидать обитель, пытаясь расшифровать руны, то возникающие, то исчезающие с поверхности вместилища духа. Туда же перенесли все добытые Михельсом древнейшие свитки с рунописью. Но всё бесполезно.

— Хертуг Михельс, — в покои князя с достоинством вошла Ингрид. Руки её тряслись, женщину пошатывало, а в глазах горел нездоровый блеск. Общая бледность и впалые щёки делали её похожей на ожившего скелета. — Дух заговорил!

— Хертугинде Ингрид, неужели вы смогли расшифровать руны? — князь был приятно удивлён старательностью двоюродной бабки. Но та удивила его ещё раз.

Женщина шаткой походкой подошла к столику с крепкими напитками и щедро плеснула себе янтарной жидкости в стакан. У князя взметнулись брови. Старая карга на его памяти ни разу не прикоснулась к алкоголю, предпочитая держать разум незатуманенным, а здесь вдруг стакан бренди. Ещё больше он опешил, когда Ингрид залпом опустошила стакан и наполнила до краёв следующий.

— Хер там! — выпив второй стакан, чуть заплетающимся языком ответила хранительница. — Эта каменюка древнее и умнее всех нас вместе взятых! И она показала мне, где находится колыбель мира! Запомни, Михельс, кто владеет колыбелью, тот владеет миром.

***

Друзья, ваши лайки, подписки и комментарии мотивируют творить лучше, чаще и больше! Мне будет очень приятно ;)

Глава 10

История, которую поведали Нарва и Киртас, была стара как мир. Нарве было пятнадцать, она росла красавицей, далёкой от охоты. Девушка видела себя доброй хозяйкой, заботливой женой и верной подругой. А ещё она была влюблена в Киртаса, который почему-то сильно не понравился её отцу. Девушка просила, бросалась в ноги, умоляла отца отдать её замуж за любимого, на что тот объявил, что через год дочь выйдет замуж за выбранного им охотника.

Тогда Нарва ожесточилась и впервые проявила настоящий характер. Она начала тайком тренироваться с Киртасом в надежде участвовать в Дикой охоте. Победа в соревновании охотников дала бы ей право самостоятельно решить собственную судьбу.

— Но почему Киртас не мог участвовать за тебя? — недоумённо переспросила Кирана, разливая по чашкам горячий травяной отвар. — Ведь охотники тренируются с детства! Чему можно научиться за год?

— Поверь, если есть стимул, научиться можно и за год, — Киртас придерживал чашку у губ Нарвы и тепло улыбался. — К тому же моя победа не заставила бы отца Нарвы изменить своё решение. Он влип к какую-то тёмную историю и пытался откупиться жизнью дочери.

Кирана вдыхала незнакомый, но такой вкусный аромат, что не удержалась от вопроса:

— Из чего отвар? Он пахнет просто потрясающе!

— Смородиновые листья, ягоды калины, нотки гвоздики и сушёного цитруса, — похвастался Киртас, но охотнице это ничего не сказало. Она не узнала ни одного названия, но предпочла не проявлять неосведомлённость и вернулась к теме беседы:

— Так что было дальше? — Кирана чувствовала себя маленькой девочкой, слушающей долгой вьюжной ночью зимние сказки, завернувшись в шкуры зверей и попивая сладкий взвар.

— А дальше... — Нарва тяжело вздохнула, и Кирана заметила, как бывший жених сжал ладонь матери в жесте поддержки, — а дальше мы объединили усилия и смогли вместе убить редчайшую тварь пятого уровня, победа над которой гарантированно обеспечивала мне победу в Дикой охоте. — Нарва криво улыбнулась, вспоминая события минувших лет. — Но тварь перед смертью сумела проткнуть мне живот своей хитиновой лапой. Яд быстро расходился по телу, и Киртас принял решение истратить макр на попытку моего излечения. Как видишь, ему удалось.

— Но почему вы тогда не вместе? А как же свадьба за откуп?

— Потому что яд успел натворить дел в теле. Я утратила возможность иметь детей. Клинок стужи дал мне свободу, но не смог дать желаемого.

Кирана не смогла сдержать возмущение, рвущееся наружу. Ей было так обидно за приёмную мать, что забылось и чудесное спасение, и помощь, а ещё стала гореть огнём часть татуировки на лбу и на щеке:

— Вот такая любовь у мужчин, да? Она ради тебя за год к охоте подготовилась, а ты... — охотница вскочила и не находила себе места от переполнявшей душу обиды за мать и злости.

— Кирана, ты не знаешь, о чём говоришь! — рыкнула Нарва, пытаясь встать на шкурах. — Это не его решение, а моё! Я дала ему возможность продолжить собственный род, найти спутницу. Я ушла!

— Ушла, сбежала, — ласково поглаживал ладонь любимой женщины Киртас, укладывая её обратно на шкуры, — я её через три года только нашёл и поселился недалеко. И с тех пор хожу по прорывам в поисках лекарства для неё. Даже когда у Нарвы появилась приёмная дочь, она нас не познакомила. Вот такая упрямая у тебя мать!

Киртас убрал пряди седых волос с лица Нарвы и стянул их красивой алой лентой, чтобы не мешались. Столько было в этих простых жестах любви и заботы, что Киране стало совестно за свою вспышку гнева. Щёку холодила татуировка, намекая, что стоило бы извиниться.

— Мне жаль, что я подумала о вас неподобающе, — девушка склонила голову, извиняясь.

— О, нестрашно, вы хотя бы умеете признавать ошибки, в отличие от некоторых гордых, самоуверенных, упрямых женщин, — Киртас подмигнул молодой охотнице, так чтобы Нарва не видела.

— Но почему Арва привела нас сюда, а не к шаману?

— А боги её знают, — пожал плечами охотник, — может, с пути сбилась, а может, сюда было ближе. В любом случае, такую подругу ещё поискать. Вы друг друга стоите! На Дикую охоту вместе пойдёте?

Кирана кивнула, подтверждая очевидное. Осталось совсем немного до её начала, а охотница даже не представляла, где они находятся.

— Мы с Нарвой проведём вас! А пока пей укрепляющие отвары и потренируйся с магией. Теперь, с кольцом и татуировками, она должна лучше тебя слушаться.

— Боги, я же вообще ничего не смыслю в ней, — охотница прикрыла лицо ладонями. — Как за два дня научиться том, чему люди учатся с рождения?

— Так же, как когда-то твоя мать обучилась ремеслу охоты, — Киртас говорил спокойным уверенным тоном, будто был уверен, что всё возможно в этой жизни. — Если ты смогла её почувствовать, это уже половина дела, большинство магов — интуиты, они колдуют то, что им нужно, не задумываясь, как это делают. Тебе тоже стоит попробовать.

Кирана в задумчивости вспомнила, как вызывала огонь, чтобы согреть для матери питьё. Она не смогла придумать ничего лучше, чем заморозить толстым слоем льда руку по локоть и спровоцировать пламя на уничтожение льда. Возможно, что Киртас прав и просто нужно очень ярко представлять результат. Охотница спешно натянула на себя штаны, куртку, меховую обувь и шапку. Благо, шкура мамотуса не страдала от огня и воды. Уникальный зверь.

Пришла пора поэкспериментировать. У неё есть два дня, чтобы научиться взаимодействовать со своими магическими силами и не разнести всё вокруг.

***

Агафья сдержала слово. В воздушной осаде мы провисели ровно сутки. Дальше Тень связалась со мной по кровной связи:

— Свинякин задержан, а вместе с ним и несколько лиц из Главного штаба Министерства обороны. К тебе отправлен полномочный порученец Орлова Медведев Николай Дмитриевич, он будет сопровождать груз от лица Минобороны и Имперской службы безопасности.

— Это сына Медведева, что ли, порученцем сделали? — удивился я, вспоминая бывшего поклонника Светы.

— Его самого, — подтвердила Агафья. — А вы знакомы?

— Да, он у нас в школе проходил спецподготовку. Мы были добровольцами во время прорыва шестого уровня, — коротко охарактеризовал я наше знакомство, опустив не самые приятные его моменты.

— Как тесен мир, — только хмыкнула вампирша и продолжила, — гарантами сохранности груза выступили князья Тигровы. От их семьи прибудет Афанасий Аристархович Тигров, брат главы младшей ветви рода.

— Это брат Еремея Аристарховича Тигрова, акционера Русско-Азиатского банка? — уже посмеивался я действительной тесноте мира и нашей империи, в частности.

— Э-э-э... Да, хм... действительно смешно. Кругом одни знакомые лица. Ну да это даже лучше, их ты хотя бы видел.

— Что на примере последнего инцидента с принцессой вообще не может являться показателем, — уже вовсю веселился я. У меня было хорошее настроение. И для этого были причины.

— Эм-м-м... действительно... — опешила вампирша и тут же пришла в себя, — что ты мне голову морочишь! У тебя сильнейший маг иллюзии в комплекте! Такого даже у императора нет! Мне наследник престола уже все уши прожужжал, какая она красивая и какая умная, и какая экзотичная, и как полезно было бы иметь магичку такого уровня в стране. Так что давай аккуратней там с наследницей Инари, вдруг с будущей императрицей по экспедициям рассекаешь.

Хм, а ведь я ещё раньше заметил взгляды, бросаемые Александром Петровичем на Тэймэй, и даже правильно истолковал их значение. Но, к сожалению принца и к моей скромной радости, Александру Петровичу там ничего не светило.

— Ты договорился о пропуске на изнанку? — прервала мои мысли Агафья. — И ты же вроде заикался, что тебе туда нельзя. Что-то изменилось с тех пор?

— Не особо, но Комар на сутки обещал прикрыть, дольше уже на свой страх и риск, — честно признался я вампирше. Надо же, она даже такие подробности нашего знакомства помнит.

— Ты там, смотри, не помри, пока Подорожниковой дитятку не заделаешь, а лучше и ещё бы парочке жён. А то род у нас — ты да я, да мы с тобой! — напутствовала меня на непотребства Агафья и прервала связь.

Груз сдавали в течение четырёх часов по описи. Всё это время мне пришлось контролировать передачу ценностей раз уж взялся изображать из себя настоящего конвоира. Погода ни разу не способствовала подобному героизму: было ветрено, температура опустилась до отметки минус семнадцать градусов, сыпала мелкая колючая крупа. Светлана порывалась было составить мне компанию, но была уведена Тэймэй в тёплое нутро дирижабля.

С принимающей стороны контроль передачи груза осуществлял Тигров Афанасий Еремеевич. Он оказался очень похож на собственного брата размерами и кровожадностью взгляда. Высокий, суровый мужик в военной форме с окладистой бородой, заплетённой в косы, подгонял своих людей рыкоподобными окликами, от которых у многих шёл мороз по коже. Мы с Медведевым к числу оных не относились. У меня уже был опыт знакомства с этим семейством, а Николай и сам статью и голосом не отличался от Тигрова.

К концу четвёртого часа, несмотря на разогрев крови, мы изрядно продрогли.

— Эх, в баню бы сейчас! — непроизвольно вырвалось у Николая, он потирал ладони и в очередной раз поднял ворот пальто.

— Да, мы с Еремеем Аристарховичем, помнится, в Архангельске в бане у баронессы Белухиной побывали, — поддержал я разговор, — воспоминания о тех трёх днях у меня как корова языком слизала, но те, что остались, включали её великолепных банщиц.

— Да ладно, вы пили с Белухиной три дня и ещё что-то помните? Сильны, Михаил Юрьевич! — пряча в бороде улыбку, отозвался Тигров, — брат рассказывал про тот ваш вояж. Пожалуй, Сибирь не может упасть в грязь лицом перед гостеприимством Севера. Заканчиваем погрузку, а нам пока баньку истопят!

Медведев расплылся в такой предвкушающей улыбке, что моя печень словила фантомные боли от прошлой «бани».

— Афанасий Еремеевич, — обратился я к Тигрову, — я не один, со мной друзья и невеста. А завтра ещё предстоит экспедиция на изнанку...

— Нескучно живёте, Михаил Юрьевич! Ну да друзья и невеста не помеха, у нас и женская банька имеется с купелью отдельной. Мы же по-мужски в реку будем или в снег, кому как пожелается! А банщики у нас не хуже Белухинских банщиц, вот увидите.

Света и Тэймэй идею поддержали и даже прихватили с собой Ксению, чтобы, значит, на троих лучше соображалось, я же забрал Вячеслава и предупредил Борзого, что завтра предстоит экспедиция на изнанку.

Мы мчались на бронированных автомобилях загород. Заснеженный Тобольск остался далеко позади. Дорога уходила всё глубже и глубже в лес, и через пару часов мы уткнулись в настоящий деревянный кремль с башнями по углам, высоченными стенами, сплошь обледенелыми, и кованными воротами. Вокруг замка, ощетинившись, стояли вкопанные в землю четырёхметровые колья с заострёнными концами.

— Это что за историческая реконструкция? — ошарашенно уточнил младший Медведев, глядя на колья. — На кого рассчитано?

— У нас здесь твари прорываются чаще, чем в европейской части империи. Иной раз ночи без тревоги не пройдёт, поэтому колья и ледяные стены — лишь разумная предосторожность, — как ни в чём ни бывало ответил Тигров. — Но не переживайте! У нас своя излучина реки есть, так что баня будет что надо!

Афанасий Еремеевич не обманул. Бани действительно были выше всяких похвал. Прежде всего хлебосольные хозяева озаботились «лёгким перекусом»: тарталетки с маслом, икрой и лимончиком, балыки рыбные копчёные и солёные, дичь запечённая, соленые грибочки и мочёные ягоды. У нас глаза разбегались от разнообразия закусок и отсутствия алкоголя.

— Баня не терпит иной градус окромя собственного! — зычным голосом прокомментировал наши взгляды Тигров и, дождавшись первого утоления голода гостями, повёл нас в баню. Девушек забрала с собой его младшая супруга, Евпраксия Андреевна. Следующий раз мы увиделись много позже.

Пока же нас ждало низкое покатое строение, законопаченное мхом. Скаты крыши опускались практически до самой земли. Рядом виднелись деревянные мостки, ведущие к купели, вырубленной прямо в реке. Внутри банька имела комнату отдыха с горячим пузатым самоваром на шишках, помывочную на несколько душ и саму парную.

— У-у-ух... Осиновая! — протянул с восхищением Вячеслав, окинув взглядом парную, — вот это уважили гостей!

Тигров светился от удовольствия, видя восторг Подорожникова. Я, как мог, соответствовал.

Попарили нас на славу. Банщики Тигрова сегодня повышали наш иммунитет путём снижения порога жалости, но на возмущения сил не осталось. Когда тебя сначала распарят, потом натрут маслами, потом окунут в ледяную купель и снова распарят... Когда тебя отходят можжевеловым веничком... а следующим заходом дубовым... когда на камни печи плеснут разбавленным хлебным квасом и запах его смешается с остротой полыни... Тогда у тебя не останется сил ни на что, кроме как заново родиться душой и телом!

С последнего окунания я возвращался на негнущихся ногах. Состояние было потрясающее, поэтому, когда мимо пронеслась четвёрка фурий в простынях с криками и смехом, я даже не сразу сфокусировал на них внимание.

— Поберегись! — кричала Белухина. — Я сейчас нам, девоньки, настоящую купель сотворю!

Магичка на ходу сделала какие-то пассы руками, отчего эти руки перестали удерживать простынь на её девичьих прелестях. Ткань нежно соскользнула, покидая свою хозяйку, а протяжный вздох восхищения Подорожникова утонул в треске льда, вскрываемого стараниями Ксении Андреевны.

Светлана, Тэймэй и Евпраксия одна за другой вбежали в воду за своей предводительницей и тут же выскочили, остудившись в ледяной водице. Красавицы гуськом ринулись обратно, хихикая и не обращая на нас внимания, лишь одинокая простынь на воде напоминала, что нам это не привиделось.

— Огонь-баба! — простодушно ухмыльнулся Тигров вслед.

— Мужики, кажется, я женюсь! — уже более уверенно ответил нам всем Подорожников.

Баня на этом закончилась, а началось планирование захвата крепости под названием Ксения Андреевна Белухина. А такие вещи на сухую не делались.

Глава 11

Утром я проснулся со светлой головой, что удивительно с учётом количества выпитого алкоголя накануне.

— Ну, должна же быть хоть какая-то польза от лекарей в семье, — отозвался Вячеслав, распространяя вокруг себя божественный аромат кофе. Заметив мой завистливый взгляд, он понимающе улыбнулся, — иди в душ, кофе и лёгкий завтрак нам подали в апартаменты, Тигров вчера озаботился.

— Спасибо, Слав! — искренне поблагодарил я будущего шурина за отличное самочувствие, но тот лишь отмахнулся. — Девушки уже проснулись? — поинтересовался, на ходу скидывая простынь и вынимая из вещмешка сменную форму.

— Проснулись, — неспешно потягивая кофе, сидел в кресле Подорожников, — я успел Белухину в коридоре подлечить, а остальных Светка приводит в чувство.

Ну хоть не мы одни вчера «напарились». Отдохнули все, да и Слава уже начал Ксении знаки внимания оказывать. Хм, может же действовать решительно, когда хочет. Лишь бы не наломал дров. Белухина ему не изнеженная барышня, томно вздыхающая и мнущая платочек у груди, — это командир воздушного судна, волевая и уверенная в себе девушка, профессионал своего дела. Стоя под струями тёплой воды, я вспомнил вчерашний разговор.

— Слав, только ты учти, у них там какая-то генетика странная, девочки рождаются одни! — честно предупредили я шурина, — вон, у баронессы пять дочерей! И у всех характер, сам видел, какой! Взрывоопасный! И дома она сидеть не будет, ждать тебя из военных командировок! Такую хрен посадишь!

— Да мне и не надо! Сына ты мне нашёл, с ним бы сблизиться! А девки... так девки! Зато какие будут! — мечтательно протянул Подорожников. — И, вообще, я, может, к ней в команду пойду лекарем! И вместе будем, и служба продолжится!

— Лихо ты за неё всё решил! Поверь, женщины такое не любят! — честно я пытался вразумить Славу, но не мог не признать, что вариант он продумал с учётом интересов Ксении.

— Я читал ваш договор о помолвке... вот пытаюсь брать пример, учусь уживаться с чужими интересами, — Подорожников развёл руками, — получается пока не очень, но мотивация, вон она, перед глазами ходит, потрясая... косищей русой.

Я мысленно заржал. Эк, как парня проняло, если он даже без простыни цвет волос запомнил. На этом наш разговор по душам завершился, да и возлияния пошли по новому кругу.

Спустя полчаса мы, посвежевшие и отзавтракавшие, покидали гостеприимных хозяев. Обменявшись взаимными приглашениями в гости, мы прыгнули во внедорожники и помчались дальше за город, с удивлением обозревая замену кольев вокруг замка. Оказывается, ночью был прорыв второго уровня, и часть тварей напоролась на защитные колья.

— А как же сирена? Или оповещение? И мобилизация? — ошарашенно взирал Медведев-младший на рутинную работу людей Тигровых.

— Евпраксия вчера обмолвилась, что сирена используется только при прорывах третьего уровня и выше, — пояснила Света, прижимаясь теснее к моему боку, — начальные считаются неопасными.

— Ну, в целом, они правы, таких даже обычным оружием ещё можно сохотить, — поддержал сестру Слава, — а мы на какой уровень изнанки пойдем?

— Мы на третий, но там имеется место стихийных прорывов более высокого уровня, поэтому, если кто передумает, то может дождаться нашего возвращения у Сергея Ивановича Трясогузкина, — вспомнил я наш преинтереснейший разговор с владельцем тонкого места, указанного шаманом. — У него для этих целей даже небольшая гостиница построена на территории.

Кроме гостиницы, были ещё лечебница, оружейный и артефакторный магазины, лавка скупщика ингредиентов с изнанки и филиал публичного дома. Одним словом, любой каприз за наши деньги!

Сам Сергей Иванович оказался личностью неординарной. При нашем разговоре по мобилету, он не сильно удивился желанию посетить именно третий уровень изнанки:

— Тоже на перекрёсток нацелились?

— Какой перекрёсток?

На той стороне повисла пауза, а затем напряжённый голос уточнил:

— Михаил Юрьевич, вы уж простите старого за мои следующие слова... но какого хера вы прётесь на изнанку, даже не узнав предварительно, в какую задницу собрались? У меня на третьем уровне безжизненная ледяная пустыня, в центре которой открывается такое количество спонтанных прорывов с других изнанок, что среди искателей это место прозвали перекрёсток. Каждая пятая экспедиция оттуда не возвращается, а каждая вторая за отдельную плату доставляет останки не вернувшихся, если находит подобные. В целости и сохранности не вернулся никто!

— Сергей Иванович, а моя фамилия вам ни о чём не говорит? — спокойно я уточнил у Трясогузкина.

— Говорит. Достаточно долго мы плотно сотрудничали с бароном Михаилом Юрьевичем Комариным. Он снаряжал экспедиции для исследования изнанок через перекрёсток. Но поскольку вы, Михаил Юрьевич, граф, а от него последние два года не было ни слуху, ни духу, смею предположить, что вы, как минимум, из разных ветвей рода, а как максимум однофамильцы, иначе были бы в курсе специфики этого места.

— Сергей Иванович, мы с моим дедом полные тёзки. Он, упокой Комар его душу, погиб два года назад, я же недавно вступил в права наследования, и так уж случилось, что не за красивые глаза был удостоен графского титула, — обстоятельно объяснялся я с владельцем тонкого места и бывшим партнёром деда. По совести, он пытался в грубоватой манере оказать мне услугу, уберегая от глупых и недальновидных поступков, коими славится молодежь. Вот только мне не восемнадцать, а самую чуточку больше. — Со мной чуть больше двух десятков магов, суицидальными настроениями я не страдаю и даже не планирую устраивать экскурсию по всем прорывам перекрёстка, поэтому давайте опустим этап с нравоучениями и перейдём к этапу определения суммы оплаты.

У меня были все основания вести себя подобным образом как раз потому, что у меня в голове была карта местности, по которой нам предстояло идти. Среди отсмотренных карт некоторые описывали именно эту часть изнанки, видимо, ещё и потому, что дед с маниакальной регулярностью отправлял сюда экспедиции, ведомый неким предчувствием. То ли он пытался вернуть запрятанный отцом артефакт, то ли искал что-то другое. Это я вряд ли когда-то узнаю.

Мы подъехали к поместью Трясогузкина к десяти утра. Там нас уже дожидался Борзый с кровниками в соответствующей экипировке и на зимнем варианте трициклов, поставленных на гусеницы с одной рулевой лыжнёй.

— У нас и такое есть? — немало удивился я нашему снаряжению, как и большинство гостей этого места.

— Как не быть?! — с гордостью улыбнулся Борзый, передавая мне из рук в руки Имяул, которая тут же забралась мне на плечо. — Арсений с Пауком не только склады Минобороны трясли, они ещё и по новейшим разработкам прошлись. Мне за час уже какие только предложения не делали хотя бы за один такой...

Да я представляю, а у нас их полтора десятка, как раз на тридцать человек, если брать в расчет двадцать пять кровников, Подорожниковых, Тэймэй, Белухину, которая неожиданно тоже захотела присоединиться к экспедиции, и меня. Проверив личные вещмешки на наличие всего необходимого, мы распределились по парам на снегоходы. Мы ехали со Светой и Имяул, Слава ожидаемо сел с Ксенией, чем заслужил колючий взгляд Борзого, а сам Борзый сопровождал Тэймэй, выполняя моё негласное поручение по охране иллюзионистки. Остальные кровники расселись заранее.

Встречать нас вышел лично Трясогузкин. Сергей Иванович осмотрел наш отряд цепким взглядом и остался доволен увиденным. Уточнив, есть ли у нас штатный лекарь, и получив утвердительный ответ, он попросил нас следовать за ним.

— Михаил Юрьевич, ваша подготовка вызывает уважение, но такое количество техники просто не поместится в грузовой лифт, доставляющих группы искателей под землю к стационарному порталу, — развёл руками Трясогузкин, — однако оплаченная вами сумма с лихвой покрывает не только стоимость прохода, но и услуги моего штатного мага-универсала для открытия портала на третий уровень прямо отсюда. И да, если вдруг что-то пойдёт не так, то вы всегда сможете вернуться обратно через стационарный портал, — Сергей Иванович передал мне круглый амулет на цепочке с голубым камнем в центре. — Это ключ для безопасного прохода.

Я надел цепочку на шею, чтобы не потерять.

— Хоурроушая игрушкау, даушь поиуграуть? — тут же заинтересовалась эрга украшением.

— Не могу, дорогая! Это не игрушка, а наш ключ обратно! — ответил я кошечке и ласково погладил её за ушком.

К этому моменту к нам подбежал низенький толстячок, вытирающий рот от сметаны. Кажется, мы отвлекли кого-то от завтрака.

— Сергей Иванович, простите Трясогузки ради, ведь не было никого в расписании, — заискивающе лепетал он, — это мы мигом! Это куда надоть господам?!

— На третий, Никифор! — покачал головой Трясогузкин, показав кулак своему порталисту.

— Один момент!

Не прошло и пары секунд, как перед нами появилось вертикальное мутное пятно, подрагивающее, словно рябь на озёрной глади. Портал был размером три на три метра, что позволяло проезжать снегоходам парами. Первыми отправились кровники, обеспечивать безопасность при проходе. Через полминуты я получил ответ, что всё в порядке, периметр оцеплен, и переход продолжился.

— Мыу идёум домоуй! — восторженный крик эрги меня просто-таки оглушил.

— Ты же ещё не родилась тогда, как ты можешь быть уверена, что это твой родной мир? — аккуратно поинтересовался я у Имяул, боясь разбередить болезненные воспоминания.

— Маугияу! Фоун! Доум! — на удивление коротко ответила эрга и замолчала, уйдя в себя. Я не стал её тревожить.

Мы со Светой ехали в середине каравана. Невеста молча прижималась ко мне, я же вспоминал свои последние походы на изнанку в прошлой жизни. В этой мне бывать на изнанке ещё не довелось по вполне объективным причинам. Мою душу всё ещё искали святоши и инквизиторы. Кстати, о них...

— Комаро, мы отправляемся на изнанку, — предупредил я бога, — активируй обещанный заслон.

— И что тебе дома не сидится? — со вздохом причитал покровитель. — Невеста — красавица, забот полон рот, а тебя всё на приключения тянет! Успей хоть за сутки, а лучше раньше. Мне, знаешь ли, сразу два мира перекрывать от поисковиков придётся!

— Спасибо! — честно поблагодарил я покровителя и отправился в портал.

Ощущения были так себе. Меня откровенно мутило, словно я опять три дня пил с Белухиной, а вот с остальными вообще боги знают, что творилось. Кровники у меня имели цвет лица от серо-зелёного до сине-голубого. Только Имяул радостно носилась по снегу, ныряя в сугробы и выныривая в совершенно неожиданных местах.

Я быстро нацепил на нос очки богини Инари и замер от завихрений силы, окружающих нас со всех сторон. Так вот о каком фоне говорила эрга.

— Здесь всё бурлит от магии! Свет, ты можешь помочь? — обернулся я и спросил у невесты, которая так в меня вцепилась, будто мы неслись на скорости больше ста километров в час. Она лишь отрицательно покрутила головой, едва сдерживая рвотные позывы.

Ситуацию прояснил Вячеслав, выехавший из портала следом.

— Здесь повышенный магический фон после закрытия высокоуровневого прорыва. Нужно прокачать силу по всей энергетической системе туда и обратно для внутренней стабилизации, как на самых простейших уроках по медитации сразу после инициации.

Это был первый раз, когда я порадовался, что взял его с нами. Боевой опыт военно-полевого хирурга — это не пустые слова. Последовав его совету, кровники постепенно приходили в себя, последние выезжающие из портала уже были предупреждены мной о сложностях, и спустя пять минут весь отряд был в порядке.

Портал за нашими спинами схлопнулся, и только сейчас я заметил, что здесь царила ночь, а в небе полыхала Река Времени, указывая дорогу на перерождение умершим душам. Зелёные, фиолетовые, синие и красные сполохи закрывали чуть ли не половину неба. Все замерли, поражённые этой красотой. Я же воспользовался возможностью проверить давно мучившую меня гипотезу.

Из собственной крови я активировал второй маяк для создания связи с меткой на наследнице Винограда. Мы видели её в похожем мире, так чем боги не шутят, вдруг повезёт? Да и, вообще, я предполагал, что, проживая на изнанке, её легче будет запеленговать именно отсюда. И я оказался прав. Маяк уверенно указывал на север. Сверившись с картой изученной части этого мира, я показал примерное направление движения кровникам.

Впереди на горизонте виднелся огромный каньон, а вот за ним... За ним очки Инари улавливали силу по цвету схожую с божественным сиянием Комаро, когда я решился посмотреть на него сквозь волшебные стёкла. Вот только сам же покровитель меня тогда предупреждал, что артефакт не может видеть потоки силы на большом расстоянии. Отсюда напрашивался вывод, что где-то там находилось место или артефакт с запредельным уровнем силы. Вспоминая описание шамана, я уже не сомневался в цели своего путешествия.

Оставалось всего два вопроса: как мой отец умудрился найти и спрятать здесь на долгих двадцать лет артефакт божественного уровня и куда же мне теперь податься, ведь артефакт и наследница Винограда находились в диаметрально разных направлениях, а у меня были всего сутки.

Глава 12

Задавив на корню собственную жабу, я не стал менять маршрут. Я могу сколько угодно облизываться на божественный артефакт, но сделку с Виноградом обязан выполнить. Поэтому наследница Винограда стояла пунктом номер один в списке дел на изнанке. Я, правда, не представлял, как буду её уговаривать отправиться с нами, но это уже дело пятое, найти бы её для начала.

Кровники даже обрадовались, что не придётся пробираться через ледяной каньон. Пока нас ожидали, они успели наслушаться от искателей, что каньон — место проклятое. До его дна никто так и не смог добраться. Отвесные гладкие стены, полные магических ловушек, не позволили. А обойти его не получалось, сколько не пытались, будто каньон был природной стеной, чтобы отгородиться от этой части мира.

Да уж, отец осуществил прекрасную задумку, зашвырнул на дно пропасти могущественный артефакт, чтоб никто не достал. Гениально! И надеялся придумать за двадцать лет, как достать его обратно, а теперь это стало моей заботой.

Выбросив все мысли об артефакте из головы, я подал знак остановиться и принялся сверяться с картой. Каждый час мы делали остановку, чтобы не сбиться с курса. Несмотря на подходящую экипировку, холод пробирал до костей. Дул пронзительный встречный ветер, от которого давным-давно должны были обледенеть и снегоходы, и их ездоки, но маги на то и маги, чтобы иметь в запасе несколько подходящих заклинаний. Заболеть никто не боялся при наличии двух магов-лекарей.

До этого мы уже делали остановку, но тогда маяк указывал всё то же направление. В этот раз меня ждал сюрприз. Направление изменилось, причём заметно.

— Твою ж мать! И почему именно сейчас ты решила куда-то отправиться? — мысленно выругался я и показал ориентир на карте Борзому. Тот отреагировал тут же, просчитывая варианты нового маршрута в соответствии с изученным рельефом:

— Справа от нас есть исследованное ущелье, там даже есть отметка о месте безопасного спуска. Оно идёт в том же направлении, что и маяк, но выход из него обозначен лишь через час пути. Если ориентир снова сместится, мы рискуем потратить время впустую.

Я рассматривал карты, замечая везде одни и те же странности. Эта земля словно была расколота ущельями и каньонами, веером расходящимися из одной точки. Однажды я уже видел нечто подобное. Тогда на побережье открылся прорыв девятого уровня, из которого пожаловало ящероподобное существо воистину гигантских размеров. К нашему ужасу, это был не эрг, но, к счастью, существо оказалось травоядным. Не найдя для себя подходящей пищи, оно несколько раз поднялось на задние лапы и опустилось на землю, отчего та раскололась похожими ущельями. Ящер ушёл, а вот изменённый им рельеф навсегда остался доказательством высокорангового прорыва.

Возможно, здесь произошло нечто подобное. Проломов было больше трёх десятков, но по-настоящему глубоких и неизученных — восемь, каньон входил в их число. Остальные были мельче и короче. Вот в одно из таких изученных ущелий Борзый предлагал спуститься для корректировки пути.

Мы вкратце посовещались и решили, что это лучше, чем возвращаться и прокладывать новый маршрут по испещрённой провалами земле.

***

Они прибыли практически к началу Дикой охоты, потратив сутки на дорогу. Толпы людей, жаждущих зрелищ и крови, сновали на поверхности каменного пояса, ожидая сигнала от шамана. Никто не обращал внимания на трёх путников, прибывших почти к началу ежегодного ритуала. Все охотники уже спустились в ущелье на верёвках и ждали открытия первого портала. Каждый из них выбрал собственную дорогу на склоне, не рискуя опускаться в сумрак провала.

— Ненавижу! — тихо просипела Нарва, глядя на разохоченную толпу. — Ненавижу! Ждут, как падальщики, в безопасности, пока кто-то другой будет проливать кровь.

Киртас сжал её плечо в жесте поддержки, прекрасно понимая и разделяя её чувства. Это в молодости всё выглядело красиво и благородно, в зрелости пришло понимание, что Дикая охота — кровавый извращённый обычай, который давно нужно было отменить, но вместо этого он собирает всё большую ежегодную жатву.

Они медленно пробирались к жилищу шамана, территория вокруг которого постепенно пустела. Старейшины семи поселений в это время занимали почётные места на Языке власти, выступающем далеко за пределы каменного пояса. Оттуда открывался наилучший вид на состязание. Семь ледяных кресел, вырезанных искусными мастерами, укрывали шкуры. Женщины и мужчины по очереди выходили, поднимали кулак вверх и кричали:

— Кровь! Жизнь! Борьба! Честь!

Толпа скандировала девиз Дикой охоты, вторя своим старейшинам. Каждый из семи мудрейших становился судьёй в случае, если кто-то из участников решит нарушить правила и помешать сопернику.

Оглушённые рёвом толпы, Кирана с Нарвой и Киртасом столкнулись с шаманом практически нос к носу.

Кирана рассматривала эту полулегендарную личность, от которой сейчас зависело её участие в Дикой охоте. Согнувшийся под грузом прожитых лет мужчина в меховой накидке опирался на посох и что-то бормотал себе под нос. Охотница разобрала лишь отдельные фразы, но понятней они не стали:

— ...это не закончится... я так замёрз... скорей бы... не пришёл... хватило бы на год... голодный...

Шаман был чёрным. Абсолютно. Словно угольное пятно посреди снежного покрывала. Даже белки его глаз были чёрными. Боги, что он такое? Если глаза — зеркало души, то какой же должна быть душа, чтобы почернели белки? Охотница вздрогнула.

— Боишься, перелётная? И напрасно. Не я страшен, я лишь смотритель и кормилец, страшен он, — шаман махнул рукой за пределы пояса, туда откуда волнами расходилась сила и куда стремились добраться все охотники, чтобы заполучить клинок стужи. — Вот его стоит бояться, но когда-то и он напьётся, — устало проговорил шаман, — и я стану свобо...

— Допусти Кирану к Дикой охоте! — Нарва не стала дослушивать его причитания, прервав шамана на полуслове. — Вот макр-пятёрка в качестве допуска к участию, а ещё... вот, — старая охотница вынула из-за пазухи кусок шкуры змея.

— Конечно, Нарва! Конечно! — радостно пропищал шаман. — Кро-о-овь! Свежая! Сильная! Проснулась! — он облизнулся и практически сальным взглядом окинул Кирану с ног до головы и схватил за руку. — Напьётся огня! Потеплеет!.. Согреюсь! — и тут же шаман шарахнулся от Кираны, как от заразной, и добавил совершенно другим голосом, будто бы в нём проснулась другая личность, — не надо ей туда, Нарва, не принесёт ей охота счастья, как и тебе когда-то! Я чувствую, её судьба уже бродит где-то в нашем мире! Потерпи! Не отдавай её! Он не устоит, заберёт же дань, как и у тебя когда-то... не надо!

Но просветление было не долгим. Шаман схватил макр и лоскут шкуры змея, вцепился в руку молодой охотницы и потянул за собой к толпе, скандировавшей девиз Дикой охоты. Словно из ниоткуда появилась волчица и последовала за подругой.

— Нарва... — заикнулся было Киртас, поддерживая за предплечье любимую, — давно он такой?

— Лет десять. Его терзают местные духи, но раньше это не было столь явно, — угрюмо ответила старая охотница, упрямо держась на подрагивающих от слабости ногах.

Киртас усадил любимую в сани и укрыл шкурами. Им предстояло отправиться на пояс и дожидаться приёмную дочь с Дикой охоты. День, к которому она готовилась всю жизнь, наступил.

***

За последующие двенадцать часов мы ещё трижды меняли направление движения, пока маяк окончательно не указал на каньон.

За это время я вспомнил столько ругательств, сколько не использовал за три сотни прожитых лет. Столько времени было потрачено впустую.

Сейчас я взирал на отвесную стену, возвышающуюся над нами на добрых три или четыре сотни метров, со дна очередного изученного ущелья, конец которого как раз и упирался в стену. Самое издевательство, что прямо за этой стеной переливался всеми цветами радуги мощнейший артефакт, под влиянием которого даже у моих неосведомлённых спутников случались приступы беспричинной эйфории. А маяк не просто перестал смещаться, но ещё и двинулся нам навстречу. Я был бы самым счастливым человеком на этой изнанке, если бы не эта... стена.

Последние два часа мы экспериментировали с магией, пытаясь взобраться по ней или, на худой конец, проломить внутри проход. Вот только всё без толку.

Первой сдалась Ксения Белухина:

— Миш, я — далеко не самый слабый маг, шестёрка воздуха, но я даже в спайке с полной пятёркой твоих воздушников не могу её проломить! А мы осилили площадную технику седьмого, мать его, уровня!

С девушки пот тёк градом, она выкачала свой источник почти под ноль, так что Вячеславу даже пришлось её на время усыплять, чтобы остановить бесполезные попытки. Тут-то мы и заметили, что рядом со стеной источник наполняется гораздо быстрее, чем обычно.

Дальше пробовали водники, они пытались нарастить на стене подобие ступенек или хотя бы скальных зацепов для подъема, но у них ничего не вышло. Такое ощущение, что стена отторгала вообще любое магическое воздействие. Не лучше была ситуация и у огневиков, те полноценной пятёркой не смогли заставить стену испустить хотя бы одну каплю талой воды. С магами земли дела обстояли ещё интересней. Они просто не чувствовали землю под огромной толщей льда, покрывшей эту изнанку:

— Здесь толщина ледяного покрова свыше пяти километров, мы даже впятером до земли не пробьёмся.

Правда, стоит отдать должное моим кровникам, они кооперировались с другими стихийниками и пробовали комбинированные варианты. Был вариант протопить лед до земли, сделать подкоп и пробиться подобным образом с другой стороны. Лёд даже начали топить, но произведя элементарные расчеты, пришли к выводу, что даже вытопить проём метр на метр глубиной в пять километров за оставшееся время существующими силами нереально. К тому же, растопленная вода грозила затопить не только наше ущелье, но ещё и с пяток соседних. А при господствующих здесь отрицательных температурах, мы просто замуровали бы льдом несколько ущелий и всё равно не добились бы результата, ибо, пробиваясь по ту сторону от стены, мы утопили бы себя в собственном подкопе.

Я бессильно взирал на стену и бесился от усталости и осознания тщетности наших потуг. Я не уверен, что это вообще возьмёт какая-либо магия. Оставалось либо сдаться, что вообще никак не входило в наши планы, либо прилетать сюда ещё раз, но уже на дирижабле... я натурально завис, осознав, каким же идиотом я был. И ведь выход был у нас под носом.

— Судари и сударыни воздушники, а вы можете нас по одному поднять на эту стену, а потом так же по одному спустить с неё?

Такой простой и очевидный способ, кажется, не пришёл никому в голову, но мигом возродил энтузиазм магов.

Начались эксперименты. Всё же поднять груз на высоту трёхсот-четырёхсот метров — это одно, а поднять человека с рюкзаком — совсем другое. Благо, экспериментировали на связанных рюкзаках, пока определили максимальный допустимый вес подъёма и оптимальный. При любых вариантах, снегоходы оставались на этой стороне стены. Правда, пока наши воздушники тренировались, водники и огневики расплавили и заморозили по новой удобные выезды на поверхность для техники.

— Я на снегоходы иллюзию невидимости накинула, — отчиталась Тэймэй, когда снегоходы перегнали на поверхность, — это на случай, если за нами кто-то следил и попробует умыкнуть нашу собственность, пока мы будем отсутствовать.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я иллюзионистку, ведь занятый своими мыслями, даже не подумал попросить о подобной помощи.

— Это тебе спасибо! — светло улыбнулась в ответ та. — После всех лет в борделе я уже и не думала, что моя жизнь может измениться в лучшую сторону. Но пришёл ты и изменил всё! У меня появились подруги, — азиатка покосилась на Свету и Ксению, о чём-то мирно беседующих, — я увидела столько мест и пережила столько, сколько иным не приходилось за всю жизнь! И, наконец, я уверена, что обрела в этой жизни надёжного друга, который всегда придёт на помощь, и к которому я всегда приду в минуту опасности не из чувства долга, а ведомая желанием души!

Тэймэй меня крепко обняла и отстранилась.

— Всё выше сказанное не отменяет того, что ты мне интересен и как мужчина, — воспользовавшись кровной связью, закончила азиатка, проказливо мне подмигнула и упорхнула к девушкам.

Я смотрел вслед Тэймэй, когда на моём плече материализовалась Имяул. Плечо при этом неплохо так перекосило под весом кисы. Я машинально почёсывал эргу за ушком, раздумывая, когда она успела так набрать вес, когда услышал мелодичный девичий голос:

— А ты её точно никак не можешь взять в жёны? Нам такие умные, одарённые и исключительно полезные женщины в роду ой как нужны!

Я ошарашенно скосил глаза на котеечку, которая сейчас размером уже обогнала Мауру, и не знал, как бы нежнее задать все вопросы, вертящиеся на языке. Да одна манера речи чего стоила!

— Ой, да брось! — хихикнула та. — Я чувствую твоё любопытство, спрашивай, а то сейчас лопнешь!

— Имяул, милая, как и когда ты так успела? — весьма коряво сформулировал я главный вопрос.

— Ну, во-первых, не Имяул, а Имал, — кокетливо поправила меня эрга, — мама меня так называла, я просто по детству выговорить не могла, а, во-вторых, это мой родной мир, здесь подходящий магический фон для развития и перехода на следующий уровень. К тому же, за стеной прячется что-то такое, что сильнее нас всех вместе взятых. Оно фонит магией на всю округу, так что я только и успеваю аккумулировать и перестраивать организм, ядро и систему энергетических каналов. Уже третий уровень взяла, если успею, попробую замахнуться на четвёртый.

Я мысленно присвистнул от темпов развития Имяул, тьфу ты, Имал. Теперь привыкать буду. Но тогда становился понятным большой магический потенциал наследницы Винограда, если она выросла в этом мире под воздействием подобного магического фона. С таким потенциалом она и Кречета за пояс заткнёт, а это уже чревато. Виноград, конечно, свою главу рода в обиду не даст, но вряд ли дикарка сведуща в политических интригах. Увязнет по самое не могу. Оглянуться не успеет, как уже за наследника престола замуж выдадут. Что-то мне подсказывало, что некстати проснувшаяся совесть не даст мне бросить на произвол судьбы выдернутую из привычной жизни девушку.

— Так и скажи, что она красивая! — хихикнула Имал, — а то про совесть вдруг вспомнил!

***

Сумасшедший шаман тянул Кирану сквозь толпу, расталкивая всех на своём пути. От криков поддержки, свиста и возгласов девиц закладывало уши. Старейшины как раз представляли участников от своих поселений. Далеко внизу маленькие человеческие фигурки взмахивали оружием или демонстрировали магию, приветствуя своих поклонников и земляков.

— Ты затмишь их всех! — гаденько хихикал шаман. — Я уж позабочусь!

Сказано это было таким тоном, что у охотницы мороз пошёл по коже. Девушка слышала, как в толпе то и дело принимали ставки на победителей и на первых погибших. Имя Ярва иногда встречалось в ставках на победу, остальные же имена были не знакомы охотнице.

Представление участников завершилось бурными овациями, все ждали только шамана. И тот явился. Кирана нервничала и скрывала лицо капюшоном, не отставая от своего проводника. Мать рассказывала, что перед стартом участник должен спуститься в ущелье, но Кирана всё ещё была на Языке власти, даже не представляя, как отсюда можно спуститься вниз. Шаман не выпускал девушку ни на секунду, гаденько подхихикивая. Он ударил посохом о камень, и над головами толпы пронёсся порыв студёного ветра, заставляя всех замолчать и поглубже укутаться в тёплые меха.

— Испокон веков вы живёте по древнему укладу: мужчины воюют с тварями, добывая всё необходимое для жизни среди вечного холода, женщины хранят огонь домашнего очага и воспитывают детей. Вот и сейчас очередной битвы ждут охотники, добытчики, настоящие мужчины! — толпа взорвалась криками поддержки и одобрения, но была прервана очередным потоком студёного ветра. — Но случается, что раз в поколение появляется кто-то, кто бросает вызов традициям, вековым устоям и самому смыслу нашей с вами жизни! Такие люди есть среди нас и сегодня! Поприветствуйте охотницу Нарву, обладательницу клинка стужи, которая четверть века назад доказала, что способна охотиться наравне с мужчинами!

Толпа заозиралась по сторонам, пока не увидела, как на самом краю пояса, превозмогая слабость, выпрямлялась во весь рост одинокая фигура и вскинула кулак в воздух.

— Кровь! Жизнь! Борьба! Честь! — ветер разнёс девиз Дикой охоты из уст давней победительницы.

— Нарва! Нарва! Нарва! Нарва! — скандировала толпа в эмоциональном экстазе, пока очередной поток леденящего ветра не обморозил разгорячённые губы.

— Сегодня история повторяется! Женщина бросает вызов тварям, пустошам и собственной природе! С минуты на минуту мы с вами узнаем, повторит ли она подвиг приёмной матери или заплатит собственной кровью и жизнью за гордыню! Поприветствуйте Кирану! — шаман толкнул девушку на самый край Языка власти и сорвал с её головы капюшон, выставляя напоказ тёмные волосы охотницы и свежую вязь татуировок.

Толпа поражённо ахнула, и сперва несмело, а затем всё громче принялась скандировать её имя:

— Кирана! Кирана! Кирана! Кирана!

Охотница подняла лицо в небо и закричала:

— Кровь! Жизнь! Борьба! Честь!

Толпа бесновалась в экстазе ровно до того момента, пока не увидела, как шаман ногой столкнул охотницу в ущелье прямо с края Языка власти.

Воцарилась мёртвая тишина, лишь гулкое эхо разносил отчаянный крик Нарвы, стоящей на коленях у края пропасти.

Глава 13

Последнее, что Кирана услышала перед толчком в спину, было тихим шипением шамана:

— Не используй огонь, там паутина!

Что всё это значит, она не понимала. Ветер бил в лицо, глаза слезились, но Кирана их не закрывала. Охотницу перевернуло в воздухе на спину. Адреналин вскипятил кровь до такой степени, что руку обожгло чем-то горячим. В небо из ладони вырвался столб пламени, облизывая встреченный на пути каменный выступ.

А в следующее мгновение вокруг тела Кираны закружились снежинки, казалось, со склонов ущелья разом сорвался весь снег и окутал охотницу белоснежным коконом.

Падение замедлилось. Девушка различала танец миллионов хрупких частичек замёрзшей воды, где каждая вела собственную партию, но не выбивалась из общего ритма.

Страх ещё сидел где-то на задворках сознания, но Кирана вдруг поняла, что ей спокойно и легко в этом снежном вихре, а главное, безопасно. Она плавно опускалась на дно ущелья, скрытое сумраком и тенями, и вдруг почувствовала под ногами пружинистую поверхность. Снежинки осыпались, выполнив своё предназначение, а Кирана осталась, балансируя на серебряной ленте шириной в два пальца.

— Какого... — не успела она завершить фразу, как рядом приземлилось что-то большое и пушистое, тихо скуля.

— Арва? — Кирана не поверила своим глазам, когда волчица встала на лапы и принялась облизывать ей лицо.

Лента явно не была рассчитана на такие нагрузки и начала издавать тихий треск.

— Замри и лежи, как я! — скомандовала охотница подруге, распластавшись на нескольких лентах для распределения веса. Пришлось откатиться от волчицы. Зато их возня сбила снежные шапки с лент, и они стали подсвечиваться серебристым светом в сумраке.

Кирана вспомнила последние слова шамана про паутину. Мать рассказывала про тварь, побежденную на Дикой охоте. Та имела толстое брюхо с жалом на конце, восемь хитиновых лап, мощные ядовитые жвала на морде. Так вот во вспоротом брюхе твари имелись такие же серебряные ленты.

Осталось понять, нынешняя ловчая сеть осталась от старой владелицы, или же у неё есть наследники.

Охотница не шевелилась, боясь ещё сильнее растревожить паутину, как её назвал шаман. Перевернувшись на живот, она принялась всматриваться в сумрак под паутиной. Просунув руку в ячейку сети, Кирана принялась швырять маленькие огненные шарики во все стороны, освещая себе обзор. Это выходило так естественно, словно магия, чувствуя нужды хозяйки, сама выбирала форму проявления.

Чуть правее от места её приземления огонь растопил снег и обнажил подобие каменных ступеней, выбитых вдоль склона. Запустив ещё несколько огоньков побольше, Кирана рассмотрела вполне сносную лестницу, ведущую как на дно ущелья, так и наверх.

Над головой послышался грохот, первые вспышки окрасили сумрак провала. Это открылись первые порталы, извергая на охотников тварей. Ущелье заполонило эхо криков и визгов неизвестных существ. Наверху шла извечная битва людей и тварей, но, кажется, для Кираны она закончилась. Закончилась, когда медузо-обезьян просто прошёл мимо, когда огромная мать-горилла вытащила её израненную из-под змея.

Охотница всегда считала, что её место было наверху, среди мужчин с оружием в руках, но сейчас, как никогда ясно, видела и другой путь, неизведанный никем.

— Я, наверное, сошла с ума, — тихо костеря себя на чем свет стоит, перекатывалась Кирана по нитям паутины к выбитой в скале лестнице.

Арва, заметив направление движения, спокойно ждала, пока подруга доберётся до нужной точки. Стоило охотнице спуститься на каменную лестницу, как волчица в три прыжка, используя инерцию лент, оказалась рядом и ткнула Кирану в бедро, подбадривая.

— Спасибо, подруга! Не представляю, как ты решилась... — Кирана говорила шёпотом, боясь нарушить безмолвие сумрака. Здесь было ещё темнее. Паутина мерцала над головой приятным светом, зрение вскоре перестроилось, но освещения было недостаточно для безопасного спуска.

Приходилось одной рукой постоянно создавать огоньки перед собой, спиной вжиматься в камень, а второй рукой придерживать Арву. Волчица то и дело соскальзывала с узкой лесенки, но стоически пробиралась следом. Спуск занял почти час, в течение которого Кирана не раз покрылась мурашками страха за подругу. Охотница даже не заметила, когда лестница повернула вглубь скалы.

Ступени стали шире, но и трещин на них стало больше. Они буквально крошились и рассыпались под ногами. Снег и наледь пропали совсем, будто зима и вьюга не смогли пробраться вглубь каменного лабиринта, но вместо них по стенам вились узоры изморози и инея. Впервые Кирана видела подобную красоту. Причудливые завитушки обретали форму цветов, деревьев, чудных животных, отдалённо похожих на тварей в бестиарии. Оглушительная тишина давила на нервы, шорохи шагов и осыпающегося камня разносились эхом в каменном ходе. Чтобы хоть как-то отвлечься, девушка вспомнила древнюю сказку, которую мама рассказывала вьюжными вечерами.

— Вот это воображение разыгралось, — тихо, чтобы слышать свой голос, произнесла охотница, — я как Искорка.

Арва чихнула и осуждающе посмотрела на подругу, дескать, не похожа она слегка на легендарную спасительницу Восьмиречья.

— Ну а вдруг?! — с улыбкой не согласилась с волчицей Кирана. — Вот как сейчас спущусь в пристанище кровожадных демонов да как перебью их всех, да растоплю сердце Восьмиречья, как Искорка. У меня, вон, даже магия подходящая есть! — охотница показала язык подруге и запустила очередной огонёк перед собой. Огненный шарик пролетел пару метров и, вспыхнув, погас. Девушка остановилась, с трудом подавив желание бежать обратно. Руки сами собой нащупали костяные клинки.

— И кто ж меня за язык-то тянул!

Перед охотницей, поблескивая голубыми переливами в полумраке, выстраивалась целая армия ледяных пауков размерами от полуметра и больше.

***

Я стоял на вершине стены и растерянно взирал по другую её сторону. Там была гора. Самая настоящая с несколькими вершинами, покрытыми шапками снега.

И куда здесь спускаться? Там же сотни метров снега, если не километры, как с той стороны. Самое странное, что маяк указывал прямо на эту гору, а уж как она сияла сквозь очки Инари... Прости, Комаро, но даже ты так не сиял.

По кровной связи дал пока отбой на подъём остальных участников экспедиции. Не было смысла толпиться всем на узкой кромке, и так нависающей над очередным пиком и норовящей сорваться вниз под весом моего тела.

Я сосредоточился на маяке, внимательно отслеживая малейшие перемещения. Дикарка петляла, словно заяц, спасающийся от гончих. А это означало, что внутри гора либо полностью полая, либо имеет сеть ходов, по которым девушка нынче решила сдать нормативы по ориентированию. И что-то мне подсказывает, что это не её собственная инициатива.

Напутствие Агафьи про «ты только не сдохни» стало как никогда актуально. Трупом девушки не удовлетворится ни Виноград, ни алтарь, а потому надо шевелить мозгами и придумать, как её оттуда вытащить, желательно, живой.

Рядом появилась Имал:

— Видом любуешься? — кошка уселась, обернув лапы хвостом. — Мне тоже нравится! На ваши фейерверки похоже.

Я не сразу понял, о чём говорит эрга. Какие фейерверки? Где?

— Очки сними, — посоветовала та, что я и сделал.

Мать честная! Стоило снять подарок Инари, как гора потухла, а вот всё небо за нею подсветилось разноцветными вспышками. Там один за одним открывались стихийные прорывы.

— Песец! — только и смог выговорить я, теперь стало понятно, от кого петляла дикарка в лабиринтах, надеясь затеряться и спастись.

— Да нет, не песец там, а люди. В очередной раз кормят кровью демонов Восьмиречья. Раз в год ритуальные самоубийства устраивают, человек по двадцать могут за раз скормить, — спокойно пояснила Имал. — Так смешно это выглядит. Они верят, что что-то решают, а их на убой ведут, и каждый год остаётся один — два выживших, кому вручают ледяной осколок как победителю.

Понятней мне не стало, вопросов только прибавилось. Но задавать их было некогда. Я сверился с маяком и заметил, что метка остановилась.

— Да как к тебе добраться? — в сердцах воскликнул я. — Я же сквозь гору не провалюсь?!

— А кто мешает? — флегматично отозвалась Имал. — Всех не потяну, а тебя — легко. Расстояние, по сути, небольшое. Только точно представь к кому.

Имал забралась мне на руки, а я показал эрге через связь нашу единственную встречу с наследницей Винограда.

— Красивая, — прокомментировала кошечка, — чем-то на тебя похожа.

— Да, умением находить неприятности на собственную задницу, — отмахнулся я от замечания Имал и через секунду оказался рядом с девушкой, зажатый в узком каменном мешке и окружённый ледяными пауками-переростками.

***

Кирана организованно отступала в одно из попавшихся ответвлений каменного коридора. Правда, бегство с периодическими отстреливаниями огненными шарами с большой натяжкой можно было назвать отступлением, но это уже нюансы. Полупрозрачные твари не уставали, не переговаривались, просто неумолимо сокращали дистанцию, возвещая о погоне дробным перестуком льда по каменному полу, стенам, потолку. Боялись они только огня. Когда Кирана попробовала шинковать их клинками, ничего не вышло. Они заново собрались из ледяных осколков и продолжили преследование. А вот огонь им сильно не понравился.

Стоило огненному шару влететь в гущу тварей, как они таяли и растекались лужей на полу, уже не восстанавливаясь, хоть лужи, в конце концов, и замерзали от холода. Этот бег продолжался долгих пятнадцать минут. Кирана уже давно перестала выбирать путь, просто бежала, криками подгоняя Арву перед собой и прикрывая их организованное отступление. Волчица чуть прихрамывала. Когда Арва попробовала накинуться на одну из тварей, то у неё вышло раскрошить лёд, но вмиг восстановившееся магическое нечто успело проткнуть волчице лапу.

Кирана с ужасом ждала, когда у неё закончится магический ресурс. Киртас предупреждал, что магия в теле человека конечна, каждый маг имеет собственный резерв. Чем он выше, тем дольше маг может колдовать. Охотница уже два часа использовала огонь и умом понимала, что это и так уже очень большой промежуток времени. Изредка Кирана пробовала создавать тяжёлые ледяные шары, чтобы сминать преследователей, но это лишь на время задерживало тварей, не устраняя угрозу.

В очередной раз свернув в коридор, Кирана замерла. Она ошиблась. Впереди виднелся самый настоящий тупик. Бежать было некуда. Арва осторожно разворачивалась на трёх лапах, поджимая раненую. Волчица скалила зубы и готовилась к последнему бою с непобедимым врагом. Мысли Кираны судорожно пытались найти выход из сложившейся ситуации, но не находили. Охотница прикинула расстояние до ближайшего ответвления коридора и решила попробовать пробиться к нему под сплошным щитом из огня.

— Здесь каких-то жалких десять метров! У нас получится, да, Арва!? — подбадривая себя и волчицу, проговаривала Кирана, искренне надеясь, что у неё хватит резерва на сплошную струю огня.

Не хватило. Не хватило всего на два метра. Поворот уже виднелся, когда струя истончилась и потухла. Пауки, до того медленно отступающие, снова ринулись в проём с остервенением. Кирана сформировала две глыбы льда и запустила их одна за другой, сминая тварей, когда за её спиной послышалось колебание воздуха, а затем вполне человеческая ругань.

— Поберегись! — крикнул мужской голос с хрипотцой, а следом Кирану просто задвинули за спину.

Мужчина в странной пятнистой форме напоминал чужаков, тела которых они изредка находили в пустошах или на окраинах каньона. Глупые чужаки пытались пробраться сквозь ледяные лабиринты, закрытые, запечатанные охотниками от проникновения тварей.

При редких нападениях старые охотники выводили людей, деактивируя ловушки для прохода и снова запечатывая от чужаков.

Когда-то Кирана и сама нашла тело такого чужака и поинтересовалась у матери, зачем они так упорно пытаются к ним пробиться. На что получила ответ: большинство чужаков приходит за живым товаром и за тварями. И если твари ещё понятно, то живой товар...

— Женщины, мужчины, дети для постельных утех и на опыты, — была категорична Нарва, — увидишь чужаков, не жди от них ничего хорошего. Мы для них хуже скота.

И вот сейчас такой чужак сорвал с пояса багровые шарики и бросил в тварей. Шарики один за одним вспыхнули алым пламенем до потолка каменного хода и растопили ближайших тварей, остальных отпугнув.

— За мной, быстро, рядом есть проход! — скомандовал чужак, — и собаку не забудь! Мы своих не бросаем!

Киране голос показался смутно знакомым, но вспоминать, где и когда они виделись, было некогда. Охотница обернулась к Арве и замерла с открытым ртом, как и подруга с открытой пастью. Рядом с волчицей, вздыбив шерсть, приготовилась к атаке имлиса, животная ипостась элементаля льда. Белоснежная зверюга, отдалённо напоминающая кошку, сейчас скалила пасть. Глаза её налились алым и светились в темноте, а шерсть трещала и искрилась, отбрасывая синеватые молнии.

— Твою мать! Ты меня же понимала в прошлую встречу! Сейчас что изменилось?

На Кирану снизошло озарение, она ошалело рассматривала чужака, который когда-то помог ей с медузо-обезьяном.

— Ты? Опять? — только и смогла произнести девушка.

— Я! — рявкнул чужак, явно раздражаясь, — Имал, веди! — скомандовал он кому-то, а сам схватил волчицу и закинул себе на плечи. — Побежали!

Имлиса сорвалась с места, подсвечивая путь своими искрами, за ней чужак вытолкал охотницу к выходу из тупика, а замыкал отряд сам, бросая ещё какие-то шарики, на этот раз чёрного цвета. Единожды обернувшись, Кирана заметила, как за ними вздыбился камень полностью перекрывая ход тварям.

Бежать пришлось быстро, времени на раздумья не оставалось. Спустя десять минут имлиса резко остановилась и зашипела, выгнув спину и угрожающе скалясь в темноту.

Чужак передал ошарашенную Арву, до этого мирно лежавшую на плечах, Киране и включил странный артефакт, разом прогнавший тьму. Луч света бродил по стенам выхватывая детали общей картины. Они попали в гигантскую пещеру, сплошь покрытую льдом. Над головами, свисая на серебристых нитях с потолка пещеры, искрились ледяные коконы, внутри которых навечно замёрзли твари, на подобии тех, что на них напали сегодня. Коконы имели разный размер. Десятки, сотни, а то и тысячи навеки уснувших тварей. А посреди пещеры возвышалась туша огромной твари с мохнатыми лапами, жирным брюхом и бликующими в свете жвалами, с которых стекал да так и замерз синими сосульками яд.

Создалось впечатление, что тварь пыталась дотянуться до чего-то неведомого, да так и застыла в вечности с растопыренными лапами. Если старая Нарва убила двадцать пять циклов назад тварь размером под пять метров, то эта...эта явно была её мамочкой.

Кирана вынула клинки и решительно направилась к твари.

— Ар-р-ри-с-с-са! — благоговейным шёпотом произнёс мелодичный девичий голосок.

Кирана озиралась, пытаясь найти его обладательницу. Неужели это место так шутит? Неужели у неё начались слуховые галлюцинации? Так и не найдя никого, охотница увереннее двинулась в сторону твари. Стоило упокоить её, пока она вмёрзла в синеватый лёд на случай, если тот когда-то исчезнет.

— Стой! — возмущённо крикнул всё тот же девичий голос. — Не смей!

Охотница бегом припустила к твари, уже абсолютно уверенная, что её сознанием кто-то манипулирует, пытаясь сохранить жизнь твари. Но Кирана не дрогнет, пусть ей не видать клинок стужи, но она, как и мать, уничтожит смертоносную тварь. Девушке оставалось сделать всего пару шагов, когда ей на спину прыгнула имлиса и повалила на пол пещеры. Ипостась элементаля шипела и скалилась, словно обезумевшая. Когти на лапах сияли синим, искры то и дело слетали с шерсти и жалили не хуже мороза на голой коже.

— Имал, нет! — крик чужака эхом разнёсся по пещере.

— Не с-с-смей тревожить покой хранительницы Восьмиречья!

Кирана замерла, только сейчас осознав, что ранее слышанный девичий голос принадлежал белоснежной имлиссе. Дух льда снизошёл до общения с обычной смертной.

— Прости, Великая, что разгневала! — Кирана не шевелилась, боясь ещё сильнее разъярить духа. — Но разве хранительница Восьмиречья не погибла, приняв на себя удар ледяного осколок стужи?

— Прис-с-смотрис-с-сь! — прошипела белоснежная кошка ей в ухо и грациозно спрыгнула со спины, позволяя подняться.

Охотница, то и дело косясь на ожившую легенду, ковыляла к ещё одному сказочному персонажу, вдруг оказавшемуся как никогда реальным. И лишь опустившись на колени под брюхо твари, девушка смогла рассмотреть ледяной шип, выросший из синего камня в форме яйца. От этого камня по полу в разные стороны тянулись тончайшие нити к коконам, висящим наверху.

Выходит, изо рта твари капал не яд, а её собственная кровь. Кирана поднялась с колен и осторожно прикоснулась к одному из жвал, покрытых синим льдом. Как часто красивые сказки отличаются от реальности. В легендах хранительница Восьмиречья была юной темноволосой девушкой, вырвавшей из груди собственное сердце ради спасения этого мира. На деле ею оказалась страшная паучиха, умершая в мучениях от осколка стужи.

Кирана осторожно погладила легендарную хранительницу, пытаясь в этой простой человеческой ласке отразить всё уважение к её самопожертвованию. А ведь люди даже забыли её имя за давностью лет. Собственно, с того момента лет больше и не было, наступила вечная зима.

— Спасибо, Ариса! — тихо произнесла охотница, отнимая руку и по неосторожности оцарапав кожу на ладони об острое лезвие жвал. Царапина тут же набухла кровью, алыми каплями стекая по ладони и скатываясь на синий лёд замерзшей крови хранительницы.

Послышался тихий треск, эхом отразившийся от стен пещеры и плавно нарастающий с каждой секундой. Казалось, сам камень под ногами содрогнулся, словно гора отозвалась ударом сердца. С потолка посыпалась ледяная крошка, вслед за ней и осколки сосулек, сорвавшихся вниз. Но Кирана не видела и не слышала ничего. Она, как заворожённая, следила за алыми каплями собственной крови, проникающими вглубь синего льда и плавящими его.

— От искры той да возродится пламя! — тихо произнесла Имал, склоняя голову перед просыпающейся от сна хранительницей Восьмиречья.

Глава 14

Вокруг нас творилось ледяное безумие, бритвенно-острые осколки срывались с потолка пещеры, Имал благоговейно взирала на оживающую паучиху, а я не мог оторвать взгляда от алых капель крови, стекающих по ладони дикарки. Как и всякий маг крови я уже на автомате взял комарами образцы и опешил от результата... С учётом минимального расхождения это была моя кровь, вернее, кровь Комариных с примесью Виноградовых! Соотношение кровей было практически идентичным с моими.

Да ла-а-адно! Я же единственный ребёнок в семье! Хотя... Чем занимались родители год в Сибири история умалчивает, если смогли нарыть божественный артефакт, то и сестру на радостях могли заделать, дурное дело не хитрое.

— Кто твои родители? — спросил я у дикарки, но та меня не слышала. Она уставилась, не мигая, на паучиху словно кролик, загипнотизированный удавом, и продолжала поливать жвала паучихи, смешивая синюю и красную кровь. Так-с, здесь я внятных ответов не добьюсь, но надо же разобраться, что здесь вообще творится?

— Имал, как зовут вашу хранительницу? — обратился я к единственному доступному источнику информации, а сам отправился поближе к паучихе.

— Ариса... — напряжённо ответила эрга, смещаясь к дикарке и смешно морща носик. — Она её выпьет. Без злого умысла, но выпьет... Ей нужен огонь крови, чтобы греться и держать под контролем осколок стужи. Она для этого и с шаманами связывалась... вот они самоубийства и придумали под видом Дикой охоты, оказывается. Смотри!

Имал указала на потолок, оплетённый серебристыми нитями. Некоторые нити потемнели, приобретая сперва розоватый цвет, а затем всё более насыщенный. Алые нити дрожали, словно по ним перекачивали кровь, что, скорее всего, было близко к правде. Выглядело это жутко. Будто передо мной находился живой мертвец, паразитирующий на чужих жизнях и смертях. Нити капельницами вели к паучихе, уже почти полностью освободившейся от сковывающего её льда.

— Она говорит с тобой?

— Образами, как алтарь в Хмарево.

Как алтарь, говоришь... Я опустился на колени и принялся осматривать и ощупывать синий камень под чревом паучихи. Была у меня одна догадка, но я боялся даже думать в этом направлении.

Очки Инари заняли место на носу, и я, собравшись с духом, посмотрел сначала на паучиху, что светилась красноватыми сполохами вперемешку с синими кляксами. Энергии боролись между собой, пытаясь захватить первенство. Тонкой струйкой шла кровь с отпечатком силы от дикарки, но магия её была странная... Синий и красный органично сплелись в девичью косу и сейчас одновременно подпитывали и паучиху, и каменюку под её телом. А вот сам артефакт... Он и сиял сапфировым пламенем с золотыми вкраплениями. Именно его сияние я видел издали внутри горы, не паучихи. Та, скорее всего, была сильной эргой, по моим ощущениям сильнее Тильды и, возможно, даже Эона, и пыталась собственной магией и жизненной силой нивелировать магию холода, вовсю фонящую от артефакта.

— Как давно Восьмиречье покрыто льдом? — я пытался сопоставить разрозненные факты в единую картину, но пока выходило слабо. Сплошная мифология, извращенная личными домыслами.

— Несколько сотен тысяч лет, — ответила Имал, проворно отскакивая от сорвавшегося с потолка кокона. Тот разлетелся на мириады сверкающих осколков вместе с зародышем маленького чёрного паучка внутри.

— До этого здесь были реки? Много воды? — продолжил я историко-географический экскурс, смутно нащупав подобие логической цепочки, начавшей формироваться у меня в мозгу.

— Название Восьмиречье, кажется, говорит само за себя, — фыркнула кошка, косясь на волчицу, что не оставляла попыток оттянуть дикарку за одежду от паучихи и разрушить оцепенение, навалившееся на боевую подругу. — Помоги, что ли, волчице, а то хладный труп от девоньки останется.

Я отмахнулся от слов Имал, понимая, что здесь нужно общаться напрямую. Резанув ладонь ножом, я встал рядом с дикаркой и приложил ладонь ко второму жвалу паучихи. Кровь к крови. Это был единственный известный мне способ установления контакта без желания собеседника. Как и ожидалось, паучихе он не понравился. Она разорвала ментальный контакт с девушкой и защелкнула мою ладонь между жвалами.

— Убери её подальше, пока не заметили подмены, — мысленно дал я команду Имал, и та вместе с волчицей оттянула дикарку на пару метров. Девушка осела на камень с потерянным видом.

Мне же предстояло провести переговоры с противником лиги повыше, чем император, но чуть пониже чем бог.

— Ариса, позвольте узнать, кто принес вам эту дрянь на хранение? — я неаристократично ткнул пальцем под брюхо паучихе, указывая на сапфировый камень.

— Кто ты? — прошипел рассерженный голос в сознании. — Как ты посмел потревожить мой покой и отнять у меня законную добычу? — жвала сомкнулись сильнее, прорезая кожу на запястье, словно раскалённый нож масло, но ни единой капли крови не упало на каменный пол.

М-да, диалог не задался. Ну, хоть дикарку выдернул. Переходим к плану под названием «дипломатия на ромашке», где я гадаю, аки красна девица, а в случае попадания в цель остаюсь живым, с артефактом и с вероятной сестрой в наличии.

— Я — друг для всех эргов и могу забрать осколок стужи из этого мира! — пошёл я ва-банк. — Я знаю, где его дом, там он не причинит никому зла, — вот в этом, если быть честным с самим собой, я отнюдь не был уверен на все сто, но, как и любой переговорщик, предпочитал выдавать желаемое за действительное. — Это же элемент воды, верно? — я пытался распознать эмоции по морде Арисы или хотя бы по изменению выражения одного из восьми паучьих глаз, но тщетно. — Какой-то эрг принёс тебе его как великую ценность, воду в край воды, но он не мог знать, что вырванный из колыбели артефакт разозлится. Я держал в руках элемент огня, он остыл без поддержки остальных элементов. Вода же замёрзла, а пытаясь согреться, элемент вытянул всё тепло из этого мира и из тебя заодно. Я прав? — я на ходу сопоставлял разрозненные факты из мифологии Восьмиречья, слов Имал и образов, показанных алтарём. Правда, ещё не понимал, что же тогда спрятал отец здесь на долгих двадцать лет, выходило, что не этот артефакт. Но что? Или всё же кого?

Я обернулся на дикарку и заметил, как у неё на пальце огоньками блеснуло довольно знакомое колечко, однажды уже виденное в сокровищнице рода. Редкий артефакт для уравновешивания стихий. Но дальше додумать мне не дали.

— Ты не сможешь, в твоей крови нет стихий, ты слабее своей сестры, — с грустью отозвалась Ариса, указывая лапой на дикарку, — я когда-то была такой же самоуверенной, как и ты, а потом лишилась жизни, видела смерть собственных не рождённых детей и всё ещё пытаюсь спасти от гибели собственный мир и его обитателей.

— Да, во мне нет стихий, — признал я очевидное, — но во мне есть опыт и сила Великой Матери Крови. Сейчас на ней стоит печать, но это не навсегда.

— Не понимаешь, — печально покачала головой паучиха, — слишком юный. Кровь — есть первооснова для всего живого. Оно не живое! Оно выпьет тебя ещё до того момента, как ты покинешь наш мир.

— Но ты сдерживаешь его кровью, — возразил я, — значит, и я смогу!

Нужно было как-то уравновесить элемент воды, разъярённый кражей из родного дома.

Я ещё раз присмотрелся к крови дикарки... И мне пришла в голову идея: можно же скрестить матрицу стазиса с плетением стихий в крови девушки. Своей кровью я запечатаю жажду артефакта, а кровью сестры успокою. Я тут же озвучил идею Арисе, и, как ни странно, эрга её одобрила. Осталось выпросить у кое-кого пол-литра крови.

***

Кирана медленно приходила в себя. Голова гудела, в крови бродило послевкусие неслучившейся эйфории. Рядом тихо поскуливала Арва, вылизывая ей лицо, а имлиса придерживала лапой кусок льда у пореза на руке, полученного об паучиху.

Охотница ошарашенно взирала на молчаливый диалог между хранительницей и чужаком и каким-то образом понимала, о чём ведётся речь. Чужак обещал унести осколок стужи из их мира и вернуть домой, но для этого ему нужна была кровь Кираны, только недавно поладившей со своими магическими силами. А ещё хранительница почему-то назвала чужака братом Кираны, чего быть попросту не могло, ведь они родились и выросли в совершенно разных мирах. Сам чужак не опровергал, но и не подтверждал их родство, но уже одно то, что он дважды появлялся, когда Киране грозила смертельная опасность, наводило на размышления.

— Меня зовут Михаил Юрьевич Комарин, а тебя как? — чужак присел перед Кираной, стараясь не напугать её.

— Кирана, вольная охотница общины Третьей реки, — представилась охотница, сразу обозначая собственный независимый статус, чтобы мужчина, не дай боги, не подумал, что она — какая-то доступная девка или хранительница очага, не имеющая собственного голоса.

— Очень приятно, Кирана, — чужак сверился с незнакомым артефактом на руке и обеспокоенно продолжил, — у нас очень мало времени, если быть точными, то чуть меньше четырёх часов. То, что я сейчас тебе расскажу, может показаться бредом или выдумкой, но здесь сегодня столько легенд ожило, что моя история покажется побасенкой на фоне их. Итак, мы с тобой виделись уже дважды, потому что я тебя искал. Ты — пропавшая наследница княжеского рода Виноградовых. В моём мире тебя ждут земли, титул, покровительство сильного бога и возможность самостоятельно вершить собственную судьбу. Тебе предстоит возродить свой собственный род и привести его к процветанию.

Чужак вынул из кармана куртки макр странной структуры. Чем-то он напоминал макры, которые охотники добывали из тварей, но всё же отличался и цветом, и, как оказалось, назначением.

— Сожми в ладони, — дал команду незнакомец.

Кирана с опаской последовала совету и почувствовала, как макр исчезает, вместе с тем в сознании девушки мелькали виды красивейшего замка на берегу горного озера, зелёных виноградников вокруг и прекрасного и странного магического существа, словно окаменевшего в вечности кристаллами магии. Девушке показалось, что неведомая сила ласково прикоснулась к её щеке и отступила, словно только начинала знакомиться. На душе от этого царил покой и умиротворение. Всё увиденное было настолько живым, таким, каким Кирана мечтала увидеть мир вокруг себя. Это место ждало её, скучало, но не торопило. Оно годами ждало хозяйку и не торопило её с принятием решения.

А чужак продолжил:

— Но так уж вышло, что ты — Виноградова лишь на половину, как и я. На вторую половину ты — Комарина, как и я. Поверь мне, я проверил. Я — маг крови, это моя специализация. Мы — родные брат и сестра. Ваша хранительница это подтвердила, сопоставив нашу кровь. — Паучиха за спиной чужака кивнула, подтверждая его слова. — Предполагаю, что тебе лет двадцать, ибо именно тогда родители поженились и сбежали от гнева нашего деда, который не дал благословения на брак. Ещё наши родители имели полярные магические силы: воду и огонь, что и отразилось на твоём магическом даре. Без артефакта, что у тебя на пальце, ты не выжила бы в нашем мире, поэтому, предположу, что родители спрятали тебя здесь, дав шанс на жизнь. Возможно, магический фон изнанки третьего уровня также способствовал приглушению твоего магического развития и увеличивал шансы выжить, но это уже мои домыслы. Меньше чем через четыре часа я должен буду покинуть ваш мир и хочу заодно прихватить этот ваш осколок стужи на его историческую родину. Ваша хранительница считает, что весте с осколком стужи из Восьмиречья постепенно уйдут снега и морозы, климат станет таким, каким он был сотни тысяч лет назад. Но для этого мне нужна будет твоя помощь.

Чужак замолчал, ожидая хоть какой-то реакции. Он серьёзно смотрел охотнице в глаза, не торопя, но и не отпуская её взгляд. Он разговаривал на равных, без пренебрежения. Но Кирана сомневалась. Слишком невероятным было всё услышанное. Ещё крепки были слова матери в памяти: «Не верь чужакам!»

— Почему я должна тебе верить? — вопрос сорвался с губ раньше, чем она успела его додумать.

— Не должна, — устало пожал чужак плечами, с пониманием принимая её опасения, — в этой ситуации я могу сделать только одно, — мужчина снова пустил себе кровь и произнёс, — я, граф Михаил Юрьевич Комарин, клянусь собственной жизнью, что всё сказанное мною ранее является правдой. Кроме того, я клянусь быть верным братом, защитником и боевым товарищем Киране, вольной охотнице общины Третьей реки, урождённой баронессе Киране Юрьевне Комариной и призываю в свидетели клятвы тотем рода Комариных и Великую Кровь!

— Да ла-а-адно!? Ты отыскал ещё одного Комарина? — послышался удивлённый мужской голос, а следом в пещере во вспышке алого света материализовалось странное существо. В чёрном костюме, шляпе и с тростью оно выглядело максимально чужеродно. Вместо лица у него была сверкающая маска с жвалами на подобии паучьих, а за спиной мерцали длинные узкие крылья с мелкими чешуйками. — Ах ты ж, мать моя комариха! Да это же...Ох! Я бы тоже на месте Винограда в такую красотку хоботом вцепился! — в голосе существа звучало восхищение и лёгкая зависть. — Кхм, кхм, — закашлялся он, — простите, сударыня, мою неучтивость! Я имел ввиду, что клятву признаю! — над ладонью чужака появился красный свет, а следом рана затянулась, как будто её и не было, лишь тонкая вязь чёрной татуировки появилась на том месте. — Пойду, что ли, Винограда порадую! — хохотнуло существо и, взмахнув крыльями, растворилось во тьме.

Минуту в пещере стояла оглушительная тишина.

— Что это было? — тихо произнесла Кирана.

— Это нас почтил своим вниманием Комаро, бог комаров в нашем мире и покровитель нашего рода. Он засвидетельствовал мою клятву на крови, если бы она была ложной, я бы погиб на месте, — как ни в чём ни бывало пояснил чужак, будто не он только что поставил свою жизнь на кон. — Комаро — существо несколько экстравагантное, но справедливое и отзывчивое! Виноград, кстати, тоже! Ну да сама увидишь чуть позже.

Кирана молча обдумывала ситуацию. Перспектива была очень заманчивой: она могла помочь спасти Восьмиречье от вечной зимы и лютой стужи, что только усиливалась год от года или сменить мир и получить свободу. Стать спасительницей Восьмиречья и, может, тогда её, наконец, признают своей здесь. Охотница криво ухмыльнулась. Признают, как же... Как Малевика выстрелом из арбалета в спину, как Ярв, не видящий в ней равную, как община, даже не изгнавшая Крома за попытку убийства Кираны. Их она собралась спасать?

Нет! Вопреки их стараниям, охотница не сдалась. Она отправилась на Дикую охоту, чтобы самой решать свою судьбу. Пусть они засунут свои традиции себе в задницу и прокрутят там столько раз, сколько им потребуется, чтобы понять, что Кирана никогда не станет такой, как они.

С другой стороны, бесплатные фрукты бывают лишь в засаде у хищной твари. Клятва — хороший аргумент, но любую клятву можно обойти, если постараться. Охотница вспомнила единственного дорогого человека в этом мире — мать, та всегда верила в Кирану, верила, что дочери предначертано основать собственный род. Возможно, так оно и было, но охотница сомневалась. Мать. В голову пришла ещё одна шальная мысль.

— У вас есть сильные лекари в вашем мире? — девушка задала вопрос и с нетерпением ожидала ответа, пытаясь задавить воспрянувшую было надежду.

— Есть, — подтвердил чужак, — двое из них находятся сразу за этой горой вместе с моими людьми. Это моя невеста и её брат. Кого нужно лечить?

— Мать. Если поклянёшься вылечить мою мать, то я помогу тебе с вывозом осколка стужи и съезжу посмотреть на твой мир.

Чужак молчал и хмурился. Кирана видела, что условия ему не понравились, но не понимала чем. На меньшее охотница не была согласна. Слишком высоки ставки.

— Я не буду давать тебе заведомо ложные клятвы, я — не лекарь. Я не знаю, что с твоей матерью. Я могу поклясться, что её будут лечить сильнейшие лекари моего мира, но гарантировать излечение не стану. Извини.

— Если её не вылечат, я не останусь, — поставила Кирана первое условие и тут же добавила второе, — без неё, Киртаса и Арвы я никуда не поеду.

Глава 15

Кирана сорвалась со скалы, нелепо взмахнув руками, словно пыталась ухватиться за воздух. Нарва сама не заметила, как оказалась на краю Пояса, пытаясь разглядеть дочь. Шансов спастись при падении с такой высоты у неё не было, но и пятен крови на снегу старая охотница не находила. Эхо её крика ещё блуждало по ущелью, когда со дна вырвался столб пламени и слегка поджарил замешкавшегося шамана. Тот отпрыгнул от края Языка Власти и катался по снегу, сбивая огонь с одежды:

— Вот горячая сучка! — зло прохрипел шаман, сплюнул и поковылял к себе в хижину переодеваться.

А ещё Нарва заметила, что волчицы дочери нигде нет. Неужели она спрыгнула вслед за подругой?

— Вставай, а то замерзнешь и заболеешь, — Киртас осторожно поднимал любимую, укутывая в шкуры. Та не реагировала на прикосновения. По щекам женщины текли скупые слезы. — Не отчаивайся, её не зря столкнули в центре ущелья. Он метил ею в сумрак и попал. А туда дорогу я на всю жизнь запомнил.

Киртас подхватил любимую на руки и посадил в сани, закинув поводья от саней себе на плечи, как лямки от рюкзака.

— Держи, — мужчина протянул Нарве кусочек солонины из змея, добытого Кираной. — Силы тебе пригодятся. Посидишь пока у шамана, а я за ней спущусь.

Киртас осторожно тянул сани, когда почувствовал, что они резко опустели. Охотник обернулся и увидел любимую, стоящую на ногах. Глаза её лихорадочно блестели. В руке она сжимала макр твари четвёртого уровня, а зубами с остервенением впивалась в солонину.

— Мы пойдём вместе.

— Ты слаба, — Киртас мягко пояснял любимой прописные истины, словно малому дитя. — Если в её владениях кто-то поселился...

— То я смогу тебя прикрыть! — прервала любимого охотница, упрямо сжав губы и выпятив подбородок. — У меня есть макры, я выдержу.

Киртас грустно покачал головой.

— Я всё равно пойду, с тобой или без тебя. Она — моя дочь!

— Знаю, — он печально улыбнулся, — твой бунтарский дух там нашёл благодатную почву.

— Она даже меня переплюнула, — тепло улыбнулась Нарва, беря за руку любимого, — она — наша, пусть и не по крови.

Никто и не заметил, как ушли неприметной тропой два охотника, отправляясь в место, ставшее четверть века назад их ночным кошмаром на всю жизнь.

***

Пока я обдумывал, как за три часа сделать невозможное, в разговор вступила Хранительница Восьмиречья, что удивительно, на моей стороне.

— Да, ты от скромности не умрёшь, — ехидно констатировала со смешком Ариса. — Ей на блюде с голубой каймой преподнесли жизнь, о которой многие только мечтают. За меньшее глотки перегрызали, а она условия выдвигает.

Кирана пожала плечами, ожидая моего ответа. Но в её глазах промелькнул огонёк сомнения, тут же скрытый за океаном бравады. Девушка отчаянно трусила. Ей было страшно расставаться со знакомым миром, потому она пыталась забрать с собой основу собственной стабильности, трёх самых близких ей существ.

Я вполне разделял это желание, в моих интересах, чтобы девушка приняла решение о переезде добровольно. Но время играло против меня.

— Мы не успеем забрать твоих родных сейчас, но я могу отправить отряд за ними, если покажешь безопасный проход, — я вовремя вспомнил рассказы о пропавших без вести экспедициях и решил подстраховаться местным проводником.

— Нет.

— Что «нет»? — не понял я.

— Я не покажу безопасный проход, — упрямо вдернула подбородок дикарка. — Я не могу подвергнуть общину опасности.

— Даже ради матери? — мои брови поползли вверх.

— Даже ради неё.

Мы зашли в тупик. Я предпринял последнюю попытку достучаться до разума девушки. Если я думал, что отыскать наследницу Винограда — непростая задача, то я даже не представлял, что уговорить её следовать со мной окажется задачей непосильной.

— Опомнись! Я всё понимаю, ты привыкла полагаться на себя, не доверяешь чужакам, но, нашу ж мать, я поклялся жизнью тебе! — я тихо закипал, не понимая, какие ещё аргументы можно использовать. Рядом тихо зарычала собака, придвинувшись ближе к хозяйке. Она чувствовала в моём голосе раздражение и воспринимала его как угрозу.

— Не ори на меня! — рыкнула девица, вскакивая на ноги. — Чужаки не считают нас людьми. Для вас мы хуже зверушек! Бесправные существа без эмоций, чувств и права голоса! Постельные игрушки! Материалы для экспериментов! Как я после такого могу привести чужаков к себе домой? Ты бы привёл?

«Я бы привёл, ведь у меня есть возможность убить любого, нарушившего кровную клятву, — подумал я, ставя себя на место охотницы, — а у тебя такой возможности нет».

Пока мы препирались, паучиха притихла, словно вслушивалась в перезвон серебряных нитей под потолком пещеры. Некоторые из нитей, правда, уже давно окрасились в красный, но остальные продолжали мерцать ровным синим светом.

— Давненько у меня столько гостей не было, — удивлённо пробормотала хранительница, и стены пещеры подхватили эхо её слов. — А с вашим появлением просто аншлаг какой-то, — хмыкнула паучиха.

Мы с Кираной напряглись.

— Если это кто-то с Дикой охоты, то нас убьют, — Кирана коротко вводила меня в курс дела. — Для всех я и так мертва, можно устранить конкурента безнаказанно, а убить чужака равно заработать почёт и уважение в общине, — девушка явно готовилась вступить в схватку. — У тебя какая активная магия, кроме этой твоей бесполезной крови? Стихия какая? Или оружием, может, владеешь?

Я рассмеялся искренне и легко. Напряжение отпустило.

— Сейчас увидишь!

— И что? — растерянно уточнила Кирана, ожидая ярких проявлений стихийной магии. На меня она посматривала с некоторым беспокойством из-за беспричинного смеха.

Я воплотил несколько десятков комарих и уточнил у паучихи направление, с которого стоило ждать названных гостей. Та указала на одну из нитей, уходящую вглубь щели в потолке пещеры и произнесла:

— Пусть следуют за паутиной.

— Ждём, — с лёгким запозданием ответил я охотнице, — мои разведчицы принесут кровь врагов, по которой я смогу узнать о них больше.

В глазах Кираны читался неприкрытый скепсис. Как ни крути, а я пока не мог даже мысленно назвать её сестрой.

Комарихи вернулись спустя пять минут. Они принесли по капле крови, но мне этого было достаточно. Просмотрев воспоминания гостей за последние полчаса, я нахмурился. Они прорывались с боем сквозь ледяных пауков, как и мы, разыскивая кого-то.

— Как зовут твоих родных? — уточнил я у Кираны. Скепсис в её взгляде не пропал, но она всё же ответила:

— Мать — Нарва, кх-м... — неуверенно кашлянула она, пряча смятение, — приёмный отец — Киртас.

— Ну, на ловца и зверь бежит! — снова рассмеялся я, — Комаро, спасибо! От души!

— Это не я, — послышался голос божества, — это Виноград подсобил, а то вы так ещё долго препирались бы. А у него уже лоза трясется от нетерпения! Ай! Ой! — послышались возгласы. — И ничего я не соврал, ты посмотри на себя!

— Что вообще происходит? О чем он и ты толкуете? — Кирана держала в руках странные клинки то ли из кости, то ли из какого-то другого материала и с опаской взирала на развеселившегося меня.

— К нам сюда пробиваются с боем твои приемные родители, — я сообщил новость и теперь следил за сменой эмоций на лице девушки. Недоверие, надежда, опаска, воодушевление. — Ариса, а вы не могли бы отозвать своих ледяных пауков? Это свои!

Хранительница кивнула, и до того натянутая как струна нить опала, словно из неё вынули стержень.

— Что это вообще за пауки? — поинтересовался я у хранительницы, пока мы ожидали гостей.

— Это души моих нерождённых детей, пошедшие на корм этой... этому... — паучиха указала на сапфировый камень, торчащий из её чрева.

— Давно хотел спросить, как вы вообще ожить с этим внутри смогли? — я задавал ни разу не тактичные вопросы, но мне нужно было понимать, к чему готовиться. Если моя теория с элементами стихий ошибочна, то мне нужно будет уносить эти «подарочки» так далеко, чтобы мои родные и близкие не оказались в радиусе их действия.

— Я не умирала. Я боролась за свой мир до конца. Как умела. Вкладывала в умы легенды, придумала Дикую охоту для подпитки магической силой через кровь.

— Но ты же отправляла охотников на смерть... — растерянно пробормотала Кирана, в её взгляде было столько непонимания и неверия. Легендарная хранительница показала своё истинно лицо, и оно не понравилось охотнице. Добрая сказка обретала всё больше реальных нелицеприятных подробностей.

— Вы сами сюда пришли, — жёстко оборвала Кирану паучиха, — участие в охоте — дело добровольное. Каждый год вы приходите сюда проливать кровь тварей, так будьте готовы к тому, что и ваша кровь прольётся.

— Это жестоко! Неужели наш мир держится на крови?! — охотница кривила губы, словно слова оставляли на языке невыносимую горечь.

— Да прозрей ты, наконец! Любой мир зиждется на крови! Любой! — паучиха шевелила лапами, пытаясь устроиться на камне поудобней, но с дыркой в теле это сделать было практически невозможно. — Я сотни тысяч лет удерживала остатки тепла в этом мире, давая возможность людям жить! Я платила собственной кровью! Мои дети заплатили за это жизнями, и ты мне будешь говорить о справедливости? Ты? Которая начала торговаться, услышав, что может спасти свой мир от погибели?

В словах паучихи было столько презрения, что даже мне стало не по себе. В Киране говорил юношеский максимализм, а вот в паучихе — прагматизм. А ведь эрга могла плюнуть на этот мир и перебраться в другой, там растить потомство и развиваться, но она боролась.

— Я не воспитывала тебя эгоисткой, — прозвучал в тишине незнакомый женский голос. — Видимо, где-то я оступилась.

***

Пока Кирана о чём-то тихо переговаривалась с матерью, я успокаивал невесту, Тэймэй и кровников, коротко объяснив ситуацию и вероятное увеличение отряда. Уж не знаю, что мать такого сказала девушке, но уже через десять минут они готовы были к экспедиции в наш мир. Причем вид Кираны был весьма и весьма виноватым.

— Ещё бы, ей там такую головомойку устроили, когда узнали, что ты поклялся жизнью, — мысленно хихикнула Имал. — В общем, уважение родителей ты уже заслужил.

— Подслушивать нехорошо, — мягко пожурил я кошечку, — но, безусловно, полезно!

— То-то же! Хвали меня, хвали! А лучше корми почаще, — показала мне язык эта пушистая прелесть.

Ну а дальше началась работа по извлечению камня воды из Арисы. Честно говоря, мне было не по себе вынимать странное образование, чуть ли не проросшее внутри хранительницы Восьмиречья за многие сотни тысяч лет. Паучиха стоически терпела боль, хотя видно было, что ей несладко. Серебристо-синие нити одна за одной гасли под потолком, возвещая об окончании долгой борьбы характеров. Я же, словно художник, заправски наносил на камень вязь рун из собственной крови и крови Кираны, создавая видоизмененную структуру стазиса на основе равновесия стихий. Охотница внимательно следила за моими действиями, хоть и не понимала их смысла. Все следили, с замиранием ожидая вердикта: получится или нет? Получилось. Когда я замкнул матрицу, вокруг камня засветилась сфера льдисто-голубого цвета с яркими всполохами алого пламени. Постепенно вспышки исчезли, впитываясь в сферу и подпитывая понятную и видимую обычному глазу структуру. Выглядело это, будто камень воды засунули в глобус, где параллели горели синим цветом, а меридианы — красным.

— Красиво! — первой отреагировала хранительница Восьмиречья. — Я больше не чувствую его жажды и гнева. Но надолго ли?

— Гарантировать не возьмусь, но в случае необходимости мы всегда можем подпитать сферу кровью, чтобы продлить действие стазиса, — я покосился на Кирану, ожидая реакции. Девушка спокойно перенесла забор крови, но про необходимость подпитки я не упоминал.

— Сколько у тебя осталось времени? — спросила паучиха, подбирая под себя лапы, будто собираясь поспать.

— Чуть меньше двух часов.

— Не успеешь, — сонно пробормотала Ариса, — но я буду за тебя болеть. Знай, тебе в Восьмиречье отныне всегда будут рады, я позабочусь...

Последние слова я уже не расслышал. У меня была другая насущная проблема. Я катастрофически не успевал вернуться к сроку.

— Вы куда-то торопитесь? — осторожно уточнил мужчина-охотник.

— Если я не вернусь в свой мир к сроку, меня отыщут мои давние враги и будут долго и со вкусом убивать. Это они умеют, — улыбнулся я в предвкушении. — У вас есть предложения как сократить путь?

— Отсюда — нет, — честно признался мужчина, — мы только час пробивались через лабиринты ходов. Для вас это неприемлемо.

— Имал, дорогая, а мы вообще сможем отсюда выбраться? — честно спросил вслух у эрги.

— Я — не тяжеловоз, четверых за один раз не потяну, — честно призналась кошечка, — ну, либо готовь четыре макра четвёртого уровня и коктейль из собственной крови.

— Есть две четвёрки и одна пятёрка, хватит? — уточнил я с надеждой, посматривая на часы. Времени оставалось всё меньше.

— Хватит, но таскать мою бессознательную тушку будешь сам, боюсь, вырублюсь после четвёртого переноса, даже макр не спасёт.

— Как скажешь, дорогая! Я готов тебя на руках носить, только вытяни нас отсюда! — я поглаживал эргу за ушком, отчего та замурчала. Сию идиллическую картину нарушил напряжённый голос Тильды:

— У нас проблемы!

Глава 16

– У нас проблемы!

– Ты не поверишь, у нас тоже! – ответил я эрге, попутно раздавая инструкции, кто, за кем и куда телепортируется. – Если это не может подождать два часа, то слушаю.

– Эрги с тобой, – то ли выругалась, то ли благословила меня Тильда, – за два часа картина сильно не изменится, – и эрга передала мне весьма приметную картинку, где она, Эон и химера сидели в окружении ещё трёх странных звероподобных существ. Происходило это недалеко от установленного на хмаревских болотах накопителя. Местность я узнал, как ни странно.

– Это кто?

– Эрги, – со вздохом констатировала очевидное подруга.

– Какого… уровня, и что они забыли на моей земле?

– Пока третий-пятый, не выше. По их словам, откликнулись на зов огня в нашем мире и прибыли защищать свою первостихию. Тебе это о чём-то говорит?

Говорило ли мне это о чём-то? Ещё как! Я, кажется, влип. Если эрги каким-то образом почувствовали обретение алтарём первостихии огня и начали искать её источник, то, что будет, когда я добавлю воду?

Я выругался.

– Говорит. Это только начало. Их будет больше, – я обдумывал ситуацию и пытался спрогнозировать последствия подобного нашествия. – Принимай всех, я предупрежу, чтобы Елена размещала гостей в гостевых покоях поместья. Только пусть обернутся людьми и не хулиганят.

– Договорились! – не стала вдаваться в подробности Тильда, чувствуя мою нервозность. – Свяжись со мной, как выберешься оттуда.

Вот за что я люблю Тиль, так это за умение сдерживать своё любопытство и говорить чётко по делу. Я наскоро связался с Еленой и предупредил, чтобы готовилась к приезду гостей. Все они будут прибывать в сопровождении Тильды, а ещё предупредил Марту, что в скором времени работы на кухне прибавится. Обе кровницы на редкость оптимистично отреагировали на приказы, радостно подтвердив, что Хмарево уже забыло, когда принимало гостей. Вот уж пойми этих женщин, я им работы прибавил, а они радуются.

Мысленно запретив себе думать ещё и об эргах, я принялся обсуждать маршрут с Имал. Решено было не делать промежуточную остановку на «стене». По прикидкам кошечки, переход напрямую к кровникам имел примерно ту же дальность, что и на вершину. Первым на перенос решился Киртас.

Я предупредил Тэймэй и Борзого о гостях, отдельно связался с невестой:

– Свет, у меня будет к тебе и Славе личная просьба.

– Чем сможем, всегда поможем, ты же знаешь, – Светлана уловила напряжение в моём голосе и была предельно серьёзной. – Что нужно?

– С нами обратно отправятся три человека, молодая девушка, наследница Винограда, и её приёмные родители, – давал я обновлённые вводные. – Её мать чем-то больна и нуждается в помощи, сможете со Славой провести диагностику и подсказать, по силам ли вам её вылечить, или нужно будет искать лекарей за границей?

– Конечно, если будет что-то незнакомое, отец ещё посмотрит, он и сможет посоветовать специалиста, – без раздумий подтвердила лекарка.

– Свет, ты – прелесть! Я тебе говорил об этом? – с теплотой в голосе спросил у невесты.

– Говорил, – со вздохом отреагировала та, – но во избежание девичьей забывчивости можешь повторять почаще! Всё, я убежала гостей встречать!

Я услышал, как меня чмокнули, имитируя поцелуй. Повезло мне с невестой, очень! Света – на редкость адекватная представительница женского пола, надеюсь, после свадьбы ничего не изменится.

Имал вернулась после переноса Киртаса и тут же подошла ко мне. Шёрстка её потускнела и как будто бы даже посерела. Я мигом закинул в пасть кошечке комки перетёртого макра с моей кровью. Эрга хрустела лакомством, как карамелькой, восстанавливая баланс сил.

– Вот вроде бы и мир родной, и магический фон выше, а всё равно… твоя энергия для меня словно бокал игристого вина, совершенно другое послевкусие! – Имал зажмурилась от удовольствия, доедая свой энергетик. – Кто у нас следующий?

Следующими были Нарва, приёмная мать Кираны, и волчица. Нарва обняла покрепче шеи волчицы и эрги и растаяла в воздухе.

– Почему имлиса помогает тебе? – спросила Кирана, когда мы остались одни. – Это из-за прикорма собственной силой и кровью?

– Я спас ей жизнь, она – мне. Это долгая история, – не стал вдаваться я в подробности, интуитивно поняв, что речь идёт об Имал. – Когда-нибудь расскажу подробней, если будет желание. А кто такие имлисы?

– Это элементали стихий, вселившиеся в существ, или результат союза такого элементаля с женщиной или другим существом, – как смогла, объяснила Кирана, – я думала, что кошечка – имлиса, но теперь, глядя на ваше взаимодействие… сомневаюсь.

– Всё верно. Она – эрга, они – нечто другое, – я попытался вспомнить, как Тильда объясняла мне суть эргов. – Ты – охотница, ты охотилась на тварей ради макров, верно? – начал я издалека, получив кивок от девушки, продолжил пояснять, – макры по своей сути – это закостенелые недоразвитые магические средоточия. Девяносто девять процентов всех тварей в своём развитии застревает на этапе формирования магического средоточия. Меньше процента перешагивает этот барьер и становится эргами. Разумными, магически одарёнными существами. Ты уже встречала такого, когда мы впервые столкнулись с тобой.

– Так хранительница Восьмиречья… и кошечка, и медузо-обезьян… – поражённо застыла охотница с широко раскрытыми глазами.

– Да, – подтвердил я, – они – твари, в своём развитии дошедшие до уровня самосознания и человеческого разума. Более того, чем выше уровень эрга, тем вероятнее обретение им человеческой ипостаси. В таком виде некоторых от людей вообще не отличишь.

– Они должны нас ненавидеть, – произнесла тихо Кирана, глядя на уснувшую Арису. Паучиха впала в естественную спячку для ускорения регенерации. – Выходит, что я всю жизнь охотилась на таких, как она, не зная об этом. Убивала, а потом ещё и распиналась перед ней о справедливости.

Охотница криво усмехнулась, отчего татуировка на щеке изогнулась гротескной маской.

Внезапно я услышал предупреждение Борзого:

– На нас напали, держим оборону. Нас пытаются зажимать к стене, оттесняя от снегоходов. Кажется, успели зацепить вашу кошку.

В этот момент к нам под ноги выпала Имал. Один бок у неё дымился, оплавило даже усы и шерсть на ушах и кончике хвоста.

– У-у-у! Своулочи! – чуть подвывала она, осматривая свою опалённую шерсть. – Макр, быстро! Сразу всё, что есть давай! Вы вроде бы стройные, вдвоём вас им в тыл закину! – зло сверкнула глазами эрга. – Они у меня ещё попляшут с поджаренными задницами!

Эрга хрустела макрами, наспех глотая энергетик. Часть шерсти даже успела восстановиться и теперь топорщилась во все стороны, делая Имал, похожей на пушистый шар.

– У тебя как с магией? Восстановилась? Или дать макр для подзарядки? – уточнил у охотницы, пока эрга приходила в себя. Кажется, у кошечки от перенасыщения энергией даже глаза стали светиться в темноте.

– А разве макры используют для восстановления магического ресурса? – удивилась Кирана.

– В том числе, у вас не так?

– Нет, – охотница вынула макр из кожаного мешочка, судя по размеру и структуре, не меньше четвёртого уровня. – Как это делать?

– Просто попроси у души монстра поделиться силой. Когда силы не останется, душа уйдёт на перерождение. Это лучше, чем быть запертой в макре. Поэтому они соглашаются.

Я опустил подробности о подзаряжаемых макрах, информацию стоило подавать дозированно. Не прошло и пары минут, как охотница несмело улыбнулась:

– Получилось. Спасибо!

– Тогда давайте-ка надерём этим засранцам задницы! – воинственно зашипела Имал, в прямом смысле искрясь от нетерпения. Мы обняли эргу с двух сторон и в следующее мгновение оказались за спинами у нападавших.

Кровники слаженно держали оборону. Вокруг лагеря светился мутной пеленой боевой тактический щит пятого уровня. Местами его успели потрепать, но он ещё держался.

– На вскидку треть заряда осталась! – отрапортовал Борзый. – Кроме основной группы из двух десятков наёмников, есть ещё десяток, они со стороны ущелья обрушивают склон, чтобы добраться к технике.

– А вы почему не атакуете, если вся вражеская диспозиция, как на ладони?

– Так мы медиарные техники подготовили, вас дожидались, чтобы случайно не зацепить, – отчитался командир отряда. – Прикажете начинать?

Я показал наше местонахождение, перед этим шикнув на разъярённую Имал, чтобы не высовывалась. Пришлось останавливать боевые порывы и у Кираны.

– Замрите! Обе! Чтоб под раздачу не попали, – рявкнул я на спутниц и активировал такой же полевой тактический щит, какой стоял вокруг лагеря, уменьшая его диаметр, за счёт чего удалось нарастить мощность практически на пол уровня. – Здесь и без вас есть кому обидчиков наказать!

А дальше началось грандиозное, но весьма короткое представление. Когда у тебя в запасе четыре полные стихийные пятёрки, в чистом поле ты можешь раздавить маленькую армию, что и сделал Борзый. Магов в ущелье накрыло своим же обвалом. Водники постарались. Огневики ещё и растопили верхушку снега, давая тому вновь замёрзнуть сплошным монолитным куполом. Воздушники откачали оттуда воздух, после чего первая десятка врагов попросту потеряла сознание.

Но основные силы наёмников даром время не теряли. Они подготовили нечто на стыке магии смерти и жизни, судя по цвету энергии вливаемой в заклинание. Если бы не очки Инари, ещё не известно, чем всё закончилось бы.

– Хотела повоевать? – тихо уточнил у Кираны. Та молча кивнула. – Тогда ударь чем-то сильным одним ударом!

Основные силы нападавших находились метрах в тридцати от нас. Девушка кивнула, на секунду закрыв глаза, а затем отправила в полёт маленький синий шарик, постепенно разрастающийся в размерах. Я смотрел на него сквозь очки и не мог понять, к какой магии он относится. Судя по цвету оболочки, к водной, но ядро…

Прогремел оглушительный взрыв. Я даже не сразу понял, что произошло. Грохот стоял такой, будто гора за спинами моего отряда сложилась в одну секунду. Но нет, гора здесь была не при чём. Это сработало заклинание Кираны. Там, где до этого было два десятка наёмников, сейчас зиял кратер глубиной метров пять.

– Напомни мне, что тебя лучше не злить, – хмыкнул я, глядя на результат одного маленького шарика.

Даже не представляю, сколько энергии она поместила внутрь и как добилась такой эффективности взаимодействия двух враждующих стихий. Но голый потенциал поражает. Я посмотрел на девушку сквозь подарок богини и тут же отвёл взгляд. Цвет её энергии… фиолетовый. Цвет спелого винограда, вызревшего на солнце, а в данном случае закалённого морозами и снегами.

– Это что было? – осторожно уточнил Борзый. – Они там самоликвидировались, что ли?

– Это нам подсобила наследница Винограда, – я мысленно прокомментировал ситуацию. – У тебя пять минут на экспресс-допрос пленных и выдвигаемся.

***

Мы спешили. До окончания отведённых суток оставалось менее полутора часов. Первыми ехали маги воды и огня, они попросту прокладывали нам дорогу. Мы не объезжали каньоны, ущелья и русла давным-давно замёрзших рек. Мы ехали напрямую. Снег топился и замораживался в лёд, выстраиваясь в мосты. На льду скорость снегоходов увеличилась почти на треть. Маги воздуха подталкивали нас в спину и при этом успевали помогать морозить дорогу впереди.

Работали слаженно, меняясь каждые десять-пятнадцать минут, ведь требовалась дикая концентрация, чтобы проворачивать подобное на ходу. Стихли все разговоры. Только чёткие команды Борзого, дающие сигнал на пересмену.

Последние полчаса даже Комаро объявился:

– Какого хрена у вас происходит? У меня ощущение, что ты перешёл дорогу целому пантеону богов в отдельно взятом мире, и сейчас они напали на твой след. Вся моя маскировка трещит по швам, да меня даже во время войны Лица и Изнанки так активно не пытались склонить к нетрадиционной любви, где я один на толпу, как сейчас! Уже даже Виноград подключился!

Я же отстранённо наблюдал за проявляющимися на левой ладони узлами печати. Двенадцать напоминаний. Двенадцать имён. Двенадцать жизней, которые мне предстоит отнять. Если печать проявилась, значит, они действительно близко подобрались. Настолько близко, словно я чувствовал затылком их смрадное дыхание.

Были ли они богами? По местным меркам вполне. Фактически – нет. Они были паразитами, присосавшимися к местам силы в моём мире и жирующими на них.

Арка стационарного портала уже виднелась вдали, когда я увидел сквозь очки Инари, как ткань мироздания трещит по швам под чьим-то напором. Судя по цветовой гамме сил, ко мне решили пожаловать мои старые знакомцы из прошлой жизни. До конца формирования прорыва была пара минут, но мы никак не успевали уйти в стационарный портал.

– Что бы здесь не происходило, вы уходите, это приказ, – скомандовал я Борзому, мысленно добавив, – наследница Винограда – моя родная сестра, её, Светлану и Тэймэй сберечь любой ценой.

Я вынул из-за пазухи ключ от портала и передал командиру кровников, давая команду продолжить движение. Света и Тэймэй было дёрнулись ко мне, но я отрицательно мотнул головой, и их вырубили кровники, увозя бессознательные тела к порталу. Приказы не обсуждаются. Однако с Кираной такой номер не прошёл, та не стала дожидаться удара, а сама вырубила сопровождающего, легко спрыгнув со снегохода. Охотница стояла напротив меня, а её волчица кружила вокруг хозяйки, скалясь и никого к ней не подпуская.

– Что происходит?

– До меня добрались враги из прошлой жизни, победить мы их не сможем, потому вы уходите, а я остаюсь. Без меня вам ничего не грозит, – я спокойно раздевался, вводя сестру в курс дела. Для того, что я собирался сделать, мне нужен был доступ ко всему телу. – Ты теперь станешь наследницей княжеского рода Виноградовых и графского рода Комариных. Я думаю, с богами договоришься, в крайнем случае родишь двух детей, и боги сами определят, кому какой больше нравится.

Я стоял в одном исподнем босыми ногами на снегу. Рядом появилась Имал. Она каменным изваянием замерла подле меня, вглядываясь в почти сформировавшийся росчерк контролируемого прорыва.

– Уходи, Кирана, время вышло! – я улыбнулся девушке, рассекая ножом себе вены и начиная вырисовывать собственной кровью на снегу сложнейший додекагон, двенадцатиугольное основание для посмертного проклятия моих преследователей. Просто так без подарочка на память я их не покину.

– А если мы его закроем со своей стороны? – вдруг задумчиво произнесла Имал. – Ты же закрывал проход за Тильдой, она рассказывала.

– Там я принадлежал миру и мог, пусть и грубо, но латать его ткань. Здесь я – чужак, – я гладил эргу по голове, чуть изгваздав её шерсть кровью. Моя маленькая, боец до конца. Не паникует, ищет варианты. В груди разливалась гордость за это создание, когда-то мною спасённое, и не раз выручавшее меня.

– Но мы-то нет, – так же задумчиво произнесла Кирана. – Имлиса родом отсюда, а я за двадцать лет скорее местная, чем нет. Воспользуйся нашей кровью.

Я нахмурился. Теоретически, минимальный шанс был, но втроём против двенадцати? С другой стороны, это их мир. Он должен помогать им вытолкнуть чужаков. Это закон мироздания. Я лишь инструмент, воля будет их.

Прорыв уже налился чернотой, готовясь распахнуть собственное чрево, когда сплетённые в единую нить воли и сознания принялись латать ткань мироздания, закрывая доступ для чужаков. Кирана сидела в обнимку с Имал, подставив вскрытые запястья, я же словно полевой хирург-недоучка шил, и шил, и шил кривыми стежками. Сколько это длилось, я не знаю. Но постепенно чернота сменилась на такие близкие и родные оттенки стежков: красный – мой, синий – Имал, фиолетовый – Кираны и… сапфировый. Я отстранённо смотрел на лишний цвет и никак не мог понять, откуда он взялся, пока не увидел, как охотница с эргой обнимают сферу с элементом воды. Так с ней в обнимку они и потеряли сознание.

Глава 17

Мы расположились в одном из домиков, доступных для аренды на территории Трясогузкина. В таких домиках команды готовились к экспедиции или отдыхали после неё. Пока Борзый решал вопросы с хозяином тонкого места, разбираясь с нападением, мне закатили фееричный скандал. И Света, и Тэймэй по очереди и хором делали то, что женщины умеют делать лучше всего — выедали мне мозг.

Причём ни одну не смущало, что Тэймэй так-то вообще не имела ни прав, ни какого-либо статуса в отношении меня, но даже Света, прерывая свой поток возмущений, поддерживала претензии азиатки. Вот тебе и женская солидарность.

Я хранил стоическое молчание, вообще никак не реагируя. Уж очень мне интересно было как далеко в своих претензиях зайдут обе девушки. Особенно впечатляло время и место для предъявления оных.

Морально меня поддержали только Слава и Ксения. Оба понимали, почему я отправил всех к порталу, они же вместе с приёмными родителями Кираны и вернулись первыми, как только червоточина нераскрывшегося прорыва погасла в воздухе. Тэймэй и Свету Борзый удерживал по просьбе Славы на всякий случай, чтобы избежать истерики, если от меня мокрого места не останется.

Белухина же по итогу и оборвала всю женскую головомойку с присущей ей прямолинейностью:

— Дуры, он вас спасал! Если бы вы могли помочь, он бы так и сказал, а поскольку шансов не было, то он сработал на минимизацию потерь! — рыкнула порядком уставшая девушка. Наш суточный марш-бросок дался нелегко всем членам экспедиции. — Вы понятия не имеете, что такое оценка рисков и выстраивание тактики и стратегии на её основе. Даже сейчас вы эмоционируете, теша своё эго, а лечит их Слава! Защитницы и помощницы выискались! Тьху! Никакой дисциплины! Истерики бабские устроили посреди боевой операции! Стыдно!

Если бы что-то подобное сказали я или Подорожников, нас бы порвали на лоскуты, но от Ксении отповедь имела волшебный эффект. Тэймэй нахмурилась, наконец, уловив и оценив эмоции в моём взгляде. Света на вдохе поперхнулась словами и, закрыв рот, принялась сканировать меня и подпитывать магией. На Кирану она демонстративно не обращала внимания, а при взгляде на Имал только тяжело вздыхала. Охотницу осмотрел и подлечил Слава. Её родители всё же смазали раны девушки местной мазью и перевязали белыми тряпицами. Нашей магии они не доверяли, предпочитая собственные проверенные методы.

Тяжелее всего пришлось Имал. Эрга лежала у меня на руках, шкурка её посерела. Лекари помочь ей не могли, поэтому я принялся на последних волевых усилиях цедить собственную кровь. Крови той, кажется, уже осталось не так много, но здесь и последней было не жаль. Смешав кровь с макрами, я кормил кошечку, поглаживая по шерстке.

— Умница моя! Упрямица! Чтобы я без тебя делал? — это были первые слова, сказанные с момента закрытия прорыва.

— Гордо помер! — тихо пробурчала эрга, чуть приоткрыв один глаз. — Не останавливайся, хвали меня! Хвали! И Кирану не забудь.

Охотница как раз заметила, что эрга себя чувствует лучше, и принялась тискать кошечку.

— Спасибо, девушки! — искренне поблагодарил своих спасительниц. — И Кирана, тебе отдельное спасибо. Ты никому ничего не должна была, но помогла. Я...

— Считай, это возврат долга за первую встречу, — охотница хмурилась и смотрела на меня испытывающе, словно пыталась найти гнильцу. — Про врагов... Они не придут больше?

— Пока он в этом мире, нет, — услышал я усталый голос Комаро. — Но на изнанку ему лучше не соваться. — Что удивительно, мы слышали его вдвоём. — А с тобой будет отдельный разговор по твоему прошлому. И по этой дряни, что запечатала силу в твоей душе.

Я пожал плечами. Разговор, так разговор. Пока у меня в душе царило опустошение, хотелось спокойствия и одиночества. Запереться в собственной башне и экспериментировать. Не беспокоиться, не выполнять обязательства, не спасать... Не пытаться быть лучше, не угождать и не соответствовать. Но кто же мне даст?

— Всё так хреново? — тихо отозвалась Тильда, почувствовав моё настроение.

— Бывало и хуже, — честно признался я, — сейчас хоть задница не шкварчит, но на душе погано. Кстати, — на ум пришла мысль, что я непозволительно долго молчу о серьёзных изменениях в своём семейном статусе, — у меня сестра нашлась. Старшая.

Ответом мне было молчание. Весьма красноречивое.

— А вот знаешь, совсем не удивлена, что ты, оправляясь за наследницей Винограда, в жопе миров отыскал собственную сестру, вот ни капельки! — с улыбкой ответила подруга. — Колись, какая она? Забитая тихоня? Дородная матрона с тремя детьми? Безбашенная оторва?

Я передал часть воспоминаний о подрыве нападающих и латании прорыва. Тильда выругалась.

— Слышишь, ты! Гордый суицидальный жертвенник! Ты вообще ошалел? Я тебя здесь еле отыскала по Реке Времени, а ты опять на перерождение собрался? — Тильда бушевала, что-то мне высказывала, но смысл слов проходил мимо меня. В какой-то момент она замолчала на середине фразы. — Ты хоть огрызнись или пошути... совсем херово?

— Ты не первая, кто сегодня пытается устроить мне скандал. Мне, знаешь ли, порядком это надоело.

— Ну так надери им всем задницы! — улыбнулась Тиль. — Со мной, помнится, такой номер проходил. Я усвоила ошибки.

Я улыбнулся, вспоминая воспитательные работы с осьминожкой лет сто восемьдесят назад. Тогда она от меня бегала вокруг башни, то и дело подпрыгивая от прилетающих по ягодицам розог. Одного сеанса хватило, чтобы все свои недоразумения и претензии Тиль стала высказывать и обсуждать лично, а не прилюдно, наплевав на уместность и личностный авторитет.

— Весьма заманчивое предложение, дорогая! — отреагировал на предложение, — но попробую, как и с тобой, сперва достучаться словами.

— Миш, возвращайся домой, — теплота в голосе подруги имела привкус парного молока и свежевыпеченного хлеба. — Мы со всем справимся! Тебя здесь очень ждут!

— А куда ж я денусь!

***

Мы возвращались обратно. Когда мы покинули земли Трясогузкина, оказалось, что от Кираны натурально фонит магией. Это было настолько заметно, что Белухина даже забеспокоилась, не возникнет ли из-за этого проблем на дирижабле. Но обошлось. При поднятии на борт охотницы часть приборов засбоила, но вскоре перестроилась под новые магические помехи и стала работать в штатном режиме.

Ксения обещала доставить нас не в столицу, а в Санкт-Петербург. Оттуда домой было ближе. Правда, Света попробовала было заикнуться, что им нужно в Москву, но очень быстро отказалась от этой идеи, видя моё настроение и хмурый взгляд брата, предупреждающе прикладывающего указательный палец к губам.

В конечном итоге, пожелав всем приятного путешествия, я удалился к себе в каюту, намереваясь завалиться спать. Кирана вместе с родителями и волчицей заняли отдельную каюту, не пожелав расселяться. Я не препятствовал. Им всем нужно было привыкнуть к новому миру и новому статусу. Борзый взял над охотницей шефство, отвечая на множество вопросов. В какой-то мере это было даже хорошо, отвлекая внимание кровника от развития симпатии Славы и Белухиной.

У нас с Кираной даже состоялся весьма продуктивный разговор с глазу на глаз. Её ко мне в каюту привёл Борзый, предварительно уточнив, в состоянии ли я для бесед. И хоть самым большим моим желанием было напиться чьей-то крови и завалиться спать под бок мурчащей Имал, отказать я не смог. Было банально интересно.

— Куда мы направляемся? — охотница с любопытством косилась на бумажную карту мира, расстеленную на столе. Рядом ещё лежали карты империи и местности вокруг Тобольска.

— В Санкт-Петербург, — я пальцем указал на точку на карте мира, — один из крупнейших городов Российской Империи, — обвёл границы страны, обозначив её размеры.

— Большая земля, — задумчиво отозвалась девушка. — Санкт-Петербург — большое селение?

— По меркам нашей страны — да, здесь одновременно живёт около двух миллионов человек, — я ожидал бурной реакции, но охотница восприняла эту информацию как само собой разумеющееся.

— Логично. Вы плодитесь, как муравьи или термиты в тёплых прорывах, — девушка обвела рукой по зелёным массивам вокруг города, уточняя, — это что?

— Леса, болота, поля — всё то, что у вас скрыто под километрами снега и льда, — я указал на условные обозначения на карте, — а это реки, — указал на извилистые синие отметки, а затем остановился на точке ниже Великого Новгорода и озера Ильмень, — наш дом здесь.

— Наш? — Кирана выделила интонацией одно единственное слово, но столько в нём было неуверенности.

— Наш! — я твёрдо подтвердил ранее сказанное. — Ты — моя сестра. Я от своих слов не отказываюсь. Я буду помогать и оберегать тебя, пока ты сама не станешь разбираться в реалиях этого мира.

— А как же новый род? — растерянно уточнила охотница.

Я расстелил поверх карты мира карту империи и показал земли вокруг Абрау и на черноморском побережье:

— Вот эти земли были выкуплены мною месяц назад. Это исконные земли рода нашей матери, а значит, и твои. Среди них есть замок Абрау, в катакомбах под которым тебя дожидается алтарь рода Виноградовых. Как только он тебя признает, ты официально станешь наследницей княжеского рода. Но это решит только половину проблем, — я собрался с мыслями, пытаясь подобрать правильно слова. — Вторая половина проблем только начнётся, и она будет гораздо серьёзней.

Кирана внимательно рассматривала карту, не перебивая и впитывая информацию, словно губка. Пауза затягивалась, и охотница уточнила:

— Что будет дальше?

— Виноградовы — богатый и влиятельный род. Скажем так, у них горы макров, несколько замков, предметы искусства. Им благоволит сам император. Сто лет основные богатства рода были под замком, а теперь появишься ты, и на тебя начнётся самая настоящая охота. Все мужчины в возрасте от восемнадцати до ста восьмидесяти будут пытаться получить тебя в жёны, а вернее, прибрать к рукам богатства твоего рода, — я налил себе яблочный сок и взглядом предложил девушке, но та отрицательно махнула головой. — Но и это ещё пол беды. Главная — твой магический потенциал.

— А что с ним не так? — Кирана насупилась, внутренние переживания прорывались сквозь внешне спокойствие, подсвечивая алым татуировку на лице.

— Всё очень даже так! — попытался я успокоить девушку и подсластить свои следующие слова. — Настолько «так», что тебя захочет увидеть в невестах престолонаследника сам император. А возможно, и все остальные правящие династии.

На эту мысль меня натолкнула Ксения, сам бы я даже не подумал о подобном. При обсуждении маршрута и особенностей нашей новой пассажирки Белухина заметила:

— Н-да, если сила магического фона прямо пропорциональна потенциалу мага, то даже боюсь представить, какой у нашей дикарки уровень. А вкупе со знатным происхождением за неё в очередь все правящие династии выстроятся. Такой брачный товар всем нужен!

— Думаешь? — я как-то не осознавал масштаб надвигающейся катастрофы, пока не услышал о нём из чужих уст.

— Знаю! — отрезала Ксения, с улыбкой глядя на меня. — Сам-то не думаешь подсуетиться? Ты нашёл её, род и так близкий, жизнь она тебе спасла без раздумий, земли с родовым замком в твоей собственности... Объединяйтесь в клан, а дальше плодитесь и размножайтесь!

Вот же... возможно, я что-то подобное и провернул бы, если бы не одно «но», Кирана была моей родной сестрой. На такие эксперименты маги крови смотрели косо, зато святош и инквизиторов подобные мелочи ни капли не смущали. Для них вообще не было запретных экспериментов.

— Исключено, — отрезал я, не вдаваясь в подробности. А сейчас мне предстояло как-то объясниться с Кираной.

— Я не выйду замуж по принуждению, — упрямо вздёрнув подбородок, произнесла охотница. — Я не для того шла на Дикую охоту, чтобы опять отдать свою жизнь в руки мужчинам. Они же не смогут меня заставить?

— Попытаются точно! Манипуляции, шантаж, лицемерие — в ход пойдут все доступные способы убеждения, — я не стал приукрашивать действительность.

Лицо девушки ожесточилось, губы сжались в тонкую полоску. Она ходила вдоль стола, легко касаясь карт.

— Но ведь должен быть какой-то выход? — она ждала подсказки от меня, возможно, даже маленького чуда. — Ты ведь не просто так начал этот разговор?

— Верно, — сейчас я собирался озвучить буквально свёрстанный на коленке план действий, надеясь на здравомыслие девушки. — Моё предложение следующее: пока мы отправляемся в родовое поместье Комариных. Там ты ускоренным курсом изучаешь минимально необходимую базу знаний для жизни в этом мире, а я постараюсь раздобыть или заказать изготовление артефакта для сокрытия твоего реального магического потенциала. Как только мы получим его, ты вступишь в права наследования рода Виноградовых и будешь представлена ко двору. Это, конечно, не отпугнёт от тебя охотников за приданным, но хотя бы снизит градус напряжения.

— Пока всё выглядит достаточно логично, — задумчиво пробормотала охотница. — Но среди местных аристократов я буду словно кролик в волчьей стае.

Волчица дикарки, везде следующая за ней по пятам, подняла голову и явно фыркнула на это высказывание. Я невольно улыбнулся подобной реакции. Интересно, а волчица случайно не эрга? Уж больно показательным и осознанным было её поведение.

— Не будешь. Ты — моя сестра, так или иначе за тебя я вправе убить. Пусть род Комариных не был публичным долгое время, однако силы, власти и денег за ним достаточно, чтобы сдержать многих от необдуманных поступков! — я вспомнил, какие обо мне в последнее время ходили слухи среди аристократов, и скривился. Будет весело. — Мир? — я протянул руку для скрепления договорённостей.

— Мир! — ответила Кирана и, резанув ножом для писем себе ладонь, добавила, — я, Кирана, вольная охотница общины Третьей реки, урождённая баронесса Кирана Юрьевна Комарина клянусь быть верной сестрой, защитницей и боевым товарищем графу Михаилу Юрьевичу Комарину и призываю в свидетели клятвы тотем рода Комариных и Реку Времени.

— Клятва принята, — последовал ответ Комаро, — если ты её нарушишь, то умрёшь, — на всякий случай разъяснил он.

Я же, пока рана у девушки не зажила, резанул себя по ладони и скрепил клятву кровавым рукопожатием, заодно установив кровную связь. Удобней она всё же, да и привык. Не прошло и пары секунд, как раны затянулись. Что примечательно, и у меня тоже. Комаро любит красивые и незатратные спецэффекты.

Пришлось потратить несколько минут, чтобы объяснить принцип действия кровной связи и проверить работу.

— Так ты всегда сможешь позвать меня на помощь, если будешь в сознании. А если без него, то я всё равно смогу тебя найти, но это займёт чуть больше времени.

— Хм... — охотница с удивлением общалась со мной мысленно, — а другие мысли? Ты их слышишь?

— Нет, только направленные мне. Расстояние не помеха. Но предупреждаю, — я поднял вверх указательный палец, привлекая внимание, — существуют маги, способные читать мысли. К счастью, артефакты защиты от них тоже существуют.

Кирана скупо улыбнулась, оценив шутку, и покинула мою каюту. У неё было десять часов, чтобы обдумать своё будущее и обсудить с родителями. Арва, так звали волчицу, оценивающим взглядом прошлась по мне и, натурально кивнув, вышла вслед за своей хозяйкой. Вот только что-то мне подсказывает, что характер отношений там был как у меня с Тильдой и Имал.

Проблемы, проблемы, сплошные проблемы. Покой нам только снился. Я связался с Арсением и дал тому задание по поиску артефакта сокрытия потенциала и реальной магической силы. Тот уже даже не удивлялся моим запросам, лишь принял к сведению и обещал отчитаться по ходу и срокам выполнения поручения.

Ещё мне предстояло связаться с Агафьей, кому как не ей заниматься обучением Кираны, но мне помешали. Не каюта, а проходной двор какой-то. На этот раз пришла Светлана. Выглядела она бледной и накрученной донельзя. От спокойной собранной лекарки не осталось и следа. Сейчас передо мной была нервная взвинченная девчонка. Света окинула меня взглядом с ног до головы, будто что-то искала, но, видимо, не нашла искомое.

Я демонстративно молчал и, не сдерживаясь, зевал, ожидая оглашения цели визита невесты

— Миша, что происходит? — наконец, решилась лекарка, и слова из неё полились бурным потоком. — Мы отправляемся вместе в экспедицию, всё шло хорошо, пока ты в одиночку не исчез, а вернулся с этой... дикаркой. Да, она сильная! Мы видели, но, Миша, почему ты стал меня игнорировать? Меня просто вырубили твои люди, когда я стала тебе мешать! А она осталась с тобой! Я — твоя невеста, не она! Со мной так нельзя! А потом... — она просто захлёбывалась словами и возмущением, — ты не говоришь, избегаешь меня, говоришь, что уходишь спать, а сам с ней проводишь время! А я при этом должна лечить её мать? Пока ты с... этой кувыркаешься, я должна молча терпеть?

На этом поток возмущений и претензий иссяк. Я мысленно досчитал до тридцати, пытаясь успокоиться, но руки сами собой начали шарить вокруг в поисках розог.

***

ОТ АВТОРА:

Друзья, пропал не просто так! Готовил для вас сюрприз! Сегодня в полночь стартовала просто великолепная история в соавторстве с Дмитрием Дубовым!

Юмор, экшн, интересную магию, интриги и сражения гарантирую!

https://author.today/work/310489

Приятного чтения! Ваш автор :)

Глава 18

Я напомнил себе, что Света младше меня раз этак в двадцать, а то и больше. Она юна и неопытна, а ещё влюблена. Потому в этих вопросах не приходится полагаться на её здравомыслие. Но разъяснить некоторые моменты всё же стоило.

— Итак, отвечаю по пунктам, напомни, если что-то упущу, — я устало потёр переносицу, восстанавливая в памяти последовательность сумбурных обвинений. — Первое. Я лечу домой. Вас, по моей просьбе, Ксения доставит в столицу. Тебя ждёт обучение в академии, если помнишь.

— Ты меня прогоняешь? — ошарашенно пробормотала лекарка, на глаза у неё наворачивались слёзы, а руки то и дело теребили ёжик едва отросших волос.

— Нет. Напоминаю, что ты сама жаждала учиться и это внесено в договор о помолвке, — отрезал я, — и возвращаясь к перечню претензий, второе. Если ради твоей безопасности тебя необходимо будет вырубить, я это сделаю даже собственными руками. Третье. Кирана осталась потому, что действительно могла помочь в той ситуации, в отличие от трёх десятков моих людей, заметь, неслабых магов, тебя, Тэймэй, Ксении и Славы. Но претензий никто предъявлять не стал.

Кажется, после этих слов обида у девушки сменилась то ли злостью, то ли яростью, но слёзы в глазах высохли.

— Четвёртое. Если уж ты вспомнила, что ты — моя невеста, то и вспомни, каким образом должна вести оная, а не устраивай безобразные сцены на глазах у моих людей и посторонних, вываливая накопившиеся претензии. Ты всегда могла подойти ко мне и поговорить лично, не устраивая представление на потеху публике. Я, Света, не любитель театрализованных постановок, если желаешь изображать королеву драмы, то, уволь, без меня.

Я поднял руки в жесте «сдаюсь», продолжая следить за метаморфозами в состоянии девушки. Глаза у неё сузились от злости, а крылья носа раздувались от частого и тяжёлого дыхания.

— И пятое, оно же и последнее. Ревность — чувство иррациональное, и ты это продемонстрировала сегодня во всей красе. Ревнуя меня к Киране, ты всецело поддержала претензии Тэймэй, которая вовсе не имела никаких прав что-либо мне высказывать. То есть, ты в дальнейшем планируешь мне жён самостоятельно подбирать? Даже не интересуясь моим мнением? Не в интересах рода, а исходя из дружеских симпатий?

В этом моменте Светлана стремительно покраснела, затем побледнела и даже затряслась. Видно было, что она держалась из последних сил, чтобы не сорваться в повторную истерику с обвинениями и упрёками. Я это ценил. Девочка стойко переносила словесную порку, поэтому я решил, что с неё достаточно.

— То, что ты догадалась прийти на личный разговор, меня несказанно радует, ибо даёт надежду на наличие у тебя интуиции, женской мудрости и запоздалого чувства такта. А чтобы ты понимала, как важно просто разговаривать в семье, слушать и слышать друг друга, я скажу лишь одно: с этого момента Кирана станет неотъемлемой частью нашей семьи, за неё я без колебаний убью так же, как и за тебя, но по несколько иной причине, чем ты себе успела напридумывать. Кирана — моя родная сестра.

У Светланы случился разрыв шаблона. Она просто-таки открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить ни слова. Немая сцена продолжалась не меньше минуты, во время которой я успел подойти к девушке и чмокнуть её в лоб.

— Прости! — пискнула лекарка и опрометью выбежала из каюты.

Хм. Надеюсь, теперь мне дадут поспать после суток на ногах и латания междумирных прорывов. Как же я ошибался.

Буквально через десять минут ко мне постучались в дверь, и Слава попросил разрешения войти. При этом в руках у него был тактический рюкзак, подозрительно позвякивающий.

Военно-полевой лекарь осторожно сдвинул карты на одну половину стола, а на второй разложил нехитрую снедь: из недр рюкзака появились бутылки красного вина, стаканы, какие-то скляночки, а ещё туески с соленьями, нарезанные рыбный и мясной балык и... гранаты!

Я с удивлением взирал на иностранный фрукт. Надо же, и где только достать успел. А Слава тем временем разлил вино по стаканам и в мой начал доливать микстуры из разных склянок, пока цвет вина не сменился на ярко-зелёный.

— Готово! — радостно пробормотал будущий родственник и протянул мне стакан с жидкостью цветом скорее напоминающим абсент.

— Слав, я, может, тебя обидел чем или Свету, но это не повод травить меня прямо в небе над Сибирью, — я рассматривал жидкость, а та шипела и дымилась в стакане. Пить такое категорически не хотелось.

— А! Э... — Слава не понимал, почему я медлю, и тут по моему взгляду до него, наконец, дошло, — ох, упаси Подорожник! Это не яд! Это снадобье для ускорения естественного восстановления крови в организме. Мы таким на поле боя бойцов поили, раненных после ампутаций и вообще... Пить надо, пока шипит, но, если не веришь, вот!

Лекарь залпом опустошил мой стакан и принялся заново мешать сей странный коктейль. Когда жидкость снова задымилась и забурлила, он подал мне стакан. Я выпил, предварительно выведя на запястье руну от ядов, так, на всякий случай. Ох и забористая же оказалась дрянь! А главное, не потерявшая своих алкогольных свойств.

Ощущение, что самогону гномьего выпил и не стакан, а бочонок разом. По телу разливалось приятное тепло.

— Ты закусывать не забывай, особенно мясо полезно, и гранат не забудь! — подложил мне очищенные зёрна будущий шурин. — И прости, что нахрапом, но есть разговор. Пока зелье подействует, у нас час есть примерно.

Яда в стакане не оказалось, но держаться за столом прямо мне удавалось с большим трудом, глаза слипались, а организм сигнализировал, что нам требуется отдых. Что интересно, разум при этом был чист и не затуманен усталостью.

— О чём пойдёт речь? — смог произнести я с первого раза, на удивление.

— О сестре, о ком же ещё! — со вздохом произнёс Слава и принялся объяснять. — Ты, пожалуйста, не относись к ней очень строго. Она молода, порывиста и без тормозов, когда дело касается дорогих ей людей. Не смотри, что она кажется рассудительной, это выработанный навык.

— Слав, позволь мне самостоятельно разобраться с собственной невестой. Я её не обидел ни словом, ни делом. Лишь указал на её поведение со стороны. Хотя, признаться, была мысль выпороть, но уж прости, этим в своё время должны были родители заниматься.

— О родителях и речь... — Слава замялся и даже, кажется, слегка побледнел, но всё же взял себя в руки и продолжил, — у Светы абсолютно отказывают тормоза, когда её близким угрожает смертельная опасность. Когда мать умирала, сестра была рядом. Она три часа поддерживала в ней жизнь за счёт собственной жизненной энергии. Как у неё это вышло, никто не знает. Магической инициации тогда ещё не случилось. Мать, умирая, неосознанно почти выпила её. Когда я нашёл их, то просто пытался спасти хотя бы сестру. — Слава налил нам в стаканы обычное вино и продолжил, — у Светы теперь психологический клин, если кому-то из близких угрожает опасность, она на смерть пойдёт, но бороться будет до конца. А на этом фоне у неё все психологические и этические барьеры напрочь сносит. Мы, собственно, поэтому её не хотели в университет отдавать учиться, вдруг её на поле боя так переклинит?

— А как же ментаторы? — я задал вопрос, хотя уже догадывался, что Подорожников должен был испробовать всё, чтобы решить психологические проблемы дочери.

— А они бессильны. У неё это к магии как-то привязалось, въелось наглухо вместе с жертвенностью, — Слава грустно покачал головой. — И ведь лекарка сильная, гораздо сильнее меня. Должна была стать главой рода по праву. Я поэтому тебе искренне благодарен, что ты так поступил с ней при угрозе прорыва. Мера была жёсткой, но крайне необходимой и единственно верной в её случае. Она бы и тебя спасала до смерти.

Я кивнул, давая понять, что услышал его. Со Светой предстоял ещё один разговор, но теперь уже с поправкой на открывшиеся обстоятельства. И на этот раз нужно будет общаться мягче.

В сон клонило с неимоверной силой. Обдумать полученную информацию следовало на свежую голову. А пока спать.

Слава ушёл, оставив мне пару склянок на утро с наказом выпить обязательно. Я же завернулся в одеяло на койке и провалился в сон.

Сновидение было довольно реалистичным. В нём ко мне приходила Тэймэй и, не задавая лишних вопросов, поила собственной кровью. Было вкусно, терпко и сытно. Потом был массаж и не только. Единственное, что меня удивило, это заурядная обстановка встречи. Обычно иллюзионистка переносила нас в фантазиях в сказочные бамбуковые леса или к водопаду, а в этот раз оставила каюту дирижабля. Хотя, если учесть суточное путешествие без сна, наверное, отсутствие бурной фантазии было вполне объяснимо. Нам всем требовался отдых.

***

Проснулся я отдохнувшим. Такое ощущение, будто реально ночью крови напился, а не Славиной шипучки накануне. Для закрепления эффекта выпил микстуры, оставленные будущим шурином, и отправился в люди. Спал я, видимо, долго, ибо мы уже были на подлёте к Санкт-Петербургу. Слава, как всегда, крутился недалеко от Ксении, Борзый сопровождал Кирану с Арвой. Свету и Тэймэй я нашёл на прогулочной палубе. Увидев меня, Тэймэй степенно поклонилась и молча удалилась, оставляя наедине с невестой.

Неожиданное чувство такта. Похоже, иллюзионистка суть моего недовольства поняла без уточнений либо успела проняться от Светланы. В любом случае, я был ей благодарен за тактичность.

Света смотрела в панорамное окно, не поднимая на меня взгляда. Она так вцепилась в поручень, что побелели костяшки пальцев. На лице застыло бесстрастное выражение. Снежная королева, так, кажется, её называли в императорской семье. Я осторожно подошёл и встал у неё за спиной, опустив руки на поручень и окружая собственным теплом в полуобъятиях. Так мы простояли несколько минут, прежде чем девушка расслабилась и прижалась спиной к моей груди. Из Светы будто разом вынули стержень, а ледяная маска трескалась, пропуская наружу эмоции, превалирующими из которых были грусть и стыд.

Теперь я обнял её по-настоящему.

— Почему не сказала? — тихо спросил у невесты, вдыхая запах её кожи. Что-то свежее, но с нотками цитруса.

— Думала, что получится держать себя в руках. Ошиблась, — плечи у девушки поникли, она чуть наклонила голову, прижавшись щекой к моей руке. — Да и кто будет рассказывать о своих слабостях и недостатках...

— Глупышка, — я чмокнул невесту в макушку, — настоящую семью без доверия не построишь. Конечно, у нас могут быть секреты друг от друга, но в вопросах жизни, смерти и здоровья...

— Ты тоже не спешишь делиться такими вещами, — справедливо заметила девушка. Я раздумывал с минуту и всё же решился на некоторую откровенность.

— На одной из изнанок у меня есть очень сильные враги. Настолько сильные, что там они считаются чуть ли не богами. Пока я нахожусь в этом мире, Комаро скрывает меня от них, но на той изнанке... — я старательно фильтровал информацию, открываемую невесте, так, чтобы не соврать, но и не раскрыть всех подробностей, — они меня нашли и пришли убивать. Поэтому я сделал то, что сделал. Против них у нас не было шансов. Я не хотел, чтобы из-за меня вы все погибли.

— Ты перешёл дорогу богам? — ошарашенно переспросила Светлана, вцепившись мне в руку. — Но как это возможно? За что? Когда ты успел?

— На многие вопросы у меня самого нет ответов, — слукавил я, — просто пытаюсь жить исходя из существующих реалий. Мне очень жаль, что ваши жизни подверглись опасности из-за меня, поэтому я хотел спасти вас даже против вашей воли.

— Прости меня за неподобающее поведение, — искренне извинилась Света, поворачиваясь лицом ко мне, — играя в недомолвки, мы получили отвратительную ситуацию. Я постараюсь впредь больше доверять тебе, и если уж задавать вопросы, то хотя бы через связь.

— Умница! — я нежно поцеловал невесту. — А я тоже постараюсь быть более откровенным!

Мы стояли и обнимались. Взгляд Светы лучился тихой радостью, но вскоре стал задумчивым и серьёзным. Кажется, к моей девочке вернулась способность аналитически мыслить.

— А что теперь будет с Кираной? Если она — твоя сестра и наследница Винограда... но она же жила совсем в другом мире и в других обычаях... — Света запнулась, подбирая слова, — и её внешний вид... ей будет очень сложно. Высший свет — тот ещё серпентарий, уж я-то знаю.

— Мы пока не будем афишировать её появление, — предупредил я невесту, — Киране предстоит многому научиться, прежде чем она будет представлена ко двору. Ей нужно время освоиться, и я дам ей это время.

— Если нужна будет помощь, я всегда помогу, — улыбнулась Света, — у нас с Марией Петровной, знаешь, какие учителя были? У-у-у! До сих пор в кошмарах снятся! Так что можешь на меня рассчитывать!

— Боги, не иначе я в прошлой жизни чем-то хорошим отличился, что в этой мне досталась такая женщина! — я снова поцеловал невесту, а та зарделась от удовольствия и похвалы.

— Ой! — глаза девушки округлились, — я же совсем забыла! Мы со Славой провели диагностику приёмной матери Кираны. По словам женщины, почти двадцать пять лет назад её ранила какая-то тварь в живот, и с тех пор охотница утратила способность к деторождению. — Светлана светилась от энтузиазма. Так было всегда, когда дело касалось работы. — Ты не поверишь, что мы обнаружили... она не может иметь детей, потому что уже беременна!