Кодекс Крови. Книга I

Глава 1

Дрова потрескивали расслабляюще. Пламя весело плясало от любого дуновения ветерка. Картина была бы умиротворяющей, и можно было бы просто расслабиться и получить удовольствие, если бы не одно «но». Это была казнь, и сжигали здесь живого человека... меня.

Двенадцать верховных судей следили за приведением приговора в исполнение. Одна половина из них молилась, а вторая проклинала меня. Я даже хохотнул от идиотизма ситуации. Они же фактически мешали друг другу. Мне в итоге не досталось ни того, ни другого. При этом лица судей лучились самодовольством и превосходством. Они думали, что победили.

Вот только это было далеко не так, но зачем им мешать?

Я позволил им так думать. Я не сопротивлялся, давая запечатать собственную силу. Не сопротивлялся, когда мне огласили приговор. Я с самого начала знал, что этим закончится, и подготовился.

Пусть магия крови была мне сейчас неподвластна, но кое-какие силы ещё остались. Я блокировал нервные окончания, чтобы не чувствовать боли от сожжения. Ум работал предельно ясно. В двенадцати мирах сегодня активировались кровные маяки для приманивания моей души. Даже интересно, получится или нет. Никто до этого не творил такое сложное кровное волшебство, но давным-давно оракул сделал предсказание, и я верил в успех.

— Интересно, вы настолько самоуверенные или тупые, если думаете, что моя смерть вас обезопасит?

Часть из судей сбилась с речитатива, а другие в гневе сжали зубы. Им не нравилось, что я не молю о пощаде, и вообще не слышно моих криков.

— Нет, вы не стесняйтесь, продолжайте. Чем дольше я горю, тем слабей печати на прорывах с изнанки.

О, ещё часть голосов умолкла.

— Ну, печати — это же ещё полбеды, верно? Вам всегда было плевать на всех, кроме себя. Поэтому стоит моей душе покинуть бренное тело, и вам всем станет очень весело! Посмертное проклятие от мага крови — это лишь маленький пустячок от меня на долгую память.

Я издевался, не раскрывая всех карт. Приятно было видеть испуг, наслаждаться растерянностью и сомнениями своих врагов.

А вот хер вам всем, а не благоденствие после предательства!

— Не верите? А зря! — на моём лице играла злая улыбка.

А в следующий момент у ближайшего ко мне прислужника лопнули капилляры в голове, и изо всех щелей заструилась кровь.

— Уаа-а-а-а-аа! — заорал он.

— А теперь верите? — заржал я в голос, — вы все уже прокляты!!!

А вот теперь ужас исказил их лица. Великолепное зрелище!

Огонь уже поглотил всю нижнюю половину тела, а мне всё никак не умиралось. Я не чувствовал притяжения от маяков, словно доступные для переселения миры внезапно исчезли. А времени оставалось всё меньше. Уже наливались кровью головы судей, разбухая словно перезрелые сливы. Ещё чуть-чуть и они начнут взрываться. Оно, конечно, обидно умирать, но хоть посмотрю перед смертью на салют.

Внезапно печать, сдерживающая силы, стала гореть чёрным огнём. Она собирала последние крупицы дара, высасывая его из самой души.

— Жить хочешь? — донеслось сквозь агонию.

— Хочу! — я уже не понимал, этот голос — бред затухающего сознания или надежда на спасение.

— Будешь должен.

И мир померк.

***

— Комарин! — гаденький голосок протяжно раздавался совсем рядом. — Выходи! Не спасёт тебя твой Комар! Так и быть, убью тебя быстро во имя Крысы!

Да какого демона!? Даже сжечь нормально не могут, орут непонятно что. Тьфу! Сквозь головную боль продирались воспоминания о костре, инквизиторах и двенадцати кровных маяках, которые не сработали. Но я как-то выжил...

— Комааарииин! — разносился вой над болотами. — Сдохни уже как мужик!

Почему над болотами? Так сырость, чавкающая грязь при любом движении и этот вездесущий гнус, зудящий на грани восприятия. Вы не подумайте, я не жалуюсь. Зад у меня до сих пор припекает от воспоминаний и не только. Так что болото готов был возлюбить как родное, а если надо и заквакать для маскировки. Смущала только последняя фраза про «сдохнуть». Второй раз за день — это уж слишком!

Тело, наконец, обрело чувствительность. Вместе с этим впервые за пять лет ощутил свой дар, хоть и на минималках. Взглянул на левую руку, где всё ещё горела чёрным огнём печать, и удивился. Тонкая кисть, упаси кровь, девичья, вот будет умора-то! Другой рукой потянулся к промежности. Фух, хвала крови, мужик! Ну как мужик, пока заготовка под мужика, но это мы исправим.

Я с плохо сдерживаемым восторгом потянулся к своей силе. Она откликалась по первому зову, словно продажная девка, почуявшая звонкую монету. Восприятие улучшилось, где-то на границе сознания определил тихие удары сердца. Один преследователь ощущался тёплым сгустком в тридцати метрах, другой обходил кругом, метрах в шестидесяти.

Хм, а вот это приятный сюрприз. Рядом умирала, стирая линию жизни, кровь. Густая тягучая она просилась на язык, передать последнюю память. Не отказал себе в удовольствии продегустировать кровь из горла помирающего убивца.

Перед глазами промчались последние полчаса его жизни. Не густо, конечно, но для начала уже хоть что-то. Охота на какого-то мальчишку, бледного до синевы и с красными глазами. Худого, как жердь, но упрямого. Какой ещё придурок попрётся на болото спасаться от убийц. Хотя парень был не так уж безнадёжен. Умудрился малый круг призыва создать и этому вон горло вспороть для запитки. Правда, и сам получил нож в печень, но это уже тонкости. Крупицы силы крови присутствовали, раз смог призвать на помощь. А может, кто-то из местных богов вмешался.

Голос одного из сообщников раздался совсем рядом, мешая думать. Пришлось вынуть из тела нож и аккуратно уползти под воду, предварительно выломав первую попавшуюся соломинку для дыхания. Вовремя. Убийца как раз нашёл тело своего товарища и склонился над ним проверяя, жив ли. Более идеального момента сложно было представить. Я вынырнул, и мой нож перерезал ахиллово сухожилие словно бумагу, отведав новой крови. Мужик упал, как подкошенный. С такой раной далеко не убежишь, да и зачем от меня бегать. Только помрёт уставшим. Следующий удар ножом пришёлся ему в живот. Охотник, ставший дичью, орал как свинья на скотобойне. Пора было это заканчивать. Удар по горлу, и пока душа ещё не успела покинуть это тело, вскрываю ножом грудную клетку, подбираясь к сердцу.

Мысленно благодарю того, кто меня сюда вытянул, и вспарываю сердце.

— Прими в дар сего скромного охотника, поднявшего руку на твоего последователя. Ответом мне стал тёплый ветерок благодати местного божества.

Продегустировав и этого, чуть расстроился. Опять шестёрка, но хоть информации получил чуть больше. Сезон охоты открыли на Михаила Юрьевича Комарина, единственного наследника не так чтоб уж и древнего, но аристократического рода Комариных. Титул они получили пару сотен лет назад за верную службу государю, три поколения отличились в разведке. А вот в последние годы попали в опалу, отбыли в семейное имение Хмарëво на болотах Новгородской области и затаились, как мыши под веником. Вот только это не спасло.

Один за одним за десять лет совершенно случайно погибли дед, отец, мать и парочка дядьёв малолетнего Михаила. А сегодня у него совершеннолетие, и за ним пришли.

Так, что-то я отвлёкся. Где там наш третий? Хм. А третий был не так уж и прост. Скакал по болоту хаотично, словно лягушка, появляясь в неожиданных местах. Так дело не пойдёт. Уж больно точки его приземлений большой круг призыва напоминали. Мне бы хоть каплю его крови...

— Сейчас будет, — раздался в голове низкий голос, преисполненный собственного достоинства. Вот же кровные сущности, значит, местный бог всё-таки пожаловал на огонёк.

Рядом назойливо кружил комар, раздражая звонким писком. Я отмахивался, как мог, всё же негоже тварь кровососущую убивать, сам таким в прошлом мире и в прошлой жизни был.

— Похвально, но она не жрать тебя прилетела, а каплю крови принесла, как ты и просил, — отозвался местный покровитель.

— Да ты же моя хорошая, — я расплылся в улыбке, подставляя тыльную сторону ладони. Комариха присела всего на мгновение и улетела, оставив после себя каплю крови, тут же впитавшуюся в кожу. Кровь к крови и дар предоставил хотя бы какую-то информацию.

Хм... Занятно. Одарённый, тоже кровью увлекается, но всё больше по проклятиям. Правда, силы у него, как у бабки деревенской, но энтузиазма хоть отбавляй. Это же он сейчас на бедное болото проклятие расчерчивает, чтобы что? Пресечь местный род, проклясть угодья и под шумок скупить бесполезные земли с титулом за бесценок.

А вот х... хобот тебе от комара, а не земля моя.

Там как раз контур проклятия запитывать начали. Ну так я не гордый, помогу. Сосредоточившись на крови своего противника, просочился в его сознание. Связь получилась откровенно слабая, поверхностная. А всё из-за этой бл... благодатной печати. Ладно, сначала дело, а сожаления потом.

Ой, какие мы дёрганые, ручки-то дрожат! Кто ж с таким тремором проклятия накладывает, помереть же можно... А в данном случае ещё и нужно. Одно неловкое движение, и моими стараниями контур запитывается не от местного странного источника силы, а от самого проклинателя.

Корчило его недолго, высушило до состояния мумии за пару минут.

Ещё раз просканировав даром местность вокруг себя, сердцебиений не обнаружил. Теперь можно и поговорить.

Опыт мне подсказывал, что переносы душ через грань миров происходят не просто так, а если кому-то божественному очень прижмёт. Осталось узнать, кому и чем обязан своим вторым шансом. Пусть я и маг крови, тёмное отродье, и бла— бла— бла, но кровь не тот инструмент, который можно использовать, будучи беспринципным ублюдком. Кодекс крови такого не прощает, а значит, будем узнавать условия и договариваться.

— Очень верные мысли, — снова раздался в голове голос.

— С кем имею честь общаться? — решил проявить вежливость. Как никак бог, с костра снял, да и печать приглушил.

— Комаро — я, — уже более деловым тоном ответил голос, — бог комаров в этом мире. Последние три сотни лет покровительствую роду Комариных, который кое-кто решил прервать. А ты?

— Извини, но неужели ты не поинтересовался, кого с костра снимал, перед тем как переносить? — неподдельно удивился вопросу.

— Да мне не принципиально было, кто ты и как зовут. Главное, способности были, жизненные принципы тоже и мозги на месте. С остальным разбираться некогда было, тут Михаил уже загибался.

Манера общения и рассуждения Комаро мне импонировали. Простой он, без пафоса. Чётко и по делу. С таким сотрудничать одно удовольствие.

— Кое-кто — это имеются ввиду человеческие разборки или божественные? — решил я уточнить на всякий случай размер задницы, в которой оказался. И всё равно это было лучше, чем обжарка до хрустящей корочки на костре.

— Думал, что человеческие, но с учётом того, что у меня уничтожают второй род за последние семь сотен лет, уже не уверен, — с сомнением отозвался Комаро.

Так себе статистика. И дураку понятно, что с таким раскладом к нему под опеку скоро ни один род не захочет идти. А это потеря репутации среди их круга, да и полное бессилие в перспективе. Ох, как я хорошо понимаю его мотивы. Сам через что-то подобное прошёл. Теперь понятно, почему Комаро выдёргивал душу из другого мира. Здесь не только способности, но ещё и опыт нужны были. Ну что же, повоюем, значит.

— Что требуется от меня?

— Да по большому счёту ничего сверхъестественного. Живи да радуйся, детей можешь побольше наплодить, чтобы было кому род продолжить и паству мою пополнить. Оно же как, чем больше верующих, тем я сильнее, — продолжал рассуждать Комаро. — Чем я сильнее, тем больше плюшек тебе перепадёт от моего покровительства.

— Звучит неплохо, — отозвался я. — А как с печатью быть? Она меня сильно... кхм... ограничивает в инструментарии.

— Тут проще, чем быстрее мне верующих подкинешь, тем быстрее силу наберу и печать сниму. Пока только ослабить могу. Ты вообще кому дорогу в своём мире перешёл, что тебя не только качественно запечатали, но ещё и продолжают искать по всей изнанке? — с любопытством поинтересовался уже мой покровитель.

— Да так, всем и сразу, — скривился я, вспомнив последние годы своей жизни. — У вас тут приспешники света случайно не водятся?

— Фу, мерзость какую вспомнил, — отреагировал Комаро на мой вопрос, — у нас здесь нет тьмы и света, есть боги — покровители родов. Если кому дорогу перейдёшь, то гонять будут не меньше этих... святош... Так что ты постарайся первое время поаккуратней без наездов на посторонние роды. Я изрядно потратился на твой перенос и маскировку печати, прикрывать будет нечем.

Я принял к сведению предупреждение. Шевелить осиное гнездо не собирался, а вот разобраться, что здесь и как, ещё предстояло.

— Способность призвать комарика-то можно оставить? — поинтересовался исключительно удобной для мага крови способностью. От перспектив использования аж дух захватывало.

— А, это? Да, пожалуйста, воплощать пока не сможешь, но ближайшие всегда на зов откликнутся, как на мой, — отмахнулся Комаро, — пора мне. Дела. Перстень у бабки возьмёшь.

— Что за бабка? Я думал, Миша — сирота.

— Не Миша — сирота, а ты — сирота! Привыкай! — одёрнул меня покровитель. — А бабка... О, была б она лет на пятьдесят моложе, сам бы приударил. Тебе понравится, — с восхищением отозвался бог, — такую кровопийцу ещё поискать.

Ощущения божественного присутствия исчезло. Я прокрутил в памяти воспоминания налётчиков и пошёл домой отмечать второй день рождения. Радовало, что память Миши постепенно сливалась с моей благодаря всё той же магии крови. Храни её Комаро! Информация поступала не лавиной, а дозированными порциями. Стоило сосредоточиться на вопросе, как ответ возникал в памяти, если вообще там был.

***

Ну что сказать, Хмарёво впечатлило. Это вам не сельский домик в два этажа с резными ставнями, как я себе его представил. Это оказался минизамок с мощными стенами, угловыми башнями, узкими бойницами. Всё это великолепие обнесли крепостной стеной, вокруг которой был ещё ров, заполненный бурой водицей не то из болота, не то из какой— то речушки.

Сюрпризы начались, стоило мне дойти до навесного моста через ров. Там мне встретились два иссушенных обескровленных трупа в длинных чёрных накидках. Странно, что у бедолаг были вырваны языки и выколоты глаза. Хотя какие бедолаги, меня такие в плащах чуть на болоте не притопили. Так что так им и надо.

Дальше трупов становилось больше. Поднимаясь на крыльцо, я уже знал, чего ожидать. Пройдя сквозь холл в одну из малых гостиных, я увидел виновницу всего этого великолепия. Юная блондинистая прелестница в рубиново— чёрном платье с царским видом восседала в кресле у камина и продолжала свою трапезу. Ещё один душегуб в чёрном плаще уже даже не отбивался, а лишь тихо мычал, рыдая кровавыми слезами.

А хороша, чудо как хороша! — с восторгом оценил бабку Михаила. Как догадался?

Так сложно не догадаться, если над камином висят три её портрета: юной девицы, какой она была сейчас, сочной желанной красавицы, знающей себе цену, и смертоносной зрелой аристократки, от взгляда которой святоши в моей прошлой жизни начали бы креститься.

Прав Комаро, кровопийца ещё та! За раз выжрать больше десятка человек — это вам не комариками капли крови цедить. Видно, долго бабка жила без подсоса, раз сразу до молоденькой её откатило.

— Приятного аппетита, Агафья Петровна, — проявил учтивость в соответствии с возрастом и этикетом, хотя лично я не против был бы проявить её где-то в спальне да на шёлковых простынях. Чай, не родная, а приёмная. Бабушка оценила мой взгляд абсолютно верно, аккуратно вытерев капельки крови из уголков губ и невероятно эротично облизнувшись.

— И ты здрав будь, внучок! — хихикнула, словно пьяная. — Кого это к нам в Мишку закинуло?

Я демонстративно поднял бровь в немом удивлении, желая услышать её варианты.

— Ой, да будет тебе, уход души последнего Комарина я почувствовала, а значит, хранитель рода успел подсуетиться и кого-то протянуть под шумок, — Агафья Петровна с отвращением посмотрела на свой едва живой «обед» и одним нежным движением ладони свернула ему шею. Следующее движение я скорее угадал, чем увидел. Меньше такта сердца понадобилось вампирше, чтобы оказаться передо мной и оскалиться удлинёнными клыками в хищной улыбке. Вот только мой нож уже прижимался к её горлу, намекая на взаимный обмен нежностями. Агафья была чуть ниже меня ростом, посему мне пришлось заставлять себя играть с ней в гляделки, чтобы не отвлекаться на упругую девичью грудь второго размера.

— Перстень! — обворожительно улыбнулся я «бабушке».

— А может, и будет из тебя толк, — задумчиво пробормотала себе под нос Агафья и, не стесняясь запустила руку себе в декольте, вынимая старинную печатку из адаманта с гравировкой комара на навершии. — Мишка уже бы обделался от страха.

— Не стоит так...— я покачал головой, вступаясь справедливости ради за бывшего владельца этого тела, — на малый круг призыва он сподобился и одного из нападавших тоже отправил к праотцам.

— Всё равно не в коня корм был, — Агафья отступила на шаг назад, поигрывая родовым перстнем, — да и на тебя ещё посмотреть надо. Пойдешь в академию на изнанку, пока я тут немного шороху наведу.

— Не пойду, — вспомнил я комментарий Комаро о поисках моей многострадальной души на изнанке, — нельзя мне пока туда.

Агафья вздёрнула бровь в удивлении, будто впервые увидела меня, а в следующее мгновение ринулась в бой. Когти её удлинились и мелькали в опасной близости от моей шеи. Кое-как блокируя удары, я заметил, что дерётся она не в полную силу, словно специально замедляла себя. Спарринг продлился меньше пяти минут, но выжал из этого тела все соки. Даже предугадывая направления ударов на опыте, я не всегда успевал среагировать. Одним словом — слабак.

«Бабушка» остановилась так же внезапно, как и ринулась в атаку.

— Так и быть, отправлю тебя к комарам, раз нельзя на изнанку, — она демонстративно покрутила перстень вокруг указательного пальца с наманикюренным коготком. — А его получишь через три месяца, если, конечно, доживёшь.

От её предвкушающей и злорадной улыбки у меня закрались нехорошие предчувствия.

— Кто такие комары?

— Частная школа, основанная твоим прадедом вдали от взглядов людей и... кхм...находящаяся вне юрисдикции нашего законодательства, — Агафья с какой-то теплотой и ностальгией отвечала на вопрос. — Её выпускники становятся широко известными в узких кругах специалистами. Наши услуги стоят баснословно дорого.

Хм...Секта? Гильдия наёмных убийц? Вслух же спросил совершенно другое:

— Ты же вроде должна радеть за сохранение рода? Нет?

— Если станешь её выпускником, то твои шансы и шансы всего рода на выживание сильно вырастут. А перстень там будет лишним. Одно из условий обучения — полная анонимность и отсутствие связи с богами-покровителями.

Я раздумывал скорее для вида. Отсутствие связи с Комаро меня не пугало. Собственного опыта и умений должно было хватить с лихвой, а физику как раз и прокачаю. Внезапно заметил, как Агафья переменилась в лице, судорожно снимая с пальца перстень с чёрным камнем и бросая им в меня. Я на автомате словил печатку, и перед лицом стала разрастаться разноцветная воронка портала.

— Скажешь, что ты от Агаты! — услышал я последние слова «бабушки», практически зашвырнувшей меня в портал. Их окончание поглотил грандиозный взрыв, и воронка захлопнулась.

Глава 2

Из портала я вывалился на брусчатку, успев немного погасить инерцию падения перекатом. Рядом с моей головой опустился топор, высекая искры из камня.

Ах ты ж, сука! Едва откатился в сторону, как топор ударил в то место, где секунду назад я лежал. Вокруг кипел бой. Четвёрку бойцов зажимали в кольцо. На каждого приходилось по два, а то и три атакующих. И стоило же мне вывалиться почти им под ноги. Я даже встать не успевал, только кувыркался, как бешеная белка по окровавленным камням брусчатки.

Стоп, а вот кровь — это уже хорошо. Свежая, ещё не свернувшаяся, чья бы она не была. Кожа впитывала искры чужих жизней, сплетаясь в такой пряный коктейль из азарта, адреналина, отчаяния и даже вожделения, что мне начисто сорвало все тормоза. Кровавая пелена застила глаза, напрочь отключая разум и оставляя лишь голые рефлексы.

В себя я пришёл изрядно потрёпанный и на деревянных нарах. Мрачные каменные стены, отсутствие окон и отхожее место в углу намекали, что я ни разу не у лекаря, а скорее всего, в одиночной камере.

Последние воспоминания утонули в красном мареве. Плохо. Последний раз меня так накрывало в далёкой юности, когда не умел отделять чужие «я» от своего. Неужели у кого-то в крови была боевая ярость, что меня так качественно обнулило? Радовало, что у Миши ещё тело слабое, а не то натворили бы с ним дел. А так, не пыточная, и на том спасибо.

В глазах чуть двоилось, поэтому силуэт сидящего напротив лысого мужика в чёрной военной форме без знаков различия периодически множился и снова сливался воедино.

Лицо абсолютно невыразительное, раз увидишь — больше никогда не вспомнишь. Из приметного только странная татуировка на шее, скрытая под формой.

— Ну здрав будь, личинка, — прошелестел он бесцветным голосом. — Чей будешь?

Хороший вопрос, фамилии тут не приветствовались, судя по предупреждению Агафьи, а потому оставался лишь один вариант.

— Я от Агаты, — стянул с мизинца перстень с чёрным камнем и протянул незнакомцу.

Татуированный взял кольцо и в задумчивости повертел его в разные стороны. Ни знаков различия, ни меток богов на нём не было. Самый обычный женский перстень.

— Почему сама не сопроводила?

— Отправилась навести шороху, — дословно процитировал «бабку» Михаила, искренне надеясь, что её не убило взрывом после десятка выпитых досуха людей. Даром, что неродная, а всё-таки семья. — Обещалась приехать на выпускной.

— Самонадеянное заявление, — прошелестело в ответ. — Под чем дрался?

— Состояние аффекта, — ни словом не соврал я. — Когда голову от тела чуть не отделили пару раз, глаза красной пеленой застило, — и это тоже была чистая правда. Демоны таились в нюансах.

Лысый минуту буравил меня тяжёлым взглядом, но не стал продолжать расспросы.

— Собирайся, — в меня полетел увесистый бумажный пакет. Внутри оказался комплект белья и походной формы вплоть до ремня, перчаток и платка. Обувь с высокой шнуровкой уже ждала меня возле нар. — Сегодня переночуешь в казарме, а завтра на полевом выходе посмотрим на тебя.

Дважды просить меня не надо было. Я и так изрядно продрог, отдыхая в чём мать родила под лёгкой простынкой. На одевание потратил рекордно короткую минуту, и то потому, что пришлось шнуровать ботинки. Лысый только хмыкнул себе под нос, искоса наблюдая за моими сборами. Не поверишь, мужик, сам в шоке, как шустро Мишино тело приоделось в незнакомую одежду.

Мы уже собрались на выход, как лысый неожиданно развернулся и потребовал:

— Оголи левое запястье, — я не стал сопротивляться, послушно выполнив требуемое, и почувствовал, как на руке защёлкнулась тонкая цепочка. — Никогда не снимай. Она меняет твою внешность.

— У остальных тоже есть такие? — полюбопытствовал, рассматривая новый артефакт синеватого цвета.

— Да. Анонимность — один из основных принципов школы. Тебя в бою и рассмотреть толком не успели, весь в крови был.

Продолжать расспросы не стал. Мы уже вышли из подвала, который, судя по всему, здесь был карцером. Путь в казарму я особенно и не запомнил. Давали о себе знать усталость и обилие ран на теле. Во время свалки все против всех меня неплохо так посекли, но на адреналине и чужой крови самые серьёзные раны успели затянуться и покрыться корочками. Остальное было терпимо. Да и на перевязочный материал местные не поскупились, чтоб я не отдал Комаро душу раньше времени.

На дворе стояла глубокая ночь. Наши шаги отзывались хрустом гравия под ногами. Ветер доносил запах хвои и древесной смолы. Изредка скрипели вековые деревья, разбавляя какофонию лягушек на местном болоте. Лес. Древний. Сильный. В памяти Михаила нашлись воспоминания об этом месте, но погрузиться в них сразу не вышло. Мы пришли в казарму, которая оказалась приземистым каменным строением с черепичной крышей. Внутри было на удивление прохладно. Не так, как на улице, но и раздеваться резко расхотелось.

Тусклый свет потолочных светильников выхватывал из темноты ряды коек вдоль стен, на которых самозабвенно спали местные курсанты. Храп одних перемешивался с тихими болезненными стонами других. Да, похоже, лечением их тут не баловали. Хотя в памяти Михаила была информация и про чудо эликсиры, и про магов жизни, поднимающих практически со смертного одра. Я, оказывается, тот ещё счастливчик. Сам себя не подлечишь, никто не подлечит. Обожаю магию крови за её универсальность. Никогда бы не променял её на стихийную.

Лысый махнул рукой на ближайшую от входа свободную койку.

— Располагайся. Подъём на рассвете, — уже на выходе до меня донесся едва слышный шелест, — постарайся до него дожить после сегодняшних выкрутасов.

Предупреждению я внял, а потому четыре часа до рассвета провёл без сна. Тем более после кровавой отключки чувствовал себя сносно. Чего не скажешь о моей соседке. У девчонки зуб на зуб не попадал от холода, выдавая такую чечётку, что любой дятел обзавидовался бы.

И это жутко отвлекало. Хотелось провести эти четыре часа с пользой и покопаться в памяти Михаила. Лежал я одетым, поэтому решение поделиться одеялом вышло спонтанным. Укрывая девушку, свернувшуюся калачиком, я в первую очередь отметил хрупкость фигуры и блондинистую шевелюру, торчащую из-под одеяла. А во вторую вдруг ощутил нечто сродни узнаванию. Смутный отголосок на уровне интуиции. Подорожник. Лекарская трава для заживления ран. Ответ на то, какое отношение имел подорожник к девчонке, дала память Миши.

Оказывается, боги покровители в этом мире были не только животными, птицами или насекомыми, как Комаро, но ещё и растениями. Обычно семьи с такими покровителями были более слабыми и входили в состав более сильных кланов на правах вассалов. Вот именно из такой семьи и была моя соседка, их роду покровительствовал Подорожник. Я же, скорее всего, распознал покровительство по крови, поглощённой во время боя.

Интересно получается, в этом мире мой дар получил дополнительные возможности. Теперь я, кажется, запоминал всех носителей поглощённой крови и определял их покровителей. Ещё бы способности выявлять, было бы вообще отлично, но и с этим грех жаловаться.

Потянувшись к дару, я раскинул его на всю казарму, пытаясь отыскать тех, чью кровь уже ощутил на своём теле. Результат вышел необычным. Из двух десятков курсантов я узнал двенадцать человек в первом бою. Вот тебе и анонимность.

Кого там только не было: птички, рыбки, цветочки и деревца. Была даже пара безродных, вернее, безбожных или безтотемных. Тьфу, в общем, без покровителя они были, сами по себе, тёмные лошадки. Вот и выходило, что, отправив меня к «комарам», Агафья или всё-таки Агата засунула прямо в серпентарий отпрысков аристократических родов. Ну просто банка со скорпионами, где в конце должен был остаться сильнейший. И ладно бы ещё только мужчин, но за что сюда сослали троицу девиц: Подорожницу, Репейницу и Лягушку, для меня осталось загадкой.

Про себя отметил ещё одного курсанта. Он имел тотем Медведя, и именно его кровь с нотками боевого безумия снесла все мои хлипкие барьеры. Медвежонок сейчас громогласно храпел, словно боевой сигнальный горн над провалом изнанки.

Ещё восемь курсантов остались неопознанными.

Зубная чечётка прекратилась, соседка крепко уснула, а я всё продолжал терзать память Михаила. На этот раз меня интересовало всё, связанное с этим местом.

В семье особо не распространялись на эту тему, но что-то Михаил знал. Например, что когда-то частная школа была кузницей кадров для разведки. Основной специализацией комаров был шпионаж и действия в глубоком тылу, но никак не боевые действия.

Вот только со смертью последнего кадрового военного в семье, школа стала чем-то сродни пансионата для богатых детишек, где великовозрастных чад тренировали жутко дорогие и жутко специфические репетиторы.

Кстати говоря, сама Агафья Петровна и была таким узким специалистом, тренируя Михаила как личного ученика и вбивая ему в голову принципы работы с кровью, основы ритуалистики и даже жертвоприношений. Михаил искренне не понимал, за что ему такие мучения, ведь хотел выучиться на печатника.

В чём-то я его понимал. У настоящего наследника Комариных магии крови было на донышке, а вот печати у него получались легко и непринуждённо. Однако ради выживания рода он старательно зубрил учение Агафьи, хоть применить большинство из изученного был просто не в силах.

Я прямо-таки с удовольствием покопался в памяти Михаила, пытаясь определить уровень подготовки самой Агафьи. По всему выходило, что «бабушка» вошла бы в полсотни сильнейших магов крови в моём мире, но до первой среди равных ей было далеко.

В целом, сложившаяся ситуация меня устраивала полностью. От охотников меня спрятали, время адаптироваться в новом мире я получил, осталось взять всё, что мне могут дать комары и придумать, как увеличить количество верующих в Комаро. Уж очень хотелось поскорее снять печать. Действуя через прямой контакт с кровью, я чувствовал себя неразумным студентом на самой низшей ступени развития. Мысленно одёрнул себя, напоминая, что ещё сутки назад не было и этого. Так что, хвала Комаро, начало положено, а с остальным справимся.

***

Настенные часы пробили полночь, и в канцелярии министерства обороны всё затихло. Лишь в одном окне на третьем этаже до сих пор горел свет. За столом сидел мужчина лет сорока, в задумчивости постукивая пальцами по массивной дубовой столешнице.

Он даже внешне напоминал своего родового покровителя. Невысокий, сутулый, с жиденькими усиками под длинным носом и маленькими бегающими глазками. Так же, как и его бог, Аркадий Иванович руководствовался принципом: «Всё в дом, всё в семью». Терпение, внимание к деталям и усидчивость позволяли собирать информацию по крупицам и создавать воистину гениальные планы по обогащению семьи.

Исполнители, отправленные в самую что ни на есть задницу их необъятной Родины, не выходили на связь. И ладно бы только исполнители, но вестей не было и от племянника. Антоша должен был поставить точку в некрологе на провинциальный род Комариных, которые триста лет назад умудрились отхватить себе в собственность два уникальных места. В перспективе там таились миллионы, а то и миллиарды российский рублей, но нужно было всё сделать так, чтобы и комар носа не подточил.

Мужчина хмыкнул. Каламбур. Десять лет приходилось исподволь подтасовывать факты, подделывать документы, терять кое-что из архивов и шаг за шагом устранять конкурентов. Но оно того стоило.

Наконец, тихо брякнул мобилет, и мужчина приложил его к уху. Новости он слушал с абсолютно непроницаемым выражением лица, лишь изредка подергивая усиками, словно самая настоящая крыса.

— Сколько трупов? ... Взрыв? ... Мумия? ... А что остальные домочадцы? — получив ответы на все интересующие его вопросы, Аркадий Иванович добавил холода в голос, — расследование беру под личный контроль. Завтра жду на стол первичный рапорт.

Мобилет отключился, а мысли Аркадия Ивановича только начинали свой разбег. Антошка, значит, поплатился за самонадеянность и стал мумией. Жалости к безвременно усохшему родственнику он не испытывал. Род у них отличался завидной многочисленностью, одним недоумком больше, одним меньше. Ещё нарожают. А вот из его смерти можно выудить немало преференций, начиная с личного контроля дела и заканчивая самой банальной военной пенсией и звездой погибшего при исполнении.

И всё-таки, что же пошло не так, что второй группе пришлось подрывать к чёртовой матери хорошо укреплённый особняк? Что им смогли противопоставить малолетний слабосилок и престарелая нянька? Опять же придётся оплатить недешёвые услуги мага смерти, чтобы получить подтверждение их смерти во взрыве. Лучше один раз переплатить и удостовериться в собственных правах, чем потом горько жалеть о самонадеянности.

***

Паук пересматривал личные дела нового потока. Инструкторы получили задание не вмешиваться в стычки между курсантами. За первые пять дней, не считая убойной дозы физподготовки, эти... с позволения сказать аристо... умудрились выстроить собственную иерархию, где во главе встал один из косолапых, подпевалами ему стали мелкие хищники, а все растительные и земноводные и тем более безродные оказались подмяты под них.

Единственная, кто ещё умудрялся брыкаться, оказалась вторая наследница лекарского рода Подорожника. Мелкая девчушка раз за разом показывала зубы, не идя в открытую конфронтацию, но и не давая себя подмять в прямом смысле слова. А ведь Репейница и Лягушка вполне прекрасно себя чувствовали, перекувыркавшись чуть ли не со всем потоком. Анонимность местами открывает истинные чувства, и далеко не всегда они лицеприятны, но это уже проблемы их семей.

До вчерашнего вечера Паук планировал сделать Подорожницу собственной ученицей, тем самым оградив от приставаний местного альфасамца, но всё обернулось даже лучше. Агата, исчезнув на долгие семь десятков лет, впервые направила в школу собственного протеже. И парень оказался, ох как непрост. Его стиль боя, когда в свалке он отбивался и от инструкторов, и от новобранцев, не был похож ни на один из виденных ранее Пауком.

Что-то похожее выдавали латиноамериканские бойцы, называя это капоэйрой. Обилие крутящих движений, похожих на танцевальные па, подсечки, использование инерции движений соперника. Но самое главное отличие — кровь! Парень практически искупался в ней. Паук насчитал не менее десяти серьёзных попаданий по неизвестному и ещё почти два десятка, прошедших вскользь. И каждый раз новенький как будто нырял в свежую кровь на брусчатке, не то восстанавливаясь, не то поддерживая свой кровавый боевой транс.

Одно это давало надежду, что мальчишка — и есть тот самый последний отпрыск Комариных, которого прятали последние десять лет ото всех в надежде спасти от участившихся покушений. А это значит, что Агате удалось не просто отыскать, но ещё и воспитать не абы кого, а настоящего комара по духу. Конечно, он ещё не встал на крыло, но кровь...Кровь на его зов откликалась, а это самое важное на границе аномалий.

Они, кадровые разведчики и последние кровники Комариных, вынуждены были просто ждать, кого поставит во главе рода Комар. Всё, что они смогли, это не дать умереть школе. Хотя, положа руку на сердце, и здесь они не слишком преуспели.

Запросы в министерство обороны уходили и возвращались с отписками сродни «Денег нет, но вы держитесь», «Ваше обращение очень важно для нас, но не находится в приоритете интересов военного ведомства» и самое шедевральное: «В связи с длительным отсутствием подтверждения необходимости присутствия государевых людей на заданных секретных объектах, финансирование будет прекращено. Для получения довольствия рекомендуем вернуться на действительную службу».

Паук сплюнул. Они и так на действительной службе, а если в ведомстве засели крысы, то он и его ребята не собираются им уподобляться. Честь и совесть не последний звук для комаров. Они будут стоять на границе аномалий столько, сколько потребуется.

Глава 3

Я всё-таки задремал. Проснулся от неаристократичного тычка пальцем в рёбра и шипения:

— Вставай, пока тёмную тебе не устроили.

Хм, Подорожница. Могла и промолчать, глядя, как меня собираются бить всем потоком, а нет. Чувство благодарности оказалось ей не чуждо. Удивило, что Репейница и Лягушка тоже приближались на цыпочках к моей постели среди прочих неравнодушных. А вот косолапый уже фиксировал перекладиной дверь, чтобы мне не удалось сбежать.

Почему-то в душе разгорался уже знакомый азарт. Хорошо же я искупался в их крови, если за ночь действие не выветрилось. Расклад «девятнадцать на одного» меня категорически не устраивал. А значит, следовало уравнять шансы, но так, чтобы не выдать себя с потрохами. Потянувшись через дар к крови уже знакомых обидчиков, я сделал самое простое и малозатратное влияние, которое только мог. Дамы вперёд!

— Ой! Ой! Ой! Мамочки! Посторонись! — послышался сперва несмелый писк, а затем проклятия и ругань в полный голос, когда Репейница и Лягушка с бурчащими животами ломанулись в уборные, расталкивая всех на своём пути.

Ни о какой скрытности дальше уже не шло речи. Один за одним в том же направлении рванули остальные зачинщики, а вот оставшиеся восемь уже в нерешительности взирали то на сонного меня, то на уборные, где сейчас раздавалась просто канонада залпов чьих-то разрываемых задниц.

Косолапому и ещё нескольким курсантам места в туалетах уже не хватило, и они вынесли дверь вместе с перекладиной в едином порыве найти свободные отхожие места.

— А я предупреждала, что нечего жрать всё подряд на ужине, — снова пришла на помощь Подорожница, неосознанно прикрывая мою диверсию. — После лечебных элексиров прошлого поколения плотно есть противопоказано.

На восьмёрку нерешившихся тяжело было смотреть без улыбки. Они переступали с ноги на ногу, вспоминая, чем ужинали накануне, и мысленно прикидывая свои шансы оказаться в рядах дристунов.

Решив не искушать судьбу, они вернулись на свои места.

— Спасибо! — произнёс я одними губами, глядя на торчащие из-под двух одеял голубые глазёнки Подорожницы. Та только фыркнула в ответ, поглубже зарываясь в тепло. Интересно, а я вижу реальный облик девушки или всё-таки морок, наведённый артефактом? Я склонялся скорее к первому варианту, ведь крови всегда было глубоко всё равно на магию иллюзий.

Спустя четверть часа мы услышали крики и ругань местных инструкторов. Если опустить трёхэтажные конструкции брани, то она сводилась к неумению быть сдержанными в еде и карам в виде уборки своих отходов, разбрызганных по всей территории школы.

Досталось всем. Девушки убирали казарму, а парни — остальную территорию школы, которую успели пометить болезные. Ну, что сказать, через два часа общественное мнение изменило направление, и прибить уже хотели дристунов. На меня всё больше косились, но не лезли. Ноющие задницы и урчащие кишки отлично выбивали из головы желание померятся силами. Но как позже оказалось, инстинкт размножения не смогла перебить даже горящая огнём задница.

Сама школа выглядела как особняк или поместье средней руки, затерянное посреди многовекового леса. Каменные стены с башенками были повыше, чем в Хмарёво, но, в целом, видно было, что оба поместья строились по одному проекту. Сюрпризом стало, что, несмотря на нахождение в лесу, на мой призыв не откликнулся ни один комар. То ли, и правда, здесь блокировалась связь с местными божествами, то ли я без перстня не мог пользоваться призывом.

Ответ я, как ни странно, подслушал. После уборки мы отправились в столовую, где на грубо сколоченных столах стояли подносы с оловянными тарелками постной рисовой каши и вареными яйцами и чашки с коричневым отваром. Курсанты косились на завтрак с опаской.

— Отвар из дубовой коры — прошлый век, — бурчала себе под нос Подорожница, усаживаясь на лавку возле стены, — но хоть дристать перестанут, если магия не работает.

— Ты что-то сказала, мелюзга?! — тут же отозвался косолапый, усаживаясь вплотную к блондинке и вжимая её своей массивной фигурой в стенку.

«Да что ж ты такой неугомонный-то?» — пронеслась у меня мысль, пока я подхватывал поднос со своим завтраком. Как бы ни хотелось есть, но, видимо, придётся вмешаться.

— Демонова школа с её демоновыми правилами! «Вы должны уметь постоять за себя без магии, используя только подручные средства», — перекривляла Подорожница кого-то из инструкторов и тут же обратилась к Медведю. — Валил бы ты отсюда, а не то я тебе недержание на постоянной основе устрою.

Похоже, стычка между ними проходит не впервые. На Медведя предупреждение не возымело должного эффекта, судя по следующим словам:

— Ну чего ты ломаешься, как девочка-цветочек ни разу не динь-динь! Вон остальные не против уединиться, но их на всех не хватает, а я в очередях стоять не собираюсь, — одной рукой он уже задирал куртку и шарил по телу блондинки. — А так и тебе сброс напряжения от излишков магии, и мне приятно!

Я медленно смещался в сторону быкующего альфасамца, сокращая дистанцию для удара. Как мужчина, я Медведя вполне понимал. Подорожница — девушка видная, невысокая, с узкой талией, вторым размером груди и длинными стройными ножками, но вот методы ухаживаний не одобрял совершенно. Он принудит девчонку, а она даже не поймёт, кто из-за их хвалёной анонимности. Мне всё меньше нравились здешние порядки. Где инструкторы, в конце концов?

— С чего ты взял, что магия вообще у меня есть? Может, я из неодарённых? — блондинка заговаривала зубы, безрезультатно пытаясь вытянуть руку громилы из-под куртки.

— Ну тогда и подавно ломаться нечего, если тебе такую честь оказывают! — Медведь попытался навалиться на девушку всем телом.

— Мне окажи! — улыбнулся я кровожадно и, пользуясь замешательством, ударил деревянным подносом нахалу по кадыку. Медведю резко стало не до эротических игр. Схватившись за горло, он силился сделать вдох. Подорожница тоже не растерялась, со своего места ударив того по ушам.

— Придурок! Думаешь, я не вычислю, кто ты? — наклонившись, она прошипела ему прямо в ухо так, чтобы слышали все. — Ещё одна такая выходка, и вне пределов школы ты станешь кастратом, будь ты хоть наследник самого Кречета!

Девушка уже была на пороге столовой, как раздался громогласный крик инструктора, выросшего словно из-под земли:

— Завтрак окончен! Ну-ка личинки! На выход, живо! Всем построиться на плацу и ознакомиться с инвентарем! Живее! Живее! Живее!

Удивительно, но курсанты не стали спорить, а лёгким бегом отправились на плац, бросив недоеденный из-за нашего представления завтрак. Построились мы быстро. Несмотря на утренние уборочные работы, полевой выход не отменили.

Перед нами стояли вместительные рюкзаки. Подорожнице так вообще рюкзак доходил до подбородка в высоту.

— Сейчас вы самостоятельно разберёте рюкзак и соберёте его с учётом недельного туристического маршрута, — зычным голосом отдавал команды инструктор.

Я непроизвольно хмыкнул, ибо Мишина память подсказывала, что Агата частенько гоняла его по болотам на такие полёвки. Туризмом там и не пахло. Тогда Комарин думал, что над ним измываются из извращенного удовольствия, сейчас же выходило, что его готовили к нормативам комаров.

Разбирал рюкзак я на автомате. Мишина мышечная память работала прекрасно, за что стоило благодарить Агату. Предметы появлялись передо мной и сортировались по мере необходимости в лесо-болотистой местности. Что туризм у нас пойдёт через топи, я уже практически не сомневался. Всесезонная палатка, теплоизолирующий коврик, малая сапёрная лопатка, маскировочные халаты, индивидуальная аптечка, тенты для укрытия, индивидуальные рационы питания из расчёта на семь дней, водонепроницаемые мешки для упаковки вещей пока откладывались к полезному.

Туда же отправились перчатки без пальцев, лицевые платки, верёвки, упрощённые системы очистки воды, кружка, фляжка и даже термотаблетки для разогрева рациона и кипячения воды. Комплекты сменного белья и влаго-ветронепроницаемой формы тоже были не лишними. Я заметил, что инструктор, прохаживаясь перед строем, то и дело бросал заинтересованные взгляды на мою сортировку. Подорожница тоже как бы невзначай чуть выдвинулась из строя и оценила мои старания. Девчонка оказалась не глупой и быстро внесла изменения в свой список.

Подождав, пока блондинка завершит свои правки, я быстро уложил всё необходимое в малый походный рюкзак, который оказался тут же на дне большого. Немного подумав, захватил с собой и плотно свёрнутый больший походный рюкзак. Почему-то подумалось, что он прекрасно может использоваться как альтернатива носилкам.

Кто же знал, что я уже тогда задницей предчувствовал неприятности. А пока мы слушали вводный инструктаж.

— Все вы чувствуете себя всесильными, используя магию и родовые дары. Наша задача — показать, что вы способны на большее. Вы все не представляете своих пределов. У нас вы не только их достигнете, но и перешагнете. На первом этапе вам предстоит восьмичасовой марш в сопровождении инструкторов до места старта. Вторым этапом будет прохождение индивидуального маршрута, подготовленного для каждого из вас. В финальной точке маршрута вас будет ждать инструктор с картой для прохождения третьего этапа. И последнее, — инструктор сделал паузу. — будьте сдержаны, бдительны и не забывайте, что анонимность не освобождает вас от понятий чести, — при этом инструктор демонстративно посмотрел на Медведя. — На этом инструктаж окончен! Нале-во! Раз! Два! За направляющим лёгким бегом марш!

И мы побежали. Сумрачный лес, подстил из хвои пружинит под ногами. Воздух такой чистый и свежий, что захлебнуться можно, как родниковой водой. Птички чирикают, да ветерок шумит в кронах деревьев. Казалось бы, красота да и только!

Это только вначале казалось, что ополовиненный рюкзак легче полного. Спустя полчаса нашими языками можно было шеи вместо шарфов оборачивать. Воздух уже натурально жёг лёгкие.

Лягушка и Репейница сдались ещё раньше, капризно заныв и потребовав у своих ухажёров забрать и так практически пустые рюкзаки. Здесь их ждал первый урок. Оказалось, что если в койке — вместе, то в жизни — врознь. До девушек начала доходить вся незавидность ситуации, и более того она отчасти сыграла им на руку. На голой злости они смогли продержаться в хвосте ещё пару часов.

В то время как мы монотонно перебирали ногами вслед за инструктором, тот, словно издеваясь, бежал с полным походным рюкзаком, а там и снегоступы, и каска, и зимняя одежда и ещё полрюкзака несомненно нужных в других широтах вещей.

Я бежал, глядя под ноги и стараясь не упускать из виду спину инструктора. Мишина подготовка радовала, вот только мелкие и не очень раны, полученные в общей свалке, щипало и жгло от пота, ручьями стекающего по телу. Было больно, я бы отдал очень многое, чтобы просто смыть с себя этот солёный разъедающий пот и сменить одежду, но бег продолжался.

Выбрав группу в середине строя, я примкнул к ним. В этой группе бежала, сцепив зубы, и Подорожница. Девушке явно было тяжело, но грудь её вздымалась ровно, а не рваными вздохами, как у большинства курсантов. Лицо было бледным, в то время как мы все напоминали перезрелые томаты на грядке. Да даже Мишино тело после тренировок чувствовало себя хуже, чем она.

Не впервые я задумался, что девушка, скорее всего, лекарь. И если на других её магия не действовала в школе, то уж себе то она могла помочь и с успехом помогала.

«Ну что ж, не одному мне плюшек отсыпало природой», — подумал с белой завистью.

Кстати, насчёт плюшек. Спустя четыре часа инструктор объявил привал. Попадали мы ровно там, где услышали команду. Единственное, что заставило меня буквально воскреснуть из мёртвых — это гладь лесного озера, поблескивающая в лучах обеденного солнца. Раны не перестали болеть и чесаться, а потому, кое-как выбравшись к берегу, я принялся раздеваться. Прохладная водичка так и манила после четырёхчасового марафона. Остальные курсанты, как ни странно, последовали моему примеру. Шум и гам стояли невообразимые. Всё же молодость не убить никакими нагрузками.

Аккуратно сложив все вещи, я принялся разматывать полоски некогда белой ткани, здесь выполнявшие роль бинтов. Вокруг стало удивительно тихо. Я заметил ошарашенные взгляды, бросаемые на меня со всех сторон. Что вызвало подобную реакцию, я понял, взглянув на собственное отражение в воде.

Это был и я, и не я одновременно. От Михаила осталась оболочка, худощавая, высокая, под метр восемьдесят пять сантиметров, с тёмными волосами и вполне мужскими чертами. От меня прошложизненного остались глаза. Правду говорят, что глаза — зеркало души. Так оно и есть. Красные, уставшие, повидавшие многое.

А вот всех остальных привлекло обилие воспалённых разъеденных потом ран. М-да... Такое ощущение, что меня пытались нашинковать как капусту, но не вышло. Осторожно взялся стирать бинты. Их потом можно будет обмотать вокруг тела, чтобы просохли.

Кое-как отжав материал для перевязки, сложил его поверх одежды, а сам, наконец, полностью вошёл в озеро. Мой стон был практически сродни сексуальному наслаждению. Я сцепил зубы, чтобы не закричать в голос, когда прохладная вода успокаивала раны. Жжение прекратилось, и я даже смог почти безболезненно сделать несколько заплывов в озере.

Рядом плескался Медведь, бросая на меня странные взгляды. Разбираться в их значении не было ни времени, ни сил, потому вернулся обратно на берег, пытаясь обсохнуть, перед тем как заново влезать в полевую форму.

Меня ждал сюрприз. Под бинтами были аккуратно припрятаны листья подорожника.

Я оглянулся по сторонам, но девушки из одноимённого рода так и не обнаружил. Мишина память подсказала, что листья нужно промыть и чуть потереть, чтобы они пустили сок. И лишь затем прикладывать к ранам. Я, правда, старался. Но прошлая жизнь чаще способствовала расчленёнке, чем лечению. Поэтому увы и ах, перемотался, как смог. Радовало, что хотя бы грязная потная форма одевалась поверх бинтов.

Следующие два часа бега прошли под девизом: «Кто не сдох, тот втянулся».

Оптимизм — наше всё, но даже его не хватило, и на исходе шестого часа девушки стали прилично отставать. Настолько прилично, что я плюнул на всё и побежал обратно. Пусть Репейница и Лягушка и хотели устроить мне тёмную, но, подозреваю, скорее из стадного инстинкта. А вот почему отстала Подорожница, мне было весьма интересно. Она-то как раз выглядела получше многих. Девушек я нашёл за поворотом, у высокого скального выступа, обросшего мхом и молодыми деревцами. Лягушка самозабвенно выворачивала желудок наизнанку. Блондинка поддерживала её, как могла, а Репейница подносила воду умыться и ополоснуть рот.

— Что с ней? Еда? — обратился наобум к предполагаемой лекарке. Та только отрицательно махнула головой.

— Больно! Богиня! Как больно! Помоги! — снова сложилась вдвое девушка, кожа её позеленела, словно реальная лягушачья шкурка, а вены вздулись.

— Говорит, что где-то чувствует смерть лягушачью, — как бы извиняясь за очевидную глупость, пробормотала Колючка.

Ах ты ж кровь всемогущая!

Предположу, что, находясь под покровительством конкретного Бога, массовую гибель его неразумных воплощений на земле сложно не заметить. А если ты ещё и лишён этой самой божественной поддержки и подпитки, то вообще можно ласты склеить, как те лягушки.

— Где?! Покажи! — чуть ли не прорычал в лицо и без того ослабевшей девушке. Та только махнула рукой за скальный выступ. Уже лучше, хоть направление есть.

Быстро раскинул свой дар на максимальную дальность в указанном направлении. Пришлось искать как через решето, лягушка — это вам не человека отыскать. А их там должно было быть сотнями, а то и тысячами, если бедную так накрыло.

На границе восприятия действительно была россыпь маленьких капелек крови, стремительно затухающая, словно огоньки свечей на ветру. Если предположить, что там болото, а где ещё водиться лягушкам, то что-то стремительно убивало целую колонию.

— Я за инструктором!

Уже убегая вдогонку за основным строем, я почувствовал, что там, на посреди лягушачьего конца света, появился кто-то очень большой и сильный.

Основную колонну я догнал минут через пять. Максимально ускорившись, рванул к инструктору и протараторил:

— Разрешите обратиться! Один из вверенных вам курсантов находится в степени крайнего истощения по причине магического оттока сил.

— Курсанты, оставить бег! Привал пятнадцать минут.

Пока остальные располагались, меня отвели в сторону.

— Чем подтверждается информация? Откуда уверенность, что это не саботаж учебного процесса? — взгляд инструктора был колючим, словно он меня подозревал в саботаже.

— Девушка не побоялась раскрыть анонимность, — тихо озвучил самую вескую причину. — Кто-то устроил лягушачий конец света, а её накрыло без магии и поддержки богини.

— Направление? — уже более серьёзно отнёсся к моим словам инструктор.

— Юго-запад. Огромное болото... было.

Инструктор достал из кармана плоский пенал, нажал какие— то кнопки и заговорил тихим напряжённым голосом:

— У нас ЧС. Код жёлтый. Квадрат Малой Трясинки. Болотную Деву на эвакуацию за пределы полигона, квадрат один-шесть.

На этом разговор закончился, а я ещё долго взирал на удивительный прибор. В памяти Михаила отыскал, что это мобилет — редкое и дорогое маго-технологическое устройство, для переговоров на дальние расстояния. Интересно, а мы по старинке с нужными людьми по крови связывались. Удобно или нет, ласкаешь сочную красотку или очередную тварь препарируешь, а будь добр ответь.

Этакая кровеносная социальная сеть. Где захочешь — не потеряешься и не исчезнешь. Причём, чем дольше ты живёшь, тем больший у тебя список контактов. Кто-то, конечно, имел неосторожность умереть, порой и с моей же помощью, кто-то добавлялся, но в целом очень удобно! Мне.

У каждого уважающего себя мага крови была собственная библиотека крови, где были каталогизированы друзья и враги, политические и духовные лидеры, аристократические семьи и просто очень нужные и полезные люди.

Я когда-то и был «самым» уже потому, что моей крови ни у кого не было. Дар, талант, находчивость и умение затирать следы этому способствовали. Один раз я поступился собственным правилом ради дорогого мне существа... А эти твари убили её и обернули мою кровь против меня.

Из воспоминаний меня выдернул резкая трель звонка мобилета.

— Твою мать! Принял! Код красный! Увожу в квадрат один-восемь и возвращаю в инкубатор. Сколько? Принял! Прибуду после доставки личинок!

А дальше под чёткие указания инструктора мы возвращались за Лягушкиной, укладывали позеленевшую девушку на носилки и всё также трусцой, на ходу меняясь у носилок, бежали на точку эвакуации. Девушка уже едва дышала, только содрогаясь всем телом. Инструктор достал шприц-дозатор из собственной аптечки и вколол девушке прозрачную сыворотку, после чего та мгновенно обмякла.

Остальные курсанты напряглись, а кто-то даже начал тихо роптать и обступать инструктора.

— Спокойно! Это лекарство! Должно остановить магический отток. Здесь недалеко зафиксирован прорыв изнанки, — подождав, пока до нас дойдёт вся суть сказанного он продолжил, — я эвакуирую вас в школу. Там останетесь до прихода основных сил. Не вздумайте геройствовать. Пострадавшую в медпункт.

Чёткие отрывистые команды намекали, что дело дрянь.

Мы снова бежали. Только на этот раз напряжение будто разливалось в воздухе. Большинство курсантов было словно слепые котята без своих сил, а здесь ещё и прорыв. Было над чем подумать. Миша про прорывы знал только в теории, поэтому я пока не забивал себе голову. Беспокоило меня другое.

Чем дальше мы отбегали, тем тревожней мне становилось. Меня словно магнитом тянуло обратно на это треклятое болото с лягушачьим мором. Разумных объяснений этому не было, а потому я бежал, как все, меняясь на носилках с Лягушкиной.

На точку эвакуации мы прибежали через полчаса, на территории школы оказались спустя пару минут. Я впервые увидел местный портативный портал. Инструктор достал из-за пазухи запечатанный свиток и сломал на нём печать. Спустя полминуты раскрылась воронка портала, как в случае с перстнем Агаты.

Инструктор зашёл в портал первым, проверил его безопасность и лишь потом дал отмашку всем остальным. Носилки с Лягушкиной подхватили два безтотемных курсанта и тут же унесли в лазарет.

Остальной строй в нерешительности топтался посреди плаца.

— Может вызвать родовые малые гвардии? — неуверенно предложил Медведь. А он, оказывается, не лишён человеческих чувств, или же просто опасается за собственную безопасность. — Мы же все здесь... кхм... не последние люди.

Мобилет снова подал признаки жизни.

Мы замерли, боясь пропустить важную информацию. Сквозь треск и грохот взрывов были слышны крики и ругань. Стрекот автоматных очередей заглушал разговор. Инструктор молчал и всё сильнее хмурился. Так ничего и не ответив, он опустил руку с мобилетом. Костяшки его пальцев побелели от напряжения. Словно на что-то решившись, он произнёс:

— Все здесь присутствующие — совершеннолетние и могут нести ответственность за принятые решения в полной мере, — он выдохнул со свистом сквозь зубы, — ни одна родовая гвардия сюда не сунется. Здесь нет поддержки ваших богов. Совсем. Здесь только государевы люди. И они гибнут, защищая от тварей прорыва деревеньку Малые Трясинки. Это такая глушь, где даже координаты порталов не всегда работают как надо. Помощь от министерства обороны прибудет хорошо если через полчаса. А до этого времени нужно ещё продержаться. Поэтому если у кого-то есть личные атакующие или защитные заклинания без примесей родовой магии... Там триста душ, женщины, дети, старики...

Он замолчал, давая возможность додумать, что с ними станет за полчаса без помощи.

— Печатник, — я отозвался первым, раз уж меня тянуло к месту прорыва, — но знаю, что делать только сильно в теории. Хотя бы попытаюсь.

— У меня боевая ярость, — тихо откликнулся Медведь, чем немало меня удивил. — Но мне бы лекаря после... А то сдохну и не замечу.

— Будет лекарь, — сквозь зубы отозвалась Подорожница. — Но меня максимум на десяток серьёзных ран хватит, потом саму реанимировать придётся. И там же, наверное, уже есть кого... лечить... — она извиняющимся взглядом посмотрела на парня, которого ещё утром обещала сделать кастратом.

Ещё отозвались два курсанта, оба из тех, чьей крови я не касался. Один с уплотнением кожи до камня, а второй с метанием отравленных игл, дикобраз, что ли. Остальные опустили глаза в пол и хранили молчание.

— Добровольцы, шаг вперёд! Остальные, вольно! Поступаете в расположение корпуса.

Малые Трясинки располагались на краю глубокого оврага, с вершины которого сейчас держали оборону инструктора комаров. Действовали они слаженно. Одна группа отстреливалась из автоматов, добавляя от щедрот душевных взрывных снарядов с осколочным поражением. Таковые Миша тренировался метать с детства не менее чем на полсотни метров. Вторая группа попеременно обрабатывала дно оврага площадными техниками. Огненный дождь сменялся бомбардировкой из сосулек. То тут, то там дно оврага взрывалось каменными иглами, пытаясь насадить неведомого врага на пики, как бабочку на булавки. Вот только кого пытались сдержать не было понятно из-за дыма, гари и чадящего из оврага болота.

— Ты совсем рехнулся ?! — просипел из-за спины лысый, забиравший меня из карцера. Его голос едва был слышен за всеобщей какофонией боя. — Ты нахрена сюда личинок притащил?

— Они сами вызвались. Если Орлов узнаёт, кто у нас в эпицентре прорыва, может, хоть тогда поторопится! На нас уже давно такой х...хобот положили, что хуже уже некуда. К тому же этот, — инструктор указал на меня пальцем, — с даром печатника, но без опыта.

Паук предупреждающе сверкнул глазами в мою сторону, где явно читалось: «Не суй голову в петлю!», — но спросил совершенно другое:

— Кто с оружием имел дело?

— Я, — по-военному чётко ответил медвежонок, — владею всем, что стреляет, режет, колет и имеет свойства контролируемого взрыва.

А на кой тебя с такой подготовкой сюда отправили? — мелькнула и пропала у меня мысль, её догнала следующая. — И что ж ты вёл себя как идиот последний с гормонами не в том месте? Или я чего-то не понимаю в их отношениях с Подорожницей?

— Парни, принимай пополнение, — просипел Паук.

Медведь молча козырнул.

— Ну ладно этот, а девочку-то куда? — сокрушенно покачал лысый головой, но был прерван на полуслове нашей боевой блондинкой:

— Тяжелораненые есть? Я — лекарь. Могу помочь.

Такими предложениями не разбрасывались. Паук забыл и про меня, и про Медвежонка, с которым ближайшие бойцы уже делились оружием и патронами.

— А с кем воюем? — уточнил я для проформы. Потому как, откровенно говоря, мне не просто не было страшно, у меня в крови пузырился беспричинный азарт, помноженный на восторг и ностальгию. Как будто дома оказался.

Сила бурлила, требуя выхода. Сковывающая печать трещала, словно переполненная плотина, готовая рухнуть в любой момент. Я даже чуть раскачивался с пятки на носок от желания сорваться с места и рыбкой нырнуть с обрыва. Меня магнитом тянуло в невидимый глазу портал. Дар работал на полную катушку, выхватывая в пылу сражения инструкторов на пригорке, деревенских жителей, спрятавшихся в погребах, раненных в импровизированном лазарете и Подорожницу, снующую между ранеными на рекордных скоростях. Уже не ожидая ответа, услышал от одного из незнакомых комаров, стреляющего сосульками:

— Внизу в болоте ... — закончить фразу он не успел, так как из дымовой завесы вытянулось фиолетовое щупальце осьминога и обвило его тело, легко унося кричащего и отстреливающегося бойца в портал.

«Ну точно, как дома! — мелькнула шальная мысль. — Как же нам было весело! Но этого просто не может быть, ведь так?»

Стоило всунуть два пальца в рот и залихватски свистнуть, как щупальце замерло на полпути к дну оврага, вернуло слегка помятую добычу на место и уже более нежно и аккуратно прихватило меня.

Недолго думая, я пустил кровь осьминогу, банально укусив его. Кровь твари изнанки всасывалась в меня моментально, и спустя пару минут я, наконец, услышал знакомый голос у себя в сознании:

— Куда ты пропал? Мы искали тебя!

Глава 4

Его сиятельство, граф Данила Андреевич Орлов проводил редкие часы в поместье, любуясь на выездку своего главного сокровища — жеребца-трёхлетки по кличке Буран. Гнедая масть, идеальные пропорции, стройные ноги — он был прекрасен от ушей до кончика хвоста. Общеизвестно, что министр обороны — страстный селекционер и коннозаводчик, но практически никто не знал, что Даниле Андреевичу удалось вывести новую конную породу — Орловского рысака.

Буран станет главным жеребцом-производителем и визитной карточкой страны на предстоящей Всемирной выставке коннозаводчиков, которая скоро пройдёт в Санкт— Петербурге. Столько сил, столько экспериментов и всё не зря!

— Ваше сиятельство, — прервал процесс любования старший конюх, — Бурану бы пару подобрать. Есть несколько кандидатур, но сами понимаете...

Граф понимал, первого жеребёнка застолбил для себя император, в качестве подарка кому-то из детей.

— Посмотрим, Тихон. Время ещё есть!

Да, у Бурана время ещё есть, а вот у графа... Кречет его не раз упрекал, что лучше бы Орлов с таким энтузиазмом взялся за создание семьи, но Даниле Андреевичу всё недосуг было. Дела да заботы. Когда на тебе военное ведомство одной из передовых держав в мире, здесь не то что не до семьи, тут бы хоть пару часов на отдых найти.

Тем ценнее были вот такие спокойные минуты, как сейчас. Любуясь творением рук своих, граф не сразу почувствовал тепло от старинного ведомственного артефакта, вот уже полсотни лет бесполезно болтавшегося на груди. Будучи человеком военным и обязательным, Данила Андреевич неукоснительно выполнял завет предыдущего военного министра Российской империи. Сказано, артефакт государственной, а то и мировой важности, значит, так оно и было.

По началу граф ещё пытался разузнать что-то на эту тему, но потом ворох неотложных дел отвлёк, закрутил и унёс нового министра обороны от этой загадки. Единственное, что осталось в памяти об артефакте, что он срабатывал сигналом на какой-то особо мощный прорыв. Но ничего подобного не происходило во время прорывов с изнанки ни в Москве, ни в других городах. Да и предыдущий министр радовался, что на его веку прорывов не случалось.

А потому сейчас Данила Алексеевич не на шутку напрягся. Амулет в виде капли всё нагревался, да так, что пришлось его снять, ибо раскалился докрасна.

На ходу набрав номер личного секретаря, министр обороны рявкнул:

— Живо подготовь мне сводки по прорывам! Носом землю рой, но узнай, где у нас задница мирового масштаба раскрылась! Через пять минут буду!

Вызов оборвался, а граф стремительно пронёсся мимо слуг в кабинет за портальным свитком. Да, не аристократично, зато быстро и практично.

Эх, надо заиметь привычку носить парочку всегда с собой, чтобы не носиться, как угорелый. Бегущий министр обороны хоть в мирное, хоть в военное время вызывает только панику, но слуги на то и слуги, что будут молчать под родовой клятвой верности.

***

— Тильда, ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — я обнимал знакомую осьминожиху из прошлой жизни и никак не мог понять, откуда она здесь взялась. — Ты прекращай беспределить! Надеюсь, никого убить не успела?

Матильда густо покраснела, отчего её шкурка стала темно фиолетового цвета, практически чёрного.

— Я старалась аккуратно, но сюда так тяжело было пробиться... А ещё эти... — в голосе явно сквозила обида сильно злопамятной женщины, — дерутся!

Меня нежно несли в сторону не то портала, не то прорыва. Автоматные очереди не утихали, и Тильде пришлось свить из щупалец чуть ли не защитный кокон вокруг меня. Моя девочка. Защитница.

— Как ты меня отыскала?

— Неужто я часть себя не отыщу в Реке Времени? Ты же сам душой и кровью поделился, когда меня в детстве спас.

— Хм, я думал, это из-за кровной привязки, — чуть слышно пробормотал себе под нос, но был услышан.

— Ой, да иди ты со своими кровавыми фокусами! Ты частенько дальше собственного носа не видел, поэтому не удивительно, — фыркнула фиолетовая красавица. Ну как красавица, по их, осьминожьим меркам, уж точно. — Я бы тебя по привязке кровью никогда не отыскала, хотя пыталась, чего уж греха таить. Да только время зря потратила. Зато шороху навела, — мечтательно и с удовольствием протянула Тильда. — Там вообще наши такой переполох устроили, любо-дорого глянуть. Ты как исчез, так все печати и слетели, и все, кто раньше из уважения к тебе на охоту не ходили, вышли разом погостить в двенадцати поместьях твоих палачей. Ух, мы там развернулись!

Тильда аж забила щупальцами в восторге, будто аплодировала. Представляю, как это выглядело со стороны. Пятнадцатиметровые щупальца взвиваются в небо из портала, сквозь дым чад. Эти мысли напомнили мне кое о чём другом.

— Радость моя, тут через полчаса обещается армия местного императора прибыть на подмогу и закрытие прорыва. Так что нам надо закругляться со светскими беседами.

Я укусил себя за запястье и обильно смочил собственной кровью место укуса на щупальце Тильды. Та только возмущённо фыркнула.

— Ты чего это слабосилком вдруг заделался? В тебе магии на донышке, даже фокусов твоих кровавых и тех, кот наплакал.

— Впервые в жизни эти криворукие наложили печать правильно, — я философски пожал плечами, ибо уже смирился с временным положением дел. — Зато по местной крови всегда смогу тебе приглашение выписать. Не надо будет Реку Времени беспокоить.

— Ты уж не забудь, выпиши! А то так и помру старой, забытой и никому не нужной! — осьминожиха демонстративно утёрла щупальцем чернильную слезу. Вот же, актриса!

— Кстати, какая у нас разница во времени? — задал я насущный вопрос. На вид Матильда не особенно изменилась с нашей последней встречи, но стоило уточнить разницу на всякий случай.

— Я твою зажаренную тушку полтора года искала, — уже абсолютно серьёзно ответила подруга и одна из самых опасных тварей нашей изнанки.

Ничего себе синхронизация, полтора дня здесь равнялись полутора годам дома. Для Матильды возраст, конечно, пустяк. Мы с ней знакомы под две сотни лет, но разницу всё же стоит учитывать.

— Тильда, давай-ка закругляться с первым неофициальным визитом. Второй постараюсь организовать через несколько дней. А то я задницей чувствую приближающиеся неприятности.

Я был серьёзен как никогда. Ведя диалог со старой подругой, я продолжал сканировать местность вокруг. И только что чуть в стороне от Малых Трясинок появился из ниоткуда десант государевых людей. Не прошло и часа. Будь это реальный прорыв, а не дружеский визит, от местных защитников остались бы уже одни кровавые лужицы, и те бы уже впитались в землю. Да, что-то не больно у них заботятся о местном населении. Ну да не будем делать скорых выводов. Пока надо заканчивать представление.

— Захлопнуть портал-то силёнок хватит? — с сомнением спросила осьминожка, опуская меня на голую обожжённую землю, бывшую когда-то обширным болотом.

— Ну вот и попробую, у меня «местного» вроде бы и способность похожая имеется, врождённая. Так что опробую заодно.

— Смотри не угробься за пару дней, — хмыкнула Матильда, уползая в прорыв. — А то вот так оставила тебя прошлый раз ненадолго, а когда вернулась, один шашлык посреди площади и остался!

— Я тоже тебя люблю, — послал воздушный поцелуй осьминожихе и сосредоточился на памяти Михаила. Нужно было закрыть портал. Как там это делается?

***

— Вы нахрена здесь все сидите, если не можете найти прорыв такого масштаба?! — граф Орлов был в ярости. Прошло уже полчаса, как амулет раскалился докрасна, а точку прорыва так и не определили. Если это вторжение, то за полчаса уже можно регион захватить!

Личный секретарь вжимал голову в плечи, пропуская гнев начальства над собой.

Граф Орлов мог быть яростным и жёстким, если того требовали обстоятельства. А сейчас был именно такой случай. Не давая никаких вводных, он поднял на уши всё министерство, требуя найти чуть ли вторжение иностранного государства.

Аркадий Иванович прошерстил все отделы и департаменты Министерства, собрал все сводки по прорывам в пределах империи, даже прошёлся по теневым информаторам, но ничего сверхъестественного не было. Везде справлялись своими силами. И, как часто бывает, подсказка пришла оттуда, откуда её никто не ждал.

— Ваше сиятельство, разрешите обратиться? — в кабинет министра, слегка тушуясь, вошёл невзрачный парень в чёрной форме без знаков различия. От него несло потом и гарью, а выглядел он так, будто перед приходом к министру его искупали в болоте.

— Разрешаю, сынок! — устало отозвался министр обороны, невольно подумав, что свою карьеру он тоже начинал в поле, и это были лучшие годы службы. Где было понятно, кто друг, а кто враг, и что к вот таким солдатам у него лично гораздо больше уважения, чем к канцелярским крысам, засевшим в министерстве.

— Боец спецподразделения «Комар» прибыл с запросом оперативной поддержки в соответствии с прямым указом почившего ныне государя императора Алексея Кречета.

— Архивариуса ко мне, живо! — рявкнул министр так, что стекла в окнах зазвенели, и уже более спокойным и вкрадчивым тоном обратился к бойцу, — где? Как давно? И почему я впервые слышу о спецподразделении «Комар»?

— Окрестности Лахденпохья, Карелия, полчаса назад. Не могу знать, ваше сиятельство! — коротко по-военному ответил боец на все заданные вопросы, — но, если позволите, у вас должен быть... — он замялся, оглянувшись на присутствующую в кабинете прорву народа, но всё же продолжил, — артефакт. Он должен был подать сигнал.

Граф перевёл взгляд на менталиста и дождался от того кивка, что означало отсутствие лжи в словах бойца. По большому счету, Орлову уже было достаточно упоминания артефакта, но перестраховаться было не лишним. Дожидаться архивариуса не было смысла.

— Роты хватит? — уточнил министр.

— Никак нет, ваше сиятельство. Обычная рота здесь будет бесполезна. Нужны бойцы спецподразделения с активными личными способностями. Без родовой магии.

Таковые имелись в структуре Минобороны, их ласково звали «орлами», но откуда об этом могли узнать «комары»... Нажав кнопку тревоги в напрочь засекреченном подразделении, подчиняющемся лично ему, Данила Андреевич Орлов подумал, а не махнуть ли ему в кои-то веки на оперативный выезд? Уж больно неординарная ситуация сложилась, когда Министерство обороны не только проморгало прорыв, но ещё и забыло о существовании спецподразделения в своём составе. А это полный **здец. За такое не только звёзды полетят, но и головы.

***

Орлы явно не спешили. Если бы тварь не успокоилась, отхватив себе протеже Агаты, то от комаров бы здесь мокрого места не осталось. Автоматы и гранаты были осьминогу, что слону дробина, максимум, немного раздражали. Магические техники тоже особого вреда не причиняли, во всяком случае из дыма продолжали то и дело выныривать огромные щупальца с присосками. Что ж по ней артиллерией отрабатывать? Да и не было этой артиллерии. Ничего не было, кроме двух десятков кланников почти угасшего рода.

Паук приказал не стрелять, когда заметил, как тварь свила кокон из щупальцев и вдруг начала отступать к порталу. Их заслуг здесь не было.

— Вы его даже не попытаетесь отбить? — тихо спросила лекарка из рода Подорожника. — Он же... — она запнулась, не зная, как объяснить внутреннее смятение, — ... как-то умудрился поменять себя на вашего человека.

— Не попытаемся, — отрезал Паук. — Мы и своих не могли спасти. Здесь сейчас действуют законы военного времени, где приоритет спасения отдаётся большей группе гражданских.

Вести людей в самоубийственную атаку Паук не стал, за его спиной было почти три сотни гражданских, а точного подтверждения, что новенький — последний Комарин, не было. Сам себя Паук успокаивал только тем, что если бы новенькому грозила опасность и он был Комариным, то клятва крови их всех уже в бараний рог скрутила бы, требуя спасти главу рода. Так себе оправдание, но другого не было. Подорожница топнула ногой от досады, но не отстала.

— Ой, а там ... — дрогнувшим голосом просипела девушка и спряталась за спину Пауку.

Тому пришлось развернуться на сто восемьдесят градусов, чтобы увидеть появление подкрепления. Комар его знает, что это, но выглядело оно устрашающе даже для повидавших всякого ветеранов разведки. Через деревню бесшумно шли три боевых бронированных машины на гусеничном ходу, с огромными пушками и ощетинившиеся по бокам пулемётами. Калибр пушек внушал священный ужас, там явно под тридцатимиллиметровые снаряды всё заточено... Да ещё и пулемёты... Если оно работает, то совокупная мощь трёх таких машин уложила бы осьминога даже без прямого контакта. Это же сколько это всё должно стоить?

Запоздало пришёл и следующий вопрос: кто же к ним пожаловал? Ответ на него нашёлся быстро. Стоило откинуться люку, как из стального зверя выскочил наружу сначала комар-посланец, а затем и одно из самых узнаваемых лиц империи — министр обороны, граф Орлов. Одетый в полевую форму, он всё ещё выглядел матёрым волчарой, хоть уже более полсотни лет защищал родину не на поле боя, а в кабинетах.

Комары выстроились во фрунт, при виде Орлова.

— Здравия желаю, бойцы!

— Здравия желаем, Ваше Сиятельство, министр обороны! — вырвалось из двух десятков глоток. Военные всё равно оставались военными, даже в отставке.

— Старшему доложить оперативную обстановку!

— На вверенном секретном объекте совершён прорыв. Появившаяся тварь классифицируется ориентировочно обитателем шестого-седьмого уровня изнанки. До прихода подкрепления позиции удерживались с целью защиты гражданского населения в количестве трёхсот душ. Погибших среди личного состава нет, среди гражданского населения — пятнадцать человек. Имеются стабилизированные тяжелораненные. Необходима срочная эвакуация. Также, среди личного состава есть добровольцы, не прошедшие присягу и не ограниченные клятвами о неразглашении, — Паук закончил доклад, внимательно отслеживая реакцию министра и периферийным зрением наблюдая, как прибывшие военные рассредоточиваются, оцепляя болото.

— Добровольцев отделить, клятву о неразглашении принять, — раздавал команды Орлов, которые тут же начали исполняться. — Раненых эвакуировать в полковой госпиталь. Гражданских отвести вне зоны работы артиллерии.

И вроде всё правильно говорил граф, вот только на душе у Паука кошки скребли. При работе артиллерии у новенького нет шансов.

— Дядь Данила, не надо артиллерию! Повремените, — высунулась из-за плеча девица из рода Подорожника. — Там один из наших у осьминога. Он даже бушевать уже перестал.

— Кто перестал: осьминог или военнопленный?

— Осьминог, Ваше Сиятельство! Совсем смирный стал, как к нему доброволец отправился.

Граф Орлов внимательно всматривался в девицу, но всё же произнёс с изумлением в голосе:

— Светлана, ты ли это?

— Я, — низко опустив голову, отвечала курсантка. — Только папеньке не говорите, — уже совсем тихо пробормотала она.

— Мне твой папенька голову открутит, — Орлов выругался по-военному кратко, сочно, не подбирая выражений, но приказ откорректировал.

Дыма меньше не стало, горели торфяники, отчего прибывшее подкрепление сначала нацепило платки на лицо, а затем и вовсе задействовали двух магов, которые осторожно попытались разогнать дым, чтобы рассмотреть область прорыва.

А посмотреть было на что. Посреди тлеющего болота на коленях стоял юноша в чёрной форме, из запястий которого кровавыми нитями ткалось полотно сдерживающей печати поверх прорыва. Осьминога уже не было, были лишь смертельно бледный маг и мерцающая красная гладь, переливающаяся в лучах заходящего солнца. Прорыв становился всё меньше, стягиваясь к центру, пока со свистом не захлопнулся.

В следующую секунду парень рухнул на землю.

***

Ох, как же я был неправ в своём самоуверенном хвастовстве. Оказалось, что печатник здесь и печатник у нас — это две совершенно разные вещи, вообще не имеющие друг к другу никакого отношения, кроме названия. В прошлой жизни я мог договориться с тварями изнанки или подчинить их себе с помощью магии крови, и мы вместе запечатывали прорывы. Я с человеческой стороны своей кровью, они с изнанки — своей. Такой вот кровный мир, дружба и пакт о ненападении получался.

В этом же мире печатник стабилизировал и отвязывал портал от мага-порталиста. Способность была высокооплачиваемая, и Миша надеялся на ней неплохо подзаработать. Но это никаким боком не могло мне сейчас помочь закрыть этот треклятый портал.

Оставлять щель между двумя мирами чревато хаосом, войнами и геноцидом, не говоря уже о двенадцати проклятых мною перед смертью судьях. С ними мне пока тягаться рановато, вот спадёт печать и тогда...

Я тряхнул головой, отбрасывая сладкие мысли о мести. Не время и не место.

Что же, придётся по-старинке. Силёнок у меня действительно маловато, но тут уж сколько есть.

Портал лежал на поверхности бывшего болота, а не висел в воздухе, как в воспоминаниях Михаила. Ну-с, где тут моя кровушка? Покусать себя пришлось изрядно, пока набежало нужное количество крови, а далее начался творческий процесс.

Вам когда-нибудь приходилось сдавать экзамен по совершенно незнакомому предмету, изучив поверхностно лишь методичку за полчаса до этого? Вот и я сейчас занимался подобным... творчеством.

Слизать методичку из прошлой жизни не вышло, уровень дара и сама реальность были разными, приходилось импровизировать, скорее полагаясь на интуицию, чем на заученные Михаилом и проверенные мною ритуалы. Кровь, повинуясь моим командам, едва заметной вязью покрывала площадь портала, словно тонкой плёнкой.

Н-да, Тильда не мелочилась, а мне теперь мучайся. Это ж литра полтора крови уже истратил, а портал всё тянул. Тем более приходилось вписывать в печать не только замыкающие конструкты, но и пропуск для осьминожки. А это уже многофункциональная система опознания «свой-чужой» выходила, в то время как кольцо государевых людей всё сужалось вокруг болота. Хорошо, хоть стрелять перестали и гранаты швырять.

Дым постепенно рассеивался, и уже очень скоро стало видно багровую кляксу площадью под тысячу квадратных метров и меня идиота-самоучку, бледного до синевы. Наконец, я почувствовал, как портал полностью накрыло щитом из мой крови.

Ткань мира медленно стягивалась в грубый шов, словно бесплатный хирург на войне скобами скреплял глубокие раны, не заботясь о красоте.

Вот сейчас каким-то особым взором, пульсирующим от недостатка крови внутри и обилия крови снаружи, я видел, как брешь, пробитая Тильдой, сужается. Метр за метром, сантиметр за сантиметром. Лишь бы получилось. Кровь закончилась, сила истаяла вместе с ней, а портал медленно зарастал, пока не схлопнулся со звучный свистом. Этого я уже не заметил, потому как банально хлопнулся в обморок.

Глава 5

— Я тебе говорил не высовываться первое время? — устало вздохнул Комаро, проявляясь перед внутренним взором.

Ох ты ж, мать моя женщина!

Шестилапый гигант под пять метров роста, с сетчатыми крыльями и двумя зазубренными жвалами на, хм... лице, парящий посреди клубящегося ничего, то ещё зрелище. Впечатлён!

Но ответил я совсем другое:

— Говорил.

— Ну и какого ты сейчас валяешься при смерти?

— Ну не помер же, — философски пожимаю плечами и слышу тихую ругань. — Зато прорыв закрыл.

— Что это ещё за прорыв был? С какого уровня, что даже наши всполошились?

— Из другого мира, — отвечаю, как есть, — вернее, из моего мира.

— Ох ты ж ...! — почти повторил за мной Комаро. — Это у вас там такие твари водятся?

— Тильда не совсем тварь, она — моя подруга, — вступился я за свою красотку. — Вот уж до чего целеустремлённая, даже в другом мире меня отыскала.

— Эээ... — натурально подвис Комаро, — а ты с девушками не пробовал? Ощущения тебя приятно удивят.

— Тьфу! — я натурально заржал от тактично невысказанных предположений, — не в этом смысле подруга! У вас это называется, кажется, питомцами или фамильярами на западный манер. Вот Тильда как раз такая из прошлой жизни, нашла меня и пришла в гости.

Комаро надолго задумался, поигрывая сетчатыми крыльями.

— И много ещё таких «друзей» у тебя? — теперь в его голосе слышалась опаска, остро замешанная на интересе.

— Таких...было две. Одну убили.

— А не таких?

— А не такие сейчас заняты в прошлом мире, кошмарят моих убийц.

Комаро парил в невесомости, плавно раскачиваясь из стороны в сторону, словно на волне. Я бы предположил, что он находился в глубоких раздумьях, но мимику комариного лица прочитать не вышло.

— Значит так, бог с ней, с маскировкой. За тобой глаз да глаз нужен, а пока ты без перстня, я вообще не в курсе, что с тобой происходит.

Перед богом материализовался ранее виденный мною перстень, с гравировкой комара на навершии.

Только изменился внешний вид самого кольца. Теперь по внутренней его стороне появилась прозрачная трубка, заполненная жидкостью красного цвета. Я с любопытством взирал на усовершенствование и ждал пояснений.

— Чего смотришь? — проворчал бог, подталкивая кольцо в мою сторону, — это капля моей крови. Считай, твой последний шанс, если совсем прижмëт. Оживить смогу всего один раз, так что не злоупотребляй.

Перстень сел на палец как влитой, слившись с телом и став практически незаметным.

Я мысленно присвистнул, оценив оказанную честь. У меня есть божественная кровь! О, Комаро, сколько бы я смог с её помощью сделать в прошлом мире! Сколько экспериментов, сколько возможностей! Я бы смог попробовать вернуть её из Реки Времени!

— Не знаю, о ком ты думаешь и что такое Река Времени, но это сработает только на тебя и кровь Михаила, — поспешил спустить меня с небес на землю Комаро. — Ты — Михаил Комарин, забудь прошлое!

Пришлось мысленно согласиться с покровителем, но вот только у меня слишком хорошая память, чтобы забыть виновных в её и моей смерти! Просто время ещё не пришло.

***

Очнулся я на больничной койке, но не спешил открывать глаза. Из-под опущенных ресниц я наблюдал за воровато озирающейся по сторонам Подорожницей.

— Мы сделали всё, что могли! — перекривляла она кого-то злым голосом. — У него пожгло энергетические каналы! Тьфу! Костоправы полевые! Я вам покажу, как надо работать!

Она вполне реально, а не фигурально сплюнула на пол палаты. Хрустнув костяшками пальцев, будто разминая перед дракой, лекарка начала формировать между ладоней зеленоватый искрящийся шар, больше напоминающий шаровую молнию. Пока он был маленьким, но постепенно увеличивался в размерах.

Фраза про каналы меня смутила, и я принялся проверять своё физическое состояние. В чём-то местные лекари оказались правы. Энергетические каналы действительно сейчас напоминали скорее спутанный клубок рваных ниток, чем ровные магистрали вдоль кровеносных сосудов. Но и совсем необратимых последствий я не видел. Побольше бы крови, и всё можно было бы исправить буквально за пару дней, ещё и укрепить в местах слабых энергетических узлов.

А тем временем в руках Подорожницы сформировался шар размером с человеческую голову, и девушка рискнула приступить к лечению. Её глаза засветились мягким зелёным светом, от шара отделился тонкий энергетический жгутик и влился мне в солнечное сплетение. Первую реакцию, да и последующие можно было описать одним словом «вкусно». Я внутренним зрением наблюдал, как лекарка расправляет, укрепляет и местами даже сращивает мои энергоканалы. Кровь эту работу сделала бы интуитивно, взяв за подобие кровеносную систему, а здесь был виден филигранный труд лекаря. Сильна!

Спустя два часа шар между ладонями девушки окончательно истончился и исчез. Сама она при этом была мокрая от пота, но с торжествующей улыбкой на губах.

— А вот хрен им, а не магическая инвалидность! Ещё побегает! — она уже хотела уходить, когда заметила перстень у меня на пальце. — О! Неожиданно, но хоть буду знать, чей ты есть! Чую, крови ты у всех выпьешь изрядно!

Улыбнувшись собственной шутке, Подорожница ушла. Но день или уже вечер посещений на этом не завершился. Чувствовал я себя прекрасно, за что позже надо будет поблагодарить одну блондинистую красотку, поэтому изображать из себя спящего не стал.

Спустя полчаса в палату вошёл мужчина в военной форме. Про таких говорят «отец родной солдатам», хотя возраст и кабинетная работа уже начали сказываться на внешности. Покопавшись в памяти Михаила, я слегка, а может, и не слегка удивился. Это же не на каждый прорыв у них тут целые министры обороны приезжают.

— Здравия желаю, ваше сиятельство! — обратился я первым, как младший по рангу и званию в соответствии с этикетом.

— И тебе не хворать, сынок! Как себя чувствуешь? — вопросил граф Орлов, усаживаясь на казённый больничный стул, жалобно скрипнувший под его весом.

— Как после смерти, жить хочется мочи нет! — пошутил я, ни капли не соврав. Так оно и было на самом деле. После лечения Подорожницы у меня действительно обострились все инстинкты. Одновременно хотелось есть, пить, да и от женской ласки бы не отказался.

Орлов покосился на свой перстень, и потом уже более расслабленно мне улыбнулся. Значит, есть артефакт, определяющий ложь, будем иметь в виду. Интересно, что ещё у него есть?

Граф будто прочитал мои мысли и вынул из кармана маленькую красную пирамидку, установив на прикроватной тумбочке.

— Теперь нас ещё и не подслушают, — прокомментировал он свои действия. — Я буду задавать вопросы, а ты постарайся отвечать кратко или односложно. От этого зависит твоя судьба.

Я кивнул, принимая правила игры, а по факту самого ласкового допроса. Сомневаюсь, что он сможет меня чем-то удивить после трёх лет в пыточных святош, но чем боги не шутят. Постарался установить устойчивую связь с памятью Миши, чую вопросы больше по его части будут, чем по моей.

— Имя?

— Барон Михаил Юрьевич Комарин, — демонстрирую родовую печатку на пальце.

— Возраст?

— Восемнадцать полных лет.

— Что делал на секретном ведомственном объекте?

— Это моя земля по праву крови и по указу Его Императорского Величества Алексея Кречета, ныне покойного.

— Ты не ответил на вопрос! — нажал на меня министр, не отрывая взгляда от собственного кольца, которое светилось ровным серым светом.

— Направлен для прохождения спецобучения перед поступлением в Академию.

— Ещё причина! — докапывался до меня министр.

— Спасался от покушения.

Орлов даже взгляд от кольца оторвал, в изумлении взирая на юнца с такой жизненной предысторией, а кольцо между тем засияло девственно белым.

— Кто отец?

— Баронет Юрий Михайлович Комарин, отставной кадровый военный, спецподразделение «Комар», погиб десять лет назад. Несчастный случай.

— Мать?

— Мария Васильевна Комарина, в девичестве Виноградова. Погибла восемь лет назад. Несчастный случай.

— Братья, сестры?

— Мне о таких не известно.

— Дядьки, тётки?

— Дядья, Сергей Михайлович и Дмитрий Михайлович Комарины, отставные кадровые военные, спецподразделение «Комар». Погибли шесть лет назад и четыре года назад соответственно. Несчастный случай.

Министр, уже не скрываясь, хмурился, глаза его метали молнии.

— Кто воспитывал?

— Дед. Барон Михаил Юрьевич Комарин кадровый военный в отставке, командир спецподразделения «Комар». Погиб два года назад. Несчастный случай.

— Кто ещё?

Ну да, не сходится, как смог прожить два года полный сирота без попечительства и с регулярными несчастными случаями в семье.

— Вторая жена деда, баронесса Агафья Петровна Комарина. Кадровый военный в отставке, спецподразделение «Комар». Предположительно погибла от взрыва в день моего совершеннолетия, спасая меня от покушения.

У Орлова начал подёргиваться глаз. Странно, обычно нервный тик начинается у допрашиваемого, а не у ведущего допрос.

— Как закрыл прорыв?

— А хрен его знает! Интуитивно как-то вышло.

Министр хотел было что-то сказать, но кольцо аж полыхнуло белым светом, признавая мою полную искренность.

— Куда делась тварь?

— Ушла к себе домой.

— Вот просто взяла и ушла?

— Да! — кольцо полыхнуло белым, министр скривился. Уж более удобного ответа для проверки искренности сложно было придумать

— Почему тебя не тронула?

— Она меня со всех сторон потрогала, видимо, я для неё несъедобный, — пожал плечами с абсолютно серьёзной миной на лице, но глаза искрились от смеха.

Орлов, до того сидевший чуть наклонившись в мою сторону, выпрямился и откинулся на спинку стула. Кажется, ему допрос дался даже тяжелее, чем мне.

— Почему род не обратился за помощью ко мне лично? — тон вопроса изменился. Это уже явно было сожаление.

А вот действительно почему? Хотелось бы мне спросить у всего рода Комариных. С ответом помогла память Миши, как и во всех предыдущих вопросах о семье.

— Обращались! В личном приёме трижды было отказано. Ответы на официальные запросы могу предоставить. Мы Родине триста лет не были нужны, ровно столько прошло с предыдущего прорыва. А стоило новому случиться, и вот передо мной сам министр обороны сидит собственной персоной.

Ох, перегибал я сейчас палку и сильно, но это было мнение всего рода Комариных, которые жили в глуши, стерегли две аномалии, умирали от чьих-то рук, и даже находясь в опале, верой и правдой продолжали служить Родине.

Вот здесь графа перекосило от моих слов. Это было видно. Ему, кажется, даже стыдно стало. А ведь он до сегодняшнего дня даже не подозревал о существовании рода Комариных и его проблемах. А поди ж ты, переживает! Диво дивное, чудо чудное! Политик с совестью. А может, играет так качественно. Хотя не похоже.

— Вот что, сынок, — Орлов перестал смотреть на кольцо, но демонстративно положил руку на колено, чтобы я мог его беспрепятственно видеть, — расследование покушений на твою семью и возобновление финансирования спецподразделения «Комар» я беру под личный контроль. — Перстень светился белым, подтверждая честность министра. — За закрытие такого уровня прорыва тебе положена награда. Туда же добавлю от себя моральную компенсацию. На восстановление родового поместья должно хватить.

С одной стороны, мне не хочется быть обязанным Орлову, а с другой, он и его министерство крупно задолжали Комариным за последние годы. Мы-то свою часть сделки выполняли регулярно при любых обстоятельствах, храня слово чести, данное Императору, а вот они...

Поэтому без раздумий соглашаюсь на обозначенное предложение. Знать бы ещё во сколько оценивается щедрость и совесть министров. О, чуть не забыл! Пора восстанавливать собственную библиотеку. Отправляю мысленный призыв местным комарам, и о чудо, получаю многоголосый отклик. Да это просто праздник какой-то. Выбираю трёх самых резвых самочек и даю им задачу добыть кровь Орлова. Министр тем временем не спешит прощаться.

— И ещё, судя по тому, что мы видели, ты — печатник?

— Да, — я с осторожностью подтвердил предположения графа.

— Какой уровень?

— Текущий — второй, потолок — пятый. Был.

Орлов немало удивился таким сведениям. А я лишь пожал плечами. У деда был очень специфический взгляд на воспитание. Он и в Академию меня не хотел отдавать, надеясь обучить всему необходимому с помощью привлечённых специалистов. Поэтому двойка в Мишином уровне была выстрадана парнем от и до! Причём единицу он поднял как печатник довольно легко, колеся по дедовым знакомым магам-универсалам, а вот вторую единицу ему натянула Агата своими тренировками с магией крови и ритуалистикой. Причём, судя по потенциалу Михаила в магии крови, проще было сову на глобус натянуть, чем этой единицы добиться. А всё из-за деда. Тот считал, что, имея две способности, развивать нужно равномерно обе без перекоса в одну сторону.

— Тебя бы в академию с таким потенциалом, — закинул удочку Орлов, пытаясь подсечь меня как неразумного малька на наживку.

— Так точно, Ваше Сиятельство! И гордо сдохнуть в течение первого же курса! — не удержался я от язвительности, отдав честь министру. — Нет уж, пока не найду, кто наш род по корень извести пытался, на людях светиться не буду. Тем более, у меня своя школа есть, ничем не хуже. И люди в ней верные.

Последняя фраза не осталась незамеченной.

— Думаешь...

— Не моё дело думать, но о нашем существовании внезапно забыли на десять грёбанных лет! А мы были под защитой указа самого Императора. Если это дело раскручивать и дальше в том же духе, то здесь уже государственной изменой попахивать начинает.

Министр задумался и крепко. Да так, что не заметил, как мои комарихи украли у него три капли крови. Осталось придумать, где основать мою новую библиотеку.

***

Давненько Аркадий Иванович не готовился с такой тщательностью к возвращению начальства. Все следы были подчищены, козёл отпущения, ранее специально прикормленный на этот случай, найден и устранен. Казнокрад и мздоимец Хомяков вдруг оказался виновен ещё и сокрытии информации государственной важности. В его предсмертной записке нашли такой перечень прегрешений, что можно было обзавидоваться. Как он рыдал, как валялся в ногах, умоляя не отдавать его в пыточные и соглашаясь подписать всё, что угодно, лишь бы ему разрешили пустить себе пулю в лоб. Во избежание неприятностей с магами смерти, труп даже успели кремировать. Совершенно случайно.

В кабинет без стука вошёл мужчина в чёрном плаще и широкополой шляпе, скрывающей лицо. Он, не спрашивая разрешения, уселся на стул и закинул ноги в испачканных болотной тиной ботинках прямо на стол, заваленный бумагами государственной важности.

— Какого ... ты сюда припëрся, недоумок? — Аркадий Иванович сбросил ноги нахала со стола, суетливо проверяя целостность документов. — Тебе нужно было лишь позвонить. Один звонок!

— О, нет! — ехидно протянул мужчина, шаря в ближайшем шкафчике в поисках алкоголя. Бутылка превосходного армянского коньяка двенадцатилетней выдержки лишилась пробки и была кощунственно отпита из горлышка. — Я тут резко решил изменить условия сделки в одностороннем порядке!

— Ты на кого рот разинул, крысëныш? Забыл, с чьей руки жрëшь? — внешне Аркадий Иванович был спокоен как скала, но внутренне уже представлял, как хрустят шейные позвонки этого говнюка под его пальцами. Картина оказалась столь заманчива, что он даже хотел поддаться соблазну лишь на секунду, но увы. Карманный маг смерти стоил гораздо больше сиюминутных прихотей.

— Что вы, как я могу забыть родного отца? — бутылка тем временем опустела на треть. — Но вот я тут намедни с кузеном пообщался, узнал много интересного!

— С которым из?

— С безвременно почившим, — улыбка на все тридцать два зуба осветила лицо мага смерти. Он лихо подмигнул отцу и добавил, — но после общения со мной он уже никому, ничего не скажет!

— Ну и? — Аркадий Иванович начал терять терпение. Сказанное собственным сыном, нагулянным от сенной девки, не особо его впечатлило. Антон знал очень мало, поэтому и рассказать ничего не мог!

— И? — «сынок» одним смачным глотком ополовинил бутылку с коньяком, — я хочу войти в род на правах официального наследника, если завершу начатое тобой дело чисто.

— Откуда мне знать, что они уже не мертвы?

— Хм... Откуда? Действительно.

Мобилет Аркадия Ивановича зазвонил, привлекая внимание.

— Да, Ваше Сиятельство!

— Подними мне все документы по спецподразделению «Комар», включая финансовые отчёты, — голос министра был задумчив и местами прерывался помехами. — Копию указа государя не забудь!

— Уже сделано, Ваше сиятельство. Тут вскрылись ранее неизвестные обстоятельства. Рапорт дожидается у вас на столе.

— Это ты, молодец! Ценю! — похвалило начальство. — И подготовь проект распоряжения о выделении наградных за закрытие прорыва высшей категории. Надо мальчика уважить.

— На чьë имя готовить?

— Так на имя барона Комарина Михаила Юрьевича.

— Будет сделано, Данила Андреевич!

Мобилет отключился, но лишь затем, чтобы тишину кабинета разорвал нахальный голос мага смерти:

— Так что договариваться будем, или мне к министру сходить?

***

ОТ АВТОРА:

Друзья, если история вам нравится, ставьте сердечки и добавляйте её в библиотеку, чтобы не потерять прогресс чтения вот здесь, нажав на соответствующую кнопку под обложкой https://author.today/work/281736

Глава 6

Перед возвращением в столицу, Данила Андреевич успел коротко побеседовать со Светланой. Захудалый больничный дворик с пятью соснами и лавочкой в тени ветвей не сильно располагал к личным разговорам, но выбирать не приходилось.

— Вот скажи мне, егоза шилопопая, на каком этапе пансион благородных девиц мадам ДюПлесси вдруг превратился в школу выживания спецподразделения Министерства обороны? — Орлов старательно изображал строгость, в попытке достучаться до совести дочери друга. Занятие бесполезное, но стоило хотя бы попытаться.

— Дядь Данила, — шмыгнула носом эта блондинистая мелочь, дыша ему чуть ли не в пупок и крепко обнимая, — только не сдавайте меня родителям, пожа-а-а-луйста! — и включился самый действенный метод женской манипуляции — голубые глаза полные слёзок. — Они меня опять либо этикету отправят учиться, либо танцам, либо с наследницами по салонам красоты и раутам таскаться, а я не хочу-у-у! Почему Славке можно полевую медицину изучать, а мне нет? Почему ему можно спецподготовку, а мне нет? Почему...

— Да потому что ты — девушка, тебе замуж выходить да детей рожать, а не с автоматом и в каске по болотам ползать! — погладил Орлов дочку друга по голове, хоть и понимал, что его слова её только раззадорят.

— Да кто сказал-то? Что за древние предрассудки! Дядь Данила, ну чем я хуже, а? — Светлана отлипла от графа, лицо её раскраснелось, от возмущения чуть ли не пар из ушей шёл. Позабыв всякую осторожности, она выпалила, — Я сегодня десяток раненых стабилизировала, всех спасли! А этому герою болотному каналы залатала за два часа, а ваши спецы полевики ему инвалидность пророчили! Ну и чем я хуже? Одиннадцать человек за день! А папенька с маменькой и слушать не хотят! От них только и слышно: «Обручить тебя надобно!»

Орлов только покачал головой. Бедовая девка, как есть бедовая, но не имея своих детей, он с большей любовью относился именно к Светлане. Та характером была больше похожа на него, чем на её спокойного рассудительного отца, главного врача императорской семьи.

— Ох, Светлана, мне твой отец голову открутит, если узнаёт, что я был в курсе этой аферы и не вернул тебя, — Орлов уже знал, что уступит напору этой стрекозы. Тем более, что её слова имели вес. Вес одиннадцати полноценных жизней. Как бы ещё поговорить с Подорожниковым, чтоб сильно девицу к замужеству не принуждал, а то эта взбрыкнёт, да так, что потом искать придётся по всей России-матушке.

— Дядь Данила, а мы ему не скажем! — девушка ему залихватски подмигнула и тут же продолжила, — всё же хорошо закончилось!

Министр только покачал головой. Ох уж эта юношеская вера чуть ли не в собственное бессмертие. Сами такими были. Данила Андреевич тяжело вздохнул.

— Разбираться с отцом будешь сама. Я промолчу, но ты хоть кандидатов просмотри. Может, кто и по душе придётся.

— Ага, как же! Посмотрела я на этих кандидатов в неофициальной обстановке, — Светлана скривилась, словно откуда-то потянуло вонью выгребной ямы. — Дядь, они трахают всё, что двигается, а что не двигается, расшевеливают и тоже трахают!

— Света! Где твои манеры? — Орлов закашлялся, пытаясь скрыть за кашлем смех. — Неволить не будем, сама знаешь. Если кто-то понравится, я лично замолвлю словечко. Так что я бы, на твоём месте, взял свою судьбу в собственные руки.

Девушка задумалась, нахмуренные брови выдавали крайнее неудовольствие, но возражений не последовало, значит, совет ей пришёлся по душе.

— Я подумаю, дядь Данила. Обещаю!

— Вот и умница! — Орлов обнял девушку и покружил, как в детстве. Та заливисто рассмеялась, но не стала протестовать. — Тебя обратно в школу подбросить?

— Нас инструктора ждут, воспользуемся портальными свитками для возвращения, — улыбнулась девушка.

— А неплохо живут комарики, — протянул министр обороны.

— Я так поняла, это скорее необходимость, из-за аномалии.

— Ох, Света, аномалии — это допуск безопасности первого ранга! — Орлов даже за голову схватился. — Ты в курсе, что за нарушение магической клятвы бывает смерть?

— Ну ты уж совсем за дуру-то меня не держи. Я хоть и блондинка, но к интеллекту это не имеет никакого отношения, — девушка лучезарно улыбнулась, в глубине её глаз зажегся шкодный огонёк. — Эта отмазка даже покруче тайны рода будет!

— И достанется же кому-то счастье...

— Достанется, — пробормотала себе под нос Подорожница, — если будет хорошо себя вести, то счастье, а нет, так и вдовой стать недолго!

— Света! — снова закашлялся граф, скрывая смех. Вот тебе и лекарка.

— Да молчу я, молчу!

***

На стоянке военного госпиталя меня ожидали два шестиметровых бронированных монстра камуфляжной расцветки с эмблемой комара. Я такое чудо техники первый раз видел, а вот память Михаила пестрила воспоминаниями о перемещениях исключительно в этом транспорте.

Как говорил ныне покойный дед: «Из этой консервной банки нас сам Кречет не выцарапает!» Вот только дед уже два года как преставился, отсюда вывод, на каждую консервную банку найдётся свой нож.

Возле кортежа меня встречал десяток всё тех же инструкторов, только в этот раз при виде меня они синхронно ударили себе кулаком в грудь. Я с некоторой запинкой ответил на приветствие, отчего перстень засветился красным. У инструкторов чуть глаза на лоб вылезли, но они быстро справились с изумлением.

Без лишних разговоров дверь одной из машин отворилась, и я запрыгнул внутрь.

Пространство в броневике делилось на две части. Десантный отсек, где расселись бойцы, был совмещён с лекарским, судя по встроенному маго-медицинскому оборудованию. Отдельно располагался управленческий отсек, где сидения были обтянуты мягкой кожей, в углу ютился мини-бар с пепельницей и был даже стационарный мобилет.

А машинка-то не из дешёвых, настоящий опорный пункт на колёсах. Пока мы с Пауком располагались в отсеке люкс, бойцы заняли места в десантном отсеке и косились на меня, как на ожившее божество. Я, конечно, красавчик, но что-то подсказывало, что дело явно не в этом.

— Ваше благородие, рады видеть Вас в добром здравии! — привлёк моё внимание Паук.

— Взаимно! Много людей пострадало от прорыва? — уточнил я наши потери, пытаясь оценить ущерб от действий Тильды.

— Комары потерь не понесли. Эта тварь их почему-то только придушила, но не тронула. Погибло полтора десятка гражданских.

— Жаль людей. Нужно будет выделить компенсации семьям погибших, — я откинулся на спинку сидения, рассматривая Паука.

— Прошение в Министерство составлено, но боюсь, затеряется, как и прежде.

— Теперь не затеряется. В случае необходимости из своих компенсируем. Хоть финансовые проблемы теперь отпадут.

Финансы, и правда, были больным вопросом последние пару лет. С одной стороны, у рода денег куры не клюют, с другой, Комарины нигде это не афишировали.

Одно то, что собственную гвардию они кропотливо собрали из безродных слуг, оплатив им обучение в академиях, говорит о многом. Не всякому роду по финансам оплатить обучение и нескольких отпрысков. На этот случай предоставляется аристократическая привилегия на бесплатное обучение. Комарины же различными схемами обучили почти шесть сотен слуг рода.

Передовая техника и вооружение закупались у Министерства обороны для нужд спецподразделения. Иногда ещё и из-за границы что-то тянули за баснословно дорогие суммы. Но всё начало приходить в упадок десять лет назад. Лазейки перекрывались, доступ к первым лицам также, несчастные случаи... По всему выходило, что кому-то мы стали как кость в горле, и этот кто-то реально представлял объёмы наших собственных средств, частенько проведенных по серой схеме как госфинансирование.

Нынешняя же плачевная ситуация сложилась из-за правовой коллизии, когда деньги есть, а воспользоваться ими может только прямой наследник по факту достижения совершеннолетия, то есть я! До этого момента мне выделялось денежное довольствие пусть и не скромное, но явно недостаточное, чтобы за его счёт перекрыть нужды родовой гвардии. Та же Агафья Петровна имела денежное содержание ещё меньше моего, поскольку совместных детей с дедом не нажила. Да и вообще, предполагаю, в семью была введена дабы не вызывать лишних подозрений.

Все эти ранее разрозненные факты сложились в единое целое не так давно. Лечение Подорожницы имело несколько неожиданный эффект, если можно так сказать. Я перестал различать свою личность и Михаила. Нас наконец-то спаяло воедино. И мне было над чем подумать.

Машина неспешно набирала ход, всё ускоряясь. Мы какое-то время ехали по асфальту, но вскоре свернули на грунтовку. Паук старательно отводил взгляд. Это начало наводить на не очень хорошие мысли, и я нарушил тишину:

— Почему не ушли вместе с остальными или не перевелись на другую службу?

Я внимательно следил за мимикой Паука и отстраненно подумал, что мы с ним поменялись местами. В карцере он точно так же буравил меня взглядом, а теперь инициатива перешла в мои руки. С той лишь разницей, что ответ я знал заранее, интересно было услышать его версию.

— Михаил Юрьевич, мы же кровники. Мы верны до самой смерти. А деньги... Мы как могли выкручивались. Даже курсы эти с разрешения Агафьи Петровны запустили, чтоб хоть как-то концы с концами сводить, — Паук смотрел прямо, правда, не в глаза, не лебезил, не суетился. Грехов за душой у него не имелось. И это я не по мимике определил, мне уже две комарихи на пробу его кровушку принесли. Так же, как и всех остальных сидящих в броневиках бойцов. Лучше проверять всех и сразу, чем потом горевать, что недоглядел в своих рядах предателя.

Все они, как один, были Прокомариными, слугами рода и личной гвардией деда. Кровники, как они сами себя называли. И действительно, задействуя дар, я смог рассмотреть тянущиеся от меня к бойцам ниточки кровной связи. Они имели красный цвет с золотыми крапинками, что означало, присяга дана добровольно и искренне. Ещё одним новшеством стало определение их стихий. Магические средоточия бойцов выглядели как водные вихри, ледяные сосульки, огненные смерчи и ещё много чего интересного. Дед, оказывается, бойцов подбирал неординарных. Эх, мне бы таких да побольше, ну да всему своё время. Всё-таки десять лет покушений основательно проредили нашу гвардию.

— Ваше благородие, разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— Почему сразу не сказали, кто вы?

— А что бы это изменило? Кольца у меня не было, учиться я собирался на общих основаниях без поблажек.

— Но как же? — Паук растерялся от моего ответа, указывая на родовой перстень. — А сейчас откуда?

— Покровитель наградил за закрытие прорыва, как и предка когда-то.

— Во славу Комаро! — последовал молниеносный ответ.

— Во славу! — автоматически повторил я за Пауком, но мыслями находясь не здесь.

Как ни странно, но за пределами родовых земель сдерживающая печать была гораздо слабее. Сканируя своих кровников, я неосознанно растянул дар на максимум, чтобы зацепить второй автомобиль. Вот только радиус покрытия у меня вырос на порядок. Кроме собственных бойцов, я почувствовал засаду в трёх километрах впереди по лесной дороге.

— Сбавить скорость! — отдал приказ, пытаясь выиграть время. Водитель нашей машины отреагировал мгновенно, не задавая лишних вопросов.

Комары отреагировали на просьбу моментально. Моя маленькая личная армия разведчиков. Слава тебе, Комаро! Это одна из самых лучших способностей, которыми ты мог меня наградить!

Разведчицы сработали быстро. Получив образцы крови, я сильно удивился.

Во-первых, все безродные, а, во-вторых, готовилось что-то основательное. И под основательным я предполагал не швыряние сосульками или огненными шарами. Нет, готовили что-то мощное, на уровне огненного армагеддона или танца шаровых молний. Три пятёрки магов формировали по убойному заклинанию. Над каждой из пятёрок виднелись размытые обозначения стихий, не более. Огонь, земля и воздух.

Угадать, чем по нам хотят шарахнуть, было нереально. Вернее, реально, но не с нескольких капель крови. Даже интересно, а почему воды нет? Ну да боги с ними, с этими бы разобраться. О, а вот и водники подтянулись! Они нас отрезали со спины, захлопывая ловушку. Решение надо было принимать быстро.

В свой десяток гвардейцев я, конечно, верил, но вот попадать в жернова четырёх стихий одновременно не было никакого желания. Хах, в голову пришла сумасшедшая идея. А не инсценировать ли свою смерть? Тогда получится посмотреть, кто же первым из стервятников зашевелится. Они же десять лет шли к заветной цели, почему бы и не поманить их конфеткой.

Я сосредоточился на нитях, ведущих к бойцам. Ну-с, сейчас узнаем, насколько упростило работу с кровниками родовое колечко.

— Это барон Комарин. На нас готовится покушение. Теоретически шансов у нас ноль. Работают четыре сильные пятерки стихийных магов. Готовят что-то убойное. Моё предложение следующее...

***

Маркус нервничал. Это был их первый заказ такого размаха. Когда он, бывший командир пограничного боевого подразделения, предложил товарищам объединиться на ниве наёмничества, они отнеслись к предложению скептически. Однако пенсия отставных военных не была особо высока, а лучше всего в своей жизни они умели только воевать.

Из бывших сослуживцев Маркус постепенно сформировал четыре боевые пятёрки стихийников. Заказчикам они предлагали, как смешанные составы, так и специализированные, заточенные под конкретную стихию. И в целом, дело сдвинулись с мёртвой точки.

Маркус старался чередовать исполнителей, чтобы в группе не было недовольных, но так, чтобы при работе оказались все одновременно, раньше не случалось. Четыре пятёрки — это практически миниармия. Но Маркус спинным мозгом чувствовал, что было бы предложение, а заказчик найдётся.

Так и вышло. Один заказ, зато какой. Нужно было сработать наверняка. Цена вопроса с лихвой покрывала все их моральные, материальные и прочие издержки. Проще говоря, если бы они в родной армии убивали за такие деньги, то может, и не ушли бы в отставку никогда.

Сюрпризы начались сразу же. Вместо пусть и дорогих, но неповоротливых гражданских автомобилей на лесной дороге показались два бронированных монстра явно военного образца. Что-то подобное они видели, когда воевали в приграничье. Видно было, что боекомплект сейчас снят с автомобилей, но это совершенно не означало, что сидящие внутри бойцы сами не являлись оружием.

План пришлось менять на ходу. Взорвать броневики обычными заклинаниями не выйдет, они, наверняка, были рассчитаны минимум на техники магов 3— 4 уровня. А потому исполнители решили не рисковать.

Эта связка создавалась для исключительного случая, и, кажется, он настал. Каждая из пятёрок готовила убойное площадное заклинание, способное обеспечить победоносный исход маленькой войны. Но вместе это была гарантированная смерть.

Маркус отдал команду приготовить макры для подзарядки, на случай если техники придётся держать достаточно долго. Заказ оплачивался с учётом потраченных расходников, поэтому наёмники не мелочились и работали наверняка.

— Земля! — команда Маркуса дала начало спецоперации.

Стоило броневикам пересечь условную границу, как земля под ними разверзлась, и автомобили рухнули на глубину пяти метров.

— Вода! Воздух!

По команде маги воды создали вокруг броневиков две водные сферы, а воздушники откачали из них воздух. Для гарантии в водном вакууме их продержали почти полчаса.

Всё это время огневики и маги земли провели как на иголках, ожидая последней самоубийственной атаки своих жертв. Но те не подавали признаков жизни, и это, с одной стороны, радовало, а, с другой, настораживало. Так не бывает. Крыса, загнанная в угол, огрызается с ещё большим остервенением. Но, видимо, не в этом случае.

— Земля! Огонь! — Маркус отдал приказ переходить к финальной стадии, выждав даже больше положенного. — Вода, страхуем!

Маги земли вывели на поверхность пласты камня, а огневики плавили его, формируя герметичные саркофаги, последние прибежища для их нечаянных жертв. Наплывы базальта намертво замуровывали внедорожники в застывающий камень.

Водникам же пришлось держать пятиметровый кокон для защиты леса от случайного пожара.

У Маркуса сердце кровью обливалось, когда он смотрел, как исчезают в пламени броневики. Они сами по себе стоили непомерных денег. Что интересно, даже после воздействия всех техник автомобили практически не пострадали. Но приказ был однозначным. Всех, находящихся в автомобилях с эмблемой комара, необходимо было устранить.

На задворках памяти Маркуса царапалась мысль о комарах, какая-то смутная тень узнавания, но оформиться в полноценное воспоминание она не успела.

Броневики исчезли, погребенные под слоем остывающего камня. Стены провала сомкнулись, будто полчаса назад здесь не происходит локальный конец света.

— Жива, Трава, ваш выход.

Худенькие девушки близняшки принялись за работу. Пока Трава занималась ландшафтным озеленением, восстанавливая лесную пастораль по краям дороги, Маркус тихо, чтобы не слышали остальные, задал интересующие его вопросы:

— Сколько их было и когда погибли?

— Одиннадцать человек, шесть бойцов в первом, пять — во втором. Боролись до последнего. Перестала чувствовать живых после того, как броневики утонули в расплавленном камне.

— Камень не мог стать помехой для сканирования? — Маркус перестраховывался, но провалить такой серьёзный заказ просто не смел.

— Нет, я и сейчас могу отследить живых на глубину километра вплоть до червя, — седоволосая девушка скрипнула зубами. Она очень не любила, когда кто-то сомневался в её профессионализме. — Там живых сейчас нет.

Маркус кивнул и хотел было задать ещё один вопрос, когда его прервали:

— Маркус, на пару слов.

Мужчины отошли в сторону, не мешая Траве наводить порядок.

— Я не знаю, важно ли это, но ты должен знать, — маг земли, бородатый и приземистый, сейчас выглядел растерянным. — Я вспомнил. Лет двадцать назад в Министерстве обороны была спецпрограмма для одарённых безродных магов. Их обучали в академиях и брали на службу в засекреченное спецподразделение. Эмблемой подразделения был комар.

***

Друзья, вы живете на проде, а автор на обратной связи! Поэтому читаем и не забываем лайкать и комментировать!

Глава 7

Кровники тормошили меня, пытаясь привести в чувство. Вода и пощечины слабо помогали, но Паук не зря был командиром дедовой гвардии. Спустя пару минут мне чуть приоткрыли рот и влили воистину живительную влагу. Смесь односолодового виски со свежей кровью в пропорции один к двум. Я сделал два жадных глотка и наконец-то начал приходить в себя.

— Как себя чувствуете?

— Мы где? — проигнорировал я первый вопрос, больше переживая, как далеко нас смогло перенести и скоро ли ждать гостей.

— На берегу Ладоги, километров на сто перекинуло, — с запинкой рапортовал Паук, продолжая сцеживать собственную кровь из ладони во второй бокал и подливая алкоголь уже в гораздо меньшем количестве.

— Барон, вы — монстр! — услышал я восхищение в голосе командира второй группы. — Во славу Комара, я уж думал нас ..., но Вы... и нас... Да ещё и броневики!!!

А вот броневики переносить я не планировал вот вообще ни разу, само вышло. Из-за чего, видимо, и перенапрягся самую малость.

Одно дело протащить десяток людей прицепом по кровной связи, а другой дело — два шестиметровых бронеавтомобиля. В них крови нет по определению.

Мысли прояснялись, и до меня, наконец, дошло, какую авантюру я сейчас провернул.

— Какого х**, господа? — только и смог спросить. — Кто вступил в кровную связь с броневиком? Признавайтесь, извращенцы!

Со стороны послышались смешки.

— Эти автомобили Агафья Петровна усовершенствовала, — взялся объяснять незапланированный форс-мажор Паук. — Раньше системы защиты и атаки поддерживались на них с помощью макров, но баронесса смогла сделать дублирующий контур, запитанный на кровь магов, чтобы они в реальном времени могли контролировать ситуацию, наращивать боевой или защитный потенциал. Собственно, благодаря этому мы и выжили. — Командир покачал головой, заклеивая порез пластырем и пряча руку в перчатку.

— По совести, наёмники сработали профессионально, — отозвался инструктор, бежавший с нами марш-бросок, Жук, кажется. — Четыре площадные заклинания разом просто разнесли бы в пух и прах стандартную защиту. Без усовершенствований броня выдержала бы технику мага третьего уровня, ну либо очень слабенького четвёртого. А с полной запиткой от четырёх стихийных магов мы вон ещё потрепыхались.

Пока я цедил второй бокал, успел осмотреться. Оказывается, комары уже успели углубиться в лес, накинуть маскировочные сети на броневики и сходить на разведку в ближайший посёлок. Всё это время я был в отключке. Это плохо.

Для наших убийц мы мертвы, окончательно и бесповоротно. На самом деле, если бы не Агата со своими экспериментами, то под лесной дорогой покоилось бы одиннадцать трупов.

— Что дальше, Михаил Юрьевич? — задал самый важный вопрос Паук. — Это же если вас признают мёртвым, то через полгода земли могут и отдать кому-то с нужным уровнем допуска.

— Верно мыслишь! Поэтому ваша задача — вернуться и закончить обучение курса, а моя задача — выследить тех, кто захочет поживиться крошками с нашего стола, — Паук хотел было поспорить, но я его опередил, — отставить возражения. Вы мне нужны в школе. После нашего исчезновения туда повалят визитёры из министерства. Следите за всеми. Не забудьте теперь и сами носить артефакты на смену внешности. А я и один шороху наведу в этом осином гнезде. У нас с дедом был план на этот случай.

Я сознательно упомянул деда, так как старый барон был опытным дельцом и всегда имел несколько запасных планов на все случаи жизни и даже смерти. Михаил пока такого авторитета не мог иметь по определению, молоко на губах не обсохло. Уловка сработала.

— А как же связь? — всё не унимался Паук. — Мобилет не берет такие расстояния. Мы же не сможем прийти к вам на помощь!

— Связь у нас с вами есть всегда, маг крови я и где? Но без приказа даже не думайте соваться с помощью. Игра будет на грани фола.

***

В культурную столицу новой Родины я прибыл под вечер. Ещё повезло, что кто-то из селян по доброте душевной подвёз меня до городка, а оттуда уже добрался наёмным экипажем. Был ещё вариант поезда, но поскольку я ещё без вести пропавший, то и светить своим лицом в местах скопления людей не решился.

Всё-таки хорошая штука свитки переноса, но дорогая. А туда, куда мне предстояло явиться, свиток бы просто не перенёс.

Я не врал, когда сказал, что у деда был план. Накануне шестнадцатого дня рождения Михаила и после пятого покушения на себя барон Комарин поделился с внуком некоторой информацией, которая мне сейчас оказалась как нельзя кстати.

Интересно, а здесь принято благодарности умершим воздавать? Им от этого есть какой-то толк?

— Есть, — задумчиво отозвался мой покровитель, — на перерождение скорее пойдут.

Хм. Тогда я вам желаю, Михаил Юрьевич Комарин, он же деда, он же старый барон, скорейшего перерождения. Я тебя лично не знал, но, судя по твоим поступкам, ты мне уже нравишься!

Старенький дорожный экипаж привёз меня на окраину Санкт-Петербурга, в так называемые Воробьёвские ватаги. Гнездо бандитизма и разврата, но при этом, по мнению деда, здесь честности и справедливости было гораздо больше, чем в аристократических салонах.

Дверца экипажа отворилась, и за ней показалось перепуганное лицо извозчика:

— Барин, извините, но я дальше не поеду. Мне жизнь дорога.

Парень побледнел и явно трусил заезжать в злачный район, справедливо опасаясь за свою жизнь.

— Спасибо, милейший. Далее и не нужно.

Я тенью выскользнул из экипажа. Темная одежда без знаков различия прекрасно маскировала в полумраке заброшенных улиц. Бутылки, обрывки газет, полусгнившие ящики... кости животных, а может, и не только животных.

Комарихи резко отправились во все стороны в поисках затаившихся местных жителей, а я врубил дар на полную катушку и побежал.

До нужного мне домика добрался спустя полчаса и два трупа. Угрызений совести не было и в помине, они хотели отнять мою жизнь, я в ответ отнял их. Два отморозка мирно почивали на дне замусоренного обмелевшего канала, а мне вот отдых только снился.

Обидно, их ведь даже выпить не вышло. Оба засранца имели такой букет болезней, что безопасней было из лужи напиться, чем их крови глотнуть. Очищать кровь от всего лишнего я смогу, только избавившись от печати. А пока приходилось быть разборчивым.

На тихий стук в неприметную дверь с облезшей краской отворилось маленькое оконце.

— Чаво надо?! — недружелюбно рявкнули сквозь зубы.

— Кровавую Мэри и горсть винограда.

Окошко захлопнулось, а спустя минуту дверь отворилась, и меня впустили внутрь. Следы запустения виднелись повсюду: длинные узкие коридоры в паутине, пустующие стены с пятнами от когда-то висевших там картин, магические светильники работали через один, то ли в попытке экономии, то ли в попытке скрыть разруху.

Да, бордель мадам Жу-Жу слегка захерел с тех пор, как Михаил здесь был первый и последний раз. Местные девочки сделали его мужчиной, а дед заодно и поведал об одном из своих тайников.

Кабинет мадам ещё хранил следы былой роскоши. Массивная дубовая мебель, несколько репродукций известных художников и прекрасная коллекция вееров во всю стену — вот и всё, что осталось от некогда одного из лучших борделей Санкт— Петербурга.

Меня встречала сама мадам. Невысокая фигуристая блондинка с яркоалыми губами и родинкой над губой, она выглядела максимум лет на тридцать, но никак не на свои шестьдесят. И это я ещё усилием воли не отрывал взгляда от её лица, тогда как фигуре, затянутой в полупрозрачное обтягивающее платье, позавидовали бы очень многие.

— Мадам, вы как всегда очаровательны и неподвластны времени! — я склонился в полупоклоне, поцеловав её точеную ручку в чёрных перчатках.

— Юноша, я не узнаю вас. Были таким робким, и вдруг такие перемены, — хрустальный голосок переливами разливался по её кабинету.

О, мадам решилась проверить Мишеньку на вшивость. Не каждый сможет противостоять врождённому эротизму этой воистину шикарной женщины, и не менее шикарной разведчицы в прошлом.

— Мадам, я бы с удовольствием поддался на вашу провокацию, но боюсь, что в этом случае дед вернётся с того света посмотреть на своего бесталанного внука. Давайте не будем тревожить его покой! — я нахально подмигнул мадам, — но, в случае если ваши желания искренни, я обещаю не посрамить честь фамилии.

Мадам, кажется, впервые улыбнулась по-настоящему.

— Балбес, но похож на деда! — бывшая разведчица уселась за стол, взглядом предлагая располагается в кресле напротив. — Выпьешь?

— Что можете предложить?

— Азиатки, мулатки, благородные и не очень, с даром и даже парочка девственниц есть, — перечисляла мадам с улыбкой, наблюдая за моим приятным удивлением.

На самом деле, её предложение хоть и было для меня приятным сюрпризом, но примерный ассортимент девушек я получил ещё пока шёл к её кабинету. Мои любимые крылатые разведчицы успели принести мне на дегустацию кровь всех обитателей борделя, включая саму мадам. И из всех девочек меня заинтересовала только одна, и то не для плотских утех.

— Азиатка, тёмные волосы, вишнёвые глаза, конченая наркоманка, — озвучил свой выбор, наблюдая за хмурым лицом Жу-Жу. — Хотел бы забрать её себе, если необходим выкуп, предоставлю. Деньгами или услугой.

— Миша, она того не стоит... — запинаясь, произнесла хозяйка борделя. — Ей уже не помочь, я пыталась. Лекари разводят руками.

— Мадам, при всём уважении, если она для вас не ликвидный актив, то для меня — очень даже, — я постукивал пальцами по подлокотнику кресла, ожидая, когда мне на блюдечке с голубой каёмочкой подадут одну из сильнейших одарённых в магии иллюзий. — Я хочу её! — раздельно с паузами произнёс, глядя в глаза мадам Жу-Жу.

Это же просто удача какая-то, что такое сокровище оказалось прямо возле дедовского тайника. Такие совпадения не могли быть случайными. Либо Фортуна за что-то сильно меня полюбила, либо я просто чертовски везучий сукин сын!

— Боги с тобой, отдам! Но ты разоришься на покупке той дряни, на которую её подсадили. У меня весь бордель, считай, на неё и работает.

Я только хмыкнул. Лукавит мадам, бордель-то, может, и работает до сих пор только благодаря услугам этой девочки. Она умудряется оживлять все самые смелые фантазии клиентов. Так что, как минимум, свою дозу она исправно отрабатывает.

Ну а мне мадам просто не может отказать. Не так-то просто отказать, если на тебе висит долг жизни.

Девушку привели через пять минут. Болезненно худая с впавшими щеками и синяками под глазами она напоминала приведение. Ещё большее сходство добавляло белоснежное кимоно.

Она даже стоять самостоятельно не могла. Как только её отпустили, она рухнула в соседнее кресло и тяжело задышала. Бисеринки пота покрыли её лицо, и она сжалась в комок.

Я приподнял рукава кимоно. Так я и думал. Все вены исколоты от запястий до подмышек. Ну ничего, мы тебя вытащим, не бесплатно, конечно, но сдохнуть от наркозависимости такому самородку я просто не дам.

Бордель мадам Жу-Жу я покидал, предварительно распотрошив дедовский тайник и закинув девушку на плечо.

В кармане формы лежали ключи от дома и поддельные документы на имя Гаврилы Петровича Виноградова, далёкого племянника покойной Мишиной матери. И всё-таки дед — молодец. Документы, жильё, счёт в банке — всë было подготовлено заблаговременно. Но самое большое богатство, это его письмо с некоторыми соображениями о происходящем. Их мне и предстояло оформить в свой собственный план.

Вызванный извозчик только хмыкнул, рассмотрев девушку. Чего только не увидишь на Воробьёвских ватагах, но золотое правило: «Меньше знаешь, дольше живёшь», — никто не отменял.

Назвав адрес своего временного пристанища, я углубился в мысли. Мне нужен был мой бог.

— Комаро, ты меня слышишь?

— Слышу! Что-то срочное? — отозвался раздраженным голосом мой покровитель.

— У тебя какие отношения с азиатскими коллегами?

— Ммм? — уже более заинтересованно отозвался Комаро, — не сказать чтобы дружественные, но и войной пока друг на друга не ходили, а что случилось?

— Я тут совершенно случайно нашёл наследницу клана, покровителем которых являются вишнёвые кицунэ. Она — конченая наркоманка и, считай, одной ногой уже в могиле. Я могу её вытащить, но не быстро и не бесплатно.

— Так, а от меня-то ты что хочешь?

— Так я тебе козыри на руки даю. Больше, чем уверен, у вас там свои политические разборки, в которых любой союзник будет не лишним.

Пару минут стояла тишина, но Комаро всё же ответил.

— Ты же не просто так завёл разговор о союзниках, верно? Чего ты хочешь на самом деле?

— Мне нужно разрешение временно наложить иллюзию на твой перстень. Скажем так, надеть личину Виноградова, чтобы найти организаторов уничтожения нашего рода.

— А ты не оборзел ли часом? — взорвался Комаро. — Я его из другого мира притащил, с костра снял, в род принял, а ты собрался свалить от проблем в род Виноградовых?!

Я подождал, пока стихнет первая и даже вторая волна гнева. Гнев — это хорошо. Сразу не отказал, значит, есть варианты. Спустя пару минут, когда запас трёхэтажных конструкций в мой адрес иссяк, я уточнил:

— Я не снимаю твой перстень и не отказываюсь от рода, я хочу только наложить иллюзию!

— Нет, ну вы посмотрите на него! Наложить иллюзию на божественный артефакт! Это тебе не дурачков на ярмарке обманывать! Ты вообще в курсе, что для использования другого символа ещё разрешение надо получить от Винограда? А он там последние лет сто сильно не в настроении. У него, почитай, уже и рода практически не осталось, а тут ты такой красивый с кровью Виноградовых по матери нарисуешься!

— Устрой нам встречу, пожалуйста! Мы договоримся! И я клянусь, что род менять не стану. Не по Кодексу это.

Комаро ещё что-то пробурчал неразборчивое про то, что кто-то совсем меры не знает, Бога как секретаря гоняет, но в его голосе уже не было гнева, скорее раздражение и нотки интереса. Как ни крути, а ему предстояло заключить хоть и временные, но союзы с другими богами, чего не случалось уже давненько.

Чем дальше он смотрел на эту душу, тем сильнее убеждался, что спонтанный выбор оказался не так уж плох, а только что принесённая клятва грела его божественное средоточие. Не сдох бы раньше времени, а там уж они развернутся.

***

Аркадий Иванович наконец-то праздновал победу. Это сладкое чувство опьяняло не хуже штофа водки на голодный желудок. Эмоции били фонтаном, но внешне Аркадий Иванович оставался спокоен как айсберг у берегов Датского королевства. Десять лет трудов и тщательно спланированных действий скоро принесут свои плоды. Осталось подождать всего полгода, и их род обрастёт новыми землями и новыми богатствами.

Особенное удовольствие доставило выражение лица этого сосунка-смертничка, который уже раскатал губу на статус главного наследника, а вместо этого отправился подтирать следы за исполнителями. Свидетели им были ни к чему, и дело даже не в деньгах. Цена могла быть и выше, но Аркадий Иванович любил перестраховываться. Мало ли кто-то из вояк вспомнит про честь или, упаси боги, совесть, ведь профессиональную этику никто не отменял. А так если одновременно исчезнут комары и хорошо подготовленное подразделение бывших военных, то со временем можно будет выдать версию и конфликте интересов и свалить всё на реальных исполнителей, утаив роль заказчика.

Направляясь к Орлову, Аркадий Иванович даже не мог предположить, что старый вояка настолько сыграет ему на руку.

Министр обороны стоял у окна и пил бренди. Это в час-то дня пополудни. Тут уж даже хвалёная выдержка Аркадия Ивановича дала сбой, он взметнул брови в немом изумлении.

— Я прочитал отчёт по Комариным. Отличная работа! — министр одним махом допил содержимое своего стакана. — Раз уж вы так погрузились в проблему, то попрошу довести вопрос до конца. Понимаю, что это совсем не ваш профиль, но, простите, доверить больше некому. — Граф отвернулся от окна и в задумчивости вернулся в своё кресло. — Поедете в Хмарёво, присмотрите за расследованием да за восстановлением имения. Что-то как-то много покушений на один род. Там мои орлы пока всё возьмут под контроль, а дальше уже будем решать.

Личный секретарь молча склонил голову в поклоне и щёлкнул каблуками, внутренне сияя как солнце. Сам того не понимая, Орлов отправил его осваиваться в новых владениях. Нужно будет найти какие-нибудь тупиковые ниточки или ещё одного козлика отпущения, чтобы задержаться там подольше, но ситуация складывалась просто неимоверно удачно.

И это Орлов ещё не знает, что спасать-то уже некого. Нет больше рода Комариных. Был, да весь вышел.

Глава 8

Новый дом оказался уютным двухэтажным особнячком с садом и крохотной пристанью на одном из каналов, прорезавших Санкт-Петербург вдоль и поперёк. Расположение мне понравилось, как и запасной путь эвакуации через канал. Не шибко богато, но и не скромно. Как раз на уровне, чтобы не чувствовать себя ущербным в высшем свете, где частенько хороший понт — дороже денег. Ну а поскольку у Гаврилы Виноградова аристократическая кровь имелась, а титул — нет, то приходилось учитывать и этот момент.

Как ни странно, но нас ждали. Для открытия дома пришлось смочить ключ в крови и лишь затем вставлять его в замочную скважину и проворачивать. Ещё одна разработка Агафьи Петровны. Удивительная женщина по части изобретений с кровью. Чувствую, что я неверно оценил её потенциал, как одной из полусотни сильнейших по меркам моего мира. Она продолжала набирать очки, и что-то мне подсказывало, что меня ждёт ещё немало сюрпризов, приготовленных ею.

Пройдя идентификацию «свой-чужой», я ступил под своды своего нового жилища. Нас встречал старый и худой, словно жердь, дворецкий, пухленькая седоволосая экономка и пара горничных с абсолютно незапоминающейся внешностью. Про таких говорят «серая мышь».

— Рады приветствовать, Гаврила Петрович! Хозяйские покои подготовлены, гостевые так же! Поздний ужин готов. Вода нагрета, купели наполнены.

Вот это, я понимаю, сервис!

— Благодарю! Девушке сильно нездоровится. Окажите помощь с едой и гигиеной. Сообщите, когда завершите. У нас будет сеанс... лечения, — я поморщился, представляя откат после этого лечения, но выбирать не приходилось. Девушка нужна была мне более-менее вменяемой. Придётся потерпеть. — Мне ужин в кабинет.

Горничные подхватили под руки азиатку и понесли её по лестнице на второй этаж, я же проследовал за дворецким, который провёл меня в кабинет.

А ничего так. Мебель из дорогих пород дерева, мраморный камин, пушистый ковёр, шкафы с книгами, стенд с наградным оружием. Всё скромненько и со вкусом. Не стыдно будет гостей принимать.

Дворецкий принёс поздний ужин, бульон, нарезки, мясо средней прожарки и салат.

— Гаврила Петрович, после сеанса... лечения... Подпитка нужна будет?

Я колебался лишь пару секунд перед кивком, сканируя даром слуг. Все — кровники, Прокомарины. На всех добровольная клятва служения. А невзрачные горничные, на секундочку, два сильных мага пятого уровня, пять из пяти. Вот только нет никаких обозначений по стихиям, но это я могу выяснить и попозже. Дворецкий оказался огневиком четвёртого уровня, а экономка — лекарем с таким же уровнем.

Ай, да деда, ай, да молодец! Вот это команду подобрал. Сколько ж это всё стоило? Не впервые задумался об источниках родового богатства.

— Минералы, — отозвался Комаро, появляясь в человеческой ипостаси и усаживаясь на кресло у камина. Выглядел он как щеголеватый денди, в чёрном костюме, с тростью и алым шейным платком. Лицо его было размытым, но на носу выделись чёрные очки в адамантовой оправе.

— Почту за честь приветствовать бога-покровителя в своём скромном жилище, — я склонил голову в приветственном поклоне и пересел в соседнее кресло у камина.

Моё приветствие приняли с благосклонностью, и Комаро продолжил:

— Минералы — первоочередной источник вашего благосостояния. После закрытия первого иномирного прорыва геологи обнаружили, что изменилась сама природа места, попавшего под его воздействие. В подробности не вдавался, но металлы пошли куда-то на оборонку как основа для брони, были ещё какие-то мегаэнергетические макры, которые тоже осели в загашниках самых богатых родов через тайные аукционы. В общем, Комарины были людьми предприимчивыми, но верными слову. Знали меру, богатство напоказ не выставляли, службу на аномалиях несли исправно. За триста лет ваш род не изменился, а вот окружение, похоже, прогнило.

— Благодарю за информацию. Она очень ценная для меня, особенно с учётом недавно закрытого прорыва. Нужно будет перекрыть любой доступ к месту прорыва.

Комаро замолчал, отстранённо разглядывая огонь в камине. Я не торопил. Если уж бог решил почтить меня своим вниманием, то у него явно на то были причины. И я не ошибся.

— Сколько займёт лечение? — наконец, перешёл к главному мой покровитель.

— Максимум полгода. С моими нынешними силами сеансы можно проводить не чаще раза в месяц.

— Долго.

— Есть три категории «жива», «здорова» и «с даром», так вот быстро я могу обеспечить только две из трёх, — я безразлично пожал плечами, уже внутренне прекрасно понимая, что делать этого не стану, даже если потребуют. В крайнем случае, придётся уйти в свой мир и там её лечить, но дорога домой мне закрыта, пока не сниму печать.

— У неë есть четыре месяца, потом ритуалом её отсекут от силы рода. Там другая ветвь семьи воду мутит. Хотят своего наследника привести к власти.

— А что же сама Кицунэ? Неужели не может на воротник пустить самых наглых? — вот сейчас я искренне недоумевал. Они же боги, в их силах даровать милость и проклинать. Они же, в принципе, могут всё! Так в чём проблема поставить на место зарвавшихся последователей? Похоже, что мой скептицизм читался настолько явно, что мне не пришлось даже развивать свою мысль. Комаро скривился, словно лимон целиком съел.

— Было бы всё так просто. У нас тоже есть... ограничения... по вмешательству в жизнь верующих. Представь, что все боги решат наделить своих кровников суперсилами. Начнётся война. Она неизбежно затронет или даже вырежет под корень целые семьи, ослабит богов. Та же ситуация с проклятиями или с активной демонстрацией силы. Ну проклянет она этого выскочку Акиру или отлучит от рода, так сразу потеряет немалую часть последователей и как следствие урежет собственные силы. Вот и приходится искать баланс, где люди отдельно, а боги отдельно.

Я всё понимал, но тот же Комаро меня из другого мира протянул. Куда уж наглядней. А уж сколько сил затратил, боюсь представить.

— Ты на меня не смотри, у нас другая ситуация. Экстренные меры. Ты вообще молчи, что родом не отсюда. Даже жене на смертном одре и то лучше не пищать. Последствия могут быть. Здесь таких не просто не любят, а уничтожают.

Разговор выходил всё более познавательный. Я, конечно, не собирался трубить о своём иномирном происхождении, но и репрессий, прямо скажем, не ожидал.

— Возвращаясь к теме, Кицунэ была бы очень благодарна, если бы у тебя вышло вылечить Тэймэй раньше, — Комаро снял очки, — а это маленький подарок благородному Камидзу за участие в судьбе Тэймэй.

— Неожиданно, — я взял очки и попробовал примерить. Картинка резко изменилась, как будто сначала выключили свет, а затем мир взорвался буйством красок. Взглянув на Комаро, я едва удержался, чтобы не отшатнуться.

Энергия, чистая, жгучая! Она клубилась, меняла форму и насыщенность. Захотелось прикоснуться к ней, испить её, утонуть в ней. Столько оттенков цвета крови я не припомню за всю свою долгую жизнь. Красота манила и завораживала, но я усилием воли заставил себя отвести взгляд.

— Молодец! — похвалил меня покровитель. — Немногие могут удержаться от соблазна. С артефактом разберёшься, там много сюрпризов припрятано. Кицунэ расщедрилась ради своей наследницы. Можешь себе представить, какая будет благодарность, если вылечишь к сроку?

Я не был так оптимистически настроен, поэтому перевёл тему:

— А с Виноградом не вышло договориться о встрече?

— Я передал ему твою просьбу, но какого-либо ответа не дождался.

Я сердечно поблагодарил Комаро за помощь, всё-таки сам бы я никак не связался с чужими богами, а тут ещё и артефакт бонусом перепал. Надо бы его ещё опробовать, чтобы понять, о каких сюрпризах шла речь.

Пока я задумался, мой божественный покровитель исчез, не прощаясь. Радость уже то, что он так оперативно выполнил мои просьбы.

Вспомнив про сказанное Комаро, обратился по кровной связи к Пауку. Коротко переговорив с командиром комаров, отдал приказ не пускать никого к месту повторного прорыва, пока не дам команду. В конце концов, пока я буду числиться пропавшим без вести на мои родовые земли не имеет право никто наложить лапу, даже Министерство обороны. Я же справедливо предполагал, что болото после прорыва Тильды стало бесценным источником родового благосостояния. Напоследок поинтересовался, как обстоят дела у курсантов.

— Подорожница гоняет Медведя. Девушки сколотили коалицию, и парни теперь на воздержании. Зато прорыв хорошо повлиял на мотивацию к тренировкам, — коротко отчитался Паук. — Подорожница ещё о тебе спрашивала. Пришлось ответить, что тебя Министерство забрало на обучение как перспективного печатника. Не поверила, но вопросов больше не задавала.

Да, девочка — не дура, если ещё умеет держать язык за зубами, то можно присмотреть как личного лекаря. Но это сильно на будущее. А пока нужно заняться наследницей Кицунэ, Тэймэй, кажется. Всё равно без её помощи и разрешения Винограда я могу действовать пока только издали. А вот чтобы действительно раззадорить своих врагов, нужно будет ещё постараться.

***

Хм...очень превратно поняли горничные подготовку Тэймэй к лечению. Девушка благоухала тонким цветочным ароматом и была одета в нечто полупрозрачное белого цвета. Это и бельём-то можно было назвать с натяжкой. С той самой, которая сейчас натянула парусом мои брюки.

Несмотря на свой болезненный вид, азиатка была хорошо сложена, мне она напоминала бамбук, гибкий и стремительный, нежный и смертоносный одновременно.

Тёмные волосы разметались на подушке, с губ то и дело срывались стоны, увы, не удовольствия и страсти, а боли от наркотической ломки. Я-то знаю, что и первое, и второе исправимо, осталось привести Тэймэй в относительную норму.

Выкинув все фривольные мысли из головы, я рассматривал девушку сквозь призму дара. Руки и даже внутренняя поверхность бёдер темнели чёрными кляксами в энергетическом каркасе одарённой. Оттуда расходились прилипчивые жгуты, которые успели присосаться не только к жизненно важным органам, но и к энергетическим средоточиям. Основные энергоканалы выглядели будто батон колбасы, обглоданный голодными псами.

Дело — дрянь. Не удивительно, что лекари не могли помочь. Их энергия просто не задерживалась в девушке, утекая словно сквозь решето. Значит, придётся сначала остановить отток жизненной силы, а уж потом браться за её энергетическое тело.

Тэймэй била крупная дрожь, тело покрылось испариной отчего прозрачная рубашка прилипла к коже и совершенно перестала что-либо скрывать. Хороша, слов нет. Но увы, те, кто позволяет себя отвлечь от конечной цели с кровью не работают. Так что за дело.

Я всегда считал, что Кровь — это сущность сродни божественной, но так и не сформировавшаяся в демиурга до конца. Она имеет очень специфические взгляды на жизнь и помогает только тем, кто исповедует схожие принципы. Причём принципы эти не имели никакого отношения к общепринятым категориям добра и зла. Здесь чаще оценивались причины и мотивы для сотворённой магии.

Вот и сейчас мне предстояло сделать нечто, что, по сути, сделает девушку моей рабыней, марионеткой, но позволит моей волей и моей кровью остановить Тэймэй на пороге смерти. Политика двойных стандартов.

Как Агафья Петровна сделала дублирующий управляющий контур в броневике и замкнула его на крови одарённых, так и я собирался сделать что-то похожее, но с человеком и замкнуть на себе. Да, сил с меня потянет немеряно, крови понадобится чуть ли не бассейн, но нужно будет пережить лишь самый первый месяц, дальше будет легче.

Из кабинета я прихватил с собой нож вскрытия для писем. Бритвенно острый он пригодился для моих целей. Пришлось стянуть с девушки пеньюар и лишь после этого приступить к древнему, но такому простому ритуалу. Всего-то и требовалось последовательно вырезать на себе и на Тэймэй руны, устанавливающие грубую, прямо-таки топорную и самую действенную защиту от той дряни, что пропитала организм девушки. Мало того, что я запирал каждый её орган в сферу собственной кровью и волей, так ещё и приходилось устанавливать прямой контроль над их работой.

Мне придётся месяц отслеживать работу напрочь прогнившего и энергетически пустого организма. Каждый сбой я буду ощущать как собственную боль, но эти мучения окупятся с лихвой.

Магия крови далеко не всегда выглядит эффектно, но всегда работает предельно эффективно. Поэтому следующие три часа я больше напоминал крестьянина в поле, монотонно выполняющего свою работу, чем великого мага, творящего чудо одним взмахом волшебной палочки.

Вырезая ножом руны на собственном теле, я дублировал их же на теле Тэймэй. Наша кровь смешивалась, практически вступая в химическую реакцию. Та дрянь, на которую подсадили девушку, чуть ли не полностью заместила кровь больной. Я чувствовал лишь крохи когда-то сильной магии и древнего рода. В остальном жизнь теплилась в Тэймэй за счёт упрямства и собственного дара. Что это был за дар, мне разобрать не удалось, да и не было такой цели сейчас.

Руна за руной я устанавливал контроль над телом наследницы Кицунэ. И руна за руной чувствовал, что Мишиных сил не хватит для полноценной установки дублирующего контура.

— Крови мне, сильной и свежей! — отправил приказ дворецкому по кровной связи, и спустя пару минут в комнату без стука неслышно вошёл слуга с двумя кубками.

Я отстранённо просканировал их содержимое и слегка удивился. Наполнение было разным. В одном кубке действительно была свежая кровь одной из горничных, а вот в другом была она же, но с добавлением местных трав и порошков.

— Что за добавки во втором кубке? — вопрос задал не из любопытства, просто руки уже дрожали от навалившегося напряжения, добрых две трети жизненно важных органов скручивало от боли, перенятой от Тэймэй, а дар подсказывал, что пить надо именно местный коктейль. Вот только слепо довериться не выходило.

— Дополнительные ингредиенты из родовых имений: травы, пыльца, измельчённые в порошок макры.

Тогда понятно, почему коктейль показался более питательным, он имеет компоненты, возникшие под влиянием другого мира, и вполне вероятно, что моего. Я, не глядя, опрокинул в себя оба кубка. Сперва чистую кровь, а затем уже коктейль. По телу прошлась волна эйфории, боль будто волной смыло, оставив лёгкую ломоту в теле и покалывания в местах нанесения рун.

Нужно будет приобщиться к местной алхимии, раз уж она даёт такой эффект.

Остаток ритуала прошёл значительно легче. Руны ложились на кожу замысловатой вязью, откликаясь лишь очередными связками между мной и азиаткой. Последней вырезал руну на лбу девушки. Вот уж где пришлось повозиться. Получилось даже красиво, вот только на себе пришлось вырезать руну на затылке, скрывая волосами. Думаю, местное общество вряд ли оценило бы мои художества на лбу, так что пришлось изгаляться.

Заодно и чуть ускорил рост волос на голове. Михаил носил короткую стрижку на армейский манер, мне же предстояло быть среднестатистическим аристократом, а эти так коротко не стриглись.

Завершив ритуал подчинения, я откинулся на спинку кровати, благо, она была такого размера, что тут с гаремом можно разместиться. Кровь горничных ещё придавала силы, но эффект быстро проходил за счёт постоянного оттока силы в Тэймэй. Нужно будет озаботиться постоянной подпиткой, а не то я выпью девушек досуха. С этими мыслями я уснул, но нормально поспать мне не дали. Сладкий сон, где я приятно проводил время со здоровой и безмерно благодарной Тэймэй, прервался на самом интересном моменте.

— Этот? — донёсся до меня раздражённый незнакомый голос.

— Этот, — со вздохом последовал ответ Комаро.

— Су-и-цид-ник! — с долей восхищения прокомментировал первый голос.

— Не без этого, но живучий и удачливый! — с толикой гордости вставил мой покровитель. Вот, ей богу, будто хвастался мною.

— Ну и в чём эта удачливость проявляется? — скептически отреагировал неизвестный.

— Помнишь, у Кицунэ семихвостая наследница исчезла?

— Было дело.

— Он нашёл, вот лечит.

Разговор прервался, а я почувствовал тёплую волну, просканировавшую моё тело.

— Криворукий, но упорный! — в задумчивости рассуждал неизвестный. — Такие либо окончательно уничтожают род, либо возвеличивают его в веках.

Так, судя по всему, это Виноград-таки отозвался на приглашение к переговорам. Я усилием воли стряхнул остатки приятного сна и открыл глаза в божественном нигде.

Если к Комаро в его естественном виде я был уже подготовлен морально, то увидеть огромную человекоподобную фигуру из лозы винограда уж никак не ожидал. Ну кустик там говорящий или ещё что-то подобное.

— Какой я тебе кустик?! — моментально разозлилось божество, отправив в мою сторону пару десятков лоз, готовых проткнуть насквозь. — Ты вообще страх потерял?

— Ух! Я тоже так хочу! — теперь уже я неподдельно восхитился реакцией Винограда, — а двух богов-покровителей иметь можно?

— Ты охренел? — послышалось два одновременных и совсем неаристократичных возгласа от божеств. Воцарилась мёртвая тишина. Эх, не оценили моё чувство юмора!

— Прошу меня простить. Устал. Не проснулся. Неудачно пошутил! — поспешил исправить ситуацию. — Ваша божественность, Виноград, у меня к вам деловое предложение!

Местные боги смотрели на меня с явным желанием укоротить язык, но одному я был нужен для восстановления рода, а другой, кажется, заинтересовался. В любом случае, оба не предпринимали попыток прихлопнуть меня, а значит, пора переходить к сути переговоров. Мне действительно было что предложить Винограду.

— Я прошу у вас разрешения временно наложить иллюзию вашего покровительства на родовой перстень Комаро, а взамен обязуюсь найти или ввести в род достаточно сильного и способного наследника или наследницу, чтобы возродить род князей Виноградовых.

Глава 9

Утром я проснулся совершенно не выспавшимся и разбитым. Ведь полночи пришлось торговаться с Виноградом. Где-то на середине Комаро нас оставил, заявив, что у него и так дел хватает, но не забыл напомнить о моей клятве. В этом месте Виноград явственно скрипнул лозой от досады, видимо, надеялся со временем меня переманить в род. После этого эпичность наших торгов только возросла.

Сошлись мы на том, что Виноград не только даёт разрешение на использование иллюзии на родовом перстне, но ещё и предоставит мне артефакт, наполненный родовой магией для подтверждения личности. Я же за это в течение года предоставлю ему нового наследника или наследницу.

На мысль с артефактом меня натолкнул подарок Кицунэ. Если уж одна богиня не пожалела ради наследницы, то, может, и Виноград не пожалеет. Не пожалел, но лимит щедрости оказался небезграничным. В артефакте магии было всего на три применения. Так что предстояло использовать его очень экономно.

Когда дворецкий, а по совместительству и камердинер, пришёл меня будить с утра, то просто остолбенел от удивления. Мало того, что теперь у меня на пальце красовался перстень с виноградной лозой, так ещё и в ухе сверкала аметистами миниатюрная серьга в виде грозди винограда. Слуга открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба, лицо его наливалось краснотой. Казалось, ещё чуть-чуть и его удар хватит.

— Это не то, о чём ты подумал, — прокомментировал я мысленно, чтобы доказать причастность к роду Комариных. — Легенда должна быть достоверной.

После этого мужика чуть Кондратий не хватил. Если переход из рода в род он ещё мог представить, то прикрытие божественного уровня точно не укладывалось в его картине мира.

— Гаврила Петрович, ваш дед гордился бы вами! — спустя долгую минуту молчания прокаркал он осипшим от волнения голосом. — Куда прикажите завтрак подавать?

— В кабинет. И свежую прессу туда же. Пора вливаться в светскую жизнь.

Дворецкий уже собрался на выход, когда я остановил его вопросом:

— Я совершенно точно помню, что дед нас не знакомил. Но своих людей хотел бы знать по именам.

— Арсений — я, ваше благородие, — он намерено обратился ко мне как к барону, нарушая легенду, но признавая главенство. — Экономка — Мария, а горничные — Вера и Надежда.

Я кивнул, давая понять, что услышал его.

— Арсений, если у нас есть карета, то стоит заказать на неё герб Виноградовых. А ещё мне нужен будет собственный мобилет и визитные карточки с моим номером.

— Будет сделано, барин! — тут же отозвался слуга, улыбаясь в седые усы, и отправился выполнять мои поручения, — только уточните, что хотите видеть на карточках?

— Пусть будут кроваво-вишнёвого цвета с золотистыми оттисками виноградных листьев, но без имени обязательно.

— Думаю, к вечеру сделаем, барин! — что-то прикинув в уме, ответил Арсений.

Через пятнадцать минут я, посвежевший после душа и, наконец, сменивший полевую форму комаров на лёгкий домашний костюм, сидел в кабинете, пил кофе и просматривал прессу.

«Имперский вестник» порадовал информацией о проходящих финальных поединках в турнире первокурсников. Вот же придумают такое, с первого курса молодёжь стравливать. Хотя, с другой стороны, перспективный молодняк именно так и стоит отбирать.

Я задумался, мне же тоже придётся поступать в какую-то академию, раз здесь так принято. И сделать это лучше, пока на мне стоит сдерживающая печать, ибо потом я боюсь представить, какой уровень владения магии крови может показать их местный артефакт.

Можно, конечно, было и не поступать, как планировал в отношении Михаила дед, но в любом мире связи нарабатываются со школьной скамьи. Всех вопросов деньгами не решить, а к Орлову постоянно бегать за помощью и протекцией — себя не уважать. Вон, Комарины уже пожили скрытно, ведя дела только с Министерством обороны. А были бы влиятельные друзья да деловые партнёры, может, и нашли бы выход из ситуации.

А вот «Светские новости» оказались более информативными по нужному мне направлению. Почитав, кто где и с кем подрался по пьяной лавочке, кого и с кем застукали на горячем и у кого в высшем свете проходили самые разнузданные вечеринки, я составил свой маршрут на вечер.

На первой полосе красовался анонс международного цветочного фестиваля, открывать который через неделю будут Их Императорские Высочества Мария и Андрей.

Вот там мне обязательно надо появиться. Если уж и планировать выход в свет, то сразу по высшему разряду. Есть у меня мысль, как выделиться даже на международной выставке флористов.

А пока закину-ка я первую гранату в осиное гнездо. Быстренько написав две записки, я вызвал Арсения в кабинет. Слуга появился через несколько мгновений, будто ждал приказа.

— Арсений, найди мальчишку порасторопней, пусть скрытно оплатит объявления в имперских газетах. В «Имперском вестнике» от имени Министерства обороны можно в ближайший номер, а в «Светских хрониках» от имени Геральдической службы чуть попозже, — я лучезарно улыбался, представляя реакцию вышеупомянутых инстанций на мою проказу. — И ещё мне нужны несколько кустов девственно белых роз для экспериментов. Лучше с десяток.

***

Маркус нервничал. Прошло всего три дня после выполнения последнего заказа, а на связь перестали выходить уже четверо бывших сослуживцев. Он, конечно, сам рекомендовал залечь на дно, но не настолько же глубоко, чтобы не отвечать даже командиру.

Жива ворвалась без стука. Хрупкая женщина, несмотря на свой возраст за пятьдесят, выглядела всё такой же молоденькой темноволосой девчонкой, как при их знакомстве на службе тридцать лет назад.

— Маркус, это маг смерти! Нам всем конец! — голос её срывался, сама она тряслась, как осиновый лист на ветру, вздрагивая от любого шороха.

— Жива, успокойся! Я ничего не понимаю, — командир постарался усадить единственного мага жизни в их отряде, подал стакан с водой, но женщина только руками закрыла лицо и разрыдалась. Её горькие всхлипы прерывались отрывками бессвязных фраз:

— Нас подставили!.. Он придёт за всеми! ... Они подчищают следы... Мы — все покойники!.. Я знаю, я видела! Нам надо бежать!.. Я так боюсь!.. Они мертвы, Маркус! Все четверо!

За последнюю фразу Маркус волей-неволей зацепился, ведь именно столько членов отряда не выходило на связь.

— Жива, откуда ты знаешь?! Что с ними?! — женская истерика всё набирала обороты, и Маркус пошёл по пути наименьшего вреда. Быстро вынув штоф с виски из бара, он плеснул напиток в стакан и отдал Живе. — Пей!

Она машинально сделала несколько глубоких глотков и закашлялась, пытаясь вдохнуть воздуха. Зато истерика немного поутихла.

— А теперь давай по порядку!

— Это всё из-за комаров!

***

Одним махом победить наркозависимость Тэймэй было невозможно, а потому необходимо было постепенно снижать дозу вещества. Весь день я отслеживал её состояние и подспудно радовался, что оно, как минимум, не ухудшалось.

Но к вечеру всё изменилось. Девушку ломало в диких припадках, словно одержимую духами изнанки. А вместе с ней и меня. Руны не справлялись, вернее, силы воли для контроля и сопротивления химии в теле Тэймэй хватало, а вот силы в крови Михаила, увы, нет. А потому мне придётся лезть вообще не в своё направление магии дабы всё же вытащить азиатку из лап смерти.

Выпивая третий кубок крови от Нади и Веры, я уже понимал, что это лишь на время отсрочит проблему, но никак её не решит. А потому мысль о бассейне крови из фигурального приобретала всё более реальный смысл.

— Арсений, нужна свежая животная кровь, желательно, свиная, и добавки из родовых земель.

— Какой объём? — спокойствие и выдержка слуги поражали. Надо, значит, надо.

— Купель на две трети наполнить.

— Через час будет, — получил ментальный ответ после короткой паузы.

Спустя час я сидел по шею в тёплой крови, прижимая к груди бессознательную Тэймэй. От обилия крови во мне пузырился азарт, замешанный на профессиональной злости. В прошлой жизни я смог бы решить проблему девушки одним сеансом, здесь же из-за урезанного инструментария приходилось заново изобретать колесо, причём на стыках с другими видами магии. Мало того, что расписал себя и её рунами под хохлому, так теперь ещё и лечить придётся. Лечить — вообще не моё! Лекарь из меня, как из палача хирург, но жить захочешь — и не такому научишься.

Я осторожно пустил себе кровь для облегчения манипуляций. Конечно, можно было оперировать только животной кровью, но отработать так филигранно, как Подорожница, я всё равно бы не смог, а потому решил упростить себе жизнь. Вот такой вот я — эгоист.

Активировав дар, принялся рассматривать результаты прошлого ритуала и был разочарован. Ничего практически я не добился своими художествами. Единственное, что цвет внутренних органов азиатки сменился с чёрного на графитовосерый. Но, отняв у яда подпитку из органов, я неосознанно перенаправил эту дрянь на и без того убитые в хлам средоточия магии и энергетические каналы, чем спровоцировал сегодняшний криз.

Ох, теперь приходилось разгребать последствия собственной недальновидности. Ну что же, за ошибки принято платить кровью, что я и делал сейчас.

Сцедив с себя практически литр крови, я откинулся на спину, уходя в медитативный транс. Сейчас мне предстояло прочувствовать дублирующий контур Тэймэй как собственное тело и приказать крови восстановить внутренние повреждения каналов. Заморачиваться ручным управлением подобно Подорожнице я не стал, позволив крови восстанавливать систему энергоканалов по образу и подобию кровеносной системы. За неимением лучшего и так сойдёт.

В магическом плане наблюдать за противостоянием яда, моей крови и иномирных добавок было интересно. Я почувствовал себя практически зрителем гладиаторских боёв. Шаг за шагом мои «солдаты» теснили захватчиков тела Тэймэй, восстанавливая канал за каналом, узел за узлом, средоточие за средоточием. Выглядело это столь занимательно, что я не заметил, как отключился.

Пришёл в себя от щекотки. Я лежал на мягкой зелёной траве, что примечательно, обнажённый. В ванну лезть в одежде смысла не было, вот и результат. Кто же знал, что меня позовут в гости. Маленькая вишнёвая лисичка носиком щекотала мне ухо и смешно фыркала.

— Так вот ты какая, Тэймэй из рода Вишнёвых Кицунэ, — улыбнулся я магическому отражению своей пациентки, почесав лисичку за ушком. Та расплылась в блаженной улыбке и даже чуть заурчала.

— Так вот ты какой, пришелец из другого мира! — прошелестело у меня в мыслях. — Ты как ко мне пробился? Никто же не мог последние пять лет. Даже Мать-Богиня, и та меня не слышит.

Печальный голос никак не вязался с игривым зверьком, шныряющим туда-сюда по поляне.

— В этом мире сильно недооценивают магию крови, — пожал я плечами.

— Как и магию иллюзий, — хмыкнула Тэймэй в ответ. — Но, если ты здесь, значит, тебе что-то нужно. Чего ты хочешь?

— Не буду врать, мне нужна твоя помощь. Именно поэтому я сейчас пытаюсь тебя вылечить. Способ тебе не понравится, — я замолчал, пытаясь подобрать верные слова, но в итоге плюнул на это. Как ты рабство не назови, оно всё равно будет рабством.

— Думаешь, мне нравилось оживлять фантазии извращенцев в борделе? — лисичка уселась напротив меня и склонила голову набок. — Да по сравнению с тем, что я показывала последние пять лет, твои фантазии — образец добродетели.

Я даже бровью не повёл на это замечание. Была у меня мысль о навеянном сне, и Тэймэй сейчас просто подтвердила мои подозрения

— Так что там со способом? — вернула меня к началу разговора лисичка.

— В рабство я тебя взял, — не стал я больше отпираться, — твой организм, средоточия магии и энергетические каналы восстанавливаются сейчас через дублирующий управляющий контур моей волей и кровью. Если получится, то за тобой долг жизни.

— А получится? — с сомнением уточнила Тэймэй, — там же восстанавливать нечего. Я и так не должна была столько прожить на этой дряни.

— А Комаро его знает, — честно признался я, — это же не просто наркотики. Это какая-то дикая смесь проклятия, паразита и алхимии. Я пытался сначала восстановить тебе жизненно важные органы и системы, но добился только того, что эта дрянь перекинулась на остатки твоих энергоканалов и магических средоточий. Вот пришлось себя кровью накачивать, чтоб хоть как-то нивелировать и не сдохнуть от незабываемых впечатлений при твоём лечении. Но боюсь, что и этого не хватит.

— Не хватит. Но что если мы поможем друг другу? Есть у меня идея...

***

Идея у неё есть. Как же... Меня одновременно обуревали дикий смех и азарт. Если афера Тэймэй сработает, то я сегодня увижу просто незабываемое зрелище. Главное, случайно не стать его участником.

Время уже было далеко за полночь, когда мы на карете подъезжали к особняку графа Выдрина. Он, кстати, значился в моём маршруте как одно из мест, где влиться в высшее общество было проще простого. Больше трети скандальных заметок начинались или заканчивались отсылками именно сюда. Но даже мне никогда не пришло бы в голову сотворить то, что предложила Тэймэй.

Карета остановилась у парадного входа. Веселье было в самом разгаре. Музыка, взрывы хохота и полуголые балерины, убегающие в сад от разгорячённых аристократов, явно подтверждали, что мы приехали по нужному адресу. Кучер открыл дверцу, позволяя мне выйти с девушкой на руках. Чёрное шелковое кимоно, по случаю где-то раздобытое Арсением, выгодно подчёркивало аристократическую бледность Тэймэй и её хрупкую фигуру. Я сделал вид, что иду нетвёрдой походкой от обилия выпитого, взгляд с поволокой дополнил картину изрядно захмелевшего дворянина.

На входе в особняк дорогу нам преградил сухонький старичок с въедливым взглядом.

— Сударь, позвольте полюбопытствовать, вы к кому и по какому вопросу?

— Мы? — недоумённо растягивая Ы, переспросил у дворецкого и тут же, не дожидаясь ответа, пролепетал заплетающимся языком, — а мы с подарком! Граф заказал, чтоб поэкзотичней! Вот! — я сунул азиатку под нос дворецкому, отчего того аж перекосило.

— Проходите, сударь! — проскрипел он, провожая нас взглядом, но тут же переключился на какую-то визжащую парочку балерин, до этого момента задорно танцевавших канкан на бортике фонтана и, наконец, в него рухнувших. Да, здесь и без нас нескучно было, а уж с нами что будет...

Я решительно пробирался сквозь толпу хорошо перебравших со спиртным дворян. Нас провожали свистом, возгласами и откровенными пожеланиями, кто-то даже очередь пытался занять. Более того, часть гостей, завидев столь экзотический «подарок» пристраивалась в хвост нашей странной процессии, ожидая распаковки «подарка». Мне же нужен был виновник торжества.

Граф Пётр Семёнович Выдрин уже месяц горевал о сорвавшейся помолвке с дочерью его бизнес партнёра князя Касаткина. Сама молодая княжна габаритами не сильно отличалась от своей богини-покровительницы, а потому Выдрин уже месяц заливал «личное горе» в компании друзей и дам полусвета.

Вряд ли в Санкт-Петербурге можно было найти более счастливого брошенного жениха, чем Пётр Семёнович. Видел я портрет княжны Касаткиной вчера в газете, если бы мне перепало такое «счастье», я бы тоже «горевал» месяц, а то и больше. С такой супругой даже многожёнство было бы не в радость, ведь закон гласит, что супруг должен одинаково уважать и как следствие ублажать своих супруг. В общем и целом, графа я понимал, и потому сегодняшняя ночь может действительно стать «подарком» для него. Уж Тэймэй обещала расстараться.

Добравшись, наконец, до бального зала, я нашёл Петра Семёновича в компании двух полуголых девиц, одна из которых открыто ему сочувствовала прям под столом, а вторая предоставила собственную грудь никак не меньше третьего размера в качестве жилетки для слёз.

Граф отреагировал на приближение нашей процессии, повернув разгоряченное лицо и залпом махнув рюмку водки с локтя. За неимением закуски, Пётр Семёнович удовлетворился бюстом своей пассии. То, что нужно!

Я остановился перед Выдриным, одной рукой эффектно сдёрнув скатерть со всем её содержимым со стола. Отполированная дубовая столешница приняла на себя Тэймэй. Бедный граф даже слегка протрезвел от такого «подарка».

— Пётр Семёнович, позвольте представиться, Гаврила Петрович Виноградов! — я демонстративно склонил голову в поклоне. — Наслышан о вашем горе, а потому не мог не озаботиться утешительным подарком! Это вам! — и я, как фокусник, заправским движением потянул за тонкий шелковый поясок, доселе сдерживающий полы кимоно от бегства с тела Тэймей.

В оглушительной тишине послышалось шуршание сползающей ткани и тихие заглатывания потёкшей слюны всех присутствующих гостей.

Скромное слово «оргия» даже в малейшей степени не могло описать происходящее далее в особняке Петра Семёновича Выдрина. В ход пошли не только аристократы, дамы полусвета, но и слуги. Я впервые видел, чтобы дар иллюзии имел такое всеобъемлющее влияние. При этом сама Тэймэй так и осталась лежать обнажённой и нетронутой на столе. Распространяя вокруг себя ауру секса, она оставалась невидимой для всех, кроме меня.

Стоны удовольствий становились всё громче, партнёрши менялись, как перчатки, а уж что вытворяли с помощью подручных средств. В какой-то момент я заметил даже старого дворецкого, с блаженной улыбкой оприходовавшего пухленькую актрису. Вот уж точно, сегодня в этом доме поселилось всеобщее счастье.

Прошло не менее двух часов с нашего приезда, когда наследница Кицунэ начала приходить в себя. Щёчки её раскраснелись, глаза блестели от переполнявшей силы, буквально высосанной из одарённых дворян в этом особняке. Невероятно эротичным движением девушка села на столе, чуть раздвинув бёдра, и поманила меня к себе пальчиком. Её многообещающий язычок из навеянных сновидений облизнул верхнюю губу. Я как загипнотизированный двинулся в сторону Тэймэй и ведь понимал, что это магия, но противиться такому приглашению категорически не хотелось. Всего один шаг отделял меня от азиатской иллюзионистки, когда за спиной раздалось вежливое покашливание и до боли знакомый голос:

— А весело у вас тут званые вечера проходят! Пожалуй, я задержусь в этом мире подольше!

Глава 10

Я медленно оборачивался, ожидая увидеть наполовину разрушенный межмировым порталом особняк Выдрина и Тильду, внезапно явившуюся на огонёк.

Вот только на входе в бальный зал стояла сногсшибательная обнажённая красотка с перламутровой кожей и фиолетовыми волосами ниже пояса.

— Тильда, если бы я знал, что ты такая, я бы, может, и женился в прошлой жизни, — с искренним восхищением взирал на подругу, вдруг сменившую привычный осьминожий облик.

— Ой, да брось! Ты тогда увлечён был не мною, так что я решила не добавлять огоньку в ваши и так не простые отношения.

Пока мы обменивались любезностями, Тэймэй разозлилась. Видимо, не каждый день ей удовольствие обламывали. Текуче соскользнув со столешницы, она в одно мгновение оказалась перед Тильдой и пошла ва-банк. Немало не стесняясь, наследница Кицунэ страстно поцеловала нарушительницу своих планов.

— Хммм, — задумчиво протянула подруга, едва азиатка от неё отлипла, — если у тебя нет планов на эту дамочку, то я бы с ней развлеклась!

У Тэймэй сделалось такое ошарашенное выражение лица, что я не удержался и заржал, за что и был удостоен злобного взгляда.

— Это что ещё за... мымра крашеная? — прошипела рассерженной кошкой азиатка. — И почему на неё моя магия не действует?

— Ну почему же крашенная?! Это мой натуральный цвет! — Матильда играючи накручивала фиолетовый локон на пальчик, а затем демонстративно поменяла цвет волос на чёрный и чуть удлинила маникюр. Зря азиатов называют узкоглазыми, люди просто не умеют их удивлять. Вот у Тэймэй сейчас глаза стали похожи на блюдца, а ведь Тильда только начала измываться над молоденькой лисичкой.

— Девочки, не ссорьтесь! — встрял я в назревающую женскую ссору. — Нам вообще пора бы уже и уносить отсюда ноги, пока наше эффектное пребывание здесь не стало достоянием общественности.

— Вот так всегда, не успела прийти, а вечеринка уже закончилась! — обиженно надула губки Тильда. — Зачем уходить в разгар веселья?

— Да пусть остаётся, я могу ей такую карусель организовать, что лучшие бордели мира обзавидуются! — фыркнула азиатка.

— А ну марш обе на выход! — скомандовал я этим двум ершистым бестиям, — дома поговорим!

На удивление, девушки послушались и, молча, вот уж точно где-то мамонт сдох, двинулись на выход. Кучера мы подобрали по дороге, сдернув его с какой-то служанки.

Паренёк ошалело озирался по сторонам, впервые наблюдая столь повальный и повсеместный разврат.

В карету мы загрузились без разговоров, но я счёл необходимым внести некоторую ясность.

— Для начала, Тильда, это Тэймэй, наследница вишнёвых Кицунэ. Живёт у меня на правах долга жизни. Как отработает, вернётся домой, — расставлял я точки на ë, — Тэймэй у нас иллюзионистка и со способностью навеивать сексуальные фантазии и даже оживлять часть из них, за счёт чего девочка получает прорву энергии с каждого охмурённого.

Тильда кивнула, принимая во внимание полученную информацию. Вся её напускная обидчивость и язвительность испарились, как роса на солнце. Когда нужно, она умела быть предельно собранной и серьёзной.

— Теперь ты, — я указал пальцем на Тэймэй. — Мы, вроде, договорились, что на меня ты свою магию не распространяешь. И это так ты выполняешь свои обещания?

Кицунэ опустила голову, пряча глаза. Ответом мне была тишина.

— Да не магия это была, не наезжай на девочку! — хохотнула Тильда, — ну, сорвало башню от пережора энергией, с кем не бывает. А тебе любовницу надо завести, а то уже магию с обычной похотью путать начал.

Тэймэй мило покраснела, подтверждая правоту Тильды.

Вон оно как вышло. Это была личная инициатива лисички, а я всё не так понял. Не спорю, приятно! Но что-то у нас с ней ни во сне, ни наяву не выходит завершить начатое. Вечно кто-то мешает.

— Тэймэй, это Тильда, моя подруга и... — я запнулся, пытаясь подобрать объяснение сути наших взаимоотношений, и, наконец, выбрал более-менее подходящее слово, — телохранитель! Как ты заметила, магия у неё специфическая. Ещё она может обращаться животным. Каким, не скажу, но твою лисичку она сожрëт и не подавится. Так что лучше не зли её.

Тэймэй кивнула и отвернулась в окно кареты, всё также не поднимая головы.

Ну что же, о переходе ко второй части плана по розыску убийц моего рода я сообщу Тэймэй завтра. А пока окинув взглядом двух таких разных женщин, связанных со мной волею случая и моей прихотью, решил, что надо бы их приодеть.

Наблюдать за обнажённой Тильдой и кутавшейся в кимоно Тэймэй было бесспорно приятно, но я не железный. Молодой организм требовал любви и ласки, особенно, от таких красавиц, так что я решил избавить себя от лишнего искушения. А вот идея с любовницей мне, определённо, понравилась.

***

Арсений даже бровью не повёл, увидев пополнение в нашей компании. Кремень — мужик! Тильда тоже оценила выдержку и невозмутимость дворецкого. Расположив девушек на ночь в гостевых покоях, Арсений явился в кабинет по кровному зову.

— Гаврила Петрович, объявления в газеты поданы, появятся в завтрашнем и в пятничном тираже. Герб на карете обновлён. Ваш мобилет и карточки, — Арсений протянул мне агрегат и красивый портсигар, филигранно переделанный под визитницу. — Розы ожидают вас в полуподвальном помещении. Дамы размещены, лёгкий ужин подан в покои.

Ох, Комаро! Мне бы такой тыл в прошлой жизни, но, видимо, за хорошее поведение мне перепало такое счастье в этой.

— Благодарю, Арсений, — я с удовольствием сделал глоток обжигающе горячего и крепкого кофе. Остаток ночи мне предстояло провести без сна, а брать кровь у Нади и Веры для подпитки не позволяла совесть. Потому пришлось бодриться по старинке. — У нас есть карта города? Мне нужно понимать, где находятся Министерство обороны и Геральдическая служба.

— Позволите? — дождавшись от меня кивка, Арсений прошёл ко мне за спину и взял со стеллажа маленький овальный камень синего цвета. — Это подробная карта города, заключённая в макр. Она масштабируется. Вставьте её в считыватель и подумайте о нужном месте.

Считывателем оказалось хрустальное яйцо, раскрывающееся на две половинки. Вложив камень и закрыв крышку, я подумал о здании Министерства обороны.

Над столом возникла проекция города, разделённая на квадраты. Один из квадратов светился зелёным светом. Спустя пару секунд он увеличился, и нужный комплекс зданий так же подсветился огоньком. Очень удобно!

Таким же образом подумал и про Геральдическую службу. Понимая теперь, где что находится, я могу лично нанести визит главе Геральдической службы графу Зуброву. Пора браться за выполнение обещания, данного Винограду. Пока попробуем местные способы, а если не поможет, то возьмусь уже за свои.

— Арсений, озаботьтесь пригласить кого-то из портных для наших дам. Негоже им без нарядов, — я пытался прикинуть, что может понадобиться Тэймэй и Тильде на первое время. — Пока закажите по паре домашних платьев, и по одному парадно-выходному. Ну и прочие женские мелочи: шляпки, обувь, сумочку, бельё в цвет — не забудьте.

Не успел я договорить, как по кровной связи пришёл запрос от экономки Марии.

— Гаврила Петрович, там барышни просили вина да закусок побольше, праздновать какой-то двойной прорыв. Прикажете нести? — экономка явно стеснялась спрашивать у меня разрешения посреди ночи, но иного выхода не видела.

А фурии-то спелись, даже ночь закончиться не успела. Вот же...

— Неси, Мария! — я хохотнул, представляя состояние Тэймэй на утро. Тильде-то хоть бы хны будет, она дракона перепить в состоянии, не то что маленькую хрупкую азиатку, а вот наследница Кицунэ утром будет жалеть, что не умерла накануне.

Может, и мне сходить на девичник? Идея была заманчива тем, что вполне могла завершиться сексом, причём хоть реальным, хоть иллюзорным. С другой стороны, я решил дать девушкам возможность узнать друг друга по лучше, а сам направился в полуподвал кудесничать с розами. Что-то мне подсказывало, что впечатлить дочь императора обычными фокусами не выйдет, а потому придётся постараться.

Перед рассветом я всё-таки наведался к девушкам в покои. Те, как ни странно, были в обоюдно упитом и убитом состоянии, что не помешало Тэймэй наложить на меня иллюзию такого качества, что я диву давался. Та же Тильда с перепугу чуть не протрезвела, когда увидела, чью личину на меня наложили. А лисичка всего-то и сделала, что взяла за основу мой настоящий иномирный облик, увиденный в воображении на зелёной полянке. Пьяно икая, она повинилась, что в памяти остался только этот образ, а потому либо так, либо может в Тильду превратить. Выбор был очевиден, но теперь уже мне предстояло снова привыкнуть видеть собственное отражение в зеркале.

***

Министр обороны ночевал сегодня на работе, а потому проснулся от подозрительного гула под окнами.

Поскольку его личный секретарь отбыл с поручением, то Орлов не поленился спуститься на первый этаж, чтобы узнать, что, собственно, происходит и почему у здания Министерства обороны собирается возмущённая толпа.

Канцелярия носилась как наскипидаренная. Отовсюду доносились крики, ругань, разборки. Войдя в приёмную начальника отдела по работе с обращениями граждан, Данила Андреевич услышал только окончание его речи:

— Найдите мне этого шутника и отправьте его на такой уровень изнанки, чтоб он прочувствовал, каково это шутить с Министерством обороны!

— А с этими-то что делать? — тихо вякнул один из подчинённых, втянув голову в плечи.

— Разогнать! Водомётами, молниями, да чем хотите! — рявкнул начальник отдела, а Орлов подумал, что пора бы всерьёз заняться кадровой политикой.

— Если Министерство обороны применит силу к собственным гражданам, то на изнанку отправимся мы с вами!

Все присутствующие обернулись, услышав грозный глас министра. Теперь уже начальнику отдела по работе с обращениями граждан пришлось втянуть голову в плечи. Многие знали, если Орлов бушует, то это не страшно. Страшно, если министр говорит спокойно, как сейчас, но за этими словами скрывается глыба едва сдерживаемой силы.

— Доложите по форме, — обратился министр всё к тому же зашуганному клерку.

— Вот, объявление в «Имперском вестнике» сутра вышло. А спустя полчаса толпа начала собираться, — парнишка протянул изрядно помятую газету министру, где на первой полосе значилось объявление: «Министерство обороны объявляет награду за любую информацию о местонахождении и состоянии пропавшего без вести барона Михаила Юрьевича Комарина. Награда предоставляется после проверки правдивости данных ментальным магом».

В уголке объявления сиротливо пристроился комар.

Данила Андреевич привык соображать быстро в критических ситуациях. Если бы не значок комара, он, может, и воспринял бы это объявление за шутку, но не в свете постоянных покушений на это род.

— Выделить двух менталистов, людей принять и опросить. Тем, чья информация окажется полезной выделю векселя на сумму от десяти до пятидесяти тысяч рублей из моего личного фонда. Маги отчитываются только мне лично, больше никому, — граф обвёл всех усталым взглядом и, прихватив газету, отправился к себе в кабинет. Ему нужно было подумать.

***

Ранним утром на приём к главе Геральдической службы графу Зуброву пришёл молодой человек, представившийся Гаврилой Петровичем Виноградовым.

За консультацию напрямую у Зубра, как называли за глаза Никиту Илларионовича, молодой человек пожертвовал весьма кругленькую сумму. Суть вопроса сводилась к тому, что господину Виноградову нужен был ассистент из Геральдической службы для подтверждения кровной связи и наличия родовых магических способностей. Таких в службе называли нюхачами или охотниками за головами. К их услугам обращались настолько редко, что лишь немногие знали о существовании таких людей.

— Гаврила Петрович, простите моё любопытство, но откуда Вам стало известно о существовании столь узкоспециализированных специалистов в Геральдической службе? — Зубров снял очки с тёмными стёклами и внимательно посмотрел на молодого Виноградова. Откуда тот только взялся... Если память не изменяла Никите Илларионовичу, то княжеский род Виноградовых находился в упадке без наследников с ярко выраженным родовым даром. Боковые лозы рода беднели сливались с другими родами, не имея доступа к основным средствам рода. И вдруг появляется этот побег. Магии винограда в нём было достаточно для заявления прав на наследие княжеского титула, но он не спешил этого делать. Более того, хотел просеять через решето охотников всех наследников в поисках ещё более сильной крови.

— Моя тётушка, упокой Виноград и Комар её душу, была замужем за человеком, который пользовался услугами ваших специалистов. Я знал, что это стоит недёшево и предоставляется исключительно по рекомендации, поэтому и пришёл к вам, — молодой дворянин вынул из кармана пиджака письмо, запечатанное гербом Комариных. — Это адресовано вам.

Никита Илларионович с лёгкой грустью всматривался в размашистый и такой знакомый почерк старого друга, который до конца боролся за выживание собственного рода. Взломав печать, граф пробежался взглядом по скупым строкам, где его просили по старой дружбе посодействовать мальцу из рода Виноградовых. Особо Зуброва зацепила лишь одна фраза, которая, по сути, и являлась той самой рекомендацией.

«По силе дара он мог бы забрать княжеский титул, но он, как и я, печётся о роде, а потому будет искать сильнейшего. Помоги ему, как когда-то помог мне!»

— Ну что же, — Зубров поднял глаза от письма на просителя, — наша служба поможет вашей проблеме. Но поиски могут затянуться.

— Я взял на себя смелость несколько ускорить и упростить сей процесс, — с вежливой улыбкой ответил Виноградов. — В пятничном номере «Императорского вестника» выйдет объявление от вашего ведомства о приглашении всех носителей крови рода Виноградовых в Геральдическую службу. — Зубров с ужасом представил столпотворения в местных отделениях службы. Такая инициативность хуже вредительства, а Виноградов продолжал, — там сможете создать реестр всех добровольцев, определить их силу дара и лишь затем искать потерявшиеся побеги. В крайнем случае, скажете, что вскрылись дополнительные распоряжения к завещанию последнего князя Виноградова.

— Так он умер почти сто лет назад! — возмутился Зубров.

— Так и отлично, если за сто лет род сам не смог определиться с линией наследования, мы ему поможем! — с кривой улыбкой подмигнул молодой Виноградов, но тут же став серьёзным спросил, — Никита Илларионович, я знаю правила. Оплату хотите деньгами или услугой?

Зубров рассматривал сидящего перед ним парня. И что-то не билось у него на интуитивном уровне. Виноградовы умели оплетать словами, словно молодой лозой. Гаврила Петрович делал то же самое, но при этом за внешней обаятельностью проглядывал кровожадный оскал матёрого хищника. Этим Виноградов напоминал ныне покойного барона Комарина. Одно Зубров знал точно, таких людей лучше иметь в друзьях. Деньги решали далеко не всё в этом мире.

— Услугой, Гаврила Петрович! Услугой! Как я могу с вами связаться по факту получения результатов?

— Можете просто позвонить, — Виноградов положил на стол картонную карточку с рисунком из виноградных листьев и номером мобилета. В следующую секунду лицо парня стало отсутствующим. Маска невозмутимости и бесшабашности сползла с него, приоткрыв тревогу и неудовольствие. Зубров не понимал причины перемен, но лицо его собеседника становилось всё мрачнее и мрачнее. Глаза и вовсе наливались кровью, вот только не белки, как у всех нормальных людей, а радужка. Она мерцала красным цветом, словно спелая вишня на свету. Никита Илларионович не мог знать, что такие перемены вызваны крайней яростью собеседника, которому сообщили о вторжении в родовые земли.

Спустя пару минут тишины, Виноградов отмер. Вынув старинные механические часы на цепочке, он задумчиво посмотрел на время и засобирался.

— Благодарю вас, Никита Илларионович, за выделенное время и надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество.

Мужчины пожали друг другу руки, и Виноградов стремительной походкой покинул кабинет главы Геральдической службы.

Глава 11

Твою ж мать! А вот Хмарево я как-то упустил из виду. Когда Паук со мной связался, было уже несколько поздновато что-то предпринимать. Тем более, что приехал личный секретарь Орлова. Правда, мне лично было наплевать на чины, да хоть замминистра пусть приезжает. Хмарево — моя земля, и любые люди на ней без моего разрешения, хуже красной тряпки для быка. В голове назойливо засела мысль, что мне срочно нужно туда. Своей интуиции я доверял, а сейчас ещё и с изменённой внешностью да прикрытием Винограда желание посмотреть на гостей стало просто неудержимым.

До выставки цветов ещё оставалось чуть меньше недели. Ночные эксперименты уже дали первые результаты, но... Пока всё не то. Мать Михаила, будучи южанкой, очень скучала по теплу и буйству зелени, поэтому в Хмарево был свой зимний сад и маленькая оранжерея, где Мария... отдыхала душой. Вот и повод для посещения имения сыскался.

— Арсений, подай заявку на участие во Всемирной выставке флористов. Обозначь название сорта «Сюрприз для принцессы», — озадачил я кровника. — И присмотри за девушками, я пропаду на пару дней. Без меня в город их выпускать только под иллюзией.

— Будет сделано, барин!

— Мог бы и лично передать, — буркнула где-то на фоне сознания Тильда.

Твою ж мать!

— Тильда, ты нас постоянно слышишь? — уточнил размах способностей подруги.

— Нет, только то, что меня напрямую касается, — немного виновато отозвалась девушка. — Я границы-то понимаю, берега не путаю.

Границы — это хорошо. Это очень хорошо. Она — умница, всегда умела держать дистанцию дружеских отношений. Если первые две сотни лет мы ещё относились друг к другу как брат к сестре, то со временем закономерно отдалились.

Она всё чаще пропадала на изнанке, появляясь, когда мне нужна была помощь в закрытии прорывов. Сопоставив некоторые факты из прошлой жизни, до меня, кажется, начало доходить, почему она отдалилась от меня в последние годы.

— Тиль, — осторожно позвал я по связи.

— Тема закрыта, — отрезала подруга и закрылась.

— Я сейчас уеду, но, когда вернусь, мы обязательно поговорим, — мысленно пообещал. Может, и не стоило, в конце концов, никто не любит, когда ему или ей лезут в душу. Но, великая Кровь, как же я оказывается был слеп. Чтобы понять очевидные вещи, мне пришлось сдохнуть и переродиться. Да уж, смерть оказывается прекрасно прочищает мозги.

***

Светлана Подорожникова бежала марш-бросок в точности такой же, какой их курс начинал бежать перед прорывом.

В этот раз ситуация уже была иная. Рюкзаки все перебирали вдумчиво. Светлана постаралась собрать тот же комплект, что когда-то видела у Комара, подозревая, что он включал всё необходимое и для последующих этапов.

Рядом бежали Лягушкина и Репейникова. Девушки сжали зубы и молча держали заданный Светой темп. Эта неделя их изменила в лучшую сторону. С одной стороны, дорвавшиеся до свободы девушки решили, что анонимность скроет всё, в том числе и разгульный образ жизни, но, с другой, они не ожидали, что парни ими банально воспользуются без излишних сантиментов. И теперь здоровая злость и чувство собственного достоинства стали хорошим подспорьем в развитии.

Сама Света наконец-то избавилась от назойливого внимания Медведева. После дачи клятвы о неразглашении этот недоженишок стал тише воды ниже травы. Ещё бы, узнать, что пытался принудить дочь императорского целителя, да ещё и рассматривался ею в потенциальные женихи... В общем, Медведев теперь пылинки с неё пытался сдувать, за что уже был неоднократно бит. При этом ему было глубоко всё равно, как поменялось о нём мнение его бывших подпевал.

Справедливости ради, те тоже теперь вели себя потише. Склок было меньше, наконец-то все занялись именно тем, зачем сюда и приехали. Инструкторы гоняли их до седьмого пота.

Единственное, что беспокоило Свету, это невозврат из госпиталя Комара. Вернулись все, кроме него. Часть инструкторов тоже начала носить артефакты смены внешности. Вот только для хорошего целителя все эти ухищрения всегда были бесполезны. Он запоминал пациентов не по лицам, а по особенностям строения энергетической структуры.

Например, у инструктора Паука, который теперь стал зваться Чёрным, была застарелая травма энергоканала под левой ключицей. Скорее всего, когда-то ему в полевых условиях вырастили новый канал, но квалификация целителя была низкой, и на границе остались рубцы. По таким мелочам Света узнала всю десятку сменивших внешность инструкторов. По этой же причине ей не составит труда распознать всех своих сокурсников, стоит им только повстречаться в высшем свете.

Но при всëм, при этом Свете интересен был тот самый не вернувшийся Комар.

Через неделю отец затребовал Светлану на один день для сопровождения Еë Императорского Высочества Марии на очередную светскую тусовку.

Уж лучше ещё один марш-бросок пробежать, чем опять отваживать назойливых ухажёров, удерживать Марию от очередных безумств и слушать нытьё о собственной скучности.

Однако сейчас Света в кои-то веки была рада выбраться в свет, ведь это позволило бы связаться с дядей Данилой и уточнить, куда отправили Комара. Словам Паука-Чёрного она не поверила, уж целителю легко было определить, когда человек врёт. Оставалось только убедиться в собственных предположениях.

Если уж быть до конца честной, хотя бы самой с собой, Света впервые заинтересовалась парнем. Подкупили его спокойствие, собранность, решительные действия и неожиданная бескорыстная забота.

Одно дело, когда все ухажёры видят в тебе ступеньку для приближения к императорскому дворцу, и совсем другое, когда тебе помогают просто потому что могут, не требуя ничего взамен. Про романтику в её случае можно было напрочь забыть, а вот приобрести хотя бы одного собственного друга хотелось.

Выбросив из головы все посторонние мысли, Света выровняла дыхание, ускорила ток крови и нарастила темп бега, догнав основную группу. Симпатии симпатиями, а занятия никто не отменял.

***

В Хмарево я добирался портальными свитками. Но перенесся я не прямиком в имение, а в небольшую деревушку с одноимённым названием. Там взял в аренду коня и отправился в гости к себе домой. На подъезде к имению меня остановили уже виденные мною ранее бойцы из спецподразделения «орлов». Те действовали чётко по уставу, уточнили цель визита, проверили перстень и пропустили. А вот дальше начались непонятки.

У полуразрушенного взрывом центрального корпуса суетились строители в незнакомой униформе. Посреди строительной кутерьмы стоял низенький сухонький мужичок с глубоко посаженными глазами пуговками.

Узкий длинный нос и привычка кривить губы делали его похожим на грызуна. Он чётким поставленным голосом раздавал приказы.

Комарихи, мои славные девочки, уже принесли его кровь на пробу. Капли, конечно, было маловато, но общее впечатление было смешанным.

Мужик вроде радел за восстановление имения, всё делал чётко, по средствам выделенным Министерством обороны, не подкопаться. Но! Какое-то смутное чувство неправильности меня смущало. Этот... грызун... смотрел на моё имение как на личную собственность. Можно, конечно, было это списать на приказ: «Всё сделать как для себя», — но мне почему-то так не казалось.

Словно почувствовав моё пристальное внимание, распорядитель повернулся. Брови его сошлись на переносице, выдавая крайнее неудовольствие.

— Кто вы и как попали на ведомственный объект? — сухой тон и нотки угрозы в голосе могли кого-то испугать, но не меня.

— И вам доброго здравия! — не преминул ткнуть носом в несоблюдение манер. — Меня зовут Гаврила Петрович Виноградов, я — кузен барона Михаила Юрьевича Комарина по матери. Приехал поздравить его с днём рождения! А вы, собственно, кто и почему командуете на землях чужого рода? Что-то я не заметил у вас кольца слуги рода.

Мужик застыл с непроницаемым выражением лица. Он медленно окинул меня взглядом с ног до головы, задержавшись на родовой печатке и серьге в ухе.

— Барон Крысин Аркадий Иванович, личный секретарь министра обороны графа Орлова. В период отсутствия хозяина имения выполняю работы по восстановлению вверенного мне объекта.

Так вот ты какой, личный секретарь министра. Конечно, можно было бы слепо поверить, что он здесь исключительно по долгу службы, но... Где-то в министерстве засела крыса, годами копающая под наш род и оставшаяся безнаказанной. Поэтому барона Крысина уж подавно не стоило сбрасывать со счётов.

— Рад знакомству, барон! — я протянул руку для рукопожатия, но Крысин её проигнорировал. Однако. — Не подскажите, где я могу найти брата?

— К сожалению, он сейчас проходит обучение в закрытом пансионе. Поэтому ближайшие несколько месяцев будет недоступен для встреч.

Да-да! Прохожу, то-то вы завтра удивитесь, когда меня в розыск подадут, но вслух произнёс совсем другое:

— Очень жаль. Мы договаривались, что я приеду за саженцем роз Марии Васильевны. Тётушка была страстным коллекционером цветов и любила сама заниматься селекцией. Признаюсь, и сам обладаю подобной страстью. — Я обаятельно улыбался, исполняя роль этакого рубахи парня. — Раз уж Михаил в отъезде, то я, пожалуй, не буду задерживаться. Посещу зимний сад тётушки и отдохну с дороги. Все же путь сюда неблизкий — Впервые на лице Крысина проступили оттенки эмоций, основной из которых была досада. Но он быстро вернулся к своей бесстрастной маске.

— Конечно, Гаврила Петрович! Не буду вас задерживать, — вежливые расшаркивания подходили к концу. — И прошу не распространяться по поводу увиденного здесь. Всё же объект сейчас находится под пристальным ведомственным наблюдением.

— Конечно, я всё понимаю! — заверил Крысина и отправился в дом. Повсюду мне встречались строители. Часть из них сверялась со старыми чертежами дома, пытаясь воссоздать первоначальный облик здания. Выглядело всё как полномасштабная профессиональная реконструкция, но почему-то меня бесил сам факт нахождения на моей земле чужих людей.

Переступая разрушенный порог отчего дома, меня пробрало до самых мурашек. Стараясь не подавать виду, я прошёл в гостевое крыло, более целое по сравнению с центральным хозяйским корпусом.

Мне казалось, что каждая комната, каждый переход обдавали меня теплом, стоило мне пройти внутрь. Необычное впечатление, я не помню такого эффекта, когда впервые входил в дом неделю назад. Возможно ли, чтобы кольцо давало дополнительную связь с родовой землёй? Или же я окончательно сросся с телом Михаила...

Я бродил по комнатам, стараясь не привлекать внимания. Меня просто-таки тянуло в одно место, но не в хозяйские покои, а совсем наоборот. Решив проверить свои опасения, позже я отправился в зимний сад, отыгрывать легенду до конца.

На самом деле, оранжерея у матери была на диво компактной, но содержала такие образцы цветов, что императорский сад мог бы ей позавидовать. А всё потому, что для селекции Мария Виноградова использовала иномирные компоненты. Именно за таким удивительным цветком я и приехал.

Ковыряясь в земле, я чувствовал близкое присутствие людей Крысина. За мной негласно следили. Пусть слежка велась профессионально и издали, но тяжело было не почувствовать двух постоянных сопровождающих. Радовало, что, кроме незнакомых мне личностей, откликался и десяток кровников Комариных. Отслеживая эти связи, я находил людей разного возраста, магической силы и пола. Далеко не все они ощущались бойцами, но, зная дальновидность старого барона, они несомненно были нужными людьми. Так оно и оказалось. Люди продолжали служить роду в меру собственных скромных сил и возможностей.

Ближе к вечеру я, наконец, определился с парой саженцев роз, из которых собирался сотворить подарок Их Императорскому Высочеству Марии Петровне Кречет, а на ужин мне неожиданно поступило приглашение от Крысина.

Ну что могу сказать. Первая смена блюд для меня прошла как в тумане. Было ощущение, что моё сознание наблюдало за Мишиной личностью со стороны. Это тяжело объяснить и ещё тяжелей описать. Память Комарина подбрасывала воспоминания одно за одним, как с детства за этим столом восседала большая дружная семья. Как они обменивались весьма специфическими шутками, больше похожими на сплав чёрного и солдатского юмора. Мне, иномирному, было смешно, а вот Мише — грустно. Из воспоминаний один за одним выбывали дорогие и близкие люди. Смех исчез из стен этого дома, заменив его тревогой и опасениями. Было откровенно погано проживать это вместе с ним.

В это время Крысин пытался вести со мной светские беседы, я даже что-то отвечал, чаще по теме, чем нет.

Сосредоточиться на разговоре вышло, лишь когда случайно уловил злой отблеск глаз проходящей мимо служанки. Пожилая женщина в белом чепце и переднике окинула Крысина таким ненавидящим взглядом, что даже меня проняло. Пришлось сосредоточится на беседе.

— Простите, Аркадий Иванович, задумался! Вспомнил, как лет десять назад сидели здесь за одним столом с семьёй тётушки, — я горестно вздохнул, совершенно не притворяясь, — а сейчас в живых из того круга лиц остались лишь мы с Михаилом.

Крысин хмурился, понимающе кивал головой и, наконец, повторил вопрос:

— Да я по незнанию уточнял в каком родстве вы состояли в Марией Васильевной?

— Родство не сказать, чтобы близкое. Я приходился ей двоюродным племянником, — моя скорбная улыбка могла бы разжалобить даже палача. — Но частенько бывал здесь, ибо у нас была общая страсть по селекции растений, вот такой подарок от крови рода.

Крысин продолжал кивать и задавать уточняющие вопросы про моё нынешнее семейное положение, планы на жизнь. Как-то ненавязчиво он перешёл к моим родовым регалиям. Особенно его заинтересовала печатка и серьга в ухе, которыми лет сто назад отмечали главного наследника в роду.

Вот тут уже я думал изворачиваться, но на помощь неожиданно пришёл сам Виноград.

— Скажи, что носишь артефакты, пока исполняешь волю последнего легитимного князя рода.

Я в точности повторил ответ божества, на что Крысин непритворно удивился:

— А разве так бывает? Чтобы потом добровольно отдать первенство в роду?

— Вот-вот, слушай, что опытные люди говорят, — фыркнул Виноград, всё ещё лелея мысль заполучить меня в род.

— На всё воля Винограда. Я не смею противиться решениям его, — развёл я руками и мысленно ответил Винограду, — ну и на кой тебе в роду клятвопреступник? Найду я тебе сильную кровь! Уже ищу!

А Крысин всё не унимался. Видимо, озвученная ситуация выбила его из привычной картины мира.

— Ну вам хоть за выполнение воли отступные предложены?

— Да, Аркадий Иванович, не буду лукавить. Обещано вознаграждение, но нематериального характера, — я подумал про артефакт и про прикрытие. Такие плюшки от бога дорогого стоят и в деньгах не измеряются.

— Жаль, очень мне вас жаль! — пробормотал Крысин и махнул рукой на смену блюд. Вместе с тем нам принесли старую запылённую бутылку вина, на которой значился родовой герб Виноградовых. — В честь вашего приезда попросил уважить гостя.

Бутылка была уже вскрыта. Для коллекционного вина принесли специальные бокалы. Пожилая служанка просто эмоционировала злостью и ненавистью, разливая вино в бокалы. И ведь не спросить напрямую, она просто не сообразит, кто спрашивает.

Пока я замешкался, разглядывая служанку, Аркадий Иванович поднял бокал и провозгласил тост:

— За возрождение некогда славных родов Виноградовых и Комариных! Пусть они процветают во славу своих богов!

Наши бокалы издали мелодичный хрустальный звон, и Крысин первым отпил коллекционного вина.

Но стоило мне поднести бокал к губам, как Аркадий Иванович схватился за горло, начал задыхаться и синеть на глазах.

Глава 12

— Лекаря! Срочно! — прокричал я, подхватывая падающего Крысина. Для результативности передал приказ ещё по кровной связи, отчего служанку словно током пробило, она смотрела на меня безумными глазами и тут же упала на колени.

— Простите, ваше благородие! Простите! Я не со зла. Опасность в нём великая, дрянная душа у него! — всё это она твердила по кровной связи, не размыкая уст и утыкаясь лбом в мраморные плиты пола.

— Молчи! Потом расскажешь! Лучше помоги его поднять, — цыкнул на женщину, в то время как в трапезную влетел военный лекарь.

— Что случилось? Кому плохо?! — увидев синеющего Крысина, лекарь быстро водил руками над телом больного, наскоро делая диагностику.

— Мы ужинали, принесли бутылку коллекционного вина. Едва успели сделать по глотку, как Аркадий Иванович упал и начал задыхаться! — коротко обрисовал я ситуацию.

Лекарь продолжал водить руками над Крысиным, тот, наконец, сделал первый несмелый сиплый вдох. Цвет его лица постепенно приобретал нормальный оттенок, а спустя пару минут барон уже смог самостоятельно сесть на стул.

— Это попытка убийства, — шипел секретарь Орлова. — Я это так не оставлю! Я их тут всех через менталистов прогоню, но найду тварь!

Глаза Крысина наливались кровью, лицо покрылось красными пятнами, но уже от гнева. Он пытливо смотрел по сторонам в поисках быстрой жертвы. Благо, я успел мысленно отослать служанку. Она своим виноватым видом точно бы спровоцировала барона, а я просто не смог бы не вступиться за своего человека.

— Вот он! — Крысин ткнул в меня пальцем, — он не пил вино! Я точно помню! Это всё он! Хочет захапать земли кузена! Путь себе расчищает!

О! Да у барона паранойя цвела буйным цветом. Надо будет уточнить, есть ли реально такая возможность для Виноградовых. Даже если и есть, то сам Крысин тут причём?

— Успокойтесь, Аркадий Иванович! — максимально вежливо произнёс лекарь, отпивая вино прямо из бутылки.

Надо было видеть глаза Крысина при этом. Он, как минимум, уже прикидывал, не объявят ли его соучастником убийства лекаря, а как максимум, где прикопать лекаря и меня заодно.

Мне даже стал интересен вердикт лекаря. Собственные предположения об аллергии Крысина на какой-нибудь компонент вина у меня имелись, но это явно был не виноград. Иначе барон узнал бы об этом ещё в юности, когда все дворяне начинают активно участвовать в пьянстве и разврате.

— У вас оказалась самая банальная аллергия.

— Не может быть, — растерянно пробормотал Крысин, — я вино с детства пью, и всё было нормально.

— В том-то и дело, что вы пили вина, выдержанные по современной рецептуре в бочках из черешчатого дуба. А лет семьдесят назад князья Виноградовы могли себе позволить выдерживать особо дорогие сорта в бочках из французского лимузенского дуба. Качество и вкус напитка изменялись на порядок. Именно такое вино вы сегодня дегустировали.

Лекарь с удовольствием вдохнул аромат напитка из горлышка и блаженно закрыл глаза.

Я, честно говоря, даже заинтересовался такой осведомлённостью лекаря. И, видимо, такие мысли посетили не только меня.

— А вы откуда знаете про лимузинские дубы и всё остальное? — с подозрением косился барон на лекаря, чуть ли не пытаясь отсесть от него подальше.

— Отец в детстве был на экскурсии в родовых землях Виноградовых под Адлером, — пожал плечами лекарь, — до сих пор вспоминает с восторгом.

Я взял себе на заметку съездить на юг, возможно, где-то там живут сотни незаконнорождённых потомков Винограда.

Крысин, кажется, немного успокоился, одернул мундир и приосанился.

— Господа, прошу простить мне момент слабости, — он склонил голову в кивке, — Гаврила Петрович, благодарю за своевременный призыв о помощи, а вас, господин лекарь, за спасение!

Мы с лекарем приняли благодарности и решили откланяться. Правда, я всё же попробовал столь экзотическое вино. Вкус мне понравился, поэтому я малодушно прихватил початую бутылку со стола. Барону она вряд ли понадобится, а мне в самый раз, насладиться наследием предков.

Покой мне даже не снился, потому что стоило вернуться к себе в покои и расположиться в кресле у камина, как стеновая деревянная панель бесшумно отворилась и в комнату вошла та самая пожилая служанка, прислуживающая нам на ужине.

Во избежание слухачей, общались мы исключительно через кровную связь.

— Ваше благородие, с возвращением! Мы так рады!

— Спасибо... — я замешкался, пытаясь отыскать имя служанки в памяти, и оно нашлось, — Елена. Это что за представление на ужине было? — хмуро взирал на женщину, медленно цедя вино, — дед за такую эмоциональность голову бы открутил!

— Туточки вы правы, ваше благородие! Как есть открутил бы! — Елена улыбнулась мечтательно, — да только мы уж не чаяли вас в живых застать. Как вернулись на утро по завету Агафьи Петровны, а тут полдома снесло, чужие люди шастают, Министерством обороны прикрываются. Мы как могли прибрались да стали вас ждать. Туточки даже маг смерти был, всë вынюхивал, поднять убивцев пытался, да только шиш! — Елена скрутила фигу перед довольным лицом, — за Агафьей Петровной прибираться не надо.

— А на болоте? — уточнил про своих жертв. — Нашли?

— Нашли, как не найти, — повинилась Елена, — Даже разговорил, смертушник проклятый! Да только они тоже ничего путного не рассказали.

— Тогда вдвойне не понимаю, что это было за представление на ужине, — строго взглянул на кровницу. Служанка даже немного покраснела от стыда.

— Простите, ваше благородие. Чёрная у него душонка, у этого Крысина. Ничего не смогла поделать, — она пожала плечами. — Вот вроде бы и дом восстанавливает и не шибко наглеет, да зыркает по сторонам, вынюхивает вечно что-то... Не сдержалась. Про аллерхию я всё знала, даже вина не пожалела для энтого дела, чтоб всё как бы и случайно вышло. А бутылку ту должны были на ваши именины вскрыть, особая она была. Маменька её ваша, Мария Васильевна, специально привезла с собой на свадьбу.

Я более внимательно посмотрел на бутылку, вроде бы ничего особенного. Вино как вино, но мысленно всё равно поблагодарил матушку Михаила за подарок.

— Елена, ты давай-ка на глаза Крысину не показывайся какое-то время, а лучше бы и вообще тебе уехать, — размышлял вслух, наполняя бокал, — если, и правда, ментального мага позовёт, тут даже кровная связь не особо поможет.

Елена виновато склонила голову, соглашаясь со всеми доводами.

— Вы уж простите, Ваше благородие, что не признали, самовольничали. Сил не было сидеть, сложа руки, когда эти как стервятники слетелись, — извинилась от лица всех кровников Елена. — Вы же сами на себя не похожи, да и перстень, серьга... Это ж всё Виноградовых, не наше. А как услыхали зов, так и растерялись малость. Покойный барон, да и батюшка ваш так не умели! Вам сам Комар благоволит, не иначе! Надо бы ему требу воздать.

— А вот это правильно, — я тут же отреагировал на предложение служанки. — Воздаяния и службы должны идти регулярно. Комар от этого силы набирается и помощь оказывать сможет.

— Так, может, сегодня ночью и проведем? — с надеждой уставилась на меня Елена, — мы уж и подходящих жертв подыскали.

Жертв? Я что-то не понял, в этом просвещенном мире до сих пор практиковали жертвоприношения?

— Ну как овец не режем, конечно, но добровольная жертва неплохо так поднимает уровень силы, — отозвался Комаро, — как ты кровь пьёшь, когда паршиво, так и я могу.

— Хорошо, ночью постараюсь выбраться, — честно пообещал Елене, — надеюсь, главная жертва не я.

Служанка беззвучно рассмеялась и удалилась.

***

В полночь я уже следовал за Еленой по запутанным тайным ходам. Кровница выводила меня за пределы поместья в самое сердце болот, недалеко от того места, где мы с Михаилом отправили на тот свет тройку преследователей.

Я ощущал даром полтора десятка людей, собравшихся посреди топи. Десять из них были связаны клятвами служения роду, а вот остальные пять — нет.

— Елена, как обычно проходят жертвоприношения? — задал вопрос по кровной связи.

— По-разному, ваше благородие! Дед ваш несколько убивцев комарам скормил в обмен на поддержку деньгами их семей. Батюшка... — она замешкалась, подбирая слова, — в общем, девичества лишал на этом месте.

— По согласию я надеюсь?

— Только так, иначе не работает. Он у вас красивый был, девки в очередь шли, — хмыкнула служанка, — тем более богоугодное дело же, и родителям потом на приданое перепадало.

Я примерил на себя оба варианта и, в принципе, готов был участвовать в обоих, но на всякий случай уточнил у Комаро:

— А тебе какой из вариантов полезней и энергетически вкусней?

— Первый вариант дал больше силы, второй — неплохая подпитка, но больше в части веры, не крови. Оба имели кратковременный эффект.

Хм... А если поставить накопитель? Мысль показалась дельной, но нужно ещё посмотреть, что выйдет по доступным ресурсам.

Мы вышли на круглую поляну, подсвеченную тусклыми макрами по краям. Кровники сидели отдельно, тихо обмениваясь новостями, а вот остальная пятёрка выглядела весьма колоритно. Две девушки возрастом лет восемнадцати в свободных белых сарафанах жались у одного края полянки. Там из хвойного лапника была лежанка, покрытая сверху несколькими шкурами. Девушки нервничали, поправляли друг другу одежду и причёски. Недалеко от них на земле сидели трое мужчин разного возраста в лохмотьях. Двое были неуловимо похожи, как дальние родственники. А один совсем юнец. Их связанные за спиной руки никак не мешали им весело переговариваться и даже заключать споры на тему, кто раньше помрёт.

— За что их? — уточнил у Елены, рассматривая каких-то чересчур жизнерадостных смертников.

— Убийцы и вор.

— Вина доказана? — уточнил на всякий случай. Правосудие — оно такое, местами весьма однобокое в зависимости от уровня достатка. Простыми словами, как часто бывает, кто платит деньги, тот и прав.

— Да, там чистосердечное признание, менталисты подтвердили.

— Так, а за что? — кажется, мой вопрос поставил её в тупик. Не дожидаясь ответа, я сам подошёл к мужчинам. Те, при виде меня встали и даже поклонились. Вся их весёлость сошла на нет. — Доброй ночи.

Ответом мне были нестройные приветствия.

— У меня к вам есть один единственный вопрос, одинаковый для всех. От честности вашего ответа многое будет зависеть.

Мужчины молча кивнули в ожидании вопроса.

— Убивали и воровали из нужды или из удовольствия? Мне нужен честный мотив. Я не суд, в частностях разбираться не буду.

Первым подошёл к вору. Парень возрастом ещё моложе Михаила глаза не прятал, смотрел спокойно.

— Нужда, ваше благородие. Мать болеет, семеро по лавкам сидят. Пытался макр украсть для оплаты лечения.

Едва он закончил говорить, я чиркнул тонким стилетом у него по плечу и попробовал набухшие капли крови. Не врал. Даже удалось уловить тень воспоминаний о матери, братьях и сёстрах, суде. Парнишка ни о чём не жалел. Надеялся только, что успеет умереть раньше матери и оплатить её лечение.

Дальше наступил черёд убийц. Ответ держал тот, что постарше.

— Не нужда, но и не удовольствие. Месть, — вдаваться в объяснения он не стал, лишь хмурился и кусал губы, но меня такой вариант не устроил.

— Подробности, — я чувствовал, что и здесь нечисто дело.

— Сестру снасильничал купеческий сынок, — зло пробормотал сквозь зубы убивец помоложе, — она от горя умом тронулась, еле из петли вынуть успели. Наше правосудие... откупились они, да ещё и травлю устроили. Мы с отцом не выдержали.

Тут тоже было всё понятно, кроме назначения денег. О чем и спросил. Ответ снова держал отец.

— Надеялись, что денег хватит менталиста оплатить, чтоб забыла всё, и переехать. Жизнь начать заново.

Я снова проверил правдивость слов и получил весьма однозначный ответ. Честны были «убивцы».

Да-а-а-а. Вот тебе и вина доказана, чистосердечное. А что ж менталисты эти девочку не проверили после принуждения? Счёт некому было выставить?

Рядом переминалась с ноги на ногу Елена, видно, хотела что-то сказать, но я поднял руку, призывая её молчать.

— Если ещё и девицы пришли с честью расставаться, потому что у них кто-то болеет, умирает или ещё что делает, то грош мне цена, как главе рода, — я качал головой, уже понимая, что жертвоприношений сегодня точно не будет. Не знаю, как Комаро, а я точно не смогу убивать людей за их решения, может, и неверные, с точки зрения законов светских, но абсолютно логичные, с точки зрения совести.

— Девицы сами захотели, — пискнула Елена. — На приданое надеялись.

Ну хоть так. Будет им приданое.

Ну что, хотел напряжение сбросить, вот мне и подогнали возможности по высшему разряду. Хочешь блондинку, фигуристую девицу с высокой полной грудью, а хочешь рыжую, как солнышко, ладную миниатюрную, стройную как тростинка. Обе смотрели на меня с любопытством и без тени страха. Деревенские девушки — это вам не трепетные лани, точно знают, что их ждёт. Значит, надо не разочаровать девушек, да и себя побаловать.

— Скройтесь в тень, — отдал приказ по кровной связи, — не будем смущать и без того смущённый девиц.

Кровники послушно отошли за круг света и прихватили с собой добровольцев.

Я пустил себе кровь и расчертил вокруг импровизированного ложа малый ритуальный круг. Только в этот раз целью круга было собрать всю полученную энергию, не потерять ни капли, сфокусировать в одном месте, как линзой.

Девушки с любопытством следили за моими приготовлениями, даже пошевелиться боялись, чтоб не помешать. Спустя минут десять я закончил. Звуки приглушились, по границе круга мерцала едва заметная плёнка, скрывающая нас от глаз окружающих. Можно и начать, пожалуй.

— Только не изгрызи мне голый зад комарами, — мелькнула весёлая мысль, стоило подумать о Комаро.

— У тебя наглость — второе счастье. Ни посмотреть, ни подслушать, так ещё с досады и за зад не покусать, — хихикнул Комаро, но тут же добавил, — не совсем понимаю, что ты дальше будешь делать, но попробуй как-то земли обезопасить. Слишком много здесь лишних людей. Не должно так быть.

Я мысленно согласился, у самого такие мысли проскальзывали. Не разорваться мне, чтоб везде успеть, а вот пакость какую-то в защиту можно добавить.

Комаро исчез с несвойственной богам тактичностью, а вот девицы даже осмелели, заметив мутную плёнку вокруг.

Что я могу сказать, молодое восемнадцатилетнее тело да с опытом трёхсотлетнего — это лучше, чем наоборот. Девушки расставались с невинностью со вкусом и с удовольствием. Порадовало, что пока я уделял внимание одной, вторая не стояла столбом, а решилась присоединиться к игре. Всегда знал, что рыженькие имеют огненный темперамент. Сколько уж там перепало Комаро, не знаю, но в процессе славили они его, а не меня. Вот так бывает, стараешься ты, а все лавры начальству.

Спустя час мы покинули природное ложе из лапника абсолютно довольные друг другом. Пелена пропала, девушек хотела было увести Елена, но я не дал.

Подозвав всех к себе, я стал объяснять, что и от кого требуется.

До начала пришлось принять клятву верности от девушек и от «жертв». Когда все стандартные «не навреди», «служи до самой смерти», «храни честь рода» были произнесены, я, наконец, получил ресурс для ещё одного более затратного ритуала.

Пришлось задействовать все шестнадцать душ, находящихся на поляне. Расчертив большой ритуальный круг с лучами по количеству людей, я запитал каждую вершину луча свежей кровью моих кровников. Лучи пересекались в месте, где уже собрало часть силы линзой. В тот момент, когда я замкнул собой кровный круг, сила закольцевалась и рванула в меня бурным потоком.

Очень хотелось забрать всё себе, возможно, даже вышло бы сорвать один из замков на сдерживающей печати, но я не стал. У меня бог не кормлен, земли беззащитны, о каком эгоизме тут могла идти речь.

Собрав волю в кулак, я заставил кровь и силу течь к линзе, и когда оба круга объединились в одну конструкцию, то в небо ударил красный луч. Я сдерживал силу, подавая её порционно, выстраивая и кристаллизуя основу для будущего накопителя и оберега родовых земель.

Капля за каплей из нашей крови вырастала тонкая спица. Достигнув метровой высоты, она остановилась. Люди устали, но держались. Я просил их потерпеть ещё чуть-чуть, не сдаваться. И они стояли. Кровь стекала и заполняла силой накопитель. Кто первым начал молиться Комаро, я не заметил, но вскоре молитву подхватили все.

Мне кажется, я даже услышал на границе сознания довольное урчание нашего покровителя.

Пора было заканчивать. Родовой перстень нагрелся, требуя и его привлечь к ритуалу. Я тонкой струйкой пустил в него силу, и восприятие действительности изменилось. Меня подняло высоко в небо, откуда я видел свои земли, по границе которых теперь также мерцала незаметная пелена. Внутри пелены чужеродными вспышками ощущались чужаки. Земля будто шептала:

— Им тут не место! Прогони! Убери!

Сил у меня почти не осталось, но я смог вплести в пелену россыпь самых мелких и незатратных проклятий. Мне показалось, что от самой земли пришло чувство лёгкого удовлетворения, по принципу «хоть так, но хотелось бы большего».

— Будет больше, — пообещал я, — как только восстановлюсь и будет. Обещаю.

Лучи гасли один за одним, люди бессильно оседали на землю. Посреди поляны возвышался красной спицей накопитель. Раньше я смог бы создать его из собственной крови, но здесь пришлось пользоваться заменой силой кровников. Я выкачал со всех не менее, чем по пол-литра крови, возможно, даже больше. Но оно того стоило.

Теперь все молитвы, упоминания Комаро не рассеивались и не теряли своей энергии. Часть энергии шла богу, а часть оседала в накопителе, питавшем защиту родовых земель, пока ещё слабенькую, но лиха беда — начало.

Я отдал распоряжения Арсению по кровной связи перевести суммы вознаграждения всей пятёрке новых приверженцев Комаро и моих кровников по совместительству.

Арсений уточнил имена адресатов и лаконично подтвердил, что будет сделано. Мужчины смотрели на меня с обожанием, когда поняли, что казнь не просто отменяется, а им ещё и выплатят обещанные суммы. Семье девочке я предложил переезд в Малые Трясинки, на что те радостно согласились. Пусть глушь, но зато спокойно, и никто их там не знает. Менталиста тоже обещал оплатить.

Усталость давила, но в душе царило спокойствие. Было ощущение, что я всё делаю правильно. Но это состояние продлилось недолго.

— Барон, вы нам нужны в школе, — голос Паука по кровной связи был напряжен, казалось, он злился, но очень пытался себя сдержать. — У нас тут явка с повинной от наших «убийц».

Светлана Подорожникова

Автор, как и обещал, пытал нейросеть. Сегодня у нас знакомство с умницей, красавицей и строптивицей Светланой Подорожниковой.

Возраст — 18 лет, вхожа в ближний круг императорской семьи, часто сопровождает принцесс Елену, Марию и Анастасию на светских мероприятиях.

Глава 13

Маркус был зол и напуган. Из бывшего отряда в живых осталось чуть больше половины. Не помогало прятаться, их убивали по одному. Идея собраться в группы тоже не сработала, пятёрку огневиков убили именно так. Решение, которое созрело у Маркуса было самоубийственным, но, на его взгляд, единственным верным.

Подняв все старые связи в Министерстве обороны, он узнал местоположение базы комаров. Именно туда сейчас они и направлялись отдельными группами и по одиночке.

Карелия встречала их неласково. Возвращаться через место убийства было не по себе, но выбора не было. Маркус надеялся, что бывшие военные оценят жест доброй воли. Информации у них было не так много, но всё же была. Они ехали сдаваться.

Судя по тому, что Маркус успел узнать, у комаров были хотя бы какие-то понятия о чести по сравнению с неизвестным магом смерти.

Честь... Где была их честь, когда они взялись убить столько людей? И ведь готовились хладнокровно, профессионально, как в старые добрые времена. Воспринимали как обычную военную операцию, где есть задача, и ту необходимо выполнить. А сейчас, когда охоту объявили на них, бежали к тем, чьих товарищей они устранили, и надеялись на снисхождение.

Лахденпохья проехали в молчании. Все прекрасно были осведомлены, к кому и зачем они едут.

Точной точки расположения базы они не знали, поэтому, когда дорогу им перекрыл броневик на подобии того, который они замуровали в камень, всем стало максимально не по себе. Они словно с мёртвыми повстречались.

Маркус собрался с мыслями и вышел из автомобиля. Безоружный с поднятыми руками, он произнёс:

— У нас есть информация об убийстве ваших товарищей. Мы бы хотели обменять её на защиту.

От следующих слов его мороз пробрал по коже:

— Это же как вас должны были прижать, чтобы вы сами пришли сдаваться?

Крыть было нечем, поэтому Маркус сказал единственное возможное в этой ситуации:

— Прошу пощады для женщин.

Пару минут стояла оглушительная тишина.

— Выходите по одному. Руки перед собой!

Они выстроились в шеренгу, добровольно подставляя руки под магоподавители. Браслеты защёлкнулись, отрезая наёмников от остатков силы.

Часть техник уже не работала на подъезде к базе комаров, об этом они тихо переговаривались в автомобиле. Все, кто имел в арсенале хотя бы слабенькие родовые техники, разом их лишились.

Про артефакты такого уровня никто из них даже не слышал. Одно дело — магоподавители, другое дело — отрезать от силы рода боевое подразделение на вверенной территории.

Чем дальше, тем больше Маркус жалел, что взялся за этот злополучный заказ. Вполне могло оказаться, что комарам их информация по х... хоботу. И что тогда они могли предложить взамен, Маркус не представлял.

Комары загрузили их в крытый армейский фургон, оставив одного человека для перегонки автомобиля гостей.

— Во время нападения вас было больше. Почему здесь только десяток? — холодный голос с неприкрытой угрозой. Они даже не видели лиц тех, к кому пришли сдаваться. Защитная форма без знаков различия и маски на лицах не оставляли шанса узнать что-то о комарах. Привычка во всём полагаться на магию здесь сыграла с ними злую шутку.

— Ещё три человека добираются своим ходом, воздушница, водница и маг жизни. Остальные мертвы.

Незнакомец пристально всматривался в лица пленников, особо задержавшись на приземистом и коренастом маге земли, который и распознал в своё время знак комара.

— Пока посидите в одиночках, завтра поговорим.

***

Судя по моим хаотичным перемещениям, нашим родовым тотемом должна была быть блоха, а не комар.

Сорваться сразу после сообщения Паука не вышло. Это выглядело бы слишком подозрительно. Поэтому остаток ночи я провёл в гостевых покоях, допивая матушкино вино и экспериментируя с розами. Где-то под утро ко мне наведывались соглядатаи, но застали лишь увлечённо экспериментировавшего без сна и отдыха юношу.

На завтрак я спустился сильно помятым. Бессонная ночь и потеря крови сделали своё дело, но зато создали прекрасное алиби для Крысина.

— Гаврила Петрович, неважно выглядите с утра, — вежливо обеспокоился барон, отпивая горячий ароматный кофе. — Не спалось?

— Вы правы, Аркадий Иванович. Не утерпел. Принялся экспериментировать с саженцами, — притворно повинился в своих ночных шалостях. — Видите ли, родовых сил у меня не так много, а желания хоть отбавляй. Вот результат истощения и на лицо, в прямом и переносном смысле.

Крысин понимающе кивнул и, кажется, потерял ко мне всякий интерес. Не прошло и десяти минут, как в трапезную ворвался вчерашний лекарь.

— Аркадий Иванович, повлияйте как-то на своих людей! — голос его лучился негодованием и возмущением. — Ну невозможно же, вызов на вызове! То доской с гвоздём чуть лоб не пробили, то, пардон, в выгребную яму кто-то провалился, ещё один с доярки на сеновале спикировал на рога корове. И это только за последний час!

После фразы про доярку мы с Крысиным едва сдержались, чтоб не засмеяться, представив картину.

Я осознавал масштаб грядущих проблем для чужаков, а вот барону ещё предстояло узнать, что такое неотвратимость бытия. С момента установки защиты, все, поклоняющиеся чужим богам, находились на волоске от неприятных случайностей.

Этого можно было избежать, лишь начав восхвалять Комара. Таким образом накопитель пополнялся, а мелкие проклятия обходили стороной внезапно уверовавшего.

Самая простая и действенная система. И боги сыты, и люди целы. Правда, вот такой плохой я приказал кровникам пару дней не распространяться об этом решении проблемы, тогда сила благодарностей будет выше, и Комаро получит больше подпитки.

Крысин обещал провести с людьми беседу, я же после завтрака пригласил барона в Санкт-Петербург на выставку цветов, где планировал выставить свой сорт роз.

Получив вежливый отказ со ссылкой на занятость, я откланялся. Уже на выходе из трапезной я услышал сдавленное ругательство.

Кажется, у барона в руках раскололась чашка со свежесваренным кофе.

— Это только начало, барон. Только начало.

***

Всё-таки портальные свитки — чрезвычайно полезное изобретение, хоть часть пути и приходилось преодолевать другим транспортом. Добирался я через Санкт-Петербург, где пришлось задержаться, выдерживая осаду Тэймэй. Тильда не показывалась на глаза, видимо, не желая продолжения прерванного разговора о прошлом.

А вот азиатка со свойственной ей напористостью и сумасбродностью принялась уговаривать отпустить её домой.

Постепенно разговор перерос в безобразный скандал, где одна сторона априори виновата во всём, а вторая — безгрешная страдалица. Девушка ругалась, истерила, угрожала, пока я не поставил вопрос ребром:

— Ты уверена, что твоя семья не раскошелится на что-то более убойное? Мы и эту дрянь лечили совместными усилиями, от которых я ещё не отошёл до конца. Контур продолжает тянуть силы, и то, что ты выбралась из своего внутреннего убежища, — ещё не панацея. Тебе сейчас одну инъекцию вколи, и всё развалится как карточный домик!

— Ты меня недооцениваешь, запер в особняке и запретил появляться на людях! Я задыхаюсь! Мне нужна подпитка! Мне нужно домой! — Тэймэй заламывала руки, пускала по щекам слёзы и всячески демонстрировала оскорбленную невинность. Кто-то, кажется, совсем берега попутал.

— Дорогая, ты мне не невеста, сестра или любовница. Мне-то, по большому счёту, всё равно, как ты хочешь сдохнуть. Но, пока ты не отработала долг крови, будь добра держать язык за зубами, — я холодно смотрел на в край обнаглевшую аристократку, решившую помыкать мной, как ей вздумается.

Кажется, до наследницы Кицунэ начало доходить, что она сильно перегнула палку. У девушки моментально высохли слёзы и разрумянились щёчки. Взглядом полным смирения она чуть ли не заглядывала мне в рот. Вот только перемены были слишком резкими, да и наличие моей крови сдавало её намерения с потрохами.

— У меня своих проблем хватает, чтобы ещё возиться с твоими показательными истериками. Я и так предложил тебе щадящие условия сделки. Жизнь в обмен на помощь по профилю. Не нравится? Могу вернуть туда, где взял! И в том же виде!

Тэймэй благоразумно замолчала, церемониального поклонилась и, пятясь, вышла из кабинета. Не успело пройти и пары минут, как отозвалась Тильда по связи:

— Ты чего там девочке наговорил? Пришла, меряет комнату шагами, думы думает, даже мне слышно скрип извилин.

Я цветасто выругался, описывая, где я видел женщин, пытающихся сесть мне на шею. Тильда только хмыкнула на мои возмущения.

— Понятно, присмотрю, чтоб не натворила дел.

— Спасибо, Тиль! Ты — лучшая! — поблагодарил подругу. — Как вернусь, с меня подарок!

— Знаю я твои подарки, то цацки, то зелья какие-нибудь! — пробубнила подруга, — хоть бы раз удивил за двести лет!

— Будет тебе сюрприз! Обещаю!

***

Кажется, я перехвалил портальные свитки. Мне оставался всего один перенос до школы, когда что-то пошло не так. Это я понял, пролетев пару секунд в свободном падении и рухнув в воду. Одежда намокла и тянула ко дну.

А хрен вам, на костре не сгорел и в воде не утону!

Я старательно работал руками и ногами, выплывая на поверхность. Благо, что закатное солнце подсвечивало алым светом направление.

Отплёвываясь и фыркая, я осмотрелся по сторонам. Красота неимоверная, белые мраморные стены карьера, затопленного водой, изумрудная зелень лесов, старые мостки над водой... И я поплавком болтаюсь посредине. Красивое место, странно, что не туристическое.

Определив на глаз, где берег более пологий, я поплыл. Физическая активность способствовала мыслительному процессу. Нужно узнать, как называется карьер и привезти сюда Тильду. Она любит природу, должна оценить. А здесь красиво, романтично и можно поплавать в её истинном облике при желании.

С такими мыслями я выбрался на берег, чтобы обнаружить, что портальные свитки окончательно и безвозвратно испорчены. Вот тебе и магические свитки с защитой от всего и вся.

Руки оторвать и в жопу засунуть таким бракоделам! Они же стоят целое состояние! Мало того, что закинуло в задницу мира, пусть и красивую, но всё равно в задницу, так ещё и выбираться отсюда своим ходом.

Пришлось связаться с Пауком, предупредить, что задержусь.

— Помощь нужна? — моментально всполошился кровник.

— Если только знаешь все затопленные мраморные карьеры в радиусе ста километров от Петербурга.

— А зачем? Используйте ещё один свиток, — в растерянности ответил Паук.

— Сижу я такой весь мокрый, сушу одежду на закатном солнышке и дай, думаю, отпуск себе устрою, — съехидничал со смешком. — Нет у меня рабочих свитков, партия бракованная вся. Хорошо, хоть не расщепил в пыль при переносе. Так, искупал немного.

Теперь уже я слушал, как цветасто ругается Паук.

— Михаил Юрьевич, может, к Комару обратиться? — с надеждой предложил кровник.

— Отставить панику, — уже со смешком я успокаивал Паука. — Вы же нас сами на марш-броски готовили, а тут ещё и силы при мне. Выберусь. Как только найду кого живого, так и выберусь. Вы уж там не убейте наших неудачливых покушенцев.

— Посидят в карцере, им полезно будет, — буркнул Паук. — Они нас убивали, а вы о них заботитесь.

— Я забочусь о сохранности источников информации, а тебе советую присмотреться к ним как к бойцам, — поделился собственными соображениями на счёт команды перебежчиков. — Если они к нам пришли, значит, земля под ногами горит. Убивали нас они качественно, что не говори. Все маги — бывшие военные, судя по подготовке, а у нас гвардия полуживая. Людей не хватает. В Хмарево десяток, да здесь два десятка. Мне учить новых некогда, этих на чувстве вины к клятве приведём, и будут служить, если жить захотят. А они уже хотят, если вышли на нас.

Паук знатно впал в ступор от моих рассуждений. Он их, видимо, уже в мечтах допытал и в расход пустил. А тут я со своей практичностью. На этом я связь оборвал и принялся разбираться с собственным положением.

Солнце быстро опускалось к горизонту, тени удлинялись. От воды потянуло сыростью. Одежда немного пообсохла, дальше уже дойдёт на мне. Нужно только чуть разогнать кровь в теле для повышения температуры.

Ох, Комаро, как хорошо, иметь такого покровителя. Мало того, что можно призвать всех комаров в округе и разослать в лесу на поиски живых, так ещё и занятые разведкой меня не сожрут.

Просмотрев ближайшие более-менее целые мостки, стал выбираться из карьера. Всё равно это придётся делать, так какая разница когда. Отчего-то мне было спокойно и даже скорее смешно от сложившейся ситуации. Мир магический, технологический, а люди портачат везде одинаково.

За час ко мне не вернулась ни одна комариха, и это меня начинало беспокоить. Это же в какие дебри меня закинуло, что людей в округе не нашлось? Не было смысла идти куда-то, пока не определюсь с направлением. Я сидел на вершине скального выступа и любовался лиловым небом. Дар растекался по лесу волной, улавливая ближайших хищников. Крупных пока в округе не было, а мелочи хватало.

Интересно, а если отдать приказ нескольким тысячам комарих принести мне белку, они справятся? Рациональней, конечно, было бы просто на время подчинить её и привести к себе, но посмотреть на комариную доставку было любопытно.

Ленивые мысли прервались, стоило дару наткнуться на четыре живых существа внезапно появившихся из ниоткуда в километре от меня. Причём, трое из них точно были людьми, а вот четвёртый...

А отдал приказ ближайшим комарихам принести образец крови именно этого существа, а сам встряхнулся и, постоянно сверяясь с направлением их движения, рванул наперерез.

Преследователи нагоняли зверя, постепенно сужая кольцо. Чем ближе я был, тем явственней понимал, что всё происходящее совершенно неправильно! Я слышал два сердцебиение внутри зверя! Два!

Охотники загоняли самку, и она была ранена. Запах крови я почувствовал ещё издали. Сильной крови. Разумной. В нашем мире таких зверей называли эргами, тварями, развившимися до уровня самосознания и человеческого разума. Моя Тильда была именно эргом, и вот сейчас где-то совсем рядом охотники загоняли такое же существо, способное чувствовать страх, любить, заботиться, страдать и сопереживать. А я не успевал.

Пытаясь взять под контроль всех трёх охотников, я не мог их удерживать из-за печати. Она блокировала два из трёх каналов контроля, оставляя только один! Выбрав самого близкого к эрге охотника, я сосредоточил на нём все силы, мешая ему прицелиться.

Суки! Когда вернусь, а я обязательно вернусь, я вам такие печати поставлю, что моё посмертное проклятие вам детским лепетом покажется!

Чтобы хоть как-то отвлечь остальных двух охотников, направил всех доступных комарих на людей с приказом атаковать. Но как же мало их было, все остальные сейчас были далеко и просто не успевали вернуться.

Сука, история повторялась! Я снова не успевал. Звуки автоматных очередей разрезали лесной полумрак. Я уже слышал гортанные выкрики на незнакомом языке, восторженные и жадные. Твари!

Крик боли и отчаяния самки разрывал мне сердце. Она уже не бежала, она ползла, пытаясь сохранить своё дитя.

На первого охотника я набросился со спины, просто вгрызаясь ему в горло. Горячая кровь, пузырящаяся азартом, лилась живительным потоком. Я вытягивал жизнь из человека не защищаясь, но защищая.

Через кровь смог просмотреть, как охотники уничтожали стаю молочно-белых диких кошек, внешне похожих на тигров. И не просто уничтожали, они издевались над ними перед смертью. Эта кошка осталась последней, её оберегали и защищали. Но всё равно охотники настигли и её.

Обмякшее тело упало к моим ногам, кровь придала сил, да и комарихи подоспели. Они стайками нападали на охотников, высасывая кровь.

Я успел прикончить второго, просто свернув ему шею, когда крик агонии матери разлетелся по лесу.

Третий охотник, ни на что не обращая внимания, ножом полоснул израненную кошку по животу, и пытался вынуть из неё малыша.

Глаза мне застила красная пелена, всё происходящее далее я видел и даже осознавал, но не хотел, да и не мог контролировать.

Ножом перебил шейные позвонки, уложил парализованную жертву возле умирающей кошки и начал ритуал. Охотник поменялся местами с жертвой.

Я расчленял его на части, получая максимум боли и ужаса, принимал эти эмоции в себя и перерабатывал в тепло, заботу, любовь. Лавина моих эмоций тоненькой струйкой вливалась в умирающего котёнка.

Я видел разумные глаза тигрицы, с мольбой смотрящие на меня и просил прощения, что не успел. Пришлось мазнуть пальцами по крови эрга, впитывая её в себя и устанавливая связь с умирающей матерью.

— Мне жаль, я не смогу спасти вас двоих...

При всём моём желании, эрги — не люди, их энергетическая структура мне незнакома, да и никому, в принципе, она не знакома. Каждое такое существо уникально, имеет свой собственный путь развития и обретения сознания. Поэтому всё, что я сейчас делал, это лишь попытка спасти малыша, пока ещё ближе всего находящегося к животной ипостаси. Казалось, тигрица прочитала мои мысли.

— Спасибо! — пришёл слабый отклик, — посмотри мне в глаза!

Я перевёл взгляд с котёнка на тигрицу, и меня прошибло молнией. Изумрудный омут глаз утягивал в себя, лишал воли, расщеплял в пыль любые стены и барьеры.

— Не сопротивляйся, — ласково мурчали рядом, — прими и поделись!

Я опустил руки в горячую кровь. Энергетические каналы трещали, натягивались, словно стальные канаты, готовые вот-вот лопнуть. Порции силы, незнакомого дара и невообразимой энергии пронизывали меня насквозь, проходя через сердце, средоточия магии и перетекая в малыша. Материнская любовь, смешиваясь с моими эмоциями заботы и нежности, защиты и опеки, формировала едва заметную паутину привязки. Всё это я наблюдал отстранённо, совершенно не способный контролировать процесс.

Чужеродная сила щадяще перестраивала мой организм под свои нужды. Тело и энергетический контур тянули ресурс из крови тигрицы, компенсируя огромные затраты.

Тело матери истончалось, бледнело, пока не превратилось в туман, посреди которого лежал, свернувшись калачиком белоснежный котёнок и мирно сопел.

— Ну и что мне с тобой делать, а? — я как мог обтёр руки о влажную траву и погладил котёнка по загривку. Малыш тут же начал мурлыкать, но глазки не открывал.

Забрав его за пазуху, посмотрел на тела охотников. Бросать их так, пусть и в безлюдной местности, не стоило. Зверьё, конечно, съест всё, что плохо лежит, но всё же. Отдал приказ комарихам высосать всю кровь, и им радость для потомства, и мне потом меньше мороки с телами.

Ожидая, пока девочки закончат свою трапезу, я гладил котёнка, отчего тот растянулся, подставляя пузико под ласку.

Белоснежная шерстка серебрилась лучами в разные стороны, периодически вставая дыбом и делая котёнка похожим на пушистый шар. Казалось, что каждый волосок искрит электричеством и щекочет ладонь, потрескивая от прикосновений.

Вот такой милый и дерзкий пушистик, дающийся в руки далеко не каждому.

Я почему-то вспомнил блондинистую шевелюру Подорожницы. Мысли плавно перетекли на воспоминания о ладной фигурке девушки и её ершистом характере. Треск всё нарастал. Интересно, как там у неё дела? Искорки уже мелкими иголочками кололи подушечки пальцев. Смогла ли отвадить Медведя? Перед глазами мелькнула вспышка света... И я снова оказался под водой. Только на этот раз меня хлестала струями вода из душа, а в шаге напротив с огромными ошалелыми глазами стояла обнажённая мокрая Подорожница.

Глава 14

«Песец котёнку», — мелькнула непрошенная мысль, и я оказался прав.

Первая оторопь прошла, и Подорожница из растерянной стесняшки превратилась в фурию.

— Глаза закрыл, — шипела не хуже дикой кошки лекарка, пытаясь прикрыть грудь руками, — если хоть кому-то проболтаешься, до конца дней своих на полшестого висеть будет.

— Где-то я это уже слышал, — вырвался у меня самоубийственный комментарий, пока я, не стесняясь, рассматривал девушку. А посмотреть было на что. Высокая грудь с торчащими розовыми сосками, плоский живот, подтянутая упругая попка. И всё это под стекающими струями воды...да в белой пене...

Мужчины меня поймут. Я не только не закрыл глаза, а пользуясь тем, что у девушки заняты руки, прижал стене и поцеловал, жадно, напористо и властно! Плевать! Вылечусь!

Подорожница дёрнулась пару раз, но не оттолкнула. На этом пора было завершать кавалерийский наскок, всё-таки не дворовую девку зажимаю, а аристократку. Я с видимой неохотой отстранился.

— В мой душ вам всегда открыты двери, — подмигнул девушке и вышел вон, пока мне, чего доброго, и правда, не укоротили мужские амбиции.

Из душевых я выбирался перебежками. Ещё повезло, что в раздевалке было небольшое окошко, через которое удалось выбраться наружу, а не дефилировать в мокрой одежде по казарме.

— Я через пять минут буду в казарме инструкторов, приготовьте мне сухую одежду, — отправил общий запрос по кровной связи, в ответ получил изумлённое молчание, а затем посыпался шквал вопросов:

— Как? Какая магия? Контур не сработал? Откуда?

Игнорируя вопросы, передал ещё одну мысль:

— Если заметите на территории белого пушистого слепого котёнка, то не прикасайтесь к нему, а зовите меня.

Спустя пятнадцать минут я в чистой и сухой одежде с чашкой травяного отвара выслушивал доклад Паука:

— Перебежчиков оказалось четырнадцать человек, маги с уровнем от тройки до пятёрки, местами не раскачанные до предела. Кроме стихийников, есть и двое необычных. Магички жизни и природы. Первую можно как лекаря использовать и как радар на поиск всех живых в радиусе до километра, а вот вторая ... — Паук чуть не причмокнул от восторга, — эту бы нам мастером камуфляжа прибрать. Она за нашим убийством следы подчищала. Ребята съездили проверили, так не смогли найти место нападения.

Я согласно кивал, внутренне радуясь, что Паук переключился на более практичный лад. Четырнадцать человек, да плюс их семьи... Это неплохое пополнение для Комаро. Из раздумий меня вырвали слова Паука:

— Но есть проблема.

— Какая?

— На них открыл охоту маг смерти.

***

Света ещё долго стояла под душем, стараясь обрести душевное равновесие.

Кто? Кто вообще мог сделать портальные свитки с привязкой к женской душевой? Ответ напрашивался сам собой. Никто. Значит, магия. Но родовая магия здесь не действовала. Тогда личная? Да кто вообще может телепортироваться? Ответ на этот вопрос был ещё хуже, чем предыдущий. Если бы о такой магии было известно, то этот человек работал бы на Императора и государство, и никак иначе. А то и вообще на опыты разобрали бы.

Света представила, если бы её раз за разом заставляли сопровождать и доставлять нужных людей с грузами в места, куда ей и даром не надо, она бы взвыла от постоянного контроля и отсутствия свободы.

Собственно, она и взвыла, сбежав сюда. И по сути, из-за отцовской должности Света не принадлежала самой себе. Её жизнь давно принадлежала императорской семье. Поэтому парня можно было понять, если он всеми силами не афишировал свои способности.

Кто он там? Виноградов, кажется, судя по перстню и дерзкой серьге в ухе. Нахал, конечно, но меру знает. Руки не распускал, принуждать не принуждал и слинял, пока ситуация не стала крайне неприличной.

Света попыталась вспомнить что-то про Виноградовых, но в памяти осталось только то, что лет сто назад был такой княжеский род. Сейчас вспоминать что-нибудь из последних событий она не смогла, а ведь Мария кому угодно плешь проест на тему светских сплетен. Выходит, род либо захудал, либо в опале, либо давно не появлялся в свете.

Да уж, зато в душе появился. Света снова вспомнила дерзкий поцелуй, подмигивание и побег. Пришлось даже воду переключить на холодную, чтоб прийти в чувство. Прям как маленькая, не дай Подорожник. Её разок поцеловали да взглядом обласкали, а она уж невесть что думает. Решено. Нужно будет разузнать у Её Императорского Высочества Марии все последние новости про Комара и Винограда. Она явно будет в курсе, если отпрыски двух родов внезапно появились из ниоткуда. Первый раз Света по-иному посмотрела на увлечение наследной принцессы. Кто владеет информацией, владеет миром. Может, не так уж и глупа Мария Кречет, если всегда остаётся в центре всех мельчайших событий высшего света империи?

***

В одиночке карцера стояли стол и пара металлических стульев. Тусклая свеча едва освещала тёмное помещение. Было весьма свежо, отчего рыжебородый мужчина в камуфляжной форме дышал на озябшие руки в магоподавителях.

С командиром перебежчиков Маркусом мы беседовали долго и со вкусом в прямом и переносном смысле. Для того, чтобы полностью проверить его искренность пришлось провести допрос кровью. Паук и Жук всеми силами пытались делать вид, что ничего необычного не происходит, но местами даже они не могли сдержать удивлённое выражение лица.

Меня же дико бесило, что для использования самых обычных техник крови мне приходилось придумывать дополнительные ритуалы, чтобы обойти блокировку печати.

Чувствовал себя самоучкой-шарлатаном как минимум, а как максимум извращенцем.

Вот и с допросом вышла такая же ситуация. В прошлом я бы вогнал в него клыки, усыпил в процессе и бродил бы по памяти, пока не нашёл ответы на все свои вопросы. Сейчас же, тьфу! Ты хоть упейся, но такого эффекта не получится. И свою кровь ему тоже не вольёшь, может не принять.

— Комаро, а если я его в род слугой приму, а потом после допроса, если он окажется ненадёжным, убью? — задал я самый очевидный вопрос для использования родовой кровной клятвы. — Это как-то повлияет на твоё состояние?

— У нас и так последователи на перечёт. А ты ещё и пляски с кровниками устраиваешь, — возмутился покровитель. — Ты — маг крови или где? Пытки, в конце концов, никто не отменял.

Я тяжело вздохнул. Не вышло, так не вышло. Попробовать стоило. Пытки меня не устраивали категорически, причём не из человеколюбия, а из-за нежелания снижать в будущем обороноспособность рода.

Оставался вариант с малоприятным для меня процессом. Чтобы организм Маркуса принял мою кровь, мне пришлось сделать из неё слабенькое подобие макра. Такие добывают из средоточий убитых тварей на изнанке. Пускать себе кровь стало нехорошей привычкой в этом мире, от которой нужно срочно избавляться, но пока другого варианта я не видел. Это же не последние полчаса жизни просмотреть. Мне нужны были воспоминания минимум недельной давности.

Маркус с опаской восполнил силы из предложенного макра, ведь такой странный по цвету и фактуре камень он видел впервые. Пришлось подождать для верности минут десять, прежде чем я начал задавать вопросы.

К тому моменту сила моей крови смогла разведчиком проникнуть в самые потаённые уголки памяти командира перебежчиков. Я видел достаточно много из того, что Маркус не стал бы рассказывать никому.

Гибель любимой женщины на войне, его бессилие, опека над ребёнком погибшего боевого товарища и даже оплата обучения в магучилище. Были и попытки сплотить бывших сослуживцев, поиски собственного места в гражданской жизни, и, как следствие, занятие наёмничеством.

Маркус был не хороший и не плохой, он был военным с неплохими задатками лидера, но нехваткой опыта ведения грязных войн. Именно поэтому половина его отряда сейчас мертва, а сам Маркус сидел перед нами, пытаясь спасти вторую половину. Скорее всего, будь кто-нибудь другой на нашем месте, их бы просто убили. Смерть за смерть. Но мы-то живы и нуждались в верных людях.

Я задавал простые вопросы, путешествуя по памяти крови внутри Маркуса. Как вышли на заказ, кто посредник, когда поступила оплата, когда умер первый член отряда. Мне важны были детали, нюансы. Я переиначивал вопросы, искал зацепки, но пока всё, что нашёл полезного — это посредник при выдаче заказа и вознаграждения, Колька Воробей, воровской авторитет в Санкт-Петербурге. Большего Маркус не знал, да и не мог знать как исполнитель.

Завершив допрос, я в задумчивости смотрел на Маркуса, решая их судьбу.

В сущности, моё решение в отношении них не изменилось. Радовало, что Паук заинтересовался магичками из их отряда, по стихийникам ещё были вопросы. Всё же они имели родовые техники и силы, а у нас такие не работали. Но это не означало, что их нельзя переобучить, как тех же детишек из дворян.

— Маркус, а чего вы сами от нас хотите? — наконец, задал я главный вопрос. Чувствуя свою силу внутри мага, я ожидал ответа. Солжёт или нет?

— Хотим выжить и искупить вину. Хотим жить в соответствии с законами воинской чести, — смотрел мне в глаза предводитель наших убийц.

— Что ж, это было честно. Но вы не по адресу, — подвёл я черту его высоким словам. — Мы здесь не благородные рыцари без страха и упрёка. Мы стоим щитом между тварями и людьми. Мы убиваем, и нас убивают. Но мы никогда не нападаем первыми. Всех нас связывает кровная клятва и клятва о неразглашении. Поэтому, Маркус, у вас отсюда два пути: либо вы становитесь кровниками барона Комарина, даёте клятву о неразглашении и делаете всё, что от вас потребуется, либо... — я сделал паузу, — маг смерти вам не понадобится.

Маркус вздрогнул, но взгляд не отвёл. Скорее, задумался.

— Я не могу решать за других. Пусть каждый сделает свой выбор самостоятельно.

Это мы устроили. Всех перебежчиков собрали в одной камере. Они держались с достоинством, хоть в глазах читался плохо скрываемый страх. Бегло осмотрев друг друга и не найдя повреждений, побоев или следов жёсткого допроса, пленники особо пристальное внимание уделили Маркусу. За своего командира переживали. Это хорошо. Маркус взял слово:

— Мы влезли в разборки, масштабов которых не осознавали. Комары — действительно спецподразделение, но суть его работы мы узнаем лишь дав клятву крови и клятву о неразглашении самого высокого уровня. Клятва — гарантия нашей верности до самой смерти. Кроме того, мы должны будем сменить бога-покровителя и перейти в статус слуг рода Комариных. Другого варианта выйти живыми отсюда у нас нет.

Маркус мне нравился. Доходчиво объяснил, правильно расставил акценты. Бойцы молчали, переваривая услышанное. Лишь магичка жизни позволила себе комментарий:

— Мы за этим сюда и ехали. Я вижу только одну проблему. Смена бога-покровителя может иметь последствия. Об этом не распространяются, но готовьтесь к дебафам на родовые заклинания, проклятиям, вплоть до серьёзных, и прочим неприятностям, на что фантазии у Бога хватит.

Хорошее замечание, но тут я, пожалуй, смогу успокоить будущих кланников.

— На этих землях все подчиняются барону Комарину и Императору. Боги здесь не властны над вами. Для них вы исчезли, умерли, — я пристально рассматривал стоящих перед собой людей. — Как вы уже должны были заметить, ваши родовые техники здесь не работают, поэтому значение имеет лишь личная сила. Остальное узнаете после вхождения в род.

Верить мне или не верить — дело каждого, но выбора у них не было. Поэтому спустя пять минут я принимал клятву от четырнадцати человек. Паства Комаро росла, и я сейчас слышал чьё-то довольное ворчание на задворках сознания. Кстати, интересно, а как вообще мы можем общаться с Комаро, если остальные не имеют никакой связи со своими Богами? При этом использовать пока единственную способность, дарованную Комаро, призыв комаров, здесь я не могу.

Подумаю об этом на досуге, а пока нужно повторить фокус с накопителем, осуществленный в Хмарево. Для этих целей выбрал самый глубокий подвал в форте школы. Кровники для обряда появились, а паства в Трясинках оказалась даже более благодарная, чем в Хмарево, поэтому накопитель будет исправно пополняться.

Паук, кстати, успел провести качественную разъяснительную работу с населением. Так что барона Комарина и его покровителя Комара в деревне искренне боготворили, что, в принципе, не удивительно. Ничто так не подогревает веру в Бога и своего господина, как закрытие портала с огромной тварью, грозящей уничтожить всю деревню.

В этот раз создание накопителя далось и легче, и сложнее одновременно. Девственниц не завезли, но и кровь моя оказалась гораздо более энергетически насыщенной. Кажется, связь с эргой не прошла для меня бесследно. Новые кровники никак не выдали собственных чувств от происходящего. Надо, значит, надо. Тем более, что забор крови вышел в пределах полулитра с каждого.

Однако я всё равно отправил всех в лазарет, чтобы врачи осмотрели всех вновь прибывших и оказали помощь при необходимости. Со всеми делами закончили перед рассветом. Уже на выходе из лазарета, я неожиданно столкнулся с испуганной Подорожницей.

***

Свете не спалось. Она крутилась на кровати добрых два часа, но перед рассветом сдалась и решилась прогуляться возле казармы. Душу мучило чувство тревоги, ничем не подкрепленное. Отец рассказывал о чём-то подобном.

У всех лекарей есть нелюбимое время в сутках между четырьмя и пятью утра, когда умирает больше всего пациентов. Это необъяснимо, но факт. Все лекари будто чувствуют, как смерть собирает свою дань в это время. Как бы они не боролись, но люди уходят.

Сейчас Светлана чувствовала, что где-то рядом ходит смерть. Она внимательно присмотрелась ко всем курсантам, но те спали здоровым сном уставшего человека. Тогда она тихонько выскользнула из казармы и решила пройтись в тени разлапистых елей. Чистый свежий воздух заставлял ёжится от утренней прохлады. Подняв голову вверх и закрыв глаза, Света вдохнула запах хвои. Он успокаивал, словно обещал, что всё будет хорошо. Сквозь тихий скрип деревьев девушка услышала писк, едва различимый, обессиленный.

Открыв глаза, Света не поверила увиденному. Прямо над её головой с ветки свисал белоснежный котёнок. Животное плакало сквозь закрытые веки. Лекарка провела поверхностную диагностику и ахнула. Малыш был истощён до крайности. Жизнь едва теплилась в нём. Сформировав шарик силы, Света пыталась влить энергию в тело котёнка и восполнить его потери, но ничего не выходило. Энергия проходила насквозь, не задерживаясь. Так не бывает!

Света просканировала тело на предмет повреждений, но не нашла ни единого.

— Да что с тобой, маленький? — она держала на руках практически невесомого котёнка и не знала, как ему помочь. Лекарка пробовала все известные техники регенерации, но ничего не помогало.

Света изо всех сил рванула к корпусу целителей. Может быть, хоть там кто-то сможет им помочь. Может быть, есть какой-то способ, простой, чтоб малыш не умер... На входе в корпус она столкнулась с Виноградовым. Тот хотел было отойти в сторону, но внезапно загородил проход:

— Что случилось? На тебе лица нет!

— Отстань, мне некогда! — Света пыталась вырваться из капкана сильных рук, удерживая котёнка. Тот будто бы стал ещё легче. — У меня вопрос жизни и смерти!

— Стоять! — последовал жёсткий приказ, от которого Света невольно остановилась. — Покажи!

Девушка, нехотя, борясь сама с собой, вынула из-за пазухи котёнка. Шёрстка у него посерела и стала почти пепельного окраса.

— Да твою ж мать! — выругался Виноградов, подхватывая её под руку и затягивая в первый попавшийся кабинет, оказавшийся перевязочной. — Давай сюда, на стол.

При этом Виноградов стянул с себя инструкторскую тёмную куртку, оставшись лишь в чёрной футболке с короткими рукавами.

Она уложила малыша, но тот уже даже не шевелился.

— Давай, ты же лекарка! Одна из лучших! Сделай хоть что-то! — парень растерянно смотрел на серый пушистый комочек, всё уменьшающийся на глазах.

— Да не могу я! Всё перепробовала! — вспылила Светлана, в очередной раз проведя диагностику. — Моя магия сквозь него проходит, не задерживаясь!

Виноградов колебался всего долю секунды и выхватил из набора хирургических инструментов скальпель.

— Хочешь, чтобы он выжил? — Света смотрела расширенными от ужаса зрачками на парня, не понимая, зачем ему скальпель, но всё же кивнула. — Тогда дай клятву кровью, что не расскажешь о том, что сейчас увидишь.

Девушка заторможенно повторяла за Виноградовым какую-то странную клятву, слово в слово. Когда прозвучало последнее «клянусь», парень резанул себя по ладони. На его ладони словно расцвел кровавый цветок, из лепестков которого потянулись жилки. Они сплетались между собой, образуя подобие макра.

Макр из собственной крови. Света не могла поверить в увиденное. Макры добывают только из тварей изнанки и только из них. Макр — энергетическое средоточие. Но как? Зачем? Да кто он такой вообще?

Вопросы теснились в голове, а парень, сформировав красный камешек размером с фасолину, осторожно вложил макр в рот котёнку и погладил под горлом, вынуждая глотать. Малыш послушался. Спустя мгновение шёрстка его сменила расцветку с пепельной на персиковую, а затем и вовсе на оттенок граната. А ещё спустя секунду глазки малыша раскрылись, и он с тихим мурчанием забрался на ручки к Виноградову. Сам парень, правда, выглядел, не лучшим образом. Бледный, с синими губами он нежно гладил котёнка и что-то беззвучно ему шептал.

Света принялась сканировать Виноградова, надеясь подлечить хотя бы его, раз котёнка не вышло. Лекарка она или кто? Но стоило взглянуть на результаты сканирования, как девушку накрыл откровенный ступор. В совершенно незнакомом парне она видела собственную работу. Полностью восстановленная система энергоканалов имела её почерк. Если личину ещё можно было подделать, то родовой перстень — нет!

Да кто же ты такой, Подорожник тебя побери?

Тэймэй Инари

Продолжаем презентовать девушек вокруг главного героя. Сегодня покажу Тэймэй Инари глазами автора.

Тэймэй — наследница Вишнёвых Кицунэ, преданная самыми близкими и очутившаяся в борделе. Возраст — 20 лет.

Глава 15

Чувствовал я себя паршиво. Двое суток на ногах, два поставленных накопителя, два созданных из собственной крови макра. Я участвовал в какой-то безумной гонке, ещё и малыш эрга чуть не умер.

Когда Подорожница показала буквально таявшего на глазах котёнка, я ещё надеялся, что она сможет помочь. Лекарка как-никак. Но моим надеждам не суждено было сбыться. Пришлось делиться собственной кровью, ведь она всё ещё хранила остатки энергии его матери. Малыш принял еду и даже открыл глазки, после чего окончательная привязка всё же произошла. Теперь я чувствовал ещё и неуёмное любопытство котёнка вперемешку с беспокойством обо мне.

— Ничего, — погладил я малыша, — отосплюсь, и всё пройдёт.

Котенок доверчиво лизнул мне руку шершавым язычком.

— Ты у нас кто: мальчик или девочка? — малыш смешно посмотрел на себя со всех сторон, даже покрутился вокруг хвоста и, умильно задрав мордочку вверх, замер, позируя.

— Имяул ещё мяуленькая! — кошечка вздыбила шёрстку, отчего стала похожа на шарик. — Имяул умяует пряутаться! — и на её шерстке снова пошли искры.

— Вот что, Имяул, ты больше так не пропадай без предупреждения, — поспешил остановить очередной перенос котёнка, — а то я переживаю, волнуюсь о тебе, да и сил много тратишь.

Мы разговаривали мысленно, пока я медленно сползал вдоль кушетки. Подорожница смотрела на меня огромными глазами, будто чудовище изнанки перед собой увидела. Хотя, возможно, она так и считала после всего увиденного. Как хорошо, что есть клятва.

— Этого не было, — пристально смотрел я в глаза лекарке, та заторможенно кивнула, — если поможешь сейчас, буду искренне благодарен.

Снова кивок, но осмысленности во взгляде прибавилось.

В меня снова полилась магия Подорожницы. Шарик на этот раз был куда меньше, помещался в ладонях, но бодрости придал, да и муть из головы убрал.

— Спасибо! — искренне поблагодарил девушку. — А теперь иди в казарму, скоро подъём.

При всей своей строптивости Подорожница покорно потопала на выход из перевязочной. Лишь у двери она обернулась и, криво усмехнувшись, произнесла:

— Запомни, меня зовут Светлана. И ты мне должен уже за два лекарских сеанса.

Подорожница ушла, а я остался с кошечкой, которая тихо промурлыкала:

— Добр-р-рая Светлауна, надоу бр-р-рауть.

— Сам знаю, котёнок. Клятвы клятвами, но надо теперь присмотреться основательно. Личные тайны не должны выходить за пределы семьи.

***

В Санкт-Петербург я вернулся к обеду. Всё же не смог отказать себе в удовольствии выспаться. Перед уходом Паук выдал мне невзрачный амулет. На цепочке свисали три кулона из древесины дуба. Я уже было хотел засунуть его в карман, как был остановлен кровником:

— Наденьте. Это защита от магов смерти. Каждый кулон выдерживает три заклинания или прикосновения. Проверили сегодня старые запасы и выдаём всем на случай нападения.

— Не знал, что есть защита от них, — удивился, рассматривая простенький амулет. — Я думал, с ним только маг жизни совладать может.

Я вообще не представлял, как бы выглядела битва магов жизни и смерти. Живчики рождались чаще, а вот смертники были настоящими уникумами. В тех же «Светских хрониках» я прочитал, что где-то на юге Империи впервые за сто лет появился сильный маг смерти. Поэтому даже интересно стало, сколько же заплатили такому уникуму за ликвидацию исполнителей моего убийства.

Цена должна быть баснословная, ведь даже озвученная Маркусом сумма контракта приближалась к полумиллиону.

Игра велась по-крупному. С одной стороны, человек с ресурсом денежным и административным, с другой, мой трёхсотлетний опыт и дедушкино предчувствие.

Вот только барон Комарин мёртв, а потому мог передавать приветы с того света, не давая скучать своим убийцам. Именно этим я и займусь.

***

Аркадий Иванович был зол. Работы стопорились из-за обилия несчастных случаев. Причём усмотреть саботаж или злой умысел в них нельзя было при всём желании. Случайности были столь неординарными и столь нелепыми, что и придумать такое не выходило. В Хмарево работал уже полноценный полевой госпиталь, ведь обращения шли без остановки. Ничего серьёзного, но количество...

Те же орлы страдали меньше, то ли потому, что несли службу на границе земель Комариных, то ли потому, что начали поминать Комара по случаю и без.

Им-то хорошо, они безродные и безтотемные, а Прокрысиным такое не прощали. Более того, на этих проклятых землях связи с Крысой не было от слова совсем. Попытки молиться и взывать к своему покровителю привели только к увеличению травматизма.

На третий день Крысин уже готов был обвинить кого угодно, даже того же Виноградова в своих неудачах, но орлы доложили, что тот сам пострадал, когда покидал имение. Его лошадь подвернула ногу, и тому пришлось пешим ходом добираться в деревеньку, и уж оттуда двигаться на железнодорожную станцию.

Впервые Аркадий Иванович пришёл к выводу, что совершенно зря подозревал человека. Случайности, конечно, не случайны, но почему-то Виноградов вызывал у него скорее симпатию, чем подозрения.

Обделённый родовой силой, он старался ради рода, как когда-то сам Аркадий Иванович. Такие трудяги часто недооценены клановой системой из-за культа личной силы, что царил повсеместно в империи.

Однако личные проблемы занимали Крысина гораздо больше, чем проблемы какого-то аристократа. А потому к вечеру третьего дня в Хмарево прибыл специалист по проклятиям из Министерства обороны.

Молодой специалист только после академии подавал большие надежды и был лоялен при выполнении личных просьб руководства.

Бывший студент чуть ли не землю носом рыл, выискивая причины травматизма. Про землю было не фигурально, а вполне реально, ибо он смог отыскать даже следы коряво установленного проклятия племянника Крысина. Чего сам Аркадий Иванович уж точно не ожидал. К обеду следующего дня парень с красными от недосыпа глазами пришёл с отчётом.

Третья чашка кофе исчезала в глубинах организма специалиста по проклятиям, но Крысин его не торопил. Свои люди доложили, что парень отработал на совесть, поэтому простую человеческую слабость в виде кофе ему можно было простить.

Наконец, Аркадий Иванович услышал заключение специалиста, и оно было неутешительным.

— Ваше благородие, мы наблюдаем случай, не побоюсь этого слова, уникальный, — парень вынул лист бумаги с топографической картой и очерченными границами земель Комариных. — На этих землях явно в наличии некая энергетическая аномалия. Более того, она божественного плана. В течение суток я проводил эксперименты, замерял всплески энергетического поля для безродных специалистов и для имеющих покровителя. Результат ошеломительный, — парень жестикулировал, нервно поправляя круглые очки на носу, — Местный покровитель земель фактически изгоняет со своей территории всех, не почитающих его. Вернее, доходчиво на примерах объясняет, что им здесь не рады.

— Уважаемый, — Крысин даже не пытался быть вежливым, раздражаясь с каждой минутой всё больше, — эту информацию я знал и без вас! Скажите мне что-то такое, чтобы оправдало стоимость ваших услуг.

— Хорошо. В этом месте за последние две недели провели три ритуала жертвоприношения, что запустило цепную реакцию. Фактически, земли этого рода сейчас находятся на первом этапе консервации. Если в течение полугода не появится легитимный кровный наследник, то местный Бог-покровитель начнёт действовать ещё более радикально. Скорее всего, он начнёт убивать всех неугодных.

— Но... Это же война родов! — у Крысина задергался левый глаз от новостей. — У других родов такого не было при поглощении чужих земель.

— Кто Бог-покровитель этих земель?

— Да какая разница кто? — взвизгнул Аркадий Иванович.

— Большая, — отрезал специалист по проклятиям. — Забрать земли у какого-нибудь бога-растения или мелкого животного — это одно, могут высохнуть деревья этого вида, могут быть нашествия грызунов или засилие лягушек, но если кто-то решил подмять под себя земли Богов-хищников, то тут тотемные звери вполне могут устроить кровавый марш по захватчикам. Особенно, если Бог обратит внимание на, скажем так, несправедливость претензий.

Аркадий Иванович крепко задумался. Десять лет он изводил под корень никому не нужный род, наконец, добился своего, и тут ему рассказывают, что Бог-покровитель может обидеться и начать мстить? Да какое вообще кому дело до этих Богов? Они же не вмешиваются в жизнь людей. Где он был этот Бог, когда вырезали весь его род? И что, самое главное, теперь делать? Где найти кровного родственника Комариных, чтобы использовать как марионетку?

А тем временем удивлённый возглас отвлёк Аркадия Ивановича от тяжких дум, чем ещё больше его разозлил. Специалист по проклятиям, не стесняясь, пил очередную чашку кофе и читал газету не первой свежести.

— Вы ещё здесь? — рявкнул Крысин, — аудиенция окончена!

Бывший студент аккуратно отставил чашку и сложил газету, оставив на виду одну четверть. Он не суетился, а наоборот будто стал строже и спокойней.

— Кажется, я понял, о каком роде идёт речь, — газета упала на столик, — желаю удачи в войне с Богом комаров!

Парень ехидно улыбнулся и чуть неуверенной походкой ушёл, забрав с собой все выкладки, а Аркадий Иванович обратил внимание на брошенную газету, где посреди первой полосы «Имперского вестника» было объявление о вознаграждении за любую информацию о бароне Михаиле Юрьевиче Комарине.

— Да какого х**, во имя Крысы! Что происходит?

Стоило произнести восхваление собственного покровителя, как в животе у Аркадия Ивановича резко забурлило, и ему пришлось срочно покинуть трапезную.

***

Домой я попал без происшествий. Душ и плотный обед решительно улучшили моё настроение. Количество кровников растёт, два накопителя исправно работают, и даже Имяул облюбовала себе место на соседней подушке. Кошечка везде топала за мной с важным видом. Когда она успела ураганом пронестись по особняку, я не знаю, но в очередной раз появившись, мордашка её была в крови. Я всполошился.

— Что с тобой? Ты ранена?

— Имяул хор-р-р-рошо! Она еула мяулину! — и кошечка с осоловелым взглядом облизнулась.

— Тильда, загляни ко мне в кабинет, пожалуйста, — позвал я подругу. — У меня тут... — я даже не знал, как назвать Имяул. Она и не питомец, и не зверушка, и не гость... Она... — ... ребёнок тут у меня появился.

По обратной связи пришла волна молчаливого изумления. Да чтоб у Тильды слов не хватило? Быть того не может. Спустя секунду в кабинет влетела подруга, и я несколько завис, не реагируя на посторонние раздражители. А всё потому, что девушка сейчас была одета... О, нет! Она была раздета... И снова нет. На ней было платье странного кроя, если крой там вообще был. Слои полупрозрачной ткани разных оттенков, вышивка, цепочки в самых неожиданных местах... В чём-то подобном в нашем мире ходили женщины барханцев. У тех считалось, что чем сильнее воительница, тем более открытым может быть наряд. У меня чуть слюна не закапала, а уж про реакцию в штанах и говорить не буду.

— Ты шикарна и неподражаема! — с искренним восхищением произнёс, глядя на подругу. Та даже покрутилась на месте, наслаждаясь достигнутым эффектом. — На выставке взгляды всех мужчин будут прикованы к тебе, а не к цветам!

— Что за выставка? — тут же среагировала Тильда на новые вводные. — Стоп, не переводи тему! Что за ребёнок?

Я позвал Имяул, и та завозилась под шторой, высунув измазанную в малине мордочку.

На лице Тильды мелькал калейдоскоп эмоций: восторг, опаска, удивление и, наконец, осознание размера неприятностей. Она осторожно присела на корточки у кошечки и дала себя обнюхать. У крохи от удивления глаза стали огромным и круглыми как блюдца. Через несколько секунд Имяул уже сидела на руках Матильды и урчала от ласки.

— Я не знаю ни одного человека, к которому бы эрги были так неравнодушны, кроме тебя, — Тильда уселась в кресло напротив стола и, не глядя мне в глаза, продолжала гладить кошечку. — Я, Лана... Теперь Имяул. Ты же понимаешь, что так не бывает?

Я кивнул, не желая развивать эту тему. Особенно после упоминания Ланы.

— Я просто всегда лез не в своё дело, вот и результат.

— Не понимаешь, — вздохнула подруга, — макры, которые в этом мире добываются с тварей изнанки, — это закостенелые недоразвитые магические средоточия. Этап, на котором застревает девяносто девять процентов всех существ в своём развитии. Меньше процента перешагивает этот барьер и становятся эргами. Разумными, магически одарёнными существами. Ты... — она ткнула в меня пальцем, — ты же изначально ко всем нам относился как к разумным, как к равным. Ты до-го-ва-ри-вал-ся! И этим дал нам всем толчок к развитию, осмыслению и осознанию себя. Почему, ты думаешь, после твоей смерти твари изнанки под предводительством эргов пошли войной на инквизиторов? Потому что спали печати? Не-е-ет! Потому что в тебе есть что-то этакое, близкое нам. Я за двести лет не разобралась, что именно. Но эрги... Эрги тебя чувствую и идут к тебе сквозь миры и пространства. Хочешь угадаю, как эта малышка оказалась у тебя? — я заинтересованно кивнул, переваривая услышанное. — Где-то произошел природный прорыв, и чуть ли не тебе под ноги вывалилось это чудо.

— Не совсем так, но суть близка, — пришлось признать её правоту. — Давай пока оставим мою исключительность и решим, что делать с этим чудом!

— А что с ней делать? — улыбнулась Тильда, ласково перебирая белоснежную шерстку. — Регулярно кормить, любить, не обижать и играть, чтоб дел не натворила. Какая у неё, кстати, способность?

— Телепортация, судя по всему. Она меня с собой перенесла, стоило мне представить место, куда мне нужно было.

Тильда неаристократично присвистнула.

— Это вам не я со сменой личины. Это... — глаза подруги загорелись азартным огнём, — ... какие же это перспективы!

Пришлось немного спустить Тиль с небес на землю.

— Нельзя ей пока, малышка. Расти надо, а то уйдёт куда-то не туда, и не найду потом, — я позволил себе бокал бренди, раздумывая над тем, как обезопасить свою кошечку.

— Привязка произошла?

— Да, скормил ей макр из собственной крови с остатками материнской энергии, — я вздрогнул, вспоминая ощущения от выращивания макра. Словно меня наяву кто-то жрал.

— Значит, никуда от тебя не уйдёт, — пожала плечами Тиль, — пока сам не прогонишь.

И так это прозвучало, будто её вечная раздолбайская броня дала трещину, сквозь которую проступили абсолютно незнакомые чувства и эмоции.

— Тиль, — попробовал было я поднять тему нашего прошлого, но был прерван взмахом руки.

— Не стоит. Было и было. Не повторяй ошибок... С ней, — подруга криво усмехнулась и хотела было выйти из кабинета, но теперь уже я остановил её.

— Как ты смотришь на то, чтобы в пятницу устроить выход в свет? — официально пригласил подругу.

— Форма одежды? — уже чуть более заинтересовано уточнила та, замерев на пороге кабинета, но не обернувшись.

— Можно экзотическую, но вам с Тэймэй придётся надеть личины. Нас ждёт всемирная выставка цветов, на которой вашему покорному слуге предстоит удивлять Их Императорских Высочеств Марию и Андрея, — я отвесил шутовской поклон.

— О! Вот экзотику мы тебе гарантируем! — хохотнула чему-то развеселившаяся Тильда и вышла из кабинета.

Я остался один, но покой мне только снился. Активировав кровную связь, принялся выдавать задания верному Арсению:

— Мне нужно, чтобы обследовали все ближайшие затопленные мраморные карьеры вокруг города, — я как мог описал место, куда меня перенесло. — Там в переделах километра могут быть останки трёх человек.

— Уничтожить? — деловито уточнил слуга.

— Неплохо было бы, но думаю, зверьё уже справилось. И, Арсений, мне бы устроить встречу с самым пронырливым и скандальным журналистом «Имперского вестника».

— Может, «Светских хроник»? — переспросил слуга заинтересованно. Интересно, есть такая сфера, где у него не было бы связей?

— Нет, мне нужно серьёзное расследование, настоящий акула пера! Въедливый и дотошный, со связями и бескомпромиссный! — описал я будущего разоблачителя своего врага. У меня уже были предположения, кто это, но нужны были доказательства.

— Сделаем! Увидитесь у Выдрина. Вы там теперь желанный гость. Пришло персональное приглашение на следующий день после вашего отъезда.

— Отлично, случайная встреча — это то, что мне нужно!

***

Особняк Выдриных был непривычно тих и безлюден по сравнению с нашим прошлым посещением. Я предварительно подтвердил визит вежливости и теперь небезосновательно волновался, что встреча с журналистом не состоится. Забегая наперёд, я был не прав, но кто же знал...

Встречал меня граф собственной персоной. Пётр Семёнович выглядел элегантно и, что самое главное, трезво. Окинув взглядом мой недешёвый костюм из ателье Пауковых, отметив печатку на пальце и серьгу в ухе, он кивнул каким-то своим размышлениям.

Обменявшись дежурными приветствиями, ничего не значащей болтовнёй о природе, погоде и светскими сплетнями, хозяин дома всё же перешёл к делу:

— В свой прошлый визит, Гаврила Петрович, вы продемонстрировали весьма специфичный родовой навык, и я хотел бы предложить вам его монетизировать.

Сказать, что я впал в ступор, это ничего не сказать. В наше прошлое появление свои навыки проявляла Тэймэй. Я к ним вообще никаким боком не относился. Поэтому решил на всякий случай уточнить, о чём, собственно, идёт речь.

— Не стоит стесняться, я специально поднял архивы. Ваш далёкий прапрапрадед имел подобный навык и очень хорошо научился его использовать. Я вам предлагаю долю в уже готовом винодельческом хозяйстве и даже готов выкупить вам землю с особняком для собственных нужд, — Выдрин распалялся, торопясь поскорее высказать все свои предложения, прежде чем я не прервал его закономерной фразой о тайне рода. Вот только я в душе не представлял, о каком навыке идёт речь. Слушая, как разливается соловьём о перспективах совместного бизнеса Выдрин, я несмело поинтересовался, даже не надеясь на ответ:

— Виноград, ты не в курсе? О чем он толкует?

Ответ пришёл неожиданно быстро сначала послышался ехидный смех, затем довольное сопение.

— В курсе! Ты занялся делами рода, я подарил тебе небольшую плюшку, — самодовольно хвастался Виноград, — не один ты любишь шутить.

— И что это? — с опаской уточнял у Бога направление его чувства юмора.

— На кутеже у Выдрина градус всех виносодержащих алкогольных напитков резко взлетел в небеса. Так что ты теперь ходячий алкогольный завод! Наслаждайся! — подколол Виноград и исчез.

Вот это я попал. И как теперь с Комаро объясняться?

— А вот с этого места поподробней? — отозвался покровитель.

Глава 16

С графом мы в итоге договорились, что я рассмотрю несколько позже его предложение, ведь у меня на первом месте стояли вопросы рода. Конечно, дополнительный заработок никогда не помешает, но в перспективе, если уж Виноград удружил, то можно и собственное виноделие возродить. Земли выкупим, виноградники восстановим, не сразу, но если возрождать род Виноградовых, то можно и в клан объединиться.

Пока же заниматься изучением этого вопроса и нового дара было некогда. Выдрин воспринял мой ответ адекватно, он был рад, что не прозвучало прямого отказа, так что личное знакомство задалось.

Вечер я провёл в мужской компании. У графа Выдрина сегодня заседал мужской деловой клуб, большая часть участников которого светила на прошедшей оргии голыми задами. Я ещё тогда собрал с мужчин образцы крови, сейчас же повторно знакомился с ближним кругом Петра Семёновича.

А неплохое такое собрание: банкиры, промышленники, судовладельцы, строители и кого там только не было. Мужчины в возрасте от двадцати пяти до сорока. По меркам местного высшего света, сущие юнцы, постигающие азы ведения семейных дел.

— Гаврила Петрович, а чем вы занимаетесь? — поинтересовался один из аристократов, кажется, связанный с речным судоходством.

Ну что же, примерно такого вопроса я и ждал после неспешной беседы в кругу таких людей. Отмолчаться не выйдет, а сослаться на возраст означает дать заднюю и потерять любой вес и авторитет в дальнейшем. Поэтому ответ был заготовлен заранее:

— Я, господа, сейчас выполняю волю покойного князя Виноградова. Вскрылись разъяснения к его завещанию, и в соответствии с ними мне выпала честь решить некоторые родовые вопросы, — я лукавил и придерживался озвученной Зуброву версии, однако же никак не ожидал, что разговор будет поддержан.

— Это вы лихо придумали, задействовать Геральдическую службу, — отсалютовал мне снифтером с коньяком приземистый крупный мужчина с глубоко посаженными глазами и крупными чертами лица, Кабанов, если не ошибаюсь, — представляю, как всполошатся все носители крови. Состояние князя оценивалось в несколько сотен миллионов золотых рублей сто лет назад, включая предметы старины и искусства. А с учётом банковского процента и гарантий Императорской семьи там сейчас такой куш накапал, что немногих знающих завидки берут.

Я скромно улыбнулся, мысленно присвистнув от размеров куша. А точно нельзя работать на двух богов сразу? В ответ услышал ехидный смешок Винограда: «А я тебе говорил!», и возмущённое от Комаро: «Что началось-то?! Нормально же всё было! Да и мы не бедствуем, вообще-то!»

Сам же ответил Кабанову в его же манере:

— Да, состояние князя не секрет, а вот условия для вступления в наследство...

Я скромно замолчал, отпивая из своего снифтера и засвечивая адамантовую родовую печатку.

Много позже, когда благородное собрание поделилось на группки по интересам, тот же Кабанов беседовал со мной у камина.

— Вы, Гаврила Петрович, чрезвычайно скромны для того статуса, который нынче занимаете. Ваша серьга в сочетании с перстнем... — он задумчиво взирал в огонь, невзначай поигрывая коньяком в снифтере, — скажем так, в моих венах есть очень маленькая толика крови Виноградовых, ягода от грозди, но даже я знаю, что этот комплект носит лишь тот, кто может общаться с Богом-покровителем. А уж про ваш дар Выдрину и вовсе я поведал. Тот даже не понял сперва, отчего у нас такой кутёж удался, пока не попробовал опохмелиться из первого попавшегося бокала. Так что можете не верить, но я буду искренне рад, если род Виноградовых пустит новую лозу. Кабановы всегда будут рады видеть Вас в своём доме.

Прощаясь, я предоставил собственные карточки для закрепления знакомства. Провожали меня Выдрин и Кабанов, с некоторым удивлением взирая на карету с княжеским гербом.

— Дед был приверженцем старых традиций, — пожал я плечами и тут же задорно подмигнул, — да и романтичности барышень способствует.

Выдрин понимающие покивал головой в знак согласия.

Прежде чем открыть мне дверцу, кучер по кровной связи сообщил:

— Барин, Арсений назначил вам встречу на сегодня. Визитёр прямо внутри дожидается.

— Спасибо за предупреждение! — поблагодарил я кучера в ответ. Сам же распрощался с хозяином дома и Кабановым и перешёл к новым переговорам.

***

Ну что же, анонимность важна для обеих сторон, поэтому переговоры с репортёром прошли быстро и по делу. Полумрак кареты способствовал беседе, больше напоминающей криминальную сделку.

— Мне обещали расследование десятилетия. Именно поэтому я здесь, — прокуренным хриплым басом отозвался мой визитёр. Этап с расшаркиваниями и знакомством он намеренно пропустил. — Надеюсь, не очередные любовные похождения с последствиями?

— У вас есть свои люди в Министерстве обороны? — взял я быка за рога. — Если нет, то нет смысла продолжать встречу.

Ответом мне была долгая тишина, заинтересованный взгляд и осторожный кивок.

— Тогда я хочу, чтобы вы расследовали гибель рода Комариных. С виду это череда несчастных случаев длиною в десять лет. Но есть подозрения считать, что это не так.

— А при чём тогда Министерство? — осторожно уточнил репортёр.

Я вынул из внутреннего кармана пиджака пару листов бумаги с заметками деда и передал их журналисту. Часть заметок была переработана и дополнена мною. Некоторая секретная информация оттуда исчезла. Но остался список из пяти лиц, кто имел власть, деньги и связи, чтобы уничтожить наш род.

Мой гость хотел было убрать бумагу в карман, но я остановил его.

— Читайте здесь и уничтожайте при мне.

Тот пожал плечами, вынул карманный фонарик и принялся читать. По мере чтения брови его поднимались всё выше.

— Какой уровень секретности? — наконец, уточнил он, сжигая маленьким огоньком из кончика пальца мои выкладки. Бумага сгорела и осыпалась пеплом на пол кареты.

— Высший, — не стал я отпираться. — Возможно, это расследование — прямой билет на изнанку. Но если сможете найти доказательства, любые... Вознаграждение за расследование позволит вашим внукам жить безбедно.

— Вы недооцениваете аппетиты моих внуков, — криво улыбнулся мой гость.

— Это вы недооцениваете моих возможностей, — ответил ему такой же улыбкой.

Репортёр задумался, но спустя минуту стукнул по крыше кареты, призывая кучера остановиться. Едва карета замерла, визитёр прокомментировал:

— Опасно. Но интересно. Берусь. Информацию буду передавать через вашего человека.

Репортёр выпрыгнул из карты и растворился в сумраке улиц.

А мне понравился мужичок. Он оказался не так прост, покровителя и дар я не смог определить, но то, что он силён — это факт. Кровь имела насыщенный энергетический след, поэтому часть образцов я оставил себе в библиотеку.

Подобие библиотеки пока копилось в подвале особняка, но если так пойдёт дальше, то придётся под неё отводить отдельный бункер. И желательно где-то в глуши, где никто не догадается её искать.

***

Всемирная выставка цветов в этом году проходила в Санкт-Петербурге. Огромные выставочные павильоны из стекла и металла создали за городом специально для этого события. Имперские декораторы и ландшафтные дизайнеры поработали на славу.

Кроме самих цветов на выставке было на что посмотреть. Иностранные и русские компании представили новинки автомобилей, справедливо полагая, что пока дамы будут любоваться цветами, кавалеры должны иметь возможность отдохнуть душой и потратить деньги.

Императорский театр оперы и балета вечером давал премьеру специально по этому случаю.

Отдельный павильон выделили для косметических средств из растений изнанки. Количество заявок на участие в этом направлении было удивительным. В последний момент к ним присоединились даже представители Японской Империи с каким-то жутко эксклюзивным эликсиром из изнаночного аналога местной сакуры. Нашим, конечно, тоже было чем похвастаться. Из Краснодара привезли зелье, возвращающее молодость, запрещённое на экспорт.

«Нипоннисты», как называла вечных противников Российской империи на востоке наследная принцесса Мария, всегда были редкими гостями в других странах, обычно путешествуя с частными визитами. А здесь всё оформлено было честь по чести, в качестве официальной делегации во главе одного из наследников рода Инари, Акиро.

И теперь Её Императорское Высочество Мария, а вместе с ней и Света, направлялись в особый павильон поприветствовать родовитого гостя на правах хозяйки.

Светлана с тихой ненавистью взирала на хаос, царящий вокруг. Тесное платье со шнуровкой во всю спину, каблуки, перчатки, зонтик, шляпка — всё её безмерно раздражало. Полевая форма комаров казалась сейчас раем. Она уже готова была повторить марш-бросок, только бы подальше отсюда. Вездесущая охрана сновала вокруг, не попадаясь на глаза. Шум, гам, светская болтовня ни о чём. Хотелось взвыть от перспективы таскаться целый день собачонкой за Марией.

— Света, от твоей кислой мины все цветы на выставке завянут, — с улыбкой проворковала наследная принцесса Российской Империи, обмениваясь очередной дежурной фразой с кем-то из аристократов. — Хотя бы сделай вид, что тебе интересно!

— Да, Ваше Высочество! — с такой же приторно-сладкой улыбочкой ответила Света и пошла любоваться очередной глицинией, вырвиглазного цвета герберой и маньячно смеющимися мухоловками.

— Потерпи уже, сейчас оттанцуем обязательную программу с Акирой и пойдём твоего смотреть! — не удержалась от подколки принцесса.

— Он не мой, — из чувства противоречия буркнула Света в ответ.

Она уже сто раз пожалела, что вообще заикнулась при Марии о наследниках родов Комариных и Виноградовых. Теперь принцесса во что бы то ни стало хотела познакомиться с юношами, заинтересовавшими Снежную королеву.

Это прозвище быстро прилипло к Свете в детстве за блондинистую косу и голубые, как лёд на Байкале, глаза. К этому прилагалась способность стоически выдерживать истерики женской половины императорской семьи.

На фоне темноволосой и зеленоглазой статной красавицы Марии, которая в любом обществе притягивала взгляд пластичностью, грациозностью и скрытым эротизмом, Света чаще ощущала себя бледной молью. Её задача была проста, оттенять огонь принцессы своим льдом и лечить по необходимости.

Возможно, именно поэтому Света, скрипя зубами, не хотела появляться в компании Марии перед Виноградовым-Комариным. Внешне он с принцессой смотрелся бы гораздо гармоничней, чем с ней. Позволить себе чувство ревности Света не имела ни права, ни возможности, а потому внутренне закипала не хуже того чайника, ожидая неминуемую катастрофу.

Если Виноградов, который подался в участники выставки, заинтересует Марию, то принцесса, не задумываясь, примется развлекаться с новой игрушкой.

«Боги, да что ж так медленно», — билась мысль в голове у Светы, когда они спустя два бесконечно долгих часа подходили к абсолютно незнакомому павильону, выглядящему как Дворец японского императора среди цветущей сакуры. Здесь наблюдалось столпотворение. По сравнению с безжизненными, хоть и красивыми, творениями декораторов из стекла и металла, это место дышало природой, притягивало взгляд и не отпускало, словно райское место покоя.

— Красиво, — вынуждена была признать Мария, величаво ступая средь осыпающихся лепестков цветущих деревьев. Для всех подданных и гостей она расточала улыбки, отрабатывая за себя и за брата, но Света видела, как разозлило принцессу превосходство Акиро Инари хоть в чём-то.

Акиро встречал дорогих гостей у входа. Высокий, темноволосый и гладко выбритый, с длинной косой и кровавым взглядом, он церемониально поклонился первым, как низший по статусу.

Мария никак не отреагировала, разглядывая гостя, чей облик шёл вразрез с требованиями для участия в выставке и общения с правящей семьёй. Боги с ним, с белым траурным кимоно, дополненным штанами широкого кроя, но вот висящая на поясе пара самурайских мечей дайсë была плевком в лицо службе безопасности и традициям принимающей стороны.

Носить оружие при общении с членами венценосных семей было строжайше запрещено.

Взбалмошная и ветренная, по всеобщему мнению, принцесса сейчас была образцом стойкости, выдерживая дипломатическую паузу. Лишь вздёрнутая бровь указывала на бушующую внутри бурю.

Но Акиро не был бы наследником, если бы не знал этих правил. А потому, повторно склонившись, он произнёс:

— Вечерним вьюнком я в плен захвачен... Недвижно стою в забытьи, — после чего мановением руки развеял мечи с пояса. — Прошу меня простить, Ваше Императорское Высочество! Захваченный вашей красотой и хранящий скорбь в сердце по моей безвременно почившей сестре, которую вы мне так напомнили, я презрел все законы и обычаи, позабыв развеять надлежащие мне по статусу атрибуты. Однако же ни мыслью, ни словом, ни делом я не желал Вас потревожить. Всё, что Вы видите, лишь иллюзия, скромный дар богини Инари своему верному сыну.

Мария очаровательно улыбнулась, кокетливо взглянув из-под пушистых ресниц на гостя:

— Мы рады приветствовать Акиро-сан из дома Инари на наших землях. Ваша мудрость может соперничать лишь с красотой вашего дара! Воистину ваше творение — украшение выставки!

Пока Мария Кречет любезничала с нипонцем, Света откровенно скучала. Она разглядывала толпу разряженных в пух и прах придворных и гостей выставки и как-то пропустила, когда Мария отступила в сторону и представила её Акиро Инари.

Но чего уж точно она и не могла пропустить, так это фанатичного блеска, зажегшегося в его глазах.

— О нет, готовых я для тебя сравнений не найду, трехдневный месяц! — сорвалось с его губ, прежде чем в руки Свете перекочевала ветка настоящей цветущей сакуры. В сентябре.

— Благодарю вас, Акиро-сан. Мне лестно, что ваши уста вещают словами великого Басë, — оценила Света одно из хокку великого японского поэта.

— И осенью хочется жить этой бабочке: пьёт торопливо с хризантемы росу, — продолжил осыпать нипонец Свету поэтическими комплиментами, непривычными слуху этих мест.

Лекарку начало смущать столь пристальное внимание. Когда-то отец был на обучении в стране восходящего солнца и потом поведал, что у нипонцев есть тайная страсть к светловолосым и светлоглазым женщинам. Они чрезвычайно ценятся в имперских гаремах.

Света не вчера родилась, а с даром лекарки ещё и чувствовала лёгкое возбуждение Акиро Инари, прикрытое поэзией и показным восхищением. Поэтому ей пришлось напрячь память и вспомнить, что-то подходящее для ответа нипонцу, что-то нейтральное, но вежливо отвлекающее от себя внимание. Тот же Басë и вспомнился:

— О, сколько их на полях! Но каждый цветёт по-своему — в этом высший подвиг цветка!

Акиро склонился в поклоне, признав за Светой куртуазность ответа и вновь перевёл своё внимание на принцессу:

— Ваше Императорское Высочество, могу ли я стать счастливейшим из смертных и осмелиться предложить свою компанию для дальнейшего осмотра выставки?

Мария, может, и отказала бы, да только в Японской империи с родовыми регалиями всё было несколько сложнее. Тот же Акира принадлежал к роду Инари, берущему начало от сына одного из императоров, а потому фактически мог считаться кем-то наравне Светлейшего Князя или дальнего члена императорской семьи. Отказ на пустячную просьбу мог быть воспринят как оскорбление и пренебрежение венценосной семьёй соседней монархии, потому принцесса с достоинством приняла предложение и далее проследовала в компании нипонца.

Выглядело это продвижение красиво, что не говори. Впереди перед парой императорской крови вилась дорожка из цветов сакуры, простирались пруды с цветами лотосов с бамбуковыми лесами по краям. Теперь всё внимание было приковано к этой необычной паре. Света скромно следовала за ними. Акиро контролировал дар ровно настолько, чтобы девушка шла по тем же красотам, что и они, но сказка растворялась в туман, стоило шлейфу лекарки пересечь границу иллюзии.

Опасную игру затеял нипонец, столь демонстративно приравнивая дочь лекаря к особам имперской крови. Однако в одном из последних павильонов вся процессия замерла, потрясённая открывшимся зрелищем. Нипонская иллюзия меркла по сравнению с творением неизвестного иллюзиониста.

Посреди пещеры, мерцающей друзами драгоценных камней, срывался с высоты водопад с радужными рыбками. Переливы воды и света наполняли сказочный грот жемчужинами цвета и алмазными брызгами. Звенящую восторженную тишину нарушил лишь плеск воды, когда две полуобнаженные красавицы-русалки резвились в озерце у основания водопада.

Послышались возгласы восторга и отчётливый скрип зубов раздосадованного нипонца.

Русалки нырнули, и в следующее мгновение выплыли с полуобнаженным темноволосым царём подводного мира Тритоном. Света с удивлением узнала в Тритоне Винограда-Комара. Парень держал в руках ларец, накрытый магическим куполом, под которым всеми цветами радуги переливалась роза. Было в ней что-то притягивающее взгляд.

Тройка сказочных существ направлялась навстречу Марии и Акиро. Но принцесса никогда не снискала бы славу сумасбродки, если бы не её истинный характер бестии. Оставив Акиро в одиночестве, она шагнула на край озера и с удивлением увидела, как подол её платья намокает. Иллюзия была вещественна!

Следующие события так сплелись в один клубок, что Света не смогла бы воспроизвести, что и за чем произошло.

Мария, плюнув на все правила приличия, оттолкнулась от берега и нырнула в волшебное озеро. Со всех сторон к одной из русалок рванули серебряные иглы, намереваясь превратить её в подушечку для иголок.

Принцесса со смехом вынырнула перед русалкой, закрывая её своим телом, и в то же мгновение от Тритона выстрелили в разные стороны гибкие кроваво-красные лозы. Одна часть их оплела в защитный кокон принцессу и русалок, а вот вторая разлетелась в толпу, собирая свою кровавую жатву. Спустя секунду люди в панике бросились врассыпную.

Стоять остались лишь Тритон, убийцы, проткнутые его лозами насквозь, и Акиро, покрытый прозрачным щитом, сквозь который пробивался десяток хищных лоз. Щит истончался, по лицу нипонца тёк пот, носом пошла кровь. А лозы, словно присоски, продолжали пробираться к своей жертве.

Света в ужасе смотрела на технику, объединившую в себе два божественных тотема, когда за спиной раздалось:

— Именем Императора приказываю прекратить!