Кодекс Крови. Книга IХ

Глава 1

Это ДЕВЯТЫЙ ТОМ! Первый том вы можете прочитать по ссылке https://author.today/work/281736

***

Пока Тэймэй общалась с Хельгой, я успел созвониться с принцем Андреем. С тем вопросом, который встал передо мной, я решил сначала попытать счастья с более лояльно настроенным представителем монаршего семейства Кречетов и лишь потом в случае неудачи идти на поклон к императору. Принц ответил уставшим голосом, не сдерживая зевка:

— Михаил, скажи, что твой вопрос касается интересов империи, иначе я перевернусь на другой бок и буду досыпать.

— Что может запросить ваш батюшка в обмен на Акиро Инари, кроме островов Рюкю?

— Смотря у кого, — зевнул Андрей, — у японцев зимой снега не допросишься, а вообще даже не знаю. У Маши бы спросить, но подозреваю, ты лучше голову в пасть крокодилу засунешь, чем с моей сестрицей решишь пересечься.

Я тихо рассмеялся. Да уж, с крокодилом хотя бы можно было договориться.

— А зачем он тебе? Он же последний месяц только на поддержке Подорожникова и держится. Труп почти. Вроде бы уже даже консилиум устраивали с японцами, но лечение так и не нашли.

Я выругался. Что-то я не рассчитал, что с момента нападения почти четыре месяца прошло, а доза ему досталась просто конская. Мы бы ещё месяц подождали и спасать бы уже было некого.

— Спасибо, Ваше Императорское Высочество, — поблагодарил я принца. — А зачем он мне? Так невеста хотела на свадьбу пригласить.

— Своеобразные у них семейные отношения, — зевнул в трубку Андрей, — он её чуть не убил, а она его на свадьбу…

— Чужая семья — потёмки, — прокомментировал я, — просто хотел сделать подарок, раз уж с её стороны совсем никого не будет.

— Это да, непорядок при её-то статусе. А мать разве не приедет? — удивился принц уже более бодрым голосом, окончательно просыпаясь.

— Мы вчера простились с вдовствующей княгиней Инари, — сообщил я самые свежие новости. — Её убили накануне.

На той стороне повисло молчание.

— Предполагаю, что империя не дождётся громкой свадьбы в связи с этими событиями, — в голосе принца была неподдельная печаль. — Мне жаль. Искренне.

— Благодарю и надеюсь, что вы почтите наше скромное тожество своим вниманием в качестве друга семьи, — завуалировано пригласил я принца на предстоящую церемонию без точной даты.

— Обязательно. Занятость у меня не такая, как у Александра и Марии, так что можете рассчитывать. Предупредите только хотя бы за пару дней.

Мы тепло распрощались с принцем, и я набрал Бориса Сергеевича Подорожникова. По уму, следовало связаться с ним в первую очередь, но я почему-то решил, что торговаться придётся с императором, а не со смертью.

Ответил мне совершенно незнакомый мужской голос:

— Извините, Борис Сергеевич сейчас не может ответить на звонок. Он на операции. Что ему передать?

— Передайте, что звонил Комарин Михаил Юрьевич по вопросу помощи в лечении Акиро Инари.

— Хорошо, — как-то неуверенно ответили на той стороне, а после добавили, — вы подождите, пожалуйста, пару минут, я сбегаю передам.

Интересный подход, похоже, что ситуация с Акиро хуже некуда, если Подорожникова собирались отвлечь посреди операции. Спустя пять минут я услышал уставший и чуть запыхавшийся голос будущего тестя:

— Скажи, что ты готов помочь вылечить его.

Не знаю, что меня дёрнуло, но я неожиданно даже для себя выпалил:

— Скажу, но вы уговорите Петра Алексеевича отпустить японца домой.

Если подумать, мысль была дельная. Снять с себя всю ответственность за взаимодействие с императором, а самому пожинать плоды комбинации.

— Хорошо, — как-то уж слишком быстро согласился Борис Сергеевич, — когда тебя ждать?

— Сутки или чуть больше, — прикинул я скорость полёта дирижабля, разницу во времени и возможность беспосадочного перелёта, которой просто не было. — Мы недавно из Киото вылетели.

— Дело дрянь, — честно признался Подорожников, — к тому времени спасать будет некого. Мы и так его последние двенадцать часов держим живым по очереди с японцами. Миш, если у тебя есть возможность как-то оказаться здесь быстрее… — лекарь запнулся, что-то рявкнул чуть в сторону, а затем снова продолжил говорить мне, — … я клянусь, никто никогда не узнает, что тебя здесь просто не могло быть. Может, как-то через Орлова попросить посодействовать? Свитки переноса, может, какие-то добыть…

— В больницу я не явлюсь, — коротко обозначил я свои условия. — Везите его к себе под любым предлогом, хоть к тотему присосаться, хоть что угодно. Но лишних глаз быть не должно. И будете помогать в ритуале. Придётся подготовить кое-что к моему приезду. У вас же бассейн есть?

— Есть, — заторможенно ответил Подорожников, — а зачем?

— Помыться хочу с дороги, — съязвил я, выводя лекаря из оцепенения, — для ритуала, естественно.

— Что приготовить? И к которому часу? — наконец, настроился Подорожников на рабочий лад.

— Через четыре часа. И нужен бассейн свежей крови, желательно, свиной.

На той стороне замолчали надолго.

— Со вторым будут проблемы. Без этого никак?

— Борис Сергеевич, я — маг крови. Если бы я мог лечить подорожником, то не просил бы, — устало объяснял я лекарю прописные истины. — Хотя бы купель заполнить или ванну сможете?

— Да, — последовал уже более уверенный ответ. — И, Михаил… спасибо!

— Пока не за что!

Связь оборвалась, а я сверил часы, чтобы не проворонить время. Пока же, я осторожно обратился к кровной связи с Тэймэй, пытаясь определить её состояние по итогам беседы с Хельгой.

Результат меня порадовал. От холодной отстранённости иллюзионистки не осталось и следа, зато был клубок самых разных естественных для ситуации чувств, несколько приглушенных или правильнее будет сказать пережитых и прочувствованных. Честно говоря, я не ожидал, что получу желаемый результат так скоро. От этого мои намерения присмотреться к эмпатке только укрепились. Ведомый вполне прагматичными чувствами я не против был получить себе в род ещё и специалиста такого профиля. В компанию к магам смерти, ментатору и ловцу душ.

И нет, губа у меня не треснет.

Не знаю почему, но я постоянно пытался усилиться за счёт уникальных магов. Видимо, концепция старого барона Комарина была мне весьма и весьма по душе. Тоже что ли отправить на будущий год охотников за головами по высшим заведениям страны? Объявлю о стипендиях и буду уже среди безбожных и незнатных себе алмазы собирать и оплачивать обучение. На вступительных экзаменах как раз и выйдет отбор устроить. Главное — дожить до этих самых вступительных.

***

Кирана долго думала, каким образом построить разговор с двумя общинами, проживающими на территории своей изнанки и враждующими между собой, и, наконец, пришла к единому мнению. А, собственно, никак.

Она не обманывалась. Её здесь терпят только из-за восстановления пелены и группы поддержки. Считаться с такой силой приходилось вне зависимости от желания окружающих, но идти на компромисс ни одна из общин не желала. Да что там, даже просто обсудить видение дальнейшего совместного развития и то никто не пожелал.

Обе общины, привыкнув противостоять друг другу, но всё же считаясь с интересами друг друга, оказались не готовы к появлению третьей стороны. И теперь по всем законам мироздания сделали Кирану общим врагом.

Воевать со всеми имеющимися силами она не видела смысла, да и с дипломатией у неё не сложилось. Так что вечером она попросила Андра собрать охотников для разговора. К этому моменту как раз должен был вернуться Ксандр с группой эргов.

Когда Кирана пропала с имлисом, он рванул за ними следом, опасаясь проблем со стороны поселения, и не ошибся. После разрешения ситуации Ксандр дисциплинированно вернулся к беженцам и комарам для сопровождения.

Охотница всё чаще ловила себя на мысли, что привыкла к компании Ксандра, его спокойствию и поддержке. Жаль только, что всему этому вскоре придёт конец. Кирана вышла сквозь пелену и уселась на краю пропасти, где несколько часов назад учила уму-разуму Лиану. Настроение было паршивое.

Охотница теперь понимала брата, который всеми силами пытался увильнуть от власти. Чем больше власти, тем больше ответственности. Охотники отвечали лишь сами за себя, а теперь всё стало сложно.

— Кого хороним? — рядом пыхтя и ворча присела Имал, запутавшись в конечностях. — И как вы только живёте на двух ногах! Неудобно же!

Не получив ответа, эрга ткнула охотницу локтем в бок, привлекая внимание.

— Нет, правда, ты чего с таким лицом сидишь, будто все тортики в мире исчезли?

— Честно? — Киаране вдруг захотелось поделиться своими опасениями хоть с кем-то близким, кому можно доверять. — Я — никудышняя княгиня. Вон, даже на изнанке не могу с населением договориться, а что наверху тогда будет?

Имал почесала ладонью себе за ухом, а затем облизала пальцы. Уловив недоумённый взгляд Кираны, она чертыхнулась:

— Тьфу, всё время забываюсь! Но папа говорит, что это скоро пройдёт!

— Папа?! — охотница на радостях обняла эргу и даже чмокнула в щёку. — Это же прекрасно! Я так рада, что всё не зря!

— Конечно, не зря! — самодовольно протянула Имал, подставляя голову для поглаживаний. — Не переживай! Мы поможем! Никуда они отсюда не денутся!

— Вот в последнем я как раз и не сомневаюсь, — тихо откликнулась Кирана, — но не хотелось бы людей измором брать.

— А некоторые по-другому не понимают, — фыркнула Имал. — Так что говори, как есть, а дальше пусть сами решают.

***

К вечеру в горное поселение прибыла группа беженцев. Ксандр сам определил их на постой. Имал бегала за ним хвостиком, помогая во всём жителям своего прошлого мира. Имлис же следовал по пятам за дочерью, обернувшись в человеческую ипостась. Выглядел он страшно. Без волос на теле и лице, весь в шрамах и едва заживших рубцах, один из которых искажал черты лица, делая их гротескными.

Местные старались обходить их стороной, но хоть пальцами не показывали, и то хорошо.

Время беседы неумолимо приближалось, а Кирана всё больше нервничала. Какое она имела право им что-то приказывать или требовать подчинения? Кто она такая? Такая же чужачка, как и те, что приходили к ним в общину за живым товаром и редкими ингредиентами. И чем она тогда лучше? Стала такой же… с серой моралью.

Охотнице стало тошно от себя самой. Без неё они жили пусть и в состоянии перманентных стычек между собой, но свободно. А что она может предложить им взамен? Службу? Защиту? Что?

— У тебя татуировка полыхает пламенем, — тихо отозвался из-за спины Ксандр, обозначая своё присутствие. — Не нервничай так. Оно того не стоит. Ты всё делаешь верно. И нет, ты не захватчица и не рабовладелица. Ты просто пытаешься навести порядок на своих землях.

— Бить морды я умею лучше, чем править, — Кирана рассматривала носки своей обуви, не поднимая взгляд.

— Оставь этот аргумент напоследок, — хмыкнул охотник. — Даже Лиана впечатлилась, уже всё поселение успело обсудить твои методы «воспитания».

— Говорят, что я — чокнутая сука?

— Молча поддерживают, ведь тебе удалось поставить выскочку на место. Так что твой рейтинг в их глазах негласно вырос, но я тебе этого не говорил! — ухмыльнулся Ксандр. — И вообще, ты же жила в общине охотников, верно?

Кирана кивнула, всё ещё не понимая, к чему он клонит.

— Так и говори с ними так, как если бы разговаривала дома. Не нужно высокопарности и вычурности речи. Говори просто, как чувствуешь. Так шансов быть услышанной и понятой у тебя будет больше.

Охотница обдумала несколько секунд совет и признала его вполне полезным.

Через пару минут Ксандр провёл её на возвышение, с которого отлично просматривался зал с грубо сколоченными столами и скамьями, за которыми сидело, кажется, всё взрослое население общины.

— Я думала, охотников почти не осталось, и я буду распинаться перед десятком мужиков, — тихо буркнула Кирана Ксандру, но тот только сжал ей ладонь в жесте поддержки.

При виде неё разговоры в зале смолкли постепенно, и слово взял Андр:

— Все вы знаете, по какой причине мы сегодня собрались. Поэтому не буду долго ходить вокруг да около, княгиня Виноградова Кирана Юрьевна сейчас расскажет нам о своих планах на наши земли.

Послышался тихий ропот недовольства, а сама Кирана только скривилась от представления. От такого конферансье оказалось больше вреда, чем пользы.

Кашлянув пару раз для привлечения внимания и не получив желаемого результата, охотница сунула пальцы в рот и залихватски свистнула. В зале мигом воцарилась тишина.

— Ну, а теперь, пожалуй, начнём с начала. Уважаемый Андр слегка ошибся, когда меня представлял. Я — Кирана, вольная охотница Третьей реки Восьмиречья по призванию и княгиня Виноградова по рождению.

— Чем докажешь, что охотница? — послышался выкрик из зала.

— Двух тварей пятого уровня упокоила, одну из которых сутки назад в его присутствии, — указала Кирана пальцем на Ксандра, — вот макр с неё, а вот и трофеи! — на стол из кожаного мешочка высыпались треугольные зубы из морской твари и макр. — Кстати, есть здесь, кто занимается заточкой? Хочу особые ножи из них сделать.

К мосту приковылял старик без одной ноги, опираясь на деревянную культю. Он осмотрел трофеи и даже попробовал их на зуб.

— Я возьмусь, — буркнул он Киране. — Бесплатно. За пелену. Потом расскажешь свои пожелания.

И старик также спокойно ушёл обратно на своё место.

— И чего же ты от нас хочешь, охотница? — выкрикнула женщина из дальнего конца зала.

— А хрен его знает, — абсолютно честно ответила Кирана. — Хотеть я могу много, чтоб пить и не пьянеть да грудь чтоб не обвисла к старости, но это же не значит, что так и будет. А по сути, у нас с вами следующая ситуация. Жизнь в этом месте возможна только под защитой пелены. Полноценную работу пелены я восстановила, но это обошлось лично мне очень дорого. Я это делала не потому, что вся такая из себя добрая, а из уважения к Ксандру и в расчёте возродить на этих землях семейный промысел.

— Какой промысел? Эксперименты опять продолжишь? — глухо прозвучал мужской бас.

— Нет. Вот в этом могу поклясться. Пока я жива, подобных мерзостей на моей земле не будет, — спокойно ответила Кирана, резанув руку в кровь, и добавила: — Клянусь!

Порез тут же затянулся, а кровь исчезла с ладони, что тут же заметили с ближайших столов и передали дальше.

— Если узнаю, что кто-то из вас или виноградовских этим промышляет, убью, — так же спокойно пообещала охотница. — А в качестве семейного промысла я имела в виду виноделие. Раньше вино из местных сортов винограда стоило очень дорого, и выручки хватало, чтобы не только работоспособность пелены обеспечивать.

— Хочешь свободных охотников в рабов на плантациях превратить? — завизжала женщина совсем рядом с возвышением. Судя по тону, она явно надеялась спровоцировать скандал.

— Я хочу, чтобы жили вы не в скалах, а на земле. Чтобы лекари у вас были, пища нормальная. Чтоб порядок был, торговля и ремесло. Чтоб охотникам было куда свою добычу продавать и было где купить экипировку да эликсиры полезные. Чтобы дети учились в соответствии со способностями, а одарённые в специальные школы доступ имели, магию развивали. Много я чего хочу, вот только вы за три сотни лет так привыкли жить наособицу да в своих проблемах вариться, что и не нужно вам это всё. Жить бы вольницей своей да грызться между собой, как раньше грызлись.

— Не нужно к нам лезть! Мы и сами проживём! — послышались выкрики.

— Детей лечить да учить надо! Пелена тоже не вечная! — кое-где начали роптать женщины. — Вам лишь бы вольницу свою не потерять! А где она вольница та? Как потоп пришёл, так та вольница и закончилась. Хлебнули все вольной жизни да чуть не захлебнулись!

Ропот постепенно нарастал, люди спорили друг с другом до хрипоты, эмоционально размахивая руками.

Кирана хотела было свистнуть ещё раз, чтобы привлечь к себе внимание, но осторожное касание к плечу её остановило. За спиной стоял имлис в человеческом обличье и хмурился.

— Там на границе с пеленой какое-то побоище происходит. Может, глянешь? Местные решили не лезть, а я…

— А он плавать не умеет, — тут же встряла Имал. — Но вмешаться надо обязательно! Пойдём скорее! А то там пелена рябью идёт! Вдруг отключится?

Охотница оглянулась на бурлящую толпу и рванула в сторону зала управления пеленой. Защитный барьер сейчас был важнее. Ксандр и имлис припустили следом, а Имал бежала впереди, подсказывая дорогу в хитросплетениях скальных коридоров.

Через пять минут они были на месте. Охраны на входе в зал не было. Вся она стояла, прильнув к пелене, и пыталась разглядеть что-то внизу. Кирана протиснулась между любопытствующими и открыла проход.

У основания скалы вода окрасилась в красные и синие цвета. Волны вспенивались, являя наружу хвосты, щупальца, плавники и даже пасти. Вспышки применяемых заклинаний расходились кругами по воде, вызывая ту самую рябь на пелене.

— Ничего себе! — восхищались местные. — На кого же они так напали?

— Мне бы тоже хотелось знать, — пробормотала себе под нос Кирана, прикидывая навскидку силу заклинаний, если они заставляли сбоить защитный контур с макром шестого уровня.

«Эй, там внизу! — крикнула мысленно она. — Тебе помощь нужна?»

«Ну чем Виноград не шутит, может, там ещё один эрг в беду попал», — успокаивала себя и свою совесть Кирана.

Вот только вменяемого ответа не последовало. Вернее, отклик был, но только он не поддавался расшифровке. От места схватки разошлась волна магии такой силы, что у Кираны перехватило дыхание, а в глазах замелькали разноцветные пятна. Пелена загудела от силы воздействия, но выдержала.

Охотница до рези в глазах всматривалась в бурлящие волны и всё же решилась вмешаться. Она просто не смогла бы бросить человека на съедение тварям, даже если человеком он был всего лишь на половину.

Глава 2

Кирана разглядывала существо, спасённое из морского побоища. Не особо заморачиваясь, она вынула его из гущи боя вместе с водной сферой прямо к своим ногам. Таких существ ей ещё видеть не приходилось: наполовину человек, наполовину рыба. Явно не эрг. Бесспорно, красивый мужик с кожей, отливающей перламутром на солнце, волосами цвета морской волны и чешуйчатым хвостом ниже пояса. Между пальцами на руках виднелись бледные перепонки, а между лопаток на спине — самый настоящий плавник. Тело существа было сплошь покрыто порезами и ожогами, из которых сочилась голубая жидкость.

— И что это такое? — последовал озадаченный вопрос от имлиса.

— А боги его знают.

Имал попыталась юркнуть между спин охраны к раненному, но была на ходу остановлена Кираной и отцом:

— Стоять!

Кошечка фыркнула и обиженно показала язык скучным взрослым. Кирана же принялась с любопытством осматривать существо.

— Жабр нет, но воды ему бы надо. На коже какая-то плёнка трескаться начинает.

Ксандр тут же соорудил из камня подобие купели, заполнил её водой и осторожно переместил раненного в воду, оставив голову на поверхности.

— Может, лучше под защиту пелены? Вдруг кто летающий опять попадётся, — неуверенно предложила охотница.

— Подлечим, побеседуем, а дальше решим, — хмуро отозвался Ксандр, отдавая приказ привести дочь.

Пока же все настороженно разглядывали неизвестное существо.

— Вот вы где! — послышался возглас Андра за спиной. — А я думаю, куда вы пропали? Там община приняла решение. Хотят огласить, а вас нет.

— Не тяните кота за… — Кирана резко оборвала фразу, увидев, как Имал навострила ушки, а имлис ухмыльнулся понимающе. — Что решили?

— Что хотят с вами сотрудничать, — с недовольной миной ответил Андр.

Странно, охотнице казалось, что он более вменяемый, чем тот же Зандр. Но, видимо, только казалось.

— Сотрудничать или идти под присягу, где я принимаю на себя полную ответственность за вас, а вы служите верой и правдой, не помышляя предать и ударить в спину?

Андр замешкался, а за него, как ни странно, ответил громила Зандр:

— Готовы под присягу, — пробасил он. — Надоело бояться за семьи.

— А ты был за или против? — почему-то Киране было интересно услышать ответ охотника.

— За, — немного помявшись, ответил тот. — Я с твоими людьми пообщался. Они рассказали, как у вас всё устроено. Если у нас хоть на половину так же будет, то уже лучше станет, чем сейчас.

— А почему тогда напал? — охотница хмурилась, пытаясь понять логику здоровяка.

— Так ты одна вернулась, без людей, без Ксандра, без объяснений и принялась командовать, — пожал тот плечами. — Ошибся, бывает. Терпение не моя основная добродетель.

«М-да. Сначала делаем, потом думаем, — мелькнула мысль у Кираны. — И это ещё не самый плохой вариант. Хуже, если как у Андра. Подумав, он делает во вред, а не во благо».

— А он почему против? — решила в лоб спросить охотница, указывая на Андра. Тот разглядывал раненного и о чём-то беседовал с Ксандром.

— Так он же у нас старостой был, — бесхитростно ответил громила. — Не хочется власть и влияние терять.

— Так у него никто её и не забирает. Пусть и остаётся старостой. С него и спрос будет. Здесь работы непочатый край. Списки людей составлять, их квалификацию и род занятий, уровень магического развития, вид одарённости и практическое применение. Нужно понять, какие направления мы местными людьми закроем, а где смешанные команды понадобятся. Пока я вижу только острую нехватку лекарей. Опять же людей нужно будет распределять на разные виды работ. Здесь столько восстанавливать, что работы всем хватит. Ещё нужно разобраться с лабораториями. Определиться нужны ли вам какие-то технологии из них для развития, как белькам, или лучше снести всё и сровнять с землёй. А вам ещё команды охотников формировать смешанные. Нужно будет заняться составлением картографии этого мира за пределами пелены. Отметить точки постоянных прорывов, определить наиболее полезные для алхимии ингредиенты и места обитания тварей. Возможно, со временем, удастся пелену передвинуть. Так что работы хватит всем!

Кирана только навскидку выдала план действий на ближайшие пару месяцев.

— А что со старушками делать будешь? — уже более заинтересованно спросил Зандр.

— А вот они — моя головная боль, — вздохнула охотница, — я так толком и не поняла, кто они такие? Такие же результаты экспериментов, основавшие собственные рода, но поклоняющиеся Винограду? Тогда какого хрена они вами, охотниками, помыкали? С чего это они себя исключительными объявили? Или среди них есть кто-то с кровью Винограда? Ну и бесят они меня своей спесью и приказами меня убить. А я, когда злая, совершенно не дипломатичная.

Зандр откровенно заржал, чем привлёк внимание Ксандра и Андра.

— Рассказали мне уже про твою дипломатию. Действенная, — отсмеявшись, ответил охотник. — Да и сам прочувствовал. На самом деле, бабки эти — твоя родня по крови. Когда арка перехода работать перестала, местные экспериментаторы лет пять прождали спасательный отряд, а потом на себе опыты провели. Жить хотелось, а у звериной ипостаси и регенерация лучше оказалась, и срок жизни без вмешательства лекарей подольше. Вообще их с десяток было. Если мне память не изменяет. Давненько это всё же было. Но трое почему-то вообще не пережили процедуру, а из оставшихся часть родов зачахла во втором-третьем поколении. Вот только эта четвёрка и осталась. А не любят тебя по одной просто причине, ты же огнём владеешь, а у нас таких нет. Ни одного. Никто не знает почему. А те же бельки на магию огня реагируют и в тварей не превращаются. Для тебя они — пушистики, а для нас хрень похуже иного монстра. Они труп обгладывают меньше чем за минуту.

Кирана словила себя на мысли, что стоять и по-простому общаться с Зандром оказалось весьма информативно.

— А ты ничего, когда не пытаешься мне морду набить, — протянула руку для рукопожатия Кирана.

— Ты тоже ничего, — ответил Зандр, отвечая на жест, — во всяком случае пока лучше этих чокнутых старух.

Пока Кирана беседовала с Зандром, привели Лиану. На удивление, лекарка не стала устраивать истерик. То ли близость обрыва подействовала, то ли внешность пациента. Глаза у девушки загорелись азартом, пока она не рассмотрела рыбью половину раненного. Такой растерянности и девичьего разочарования охотница давно не видела.

— А как же это так? Он в обороте застрял? — растерянно пробормотала лекарка, не желая расставаться с мечтой о спасении морского красавчика для себя лично.

Ответ на этот вопрос ей дать не смогли. Лиана сосредоточилась на пациенте, из её ладошек лилась целительная магия, но заметных улучшений не было. Раны не затягивались, ожоги не пропадали. У лекарки испарина выступила на лбу, но результата не было. Осев возле каменной купели, она растерянно подняла на Кирану испуганные глаза и произнесла:

— Я лечила, честное слово. Но на него моя магия не действует.

***

До ухода к будущему тестю ещё было время. Я направился к невесте. Хельги уже на месте не было, зато была отдохнувшая Тэймэй, в задумчивости пившая зелёный чай.

— Ты как? — обнял я девушку и чмокнул в макушку, прежде чем сесть напротив неё.

— Приходила Хельга, — задумчиво отозвалась Тэймэй, — мы с ней поговорили, хоть я и не думала, что с этого будет толк.

Я старался не встревать в размышления невесты, давая той возможность выговориться. Тэймэй обновила сервировку на столе, сотворив мне кофе, а себе ещё эклеров.

— Мне стало легче. Не знаю, как, но она смогла мне помочь. В ней не было вежливого сочувствия, только понимание. Это как взять одну чашку чая и разлить её на две. Так и с моими эмоциями. Она разделила их со мной, не указывая, как дальше жить. Не давая советов, она дала мне пищу для размышлений, — говорила невеста сумбурно, но общий смысл был понятен. — Это ведь ты направил её ко мне?

Я решил не отнекиваться и честно кивнул.

— Спасибо.

Дальше мы обсуждали ситуацию с Акиро и его лечением. А ещё разговор так или иначе свернул к проведению свадебного обряда. Время шло. Необходимо было соблюсти минимальные приличия.

— Мы можем обойтись скромной церемонией в кругу самых близких, — предложил я. — Веская причина у нас имеется.

— Нет, — покачала головой Тэймэй, — совсем скромной она не будет. Жизнь продолжается. У нас будет сын. И он достоин того, чтобы его родители сочетались браком достойно. По прилёту попрошу Светлану и Лавинию помочь с организацией церемонии.

— Если нужна будет какая-либо помощь, я в твоём распоряжении.

— Поверь, даже если бы я не прожила годы в борделе, я всё равно бы осознала, что последнее, чем хотел бы заниматься мужчина — это участвовать в подготовке собственной свадьбы, — с пониманием улыбнулась невеста. — Так что твоя забота — организовать себе достойный мальчишник, остальное мы возьмём на себя.

***

Отведённые Подорожникову четыре часа на подготовку неумолимо подходили к концу, поэтому мне и самому следовало сделать некоторые приготовления.

Для начала я взял образцы крови у Тэймэй. Судя по стадии заражения, от крови Акиро уже давным-давно ничего не должно было остаться. Поэтому для возмещения нужна была кровь хотя бы минимально родственная с его. А ещё мне самому требовалась кровь для подпитки, но здесь я обратился к Райо. Тем более, что он же и открывал мне портал в столицу, в особняк Комариных.

Самостоятельный переход напрямую к Борису Сергеевичу я отмёл как нежизнеспособный план. Не стоило будущему тестю представать в образе твари изнанки. А то после такого свадьба могла и не состояться.

В столичный особняк Комариных мы перенеслись за полчаса до назначенного времени. Без Агафьи он выглядел покинутым. Пусть слуги всё также ухаживали за домом, но было ощущение, будто душа покинула это место.

Перед выходом я задержался перед портретом баронессы, висящим в холе. Молодая, красивая, дерзкая, но со взглядом полным мудрости и опыта. Я скучал. Хотя бы себе я мог в этом признаться.

«Нужно возвращаться в императорскую библиотеку и искать. Не может быть, чтобы никто не придумал ничего за тысячи лет. Аргайл же смогла сохранить подобие жизни, значит, и у Агафьи есть шанс. Нужно только найти».

Пока же мы с Райо отправились к Подорожниковым. Встречал нас дворецкий, без слов проводив сразу в домашний лечебный кабинет Бориса Сергеевича.

Сам хозяин находился тут же, вливая силу в Акиро Инари. Я, признаться, не узнал в лежащей мумии того пышущего здоровьем и наглостью княжича, что четыре месяца назад нападал на Тэймэй. Анатомический скелет выглядел здоровее Акиро хотя бы по причине светлого цвета костей. У кузена же Тэймэй кости почернели и проглядывали тёмными пятнами сквозь ставшую пергаментом кожу. Каменная купель, наполненная кровью, стояла тут же. Судя по температуре и состоянию, наполнили совсем недавно. Кровь ещё не успела свернуться.

— Хвала Подорожнику, вы прибыли! — выдохнул уставший и осунувшийся императорский лекарь. — Я сделал всё, что вы просили.

Я закатал рукава на рубашке и сделал несколько надрезов на запястьях. Кровь свободно полилась в купель. Параллельно я вскрыл сосуд с кровью Тэймэй и добавил его содержимое туда же. Прихватив скальпель из набора инструментов Подорожникова, я подошёл к Акиро.

— Прекращайте его лечить, а то порезы затянутся, — дал я команду лекарю, но тот лишь устало покачал головой.

— Без постоянной подпитки у него есть минут пять, может быть, семь. О затягивании ран речи не идёт. Я фактически заставляю его органы работать на собственной магии.

— Так это же прекрасно, — улыбнулся я. — Значит, вы прекрасно знаете, что у него прогнило больше всего и начнёте восстановление оттуда. Я же буду выманивать яд, что сейчас течёт в его сосудах. Когда он полностью очистится, переложите Акиро в купель и используете содержимое для восполнения крови в его организме. После чистки вам предстоит поднапрячься и восстановить ему систему энергоканалов, как когда-то восстановила мне Света. Хотя бы основные узлы.

— Там прогнило всё.

— Значит, выставите Акиро счёт за полное обновление организма! — пошутил я, но, кажется, у нашего чудо-лекаря опустились руки. Уж от кого-кого, а от Бориса Сергеевича я не ожидал таких упаднических настроений. Вручив ему второй скальпель, я дал команду:

— Отставить панику. Надрезайте по точкам основных энергетических узлов и всех внутренних органов.

Работа закипела. Из каждого надреза чуть ли не с шипением выступали чёрные капли яда.

— Не испачкайтесь в этой дряни, — предупредил я будущего тестя. — Это какая-то дикая смесь проклятия, паразита и алхимии. Оно саморазмножающееся и даже частично разумное.

Подорожников только хмуро взглянул в мою сторону, но руки его при этом окутало изумрудное сияние магии.

— Откуда такие познания?

— Смотрите, — я протянул ему собственное оголённое запястье, где моя кровь сейчас вступила в противостояние с чёрным ядом из тела Акиро. — Яд пытается атаковать и захватить новую среду обитания, гораздо более перспективную, чем полумёртвый носитель, а моя кровь за счёт магии успешно не пропускает захватчика и не даёт распространиться.

Всё больше и больше чёрной дряни тянулось ко мне, покидая тело Акиро. И всё больше собственной крови я отправлял для ведения «боевых действий». Быть приманкой то ещё удовольствие, но я хорошо запомнил, как именно удалось выманить яд из тела Тэймэй в прошлый раз.

Заканчивал делать надрезы Борис Сергеевич в одиночестве. Я же сидел чуть в стороне от купели внутри кокона из чёрных лент яда. У меня начиналась своя война.

***

Князь Акио Аканезуми потирал руки в ожидании вестей о смерти Акиро Инари. Он отбыл в столицу империи русов сразу после фееричного открытия Иллюзиона. Смотреть, как Осака взрывается обожанием в отношении враждебного рода, было выше его сил. Поэтому получив донесение о скорой смерти Акиро, князь поспешил к принцу Есихито и предложил отправить себя в Москву с миссией. На фоне грядущей смерти можно было попытаться вытрясти из русов хотя бы какую-то виру за смерть носителя императорской крови. И не важно, что этой крови была капля на бадью, главное — признанное родство.

Есихито, на удивление, благосклонно отнёсся к идее опального князя и подписал сопровождающие документы для посольства. Акио, едва прибыв в Москву, развил кипучую деятельность, направляя ноты протеста по случаю ненадлежащего лечения и преступного препятствования доступу к подданному Японской империи. Но самый главный документ только ожидал своей подписи.

Пару часов назад его соглядатаи сообщили, что личный лекарь императора вывез Акиро Инари к себе домой якобы для лечения с использованием родового алтаря.

«Ну-ну! — с усмешкой отреагировал князь Аканезуми на официальную причину вывоза больного из лечебницы. — Уж я-то знаю, о каком яде идёт речь. Я сам его давал Акиро перед отъездом в Москву».

Вылечить от него не под силу ни одному лекарю. Разве что бог самолично возьмётся, что очень маловероятно, ведь всем богам глубоко плевать на чужих последователей, а самой Инари, по заверениям Лесной Мыши, было явно не до спасения княжича. Хотела бы, спасла бы раньше.

Акио ещё раз любовно погладил подготовленный документ, где император русов и его личный лекарь обвинялись в убийстве носителя японской императорской крови.

«Всё же умный человек выкует победу из собственного поражения, удел остальных — принести пользу империи, даже умирая по собственной глупости».

***

Борис Сергеевич не знал, радоваться ли ему или ужасаться. Он участвовал в том, что многие назвали бы тёмной, запрещённой магией. Вот только выбора не было. Когда Подорожников уже хотел было расписаться в собственной беспомощности, из ниоткуда появился Михаил и предложил помощь.

До приезда будущего зятя Борис Сергеевич сам себе поклялся, что никогда и никому не расскажет об участии в этом Комарина, ибо того здесь быть попросту не могло. О возможностях перемещений графа на такие расстояния Подорожников тоже запретил себе даже думать и очень надеялся, что клятва, засвидетельствованная богом, сможет скрыть любые намеки на эту информацию от других, в том числе и от самого императора.

Выполнив все требования Михаила, Борис Сергеевич с ужасом ждал тёмных ритуалов с жертвоприношениями и ещё чем-то подобным, но будущий зять его удивил. Коротко расписав суть их совместной работы, он давал указания и даже на себе продемонстрировал специфику распространения яда. Всю опасность Комарин взял на себя, натурально став приманкой для полуразумного вещества, или чем там оно было.

Едва последние капли яда покинули тело Акиро, Подорожников взялся за восстановление организма пациента. Поместив того в купель с кровесодержащим субстратом, лекарь, по сути, заново воссоздал внутренние органы японцу, а после и основные узлы энергоканалов. Это требовало колоссальной концентрации и усердия, но теперь его силы полностью впитывались телом больного, не тратясь на противодействие яду.

Когда спустя три часа Борис Сергеевич вышел из медитативного транса, в котором латал Акиро Инари, он с ужасом увидел, что Михаил как сидел в ядовитом коконе, так и продолжал в нём сидеть. Чёрная сфера вокруг него бурлила, и лишь благодаря дару Подорожников знал, что Комарин не просто жив, но и продолжает борьбу.

Глава 3

Я, когда усаживался поудобней, планировал устроить гладиаторские бои с этой псевдоразумной дрянью. Собственно, первые пару часов всё шло по плану, пока я выманивал из Акиро яд, предлагая взамен себя, такого вкусненького и даже почти первой свежести.

Вот только на третьем часу яд-таки доказал свою самую что ни на есть разумность и вдруг перестал атаковать. Такого поворота событий я, признаться, не ожидал. А ещё вдруг понял одну простую и вместе с тем ошеломляющую вещь: яд не пытался на меня напасть. Всё это время он пытался воссоединиться со мной.

— Ты что такое? — невольно вырвалось у меня, когда напротив сформировалась чёрная клякса, имитирующая моё же лицо.

— Создатель вернулся! Создатель не забыл про нас! — прохрипело мне в ответ нечто.

— Это я-то создатель? А ты ни с кем меня не путаешь?

— Нет! Ты своей волей и кровью создал нас и отправил убить врага! Мы выполнили задачу, Создатель! Почему ты не признаёшь нас?

Я усиленно соображал. На момент создания этого я объединил две техники, используя божественный артефакт, а в качестве исходного материала собственную кровь. Лозы из крови впитали в себя маго-наркотическое вещество и убили нападавших. На момент появления Медведева техника оплела щит Акиро и продавливала его всеми силами. Я даже вспомнил, что у княжича кровь носом пошла.

Но я совершенно точно помнил, что лозы так и не пробили щит.

— Не пробили, но мы смогли впитаться через кровь, выполняя задачу.

Хм. А ведь после выставки Подорожников говорил, что Акиро впал в кому. Тогда мы решили, что всему виной яд, а оказалось… От обычного яда княжич стал бы наркоманом, а с учётом скорости выведения и вмешательства Бориса Сергеевича, даже не факт, что стал бы. Но уж точно не умер бы. Вон, Тэймэй почти десять лет прожила на этой дряни в малых дозах, Акиро же высосали за гораздо меньший срок.

«Поздравляю себя, я — бог!»

Это, конечно же, был стёб чистой воды. Для вознесения на божественную ступень развития необходимо было обрести способность к креационизму, то есть умению создавать некую форму жизни. В моём же случае я использовал божественные силы Винограда, когда запахло жаренным, и на адреналине умудрился из собственной крови и мудрёного яда создать это.

О-хре-неть!

Нет, как каждый уважающий себя маг крови из Башни я умел придавать крови нужную форму, абсолютно послушную мне и моей воле. Кровь для нас была и есть всем. Но после выполнения задачи форма распадалась. Она, в принципе, не смогла бы существовать без контроля мага.

Стало как-то неуютно. Пусть в полной силе я и мог посоперничать с местными богами, но создателем в полной мере не был и быть не мог. Хотя… хрен их знают, какие именно здесь минимальные требования на звание бога. Проверять как-то не хотелось.

Самым логичным было бы уничтожить это и сделать вид, что ничего не было. Ошибся. С кем не бывает. С другой стороны, маячил постулат: «Мы в ответе за тех, кого приручили». В данном случае создали.

Оно разумно. Оно послушно. Оно — форма жизни. Я выругался, не зная, как поступить. Нужно больше информации.

— Ты чем питаешься? Как распространяешься?

— Питаемся энергией. Распространяемся через кровь.

— То есть для жизни тебе не нужно убивать? — попытался я подвести это под классификатор существ.

— Нет.

— Что будет, если питания не хватит? Если бы умер Акиро, что с тобой стало бы?

— Впал бы в спячку или перебрался бы в другого носителя через кровный контакт, чтобы вернуться к Создателю.

Идеальный убийца. И-де-аль-ный. Вот только со спячкой могли быть проблемы. Здесь после смерти тела сжигали и развеивали. Хрен отоспишься.

— Другого носителя ты бы убил без приказа?

От ответа на этот вопрос очень много зависело.

— Нет.

Я выдохнул и продолжил опрос-знакомство.

— Ты какого пола? Женщина или мужчина?

— Мы — одновременно единый организм и великое множество.

Я несколько минут подумал в тишине, взвешивая все за и против.

«Ну, а вдруг повезло? — уговаривал я сам себя. — Вдруг первая попытка оказалась удачной? Не первая, а единственная», — тут же поправил сам себя. Вот прям седалищем чувствую, что мне это ещё аукнется.

— Значит так, — наконец, принял я решение, — для простоты общения будешь зваться Гемос.

— Как угодно Создателю, — отозвалось оно.

— Сейчас я создам макр из собственной крови, и ты отправишься туда в спячку. Чтобы тебе не было голодно, я чуть позже сделаю подпитку от настоящего макра. Но! — я поднял палец в предупреждающем жесте: — Не наглей! Когда понадобится твоя помощь, я разбужу тебя кровью.

— Как пожелает Создатель, — Гемос замер, ожидая создания своего нового вместилища.

***

Борис Сергеевич видел, как на глазах уменьшался чёрный кокон яда, до того со всех сторон обступивший Михаила. В битве мага крови явно произошёл переломный момент. Вещество испарилось, будто и не было ничего, а сам Комарин, пошатываясь, встал и направился к княжичу Инари. Тот так и лежал по горло в остывшей крови. Быстро расчертив на запястьях, затылке и солнечном сплетении больного неизвестные руны скальпелем, Михаил создал у себя над ладонью некий конструкт из собственной крови и элемент за элементом нанёс его японцу.

— Это чтобы против своей родной крови глупостей не делал, — ответил Комарин, заметив невысказанный вопрос лекаря. — Тэймэй его простила, своей крови не пожалела, но я всепрощением не страдаю. Предпочитаю перестраховаться.

С минуту Борис Сергеевич и Михаил смотрели друг на друга пустыми от усталости взглядами, пока Комарин не поинтересовался:

— Может, выпьем?

***

Спустя десять минут посвежевшие после принятого душа мы сидели в кабинете Бориса Сергеевича и пили нечто, по цвету схожее с болотной жижей. Что это было, будущий тесть так и не признался:

— Не смотри, что цвет неказистый. Силы восстанавливает почти как макр, но без привыкания. Моё изобретение.

— Патентовали? — я с удовольствием цедил напиток со вкусом лимона, с лёгкостью заменивший подпитку кровью Райо. Сам дракон сидел с нами, но в беседе не участвовал, потягивая виски.

Подорожников тактично не задавал вопросов о моём сопровождающем, удовлетворившись ремаркой, что тот нужен на случай непредвиденных осложнений.

— Нет, не патентовал. Для семейного пользования сделал.

— Благодарю за доверие, — улыбнулся я.

— Пустое. Ты нас спас от гораздо больших неприятностей, — лекарь откинулся на спинку кресла и скупо улыбнулся. — Представляю, как перекосит нипонцев, когда им все их ноты протеста вернут вместе с живым княжичем.

— Так вроде бы мы с японцев что-то требовали за покушение на Марию Петровну, нет? — лениво поддерживал я разговор.

— До вчерашнего вечера так и было. А потом прибыла новая делегация и всё перевернула с ног на голову.

— Кто во главе? — я удивился не на шутку. Неужели Есихито решил подгадить, пользуясь случаем? С другой стороны, меня лично межгосударственные дрязги не касались никаким боком. Поэтому Тенбю сколько угодно могли вести собственную игру против Кречетов, выторговывая преференции.

— Князь Акио Аканезуми.

«А, нет! Я погорячился, когда решил, что меня это не касается, — предвкушающая улыбка сама расцвела на лице. — Ну надо же. Сам в руки плывёт. Даже в Японию по его душу возвращаться не пришлось. Неужто опять везти стало?»

— А где он сейчас находится, говорите? — уточнил у Бориса Сергеевича, попутно обращаясь по кровной связи к Гемосу:

«Я нашёл тебе новую цель!»

***

Прежде чем покинуть особняк Подорожниковых, я отправился на беседу с Акиро. Того уже переселили в гостевые покои и держали под надзором в блокираторах магии, чтобы не сбежал. На всякий случай. По заверениям Бориса Сергеевича, использовать дар бывшему смертнику не рекомендовалось ещё недели две как минимум. Пока система энергоканалов полностью не восстановится.

Насколько помню, русский Акиро знал, а значит, тонкости наших новых взаимоотношений должен был уяснить.

Княжич уже пришёл в себя и ошарашенно смотрел в окно, где падал крупными хлопьями снег. Тот ещё сюрприз, ведь в кому он впал в сентябре. При виде меня он напрягся и рефлекторно потянулся к поясу, где должен был висеть меч. Узнал. Я по глазам видел, что узнал.

— Пришли меня добить?

— Зачем же?.. — я указал рукой на пару кресел, предлагая продолжить разговор сидя: — Пришёл обсудить кое-что. Услышанное вам не понравится, но особого выбора у вас нет.

Акиро посмотрел на блокираторы, затем перевёл взгляд на меня и присел в кресло. Смирения в нём не было ни на грамм, но здравый смысл имелся в наличии.

Я коротко и сухо пересказал некоторые события, касающиеся его рода и политической ситуации на родине.

— Как видите, многое успело измениться за время вашего отсутствия. Ваш отец убит моими руками, не стану этого скрывать. Но забрав его жизнь, я подарил жизнь вам.

Как ни странно, но особого всплеска чувств от известия о смерти отца я не почувствовал. Скорее, даже был проблеск удовлетворения.

— Переворот потерпел поражение, ваша кузина получила грамоту на княжение и стала Мечом империи, возродив на днях родовой фестиваль Иллюзион в Осаке.

— Какой у неё ранг? — впервые проявил заинтересованность Акиро.

— Она создала дракона, который испепелил князя Меказики, — поведал я несколько приукрашенный вариант истории, — вам лучше известна специфика родового дара. Судите сами.

Княжич натурально скис и сгорбился, будто из него разом вынули стержень.

— Зачем вы всё это мне рассказываете? — наконец, задал он самый главный вопрос. — Это вербовка? Хотите заставить меня шпионить на вашу империю? Так мне теперь домой возврата нет. Да и не стал бы я! Инари не были предателями родины и не будут!

М-да! А ведь им с Тэймэй с детства вдалбливали одинаковые идеалы в отношении чести рода. Только как тогда отец Акиро на переворот подписался?

— Что-то ваш отец был другого мнения, когда с Аканезуми переворот затеял, — позволил я себе усомниться великими идеалами рода.

— Династия осталась бы на месте, — пожал плечами Акиро.

— Очень удобная политика двойных стандартов в действии, — не удержался я от укола в адрес «благородного» княжича.

— И всё-таки вы не ответили на вопрос, — напомнил Акиро.

— Мы ещё не закончили ваш опрос, — пожал я плечами.

— Допрос… — поправил меня кузен невесты.

— Допросы ведутся в другом месте и при других обстоятельствах, — тут же обрубил я чрезмерно поверившего в собственную исключительность княжича. — Пока вы проявляете редкое здравомыслие, но если хотите сменить антураж беседы…

— Не стоит. Слушаю вас, — тут же пошёл на попятную Акиро.

— Кто вам дал яд для кузины?

— Отец.

— А ему? — продолжал я допытываться.

— Он не сказал. Сказал, что со мной отправятся люди и они всё сделают.

— Чьи люди?

— Не знаю.

А ведь и правда не знал, я проверил. Кровная привязка работала лучше любого артефакта.

Что ж вопросы у меня почти закончились, пора было переходить к разъяснительной части.

— По вашу душу прибыло посольство во главе с князем Акио Аканезуми.

При имени князя у Акиро чуть ли глаз не задёргался, но он стойко удержал нейтральное выражение лица.

— Правда, оно прибыло, чтобы выторговать за ваш хладный труп каких-нибудь преференций, но это такие мелочи… Как и то, что для вашего лечения от дряни, предназначенной княгине Инари, мне пришлось сделать вас своим кровным рабом.

Вот здесь уже чувства скрыть не удалось. Чего там только не было: ошеломление, отвращение, ужас, обречённость, гнев. Список был велик, все оттенки эмоций я ощущал напрямую.

— Лучше бы вы меня убили.

— Я был такого же мнения, но ваша кузина имеет на вас другие планы, — честно признался я. — Сейчас мы с вами опробуем длину вашего поводка, чтоб вы случайно не самоубились, а после обсудим условия взаимовыгодного сотрудничества.

***

Резиденция Ордена Рассвета

Ирликия

Его Святейшество Альб Ирликийский был раздражён. С момента последнего донесения Сервом об обнаружении эха души Кровавого прошло уже больше десяти лет, а результата всё не было. Похоже, Кровавый учуял слежку и затаился. Эта сволочь всегда обладала звериным чутьём. Жаль, что они слишком поздно рассмотрели его природу. А ведь Орден мог заполучить сильнейшего паладина, вместо этого получив злейшего врага.

Но они сделали выводы. О, да! Они научились на собственных ошибках.

Его Святейшество сменил белоснежную мантию на чёрную рясу и отправился в подвалы резиденции проверить своих «послушниц». Личная коллекция Альба за это время пополнилась полусотней осквернённых, сломленных его стараниями и послушных его воле.

Глухой стук сандалий по каменным плитам напоминал Его Святейшеству размеренное сердцебиение. Спустившись на первый подземный уровень, он глубоко вдохнул воздух, пропитанный запахами соитий. Медленно шагая между кушетками, Альб ласково поглаживал по волосам то одну, то другую послушницу, пока сильнейшие паладины выполняли святую миссию во благо Ордена Рассвета. Ритмичные шлепки, стоны сквозь стиснутые зубы да прерывистое дыхание были единственными звуками на этом уровне. Все попадавшие сюда хранили обет молчания.

Альб ещё раз окинул взглядом свой личный инкубатор и печально вздохнул. Мало. Слишком мало осквернённых осталось в их землях. Придётся снова идти на песчанников, неся еретикам свет святой веры.

Возвращаться к себе после увиденного не хотелось. Кровь кипела, требуя выхода скрытым желаниям, и Альб отправился на уровень ниже. Стража низко кланялась Его Святейшеству, безмолвно отворяя массивную деревянную дверь, увитую печатями тишины. Но стоило переступить порог, как слух Альба усладили крики муки и боли. Здесь рождались будущие воины Рассвета. Сила и мощь Ордена закладывалась именно тут.

— Ваше Святейшество, — поклонился ему старший акушер, больше напоминающий подслеповатую свинью на коротеньких ножках, — мы вас сегодня не ждали! — глаза его бегали из стороны в сторону, а по вискам струился пот. — Мы мигом подготовим…

— Отойди с дороги! — мягко произнёс Альб, прекрасно осознавая, что его намеренно задерживают на входе. Крики боли заглушили стоны удовольствия, а после и мерзкое чавканье. Магические светильники мигнули, отражая силу злости Его Святейшества.

Акушер побледнел, но не торопился выполнять приказ, чем подписал себе и своим подельникам изощрённый смертный приговор.

Альб прошёл сквозь борова и завернул по узкому коридору в ближайшую палату. Там, едва разродившись от бремени, привязанной лежала одна из песчанниц, подаренных ему на день Вознесения. Сильна. Какое это бремя по счёту? Десятое? Одиннадцатое? Редко, кто доживал до такого. Видимо, и старший акушер подумал о том же, разрешив своим помощникам удовлетворить похоть. Одной «послушницей» больше, одной меньше. После десятка родов никто бы и не обратил внимания на смерть. Кровь заливала всё вокруг, вместе с тем подпитывая злость и ярость Альба.

— Вы осквернили послушницу Ордена, — его мягкий мурлыкающий тон резко контрастировал с выражением лица.

Акушеры, как ошпаренные, отпрыгнули от роженицы, на ходу натягивая штаны. Упав на колени перед Альбом, они уткнулись лбами в каменный пол:

— Его Святейшество, она умирала. Рассечение не помогло. Тварь недоразвита.

— Тварь? И вы молчали? — просвистел шёпот Альба у них над головами, леденя душу. Удовольствие от оргазма, испытуемое минутой ранее, сменилось липким ужасом, заставляющим сердце пропускать удары.

Его Святейшество склонился над рассечённым чревом песчанницы. Дитя действительно не успело развиться, но лишь потому, что тройка местных небожителей поставила собственные грязные прихоти выше нужд Ордена.

Альб наложил ладони на тело умирающей послушницы и недавно погибшего плода. Мягкий розоватый свет жёгся, разъедая кожу и покрывая её волдырями. Слишком давно он не использовал магию исцеления. Но на сей раз мучения стоили того. Это дитя должно было доразвиться в чреве и стать новым паладином Ордена. Самые лучшие твари — прирученные с рождения.

Крики и хрипы песчанницы стихли. Глаза её закрылись, и она провалилась в целебный сон.

Альб прошёл мимо тройки акушеров, в последний раз мазнув по ним взглядом. Спустя секунду за ним бежало три кабана: один откормленный и два чуть поскромнее, испуганно похрюкивая и старательно перебирая своими коротенькими ножками. Уже на выходе Его Святейшество сообщил охране:

— Кабанов зарезать и подать в деревне на праздничном ужине в честь… — он запнулся, на ходу придумывая повод для пиршества, — в честь годовщины победы над Кровавым.

Глава 4

Ситуация с раненным рыбочеловеком ухудшилась. Спасенный в себя так и не пришёл. Более того, чем дольше он находился без сознания, тем хуже становилось окружающим, стерегущим его. Сперва пришла головная боль, затем тошнота, ломота в теле и жар. Охрану сменили, но через некоторое время сменщики ощутили те же симптомы.

Ксандр порывался добить несчастного, считая того носителем какой-то новой болезни, но Кирана не дала. Опытным путём определили, что за барьером пелены воздействие меньше, чем при непосредственном нахождении рядом. Поэтому теперь охрана наблюдала не только за периметром, но и чтобы никакая тварь не поужинала раненным.

Лиана добровольно вызвалась дежурить возле раненного, что сильно не понравилось Ксандру. Перечить он не стал, лишь периодически сам проверял её состояние, опасаясь ухудшения. Лекарка в каждый такой приход демонстративно игнорировала отца, разглядывая больного, пейзаж, пелену, да что угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Охотник принимал условия и не навязывался.

Киране же было больно видеть такое отношение. Поэтому поздно ночью она сама отправилась составить компанию лекарке. Правда, с учётом их непростых взаимоотношений, охотница, скорее всего, стала бы последней, с кем Лиана решилась бы на откровенность. Кирана уселась рядом, прислонившись к каменному выступу. Над головой было безоблачное звёздное небо, разделённое Рекой Времени на две почти равные половины. Рокот волн где-то внизу у основания скал убаюкивал. Ветер почти не ощущался, ночная прохлада оседала на коже каплями росы.

Лиана демонстративно отсела от охотницы, увеличивая расстояние между ними.

Кирана же только хмыкнула и достала термос, разливая по чашкам горячее питьё. Аромат ягод щекотал ноздри. Вскоре рядом с чашкой появилась краюха свежего хлеба и всеми правдами и неправдами выменянная у Имал шоколадка. Взяв свою порцию угощения, Кирана молча жевала, разглядывая небо.

Прошло несколько минут, прежде чем Лиана потянулась рукой за питьём, а после и за хлебом. Вгрызаясь в хлеб с аппетитом, лекарка сосредоточенно жевала, будто боялась, что его отберут. Затем пришла очередь шоколада, и девушка не удержалась от стона удовольствия.

Доев, Лиана вернула чашку и тяжело вздохнула. На разговоры она не была настроена, тем более с Кираной, которую считала выскочкой и больной на всю голову.

Охотница же и не навязывалась. Дождавшись, когда лекарка уснёт, привалившись к валуну, Кирана накрыла девушку своей курткой, оставшись в нательной рубашке. Иногда молчаливое ночное дежурство гораздо больше может сказать о человеке, чем любой разговор.

Всю ночь Кирану развлекали бельки, облепив её живым меховым одеялом. Они рассказывали про карту подземелий, зачистку остатков тварей, прорвавшихся сквозь старую пелену, и искренне радовались, что теперь все в безопасности. Потом кто-то предложил поиграть. Охотница подбрасывала маленькие огненные шарики в воздух, а бельки подпрыгивали, пытаясь их словить. При каждом удачном попадании пушистики радостно урчали.

До рассвета оставалось всего ничего, когда сон сморил и охотницу. Вот только она любовалась алыми сполохами зари над горизонтом, и вдруг солнце уже серебрило водную гладь затопленного ущелья.

Протерев глаза от сна, Кирана огляделась. Дочь Ксандра всё также крепко спала, завернувшись в куртку и подтянув к животу ноги. Бельки ушли, а спасённый получеловек-полурыб исчез. Купель была пуста. Вместе с раненным из неё испарилась и вся вода. Охотница осмотрела края каменной ванны, но не нашла ни царапин, ни следов крови, характерных для возможного нападения тварей изнанки. Дозорные тоже не видели, как и когда исчез раненный.

Вообще ничего не напоминало, что здесь когда-то кто-то был. Пожав плечами, Кирана уже хотела было разбудить Лиану и отправиться готовиться к принятию присяги, когда взгляд её упал на две жемчужины размером со сливу.

Лежали они в аккурат напротив Лианы и того места, где сидела сама Кирана. Взяв в ладонь «свою» жемчужину, охотница зажала её в руке и провалилась в туман.

Перед ней проплывали образы событий, произошедших с раненным. Он был в составе группы разведки, исследовавшей внезапно увеличившиеся в результате потопа земли. Группа натолкнулась на засаду тварей. Его друзей убили, а самого раненным зажали в ущелье. Существо планировало продать свою жизнь подороже, но вмешалась Кирана. Общаться с чужаками у рыбочеловека не вышло, но он оценил попытки его вылечить. Подлечив себя самостоятельно, он создал две жемчужины и вложил в них образы и чувства для попытки установления контакта. Сам же рыболюд ушёл к своим предупредить об опасности. Последней была картинка, где вода от потопа сошла на нет, и Кирану ждал на берегу местного не то моря, не то океана спасённый рыболюд.

— Это сейчас приглашение в гости такое было? — пробормотала охотница.

— Похоже на то, — услышала она ответ ошарашенной Лианы. — Вы тоже видели большой водоём и нашего раненного на берегу?

— Да, — кивнула Кирана. — Ну что ж, дождёмся ухода воды и отправимся с посольством, раз уж нас пригласила к себе новая раса. Надо жить дружно.

— Что-то я не заметила дружелюбия, болтаясь над пропастью, — съязвила лекарка.

— Я в критических ситуациях реагирую нестандартно и максимально эффективно, — пожала плечами охотница. — Совру, если скажу, что мне жаль. Скорее, мне жаль, что наше знакомство происходило в таких условиях.

— Впервые встречаю такого прямолинейного человека. Вам вообще на всех наплевать?

— Нет. Мне не наплевать на своих: семья, Ксандр, Имал, кровники, эрги, спасённые из затопленного мира. Я им доверяю и буду защищать. Сегодня и подгорная община станет моими людьми. Их я тоже буду защищать и всеми силами делать их жизнь лучше. А для чего живешь ты? Для чего живут ваши старейшины? От них я вообще слышала только требования, ультиматумы и призывы к убийствам. По существу, нужно было их убить ещё при первой встрече. Но рубить с плеча нехорошо. Поэтому я до поры до времени заморозила наш конфликт.

— И откуда вы только взялись на наши головы? — из чистого упрямства возмущалась Лиана, комкая в руках куртку охотницы. — Мы прекрасно справлялись и без вас.

— Вы так хорошо справлялись, что от вас сбежало целое поселение? Или все эти существа сбежали, потому что кто-то не хотел считаться с их интересами? — задала Кирана всего парочку риторических вопросов, хотя на языке их крутилось гораздо больше. — Я не знаю, как вы жили до этого. Но я знаю, что без моего вмешательства здесь бы никто не выжил. Нравится тебе это или нет, но мир меняется. Так, как было раньше, уже не будет. Я не позволю ставить эксперименты. Не позволю убивать только из-за наличия или отсутствия какого-то вида магии или по чьей-то прихоти. Не позволю отправлять охотников на верную смерть и манипулировать их семьями. Все, живущие в пределах пелены, будут жить по моим правилам. Кого не устраивают они, выход там, — Кирана указала на затопленные земли, где среди волн периодически мелькали плавники и щупальца каких-то тварей.

— Это шантаж! — с юношеским максимализмом воскликнула лекарка. — Вы из нас делаете рабов!

Про себя Кирана порадовалась, что лекарка хотя бы пошла на контакт, а не просто впадала в истерики.

— Это я-то рабов из вас сделаю? А то, что Ксандра тобой шантажировали долгие годы, заставляя рисковать жизнью, это нормально? То, что вы охотников за людей не считаете, низшей кастой между собой называете, справедливо, по-твоему? — охотница снова задавала вопросы, не надеясь услышать ответы. — В отличие от ваших старейших, своим людям я даю зеркальную клятву оберегать, защищать, развивать и улучшать их жизнь. Нарушение этой клятвы грозит смертью. Так что ещё большой вопрос, кто из нас загнал людей в рабство.

Лекарка промолчала и, вернув охотнице куртку, ушла с гордо поднятой головой.

«Иди. Может, в твоих мозгах зародится хотя бы зерно здравомыслия», — подумала Кирана и отправилась разыскивать Ксандра.

***

Принятие присяги от жителей подгорного поселения прошло буднично. К ним присоединилась часть жителей Виноградовки. Остальные решили дождаться «разморозки» старейшин, в их числе была и Лиана. Работы у Андра резко прибавилось, ведь информация требовалась по всем направлениям и сразу.

— Надо бы старейшин разморозить, — обмолвился Ксандр, отведя Кирану в сторону. — Они, конечно, воду начнут мутить, но данных по всем жителям и по экспериментам у них гораздо больше. Да и виноградовские охотней пойдут под их руку.

— Ой ли? — охотница и сама понимала, что с четырьмя представительницами рода нужно что-то решать. Но адекватности от утративших власть женщин не ожидала, а хладнокровно убивать и избавляться от трупов не была готова. Всё же одно дело убивать в бою тварей, и совсем другое — людей. — Мне бы сюда ментатора или брата, чтобы проверил их на вменяемость и адекватность. Без этого вести разговоры со своими потенциальными убийцами я не буду.

— Мысль здравая. Я бы тоже не стал верить этим дамочкам на слово, — согласился с доводами охотницы Ксандр. — Тогда нужно возвращаться за помощью.

— Брат говорил, что где-то рядом живёт подруга юности матери, сильный псионик. Можно попробовать её задействовать, — предположила Кирана, жестом подзывая к себе Борзого.

— Не думаю, что посторонним стоит знать про местные эксперименты, — с сомнением вмешался в разговор Борзый. — В империи это наказуемо. Лучше брата в Абрау попросите приехать. По одной сосульке переправим для разговора, а потом обратно вернём.

Кирана улыбнулась практичному подходу командира и поблагодарила за своевременный совет.

***

На дирижабль мы с Райо вернулись, когда «Капелька» уже швартовалась в воздушном порту. Я только и успел, что коротко переговорить с невестой по ситуации с Акиро. В ближайшие сутки нам необходимо было наведаться в лечебницу, раз уж предстояло разыграть спектакль о воссоединении семьи.

На лётном поле нас уже ждала Светлана. Обняв и поцеловав нас по очереди, она подозрительно уставилась на Тэймэй.

— Прости за мои следующие слова, но ты выглядишь подозрительно спокойно для ситуации.

— Это заслуга Хельги, — кивнула иллюзионистка в сторону эмпатки и Асты, стоящих чуть в стороне. Вулканова с Райо о чём-то тихо беседовали рядом, ожидая команды рассаживаться по автомобилям. Эрги и вовсе покинули наше общество ещё до прилёта. Райо успел вернуть демографических туристов и Тильду с Эоном в Хмарёво.

— Кстати, о Хельге… — протянул я и увлёк своих невест в первый автомобиль с фигуркой комара на капоте. — Нужно кое-что обсудить наедине.

«Райо, едем в особняк Комариных», — прояснил я эргу наши планы. Дракон кивнул и указал дамам на следующий автомобиль. Как-то так вышло, что он самостоятельно взял на себя обязанности сопровождения графини Вулкановой и моей воспитанницы с кузиной.

«Это не обязанности, а приятный бонус, — тут же возразил эрг. — Пока кто-то всё никак не отыщет время на обучение, я предаюсь самому приятному во вселенной занятию».

«Пьянству и разврату?» — не удержался я, подшучивая над Райо.

«Почти, — рассмеялся эрг. — Живу! А пьянство и разврат — это приятный бонус!»

Теперь уже и я не выдержал и рассмеялся. Действительно. После тысячелетий заточения дракон вёл себя на удивление сдержанно. Ещё неизвестно, как я бы себя вёл в такой ситуации.

Невесты, заметив моё хорошее настроение, терялись в догадках о его причинах.

— Так что там насчёт Хельги? — напомнила Света.

Я пересказал коротко собственные соображения по эмпатке.

— По крови я не смог обнаружить подтверждения ни единой своей теории, — честно признался в собственном бессилии. — Поэтому в отношении девушки остаются актуальными все варианты: прерванная беременность и вмешательство ментаторов, двоедушничество и дробление личности. Хотел бы услышать ваши соображения.

Светлана, добрая и искренняя душа, включилась в разговор сразу же. А уж когда я рассказал про кошмары, мучавшие Хельгу у Вулкановых, в ней проснулся профессиональный интерес.

— Если на неё воздействовали, то я должна буду увидеть следы. Или какие-либо неправильности. Совсем бесследно такие вмешательства не проходят. Но это касается только физического и магического состояния. Ментал не по моей части. Тут пусть Густав проверяет. Опять же всегда есть сроки. Некоторые давние вмешательства не рассмотреть, особенно, если их перекрывали другими.

— Но ведь на нашем датском госте ты рассмотрела, — удивился я.

— Так им сроку было меньше двух дней! Тут и слепой бы рассмотрел!

Света, конечно, лукавила. Сработали на ментаторе филигранно. Как потом признался Медведев, исполнителя так и не нашли, зато обнаружили, кто продал налево информацию о Густаве, вместо того чтобы передать дальше в разработку.

— Попробую что-то наплести про практику диагностики для учёбы и проверю, — пообещала Светлана, — а дальше уже будет видно.

— А ты что думаешь? — обратился я к Тэймэй.

— Думаю, что мало тебя выматывала, если ты пошёл в ночи искать другую женщину, — нарочито сварливо ответила невеста.

Я думал, Светлане будет неприятен подобный комментарий, но та лишь рассмеялась, не забыв поддеть подругу:

— А в двойне обидно, что искал-то не для продолжения банкета, да?

Тут уже и иллюзионистка рассмеялась.

— А если серьёзно, — уже совершенно другим тоном продолжила разговор Тэймэй, — то меня смутил один момент в нашем разговоре. Чем дольше мы говорили, тем лучше был её русский.

— Мне она сказала, что учила язык с Астой у Лавинии.

— Не настолько, — покачала головой иллюзионистка. — Акцент в конце почти исчез. Она на нём, как на родном говорила. Не уверена, но даже пела, кажется. Я уснула.

— Я посмотрю?

— А ты можешь? — удивилась Света. — Ну, в смысле, она же спала. Глаза закрыты.

— Ну послушаю, — поправился я. — Уши-то слышали, кровь подскажет.

Я углубился в воспоминания Тэймэй, осторожно отматывая их час за часом до встречи в эмпаткой. Та действительно в начале говорила будто неуверенно, но чем дальше, тем длиннее и заковыристей были фразы, а акцент и вовсе куда-то испарился где-то в середине беседы.

И песня была. Красивая. Я напел её своим голосом, но Света такой не знала.

— А ведь и в коконе она тоже кричала по-русски, — вспомнил я. — И в обоих случаях она была без блокиратора.

— Первый раз слышу, чтобы знания языка блокировались вместе с магией, — пробормотала Света. — Нам нужен Густав, всё же это больше по его части. Я бы попросила отца порекомендовать кого-то, но, думается мне, что вопрос не должен выходить за рамки рода или клана.

— Всё верно, — кивнул я. — На случай двоедушничества у нас есть возможность пригласить нойона Северина, но что-то мне подсказывает, что не всё так просто.

— А когда у нас было легко, — вздохнула Света. — Что решили со свадьбой?

— Отмечать, — коротко за нас ответила Тэймэй. — Я пожалела Михаила и оставила на его душу только мальчишник. Остальное, я надеюсь, мы сможем организовать в самые короткие сроки.

— Кстати о сроках, — Света осторожно сняла амулет с шеи азиатки и принялась проводить диагностику, — пока всё нормально, но крови пей больше. У малыша потребности растут.

— Спасибо, — Тэймэй обняла лекарку и тепло улыбнулась.

Я же наблюдал за невестами и думал, что мне неимоверно повезло. Они не грызут друг другу глотки, не пытаются соперничать. Спокойствие в семье в большинстве своём зависит от спокойствия женщин. Поэтому я только тихо радовался.

— Так-с, барышни, сегодня отдыхаем. Вечером отправляемся в лечебницу к Акиро. И сообщите мне о выбранной дате торжества, чтобы я внёс в список свои предложения по гостям и позвонил некоторым из них лично. И да, прошу учитывать, что трёхдневный приём, подобный церемонии Ксении и Славы, на ведомственном объекте не стоит организовывать из-за опасности прорыва. Поэтому внесите корректировки в свой полёт фантазии. В остальном — полная свобода.

Девушки посмотрели на меня такими влюблёнными глазами, что я невольно почувствовал себя героем любовного романа. А сам задумался, кого позвать на мальчишник?

Глава 5

Прежде чем соваться к Акиро мы заглянули к Борису Сергеевичу. Тот выглядел помятым, но вполне бодрым. Увидев меня, он сперва хотел было что-то спросить, но промолчал, завидев двух моих невест.

— Борис Сергеевич, как там насчёт просьбы отпустить небезызвестного вам больного? — сразу перешёл я к делу.

— Всё оговорено, помилован в честь вашей свадьбы без права посещения империи на ближайшие сто лет, — доложил Борис Сергеевич, при этом его выражение лица говорило о том, сколько крови было выпито за такую формулировку. Ну и кто тут у нас ещё кровопийца после этого?

— Благодарю! — уважил кивком головы я будущего тестя. — Кстати, насчёт обряда. Брачный комитет, — я указал на двух невест, — постановил, что свадьбе быть через неделю. Потому приглашаю вас лично.

— Постараюсь согласовать с императором, — чуть нахмурившись, ответил Подорожников, — а кто-то из Кречетов предполагается?

— Андрей Петрович дал предварительное согласие, но дату ещё не обсуждали.

— Хорошо. Касаемо же Акиро… там Аканезуми крутится уже полдня как, даже лекарей своих притащил. Не поверил, что мы смогли вылечить княжича. Думал, иллюзию подсунули искусную.

— Так это же чудесно! — расплылся я в хищной улыбке. — Я просто жаждал пообщаться с князем, жаль, не пришлось на его родине.

— Эм… — Борис Сергеевич запнулся, подбирая слова, — только давайте как-то так пообщайтесь, чтобы у меня пациентов не прибавилось на следующие четыре месяца.

Я рассмеялся легко и непринуждённо. Всё же умного тестя приобрету.

— Поверьте, нашей семье очень нужно, чтобы японская делегация отправилась домой в полном составе и добром здравии.

Про возвращение на Родину в полном составе речи не шло.

***

Про то, что бедному Акиро приходилось крутиться, как ужу на сковороде, я был в курсе. Князь подбивал его предъявить претензии императорской семье, но Инари стойко держал оборону. Любой ментатор расколол бы его в два счёта, поэтому запрет на въезд на каких-то сто лет был для него счастьем. Не казнили, и то везение.

Аканезуми активно пытался настроить княжича против семьи и против Российской империи, рассказав о смерти отца от моих рук и о подозрительной смерти Исико Инари после нескольких ссор со мной.

Вот только Акиро уже выбыл из игры. Он был рад уже тому, что остался жив. А мои туманные обещания о встрече с кузиной стали спасительной соломинкой в водовороте предательств его рода.

Правда, мне до того пришлось чуть ли не час втолковывать ему, что его жизнь и здоровье напрямую зависят от длины его языка. И даже пару раз продемонстрировать. Впечатлился. И стал очень послушным.

Сейчас же я наблюдал историческую встречу двух сильнейших независимых магов рода Инари, связанных многолетней ненавистью и завистью крепче, чем кровными узами.

Чтобы не мешать невесте общаться с кузеном, я увлёк за собой Акио Аканезуми, подхватив того под локоть. Князь брезгливо взирал на мой фамильярный жест, пытаясь вырваться из захвата. В процессе чего неаккуратно вырвал у меня запонку из манжеты рубашки и оцарапался. На его истеричные крики прибежали пара нипонских лекарей и один наш. Тут же проверив его рану на предмет всевозможных зараз, они одинаково развели руками и залечили царапину.

Однако князя это не остановило, он судорожно искал что-то за поясом, пока не вынул пробирку с мутной серой жидкостью. Лишь выпив её содержимое, Акио успокоился.

Я же стоял и хищно улыбался этому хмырю, посмевшему угрожать мне и моей семье.

Аканезуми пятился от меня, как от прокажённого, пока спиной не наткнулся на стену. Я же знаками попросил вернуть мне запонку. Князь снова принялся судорожно обыскивать рукава своего кимоно, пока не обнаружил тонкую иглу с красным камнем в навершие.

Отбросив запонку, словно отравленную змею, князь резко развернулся и удалился, стараясь не сорваться на бег.

«Гемос, противоядие не подействовало?»

«Ик! Нет, Создатель! — отозвался мой идеальный ассасин. — Вку-у-усное! Ещё бы!»

«Пока не буянь. Действовать нужно будет агрессивно и быстро. Сможешь уничтожить носителя за несколько минут?»

«Да, но будут следы. Меня успеют изъять, или это последнее задание?»

«Успеют».

«Кто?»

«Твой первый носитель».

«Его есть нельзя?»

«Нет! Теперь он играет за нас. На какое-то время! Заодно и посмотришь, насколько честна его игра!»

***

В особняк мы возвращались в приподнятом настроении.

— Как поговорили? — уточнил у Тэймэй, на лице которой блуждала полуулыбка.

— Плодотворно, — княгиня отвернулась от окна автомобиля, прекратив разглядывать столичные пейзажи. — Но что-то мне подсказывает, что кузен не был бы так сговорчив, если бы не ты.

— Тебе кажется, дорогая! Просто твоё предложение слишком щедрое для него, вот он и готов на всё ради такой перспективы.

— А если она… — Тэймэй не решилась назвать богиню по имени, — она сманит его, пообещает что-то…

— Мы об этом узнаем, — успокоил я невесту. — Не думай об этом. Думай о торжестве.

— Кстати о нём. Как ты смотришь, чтобы немного разделиться на период девичника и мальчишника?

При этой фразе обе мои невесты посмотрели на меня такими лукавыми взглядами, что мне стало не по себе.

— Что подразумевает «немного разделиться»?

— Мы с девочками организуем девичник в Хмарёво, оно более обжитое и недавно после ремонта, а вы с мужчинами отправитесь в школу. Так оба имения ощутят дух праздника и будут вовлечены в процесс.

Я прикинул шансы на прохождение обоих празднеств без происшествий и решительно отмёл такой вариант.

— Нет. Уж простят меня боги, но ничем хорошим это не закончится.

— Ну, Миш, ты всегда сможешь перенестись к нам! И Райо тоже сможет! — принялись меня уговаривать девушки. — Да и не случится ничего с нами. У нас высокоранговых магичек столько, что Министерство обороны обзавидуется: я, Света, Кирана, Лавиния, Тильда, баронесса Белухина, и это ещё только первые позиции списка! Ну незачем смешивать женский день и мужской! Мы там о рюшечках, детях, готовке будем говорить, а вы — об охоте, экспериментах, прошлых похождениях!

При этом глаза у невест были честные-честные, и, что ещё сильнее выбивало из колеи, они действительно ничего такого не задумывали.

— Боги с вами, но при любой малейшей опасности…

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — обе девушки бросились мне на шею и принялись целовать.

Хм… А ведь мысль о двух женах сразу не так уж и плоха, если рассматривать её в горизонтальной плоскости.

«Тэймэй… Прекрати подбрасывать мне столь приятные фантазии, это у тебя будет первая брачная ночь, а у кого-то до неё ещё четыре года!»

«Я работаю над этим вопросом, дорогой!» — пришёл мне ответ от иллюзионистки, при этом я заметил, как раскраснелись щёчки у Светы.

***

Пока девушки носились по столичным ателье, рассматривая нынче модные свадебные фасоны, мне пришлось заняться делами, коих было столько, что они грозили завалить меня с головой.

И первым в списке стояло личное приглашение на свадьбу небезразличных мне людей. И делать это необходимо было как можно скорее. Ибо в нашу Тьмутаракань добираться путь неблизкий. Набирая номер Мангустова, я задумался, что князь может хоть сейчас вырваться из своих дел для совместной попой… пардон, мальчишника. Связи со сверстниками стоило заводить не только в разрезе пополнения личного кладбища.

— Андрей, привет!

— Привет! Ты выжил? Врагу не сдаётся наш гордый варяг? Я рад! — как-то очень уж радостно отозвался Мангустов, да ещё и про варягов что-то приплёл.

— Если ты про датчан, то да! — поддержал я не понятую шутку. — Но мы уже после у японцев отметились.

— Как же скучно я живу, — отчего-то загрустил граф, но сразу же воодушевлённо предложил: — Ты хоть меня выдёргивай на такие приключения. Я немного в курсе про Японию.

— Даже не буду спрашивать откуда, — меня весьма и весьма смущала подобная осведомлённость, но, вспомнив про дружбу Мангустова с Прокречетом, я успокоился.

— Правильно и не надо, всё равно не отвечу.

— Я как раз и хочу тебя пригласить, — аккуратно закинул я удочку на совместный кутёж.

— Где заруба? С кем? Куда вылетать?

— Мне нужна компания на мальчишник! — чуть придержал я пыл князя. Однако реакция был более чем положительная.

— Ого-го! Могу тебя поздравить, красавчик? Опередил, негодяй! Обязательно приеду, только с тебя алаверды, у меня летом свадьба. А подробности? Когда и куда? И каким составом?

Вот это да, думал, я по местным меркам рано семьёй обзавожусь, а тут, смотрю, князь не отстаёт.

— Через неделю в Хмарёво у девочек — девичник, а у нас под Лахденпохья мальчишник будет. Готов принять тебя и твоих невест, но сам понимаешь, объекты секретные. Знаю, что ты с Прокречетом дружишь… не хотелось бы его к этому привлекать.

— Почему? У него все допуски секретности высшего приоритета, — удивился Мангустов.

— Пашку помнишь? Он такой не один у меня живёт. И да, готовьтесь к тому, что связи с богами на моих землях не будет. Чтоб не было шоком, — честно предупредил я о возможных трудностях. Далеко не все себя чувствовали нормально, оторванными от божественного покровительства.

— Эмм… что значит, связи с богами не будет? Так бывает? — в голосе собеседника сквозила тревога.

— Да, аномалия у меня тут небольшая, понимаешь ли, — напомнил Андрею наш давний разговор, — примерно на четыре тысячи квадратных километров. Это же не будет проблемой? Не воевать планируем, а оплакивать потерю моей свободы!

— Договорились! — согласился Мангустов, чуть расслабившись. — Выезжаю ближайшим поездом. Вот только ехать до тебя далеко и долго, но успеть постараюсь. Я тут как бы приболел немного, но уже в порядке, завтра смогу выдвинуться.

— Езжай в Москву, попробую упростить перемещение в нужную точку, — на чистой интуиции предложил я, — завтра вышлю подробности. Годится?

— Шикарно! — ответил собеседник. — И поздравляю от души! Скоро и мне предстоит, хоть потренируюсь!

— Ну, тогда до связи, князь! Буду рад тебя видеть.

— До связи!

Я вдруг осознал, какое количество людей прибудет на свадьбу только из моего списка: сестра с Ксандром, Подорожниковы, Тигровы, Белухины, Мангустов, Виноградовы с Выдриным, Вулканова с Астой и Хельгой, мои непосредственные вассалы и принц Андрей, для соблюдения видимости вассалитета. Эрги и кровники шли отдельной строкой.

Как там сказала Тэймэй: «Министерство обороны обзавидуется»? Надо бы, наверное, сюда Орлова добавить. Вот уж кто обрадовался бы, увидев нашу систему мгновенных портальных переходов на любые расстояния.

«Нет, уж извините, Данила Андреевич, но вас среди приглашённых не будет». Остальным можно будет что-то про тайну рода наплести. Что ж, продолжим пригласительные беседы. Следующей на очереди была Мария Петровна Белухина. Но прежде, чем моя рука потянулась к мобилету, на связь вышел Гемос:

«Создатель, носителя чем-то накачали, и сейчас куда-то волокут. Мои действия?»

«Оставайся в скрыте. Докладывай, если начнут пытать или устроят допрос».

А ведь даже интересно, кто это за нашего князя так взялся? Кому это он ещё хобот прищемил, кроме нас?

Ответ я получил практически сразу же. Далеко Акио не унесли, чтобы не привлекать лишнего внимания. А дальше я почти воочию наблюдал технику экспресс-допроса от спецов Имперской службы безопасности. Менталист, ментатор да плюс алхимик и лекарь, каково? Меня прям гордость взяла за Медведева. Похоже, службу он знатно проредил, да и действовать стал жёстче.

Мы с Гемосом только ушки навострили, подслушивая.

Когда спустя пять минут допроса появились Медведев и Орлов, я и вовсе присвистнул. Нет, безусловно, упоминания о стоимости украденного артефакта того стоили. Когда это нужно было, два ведомства вполне могли договориться и действовать сообща, но ведь конкретных фамилий не было. Или были?

Мне даже самому интересно стало, и я принялся копать в параллель через Гемоса. Тот сперва не понял, что я от него хочу, но после расслабился и полностью отдался под мой контроль.

Углубившись в память крови Акио, я местами знатно повеселился. Это же надо, за русский артефакт расплатились князья Аканезуми. Очень недешёвый для них переворот оказался. Теперь понятен размер зуба, точимого на нас. Но ещё сильнее повеселила ситуация с Мичи Окойя. Я его не выпил, а только иссушил, и меня же за это приняли за высокорангового мага воды, а не кровника. Вот не зря мне тогда местные крысы не понравились. Не зря.

Задумавшись над превратностями судьбы, я чуть не пропустил диалог Медведева и Орлова, среагировав на свою фамилию.

— Может, убьём его и дело с концом? — предложил Орлов. — Двести миллионов… да за такую сумму они за Комариным и его азиаткой несколько поколений гоняться будут.

— Нельзя убивать, — покачал головой Медведев, — у нас и так иностранцы как мухи дохнут, и сплошь князья.

— Что, промолчим, как крысы? — Данила Андреевич вспыхнул и нахмурился, сжимая кулаки. — Он же нам наводку и дал по артефакту, а ты…

— А что я? Я предупрежу про Аканезуми, но убивать здесь нельзя. Пусть на родину вернётся, а там уж подумаем, как устранить угрозу. Эх, как не вовремя Агафья слегла. Ну её же профиль, — Дмитрий Фёдорович покачал головой, выражая сожаление.

— Забудь про неё. Оттуда, на моей памяти, никто не возвращался. Хотела девка на пенсию выйти раньше, но нет, мы загоняли. Эх! — Орлов махнул рукой и посмотрел на часы: — Пора возвращать языка, пока пробел в памяти не стал слишком заметным.

На этом мы с Гемосом отключились, но я, признаться, был приятно удивлён сопереживанию в мой адрес Орлова и Медведева. Мелочь, а приятно.

Ну и я тогда им немного помогу, устранив Акио по прилёту домой. Правы силовики, ох, правы. Так просто нам двести миллионов не простят. Но хоть поостерегутся после пропажи Окойя и смерти Аканезуми.

Я же пока набрал номер баронессы Белухиной, но тут же сбросил вызов, услышав удивительно знакомый бас на первом этаже особняка.

Спустя пару минут блондинистая фурия практически внесла в кабинет моего дворецкого, пытавшегося безуспешно помешать её прорыву.

— Я сама о себе доложу, да, Михаил? — стряхнув со своего объёмного бюста дворецкого и пыхнув ему в лицо дымом, сообщила Мария Петровна, улыбаясь во весь рот.

— Баронесса! Сколько лет, сколько зим! — я обнялся и расцеловался с партнёршей и просто феерической женщиной. — Присаживайтесь! Останетесь на лёгкий ужин?

Белухина смерила меня подозрительным взглядом и кивнула:

— Организуй нам на троих, я сейчас сюда ещё одного нашего вызову!

Пока я, теряясь в догадках, кто третий, передал на кухню сервировать в малой гостиной лёгкий ужин, Мария Петровна успела коротко переговорить по мобилету с Тигровым Еремеем Аристарховичем.

На ловца и зверь бежит!

Уже спустя полчаса мы ужинали в приятной компании, для разнообразия не злоупотребляя напитками.

— Мария Петровна, Еремей Аристархович, — поднял я бокал с вином, любуясь его рубиновыми бликами, — позвольте вас лично пригласить к себе на свадьбу, которая состоится через неделю.

— Да в курсе я, — отмахнулась Белухина, — мне Ксения звонила, а ей от Светки Подорожницы стало известно. Азиатку свою окрутил? Или она тебя?

— С учётом того, что она прав на трон лишилась… — задумчиво произнёс я, — ещё неизвестно кто и кого.

— Сильна девка, — крякнула баронесса, занюхивая малосольным огурчиком ледяную водку. Своим вкусам она не изменяла. — До нас уже слухи докатились с вашего вояжа японского… да и с датского, — добавила задумчиво Мария Петровна. — Тебя, Миша, хоть за пределы родины не выпускай. Под царственными задницами троны шататься начинают.

— И поголовье князей резко уменьшается, — поддержал партнёршу Тигров. — Я раньше, признаться, думал, что ты на деда похож, но теперь вижу, что нисколько. Тот сидел тише воды, ниже травы, дела проворачивал да финансовые империи строил, а ты… Тебя скоро в лицо каждая собака империи знать будет. И не только нашей.

Я смотрел на хмурых компаньонов и впервые видел, чтобы они были солидарны в своих тревогах.

— Мне стоит о чём-то узнать?

Теперь уже Тигров переглянулся с Белухиной, передавая ей слово.

— Миша, слишком много узкоглазых пассажиров определённой направленности планирует выдвинуться к нам после возвращения японского посольства на родину.

— А вы-то как об этом смогли узнать?

— Фракт, дорогой. Фрахт. Процент обратного фрахта вырос в три раза. Малогабаритный груз, обилие пассажиров. И все сплошь как один туристы.

— А почему вы так уверены, что это по мою душу?

— А мы не уверены, но предупредить должны были. Особенно в свете приближающейся свадьбы. Хотелось бы, чтоб ты до неё дожил и маленьких комарят успел наплодить! — гаркнула Мария Петровна.

Дальше беседа пошла на более приятные темы, обсудили концепцию разделения девичника и мальчишника, после чего Белухина горько сокрушалась, что пропустит такую пьянку, но и девочек бросить скучать не может. Мы с Тигровым переглянулись и понимающе улыбнулись друг другу. Терять ещё три дня из памяти не хотелось.

Была надежда, что с девушками Мария Петровна будет добрее и ласковее, но, вспомнив, как в своё время Тэймэй с Тильдой упились, я уже на это не надеялся. Благо, что эти две барышни нынче были в положении и поддержать всеобщий разгул не могли, о чём я и предупредил Марию Петровну. Та лишь отмахнулась:

— Не вмешивайся, Миша! Моряк ребёнка не обидит! Но это будет такой девичник, о котором будет что вспомнить, но нечего рассказать!

***

Тигров и Белухина покинули особняк глубоко за полночь, а вот у меня в связи с их отъездом появилась необходимость проверить кое-какие свои догадки.

«Арсений, — обратился я к кровнику, ответственному за работу в городе, — а узнай среди местных… не выходил ли кто-то с заказом на нас любимых, как тогда с Маркусом?»

«Сделаем, Михаил Юрьевич!»

«Если что, намекни, что всех исполнителей пустим под нож без разбора. А того, кто поможет выйти на заказчика, отблагодарим в пятикратном размере от суммы заказа. Только доходчиво объясни, чтоб не подумали нашими руками и деньгами счёты личные сводить».

«Так точно!»

Вызвав Маркуса, я проинформировал его о возможных покушениях и приказал усилить охрану невест. Тот, правда, поставил под сомнение нападение посреди бела дня в столице империи, но я напомнил ему нападение на нас с Тэймэй в Санкт-Петербурге, когда под несущийся экипаж просто бросили артефакт. Так что безопасность города была слишком переоценена, на мой взгляд.

У меня же на фоне приготовлений возник лишь один вопрос: если подозрения подтвердятся, то кто нас мог заказать?

Глава 6

Если бы я знал, что организация свадеб настолько занимает женщин, то, наверное, бы завёл гарем, как это принято у азиатов. Пусть бы только этим и занимались, а я бы жил спокойно. Шучу, это пока мне везло на отсутствие тёщ, но так бесконечно продолжаться не может.

Предстоящая неделя началась под девизом впихнуть невпихуемое в столь краткий срок. Первый же день, вопреки обещаниям, невесты и Лавиния ещё пытались втянуть меня в предсвадебную карусель хотя бы в части выбора моего наряда, но, получив жёсткий и однозначный отказ, отстали. На обряде я буду в парадном кителе военного образца, как и все Комарины до того. Традиция. Всё остальное оставил женщинам на откуп, надеясь на их здравомыслие.

На местах эрги занимались подготовкой девичника и мальчишника, в соответствии с высказанными мною и Тэймэй пожеланиями.

Я же с первого дня занимался делами, коих накопилось немеряно в связи с моей собственной инициативой. Раз уж я пригласил всех своих вассалов, то решил заодно и провести этакий административный съезд клана, на котором все они могли бы перезнакомиться друг с другом, найти точки соприкосновения как финансового, так и иного плана.

Проще говоря, внутри нашего клана я бы хотел видеть крепкие экономические и семейные связи, если выйдет. Кроме того, на таких съездах можно было бы предлагать рациональные улучшения в делах, обосновывать увеличение финансирования по тем или иным направлениям. А для того, чтобы в этом разбираться и принимать решения, мне необходимо было углубиться в отчёты. Книжный червь из меня был так себе, поэтому я то и дело норовил найти себе какое-нибудь более интересное занятие.

Одним из таких занятий была отлучка на Галапагосские острова. Там у меня осталось одно незаконченное дело.

***

Резиденция рода Леон-Марино,

Галапагосские острова

Серхио Леон-Марино почувствовал появление чужих душ сразу же, но эти оказались ему знакомы. Двое мужчин, души которых были гораздо старше их тел, прогуливались по его саду, ожидая, пока хозяин имения сам выйдет к ним.

Прокрутив в голове все воспоминания и не найдя ни одного повода для повторной встречи, Серхио всё же вышел к гостям.

Душный зной сменился вечерней прохладой. В саду журчал фонтан, и одурманивающе пахло ночными цветами. Граф Комарин со спутником сидели на бортике фонтана и водили по воде ладонями, о чём-то тихо переговариваясь.

— Цем ёбязян, гёсьпядя? — обратился к ним Серхио и указал на неприметную беседку, увитую плющом, чуть в стороне. — Не дюмяль, цтё внёвь ювизю вяс.

Гости поздоровались и отправились за ним на место переговоров. Рассевшись на резных скамейках, покрытых мелкими подушечками, граф обратился к хозяину:

— Дон Серхио, так уж вышло, что мне выпала возможность завершить войну, начатую четверть века тому назад.

— Ёня зявершеня и безь вяс, — пожал плечами глава рода Леон-Марино.

— Не соглашусь. Я навёл справки. Земли Тортугасов может наследовать лишь маг с даром Черепахи. У вас в роду есть такие. Всё же союзные браки практиковались между вашими родами. Но если вы объявите о существовании таких магов, то их придётся убить в вашей священной войне.

Серхио напрягся. Про ситуацию с землями Тортугасов чужак не мог знать, если только сам Эквадо не рассказал ему перед смертью об условиях владения.

— Не пёнимяю ё цём рець.

— Вы не сможете забрать чужие земли, пока война не закончена. А она не закончена, пока не достигнута её цель.

— Её цель недёстизимя! Аколария пёгибля! Её не вернють! — сокрушённо покачал головой Серхио и даже вскочил с места. — Ви не пёнимять! Ёни священни!

— Погибля, — на автомате повторил я высказывание Серхио и усмехнулся, — погибля, да не совсем.

— Врёсь! — замер, словно гончая, взявшая след, глава рода Леон-Марино.

— Нет. Я верну её вам и закрою глаза на некоторые моменты возвращения её к жизни, а вы, — я намеренно сделал паузу, давая возможность Морскому Льву обдумать предложение, — а вы подписываете сейчас договор о завершении войны и об отсутствии претензий к роду Тортугасов. И от земель их тоже ласты держите подальше.

— Если всё тяк, кяк ви гёвёрите, то мне прёще… — Серхио резко заткнулся и прикусил себе язык, глаза его при этом горели фанатичным блеском в ночи.

— Что же вы оборвали себя на полуслове, — хмыкнул я, — договаривайте. Вам проще меня убить после получения Аколарии, а документы уничтожить. Получив и святыню, и территориальную прибавку, вы станете легендарным главой рода, а то и вовсе женитесь на бедняжке.

Серхио молчал, бешено вращая глазами. Ещё чуть-чуть, и у него бы пар из ноздрей пошел.

— А мне проще вас всех убить по щелчку пальцев, но я же этого не делаю, цивилизованно предлагая вам решить вопрос, — я демонстративно создал над ладонью шар из капель крови всех жителей резиденции Леон-Марино. — Не переходите из разряда вменяемых адекватов в разряд невменяемых трупов. Мои враги долго не живут.

— Ви не Тень! Ви… ви… корвус?! — не то удивился, не то ужаснулся, не то не поверил свои глазам хозяин резиденции.

— Хм… надо же, а некоторые слова вы говорите без акцента, — удивился я. — Так вот, корвус рядом со мной — несмышлёный младенец. Но суть вы уловили верно.

— Ви есё бёлее хюдсяя твярь, цем Тень. Ви дязе хюзе Эквадо!

— А знаешь что, — не стал я заниматься благотворительностью, — да пошёл ты со своими предрассудками! Я тут к нему со сделкой века, а он…

Не успел Серхио раскрыть рта, как я щёлкнул пальцами, и тот повалился на коротко постриженную газонную траву. Невдалеке от нас послышались звуки падения других тел.

— Ты что, их убил? — совершенно ошарашенно озираясь по сторонам, спросил дракон.

— Нет, усыпил, — мы выходили из беседки, и я на автомате сорвал парочку ярких цветков с приятным ароматом. Невестам подарю. — Ещё я женщин и детей за тупость и фанатичность главы рода не наказывал.

Я буквально почувствовал, как облегчённо выдохнул эрг.

— Уходим. Я придумал более практичное применение Аколарии.

— Тоже будешь… как Эквадо?

Райо открыл портал в столичный особняк. Голос его звучал глухо, будто дракон намерено отвернулся от меня.

— Ещё чего! Нет, нужно будет с богами пообщаться. Может, придумаем, как девчонку оживить. Тем более, что образцов крови я набрал. Дальше посмотрим. Неволить не стану после рабства, может, себе в клан возьму, а Леон-Марино пусть мучаются. Ну или сами на поклон придут, когда прижмёт. Но тогда уже я не буду таким сговорчивым и покладистым. Райо, а ты почему так остро реагируешь?

Дракон только отмахнулся и похлопал меня по плечу, подталкивая к порталу.

***

Ночью мне снова предстояла вылазка в библиотеку Кремля, потому я планировал поспать пару часиков на софе в кабинете, но не судьба. Ко мне заглянула счастливая Света.

— Боги, ты так светишься, будто это у нас свадьба через неделю, — обнял и поцеловал я девушку.

— Ты знаешь, вся суматоха подготовки свадьбы Славы и Ксении меня обошла, но сейчас, погрузившись во всё с головой, мне весело. Правда! — лекарка, переполненная эмоциями, встала у меня с колен и закружилась по комнате. — Может, компания виновата, но мы, занимаясь организацией, хохочем как ненормальные. Я столько уже давно не смеялась. Нет-нет, да и Тэймэй тоже с нами хохочет, да что там, даже вечно грустная и отстранённая Хельга утирает слёзы от смеха.

— Она — эмпатка, чувствует ваше настроение и купается в нём.

— Вот да! — остановилась посреди комнаты Светлана. — Именно! Ей последнее время так хорошо, что она даже блокиратор иногда снимает в нашей компании.

А вот это уже было интересно.

— И? — поторопил я невесту с новостями.

— И по-русски она говорила, как на родном. А когда мы её пару раз Ольгой назвали вместо Хельги, то она отозвалась.

— Имена созвучные. А что твой осмотр? Дал какие-то результаты?

— Дал, — здесь Света резко стала печальней. — Хельга не может иметь детей.

Я обдумывал услышанное. Такой недуг вполне объяснял привязанность к Асте, как к собственному ребёнку. Но оставался вопрос.

— Врождённое или приобретённое заболевание? — допытывался я у лекарки.

— Судя по моим выводам, врождённое, — покачала та головой.

— Взялась бы вылечить? — наобум уточнил у невесты, отчего та нахмурилась и пристально посмотрела мне в глаза. Вот только ревности мне не хватало.

— Не уверена. Там… — брови её сошлись на переносице, а указательные пальцы массировали виски, — там… Проще показать, чем объяснить.

Передо мной возникла проекция тела Хельги, где в районе живота было пятно. Пятно бурлило и жило собственной жизнью.

— Приблизь! — попросил я Свету, и та послушалась.

Пятно рассеялось, и под ним угадывался многомерный силовой конструкт на подобии того, что сдерживал мои собственные силы стараниями святош и инквизиторов. Света его рассмотреть не могла по причине отсутствия знаний. Чтобы найти, нужно знать, что искать. Так и здесь. Не то печать, не то проклятие, но такое сильное и старое, наложенное вовсе не на тело. А на душу. Как и у меня.

— Неужели бывает что-то, что лекари этого мира не могут вылечить? — мой вопрос был риторическим. Я и так видел на него ответ. На себе и на Хельге.

— Бывает. Мы не боги.

— А боги? — я сам не знаю, почему задавал столько вопросов ради, казалось бы, абсолютно посторонней девушки.

Света пожала плечами.

— Мы у них спросить не можем, это ты с ними общаешься. До нас они редко снисходят.

— Спрошу при случае, — чмокнул я невесту в нос. — Спасибо! Будем другие варианты проверять.

Света сидела в моих объятиях и тёрлась щекой о мою шею. «Как будто у Имал научилась», — мелькнула у меня мысль и исчезла в неизвестном направлении. Я подхватил девушку под ягодицы и приподнял, усаживая поудобнее.

— Милая, ты же понимаешь, что дразнишься? — прикусил я мочку уха одной дерзкой барышни. — И что я не железный тоже помнишь?

«Угум-с!» — стало мне ответом, когда эта зараза уже расстёгивала на мне рубашку и прокладывала дорожку поцелуев от шеи ниже. — Хочу, как тогда… — выдохнула мне в губы невеста, напоминая наше целомудренное обучение любовным утехам, — и обещаю, ты тоже не останешься в накладе. Меня тут кое-чему научили…

Я даже представил, кто и чему мог научить Светлану по доброте душевной.

Эх, тяжела доля благородного аристократа, приходится блюсти честь невесты даже тогда, когда она сама этого не делает. Особенно, когда она этого не делает. Боги дайте мне сил!

***

На встречу с Андреем Петровичем я чуть не опоздал стараниями некоторых особо усердных барышень. Не сказать, чтобы я был недоволен результатом, скорее, теперь отсутствовало настроение всю ночь копаться в талмудах. Встряхнув себя пару раз и сбегав под холодный душ, я всё же успел.

— Выглядите бодрым и полным сил, — чуть зевая и прикрывая рот рукой, встретил меня Андрей Петрович. — Я же вторые сутки на ногах. От японцев отбиваемся.

— Так, может, перенесём? — честно предложил я принцу, видя его тёмные круги под глазами и неуверенную походку, как у слегка пьяного или смертельно уставшего человека. — И как говорит мой будущий тесть, а японцы пусть себе в зад свою Фудзи засунут.

— Ну мы примерно это же им во всех ответах на ноты протеста и написали, но дипломатическим языком, — рассмеялся Андрей Петрович. — Завтра должны отбыть на родину.

Мы шли по коридорам Кремля, но уже другим маршрутом.

— Если не возражаете, захватим с собой кувшин кофе и пирожных. Или предпочитаете бутерброды? — принц явно держался из последних сил, но старался ради наших дружеских отношений.

— Ваше Импера…

— Андрей Петрович, Михаил Юрьевич, — напомнил мне принц, перебивая. — Наедине Андрей, а то непорядок, ваша сестра ко мне на ты, а вы — по всем регалиям.

— Ну, на то она и красивая женщина, чтобы получать за это преференции, — улыбнулся я, и принц меня поддержал.

Спустя пять минут нам попалась на глаза служанка с корзинкой. Сделав книксен, она передала корзинку и удалилась так же незаметно, как и появилась.

— Вот теперь можно и за знаниями, — воодушевился принц, на ходу разворачивая салфетку и откусывая от бутерброда с бужениной и сыром. Протянув мне второй, он локтем надавил на неприметную стеновую панель, которая отошла в сторону. — Советую доесть, прежде чем зайдём в лифт.

Я вспомнил траекторию поездки и в два приёма употребил бутербродик, последовав примеру принца. А дальше наш «спуск» прошёл также умопомрачительно. В это посещение мы уже не дожидались странную сущность в библиотеке, сразу отправившись в хранилище, касаемое Теней.

Ночь прошла незаметно. Нам удалось пересмотреть ещё треть документов, но ответа и близко не было. Принц в какой-то момент всё же уснул за столом, просматривая очередной свиток. Я не стал его будить. Никакой кофе на заменит самый обычный сон. Тем более, что Андрей Петрович и так не блистал здоровьем и крепостью тела. Вот дух у него действительно был несгибаемый. За это и за сохранение адекватности в кругу своей семьи я уважал принца и даже где-то жалел, что Кирана не захотела забрать его из этого змеиного гнезда. Ну да и сестру понять можно было. У каждого из нас было своё понятие счастья.

Прикинув, что часа три сна у принца всё же было, я осторожно потормошил его.

— Андрей, просыпайтесь. Уже утро.

Он протёр глаза и взъерошил волосы.

— Нашли что-то? — с надеждой спросил принц, вставая и потягиваясь всем телом.

Я лишь отрицательно покачал головой.

— Идите в общий зал, а я сейчас приду.

Вернувшись, я сел за тот же диванчик, что и при первом посещении.

«А может?..» — не знаю, что мною двигало в тот момент. Отчаяние? Усталость? Но я зажёг индивидуальный светильник в надежде успеть задать вопрос без принца. Спустя секунду рядом проявилась всё та же девушка в сером балахоне, надёжно скрывающем её фигуру и лицо. Вот только голос в этот раз был не так нежен, как впервые:

— Что изволит искать сударь? Вы не проверили ваш список.

— Вы же знаете ответ! И знаете, что здесь его нет! — по наитию говорил я, обращаясь к этой странной форме жизни. — Помогите!

— Вместе с телом и память отшибло? — зашипела она из-под балахона. — Так я амнезию не лечу!

Вдалеке послышались шаги Андрея Петровича, а библиотекарша растаяла, будто её и не бывало.

Да твою ж мать! И что я вдруг умудрился забыть?

***

Утро в особняке больше напоминало растревоженный улей. Слуги носились словно наскипидаренные, а посреди всего этого великолепия стояли сестра с Ксандром и израненный, но всё такой же мощный воин с девочкой-подростком под боком. Та норовила куда-то бежать, водила носом в сторону кухни, а потом резким прыжком оказалась у меня на руках.

— Ты ел пирожные! И без меня! — безапелляционно заявила мне эта юная блондинка с синими кончиками волос и алыми раскосыми глазищами.

— Имал, детка, ты шикарна! — искренне похвалил я эргу, оценив её новый облик, но, уловив нахмуренный взгляд воина, осторожно опустил фамильяру в человеческом обличье на пол. — Давай мы не будем нервировать твоего защитника. А то мне ещё драк в собственном доме не хватало.

— А! Да! — опомнилась Имал. — Знакомься! Это папа! Папа, это Михаил! — бесхитростно заявило это юное создание. — И, пап, он и правда хороший!

Я протянул руку для рукопожатия, и воин ответил мне тем же.

— Пойдёмте в кабинет поговорим, а ты, — указал на Имал, — беги на кухню, там специально для тебя по утрам эклеры пекут.

С визгом радости эрга телепортировалась сразу же, а мы понимающе переглянулись.

— Технично! Нужно взять на заметку, — ухмыльнулся в бороду воин.

Едва мы расположились в кабинете, я отправил просьбу на кухню, сообразить лёгкий завтрак с кофе. К тому же у меня возникла вполне дельная мысль вызвать к нам Светлану, если женщины ещё не успели исчезнуть в очередном турне по магазинам.

Отец Имал выглядел жутко. Я всякое повидал, но его тело будто наскоро из кусков сшивали. По опыту, после такого не выживали. Воин словил мой взгляд и криво ухмыльнулся, отчего его шрамы на лице стали ещё страшнее.

— У нас есть лекарь. Сильный, — я не стал откладывать на потом предложение.

— Не стоит, — отмахнулся имлис, но тут же рядом с ним появилась Имал, жующая эклер, и заспанная Светлана с кремом на носу.

— Света, познакомься, это мой папа! Папа, познакомься, это Света, и она тебя подлечит! — оценив воодушевление на лице отца и попытки продрать глаза лекарки, эрга добавила: — Ну как проснётся, так и подлечит!

— Дочь! — нахмурился воин, пытаясь вразумить неугомонное создание.

— Ага! Дочь! — кивнула эрга. — И хочу ею оставаться! Тобою, конечно, женихов можно пугать, но лучше, чтобы ты был силён, здоров и так же быстр, как и прежде! И не спорь!

Стоило имлису открыть рот для отповеди, как ему тут же его заткнули эклером.

Света, наконец, немного пришла в себя и посмотрела на израненного эрга с профессиональным интересом. Я знал этот взгляд. Энтузиазма там было даже больше, чем у Имал.

— Через полчаса и две чашки чая я вас заберу на диагностику! — сообщила она эргу. — И не спорьте! А то усыплю и всё равно возьмусь лечить! Так хоть в курсе будете.

Имал, довольная результатом, исчезла вместе с лекаркой, видимо, в направлении кухни, на ходу рассказывая, какая Света умничка и что она всегда знала, что на Свету можно положиться не только в делёжке пирожных, но и в других важных делах.

— Никаких авторитетов и уважения к старшим! Как вы это всё допустили? — возмутился воин, вперившись в меня взглядом.

— Когда видишь, как малышку лишают матери и чуть не лишают жизни, очень хочется подарить хотя бы вкус детства, чтобы перебить весь ужас рождения, — честно признался я.

Но, видимо, побеседовать спокойно нам сегодня было не суждено. Не успели исчезнуть Света и Имал, как вошёл дворецкий и возвестил:

— Прибыл принц Ирана и Аравии Абдул-Азиз Гепардеви! Просить?

Боги! А этот-то что здесь забыл?

Глава 7

— Прибыл принц Ирана и Аравии Абдул-Азиз Гепардеви! Просить?

Защитные инстинкты сработали быстро.

— Быстро к Имал и ни на шаг от неё не отходите! — скомандовал имлису. Выражение лица у меня было такое, что эрг телепортировался без раздумий за секунду до того, как Абдул Азиз сам вошёл в мой кабинет.

В чёрных одеждах, чалме с накидкой, скрывающей лицо, и неизменным ятаганом на боку. Накидка слетела, являя нам хмурое лицо с закрытыми глазами и трепещущими ноздрями.

В следующее мгновение шехзаде потянулся за ятаганом и рванул к Киране. Ксандр перекинулся в вожака ледяных гончих, попутно разгромив мне полкабинета и закрыв собой сестру, а я же перелетел через стол и заблокировал в запястье руку с клинком. А ещё во все лёгкие рявкнул:

— Стоять! За любую из женщин в этом доме я тебе голову снесу, так что убери ятаган в ножны, а не то я засуну его тебе в другое место

Гепардеви шипел рассерженной кошкой, пытаясь освободить руку и не желая отступать. Судя по всему, в нём вскипела известная ненависть кошек к псам, передавшаяся вместе с покровительством Гепарда.

— Абдул Азиз, убери ятаган. Не доводи до греха, — обратился я к разуму принца. — Ксандр, смени ипостась, будь добр. Не провоцируй кошака внутри принца.

— Здесь пахнет кошкой, молодой и сильной! Я хочу её! — прорычал шехзаде. — Любая цена!

Я покачал головой. Похоже, принц так и не понял, что любимые женщины не продаются и не покупаются. А уж за Имал вступлюсь не только я, но и армия эргов.

— Тебя уже одна кошка дожидается! Через месяц, как курсы закончит, встретитесь. Удивишься, — напомнил я Азизу про Мирославу Полозову, которую мы лично ездили выкупать на невольничьем рынке в Дербенте.

Ятаган вернулся в ножны, но глаза принца всё ещё бешено вращались.

— Да что ж ты, как кошак мартовский, себя ведёшь? — удивился я. Сейчас Азиз меньше всего напоминал холодного и расчётливого шехзаде, увиденного в впервые. — У тебя же целый гарем женщин!

— Мои — обычные, а у тебя — нет, — уже более миролюбивым тоном сообщил иранский принц. Он осторожно обошёл меня, чтобы взглянуть на сестру. Ксандр снова был в человеческом облике, но плечом заступал дорогу иранцу.

— Скажи ему, что если не отойдёт, то лишится головы.

— Абдул Азиз, позволь представить тебе, шехзаде Искандера Кёпеклери, — я накрыл рукой эфес ятагана, предостерегая принца от необдуманных действий, — жениха моей сестры.

Ух, какие глазищи были у иранца. Любо дорого взглянуть. Он снова втянул носом воздух и даже оторопел от результатов.

— Не врёшь… Но весь выводок Кёпеклери я видел. Там нет достойных псов!

— Псы у тебя на псарне, — холодно отозвался Ксандр, наращивая ледяной доспех. — У нас в роду — волчата!

— Так-с, мужчины! Стоп! Я не сучка и не кошка, чтоб меня делить! А если у кого-то руки длинные, то могу и сама пыл охладить! — вышла из-за Ксандра сестра и оценивающе окинула взглядом принца Ирана и Аравии. — И так себе, принц, у вас законы гостеприимства соблюдаются. Вломились в чужой дом, обнажили оружие, требуете себе женщин. Вы не у себя дома. За такое у нас морды бьют!

— Михаил, а почему у вас женщины смеют встревать в мужской разговор и выглядеть неподобающе? Поставь свою сестру на место, будь добр!

Я чуть не рассмеялся. Ещё никогда принц так жестко не ошибался в своих выводах.

— Видишь ли, кроме того, что сестра — глава княжеского рода Виноградовых, она — ещё и вольная охотница и может позволить вести себя как пожелает в родном доме. Так что впредь советую…

Договорить я не успел.

Гепардеви рванул в сторону Кираны, Ксандр вырастил перед принцем ледяные шипы вперемешку с каменными иглами, пытаясь того задержать, а сестра просто рассыпалась снежинками, послав мне по кровной связи:

«Не вмешивайся!»

Снежинки тут же собрались воедино за спиной у иранца, когда костяной клинок прижался к его яремной вене.

— Ещё раз позволишь что-то подобное, и вызову в круг чести!

Азиз полыхнул кольцом светло-красного огня, намереваясь оттеснить сестру от себя. Но принцу сегодня не везло, он просчитался с магическими умениями сестры, угадав лишь водную стихию. Та не только перехватила управление огненным кольцом, но и усилила его, превратив светло-красный цвет пламени сперва в оранжевый, а после и в светло-жёлтый. Боюсь даже представить температуру горения внутри этой техники.

При этом сестра держала огонь в узде, обернув в ледяной панцирь и не давая распространяться. Круг всё сужался, а Гепардеви заворожённо разглядывал чужое пламя.

Кирана что-то прошептала ему на ухо, и принц приложил кулак к груди. Пламя тут же опало, сестра вернулась обратно к Ксандру, оставив ошарашенного Абдул Азиза наедине с осознанием, что его уделала девушка.

— Мы, пожалуй, попозже зайдём, — кивнула сестра и, подхватив Ксандра под руку, увлекла охотника прочь из кабинета.

Вот и познакомились. Если с сестрой проблема решена, что тоже совсем не факт, то вопрос с Имал ещё предстояло решить. Оглянувшись, понял, что из мебели в целости и сохранности осталось только два кресла. На них и указал принцу.

— Кофе на песке не обещаю, но вполне приличный местного приготовления — сделаем.

Абдул Азиз всё также заторможенно кивнул, разглядывая паркет в кабинете. Тот был подпорчен его художествами, но не уничтожен окончательно. Сестра вовремя перехватила управление и обезопасила обстановку.

— Я так понимаю, в гарем она не пойдёт, — с обречённостью не то спросил, не то констатировал принц. — Но… может, политический брак? Ради наследников?

— В очередь становись, — хмыкнул я. — Там уже наша и японская императорские семьи отметились.

— И османы…

— И османы, — не стал я разочаровывать иранца, — но Искандер пока дольше всех продержался рядом. Остальные сразу лесом шли.

— Каким лесом? — не понял Азиз расхожего выражения.

— Дремучим, по весьма забористому маршруту, — разъяснил я.

— А прину… — иранец тут же прикусил себе язык, виновато покосившись на меня. Всё же менталитет ничем не вытравишь, даже перед угрозой жизни думал принц, основываясь на родные культурные реалии.

— Про ситуацию с князем Рюгена слышал что-нибудь? — осторожно намекнул я, наблюдая, как шехзаде хмурится и чуть накручивает ус в размышлениях.

Ответом мне был кивок и расширившиеся от осознания зрачки. Мне даже не пришлось ничего объяснять.

— Не советую думать в направлении принуждения. Я и сам рук не побоюсь замарать.

На принца было больно смотреть. Он искал варианты и не находил.

— Но ты же брат! Ты же можешь на неё как-то повлиять!

В кабинет незаметно проскользнуло несколько слуг. Один из них перевернул чудом уцелевший кофейный столик, протёр его и накрыл свежей салфеткой, а второй расставил приборы, цукаты и инжир, неизвестно откуда взявшийся в зимней Москве. Слуги исчезли так же быстро, как и появились.

Я отпил кофе и блаженно зажмурился, ответив лишь спустя долгие пять секунд:

— Я никогда не буду указывать сестре, что делать. Она кровью заработала собственное право на выбор. В следующий раз присмотрись к ней внимательно и поймёшь, что я имею в виду. Женщина, в одиночку способная уложить монстра изнанки пятого уровня, никогда и ни за что не подчинится, если сама того не захочет.

Кажется, теперь до иранца стал доходить смысл моих слов.

— Но что-то мне подсказывает, что ты прибыл в мой дом не на смотрины, а с иной целью, шехзаде, — толсто намекнул я на причину его визита, до сих пор не озвученную по причине любвеобильности принца.

Сделав несколько глотков кофе из своей чашки, принц заговорил:

— У каждой империи на службе состоят непревзойдённые убийцы. Есть такие ассасины и у нас. При отсутствии государственных заказов они имеют право работать за пределами страны. Мы не препятствуем этому, получая некоторую долю с оплаты этих заказов.

«Ну прямо-таки как наши Тени, — мелькнула у меня ассоциация. — Хорошо придумано. И простоев нет, и налог в казну».

— Все такие заказы согласовываются, и вот недавно мне пришлось личной визой отменить заказ на тебя и твою семью, — наконец, сообщил новости Абдул Азиз.

Новости, которые уже и не новости совсем. Осталось ещё, чтобы от османов позвонил Кёпеклери и сообщил нечто подобное, и можно будет смело называть себя самым популярным трофеем в этом полушарии.

— Откуда ноги растут у заказов известно? — для проформы спросил я, хотелось сравнить предчувствия Белухиной с реальной ситуацией.

— Сиам, дальше не смогли отследить.

— Там я точно нигде не успел отметиться, — задумчиво пробормотал я. — Значит, посредники. И сколько мы стоим нынче?

Вопрос был не праздный. В зависимости от стоимости следовало ожидать разные уровни подготовки команд.

— Миллион золотом.

— Обидно, у тебя жеребец дороже стоил, — фыркнул я. — Заказ в общем доступе?

— Нет. Вербуют только высококлассных специалистов. Я проверял.

И всё же интересно кто? Леон-Марино не успел бы подсуетиться. Мы только вчера виделись. Датчане? Кристиан едва усидел на троне, остальных вроде бы обезглавили. Японцы? Вероятно. Но кто именно? Императорская семья не могла. Там ни словом, ни делом. Аканезуми? Этот мог. Потерянные двести миллионов кого угодно бы смотивировали на заказ. Оставался ещё один вариант, и он мне нравился меньше всего. Инари. Эта тварь могла хоть по всему миру разослать приглашения и любые деньги обещать. Мы ей как кость в горле.

— Благодарю, Абдул Азиз, — склонил я голову в жесте уважения и благодарности. — Но, уж прости, ни за что не поверю, что ты помчался через полмира просто меня предупредить об опасности.

Принц даже не смутился на моё замечание.

— Ты абсолютно прав, — улыбнулся он. — Я пытался дозвониться до Агаты… но, когда она не ответила, несколько напрягся. Она всегда отвечала через время. Всегда. С ней что-то случилось? Ты не уберёг свою женщину?

Вот это уже больше походило на правду. Ради меня он бы свою задницу не поднял и не потащился бы в снега и морозы, а вот из-за Агафьи… Ради такой женщины — вполне.

— От меня здесь ничего не зависело, — решил я быть честным в этом вопросе. Всё же принц когда-то любил баронессу, а, возможно, и продолжал любить где-то в глубине души и потому заслуживал правды. — Она вышла на свой последний бой с душами убитых врагов.

Лицо иранца стало бесстрастным. Лишь на чёрных ресницах застыла одинокая слезинка.

— Я могу с ней проститься? — абсолютно безжизненный голос напоминал шелест песков пустыни.

— Мы с ней не прощались. Мы ждём и верим.

Взгляд у принца приобрёл некоторую осмысленность.

— Но… А как же тело?

— Живо и здорово, ждёт свою хозяйку, — пожал я плечами и тут же переадресовал вопрос: — А откуда ты знаешь такие подробности?

— Первый бой она пережила у меня. Я пролил реки крови, чтобы она выжила.

— Сколько? Сколько дней это длилось? — я старался быть максимально спокойным, но внутри сворачивался тугой комок хренового предчувствия.

— Неделя, — взгляд Абдул Азиза затуманился, — я должен был отправиться на подавление восстания в Бахтиарию, но Агата слегла. Мы должны были веселиться вместе, мы так хотели… Но я не смог оставить её одну в гареме, Мехри так ненавидели. Её бы убили. Пришлось забрать её с собой. Вывезти тайно. Кровью врагов я питал мою Мехри, пока прорывался в лагерь восставших. Не имея надежды, я верил! И она ожила. В момент, когда она нужна была мне, когда эти кочевые твари загнали нас в ловушку… Она восстала ангелом отмщения. Ни одного восставшего не осталось на её пути. А головы главарей она с безумной улыбкой бросила мне под ноги. У нас в стране её запомнили, как шайтниятон бамавиятун, кровавую демоницу. Я же благодаря ей вошёл в круг ближайших наследников отца, выиграв безнадёжную войну.

Я представил это зрелище и даже не удивился. Теперь стала понятна такая привязанность принца к Агафье. По сути, своим положением, да и жизнью, он был обязан ей. Оставалось только догадываться, как и почему она решила уйти от Азиза. Но женщин о таком не стоило спрашивать, а уж принца и подавно. Да и незачем. У каждого из нас были страницы в прошлом, куда не стоило пускать никого, даже самых близких и родных.

— Сколько прошло времени? — прервал мои размышления иранец.

— Почти три недели.

У принца глаза на лоб полезли.

— Ты где берёшь столько крови? Её же на каждый приём нужно всё больше и больше. А у вас ни войн, ни восстаний!

— Как ты правильно заметил, это теперь моя женщина, и я добуду для неё столько крови, сколько будет необходимо.

— Я могу выкупать рабов и отправлять к тебе, — предложил принц. Кажется, он поил Агафью реками простой крови и не догадывался, что объёмы можно минимизировать, если использовать кровь магически одарённых высокоранговых существ.

— Благодарю, но откажусь от помощи.

Азиз только покачал головой, но не стал настаивать.

— Пообещай мне, если тебе понадобится с этим помощь, ты обратишься ко мне! — не стал ходить он вокруг да около. — Когда потеряешь надежду, когда не сможешь больше… Отдай её мне. Я найду кровь и буду ждать столько, сколько потребуется.

— Обещаю!

Мы с принцем пожали руки, но уходить он не спешил. Я же лишь вопросительно уставился на иранца в ожидании пояснений.

— Мы так и не поговорили о кошке!

***

Разговор об Имал был как бы не сложнее, чем об Агафье. Пришлось на пальцах объяснять, что моей фамильяры ему не видать, как собственных ушей. Благо, хоть фамильяры в этом мире воспринимались исключительно как животные, хоть и частично разумные.

По желанию хозяина они в очень редких случаях могли принимать человеческий вид, но даже тогда отношения с ними приравнивались к извращениям. А уж отдать фамильяру в гарем к другому человеку и вовсе было невозможно. Природа связи не позволяла зверушке находиться далеко от хозяина. Поэтому принц уезжал несолоно хлебавши.

А вот у меня после его визита забот только прибавилось.

Арсений отозвался сразу же, стоило его вызвать на связь:

«Наш рынок проверили, было две попытки выставления заказа, но нам негласно помогли».

«Кто?»

Мне действительно было интересно, кто это вдруг решил отказаться от миллионного заказа. Ещё и прикрыл нас. У кого хватило влияния?

«Колька Воробей. Передал, что за вами должок».

Я прямо-таки озадачился. Последний раз невский авторитет помог мне несколько месяцев назад, но там мы вроде бы долги друг перед другом нивелировали. Выходит, что ему что-то понадобилось. Причём что-то такое, что стоило гораздо больше миллиона золотом.

«Договорись о встрече, хочу пообщаться, — попросил я. — Что-то ещё есть?»

«Есть. Мы с отчётом задержались, потому что иностранные рынки шерстили, — отозвался кровник, и голос у него был отнюдь не радостный. — В охоте на нас примут участие каждой твари по паре: китайцы, японцы, сиамцы, османы, немцы, британцы, австро-венгры, лягушатники. Неожиданно отказались иранцы и скандинавы всем скопом».

«В Иране шехзаде Абдул Азиз вето наложил на охоту, а в Дании, подозреваю, ещё не отошли от нашего визита. Решили не соваться в общую свару и постоять в стороне. Умные соседи последовали их примеру. — Я задумался лишь на мгновение и решил проверить одну догадку. — А давай-ка схему внутренних манипуляций обкатаем и заграницей. Предложи десять миллионов первому, кто сдаст заказчика. Посмотрим, как они себя поведут. Если за три дня никто не объявится, то удвоим сумму».

«А если не сдадут?»

«Тогда, Арсений, коллективное молчание будет означать, что заказчика они боятся больше, чем любят деньги. Подтвердится вариант, что против нас в игру вступили не аристократы, а кое-кто повесомей. И действовать мы будем уже совсем по-другому».

«Принято!»

Оповестив командиров кровников, что на нас открыли охоту, я размышлял, как быть дальше. Свадьбу не отменить. Да и прятаться, как мышь под веником, было бы равносильно демонстрации страха.

К сожалению, я не мог выпотрошить несколько команд убийц и развесить их кишки на границе своих земель в назидание остальным. Мера, безусловно, действенная вызвала бы очень много ненужных кривотолков. Ну что ж, значит, будем устраивать жертвоприношения. Глядишь, и Комаро подключится к охоте.

Глава 8

Каким бы я ни был пофигистом, но меры предосторожности никто не отменял. Пришлось поговорить с невестами и друзьями, предупредить об открывшейся на нас охоте. Хвала богам, мои женщины обладали толикой здравомыслия, а потому прекратили свои нескончаемые походы по магазинам. Дальше отдуваться пришлось кровникам. Те с деньгами и мобилетами отправлялись по указанным адресам и совершали заказы. Все закупки доставлялись в столичный особняк, перепроверялись на предмет опасных артефактов, ядов и боги знает ещё чего. А сами девушки стараниями Райо перенеслись в Хмарёво. В столице осталась Кирана с Ксандром. Сестре ещё предстояло получить доступ к финансам рода, а затем заняться закупкой по предварительно подготовленному списку необходимого минимума для изнанки Виноградовых.

В особняке Комариных в Москве постепенно собирались и мои вассалы, коих оказалось, на удивление, много. Сам того не замечая, я за время пребывания в этом мире создал интересную формацию людей, так или иначе обязанных мне жизнью. Кто-то входил в этот круг не по своей инициативе, расплачиваясь за ошибки родных, а кто-то просто пытаясь выжить. Сейчас же я пытался заложить в этой формации некие основы взаимовыгодного сосуществования, где можно было положиться на ближнего своего и не опасаться предательства и обмана.

Сегодня в малой гостиной собрались весьма и весьма разные люди. Чуть особняком держались вдовы барона Крысина. Хорошенькая блондинка Белецкая и рыжее солнышко Одуванчикова. Сударыни явно расцвели после гибели супруга, взгляд их более не был затравленным, а скорее излучал интерес и уверенность в собственном положении. С ними же стоял и маг смерти, бывший бастард моего врага, а ныне барон Олег Аркадьевич Крысин.

Чуть в стороне находились Полозовы Николай и Мирослава, которую по такому случаю отпустили из разведшколы на пару дней. Одиночками с бокалами вина были наша с Кираной сводная тётка по матери Татьяна Провиноградова и Густав Ильдер, ментатор из Дании.

Отдельно мой взгляд зацепился на высокого жилистого брюнета со смуглой кожей и бородкой эспаньолкой, коим оказался Кардо Тортугас, наследник Галапагоссовых-Черепахиных, омолодивший тело, полученное от отца, курсом омолаживающих зелий от князя Мангустова.

Рядом с вассалами-иностранцами стояли толмачи для упрощения общения, но, как мне докладывали, они и сами уже взялись за усиленное изучение русского языка. Детей на это собрание приглашать не стали.

— Друзья, — обратился я ко всем, поднимая вино уже собственного производства. Когда я говорил о «собственном», то имел в виду изменение градуса вина даром Винограда. — Все вы приглашены на наш с княгиней Инари брачный обряд. Поэтому я решил воспользоваться случаем и провести первый сбор членов клана. Все вы можете быть полезны друг другу по многим вопросам, даже если кажется, что на первый взгляд прямых пересечений интересов не имеете. Поверьте, здесь собрались настолько неординарные личности, что само знакомство между собой уже будет являться капиталом.

Собравшиеся внимательно меня слушали и обменивались оценивающими взглядами с незнакомцами.

— Кроме того, само нахождение в этой комнате уже является гарантом того, что вы будете самыми честными деловыми партнёрами, ибо иное навредит клану и мне лично. Когда я обменивался с каждым из вас кровной клятвой, то не просто так принимал на себя обязательства. Все мы теперь одна большая семья. Для меня это не пустые слова. Теперь я хочу, чтобы и вы поняли и приняли ту концепцию, которая поможет нам всем стать сильнее и богаче. К обсуждению дел мы приступим после обеда, а пока предлагаю вам познакомиться друг с другом.

Особого энтузиазма мои слова не вызвали. Такое ощущение, будто никто не понимал, для чего их здесь сейчас собрали. Отчитаться лично мне каждый из них мог, но находить точки пересечения интересов с другими… увольте.

На фоне бесполезного брожения и курсирования одиночек и групп ко мне выделялась Анна Одуванчикова. Рыжая бестия на то и обладала деятельным характером, чтобы взяться за дело всерьёз. Она единственная, кто хотя бы попытался обойти всех присутствующих и перекинуться парой слов со всеми. Остальные меня, откровенно говоря, разочаровали.

Вялотекущий обед-знакомство продолжался, когда вассалы по одному принялись удаляться со мной в кабинет и там беседовать на интересующие лично их темы.

Первыми в очереди оказались Полозовы.

— Благодарю вас, Михаил Юрьевич за всё, сделанное для нас с братом. Уже одно обучение в вашей школе… это … — Мирослава запнулась, не находя подходящих слов. — Но я, наконец, тоже перестану быть бесполезным ребёнком. Я совершила оборот!

Столько гордости было в голосе девушки и в глазах её брата. Что я невольно улыбнулся. Для меня это была не новость. Паук естественно сразу сообщил мне об изменении статуса Полозовой. Именно на это намекал я принцу Ирана и Аравии.

— Мирослава, искренне рад за тебя! — поздравил я девушку. — Уже думала, что будешь делать после окончания обучения?

Оборотница переглянулась с братом и кивнула.

— Мы бы с братом хотели сформировать отряд и заняться обеспечением безопасности.

— Чьей?

— По найму, — пришёл на выручку сестре Николай. — Я знаю многих ветеранов среди пластунов. Мы бы хотели сформировать отряд, как Маркус с его командой.

— Ты же понимаешь, что разведка и обеспечение безопасности — несколько разные направления?

Боги, хотя кому я это говорю?

— Понимаю! Понимаю и то, что мог бы уволиться со службы и стать комаром. Но нам бы хотелось попробовать.

— У каждого рода есть собственная служба безопасности. Вас, как моих вассалов, вряд ли кто-то возьмёт на контракт, — объяснял я некоторые сложности их затеи.

— Кроме аристократов, есть ещё купцы и промышленники, — пожал плечами пластун, показывая, что место под солнцем найдётся для всех.

— Не забывай, что защита силами моих вассалов может восприниматься как моя протекция. Не хотелось бы, чтобы этим пользовались, прикрывая грязные делишки, — продолжал я планомерно уничтожать идею Полозовых. — Наша деловая репутация строилась годами, а потерять её — дело пары случайностей.

— Мы будем очень тщательно подходить к выбору клиентов, — попыталась было возразить Мирослава, но брат остановил её прикосновением руки. До него, как до военного с опытом, быстрее дошёл смысл разговора о репутационных рисках.

— Вот что, давайте вы для начала посмотрите да поизучаете, как это работает на практике, например… — я задумался, под чьё бы начало прикомандировать деятельную молодёжь, — … в Русско-Азиатском банке. Система там, конечно, усложнена. Но на примере отделений можно разобраться в принципах.

Николай благодарно кивнул и, поманив за собой сестру, отправился на выход. Но я остановил их последним вопросом:

— Мирослава, а что насчет ухаживаний принца Гепардеви?

Девушка остановилась и совершенно по-детски развела руками:

— Ничего. Начнёт ухаживать, буду думать, а пока надо жить реальностью. Сама я к нему в постель не собираюсь прыгать.

Едва дверь за Полозовыми закрылась, как им на смену явилась Татьяна Виноградова.

— Тётя, — чмокнул я Татьяну в щёку, выражая более тёплые родственные чувства наедине и указывая на кресло напротив, — чем порадуете?

Татьяна Провиноградова, сияя не хуже золотого на солнце, передала мне картонную папку на завязках и выжидательно уставилась на меня.

Я открыл и углубился в чтение. Спустя десять минут я аплодировал довольной тётушке, последние два месяца трудившейся технологом на первой линии торговой марки «ВиноГрадъ», созданной в пылу пьянки с баронессой Белухиной по случаю обмывки моего графского титула.

— Вы неподражаемы! — и я не врал. За короткий срок Татьяна умудрилась вывести и запатентовать два десятка новых напитков разной степени алкогольности, добавив их к десяти запатентованным мною ранее.

— С выпуском всё легко и сложно одновременно. С одной стороны, мы можем закупить сусло и начать выпуск части продукции хоть сейчас, с другой стороны, если хотим производить из собственного сырья, то придётся ждать сезон. Опять же объёмы будут невелики, и это выльется в лимитированную серию. Плюсом будет идти ещё возобновление производства традиционных родовых вин Виноградовых. Но для этого мне необходимы образцы, чтобы полностью разложить вкусы на компоненты и отточить филигранность их соотношения.

Татьяна рассуждала уверенно. Видно было, что она полностью владеет вопросом. Более того, сейчас передо мной сидела деловая женщина в дорогом костюме, наконец, занимающаяся не просто любимым делом, а делом всей своей жизни.

— Оставьте традиционные напитки на долю сестры, она вроде бы как разобралась с родовой изнанкой и сможет со временем полностью восстановить родовое дело в промышленных масштабах. Нам при всех наших и ваших талантах не воссоздать то вино. Для него сырьё выращивалось на изнанке третьего уровня.

Татьяна присвистнула, не сдержавшись и на миг показав мне ту пиратку, что боролась за свою таверну.

— Тогда да. Нам такое не потянуть. Но… — она запнулась, не зная, продолжать или же нет.

Я по связи представлял направление её мыслей, а потому подтолкнул к продолжению диалога:

— Ну же, тётушка, не стесняйтесь!

— Я хотела попросить разрешения принять участие в восстановлении виноградников на изнанке, — выпалила Татьяна, тряхнув головой с рыжей копной волос. — Если на то будет ваше дозволение.

Вот же… и здесь цвет волос как нельзя лучше отражал деятельную натуру женщины.

— Думаю, проблем не возникнет, — не стал я разочаровывать женщину. — Поговорите с сестрой, уточните, на каком этапе можно будет подключиться. Но имейте в виду, вам ещё агрономов на наших причерноморских землях набирать. У нас, по сути, только на бывших землях Кобровых есть хоть какой-то порядок и селекционный фонд, на остальных — в лучшем случае пустыня, в худшем — боюсь представить что.

— Я там уже везде была, — усмехнулась Татьяна. — И часть личных дел, оставленных вами мне для обработки, тоже просмотрела. Есть кандидаты. Нужно будет проверить на лояльность и привести к присяге. С подходящими выйдем в поле с ранней весны.

— Кого хоть отобрали?

— Селекционеры да агрономы в основном.

Я слушал Татьяну, и в голове складывалась мозаика. Вот только, кажется, складывалась она только у меня.

— Тётушка, скажите откровенно, почему вы не пошли наводить мосты с остальными вассалами, когда я предложил идти знакомиться? — спросил я в лоб. Та только криво улыбнулась.

— Михаил, вы уж простите, но там все хоть и обедневшие, местами безземельные, но аристократы. Я же…

Она не договорила.

Да твою ж мать. Ну почему я постоянно не учитываю местный менталитет? Она же Провиноградова! Хоть и признанный бастард, но относящаяся к слугам рода.

— Это вы меня простите, — честно извинился я перед тёткой. — Мы исправим этот вопрос с сестрой сегодня же. И запомните, никогда не оценивайте человека по родословной или чистоте крови! Особенно себя!

Та кивнула, ещё не до конца понимая всех перемен в своей жизни.

— А к чему был вопрос?

— К тому, что в том зале среди моих вассалов находились, к примеру, брат и сестра Полозовы, которые горят желанием заниматься обеспечением безопасности промышленных и торговых объектов. А ещё там был бывший датчанин Густав Ильдер, превосходный ментатор, который смог бы помочь вам проверить на благонадёжность наших кандидатов и дать свой вердикт.

В глазах Татьяны мелькнул блеск осознания. Сейчас она прекрасно поняла всю прикладную полезность от знакомства с этими людьми.

— Вы совсем не просто так нас собрали и решили познакомить!

— Делать мне нечего, кроме как устраивать своим вассалам бесполезные светские рауты, — честно признался я. — И не смотрите так на меня, да, я — практичная сволочь! Я что зря вас всех с миру по нитке собирал?

Татьяна рассмеялась искренне и громко.

— Нет, вы, Михаил, хоть и практичная, но не сволочь! — покачала она головой.

— Это вы просто знакомы только с самой пушистой стороной моей натуры, тётушка, — подмигнул я ей.

— Что ж, пойду наводить мосты по заветам главы клана, — в ответ подмигнула мне Татьяна и летящей походкой покинула мой кабинет, уступая место делегации Крысиных.

Две Анны Сергеевны вместе с нынешним бароном Крысиным расположились напротив. Одуванчикову просто-таки распирало от идей, но та себя сдерживала, что вообще было нехарактерно для этой женщины.

— Михаил Юрьевич, — заговорил первым Олег Крысин, — финансовые отчёты на конец года мы передали, отчисления в полном размере сделали. Отдельно я направлял вам отчёт по обучению Беляка, инициированного мага смерти в Малых Трясинках.

Я кивнул. Крысины действительно отработали вертикаль подчинения ещё с Арсением, поэтому к ним у меня было меньше всего вопросов, скорее, я ждал вопросов от них. О чём я и поведал сидящей передо мной троице. Олег обменялся взглядами с Одуванчиковой и едва заметно кивнул, давая разрешение вступать в разговор.

Судя по всему, внутренняя иерархия в роду у них тоже выстроилась, что не могло не радовать.

— Михаил Юрьевич, — взяла слово рыжая бестия, — вопросы по финансированию новых направлений предпринимательской деятельности мы описали в отчёте. К ним не буду возвращаться. Выскажу наши общие соображения по теме, ради которой нас всех сегодня собрали.

Я ободряюще улыбнулся Одуванчиковой, показывая, что рад такому рвению.

— Так вот, мы попробовали провести поверхностный опрос способностей и определить полезность того или иного человека для нас. Пока на первом месте датчанин. Нам нужно проверить на вшивость всех оставшихся после супруга людей, пусть болото ему будет могилой. Он для этих целей подходит идеально. Далее Провиноградова. Через неё можно договориться о поставках всей продукции для рода, а также о возможности коллаборации. Где-то я читала, что из одуванчиков можно и вино делать, так что технолог нам бы, безусловно, пригодился. Оставшихся лиц мы оценивали исключительно с точки зрения матримониальных планов. Мирослава Полозова вполне могла бы составить партию Олегу через несколько лет. Что касается её брата Николая, мулата и датчанина, нам сложно судить. Здесь уже не нам с Анной оценивать нашу ликвидность на рынке невест. Как-никак мы — вдовы, хоть и с приличным финансовым содержанием. Теоретически по статусу мы могли бы подойти датчанину, меньше шансов в отношении Николая, и совсем минимум с мулатом, так как тот, вроде бы, стал номинальным главой рода.

Я внимательно разглядывал Одуванчикову и всерьёз задумался над тем, чтобы приблизить к себе эту женщину. Умная, наблюдательная, берущаяся за любую задачу и выполняющая её в меру сил и возможностей.

— Анна Сергеевна, браво! Вы — единственная, кто правильно понял задачу, поставленную этой встречей. В целом, я согласен с вашей оценкой и приятно удивлён её здравостью. Хотя чего-то такого я и ожидал, читая ваш отчёт и пояснительную записку к нему.

Одуванчикова зарделась от похвалы, но не преминула добавить:

— Это совместная работа и совместные выводы, Михаил Юрьевич. Было бы нечестно присвоить все лавры себе.

— Что делает вашему трио честь. Вы не только смогли ужиться в сложных обстоятельствах, и, что немаловажно, смогли сработаться. Я это ценю.

Следующим ко мне «на приём» вошёл Кардо Тортугас. Помолодевший и похорошевший наследник Эквадо выглядел из всех вассалов наиболее потерянным.

— Граф… — начал было он и запнулся, а затем махнул рукой и принялся торопливо говорить, пока не передумал: — Я понимаю смысл сегодняшнего раута, но, хоть убейте, не понимаю, чем могу быть полезен всем этим людям и вам, в частности. Моя магия настолько специфична, что мало применима на практике. У меня нет денег, связей и земель. У меня есть только титул и я сам. Ах нет, есть ещё и быстро растущий долг перед вами, который я даже не представляю, как закрывать.

В чём-то я понимал Кардо. Ему оказались не чужды понятия чести, поэтому быть обязанным и не приносить никакой пользы стало для него сродни рабскому ошейнику.

— Кардо, вы — часть этого клана, поэтому здесь на равных правах со всеми. Ваш дар хоть и редок, но всё же коммерчески применим в наших реалиях, — успокоил я парня, — пока я только навожу справки о дополнительном обучении для вас по профилю. Ищу либо частного преподавателя, либо рассмотрим возможность обучения в высшем учебном заведении магической направленности. Просто не торопите события и не впадайте в отчаяние. У вас уже есть новая личность, можете в свободное время отправиться в школу улучшения физической подготовки рода в Карелию, как подтянете русский язык. А по окончанию её уже и будем с вами решать вашу дальнейшую судьбу. Кроме того, не буду скрывать, я бы хотел, чтобы вы присмотрелись к нашим дамам. Возможно, с кем-то из них у вас со временем возникнет симпатия. Навязывать кого-либо либо вмешиваться в вашу личную жизнь я, упаси боги, не буду, но и любую вашу кандидатку в супруги будет ждать тщательная проверка на лояльность клану.

Кардо заторможенно кивнул. Кажется, за сегодня он узнал достаточно для того, чтобы тучи над его жизненной дорогой чуть разошлись и сквозь них выглянуло солнце.

— Граф, иногда мне кажется, что я застрял где-то в глубинах собственного я, создавая очередной вариант мнимой реальности. Слишком добрым волшебником выглядит тот, кто одним взмахом руки может утопить целые города в крови. Так не бывает.

— Кардо, скажите, вы любили своего отца? — задал я вопрос вообще не в тему.

— Человека, который считал меня недостойным спасения в родовой войне? Человека, называвшего меня слабым выродком и клепавшего детей в надежде получить наследника с его даром? — Тортугас грустно улыбнулся. — Я его боготворил и так же люто ненавидел в последствии.

— Если вам удобно считать меня исчадием изнанки, тварью и извергом, то считайте меня таким же коллекционером, как и ваш отец. Только он изымал души, пленял их в артефакты и заставлял служить себе. А я предпочитаю договариваться. Верность невозможно купить.

Переводчик из кровников улыбнулся уголками губ. Судя по тому, что в этот раз он переводил гораздо дольше, чем я говорил, что-то было добавлено от себя. Кардо впечатлился.

— Благодарю, граф, я подумаю над вашим предложением о внутриклановом браке, — склонил голову Тортугас и покинул кабинет.

Последним вошёл Густав Ильдер. Он сам отослал переводчика оставшись со мной наедине. Выглядел датчанин не в пример живее, здоровее и спокойнее, чем при нашей последней встрече в казематах.

— Граф, а ведь вы не комар, — покачал тот головой, — вы — хитрый змей.

Интересное начало для разговора.

— Да вроде бы яд не источаю и не шиплю, — улыбнулся я и только тут понял, что в общем-то Густав оказался прав. Ипостась эрга ведь у меня была змеиная. Эта была неправильная змея, и у неё были неправильные конечности, но то, что змея, сомнения не вызывало.

— Увы, я от своих слов не откажусь, — всё так же пристально разглядывал меня ментатор. Мне даже на мгновение показалось, что он каким-то образом смог прочитать мои мысли. — Вы точно знали, что уж я-то окажусь полезен почти всем присутствующим. Но какую участь вы уготовили для меня?

— Густав, а как вы вдруг так чисто и без акцента заговорили на неродном языке? — невпопад спросил я, поражаясь его лексикону и чистоте произношения.

— Базу любого языка, при желании, можно поставить, главное, потом практиковаться.

Да ты же мой хороший! Хочу! Дайте два! Нет! Больше!

Увидев мои восторженные глаза, датчанин покачал головой.

— К вашим мозгам я не проберусь. Скорее, свои спеку напрочь. Мне одной демонстрации хватило.

— Я могу частично пропустить, если не будете лезть, куда не надо, — всё ещё не мог я смириться с потерей такого шанса.

— Можно попробовать, но вы же меня явно не для этого пригласили, — Густав снял очки и протёр стёкла носовым платком.

— Вы правы, — согласился я. — А сами вы как думаете?

— Мне не нужно думать, мне достаточно было послушать, о чем думали все остальные, — пожал он плечами. — Вы ведёте очень верную политику. Каждый выходящий из вашего кабинета был воодушевлён и хотя бы примерно представлял своё место в ваших планах и местной иерархии. Что удивительно, недовольных не было.

— И что вы думаете по этому поводу? — снова повторил я свой вопрос, чуть его перефразировав. Так обычно делали сами металисты и ментаторы, сверяя ответы.

— Думаю, что позову на свидание вдовствующую баронессу Анну Сергеевну Крысину, — вдруг совершенно невпопад ответил датчанин, нацепив очки обратно на нос. — Этой женщине единственной стало интересно, как проходит адаптация в незнакомой стране у моей дочери. Женщины с призванием матери в наше время очень редки.

Я задумался над его словами. А ведь действительно. Вокруг было полным-полно честолюбивых, сильных, властных, деятельных, хитрых женщин. Этот список эпитетов можно было продолжать бесконечно долго. Но за всё время настоящих матерей по призванию я не встретил. Вернее, я даже не разглядывал женщин, с этой точки зрения.

Как и у любого мужчины, мой взгляд притягивали яркие и сильные женщины, девушки. Я не искал мать для будущих детей, ведь я в принципе не задумывался о продолжении рода. Наверное, после слов Густава под это описание могли бы подойти Белецкая и Хельга, но если первая уже была матерью дюжину раз, то последняя любила чужое дитя животной любовью, не имея возможности иметь своё.

— Знайте, Густав, какой бы вы выбор не сделали, он у вас есть. Я не Малькольм, шантажировать вас здоровьем дочери не буду, — случайно я напомнил датчанину его разговор с кузеном датского короля перед моим допросом, — дети для меня — святое. Но я сейчас искренне рад, что вы решились жить дальше и связать свою жизнь с новой родиной не только вассальной клятвой. А уж работой я вас загружу, не сомневайтесь.

Ментатор молча кивнул и уже хотел было покинуть кабинет, но я остановил его вопросом у входа:

— Густав, я бы хотел, чтобы вы осторожно и незаметно проверили вашу соотечественницу Хельгу Бизоненс.

— На предмет чего? — удивился ментатор.

— На предмет дробления личности.

— А вам откуда известно об этом феномене? — тут же нахмурился датчанин. — Это спецподготовка не вашего профиля.

— Боги, Густав! Я — военный с клятвой секретности высшего приоритета, моя невеста — дочь личного лекаря императора. Не задавайте вопросов, на которые я не смогу вам ответить!

— Есть признаки? — ментатор вернулся обратно, плотно закрыв дверь. Тон его стал деловым.

— Кошмары, обострённый материнский инстинкт, не соответствующий возрасту, отличие в поведении без блокиратора магии, знание русского языка, хотя насчёт последнего признака я уже не уверен, — перечислял я, — после ваших слов, склоняюсь к мысли, что там тоже имела место быть лингвистическая заготовка.

— Хорошо, проверю! — наконец, кивнул датчанин, хотя всем видом показывал, что ему не хотелось бы копать под соотечественницу. Ну да что поделать. Я не шутил, когда обещал обеспечить его работой.

Ментатор вышел, оставив меня в одиночестве.

Идея, изначально казавшаяся провальной, кажется, начала работать в нужном направлении. Правда, чувствовал я себя после сегодняшнего дня, словно выжатый лимон.

Что бы там не думали о благотворительности с моей стороны, но я преследовал лишь одну цель — обеспечивал себе и своей семье безопасный тыл. Чем больше связей у них будет между собой, чем больше каждому из них будет терять в случае измены, тем истовей они будут стоять за интересы клана и мои, в частности. Хорошо сплочённая группа всегда бьёт одиночку. Этот закон я усвоил.

Глава 9

Три дня до мальчишника прошли в работе и в ожидании нападений. Прямых боестолкновений не было, но и совсем без эксцессов обойтись не удалось. Соблюдая сволочной протокол высшего света, мы всё же дали оповещение в газетах о предстоящем свадебном обряде. Там же указали, что в связи с трауром по безвременно усопшей княгине Исико Инари обряд пройдёт в кругу близких без излишнего шума и официоза.

Кто бы мог подумать, что мы этим самым запустили бомбу замедленного действия? Сразу после публикации на адрес нашего московского особняка стали приходить, приезжать, доставляться курьерами и прочими способами подарки. Я даже подумать не мог, что столько людей захотят нас поздравить. Чьи-то фамилии на карточках были знакомы, а какие-то я видел впервые. Моя паранойя била в набат и требовала всё перепроверить, ибо существовала просто гигантская вероятность, что среди подарков затесались и «подарки» от охотничьих команд. Когда я первый раз позвонил Орлову с личной просьбой, тот даже слегка опешил.

— Данила Андреевич, а вы не могли бы предоставить мне в пользование какой-нибудь столичный полигон для разминирования артефактов вместе с артефактором-универсалом на несколько часиков? — попросил я министра обороны после положенных статусу расшаркиваний. — Всё оплачу! А то боюсь центр Москвы с землёй сравнять.

— Умеешь, ты, граф, поставить в тупик! — крякнул Орлов. — А что стряслось? Откуда такое богатство?

— Да у меня свадьба на неделе, вот подарками заваливают. А тащить в дом всякую гадость страсть как не хочу! — объяснил я, разглядывая быстро растущую гору всякой всячины в коробках и без возле кованных ворот на территорию особняка.

— Ты кому уже успел насолить за три дня, кроме князя Аканезуми, что собрался заняться перепланировкой столицы?

Про зуб от японского князя меня предупредили в день допроса, так что появление других недоброжелателей для Данилы Андреевича было сюрпризом. Я подумал и решил честно ответить. Всё же с Орловым по итогу у нас сложились достаточно хорошие отношения.

— Да на меня очередную охоту открыли, только международного масштаба. Кто — неизвестно, зато цена объявлена относительно вкусная, миллион золотом.

Орлов присвистнул.

— Растёшь!

— А то! — хихикнул я. — Ещё четыре месяц назад полмиллиона у Мышкина стоил, теперь пошёл н повышение!

— Так, может, инсценируем смерть? И тебе спокойней, и казне прибыль! — пошутил Орлов.

— Нет, — абсолютно серьёзным голосом поддержал я его шутку, — дождёмся, пока миллионов пять предложат! А то непорядок! Стою дешевле жеребца из конюшен Гепардеви.

— Что делать планируешь? — осторожно поинтересовался министр.

— Вот подарки перепроверю, потом мальчишник отгуляю, и обряд проведём. Потом за продолжение рода возьмусь! — взялся перечислять я ближайшие планы с безразличием в голосе.

— Тьфу на тебя! — рассмеялся Данила Андреевич. — Я про охоту, а он про своё!

— Да ничего! — припечатал я. — Жить буду! Вот вы, Данила Андреевич, министр обороны сильнейшей державы, на вас разве не покушались?

— Покушались, конечно! — подтвердил тот.

— И что-то я сильно сомневаюсь, что вы при этом сидели на попе ровно и руководили из какого-то подполья, — справедливо заметил я, зная нрав нашего министра обороны.

— Нет конечно! Охрану усилил и вперёд, и с песней! — возмутился тот.

— Ну вот и у меня такой же подход, — успокоил я Орлова. — Ну так что, могу рассчитывать на полигон?

— Ай, Орёл с тобой, привози! Артефактора выделю.

С того памятного разговора я ещё дважды катался на полигон, где стараниями ТриПэ появилось два новых кратера диаметром двадцать пять и пятьдесят метров. ТриПэ, кстати, это артфактор от бога Пионов Павел Петрович, которого свои в армии прозвали за инициалы соответственно.

Мужик оказался на редкость позитивным и немногословным. Он прошёлся между выгруженными горами подарков и пальцем указал на две коробки:

— Эти две точно е***т! Но хороши!

— Так, может, и авторство определите? — на удачу ляпнул я. Надо же было по чуть вычищать энтузиастов охоты с показательными порками.

— Такую х*ню могут трое мастеров в Европе нахеровертить, и в Азии ещё пяток! — закрутил пышный ус артефактор. — Но чтоб точный почерк определить, надо всё-таки еб**ть!

— Ну так кто ж мешает?! — поддержал я его. Тот аж загорелся от возможности пошуметь. Так на полигоне два кратера новых и появилось, а мы обзавелись лёгкой глухотой.

Когда улеглись пыль и грязь, а с полевого тактического щита счистили гранитное крошево, ТриПэ нахмурился и достал из кармана мобилет. Набрав короткий номер, он, дождавшись ответа, выдал просто феерическую тираду на армейском народной языке, общий смысл которой сводился к тому, что некий друг ТриПэ, явно был замечен в нетрадиционных сексуальных отношениях с баранами, ослами и прочей не шибко умной живностью, раз на старость решил себе заработать продажей артефактов собственного изготовления на чёрном рынке. Далее страсти немного поутихли, и начались уже вполне профессиональные обсуждения деталей артефакта, после чего на другой стороне отчётливо прозвучало:

— Так это музейный образец моей криворукости! Я его на память родной магической академии подарил!

Вот тут уже знатно прихерели мы с ТриПэ. Это кто же такое на память дарит? Да ещё и оставляет в доступе у студентов?

Тут уже трубочку взял я и прихерел повторно. На той стороне оказался не кто иной как Владыко. Выслушав мои вводные, он обещал разобраться самостоятельно, чтобы очистить своё доброе имя. Уточнив, когда свадьба, один из сильнейших боевиков-универсалов империи пообещал преподнести уже настоящий подарок от него лично, найдя виновных. Не доверять столь мотивированному человеку смысла не было, потому я заинтересовался авторством второго артефакта. Там был назван некто с именем, весьма схожим по произношению с Вынь Хунь Чань или как-то так. Дальше разберёмся. Для разнообразия, Вынь был даже не из Японии, а из Китая, и это в какой-то мере напрягало.

Кроме того, на наших подарках успели потренироваться не только артефакторы. Собаки или некто на них очень похожий нанюхали ядовитые духи, несколько отравленных предметов одежды, предназначавшихся невесте, и даже три горшка с цветами. Но те с маниакальным азартом заграбастал Игнат, занимающийся в Хмарёво определением и унификацией алхимических ингредиентов. Игнат недавно вернулся из командировки с отрядом кровников. Они обеспечивали безопасность изнанки графа Майского и оценивали её перспективность в части поставки алхимических составляющих. Так вот, увидев цветочки, Игнат едва не запищал от радости, и это здоровый серьёзный мужик.

— Да вы знаете, сколько такое счастье в горшках стоит? — прижимал он к себе горшки, при этом лицо его было прикрыто респиратором с трубкой. — Да мы за ними уже полтора года гоняемся, а тут подарили! Сами! С ними зелья делать можно по триста тысяч за порцию! А тут! Это самая лучшая охота! Не убивайте их пока, Михаил Юрьевич! Ну везёт же! Может ещё чего интересного и полезного подарят, а?

Но постоянно нам везти не могло. В один из дней, когда Кирана с Ксандром ездили по складам и закупались оптом на нужны родной изнанки, на них напали. На мой взгляд, нападение было настолько бестолковым и непродуманным, что кровники с лёгкостью его бы отразили, если бы в дело не вмешался посторонний.

***

Иван Григорьевич Кречет одёрнул жилет на новом костюме-тройке и вышел из автомобиля. Чувствовал он себя превосходно. Ему казалось, что он не идёт по земле, а парит над ней, настолько необычным было чувство лёгкости после скинутых за месяц килограммов. Если бы кто-то ему сказал, что отказ от алкоголя, курения и обжорства так преобразит его всего за месяц, Иван Григорьевич не поверил бы. Однако факт оставался фактом.

Процедуры у Подорожникова, физические нагрузки и тренировка силы воли возымели шикарнейший эффект. Вместо престарелого грузного жирдяя с одышкой и обильным потоотделением в зеркало на него смотрел подтянутый мужчина с карими глазами и тёмной шевелюрой, едва намечающимся вторым подбородком и лёгкой небритостью. Как сказали, последний писк моды.

Иван Григорьевич не просто так чуть ли не в первые за время траура покинул особняк. Добившись удобоваримого результата во внешности, он решился пойти на сближение с новой княгиней Виноградовой. Его ключиком к могуществу и процветанию. Судя по гравюрам, девица была хороша собой, потому Ивану Григорьевичу пришлось попотеть, дабы не титулом единым очаровывать барышню. Злые языки трепали, что Андрюшкой– задохликом она не заинтересовалась, но Ваня как раз-таки и не был тщедушен. Сейчас, хоть и не находясь в своей лучшей форме, он уже мог похвастаться очень даже приличной фигурой.

Однако идти нахрапом Иван не стал. Ему было доподлинно известно, что женщины страсть как любили жалеть и спасать мужчин, этакий синдром санитарки у них был записан на подкорке. Вот именно им племянник императора и планировал воспользоваться. Отследив перемещения княгини с каким-то бородатым белобрысым бугаем, наверное, охранником, Иван Григорьевич выбрал прекрасный момент для знакомства.

Где-нибудь на складах, куда неизменно моталась неугомонная девица, он поможет отбиться ей от нападения. Затем как спаситель навестит её, где поведает о своём вдовстве и благом намерении открыть женскую кавалерийскую школу. Поговаривали, что эмансипация нынче модна в высшем свете, а кому как не целой княгине поддерживать сие новое течение своим примером.

У Ивана Григорьевича даже легенда имелась. На склады он прибыл заказать недостающие расходники для новой школы. В мыслях расписав себе идеальный план, Ваня не сразу понял, когда всё пошло прахом.

— Не дайте им уйти, их нужно допросить! — кричали из ниоткуда появившиеся бойцы в военной форме, скручивая проплаченных Иваном нападающих.

Допроса нужно было избежать любым путём, чтобы отвести от себя подозрения. Иван Григорьевич прокричал какую-то пафосную лабуду о спасении прекрасной барышни и швырнул одно из самых сильных своих заклинаний, огненное кольцо, которое должно было изничтожить нападавших, ну и защитничков заодно, и возвеличить Ивана Григорьевича.

Но всё снова пошло наперекосяк.

— Стой, идиот! — заорала не такая уж и прекрасная дама, при ближнем рассмотрении имеющая татуировки на лице и множество шрамов. — Не смей!

Но волна уже разошлась, набирая силу.

Половина лица девицы полыхнула огнём, и кольцо стало гаснуть, так и не добравшись до своих целей.

«Ах ты, сука! — роились мысли в голове Ивана Григорьевича. — Неужели семёрка, как и я? Перехватила технику? Но как?!»

Его фиаско всё приближалось, и бедному «спасителю» ничего не оставалось, кроме как выдать серию огненных шаров по ближайшим ёмкостям с чем-то взрывоопасным. Уж себя-то и девицу накрыть огненным щитом он сподобится.

Когда ёмкости рванули, Ваня понял, что слегка перестарался. Жар и пламя вырывались из-под его контроля и ластились к княгине, вокруг которой разрасталась ледяная сфера.

«Следы подчистил, а жизнь дороже!» — подумал племянник императора, пробираясь под огненным щитом к ледяному убежищу.

Внутрь его впустили, но взгляд девицы и её охранника не предвещал ничего хорошего.

— Нужно выбираться отсюда! Здесь скоро всё рухнет! — пытался достучаться до гласа разума княгини Иван Григорьевич, но та только отмахивалась. То и дело края ледяной сферы расползались, выпуская охранника, что уходил в пламя и спустя секунды возвращался с телами защитничков в военной форме. На обгоревших фрагментах одежды виднелись нашивки с изображением комара. Убежище заполнилось смрадом обгоревшей плоти и стонами раненных. Ивана Григорьевича замутило.

Девица закрыла глаза на пару секунд, будто собиралась потерять сознание, но, хвала Кречету, этого не сделала.

— Почему мы не уходим? Я при… — договорить он не успел, так как совсем рядом из ниоткуда появилась огромная тварь, похожая на змея. — Прорыв! Спасайтесь, кто может! — заорал Иван Григорьевич и, к своему удивлению, принялся по памяти плести огненную иглу. Этому заклинанию его учили на самый крайний случай. Огромная мощь магии, собранная на минимальной площади игольного наконечника, могла пробить даже доспехи высокоранговой твари.

Но выпустить заклинание на волю он не успел. Змеюка шандарахнула его хвостом, и мир померк.

***

Когда сестра в панике позвала меня и дала взглянуть на хаос, творящийся вокруг них, я не стал церемониться и пошёл сам. Твари моего размера огонь должен был быть ни по чём. А своих людей нужно было спасать. Вырубив хвостом урода, что и устроил по признанию сестры весь этот ад, я рванул в огонь. Вместе с Ксандром мы вытягивали кровников в защитную сферу. Мне было проще. Я чувствовал по кровной связи их нахождение и безошибочно определял под завалами. Кирана же воевала с пламенем. Кое-как ей удавалось утихомирить огонь в местах, которые я ей указывал через связь, но приходилось ещё держать купол и не давать огню перекинуться дальше.

Совсем я озверел, когда по дороге к кровникам обнаружил ещё и несколько случайных жертв, оказавшихся не в то время и не в том месте.

«Райо, забирай Свету и мчи к Киране! — дал я команду дракону. — Нужна помощь!»

Дракон появился меньше чем через минуту вместе с ничего не понимающей Светой. Но, увидев обгоревшие тела, сложенные вповалку, она тут же взялась за работу.

Вытянули мы всех, включая обгоревшие трупы нападавших. У меня было большое желание бросить этого урода здесь и дать ему сгореть заживо, повторив ту смерть, что он устроил здесь. Но остановила меня Света, знавшая всю знать в лицо.

— Нет, это племянник императора. Нельзя!

— Нам нельзя, а ему можно? — озверел я окончательно.

Невеста дёрнула меня за руку, поворачивая лицом к себе. Она косилась на часы, болтающиеся на цепочке, и шевелила губами, что-то подсчитывая:

— Достань мне мага жизни и мага смерти в ближайшие две минуты, и я успею спасти случайных жертв. Кровники будут жить все, артефакты и щиты выдержали почти всё.

— Райо, в особняк! — выдохнул я, беря себя в руки.

Спустя минуту мы перенеслись обратно с Олегом Крысиным и Татьяной Провиноградовой, которая со вчерашнего дня стала просто Виноградовой нашими общими с сестрой стараниями. Олег показал себя молодцом, видимо, муштра Тильды не прошла даром. А вот Татьяне пришлось на пальцах объяснять, что делать, чтобы не отпустить души трёх случайных жертв и вколотить их обратно в тела, наспех подлатанные Светой. Тётушка была хоть и слабым, но магом жизни, кажется, третьего уровня. Первый боевой опыт она приобретала тяжело, но не роптала, стараясь изо всех сил спасти людей. Когда всё удалось, она просто без сил растянулась на бетонном полу.

— Райо, выводи Олега, Татьяну и Свету. Я остаюсь.

Дракон вскинул вопросительно бровь, повернувшись к племяннику императора, но я мотнул головой. Эрг пожал плечами и открыл портал для людей, которых здесь быть не должно. Уходя, Олег шепнул мне на ухо:

— Мы пока тут спасали, я парочку погибших допросил, — он кивнул на неузнаваемый трупы. — Это наёмники. Цель — сымитировать нападение на Кирану Юрьевну, чтобы этот урод её спас.

«Писец тебе, племянничек! Пушной и северный!»

Стоило порталу закрыться, как я привёл в чувство этого урода. Эта сука стараниями Светы спала и от удара хвостом даже сотрясение не получила. Зато как он играл на публику, когда увидел обилие обгоревших тел вокруг и меня напротив.

— Вы — помощь? Я — племянник императора, Великий Князь Иван Григорьевич Кречет! Но спасайте в первую очередь дам и детей!

— Не переживайте, их как раз и спасали! — злорадно улыбнулся я и врезал ему по морде. Хруст костей стал для меня музыкой.

Глава 10

Пожарные к нам добрались спустя почти час. За это время я успел начистить рожу племянничку императора. Всё было честно, без использования магии, сугубо ручное втолковывание, как он был неправ. Представитель славного семейства Кречетов даже сопротивлялся, сперва сплетая магические конструкты, которые я нагло рушил, а затем ввязываясь в рукопашную схватку. Я позволил зацепить себя пару раз, ну а после уж отвёл душу. Бесчувственное тело пинать не стал, но Андрею Петровичу позвонил на всякий случай. Коротко обрисовав ситуацию, честно предупредил, что из его кузена сделал отбивную.

Когда пожарные выносили обгоревшие тела и передавали лекарям, то только диву давались, как мы выжили. Вокруг всё оплавилось. Склад выгорел подчистую. Стараниями Кираны пламя хотя бы не перекинулось на соседние здания. А уж нас-то и не чаяли обнаружить живыми. Кроме пожарных и лекарей, нас ждала ещё дача показаний городской полиции.

Местный полицейский чин, оценив единственное целое и незакопчённое тело с признаками насильственных действий на лице, только покачал головой. Выводы напрашивались сами собой. Остальные такой целостностью похвастаться не могли. Та же Кирана под конец просто вошла в пламя, пытаясь предотвратить цепную реакцию взрывов.

— Дело переходит в ведомство Императорской службы безопасности, — услышал я знакомый голос Николая Медведева, моего кратковременного сокурсника в школе комаров, который с некоторых пор активно работал в ведомстве своего отца.

Полицейский спорить не стал, лишь попросил прислать итоговый отчёт для квартальной сверки.

Я же скривился. Переход дела в веденье Службы безопасности явно намекал, что дело замнут. Позорить императорскую фамилию никто не даст. Осталось узнать, что светило мне за набитие нецарственного лица.

— Эх, надо было мне! — с сожалением вздыхала Кирана, глядя, как уносят Великого князя. — Тогда бы ни в жизнь не признался, что его женщина отходила. А теперь гадай…

— Или мне, — подхватил Ксандр, — я вроде бы как иностранный подданный у нас, тоже бы обошлось.

Николай Медведев окинул нас непонимающим взглядом, но всё же взялся за выполнение своей работы. Место выгоревшего склада оцепили. Появился служебный маг смерти и принялся за допрос трупов нападавших. Нас же вместе со случайными жертвами настоятельно попросили проехать в Кремлёвскую лечебницу.

***

У императора проходило совещание с руководителями силового блока, когда Андрей Петрович позволил себе побеспокоить отца. Пётр Алексеевич нахмурился, дети, конечно, имели право присутствовать на совещаниях, но с самого начала и заблаговременно предупреждая о собственном участии, а не появляясь где-то в середине.

Дав знак Медведеву, Орлову и Мышкину продолжать без него, император подошёл к сыну и, окинув того угрюмым взглядом, полным недовольства, поинтересовался:

— Должно было случиться что-то из ряда вон, чтобы ты заинтересовался совещанием силового блока.

На фоне привычно спорили Мышкин с Орловым, перетягивая одеяло финансирования каждый на себя, а Медведев попеременно метался от одного к другому, ведя собственную гибкую линию взаимодействия.

— Так и есть, — не стал отпираться Андрей и, понизив голос, продолжил: — На Смоленских промышленных складах бушует сильный пожар.

— Ты сюда пришёл мне новости пересказывать? — вспылил император.

— Если бы, — нахмурился принц, — среди пострадавших люди Комариных, его сестра, Искандер Кёпеклери и несколько случайных жертв. — Так и не дождавшись от отца никакой реакции, Андрей Петрович продолжил: — Но примечательно не это. Зачинщиком пожара стал Великий Князь Иван Григорьевич Кречет.

Вот теперь император весь обратился во внимание.

— Откуда информация?

— Не поверишь, но мне Михаил сам из эпицентра пожара позвонил.

У Петра Алексеевича непроизвольно брови поползли вверх.

— Нельзя дать распространиться никаким слухам, — сразу принялся просчитывать репутационные риски для рода император. — Дал же Кречет племянничков, один краше другого.

— Я туда уже Николая Медведева отправил, чтоб взял всё под свой контроль. Тебя решил уведомить, чтобы был в курсе.

— Это ты — молодец! — похвалил Пётр Алексеевич сына, сумевшего сработать на опережение. Гляди ж ты, наука наукой, но скорость анализа ситуации и принятия решений у Андрея всегда были на высоте. — А насчёт звонка Комарина… Ещё доказать надо, что Ванька там отметился, он последний месяц дисциплинировано траур по супруге носил, из поместья не выбирался. Так что на слово верить нельзя.

— Там он, рядом с ними под куполом.

— Ну и что? Даже если пожар спровоцировал, то провокация провокации — рознь, он — огневик, мог и случайно пальнуть, защищаясь.

У Андрея выражение лица отражало все оттенки скептицизма.

— По словам Комарина, он оплатил нападение на княгиню Виноградову, чтобы спасти её и завоевать симпатию, а когда барышня спаслась сама, то решил замести следы и устранить свидетелей. Ну, а там и рвануло что-то.

Император выругался, чем привлёк внимание глав силовых ведомств.

— Ваше Императорское Величество, могу я чем-то помочь? — тут же отреагировал Медведев.

— Нет, Дмитрий Фёдорович, там уже ваш сын вовсю помогает, — отмахнулся император. — И вообще, господа, у нас там Смоленские торговые склады полыхают, предлагаю на этом пока прервать обсуждения.

***

Иван Григорьевич пришёл в себя в автомобиле, который потряхивало на брусчатке, отчего многострадальная голова выдавала вспышки боли до искр из глаз. Этот сопляк… Этот сопляк поплатится! Его, Великого Князя, избили, словно раба на гладиаторской арене. Ну ничего! Он найдёт способ отомстить ему и этой девке, княгине. Если бы не необходимость проникнуть в родовое гнездо Виноградовых и отыскать свою армию, он бы уже сейчас приказал разобраться с этой грязью! Как они посмели?!

И ведь даже сжечь этого урода не вышло! Раз за разом сплетая заклинание, он ошибался на финальном этапе, и энергия пропадала втуне, пока резерв не опустел. Тогда Иван вспомнил молодость и помахал кулаками. Даже задел пару раз этого сопляка. Если бы не магическое опустошение и вовсе уложил бы мордой в бетонный пол и заставил молить о прощении.

Ну ничего! Подорожников его подлечит! Хотя… Если показаться в таком виде дяде, то можно многого добиться. Главное, правильно преподнести информацию. Решено! Лекарь отменяется.

А чтобы рассказ выглядел более достоверным, Иван Григорьевич собственным огнём немного обработал себе одежду, чтоб не выглядеть совсем уж чистенько после пожара и драки.

***

Пётр Алексеевич намеренно не стал сразу принимать племянника. Для начала он хотел пообщаться с Николаем Медведевым. Дмитрий Фёдорович был тут же.

Бравый парень, о котором говорили косая сажень в плечах, не тушевался. Смотрел спокойно и уверенно. С учётом его физических данных и дара берсеркера император думал, что Медведевы растят будущего боевика, но после обучения в школе Комариных парень неожиданно изменил собственные взгляды, стал более спокойным и заинтересовался службой отца.

Предоставив папку с первичным отчётом, он ожидал вопросов.

Император бегло просмотрел общие данные и углубился в протокол допроса трупов штатным магом смерти. Информация не радовала. Тем заплатили за инсценировку нападения на княгиню Виноградову. Платил посредник, прямых указаний на племянника не было. Император выдохнул. Всё оказалось не так плохо, как он предполагал. Просматривая информацию по пострадавшим, настроение у Петра Алексеевича неуклонно повышалось. В летальных были только нападавшие, остальные с ожогами разной степени тяжести. Не найдя среди жертв фамилии Кречет, император прямо спросил:

— Что с моим племянником? Он пострадал?

— Так точно, Ваше Императорское Величество, — отчеканил Николай Медведев, — повреждения средней тяжести… не ожогового характера, — всё же добавил он после секундной заминки.

— А какого? — не понял Пётр Алексеевич. — Говори уже, как есть.

— Перелом носа со смещением, множественные гематомы, парочка зубов отсутствует, рассечения. Возможно, сотрясение мозга. Костяшки пальцев сбиты. Это из видимого. От осмотра лекарем и оказания помощи на месте Великий Князь отказался.

— У кого-то схожий характер травм из жертв имеется? — нахмурился император, кажется, начиная догадываться, о ком сейчас пойдёт речь.

— У графа Комарина. Но там ещё и ожогов хватает, — коротко ответил Николай, не опуская взгляда.

— Где сейчас остальные пострадавшие?

— Доставлены автомобилями в императорскую лечебницу в Кремле и переданы барону Борису Сергеевичу Подорожникову. Великий князь дожидается аудиенции в Вашей приёмной.

— Благодарю за службу. Прошу дождаться дальнейших распоряжений в приёмной.

Николай щёлкнул каблуками и удалился.

— Великого князя звать? — уточнил Дмитрий Фёдорович, глядя на задумчивого императора.

— Зови. Послушаем его версию.

Спустя минуту в кабинет вошёл двоюродный племянник Петра Алексеевича в подпаленной местами одежде, весь в гематомах со скошенным носом и запёкшейся кровью на голове и костяшках. Всё как описал Медведев младший. Как будто после кабацкой драки. Фонари на оба глаза сияли так, что гримёры Большого театра позавидовали бы.

К Великим князьям Ивану и Авдею Григорьевичам Кречетам император особого трепета не испытывал, воспринимая их двумя кукушатами, случайно оказавшимися в гнезде Кречетов. Оба пошли в отца, Великого князя Григория Кречета, кузена императора, к концу жизни умудрившегося проиграться в пух и прах. Его сыновья вели такой же разнузданный образ жизни и не желали скрывать этого, славились экстравагантными выходками и помышлением полулегальными делишками. Одно время сильно были дружны с Мышкиным, но, будучи отстранёнными от должностей, стали ему неинтересны.

Последний месяц у Ивана вроде бы на почве траура мозги просветлели, и он даже взялся за себя, омолодившись у Подорожникова. Кроме того, племянник в память о погибшей супруге закатил не оргию с актрисульками и балеринами, чего от него все ждали, а занялся организацией женской кавалерийской школы на базе её конюшен.

Такие начинания вселяли сдержанный оптимизм в императора ровно до сего момента.

— Дядя, благодарю, что уделили мне время, — коротко поприветствовал родственника Иван Григорьевич, с удивлением уставившись на Дмитрия Фёдоровича. С другой стороны, было бы глупо ожидать кого-либо ещё, если в деле замешан представитель императорского рода.

«Надо же, без нытья, качания прав и жалоб на Комарина! Хотя, может, я просто выдаю желаемое за действительное?» — отстранённо подумал император.

— Дядя, между мной и нашими вассалами Комариными произошло страшное недоразумение, и я прошу Вас выступить посредником для его разрешения.

У императора снова брови поползли на лоб от удивления.

— Слушаю!

— Сегодня я отправился в Смоленские торговые склады сделать некоторые заказы для моего начинания, женской кавалерийской школы, — начал свой рассказ племянник, — там я увидел, что на княгиню Виноградову нападает группа лиц. Как честный человек я вступился за неё, выпустив огненную волну. Но по неизвестной мне причине заклинание не сработало должным образом. Более того, я увидел, что количество нападавших увеличилось, и, запаниковав, выпустил серию огненных шаров, пытаясь отвлечь их внимание на себя и дать княгине возможность спастись. Но я не учёл наше местонахождение. От огня занялись не то ёмкости с лаком, не то с краской, и прогремели взрывы. Начался пожар.

Император то и дело поглядывал на артефакт определения истины и не мог поверить своим глазам. Тот сиял девственной белизной. А племянник продолжал рассказ:

— Прикрываясь огненным щитом, я пробирался к княгине, которая уже создала ледяной купол вокруг себя и своего охранника. Затем я попытался достучаться до их разума, заметив, что склад скоро рухнет и нужно спасаться, но они меня не слушали, пытаясь вытянуть из огня как можно больше обгоревших людей. Затем под куполом появилась какая-то страшная тварь, похожая на змею, и ударила меня своим хвостом. Следующее моё воспоминание, что некий молодой человек, весь в крови и саже, привёл меня в чувство. Я представился ему и попросил спасать в первую очередь женщин и детей. Он начал драку. Результат вы видите. Как мне сообщили работники службы безопасности, этим несдержанным молодым человеком был граф Комарин, у которого вполне обоснованно случился всплеск агрессии в состоянии аффекта. Ведь он до этого пробивался к сестре и вытаскивал своих обожжённых людей из огня. Предполагаю, что он принял меня за основного виновника происшествия, что частично соответствует истине.

Император вообще отказывался что-либо понимать. Племянник говорил не просто правду, он действительно так чувствовал. Особой вины, кроме паники и необдуманных действий, на нём не было. Это всё действительно напоминало жутчайшее стечение обстоятельств.

— Почему допрос трупов магами смерти показал, что им заплатили за инсценировку нападения? Это твоих рук дело? — задал прямой вопрос император и тут же покосился на артефакт.

— А я откуда знаю, что показал допрос? — натурально удивился племянник. — Не спорю, у меня была мысль разыграть подобный сценарий, чтобы обратить на себя внимание княгини Виноградовой, но я решил попробовать сперва пригласить её в мою школу, поведать о вдовстве и использовать на полную тот самый женский комплекс спасительницы и санитарки, который присущ многим дамам.

И снова артефакт сиял белизной.

— За что тебя избили?

— Думаю, за неосторожное обращение с магией, повлёкшее за собой ранения людей Комариных и угрозу жизни для его сестры, — пожал плечами Иван Григорьевич и тут же скривился от боли.

— Ты не чувствуешь себя виноватым, — заметил Пётр Алексеевич.

— Так и есть. Немного жалею, что среагировал неадекватно и поддался панике, но с учётом траура и расшатанных нервов… Вины не чувствую. Правду говорят, что благими намерениями выстлана дорога на берег Реки Времени. Знал бы, что будет такой результат, вообще не полез бы.

— Чего ты хочешь от меня?

— Договорись с ними о вире, я хотел бы выплатить компенсации пострадавшим. Но сразу предупрежу, приносить извинения не буду. Не считаю себя виноватым.

— Я подумаю, — честно ответил Пётр Алексеевич, — что можно с этим сделать. А пока покажись лекарю, не стоит с таким гримом расхаживать по Кремлю.

— Как скажете, дядя, — склонил голову Иван Григорьевич и отправился на выход. Только сейчас император заметил, насколько сильно изменился его племянник. Он скинул лишний вес, чуть раздался в плечах, как во времена юности, и перестал выглядеть шарообразным желе с тремя подбородками. Теперь это снова был мужчина. Возможно ли, чтобы спустя годы в племяннике всё же проснулась кровь Кречетов?

***

Я скрипнул зубами, что не укрылось от внимания Кираны.

«Что?»

«Как я и говорил, этому уроду ничего не будет!» — ответил я по кровной связи.

Последний час я просматривал через кровь императора выводы расследования Имперской службы безопасности.

Николай меня не разочаровал. С учётом ставок выглядел Медведев младший достойно, отмечая некоторые детали, косвенно указывавшие на настоящего виновного происшествия. Результат допроса магом смерти совпал с данными Крысина. Здесь тоже не было сюрпризов. Самое интересное началось, когда вошёл Великий князь Иван Григорьевич Кречет и начал заливаться соловьём.

«Не удивил, — пожала плечами сестра. — Они — один род и будут прикрывать своих до конца. Нам до него не добраться».

Я раз за разом просматривал воспоминание о рассказе князя и диву давался, как он умудрился ответить на все вопросы таким образом, чтобы артефакт определения лжи ни разу не сработал.

«Опыт. Опыт и практика — великое дело! Не одному же мне уметь артефакты обманывать на разнице силовых потенциалов, вон, некоторые на ораторском искусстве выезжают!»

М-да! Что ещё раз доказывает, всякий артефакт можно обмануть, и всякий дар может ошибаться, даже дар императора. Но это не означало, что я удовлетворился местью в виде обычного мордобоя. Нет. Десяток кровников, едва не сгоревших в огне, но спасённых силами Светланы, и случайные люди, попавшие в маховик чьих-то желаний и чуть не оставшиеся пеплом на бетонном полу, имели право, чтобы их страдания были отмщены.

Сестра была права, род всегда стоит за своих до конца, кроме одного случая. Имя ему предательство. А поскольку я вдоволь надегустировался крови Великого князя кулаками, то точно знал, что в глубине души тот готов был пойти на предательство собственного дяди. Нужно лишь было предоставить ему шанс это сделать. Чем мы и займёмся.

«А нам и не нужно до него добираться. Император всё сделает за нас, — улыбнулся я сестре. — Правда, тебе придётся какое-то время побыть актрисой».

Сестра тяжело вздохнула. Играть и притворяться она не любила и не умела. Но ради такого дела внутренне готова была потерпеть.

«Только давай хотя бы после свадьбы!»

«Хорошо!»

На душе царило мрачное удовлетворение вперемешку с сожалением. Удовлетворение от плана, выстраивавшегося в голове, и сожаление от того, что я всё больше походил на местных аристократов, перенимая их коварство. С волками жить — по-волчьи выть.

Глава 11

Не знаю почему, но я подсознательно ждал каких-то неприятностей. Но пока боги миловали. Племянник императора выплатил нам виру, но извинений так и не принёс. Передавал нам шкатулку с макром пятого уровня и платиновым браслетом, выполненным по форме виноградной лозы, принц Андрей. Вот он лично извинился за кузена.

Мы с сестрой извинения приняли, тем более что план дальнейшей дискредитации Ивана Григорьевича уже был создан, а потому продолжать конфронтацию не имело смысла.

С будущим тестем я встретился, когда забирал с выписки кровников, подлеченных за счёт государства. Сам же Борис Сергеевич, увы, на мальчишник не собирался.

— Михаил Юрьевич, я, к сожалению, не располагаю таким количеством свободного времени. Тут с трудом удалось выбить день на само торжество, — развёл он руками, как бы извиняясь. — Вы уж смотрите, отмечайте так, чтобы моя помощь не понадобилась.

— Этого обещать не могу, — честно признался я. — Но, думаю, барышням будет сложнее, ведь баронесса Белухина будет на девичнике.

— Там Света справится, — рассмеялся Подорожников.

— Так и у нас Слава будет, — подмигнул я императорскому лекарю, намекая, что мы тоже без поддержки лекарей не останемся.

— Этого-то я и боюсь, — покачал Подорожников головой, — этот гуляет по-гусарски.

— Да и мы не лыком шиты.

Я уже собрался было уходить, когда будущий тесть остановил меня одной фразой:

— И передайте Свете мою похвалу. Сработала грубо.

Я выдержал недоумённою паузу, будто совсем не понимал, о чём речь.

— Да бросьте, — отмахнулся Подорожников. — Вы думали, я почерк силы родной дочери не узнаю? Если бы не она, то одни трупы с того пожара привезли бы.

— Тогда не понял смысла похвалы, — честно признался я, перестав ломать комедию.

— В её случае грубая, но эффективная работа — это самая настоящая похвала. Раньше она бы зациклилась на спасении кого-то одного с очень сложным случаем из-за психологического клина. А здесь она смогла в одиночку ранжировать жертв по степени тяжести и хоть и грубо, но подлатать всех. Более того, самым безнадёжным она практически дала умереть, пока не появились маги смерти и жизни, и лишь потом взялась за них всерьёз, с чувством, толком и расстановкой. — Подорожников задумчиво смотрел сквозь меня. — Похоже, вы были всё же правы, когда отправили её учиться. Это пошло ей на пользу. Ну или постоянная практика массовых излечений, которая ей обеспечена рядом с вами.

Поняв, к чему клонит лекарь, я ответил:

— Я не потяну Свету в самое пекло за собой. Но и избавить её от обилия практики, увы, не смогу.

— Надеюсь на ваше благоразумие, — кивнул мне Борис Сергеевич и углубился в чтение документов, ворохом разбросанных на его столе.

***

«Напомни мне, почему мы лично встречаем на вокзале гостей?» — поинтересовалась у меня сестра по кровной связи, ожидая прибытия пассажирского состава из Краснодара.

«Потому что тебе неплохо было бы наладить отношения с невестами князя Мангустова: эмпаткой графиней Кобровой, магом смерти княжной Орлановой. Подозреваю, остальные невесты не менее экстравагантны. В конце концов, они — твои соседи. Неплохо было бы завести добрососедские отношения».

«Разумно, — согласилась Кирана, — но что-то ты сам не следуешь этой рациональной политике».

«Почему же? Мангустов, Выдрин, Тигров, Белухина и Вулканова приглашены не только потому, что полезны, но и потому, что все они в разной степени и в разных обстоятельствах проявили нормальные человеческие качества. С кем-то мы уже связаны бизнесом, с кем-то дружескими отношениями и демографическим туризмом, но круг этот нужно расширять. Чем больше у нас будет друзей, тем легче нам будет в высшем свете. Пойми, та же Коброва — та ещё кобра, искушённая и воспитанная в местных реалиях. Такая за своих друзей любого противника с пылью смешает. Мангустов молод, но находится в фаворе у императора. Да и не так он прост, как хотел бы казаться. За простачка княгини и графини замуж не идут. Мы же, по местным меркам, воспринимаемся сейчас как выскочки. Но если такие молодые выскочки собьются в деловую коалицию, то нас станут опасаться».

«Кто бы говорил о простачках, — хохотнула сестра, — у тебя принцесса в жёны набивалась, уже есть княгиня, в будущем появится баронесса, не хватает для полноты графини. Может, Вулканову уговорим? — подколола Кирана. — Хотя нет, та вроде бы на Райо так смотрит, что это сложно с чем-то другим спутать».

«А сама-то? — не удержался я и заржал. — Ты каре из принцев скоро соберешь. Русский, османский, японского вообще заочно сразу предложили. Ещё одного не хватает!»

«Да ну тебя!» — отмахнулась сестра и ткнула меня в бок, указывая на вход в особый зал для аристократов на вокзале. Посмотреть было на что. Когда я говорил о неординарности невест князя Мангустова, я попал в точку. Князь шёл в окружении четырёх девушек. И если две из них мне были знакомы: розововолосая Коброва и рыжеволосая Наталья Проласточкина, которая нынче стала наследной княжной в роду Орлановых, то эффектную блондинку и зеленоволосую девушку с салатовым оттенком кожи я видел впервые.

— Тильде они понравятся, — хмыкнула Кирана, — ну просто букет!

В свою очередь девушки изучали нас с неменьшим любопытством. Не обошли вниманием шрамы сестры и татуировки, да и мне досталось внимания.

— Рад личной встрече, — пожал мне руку Андрей, — не ожидал, честно говоря, с учётом вашей занятости.

Князь вопросительно уставился на Кирану, всё больше подозревая, что та явно не может быть моей невестой в силу европейского разреза глаза и общего сходства.

— Это всё невесты. Они решили провести девичник и мальчишник в разных усадьбах. Поэтому нам предстоит разделиться. Твоим очаровательным невестам предстоит отправиться свитками перехода в Хмарёво вместе с моей сестрой, Кираной, княгиней Виноградовой, — сестра кивнула, здороваясь, и открыто улыбнулась столь разным девушкам, — а мы с тобой отправимся в воздушный порт и дирижаблем полетим в Санкт-Петербург, откуда уже свитками уйдём в Карелию. Помнишь, я говорил тебе о спецшколе? Вот там в мужской компании и отметим.

— Княгиня, приятно познакомиться, — Мангустов символически притронулся губами к тыльной стороне ладони сестры, — и позвольте вам представить моих невест: княжна Наталья Орланова, графиня Надежда Коброва, Анжела и Аива.

Я последовал примеру Андрея и тоже поочерёдно поцеловал всем ручки.

— А давайте перейдём на ты, — предложила тут же сестра, — насколько я знаю брата, на церемонию он пригласил только близких ему по духу людей, а потому не вижу смысла в излишних расшаркиваниях.

Я заметил, у как Аивы и Анжелы промелькнула благодарность во взгляде в ответ на предложение. Тяжело им будет в высшем свете, где каждый кичится своей родословной и норовит выставить собственную древность рода напоказ. Ну что же, нам выскочкам лучше держаться вместе.

Предложение было принято, и мы разделились. Девушки отправились вслед за Кираной. К тому моменту рядом был Маркус, сигнализировав, что багаж гостей уже погружен в автомобили. Мы же с Андреем отправились в воздушный порт.

***

Перезнакомились все быстро. На мальчишник мы отправились следующей компанией: принц Андрей, князь Мангустов, мои бизнес-партнёры граф Выдрин и Тигров, Слава Подорожников, вассалы: Олег Крысин, Николай Полозов, Кардо Тортугас и Густав Ильдер, и эрги: Ксандр, Райо, Эон. Вместе со мной выходила закатная дюжина. В прошлом мире сказали бы, что не к добру. Здесь же таких суеверий вроде бы не было.

Подобралась немаленькая такая компания. Благо, что до школы из северной столицы было всего два свитка перехода. Причём кровники предупредили меня, что на точке первого перемещения меня будет ждать приветственная делегация.

О чём речь, я сообразил, только когда увидел три цистерны объёмом под тысячу литров каждая, возле которых расслаблено переговаривались эрги с кровниками.

— Это что? Куда столько? — невольно вырвались у меня вопросы.

— Это ребята узнали, что вы крепость виносодержащих напитков меняете, — хмыкнул Райо, — вот решили запастись. Одну разделят для жителей деревень, у них тоже праздник, граф женится, ещё одна пойдёт кровникам, воям и…нам, — осторожно обошёл свою принадлежность к эргам дракон, — ну и третья — вам.

— У кого есть антипохмельное заклинание в активе? — не то пошутил, не то серьёзно спросил Мангустов.

— А мы вообще до него доживём? — с весёлой обречённостью вторил ему принц Андрей, разглядывая три цистерны, которых не должно было быть в принципе посреди векового леса.

— А твои люди знают, как организовывать мальчишники, — хохотнул Выдрин и полез на цистерны проводить дегустацию. — Сейчас, как самый проверенный твоим даром, скажу, где и на сколько повышать.

— Нашу на максимум делай, — шепнул мне Райо.

— Начнись вдруг боевые действия, нас же голыми руками можно будет брать! — возмутился я.

— Не бойся. Нас почти не берёт ваш алкоголь, но веселиться мы любим, а кровники разбились на группы для дежурства и усердствовать не будут. У нас же ещё соревнования, если помнишь! Ручаюсь, никто не пострадает… Ну если только сами не перепьёте.

***

Ох уж это пресловутое если.

И что бы могло пойти не так, если у тебя три цистерны собственноручно сделанного забористого пойла в наличии?

Нет, в начале всё ещё даже было вполне чинно и благородно. Мы всё же провели обещанные среди кровников и воев соревнования по прохождению группами полосы препятствий. На кону было месячное жалование проштрафившегося в Дании отряда, но награда была исключительно символичной. Тренировались все на совесть, да и подловить друг друга забористыми приёмами пытались, но в рамках честного соперничества.

Желающих собралось восемь команд по десять человек в каждой. Учитывались скорость прохождения, количество дошедших условно живых членов группы и количество условно уничтоженных противников при прохождении.

Правда, перед началом соревнований вышло небольшое недоразумение с принцем. Настроение у того портилось всё сильнее по мере объявления условий прохождения полосы.

— Михаил, — осторожно отвёл он меня в сторону, — несмотря на наши дружеские взаимоотношения, предупреждаю, что подобные смертельные забавы в империи запрещены. Будь это хоть сто раз твои люди, они всё равно являются подданными империи. Стравливать их между собой ради кровавых гладиаторских боёв недостойно аристократа и офицера.

— Ваше… тьфу! — прервал себя я сам на полуслове. — Андрей, это не гладиаторские бои. Все ранения здесь лечатся лекарями, а устранения условны. Это дружеское соревнование. Мои люди сами загорелись идеей провести нечто подобное. Я лишь пошёл им на встречу и установил правила, а также создал призовой фонд.

— То есть это не игра на выживание, где деньги и жизнь получит последняя выжившая команда? — серьёзно спрашивал меня принц. Я видел, что мои гости к нему прислушивались. И даже те, у кого ранее было приподнятое настроение, вдруг начали хмуриться.

— Нет, — твёрдо ответил я. — Эти люди — моя семья. Подобной мерзости на моих землях не было, нет и не будет, пока будет жив хоть один Комарин. Неужели кто-то занимается чем-то подобным?

— Ты даже не представляешь, на какие мерзости периодически решаются аристократы, почувствовавшие себя всесильными на своих землях, — грустно улыбнулся принц Андрей, — князь Мангустов не даст соврать.

Я перевёл взгляд на Андрея, и тот лишь коротко кивнул, не вдаваясь в подробности.

— Рад, если это не ваш случай.

Чуть позже, когда мы наблюдали за прохождением полосы препятствий, я сказал Андрею:

— Зови, если ещё будут планироваться зачистки против таких уродов.

***

Соревнования захватили всех. Мы болели за команды от всей души. Кто-то даже делал ставки в шутливом тотализаторе. Но чем ближе был финал, тем больше распалялись и мы. Слава помогал штатным лекарям школы, не забывая о собственном призвании даже на отдыхе.

Когда среди кровников определилась команда победителей, пришёл черёд эргов показать, на что они способны.

«Райо, только пусть не демонстрируют большую разницу в классе, чтобы вопросов не было лишних».

«Поверь, никто не заметит разницы».

И он оказался прав. Эрги воевали друг против друга с неменьшей изощрённостью. Более того, простыми заклинаниями в лоб они не били, всё равно имели сопротивление к магии, но вот создать что-нибудь этакое на полосе могли. Из ниоткуда возникали грязевые ямы и гейзеры, прямо на ходу исчезали брёвна, и появлялись летающие булыжники. Много что было. Фантазия у эргов богатая. Причём их прохождения все коллективно признали самыми сложными и самыми зрелищными.

Поэтому на пьедестале у нас заслуженно оказалась одна группа эргов и одна кровников во главе с Маркусом. Ребята сильно постарались, но не ради возврата выплат, а ради восстановления чувства собственного достоинства.

Кажется, всё пошло не так, когда эрги угостили нас из собственного победного кубка, а может быть чуть раньше, когда ко мне подошёл с вопросом Аристарх Тигров:

— А полоса для одиночек у вас есть? Засиделся что-то я в кабинетах. Кровь кипит, тоже хочу попробовать!

— Есть, как не быть, — хмыкнул Райо, — мы вам сюрприз приготовили на этот случай.

И под крики и подбадривания кровников и эргов мы отправились на собственную полосу.

Когда я увидел это, то невольно присвистнул. Эрги создали верёвочный парк, при прохождении которого срабатывали стихийные ловушки.

— Здесь три уровня сложности, — огласил условия Райо. — За каждый из уровней отвечала своя команда, чтобы никто не знал полную комплектацию. И да, ловушки меняются. Условия просты, кто дальше всех заберётся, тому будет сюрприз от нас всех.

Пока Аристарх Тигров скидывал вещи, чтоб не мешались, Пётр Выдрин рванул первым с криками:

— Если пройду, то требую вина и женщин!

Несмотря на всю свою весёлость и разнузданность, Петя оказался весьма неплох. Он смог пройти первый уровень, пробираясь по лабиринту из грязевых гейзеров, балансируя на колючей проволоке и ползком преодолев абсолютно гладкий ствол дерева, не свалившись в болото. Но на этапе пробега по горящим углям его подвела магия. Как водник, он просто забыл об отсутствии связи с богами, и потому на последних шагах водный мост иссяк, заставляя Петра уподобиться индийским йогам. На второй уровень он уже не пошёл, добрым словом вспоминая и мою аномалию, и пристрастия индусов:

— Лучше бы вы из Индии Камасутру взяли, а не хождение по углям. Всяко приятнее и полезнее для тела, и практикующих бы побольше было!

— Радуйся, что хвост остался цел, — поддразнил Выдрина Подорожников и тоже вышел на полосу, предварительно подлечив товарища.

Слава прошёл первый уровень легко, поминая через слово какого-то офицера учебного корпуса. А уж по углям прогулялся, словно по зелёной травке. На второй уровень он легко поднялся по канату, но слетел практически сразу же от парочки воздушных кулаков.

— Где так по головешкам ходить научился? — пришёл наш черёд удивляться.

— Я был в составе экспедиционного корпуса, когда наши закусились с иранцами в приграничных стычках. И пока руководство решало глобальные вопросы, мы на спор с местными наследниками аристо развлекались. Есть у них там местность, Деште Лут называется, так там в пустыне температура песка до восьмидесяти градусов доходила. Яичницу можно жарить. Вот мы и стояли, кто дольше.

Принц Андрей, Тортугас и наш штатный ментатор отказались от прохождения сразу, сославшись, что видели они эту полосу препятствий на погребальном костре и в белом саване. В том смысле, что если полезут, то их уход в Реку Времени сильно ускорится.

Следующим пошёл пытать счастья Крысин. Маг смерти проходил полосу уверенно, чувствовались тренировки Тильды. Причём её же он и вспоминал, когда пропускал какой-то удар. Олег даже осилил треть второго уровня, прежде чем неудачно активировал огненный смерч. Ковыляя на излечение к Подорожникову и прикрывая обгоревший зад, он смеялся:

— Только Тиль не говорите, а то я ближайшие лет семь буду в этих смерчах жить, чтобы интуитивно чувствовать их. А я на огненную депиляцию задницы больше не хочу.

Следом пошёл Тигров. Проходил он полосу во второй ипостаси. Шикарный трёхметровый уссурийский тигр играючи прошёл первый уровень и даже второй, но при выходе на третий уровень он попытался в прыжке добраться с каната на ближайшее раскачивающееся на ветру бревно и промахнулся. Приземлившись на все четыре лапы, Тигров сменил ипостась и залпом выпил кубок из рук эргов. Те впечатлились результатом.

— Расскажете потом, как её проходить правильно, — попросил Аристарх у эргов. — Ещё попробую.

Такой же результат показал и Полозов. Пластун сорвался ровно в том же месте и тоже принял чашу из рук эргов.

— Надо бы нашим в Сухуме такую поставить! — утерев слёзы от выпитого и отказавшись от закуски, добавил он. — У меня на последнем полёте вся жизнь перед глазами пролетела. Хо-ро-шо-то как!

Оставались мы с Мангустовым. Князь решился идти первым. Его проход можно было бы назвать скучным, если бы не одно «но». Он не просто чувствовал нахождение стихийных ловушек, но и, как универсал, умудрялся пробираться сквозь них с изяществом, достойным сравнения с боевым искусством. Мангустов танцевал на огненных смерчах, уходил в перекаты под воздушными кулаками, уклонялся или испарял водные лезвия, удерживал равновесие воздушными волнами.

Мы смотрели с открытыми ртами за его прохождением. Как я и думал, князь оказался совсем не прост. Но кто же расскажет все свои секреты?

Лишь на самом финише он на мгновение запнулся, оценив наши выражения лица, и, кажется, специально подставился под удар. С рассечённой бровью он отправился за своим кубком принимать овации. Я же вышел на старт.

Да простят меня боги и Мать Великая Кровь, но я не универсал. А потому использовать мог только свою магию. Если память кровников я ещё мог прочитать через связь и увидеть их тренировки на первом уровне, то с эргами всё было сложнее. Кровной связи у нас не было.

«Почувствуй эргов. Их эмоции. Они почти как кровь. Они подскажут. Это почти как эмпатия, — наставлял меня Райо. — Только если ты громко думал, то они сейчас искренне будут болеть за тебя и прокручивать варианты прохождения в уме. Тебе лишь нужно настроиться и прочувствовать, выбрав наиболее эффективный».

Легко сказать, да непросто сделать. Обернуться в эрга мне было нельзя. Не все тайны можно было раскрывать даже среди относительно доверенных людей. На меня и так косо смотрели с моей магией крови, а тут если ещё зверюгой обернусь… Ну его такие эксперименты.

Поэтому болтался я сейчас на том самом канате, с которого начинался проход второго уровня, и настраивался на эмоциональный и ментальный фон эргов. Выходило откровенно паршиво.

В принципе, можно было и вовсе отказаться проходить полосу, но мой жизненный опыт и интуиция подсказывали, что это нужно не только мне, но и эргам. Как бы я не был силён и разумен, в стае эргов мне необходимо было раз за разом доказывать своё превосходство, неоспоримое лидерство, право быть вожаком.

Поэтому сделав пару глубоких вдохов, я полностью отрешился от кровной связи. Настроившись на ток собственной крови, я отключил все свои мысли, становясь пустым сосудом, готовым принять чужие эмоции.

Я словно погружался в транс, где не было ничего, кроме окружающего мира и его звуков. Каждый шорох, каждый вздох, каждое движение становилось для меня ключом к пониманию внутреннего состояния эргов вокруг.

Я слушал. Слова, интонации, паузы — всё это несло в себе информацию. Даже ритм их крови звучал музыкой для моих ушей. Кровь разговаривала со мной, она звала меня внутрь, она жаждала показать мне неведомые тайны.

И я нырнул в этот водоворот чужих жизней, историй, сотен, а то и тысяч прожитых лет. Я видел рождения и смерти, охоты и войны, я видел разные миры. И я видел свой нынешний дом. Себя. И полосу.

Варианты прохождения мелькали один за одним. И я отпустил канат. Всё так же с закрытыми глазами я танцевал на воздушных кулаках, которые ступенями провели меня к качающимся на ветру брёвнам. По ним я не шёл, а просто нырнул им под брюхо, пробравшись мимо всех расставленных ловушек.

Да, может быть, мой проход был не так красив, как у Мангустова, но он был эффективен. Зачем противостоять магии, если можно её обойти?

Пару раз я промахнулся с выбором, и тогда меня встречала старая подруга боль, норовящая напомнить, что иногда эффективность не равна безопасности. Замер я лишь в том же месте, где и остановился до того Андрей Мангустов. Вариантов было множество, но ни один из них не позволял добраться до финиша. Я просматривал и просматривал эмоции и мысли эргов и пришёл к выводу, что они намеренно подобным образом зафиналили маршрут.

Из транса меня вывел пьяный выкрик Петра Выдрина:

— О, Великая Выдра! Услышь последователя своего, ниспошли нам женщин в этот час, ибо без них и мальчишник не мальчишник!

Будто в ответ на мольбы Выдрина сверху раздался женский визг, и прямо с неба мне в руки рухнула симпатичная блондинка.

Глава 12

Инерцию падения с высоты погасить мне не удалось, поэтому рухнули мы с блондинкой этак с метров пятнадцати. Здесь надо отдать должное, что не растерялся только Райо, успев подхватить меня волной воздуха.

— О, Выдра! Благодарю за твои дары! — радостно возликовал Пётр Выдрин, когда ему в руки приземлилась симпатичная брюнетка.

Остальные кровники, эрги и гости тоже принялись ловить женский десант, сопровождающийся визгами ужаса и мужскими криками восторга. Где-то в это время я выбрался из-под блондинки и разблокировал и кровную связь, чтобы услышать совершенно охренительные новости из Хмарево:

«Граф, совершена попытка десантирования на нашу территорию неустановленных лиц с воздуха», — коротко отчитался Паук.

Меня хватило только на одно слово:

«Кто?»

Мне показалось, или Паук замешкался, прежде чем произнести:

«Интернациональная солянка в леопардовых шкурах».

«Кирана, какого демона у вас происходит?» — тут же задал я вопрос сестре, вызывая ту на разговор.

Ответом мне был смех. Нет, не смех, а гомерический хохот сквозь слёзы.

«Это надо видеть! — выдохнула она. — Предупреди Паука, что женская рота собирается отбивать у них свои игрушки в леопардовых трусах, пусть не сильно сопротивляются».

«Какие игрушки?! Ты вообще о чём?» — то ли меня сильно ударило блондинкой оземь, то ли сестра с непривычки перебрала с алкоголем.

Отсмеявшись, сестра на конец смогла внятно ответить:

«Нам Белухина выписала лучших парижских жиголо, дабы они развлекали нас костюмированными танцевальными номерами. Ну, а поскольку к нам так просто не пробиться, баронесса не придумала ничего лучше, чем десантировать бедных мужиков прямо с дирижабля на парашютах. Одна из её дочерей обеспечила доставку танцовщиков прямо на дом, а кровники приняли их за вражеский десант, и мало того, что мордой в снег уложили, так ещё и в казематы упаковали. Ты не отвечал, а я от смеха разогнуться не могу последние полчаса! Ты бы видел, как этот хор мускулистых мальчиков-леопардиков по поместью ловили, а они хвостиками пятнистыми мелькали в сугробах. И теперь женщины требуют хлеба и зрелищ, то есть мужиков и обещанных танцев. Угадай, кто стоит у них на пути?»

«Так, может, отдать и дело с концом?» — с сомнением предложил я, добрым словом поминая инициативность баронессы.

«Не порти девочкам праздник! Пусть наши посопротивляются для вида и отступают», — уже абсолютно нормальным голосом ответила сестра.

«Так, у меня последний вопрос: а ты почему ещё трезвая?»

«Не-е-ет, я такое ещё не скоро увижу, поэтому боюсь пропустить каждый миг этого действа, — продолжала потешаться надо мной Кирана. — И, да! Ты не пугайся, мы тут небольшую перепланировку в поместье затеяли. Получилось ше-де-враль-но!»

«Кирана!» — не передать словами, как я напрягся от слов о перепланировке. Когда у нас последний раз была «перепланировка», пришлось восстанавливать чуть ли не половину особняка после взрыва.

«Нет-нет-нет! Всё сам увидишь! — рассмеялась сестра. — Всё убежала, наши там на штурм пошли, предупреждай кровников, а то ни за что пострадают».

И отключилась, зараза!

Паук приказ воспринял относительно спокойно, только тихо выругался:

«Лучше бы баб с неба сбросили!»

Это натолкнуло меня на определённые мысли. Блондиночку уже успели подобрать, остальных полтора десятка девиц разной внешности и комплекции уже успели словить, а оставшуюся пятёрку выпутывали из канатов полосы препятствий. Кое-кого задели стихийные ловушки, и Слава приводил их в чувство. Выдрин же уже успел сбегать за флягой и обходил барышень с кубком, предлагая выпить и снять стресс.

— Сударыни, старшая среди вас есть? Шагом марш ко мне! — позвал я, разглядывая этот женский цветник.

Из толпы девушек отделилась блондинистая фигура. Ба! Знакомые всё лица! И как я её только не узнал, когда в руки с неба рухнула столь соблазнительная фигурка.

«Спокойствие, только спокойствие! У тебя скоро свадьба», — повторял я себе как мантру, и, максимально дружелюбно улыбнувшись, обратился к давней знакомой:

— Мадам Жу-Жу, вы к нам какими судьбами?

Смотрительница борделя и бывшая разведчица, у которой я в своё время выкупил Тэймэй, очаровательно улыбнулась, так что появились ямочки на щёчках.

— Когда Паук и Жук сообщили, то вы женитесь и планируете мальчишник, я не могла остаться в стороне!

— Мадам, это… — я обвёл руками заснеженную вечернюю поляну с горящими факелами вокруг, — …весьма смело с вашей стороны. Как они на такое решились? — кивнул я в сторону, судя по всему, куртизанок.

— Вы что?! Это дело чести! — совсем по-офицерски козырнула смотрительница борделя. — Ради вас и без парашюта бы рискнули. Комары обещали подстраховать.

Я только покачал головой.

— Не стоило идти на такие жертвы!

— После ваших пожертвований мы снова оказались на плаву, поэтому это, — она указала на парашюты, — наша наименьшая возможная благодарность.

— Надеюсь, все девушки… — я замер, подбирая слова.

— Обижаете, Михаил Юрьевич, — склонив голову чуть набок и сверкнув васильковыми глазами, прервала меня мадам Жу-Жу. — Только самые лучше. Чистые, здоровые, одарённые. Есть даже девственницы. Воспринимайте их как гейш с возможностью расширенного функционала.

Я кивнул, приняв во внимание, что с кем-то из командиров предстоит серьёзный разговор. Хотя… Пауку сейчас и так не сладко будет от толпы разгорячённых женщин.

— Друзья, предлагаю дальше переместиться в особняк. Дамы продолжат вечер с нами!

Ответом мне был стройный хор восторженных голосов. Дальше мальчишник уже стал больше напоминать мальчишник в его классическом проявлении. Были горячие танцы, фонтаны алкоголя, игры в карты на исполнение желаний и очень много выпивки.

***

Пробуждение закономерно не радовало. Последний раз я так напивался в компании Белухиной, но её то здесь не было точно.

— Пи-и-ить! — простонало тело голосом Мангустова где-то совсем рядом.

— Ща, — просипел, кажется, Ксандр и скомандовал, — рот открой!

После послышались плеск воды и тихая ругань Андрея:

— На хрена ведро-то сразу?!

— Хорошо, хоть не заморозил, — пришлось признать Ксандру. — Концентрация в ауте.

Я продирал глаза, попутно разгоняя кровь в организме. Головная боль отступала, в отличие от жажды и запаха перегоревших алкогольных паров, от которых стёкла покрылись испариной. Алые тени на потолке с лепниной намекали, что время близится к закату, но вот какого дня?

— Какой сегодня день?

— День моей смерти, — прохрипел Слава с соседнего кресла, разглядывая розовые кружевные трусики, торчащие из кармана его пиджака.

— Подумаешь, покутил на мальчишнике, — отмахнулся от проблем Подорожникова Мангустов и заговорил о насущном, — подлечи, а?

— Он счастливо женат на дочери баронессы Белухиной, — попытался я объяснить всю суть проблемы Славы, — а такая тёща, если узнает об измене, не просто зятя на скаку остановит и хобот ему оторвёт, а потеряет где-то посреди Северного морского пути, где волки срать боятся, и с чистой совестью сделает дочь вдовой.

Послышались смешки Ксандра и Мангустова и тихий всхлип Славы, умудрившегося вытянуть ещё один трофей из кармана, но уже из голубого атласа.

— Мне ***дец! Я вообще ничего не помню! — с маниакальностью ищейки осматривал свой костюм Слава. — Мы как здесь оказались в таком составе?

Я попытался напрячь память, но здесь, похоже, помог бы только контакт с кровью. А это всё три тысячи литров. Сколько же мы выпили? Твою мать, ощущение, что у меня вместо крови даже не вино, а коньяк плещется в венах.

Дверь отворилась с чрезмерно громким стуком и в кабинет ввалился уж очень бодрый и свежий Пётр Выдрин:

— О! Проснулись наши спящие красавцы-недотроги! Девочки, заноси! — скомандовал он.

Вслед за Выдриным вошла тройка вчерашних барышень-десантниц с подносами в руках в ультракоротких платьицах, практически ничего не скрывавших. Они выставили на столе глиняные чашки с чем-то знакомо и отвратно пахнущим.

— А это наше, — чуть ли не синхронно забрали они у Славы своё бельё и удалились из кабинета, покачивая бёдрами в облегающих лосинах и белых рубашках. На Подорожникова страшно было смотреть.

— Приходите в чувство, и пора собираться на свадьбу! — жизнерадостно щебетал Выдрин, глядя на наши помятые лица.

— Петя, какой сегодня день? — спросил я, залпом опустошая чашку.

— Петя, скажи, что я не мог! — взмолился Подорожников. — Во имя всех богов, скажи, что я не мог!

Выдрин выждал драматическую паузу, в результате которой к нему были прикованы наши взгляды.

— Не мог, Слава! Да ты!.. Обломщик — ты, вот кто!

— Подробности, Петь! — попросил я графа Выдрина, ибо в моей памяти пробовали выйти из небытия какие-то обрывки воспоминаний, где меня окружают три самые горячие барышни, танцующие как раз в тех самых трусиках, что нашёл у себя Слава. Неувязочка.

— Да ну вас! — обиженно махнул на нас рукой граф. — Скучные вы все! Не хочу, не буду, мы своих женщин любим! — копировал он наши голоса, кривляясь. — Ты, — обвиняюще ткнул он на Подорожникова, — вызвался спасти вас всех от назойливого внимания барышень, жаждущих продолжения банкета. И три самые горячие девочки приняли вызов.

— Но, ради Подорожника, что у меня делали их трусики в карманах? — ещё чуть-чуть и Слава рухнул бы на колени.

— Это твои трофеи! Как бы вокруг тебя не вились, ты был непокобелим!

— Непоколебим, — поправил Ксандр, опустошая свою чашку, а после раздумий и ещё одну залпом.

— Не! Не-по-ко-бе-лим! — раздельно произнёс Пётр по слогам. — Видит Выдра! Я бы не выдержал, там же бы и взялся за них! Даже за те деньги, что стояли на кону, не сдержался бы.

Слава, кажется, начал что-то припоминать, а Выдрин продолжил:

— Кстати, наш датчанин выиграл неприлично крупную сумму на ставках в этом конкурсе!

— Ещё бы он не выиграл! Мне же себя парализовать пришлось, чтоб на таких красоток не отреагировать! Сидел, как идиот, слюни пускал, ибо чуть перестарался.

— А мы решили, что ты от удовольствия!

Мы заржали, не сдерживаясь, а затем ободряюще похлопали Славу по плечу. Его жертва не прошла даром. Нас перестали всячески провоцировать и переключились на более податливых гостей.

— Слава, ты — герой! Я обязательно расскажу Ксюше, как ей повезло с мужем! — пошутил я над шурином.

— Иди ты в болото, Комарин! — огрызнулся тот. — Не вздумай! А то следующим поводом собраться будет моя кремация.

— Как остальные? — уточнил я у Выдрина.

— Как ни странно, но бодрее вас. Видимо, было куда периодически алкоголь стравливать, — с довольной улыбкой сытого кота ответил Пётр. — Это вы у нас — молодые энтузиасты!

Я посмотрел на моего ровесника Мангустова, Славу, на пару лет нас старше, а потом уткнулся в смеющийся взгляд Ксандра, которому перевалило за три сотни, как и моей душе. Молодежь, да-да. Но надо будет намекнуть сестре, что наш «османский принц» соблазнам не поддался. А это что-то да значит.

— Ладно, купели вам уже готовы, завтрак в столовой ждёт, и будем выдвигаться.

***

Сюрпризы начались ещё до того, как мы покинули школу. К нам пришла странная делегация из Малых Трясинок. Она будто бы состояла из двух частей: женщин, судя по возрасту познавших материнство, и молодых девушек. Все они были в праздничных вышитых зипунах, с алыми платками на головах. Разрумяненные, они взирали на меня.

Сперва вперёд вышла девушка, тонкая как тростинка. Я узнал её. Это была невеста Беляка, мага смерти, прошедшего инициацию во время войны с Крысиными и спасшего всех нас от одержимой Ингрид Исбьерн.

— Примите от нас дар, господин, — склонилась она в поясном поклоне, удерживая перед собой меха на весу. — Мы подумали, что госпоже может быть холодно у нас, и в дар сшили ей шубку из местного песца.

Белая шубка оказалась длиной до пят, имела сероватый отлив и была мягче облака на ощупь. Мастерицы предусмотрели и широкий капюшон. Подкладка изнутри была вышита.

— Благодарю, девы! От своего лица и лица своей невесты, — поклонился я девушке.

Следом от матерей вперёд вышла статная предводительница. Лицо её было словно высечено из гранита, но взгляд был добрым, тёплым и любящим. В руках она держала нательную белоснежную рубаху, расшитую белым речным жемчугом, костяными фигурками и серебряной нитью.

— Это вашей невесте, господин! — поклонилась она. — Мы старались успеть к свадьбе. Мастерицы ночей не спали, но сделали. Обережная рубаха для госпожи. Как будет непраздна, перед родами пусть не побрезгует.

Я принял дар. Удивительно мягкая шерсть, выбеленная местными мастерицами и превратившаяся в произведение искусства.

— Спасибо! Нам очень приятна такая забота.

— Мы помним, господин, всё, что она сделала для нас. Для нас честь ответить взаимностью, — поклонилась предводительница матерей и отступила к своим.

Жительницы Малых Трясинок ушли, а я всё смотрел им вслед. Говорят, человеческая память коротка, но не у моих людей.

***

Возвращение в Хмарёво вышло фееричным. Переход Райо открывал прямо во внутренний двор форта, окольцовывающего недавно реконструированный особняк. На молчаливый вопрос: «Как?» пришлось отвечать стандартным: «Секрет рода!» А чтобы меня после этого Кречеты на опыты не пустили, добавлять, что работает это только для быстрой переброски войск между нашими аномальными зонами. По лицам гостей понятно было, что мне хрен поверили, но и допытываться не стали.

На выходе из портала я заметил, как Мангустова натурально перекорёжило. Тот побледнел, но вскоре взял себя в руки. Странно, в школе у него такого эффекта не наблюдалось. Решив проявить тактичность, я обернулся, чтобы попросить Славу присмотреть за Андреем, но так и замер с отвисшей челюстью.

— Какого хера?!

Это был примерный и самый приличный вариант, произнесённого мною тогда. А как бы вы отнеслись к тому, что ваш отчий дом вдруг расширился минимум на два крыла, да ещё и обзавёлся причальной мачтой для воздушных судов, маячившей где-то невдалеке на болотах? Вот и я немного ошалел от «счастья». А фортификация? А ров? А алтарь эргов? А так горячо любимые Игнатом ингредиенты на болотах?

«Девушки, я жду объяснений! — гаркнул я по кровной связи, вызывая своих невест и сестру.

Глава 13

У всех проблем одно начало… Сидела женщина, скучала. А если этих женщин больше десятка и среди них есть высокоранговые магички? Странно, что только два крыла у особняка и причальная мачта появились.

Что характерно, виноватыми они себя не чувствовали. Выслушав всё, что я думал о подобных перепланировках без согласования лично со мной, Тэймэй со Светой скромно потупили взгляды, пережидая бурю.

— А ты куда смотрела? — спросил я у сестры. По существу, к ней претензий не было, но раз уж раздавать всем на орехи, то и эту шпионку не стоило обходить стороной. Но за неё как раз и вступился Паук, до того следовавший за мной по пятам:

— Граф, Кирана Юрьевна попыталась возглавить и обезопасить процесс. Она успела посоветоваться с нами насчёт фортификации и обороноспособности, вынула всю душу Игнату, чтобы тот указал место на болотах, где нет ценных растений, и даже сама углубила русло реки и ров, к тому же очистив заиленное озеро.

Я задумчиво смотрел на сестру. Та лишь пожала плечами.

— Если не можешь предотвратить сумасшествие, нужно его возглавить! Вроде бы неплохо вышло и с пользой для дела.

— Лавиния трудилась? — сменяя гнев на милость, уточнил я.

— А кто же ещё? Так что, считай, подарок на свадьбу вам сделала, — отчиталась сестра. — Да и себе я тоже договорилась о причальной мачте в Абрау. Всё по твоим заветам, налаживаем дружеские связи.

— И как успехи? Девичник прошёл плодотворно?

Я уселся на диванчике в кабинете, а невесты с двух сторон прижались ко мне, уложив головы на плечи. Выглядели они устало, в разговор не вмешивались, но и чужими себя не чувствовали. Сестра расположилась напротив в кресле.

— Ещё бы. Свете можно собственную косметологическую практику открывать. От её процедур все были просто в восторге. Тэймэй, если захочет, сможет заниматься организацией и украшением свадебных торжеств. Вечером поймёшь почему, — сестра мне подмигнула. — Кстати, две невесты Мангустова, которые не знатные, прекрасные маги жизни и природы. Благодаря им мы расширили оранжерею в особняке и воссоздали несколько девственно прекрасных уголков природы.

— Это одно крыло, я так понимаю?

Невесты кивнули, засыпая у меня на плечах.

— А второе для чего?

— Как для чего? — удивилась сестра. — Для симметрии! Всё должно быть красиво!

«Убийственная логика, — подумал я, качая головой. — Женская. Ну хоть не просто набедокурили, а постарались не ухудшить имеющиеся кондиции».

***

Обряд решили провести на закате.

Я, конечно, осознавал, что для девочек церемония бракосочетания более важное событие, чем для мужчин, но чтобы настолько… Для меня сама церемония ничего не значила. Я давным-давно уже взял на себя ответственность за Тэймэй, обменявшись с ней кровью.

Девушки ушли готовиться, а сам я отправился осматривать результаты «перепланировки».

За пределами форта с одной стороны лежало древнее болото, где когда-то убили настоящего Михаила, с другой — лес, ну и с третьей расположилось селение Хмарёво.

Ближайший к форту край болота теперь представлял собой берег озера, накрытый хрустальной полусферой. Внутри оказалось тепло, зеленели сосны и ели, стояло несколько беседок. Казалось, что в этом уголке расцвела среди сугробов настоящая весна.

Виднелись заготовленные кострища с вертелами для приготовления мяса. Всюду сновали кровники, слуги, селяне из Хмарёво, расставляя в беседках столы и стулья, заправляя вишнёвые скатерти и развешивая гирлянды макровых светильников на лапах елей. Не было вычурности, помпезности. Присутствовало ощущение домашности.

Уже возвращаясь в форт, я заметил, как Хельга в одиночестве слонялась по берегу на краю болота. Асты поблизости не было. Датчанка же то и дело оглядывалась в растерянности, будто что-то потеряла. Я отправился к ней. При приближении заметил, что у девушки покраснели глаза. Это с лёгкостью можно было списать на холодный ветер, дующий с болот, но почему-то выражение лица Хельги навевало мысли о едва сдерживаемых слезах.

— У вас всё хорошо?

Мой вопрос застиг её врасплох. Она резко отвернулась от болота и вздрогнула от звуков моего голоса.

— Да, — кивнула неуверенно девушка и снова вздрогнула всем телом.

Я присмотрелся. На Хельге вместо подбитого мехом плаща была лишь шерстяная накидка с капюшоном, которая почти не спасала от пронизывающего ветра.

Сняв с себя плащ, я накинул его девушке на плечи. Та завернулась в него поглубже, но дрожать не перестала.

— Спасибо! Но вы теперь замерзать, — девушка перекатывалась с носка на пятку, не решаясь уйти и не видя смысла остаться.

— Вы что-то потеряли? — попробовал вывести на разговор Хельгу, разгоняя кровь, чтобы отогнать холод.

— И да, и нет, — совсем растерянно ответила девушка. — Я не знать. — Она снова отвернулась к болоту. — Я потерять здесь что-то важное, но не знать или не помнить, что.

Датчанка обняла себя за плечи и подставила лицо ветру. Из уголков её глаз закапали слёзы.

— Мне плохо. Я чувствовать боль. Очень много боль. Потеря. Это быть так давно, но боль есть. Она рвать на много часть.

Я присмотрелся и разглядел на шее девушки блокиратор, скрытый за кружевной повязкой.

— Если вы снимете блокиратор, вам станет легче?

— Нет, — покачала она головой. — Хуже быть. Много боль чувствовать. Сойти с ума. Что с этим место?

— Это аномалия. Сюда нет доступа богам. Это место притягивает прорывы изнанки. Считается, что такие аномалии появляются в местах, где в прошлом проходили страшные кровопролитные сражения со множеством смертей. Это место когда-то давно прокляли. Но кто и за что я не знаю.

— Как вы можете здесь жить?

— Время и жизнь побеждают всё. Мы тоже победим боль любовью, смерть жизнью, горе радостью.

Хельга невольно потянула ладонь к шее, оттягивая повязку, будто она мешала ей дышать. Щеки её раскраснелись, а глаза потемнели, больше напоминая угольки.

— Те, кто однажды утопить всё в крови, вернутся. Они не простить и не дать жить. Что вы тогда делать?

— Воевать, — пожал я плечами. — За свою семью, своих людей и свою землю.

Хельга долго смотрела мне в глаза, но всё же скупо улыбнулась.

— Пойдёмте в дом, а то простудитесь, — предложил я датчанке руку. Та, приняв её, молча пошла рядом.

***

Я смотрел на себя в зеркало. Военная форма, цветок сакуры в петлице, аккуратные запонки, туфли, начищенные до блеска. Не то жених, не то юный кадет во цвете юности. Нервничал ли я? Нет. Не было даже последнее время постоянного предчувствия неприятностей. До церемонии был ещё час, а потому я бегло решил уточнить ситуацию по некоторым события, что вынуждено выпали из моего поля зрения из-за мальчишника.

«Арсений, — позвал я кровника, — сдал ли кто-то заказчика охоты?»

«Цена вкусная. Ведём переговоры. Такую сумму за посредников не выплачивают. Ждём».

«На десять миллионов соблазнились?»

«Так точно, граф».

«Держите меня в курсе».

«Есть!»

Пока я беседовал с Арсением, сам не заметил, как ноги привели меня в лазарет. Жива сперва напряглась, увидев меня в своих владениях:

— Что-то случилось? Нужна помощь?

— Нет. Всё в порядке. Зашёл проведать Агафью.

Магичка жизни улыбнулась.

— Светлана Борисовна час назад тоже забегала, сверяли с ней показатели. Пока всё в норме. Если нормой можно назвать живое тело без души.

— Потребление крови не изменилось? Нет скачков роста?

— Нет, — магичка была спокойна и собрана. — Запасы крови мы подготовили с учётом рассчитанной прогрессии потребления. С этим проблем нет.

— А с чем есть? — тут же я среагировал на тревогу Живы по кровной связи.

— Нам, когда служили, рассказывали про психосоматику. — Заметив моё выражение лица, принялась приводить ассоциации магичка. — Вот нет у ветерана кисти, а она болит. Или там ампутировали ногу, а боец чувствует, как пальцы на ней чешутся. Хотя нет… Это не то. Скорее, так. Приводят взвод новобранцев и приказывают им идти в атаку самоубийственную. Ломка такая психологическая. Они присягу давали, но жить хочется. И у отряда коллективно желудки опорожняется через все щели. Фактически они здоровы, но это не отменяет того, что они срут и блюют одновременно.

— Жива, ближе к теме, будь добра, — попросил я магичку.

— Да я пытаюсь, — смутилась та. — В общем, иногда люди думают, что чувствуют что-то, но это не так. Например, если скрыть одну руку на допросе и напротив врага выложить чужую, подобранную с поля боя, то можно колоть её, обливать кипятком, жечь. От страха допрашиваемый сам сделает себе такие же раны на скрытой руке. Он будет чувствовать боль, потому что знает, что резать, колоть, рубить — это больно.

Я кивнул, про себя отмечая, что армия у нас самая гуманная. У нас бы не стали играть в психосоматику и всё проделали бы с настоящей рукой.

— Я к чему веду, — зарделась Жива, — у нашей баронессы тоже психосоматика, но какая-то другая. Иногда на её теле стали возникать раны разной степени тяжести, начиная от порезов до глубоких, рваных и даже осколочных. Когда мы замечаем их, нам приходится поить Агафью кровью вне графика, чтобы тело смогло регенерировать. Я думаю, это подтверждает, что она ещё борется где-то там, у себя. Не сдалась.

— Как давно это стало происходить?

— Последние три-четыре дня. Не больше. До этого всё было в порядке.

Я поблагодарил Живу за информацию и отправился к Агафье.

Вампирша так и лежала на койке. Рядом дежурила молоденькая служанка. При виде меня она вскочила и тут же сделала книксен.

— Господин.

Настенные часы щёлкнули, с шумом передвигая стрелки. Половина шестого. Служанка, всё ещё косясь в мою сторону, осторожно скинула одеяло с Агафьи и принялась разглядывать тело больной на предмет появления новых ран. Я же отвернулся. Не так и не в такой ситуации я бы хотел увидеть совершенное тело Агафьи. Казалось нечестным разглядывать её, пока она в таком беспомощном состоянии.

— Я закончила, господин, — пискнула служанка. — Новых ран нет. Осмотр повторяем каждые полчаса.

Девушка сделала ещё один книксен и ушла к Живе отчитаться.

Я же осторожно погладил баронессу по прохладной и гладкой, словно шёлк, щеке.

— Мне тут намекнули, что я должен знать, как тебя спасти, — я присел рядом с вампиршей на стул и взял её за руку. — Я голову сломал, и, по всему, выходит только один вариант. Ты всё же отправишься учиться в Цитадель крови. Главное, не сдавайся.

Сжав напоследок прохладную ладошку вампирши и поцеловав её в лоб, я вышел.

***

На душе было муторно.

«Как у тебя настроение? — поинтересовался я у алтаря. — Поговорить не хочешь?»

— Ой, ну надо же! Кто соизволил заговорить!

Я стоял посреди зала перед алтарём. Давненько меня здесь не было. Мне показалось, что алтарь стал незаметно меняться. Линии, что ли, стали плавнее? Сейчас он не выглядел грубым обелиском, а имел обтекаемую форму. Лишь с одной стороны у него всё так же была асимметрия, словно застарелый шрам всё никак не желал рассасываться.

— Не ворчи, — улыбнулся я и погладил алтарь. — Держи! — я положил в выемку для элемента воздуха макр шестого уровня с соответствующей стихией.

Макр тут же вспыхнул и рассыпался прахом в одно мгновение, а я буквально почувствовал всю боль алтаря.

— Спасибо, но… — тяжёлый вздох заменил продолжение фразы.

— Чем могу. У меня сегодня обряд бракосочетания. Вот подарок, чтоб тебе не было одиноко.

Я почему-то воспринимал алтарь не как невероятно сильный булыжник, а как некое коллективное сознание с чувствами и желаниями. И пусть они были далеки местами для моего понимания и ещё дальше от моих моральных принципов, но всё же он был живым. А всякое живое социально. Животные сбивались в стаи. Люди выживали тоже не по одиночке. Те же эрги искали себе подобных. А алтарь в силу своих особенностей был одинок. Уникальное образование, разорванное давным-давно на части и пытающееся восстановить свою целостность.

Алтарь хмыкнул, будто прочитал мои мысли. Хотя почему как будто. Прочитал.

— Спасибо. Но последние пару дней нам совсем не было скучно. Ты даже не представляешь, как приятно было чувствовать созидательную мощь стихий. Очень давно их так не использовали. Обычно всё для боли, войн, убийств. Так что не удивляйся, мы немного вмешивались в процесс и поправляли там, где девочки не справлялись в силу малого опыта.

— А я переживал, чтоб они не потревожили твой покой и не обнаружили раньше времени, — честно признался я.

Но алтарь будто меня не слышал, погрузившись в собственные мысли.

— Всё же женщины в силу собственного призвания имеют больший потенциал к созиданию, чем мужчины, но более склонны отступать от собственных целей в угоду чувствам.

— А ещё они гораздо кровожадней и злопамятней, если причинить им настоящую боль, — заметил я. — Очень редко они считаются с жертвами на пути к собственной цели.

— Что есть, то есть. Но они до последнего будут избегать войны.

Мы замерли, обдумывая каждый свой опыт взаимодействия с женщинами.

— Скажи, — на ум мне пришла одна мысль, и я решил её озвучить, — через сколько лет может переродиться проклятая душа?

— Проклятая не должна и вовсе перерождаться, пока не очистится от проклятия. А там… в зависимости от силы проклятия. Кому-то и ста лет хватит, а кому-то и сотен тысяч будет мало.

— Но моя же попала в тело Михаила Комарина с проклятием, но сразу после смерти.

— Так ты не путай перерождение и перенос. Твой Комар тебя лапками перетянул из одного тельца в другое подходящее, а в оригинале вообще-то и силы теряются, и потенциал, и память.

Вообще да, когда Восьмая отправлялась на перерождение из темницы богов, то должна была потерять одиннадцать двенадцатых собственной силы. Про память я вообще молчу. А ведь никто не отменял лотерею с перерождением в обычном человеке без способностей. Тогда магии придётся искать путь вовне гораздо дольше, чем у мага.

— А если проклятая душа всё-таки смогла бы переродиться, ты бы такую душу почувствовал?

— Стихийница? — заинтересовался алтарь.

— Нет. Эмпатка.

Алтарь замер, обдумывая свой ответ.

— За всё время мы знали лишь одну душу с эмпатией такой силы, чтобы у неё были шансы на перерождение. Но стараниями некоторых высших сущностей переродиться ей не суждено, — печально ответил алтарь. — Если бы она переродилась, то у нас был бы шанс на полное восстановление.

— Она — недостающий элемент? — решил уточнить я на всякий случай.

— Нет. Там всё гораздо сложнее.

Алтарь снова замолчал, и меня выбросило обратно в свой кабинет. Я машинально взглянул на настенные часы для сверки времени и понял, что ничего не понимаю. По моим субъективным оценкам я проговорил с алтарём не менее получаса и должен был уже опоздать на церемонию. Но часы подсказывали, что я успеваю. Решив разобраться с этим позже, я отправился за пределы форта.

***

Я вышел из форта и пошёл по мощёной дороге в сторону хрустальной сферы. Солнце село, и в сгущающихся сумерках купол переливался мириадами макровых светильников, имитирующих светлячков в летнюю ночь. На землю тихо падали пушистые снежинки. Послышался хруст снега за спиной. Я не стал оборачиваться, и так зная, кого увижу.

— Не думала, что доживу до этого дня, — тихо произнесла с грустной улыбкой Тильда, пристраиваясь рядом со мной. — Меня тут на твои поиски отправили. Уже испугались, не похитил ли кто тебя вместо невесты накануне свадьбы.

— Нет. Нужно было подумать.

— Видела я это твоё подумать со стен форта, — буркнула эрга. — У тебя то пусто, то густо. Уже третью невесту себе подбираешь?

— Нет, — покачал я головой. — Здесь просто интерес.

— Ох, Трай, — вздохнула подруга. — С этого обычно всё и начинается.

— Она мне интересна тем, что похожа на меня.

— Чем? — изумилась эрга.

— Проклятой душой. И вообще, не о той женщине говорим накануне свадьбы, — пошутил я, переводя разговор на более понятные темы. — Ты как себя чувствуешь?

— Да уж… — буркнула Тильда, — кто бы мне сказал, что у меня будет тошнота постоянная и появится желание убить Эона, не поверила бы. Пока спасаемся только тем, что Райо периодически открывает порталы к морю. Там тепло, запах соли, морепродукты… Они пока единственное, что удерживается во мне.

— Тиль, — я остановился и взял её лицо в свои ладони, — давай я куплю вам остров где-то в океане и поживёте там с Эоном? Отдохнёте без нервов и постоянных погонь, драк…

— А ты? — кажется, эрга всё никак не могла отделить себя от меня, хотя в прошлом мире она и пропадала на время.

— А я — большой мальчик, — улыбнулся я. — Обещаю не умирать, пока не понянчу вашу малютку. Должен же я быть отмщён за все седины, которые ты мне подарила? Так что не дождёшься, я буду живее всех живых злорадствовать над вами.

— А как же Инари?

— А что Инари? — снова улыбнулся я. — Пока печать не сниму, мне на неё не замахнуться.

У Тильды потекли из глаз слёзы. Она опустила голову, пытаясь их скрыть.

— Стала какой-то сентиментальной плаксой, — хлюпнула она носом.

— Обещаю забыть об этом, — обнял я подругу. — И вообще, это у тебя потому, что часть твоей души сегодня женится.

— Точно, — утёрла эрга слёзы тыльной стороной ладони. — Мы же опаздываем. Нас все ждут.

Дальше мы шли, мило подкалывая друг друга.

На границе полусферы эрга чмокнула меня в щёку и нырнула в царство весны и зелени, оставляя меня одного. Я выдохнул и сделал шаг вперёд.

Зелёная поляна была полна народу. В беседках были накрыты столы с закусками. На вертелах над кострами жарились огромные туши, принадлежность части из которых я узнать не смог.

Я встречался взглядами с кровниками, которые улыбались мне и отдавали воинское приветствие. Эрги стояли чуть вдали и с интересом наблюдали за человеческой церемонией. После прохождения полосы препятствий мне стало гораздо легче настраиваться на их эмоциональный и ментальный фон. Да, сейчас я не видел каких-то конкретных воспоминаний, но общий фон был не просто благожелательным, а тёплым, семейным. Я заметил, что многие эрги стояли парами, как Эон с Тильдой, Райо с Лавинией. Неужели эрги начали находить себе пары среди своих?

На берегу озера возвышалась рукотворная арка из еловых ветвей и цветущей сакуры. По бокам от неё разместились наши гости. Я остановился под аркой и обернулся к воде.

Невеста прибывала на берег в лодке, украшенной яркими лентами и свежими цветами. Она была облачена в великолепное белоснежное кимоно, а её волосы были аккуратно заколоты изысканными шпильками. Лодку к берегу тянули иллюзорные водные дракончики, создавая атмосферу волшебства. На воду осыпались нежные лепестки сакуры, наполняя воздух тонким ароматом.

«Ты прекрасна!» — с придыханием честно произнёс я, глядя в глаза своей будущей супруге, женщине, что прошла со мной войну родов и любила так сильно, что подарила свою честь и отказалась от притязаний на трон.

За спиной я слышал восхищённые женские вздохи. Воды озера осветились вспышками, когда лодка пристала к берегу. Повсюду горели огни, одурманивающе пахло смолой.

Я подхватил Тэймэй на руки и торжественно принёс под арку. Там, глядя в глаза друг другу, мы обменялись клятвами любви и верности.

«Зовём в свидетели только Комаро?» — по кровной связи спросил я у жены.

«Да, — подтвердила та. — Ему я доверяю больше, чем этой суке».

— Комаро, прошу признать искренность клятв, — произнёс я вслух, и в этот момент на наших запястьях появились брачные татуировки, символизирующие новый семейный союз.

Гости взорвались радостными криками и здравицами новой семье.

***

Инари шла по наполовину затопленному гроту, бывшему многовековым святилищем рода Инари. Богиня негодовала. Руки её сжимались в кулаки, выпуская звериные когти.

— Мелкая своевольная тварь! — ругалась высшая сущность. — Решила, что можешь унизить меня перед всеми этими людишками, не засвидетельствовав обряд? Не-е-ет! Не выйдет! За всё нужно платить!

Подойдя к алтарю, Инари взвыла, обнаружив на нём адамантовый перстень главы рода.

— С-с-сучка! Брюхатая с-с-сучка! Я не дала тебя трахать в борделе, научила убежищу, и так ты мне отплатила?

Богиня исчезла из грота, внезапно проявившись возле огромного полотнища родословной рода Инари. Протянув ладонь над самой крепкой и широкой ветвью, покровительница рода запустила в ткань когти и принялась выдирать нити из вышивки. Те не поддавались, с трудом покидая полотно. Одна нить. Вторая. На третьей коготь с треском обломился, и над родовыми землями Инари разнёсся вой божественной боли и гнева.

***

Я держал жену за руку, принимая очередной подарок от гостей. На этот раз от князя Мангустова и его невест.

Мне преподнесли удивительный меч с макром четвёртого уровня в навершии. Но когда на лезвии активировался какой-то жидкий белоснежный огонь, Тэймэй ахнула от восторга. Вот уж кто был любителем холодного оружия, в отличие от меня, предпочитавшего всегда иметь свободные руки.

— Благодарим, — ответил я за нас двоих, с улыбкой наблюдая, как подарок перекочёвывает в загребущие ручки Тэймэй. Та отступила на пару шагов в сторону, закрыла глаза, поклонилась оружию, а затем сделала несколько выпадов, больше напоминающих танцевальные па. Белый шёлк кимоно у подола раскрылся, словно цветок лотоса, а вокруг жены засверкали ленты белоснежного пламени, оплетая ту в огненный кокон.

Послышался клич восторга, а следом за ним тихие смешки гостей, кровников и эргов. М-да, ну что поделать, если мои жёны явно не будут сидеть и заниматься вышивкой и выбором цвета обоев для гостиных, а, скорее, пойдут со мной плечом к плечу в очередную битву.

— Дорогая, может, поупражняешься чуть позже? — улыбнулся я, пытаясь достучаться до здравого смысла супруги. Та мило покраснела, завершив очередной выпад и поклонившись:

— Да, дорогой! — и тут же ответила князю с его невестами: — Он чудесен!

Сделав шаг ко мне, Тэймэй вдруг начала оседать на землю. Я едва успел подхватить её на руки.

— Света, помоги! — спокойно позвал невесту. — Кажется, Тэймэй немного нездоровится.

Боги, вот когда эта женщина запомнит, что носит ребёнка и перестанет скакать козой? Лекарка оказалась рядом спустя секунду. Она проводила диагностику и всё сильнее хмурилась.

— Я ничего не понимаю! — Света поняла на меня свои испуганные глаза. — Она физически здорова, но из неё как будто утекает магия. Основные энергоканалы корёжит и выворачивает чуть ли не на изнанку. У неё… у неё уровень силы падает, — почти прошептала лекарка, с ужасом взирая на нас.

— Миш, — тронул меня за плечо Мангустов, — у нас ещё один подарок…

— Да погоди ты, — отмахнулся я, пытаясь сообразить, как оставить процесс.

— Нет, стой! Это защитный артефакт! В этом мире таких нет! — горячо шептал мне Мангустов. — Открой шкатулку и выбери привязку к жене.

— Минус уровень! — по щекам Светы катились слёзы, будто это её сейчас на живо лишали магии.

Я внимательно смотрел на князя, который совал мне в руки невзрачную коробку. Не похож он был на того, кто будет обманывать. Но и рисковать женой и сыном я не мог. Потому потянувшись за шкатулкой, я царапнул ладонь Андрея до крови и тут же стёр набухшую каплю ладонью.

Кровь не врала, Мангустов действительно купил подарок на каком-то межизананочном рынке с характеристиками, способными защитить чуть ли не от метеорита. И там действительно была привязка к трём существам.

— Спасибо! — выдохнул я и раскрыл шкатулку. Я видел руны и вязь силового конструкта, но артефакт не сработал. Не было предложения привязки. Тишина.

— Здесь есть что-то божественное в основе? — уточнил я у Мангустова. Тот кивнул, а я выругался.

— Минус уровень! — Свету трясло, я видел, как она пытается вливать свою силу в попытке восстанавливать умирающие энергоканалы подруги.

— Да пошло оно всё! — я обернулся змеем, схватил невесту и открыл прокол напрямую к алтарю эргов.

— Помоги!